Апелляционное постановление № 22-7876/2020 от 3 декабря 2020 г. по делу № 1-325/2020

Председательствующий: Монахова А.И. Дело № 22-7876/2020


А П Е Л Л Я Ц И О Н Н О Е П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

(мотивированное постановление изготовлено 4 декабря 2020 года)

3 декабря 2020 года г. Екатеринбург

Свердловский областной суд в составе председательствующего Смагиной С.В., при ведении протокола помощником судьи Гареевой Р.Д., с участием:

адвоката Дубосарской Н.В. в защиту осужденного ФИО1,

адвоката Назуровой Т.В.в защиту осужденного ФИО2,

потерпевшей Ф.,

представителя потерпевшей Ч. – адвоката Ляховицкого М.А.,

прокурора Пылинкиной Н.А.,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам потерпевших Ф. и Ч. на приговор Дзержинского районного суда г. Нижнего Тагила Свердловской области от 24 сентября 2020 года, которым

ФИО2, родившийся <дата> в <адрес>,

ранее судимый:

- 28 февраля 2008 г. Невьянским городским судом Свердловской области по п. «а» ч. 3 ст. 111, п. «а,в» ч. 2 ст. 158 УК РФ к 7 годам 5 месяцам лишения свободы; освобожден 13 ноября 2014 года по отбытию наказания;

- 20 апреля 2016 г. Красногорским районным судом г. Каменска-Уральского Свердловской области по ч. 1 ст. 314.1 УК РФ к 4 месяцам лишения свободы; освобожден 19 августа 2016 года по отбытию наказания,

осужденный:

- 16 июля 2019 г. Дзержинским районным судом г. Н.Тагила Свердловской области по п. «г» ч. 2 ст. 117, ч. 1 ст. 119, ч. 1 ст. 119 УК РФ к 5 годам лишения свободы, (с исчислением срока наказания с 14 апреля 2019 г.),

- 17 сентября 2020 г. мировым судьей судебного участка № 3 Тагилстроевского района г. Н.Тагил Свердловской области по ст. 319 УК РФ с частичным сложением на основании ч. 5 ст. 69 УК РФ наказания по приговору от 16 июля 2019 года, окончательно к 5 годам 1 месяцу лишения свободы;

осужден по ч. 2 ст. 167 УК Российской Федерации к 3 годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

В соответствии с ч. 2 ст. 99 УК Российской Федерации ФИО2 назначена принудительная мера медицинского характера в виде принудительного наблюдения и лечения у врача-психиатра в амбулаторных условиях, совмещенного с исполнением наказания.

Этим же приговором:

ФИО1, родившийся <дата> в <адрес>,

ранее судимый:

- 03 декабря 2015 г. мировым судьей судебного участка № 4 Сысертского района города Свердловской области по ч. 1 ст. 119 УК РФ к 8 месяцам лишения свободы условно;

- 15 июня 2016 г. Сысертским районным судом Свердловской области по ч. 1 ст. 119, ч. 1 ст. 161 УК РФ с применением ст.ст. 70, 74 УК РФ с частичным присоединением неотбытого наказания по приговору от 03 декабря 2015 года, окончательно к 1 году 6 месяцам лишения свободы, освобожден 14 декабря 2017 года по отбытию наказания,

осужденный:

- 04 июня 2019 г. Пригородным районным судом Свердловской области по ч. 1 ст.131 УК РФ к 4 годам лишения свободы,

осужден по ч. 2 ст. 167 УК Российской Федерации к 3 годам лишения свободы.

В соответствии с ч. 5 ст. 69 УК Российской Федерации по совокупности преступлений путем частичного сложения наказания, назначенного по рассматриваемому приговору и наказания, назначенного по приговору Пригородного районного суда Свердловской области от 04 июня 2019 года, окончательно ФИО1 назначено 6 лет лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

ФИО2 и ФИО1 взяты под стражу в зале суда. Срок наказания осужденным постановлено исчислять со дня вступления приговора в законную силу.

Время содержания ФИО2 и ФИО1 под стражей в период с 24 сентября 2020 года до вступления приговора в законную силу зачтено в срок лишения свободы на основании п. «а» ч. 3.1 ст. 72 УК Российской Федерации.

Наказание, отбытое ФИО1 по приговору Пригородного районного суда Свердловской области от 04 июня 2019 года, в период с 17 февраля 2019 года по 23 сентября 2020 года постановлено зачесть в срок наказания по настоящему приговору.

С ФИО2 в пользу Ф. и Ч. взыскана денежная компенсация морального вреда в размере 350000 рублей каждой.

С ФИО1 в пользу Ф. и Ч. взыскана денежная компенсация морального вреда в размере 350000 рублей каждой.

С ФИО2 в пользу Ц. взыскана денежная компенсация морального вреда в размере 2500 рублей. Также с ФИО1 в пользу Ц. взыскана денежная компенсация морального вреда в размере 2500 рублей.

С ФИО2 и ФИО1 солидарно в пользу Х. взыскан материальный ущерб в размере 91790 рублей 88 копеек, расходы на погребение в размере 50400 рублей. В остальной части иск Х. постановлено передать на рассмотрение в порядке гражданского судопроизводства.

С ФИО2 и ФИО1 солидарно в пользу А. взыскан материальный ущерб в размере 197982 рубля 40 копеек.

Приговором разрешен вопрос о вещественных доказательствах и распределены процессуальные издержки.

Изложив обстоятельства дела, доводы апелляционных жалоб и возражений прокурора, заслушав выступление потерпевшей Ф., представителя потерпевшей Ч. – адвоката Ляховицкого М.А., поддержавших жалобы, мнение адвокатов Дубосарской Н.В. и Назуровой Т.В., полагавших необходимым приговор оставить без изменения, доводы прокурора Пылинкиной Н.А., полагавшей необходимым приговор изменить с увеличением размера взысканного в пользу потерпевших морального вреда, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

приговором ФИО2 и ФИО1 признаны виновными в совершении путем поджога умышленного уничтожения и повреждения чужого имущества с причинением значительного ущерба, повлекшего по неосторожности смерть человека и иные тяжкие последствия.

Преступление совершено в Дзержинском районе города Нижний Тагил Свердловской области в ночь с 01 на 02 января 2019 года, при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В апелляционной жалобе потерпевшая Ч. считает приговор необоснованным и несправедливым, а назначенное ФИО2 и ФИО1 наказание чрезмерно мягким. Полагает, что действия осужденных квалифицированы неверно. По мнению потерпевшей, их действия должны быть квалифицированы как покушение на убийство тех лиц, которые фактически погибли в результате пожара. Считает, что суд не в полной мере принял во внимание характер и степень общественной опасности совершенного деяния, а также данные о личности ФИО2 и ФИО1, которые ранее неоднократно судимы, мер к возмещению материального ущерба и морального вреда не принимали, извинения не принесли. Также выражает несогласие с частичным удовлетворением гражданского иска. Настаивает, что в результате гибели отца ухудшилось состояние её здоровья, также она претерпела физические и моральные страдания. Просит назначить ФИО2 и ФИО1 более строгое наказание, увеличив срок лишения свободы, в полном объеме удовлетворить её исковые требования о взыскании морального вреда в размере 3000000 рублей.

В апелляционной жалобе потерпевшая Ф. излагает доводы, аналогичные доводам жалобы потерпевшей Ч. Также выражает несогласие с частичным удовлетворением её гражданского иска. Настаивает, что в результате гибели сына ухудшилось состояние её здоровья, также она претерпела физические и моральные страдания, понесла материальные убытки. Просит назначить ФИО2 и ФИО1 более строгое наказание, увеличив срок лишения свободы, в полном объеме удовлетворить её исковые требования о взыскании морального вреда в размере 5000000 рублей.

В возражениях на апелляционную жалобу потерпевшей Ф. государственный обвинитель – помощник прокурора Дзержинского района города Нижний Тагил Свердловской области ФИО3 считает приговор законным и обоснованным, просит оставить его без изменения, жалобу потерпевшей Ф. без удовлетворения.

Заслушав мнение лиц участвующих в судебном заседании, проверив материалы дела, обсудив доводы, изложенные в апелляционных жалобах потерпевших и в возражениях государственного обвинителя, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Фактические обстоятельства дела судом установлены правильно, выводы о виновности ФИО2 и ФИО1 в совершении преступления, за которое они осуждены, основаны на совокупности исследованных в судебном заседании и изложенных в приговоре доказательств, получивших надлежащую оценку.

Обстоятельства рассматриваемого преступления установлены судом, в том числе, на основании признательных показаний осуждённых, которые ни в ходе предварительного расследования, ни в суде, по сути, не оспаривали, что вечером 01 января 2019 года после телефонной ссоры ФИО2 с бывшей сожительницей, разозлившись на А., последний решил поехать в общежитие и поджечь кладовку, в которой хранились его вещи. ФИО1 согласился ему помочь, при этом по пути на автозаправочной станции они купили 3 литра бензина, после чего прошли в общежитие по <адрес><адрес>, поднялись на третий этаж и стали стучать в дверь общей секции комнат, в которой также располагались комната А. Поскольку им никто не открывал, они решили, что жильцов в комнатах нет. Когда по их просьбе женщина с 4 этажа открыла дверь в общий коридор, ФИО2 облил бензином дверь кладовки и дверь комнаты А., а ФИО1 их поджег, после чего они убежали (т. 4 л.д. 36-39, 49-52, 124-127, т. 5 л.д. 100-104).

Судом правильно положены в основу приговора указанные выше показания осуждённых, им дана верная оценка. Показания ФИО2 и ФИО1 последовательны и логичны, согласуются не только между собой, но и с совокупностью иных доказательств, исследованных судом, согласно которым в ночь с 01 на 02 января 2019 года в секции, где расположены 5 комнат №№ <№> многоквартирного жилого <адрес> в <адрес>, где в это время находились потерпевшая А. с детьми (ком. 122), Б. <дата> года рождения (ком. 123), К. <дата> года рождения (ком. 124), возник пожар, в результате которого было уничтожено и повреждено имущество потерпевших А. и К., а также произошло острое отравление окисью углерода и продуктами горения Б. и К., что повлекло их смерть на месте происшествия, помимо этого, причинен вред здоровью Ц.

Потерпевшая А. последовательно настаивала, что вечером 01 января 2019 г. по телефону поругалась с бывшим сожителем ФИО2, который находился в состоянии опьянения и намеревался приехать за своими вещами к ней в общежитие по <адрес><адрес>, где на тот момент она проживала с детьми. Поскольку она не хотела с ним общаться, то сказала, что находится у своей мамы, хотя с детьми была дома. Через некоторое время ей на телефон стали приходить сообщения с угрозами, как она узнала позже, с номера телефона Быбки. Затем, в первом часу ночи она услышала хлопок возле входной двери, а в общем коридоре сразу начался пожар. Поскольку она не смогла выйти из комнаты, то открыла окна и стала с дочерью ожидать помощи. Их эвакуировали подъехавшие сотрудники пожарной охраны через окно. В результате пожара в комнате проживание до настоящего времени невозможно, также уничтожено всё её имущество, а ей причинен значительный материальный ущерб в размере 197982,40 рублей. До настоящего времени она с двумя несовершеннолетними детьми проживает у родственников, поскольку не имеет материальной возможности восстановить поврежденное жилое помещение, которое принадлежит на праве собственности ей и её детям (т. 3 л.д. 63-66, т. 7 л.д. 17-18).

Потерпевшая Х. суду подтвердила, что является собственником комнаты <№> в общежитии по <адрес> г. <адрес>, в которой с её разрешения проживал брат К. О произошедшем пожаре в общежитии она узнала 02 января 2019 г., также ей сообщили, что её брат отравился продуктами горения и умер. При этом всё имущество, находящееся в комнате, а также внешняя отделка потолка, стен и пола были уничтожены, в результате чего ей причинен значительный материальный ущерб.

По обстоятельствам произошедшего в ночь с 1 на 2 января 2019 г. потерпевшая Ф. дала суду показания аналогичные Х., подтвердив, что в результате пожара в общежитии по <адрес> погиб ее сын – К. и повреждено имущество дочери.

Гражданский истец Ц. суду пояснил, что в ночь на 02 января 2019 г. находился дома, в комнате <№> общежития по <адрес> смотрел телевизор. Когда около часа ночи услышал хлопок в подъезде, похожий на взрыв, почувствовал запах дыма. Стал спускаться по лестнице на улицу, но не смог, поскольку на третьем этаже дальнейший путь ему преградил огонь. Он вернулся к себе в комнату, где потерял сознание, поскольку надышался дымом. Очнулся в машине скорой медицинской помощи, был госпитализирован в токсикологическое отделение, где находился на стационарном лечении.

Свидетели У. и О. как в суде, так и в ходе предварительного расследования указывали, что в ночь на 02 января 2019 г. находились дома в комнате <№><адрес>. О. сделал замечание двум мужчинам, которые громко стучали в дверь секции на третьем этаже, одного из мужчин он знал, это был Сергей, который проживал с А. в комнате <№>. Мужчина, который был с Сергеем, сказал, что забыл в одной из комнат свой телефон. Поскольку у Э. был ключ от общей двери, она спустилась на 3 этаж и открыла мужчинам дверь в секцию, а минут через 10-15 в подъезде раздался хлопок и начался пожар (т. 3 л.д. 231-233).

Свидетель Э. суду подтвердила, что в ночь на 02 января 2019 года по просьбе ранее не знакомых мужчин открыла им общую дверь секции комнат на 3 этаже, а через несколько минут на 3 этаже в общежитии начался пожар.

Свидетель Л. в ходе предварительного расследования пояснила, что в ночь на 02 января 2020 г. на автозаправочной станции по <адрес>, в <адрес>, где она работает оператором, около 01:10 часов двое ранее неизвестных ей мужчин приобрели три литра бензина (т. 3 л.д. 217-220).

Суд первой инстанции обоснованно положил в основу приговора показания перечисленных лиц, поскольку они последовательны и логичны, согласуются между собой, подтверждены письменными доказательствами по делу, исследованными судом, а именно: рапортом М. о поступлении 02 января 2019 г. в 01:56 часов на пульт «ЦППС-01» ФГКУ «9 ОФПС по Свердловской области» сообщения о пожаре в многоквартирном жилом доме по адресу: <адрес> (т.1, л.д. 103); рапортом о поступлении аналогичной информации в дежурную часть отдела полиции № 17 (т.1, л.д. 44); соответствующими протоколами осмотра мест происшествия, в которых зафиксированы следы пожара и термические повреждения имущества, жилых и иных помещений (т.1, л.д. 68-81, л.д. 105-111, 127-149); заключением комиссии экспертов № 150 от 26 апреля 2019 г., согласно выводам которой очаг пожара расположен в объеме внутреннего пространства помещения коридора секций на третьем этаже, в пространственной зоне между входным проемом в <адрес> помещением кладовки, причиной возникновения пожара является искусственное инициирование горения (поджог) (т.3, л.д. 25-42); протоколами проверки показаний ФИО2 и ФИО1, на месте происшествия (т. 4, л.д. 25-32, 147-157); копиями карт вызова скорой медицинской помощи № 571 и № 572 от 02 января 2019 г. (т.1, л.д. 160-162, 163-165); протоколами опознания трупов Б. и К. (т.1, л.д. 87-88, 94-95); заключениями экспертов № 47-Э/22 П и № 48-Э/21 П от 25 и 26 марта 2019 г., которыми установлена локализация, степень тяжести, механизм образования и давность причинения обнаруженных у Б. и К., телесных повреждений, время и причина наступления их смерти (острое отравление окисью углерода и продуктами горения (т. 2, л.д. 15-21, 42-48); заключением эксперта № 1248 от 11 сентября 2019 г., которым установлена степень тяжести, давность и механизм образования причиненного Ц. вреда здоровью в результате острого отравления окисью углерода (т. 2, л.д. 159-163); отчетом по продаже топлива ООО «Баррель» от 02 января 2019 года (т. 1, л.д. 155); протоколами выемки и осмотра телефонов ФИО2 и ФИО1 (т. 4, л.д. 22-24, 129-131); копией договора купли-продажи комнаты <№> в <адрес> с использованием А. средств материнского капитала (т. 3 л.д. 60-62); копией договора дарения Х. комнаты <№><адрес> и свидетельства о государственной регистрации права собственности (т. 3 л.д. 98-99, 100); показаниями представителя гражданского истца ООО УК «Химэнерго» - ФИО4 (т. 6 л.д. 15-19) и мастера участка благоустройства З. (т. 6 л.д. 86-91), которыми подтверждено проведение ремонтных работ общедомового имущества, пострадавшего в результате пожара, стоимость которых составила 57333,98 рублей, сумма затрат на материалы составила 25819,00 рублей; и иными документами, подтверждающими размер денежных средств, необходимых для восстановления пострадавших от пожара комнат потерпевших, а также стоимость поврежденного и уничтоженного имущества.

При оценке уничтоженного и поврежденного имущества, суд первой инстанции верно исходил из фактической стоимости имущества на момент совершения преступления с учетом износа, расходов на восстановление поврежденных жилых помещений, указанных, в том числе, потерпевшими Х. и А. У суда не имелось оснований сомневаться в показаниях потерпевших по стоимости поврежденного и уничтоженного имущества. При этом, никем по делу объем уничтоженного поврежденного имущества, его стоимость не оспаривались.

Помимо этого, оснований сомневаться в достоверности выводов экспертов у суда первой инстанции не имелось, все экспертизы по делу были назначены следователем и проведены с соблюдением требований главы 27 УПК Российской Федерации, экспертам разъяснялись их права и обязанности, они предупреждены об уголовной ответственности по ст. 307 УК Российской Федерации. Выводы экспертов соответствуют фактическим обстоятельствам дела, надлежащим образом мотивированы, сомнений не вызывают.

Суд первой инстанции обоснованно расценил заключения проведённых по делу экспертиз как допустимые и относимые доказательства, а их совокупность с иными доказательствами как достаточную для вывода о доказанности вины ФИО2 и ФИО1 в совершенном преступлении.

Умышленный характер действий виновных по уничтожению и повреждению имущества путем поджога, что повлекло причинение значительного ущерба потерпевшим, нашел своё безусловное подтверждение совокупностью исследованных судом доказательств.

При этом, как верно установлено судом, отношение ФИО2 и ФИО1 к наступившим последствиям в виде смерти Б. и К. носил неосторожный характер.

Противоречивых доказательств, которые могли бы существенно повлиять на выводы суда и которым суд не дал бы оценки, в деле не имеется.

Данных о том, что предварительное следствие и судебное разбирательство проводились предвзято либо с оправдательным уклоном, а суд отдавал предпочтение какой-либо из сторон, вопреки доводам потерпевших, из материалов уголовного дела не усматривается. Напротив, из протокола судебного заседания следует, что судом в соответствии с положениями ст. 15 УПК Российской Федерации были созданы все необходимые условия для осуществления прав, предоставленных сторонам обвинения и защиты, все заявленные ходатайства разрешены в соответствии с требованиями закона.

Судом дана правильная юридическая оценка действиям как ФИО2, так и ФИО1 по ч. 2 ст. 267 УК Российской Федерации, нашли своё объективное подтверждение и все квалифицирующие признаки данного преступления.

Доводы апелляционных жалоб потерпевших Ф. и Ч. о несогласии с квалификацией содеянного осуждёнными, не являлись предметом рассмотрения суда первой инстанции. Как следует из протокола судебного заседания, никто из лиц, участвующих в деле, не ставил под сомнение в суде первой инстанции квалификацию содеянного ФИО2 и ФИО1, более того, в прениях сторон потерпевшие поддержали позицию государственного обвинителя, как по квалификации, так и по размеру назначенного виновным наказания. Поэтому доводы апелляционных жалоб в этой части не могут быть рассмотрены судом апелляционной инстанции.

При решении вопроса о виде и размере наказания, назначаемого виновным, суд в соответствии со ст. ст. 6, 43, 60 УК Российской Федерации в необходимой мере учел характер и степень общественной опасности совершенного ими преступления, данные о личности как ФИО2, так и ФИО1, влияние наказания на исправление осужденных и условия их жизни, а также иные обстоятельства, подлежащие учету при назначении наказания.

Обстоятельствами, смягчающими наказание каждому из осуждённых, судом обосновано признаны их явки в повинной, активное способствование раскрытию и расследованию преступления, изобличению и уголовному преследованию соучастника, состояние здоровья, признание вины, принесение извинений потерпевшим, раскаяние в содеянном. У ФИО2 также признано смягчающим обстоятельством наличие у него малолетнего ребенка.

Суд апелляционной инстанции не усматривает иных обстоятельств, кроме указанных в приговоре, которые должны быть признаны смягчающими в силу ч. 1, ч. 2 ст. 61 УК Российской Федерации.

Обстоятельствами, отягчающими наказание как ФИО2, так и ФИО1, суд обоснованно признал рецидив преступлений, а также совершение ими преступления в составе группы лиц по предварительному сговору.

Также суд апелляционной инстанции находит правильным вывод о необходимости назначения виновным наказания в виде реального лишения свободы, с учетом положений ч. 2 ст. 68 УК Российской Федерации. Выводы суда в этой части достаточно подробно мотивированы.

Суд не усмотрел оснований для применения положений ч. 6 ст. 15, ч.1 ст. 62, ст. 64, ч.3 ст. 68, ст. 73 УК Российской Федерации, не находит таких оснований и судебная коллегия.

По своему виду и размеру назначенное ФИО2 и ФИО1 наказание соответствует требованиям закона, является справедливым, поэтому смягчению, либо усилению, не подлежит.

Назначение ФИО2 в соответствии с ч. 2 ст. 99 УК Российской Федерации принудительной меры медицинского характера в виде принудительного наблюдения и лечения у врача-психиатра в амбулаторных условиях, совмещенного с исполнением наказания, также достаточно подробно мотивировано судом. Данное решение также является правильным, поскольку по заключению комиссии экспертов от 23 сентября 2019 г. № 7-0648-19, проводивших комплексную судебную психолого-психиатрическую экспертизу, имеющееся у ФИО2 ...... в связи с чем рекомендовано применение принудительной меры медицинского характера, назначенной судом (т. 4 л.д. 169-173).

Судом также верно ФИО1 назначено окончательное наказание на основании требований ч. 5 ст. 69 УК Российской Федерации по совокупности преступлений путем частичного сложения назначенного наказания по рассматриваемому приговору и наказания по приговору Пригородного районного суда Свердловской области от 04 июня 2019 года.

Правильно в соответствии с п. «в» ч. 1 ст. 58 УК Российской Федерации судом назначен осуждённым вид исправительного учреждения – исправительная колония строгого режима.

При рассмотрении исков потерпевших о взыскании с виновных материального ущерба, компенсации морального вреда и расходов на погребение суд правильно применил правила ст.ст. 151, 1099, 1101, 1094 Гражданского кодекса Российской Федерации, частично удовлетворив требования: потерпевшей Х. о взыскании расходов на погребение брата в размере 50400 рублей, а также материального ущерба в части взыскания стоимости уничтоженного и поврежденного в результате преступления имущества в размере 91790 рублей 88 копеек; потерпевшей А. о возмещении материального вреда в размере прямого ущерба, причиненного в результате преступления в сумме 197982 рубля 40 копеек.

Заявленный гражданским истцом Ц. иск о взыскании с виновных компенсации морального вреда в размере 5000 рублей, судом обосновано удовлетворен в полном объёме.

Иски потерпевших Ф. и Ч. о взыскании компенсации морального вреда в связи со смертью сына и отца соответственно в размерах 5000000 рублей и 3000000 рублей, суд удовлетворил частично, взыскав каждой из потерпевших по 700 000 рублей с виновных в равных долях, сославшись на требования разумности и справедливости, характер причиненных каждой из потерпевших нравственных страданий, фактические обстоятельства дела, степень вины каждого виновного, их материальное положение.

В части разрешения иска о взыскании компенсации морального вреда суд апелляционной инстанции находит приговор подлежащим изменению по следующим основаниям.

Согласно ст. 151 ГК Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права, либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Закон предписывает суду определять размер компенсации морального вреда в зависимости от характера и степени причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности, соразмерности и справедливости.

В соответствии с п. 21 Постановления Пленума Верховного Суда «О судебном приговоре» от 29 апреля 1996 года наряду с указанными в законе обстоятельствами при определении размера компенсации морального вреда необходимо учитывать материальное положение подсудимого, и другие конкретные обстоятельства дела. При этом также указано, что определяемый судом денежный эквивалент морального ущерба всегда должен быть максимально справедлив и соразмерен совершенному преступлению.

Как видно из приговора, указанные выше требования закона судом учтены не в полном объеме.

Разрешая указанные иски потерпевших Ф. и Ч. суд, как следует из приговора, исходил, в том числе из того, что виновные причинили смерть по неосторожности, при этом принял во внимание степень нравственных страданий потерпевших, вызванных потерей родных им людей, степень вины ФИО2 и ФИО1, учел их материальное положение и наличие на иждивении ФИО2 малолетнего ребенка, исходил из требований разумности и справедливости. Однако свое решение о размере взысканной денежной суммы суд не мотивировал.

Суд пришел к правильному выводу о наличии оснований для взыскания компенсации морального вреда. Однако, учитывая изложенные выше обстоятельства в совокупности с фактическими обстоятельствами дела, суд апелляционной инстанции находит подлежащим увеличению размер взысканной судом компенсации морального вреда до 100000 рублей в пользу каждой потерпевшей с осуждённых в равных долях.

Иных оснований для изменения приговора по доводам апелляционных жалоб не имеется, в связи с чем суд апелляционной инстанции, изменяя приговор в части решения о размере компенсации морального вреда, считает необходимым оставить его без изменения в остальной части.

Руководствуясь положениями ст. 389.13, ст. 389.15, ст. 389.18, п. 9 ч.1 ст. 389.20, ст. 389.26, ст. 389.28, ст.389.33 УПК Российской Федерации, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

приговор Дзержинского районного суда г. Нижнего Тагила Свердловской области от 24 сентября 2020 года в отношении ФИО2 и ФИО1 изменить, увеличив размер взысканной как с ФИО2, таки с ФИО1 денежной компенсации морального вредя в пользу потерпевших Ф. и Ч. до 500000 рублей каждой потерпевшей.

В остальной части приговор оставить без изменения, апелляционные жалобы потерпевших Ф. и Ч. удовлетворить частично.

Апелляционное постановление вступает в силу с момента провозглашения и может быть обжаловано в кассационном порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК Российской Федерации.

Председательствующий Смагина С.В.