Приговор № 1-20/2017 от 25 мая 2017 г. по делу № 1-20/2017

№ 1-20/2017


ПРИГОВОР

Именем Российской Федерации

г. Ковдор 26 мая 2017 года

Ковдорский районный суд Мурманской области в составе

председательствующего судьи Толстовой Т.В.,

при секретаре Васютовой Е.В., Федоровой Е.В.,

с участием государственных обвинителей прокурора Ковдорского района Ботвенко Е.И., старшего помощника прокурора Ковдорского района Гагиной Я.С.,

защитника адвоката Мячина А.Е., представившего удостоверения <№> и <№> от <дд.мм.гг>, а также ордер <№> от <дд.мм.гг>,

потерпевшего А.,

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело по обвинению:

ФИО1, родившегося <дд.мм.гг> в <адрес>, зарегистрированного и фактически проживавшего по адресу: <адрес>, <данные изъяты>, ранее судимого,

18 февраля 2010 года Полярнозоринским районным судом Мурманской области по ч. 2 ст. 228 УК РФ, с учетом кассационного определения Мурманского областного суда от 08.04.2010, к 4 годам 4 месяцам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строго режима, освобожденного по сроку 17 июня 2014 года,

в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 162 УК РФ,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 совершил разбой, с применением предмета используемого в качестве оружия, с незаконным проникновением в жилище, при следующих обстоятельствах.

<дд.мм.гг>, в период времени с 04 часов 00 минут до 05 часов 05 минут, ФИО1, находясь в <адрес>, решил с целью хищения чужого имущества, незаконно проникнуть в квартиру <адрес> где, с применением в качестве оружия имеющегося у него складного ножа хозяйственно-бытового назначения, и угрозой применения насилия опасного для жизни и здоровья, совершить разбойное нападение, на проживающего в данной квартире А. и похитить принадлежащие последнему денежные средства.

Находясь в указанное время в указанном месте, реализуя свой преступный умысел на совершение разбоя, то есть нападения в целях хищения чужого имущества, ФИО1, из корыстных побуждений, путем свободного доступа, через незапертую дверь, незаконно проник в квартиру <адрес>, и, пройдя в прихожую квартиры, в целях облегчения совершения преступления, достал из одежды, имевшийся при нем нож. После чего, ФИО1 прошел в комнату, в которой находился А., где в целях хищения чужого имущества, совершил нападение на А. и, удерживая правой рукой нож, используя его в качестве оружия, приставил его к горлу А., тем самым демонстрируя угрозу применения насилия, опасного для жизни и здоровья, после чего потребовал от А. передать ему все денежные средства, имеющиеся в квартире, принадлежащие А. При этом ФИО1 достоверно знал и осознавал, что А. является инвалидом и в силу инвалидности находиться в беспомощном состоянии.

А. воспринимая угрозу ФИО1 реально и, опасаясь за свою жизнь и здоровье, рассказал ФИО1, что деньги находятся в ящике тумбы стола, расположенного в данной комнате квартиры. После чего, ФИО1, продолжая реализовывать свои преступные намерения, действуя из корыстных побуждений, с целью хищения достал из верхнего ящика тумбы стола денежные средства в сумме * рублей, из которых открыто, из корыстных побуждений, похитил денежные средства в сумме 12 000 рублей, принадлежащие А., а остальные денежные средства в сумме * рублей, положил обратно в верхний ящик тумбы стола.

Удерживая при себе похищенные денежные средства, ФИО1 с места совершения преступления скрылся и впоследствии распорядился похищенными денежными средствами по своему усмотрению.

В результате преступных действий ФИО1, А. был причинен моральный вред и материальный ущерб на сумму 12 000 рублей.

В судебном заседании подсудимый ФИО1 вину не признал, показав, что в ночь с <дд.мм.гг> на <дд.мм.гг> в квартиру к потерпевшему не приходил, денег у А. не брал, преступления не совершал. Почти до 05 часов 30 минут вместе с М. распивал спиртное у своих знакомых, в квартире дома <адрес>. После, в период времени с 05 часов до 06 часов вместе с М. направился в магазин, где, взяв у той деньги, приобрел пиво, которое решил распить в общежитии у знакомого, но ошибся дверью и постучал в дверь как ему в последствии стало известно свидетеля Р.. От ударов дверь распахнулась, и тот выбежал из квартиры, он предложил Р. выпить пиво, на что последний согласился, а позже передал тому еще и * рублей, чтобы его задобрить, при этом никакого ножа Р. не демонстрировал. В ходе распития спиртного на телефон М. позвонил Ц., а он испугался, из-за проникновения в квартиру Р. и того что, Ц. обещал подкинуть ему наркотики. М. сказала, что ей надо уйти, отставила ему деньги около * рублей на сохранение и ушла, а минут через 15 и он покинул квартиру Р. и направился к Н., в квартиру где они проживали. Там, Н. рассказал ему, что приходили из полиции и что-то искали. Тогда он испугался и пошел к Б., которой рассказал о случае, произошедшем с Р.. Б. по телефону позвонила следователь К., тогда он решил уйти. Вышел в подъезд дома, где был задержан Ц. и И.. При себе имел личные денежные средства около * рублей.

Несмотря на приведенную позицию подсудимого, виновность ФИО1 в разбойном нападении на А. подтверждается как показаниями потерпевшего, так и показаниями свидетелей, а также иными исследованными судом доказательствами.

Так, из показаний А., как данных суду, так и в ходе предварительного следствия, которые были оглашены в судебном заседании на основании ч. 4 ст. 281 УПК РФ, следует, что передвигается он лишь в инвалидном кресле, на улицу не выходит, является инвалидом , получателем пенсии по инвалидности, размер которой составляет около * рублей. <дд.мм.гг> примерно в 04 часа 30 минут, находясь у себя дома, в квартире <адрес>, проснулся от того, что в квартиру через не запертую дверь вошел ранее ему не знакомый мужчина среднего роста, худощавого телосложения, на вид около 30-35 лет, в темной куртке и темных джинсах, лицо было скрыто темным шарфом, на голове, возможно, была надета темная шапка, как ему после опознания стало известно, ФИО1 В правой руке у последнего был нож, похожий на выкидной с длиной лезвия около 10 см, который он также впоследствии опознал среди других ножей, предъявленных ему для опознания. ФИО1 прошел в комнату, подошел к нему, приставил нож к горлу и стал выяснять, где находятся деньги. Он, испугавшись за свою жизнь и здоровье, рассказал тому, где находятся деньги, тогда ФИО1 достал из ящика тумбы, где хранились деньги, 12 000 рублей купюрами по * рублей и забрал их себе. Покидая квартиру, ФИО1 обещал его убить, в случае если он обратиться в полицию (л.д. 49-52, 103-106 т. 1).

В целом аналогичные обстоятельства совершенного в его отношении преступления потерпевший А. изложил в протоколе принятия устного заявлении о преступлении от <дд.мм.гг>, требуя привлечь виновное лицо к уголовной ответственности и протоколе очной ставки, указав на ФИО1 как на лицо, совершившее преступление (л.д. 18, 129-133 т. 1).

Сообщение А. о том, что <дд.мм.гг> в 04 часа 55 минут неизвестный мужчина зашел через незапертую дверь к нему в квартиру по адресу <адрес>, после чего под угрозой ножа похитил деньги в сумме * рублей, поступило по телефону 02 в дежурную часть ОП по обслуживанию Ковдорского района МО МВД России «Полярнозоринский» <дд.мм.гг> в 05 часов 05 минут (л.д. 17 т. 1).

При предъявлении ФИО1 для опознания потерпевшему А. из трех представленных для опознания человек, потерпевший А. опознал ФИО1, как мужчину, который ограбил его с использованием ножа в его квартире по светлым глазам, походке и голосу (л.д. 98-102 т. 1).

Патологий органов зрения у А. не выявлено, на расстоянии 5 метров он может свободно различать черты лица человека и предметы в руках человека, что подтверждено протоколом освидетельствования (л.д. 146-148 т. 1).

Признаков болезненного состояния психики у А. при совершении следственных действий с его участием, не было, А. способен в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность действий ФИО1, совершенных в его отношении, правильно воспринимать важные для дела обстоятельства и давать о них показания, являться стороной судебно-следственного процесса, что подтверждено заключением судебно-психиатрической комиссии экспертов от <дд.мм.гг><№> (л.д. 138-140 т. 1).

Показания А. о наличии у него денежных средств по месту жительства подтверждаются протоколом осмотра места происшествия квартиры <адрес>, в ходе которого изъяты денежные средства в сумме * рублей, справкой Управления ПФР в Ковдорском районе от <дд.мм.гг><№>, согласно которой А. является получателем страховой пенсии по инвалидности и ее размер за <дд.мм.гг> составил * рублей * копеек и квитанцией к ее получению от <дд.мм.гг>, согласно которой А. получены страховая пенсия и ежемесячная денежная выплата инвалида в сумме * рубля * копеек (л.д. 19-25 т. 1, л.д. 196-197 т. 3).

Из протокола задержания ФИО1 следует, что в ходе личного обыска у него были изъяты * рублей (л.д. 83-87 т. 2), что полностью согласуется с показаниями потерпевшего о том, что деньги у него похитил ФИО1

О том, что до совершения преступления у ФИО1 не было денежных средств, а после совершения преступления у него появились наличные, свидетельствуют показания свидетеля М., оглашенные в судебном заседании в соответствии с ч. 3 ст. 281 УПК РФ, согласно которым в вечернее время <дд.мм.гг>, в ходе распития спиртного она рассказывала ФИО1, что А. получает пенсию и тот дает ей деньги для приобретения ему продуктов и за уборку в квартире. Позднее, когда у них не осталось спиртного и не было денежных средств для его приобретения, ФИО1 решил занять денежные средства у А.. После этого, они вместе пришли к квартире А., при этом она в квартиру не входила и ожидала ФИО1 на лестничной площадке у пятого этажа, передав тому свой шарф для использования в качестве маски из-за имеющегося у А. заболевания. Через пять минут ФИО1 выбежал из квартиры и стал спускаться вниз, на ее просьбы остановиться не реагировал. Догнав ФИО1 на улице, стала выяснять, что произошло, на что ФИО1, сказал, что взял деньги у А. и вернул ей ее шарф. После, они вместе направились в магазин, где ФИО1 приобрел четыре банки пива и дал ей * рублей. Далее они направились по месту жительства ФИО1, однако Н., который проживал вместе с ФИО1, их выгнал. Тогда они направились в дом <адрес>, где ФИО1 выбил дверь в одну из квартир, а хозяин квартиры просил их уйти, но ФИО1 стал угрожать тому, демонстрируя раскладной нож, который достал из кармана одежды. Позже, ей на телефон позвонил сотрудник полиции Ц. и попросил о встрече, на что она согласилась, и, закончив разговор, вернула ФИО1 ранее переданные им деньги и покинула квартиру (л.д. 56-59, 60-63 т. 1).

Показания свидетеля М. согласуются с показаниями свидетеля Р., оглашенными в ходе судебного следствия на основании ч. 3 ст. 281 УПК РФ, согласно которых, примерно в 05 часов 30 минут <дд.мм.гг> в его квартиру <адрес>, выбив дверь, незаконно проникли подсудимый, а также женщина. Он попросил их покинуть квартиру, на что ФИО1, угрожая ему ножом, выкидного типа, с длиной лезвия примерно 10 см и с имеющейся на ручке ножа декоративной накладкой из дерева или пластика, сообщил, что после распития пива они уйдут. Через некоторое время женщине позвонили по телефону, она сообщила ФИО1, что ей позвонил Ц. и ей надо уйти, чтобы во всем разобраться. После чего, передала подсудимому деньги, а потом покинула квартиру. Через 10 минут после этого подсудимый также покинул его квартиру, а он позвонил в полицию и сообщил о проникновении. Впоследствие в отделе полиции он опознал нож, который демонстрировал подсудимый, среди других ножей, предъявленных для опознания (л.д. 53-55, 119-120 т. 1).

О достоверности приведенных выше показаний свидетелей М. и Р. свидетельствует протокол осмотра места происшествия квартиры <адрес>, в ходе которого из квартиры были изъяты пустые банки из-под пива и заключение эксперта <№> от <дд.мм.гг>, согласно которому один из следов рук, с пивных банок, изъятых в ходе осмотра места происшествия, оставлен большим пальцем левой руки ФИО1 (л.д. 69-73, 171-179 т. 1).

Более того, показания свидетелей М. и Р. согласуются и с показаниями свидетеля Н., оглашенными в ходе судебного следствия на основании ч. 3 ст. 281 УПК РФ, которые допрошенный подтвердил в полном объеме. Так, Н. утверждал, что <дд.мм.гг> около 22 часов 00 минут в квартиру, которую они снимали вместе с ФИО1 по адресу <адрес>, пришли ФИО1 и М. в состоянии алкогольного опьянения и он выгнал их из дома. После чего, около 07 часов 00 минут <дд.мм.гг> ФИО1 снова пришел домой и через некоторое время опять ушел из квартиры. После его ухода имеющиеся у них дома раскладные ножи, из которых один маленький с длиной лезвия примерно 7 см, а другой с длиной лезвия примерно 10-12 см он видел в кухонном столе (л.д. 66-68 т. 1)

В ходе обыска квартиры по месту жительства ФИО1 по адресу <адрес> были изъяты два раскладных ножа, один из которых с выкидным лезвием длиной около 5 см, а другой имеет на ручке деревянные вставки и выкидное лезвием длиной около 10 см (л.д. 78-82 т. 1).

Допрошенные в ходе судебного следствия свидетели Л. и О., понятые при производстве обыска, подтвердили факт изъятия ножей, правильность хода и результатов обыска, зафиксированных в протоколе.

О том, что изъятый в ходе обыска квартиры по месту жительства ФИО1 складной нож с длиною клинка 9.4 см и двумя деревянными плашками коричневого цвета на рукояти относится к категории ножей хозяйственно-бытового назначения, свидетельствует заключение эксперта <№> от <дд.мм.гг> (л.д. 153-155 т. 1).

Из показаний свидетеля П. как данных суду, так и оглашенных на основании ч. 3 ст. 281 УПК РФ следует, что <дд.мм.гг> около 09 часов 00 минут к ее дочери Б. приходил в гости ФИО1 и сообщил, что его будут искать сотрудники полиции, а также о том, что подрался со своим другом (л.д. 107-109 т. 1).

Свидетель Б., как в ходе судебного, так и в ходе предварительного следствия давала показания аналогичные показаниям свидетеля П., дополнительно пояснив, что около 12 часов 30 минут <дд.мм.гг> вместе с ФИО1 вышла из квартиры, и в подъезде дома последний был задержан сотрудниками полиции, при этом физическую силу при задержании к ФИО1 не применяли (л.д. 110-112 т. 1).

Поскольку приведенные доказательства, как каждое в отдельности, так и все в совокупности, подтверждают установленные обстоятельства преступного деяния, суд признает их относимыми к исследуемым событиям. Все они добыты в полном соответствии с нормами уголовно-процессуального закона. На этом основании суд приходит к выводу об их соответствии требованиям допустимости.

Логическая взаимосвязь приведенных доказательств, научная обоснованность заключений экспертов и установленное судом отсутствие оснований для оговора у допрошенных по делу лиц, свидетельствует о достоверности этих доказательств. На этом основании их совокупность суд находит достаточной, а вину подсудимого ФИО1 установленной и доказанной.

Вопреки доводам подсудимого и его защитника, оснований не доверять показаниям потерпевшего А., а также показаниям свидетелей М. и Р., у суда не имеется.

Так, показания потерпевшего, оглашенные по ходатайству стороны государственного обвинения в ходе судебного следствия на основании ч. 4 ст. 281 УПК РФ, в виду отказа А. от дачи показаний, потерпевший подтвердил в полном объеме. При этом судом было принято во внимание, что в ходе предварительного следствия между А. и ФИО1 была проведена очная ставка, в связи с чем ФИО1 имел возможность оспорить эти доказательства предусмотренными законом способами. Более того, в ходе судебного следствия ФИО1 неоднократно задавал вопросы потерпевшему, на которые тот давал ответы, не был лишен такой возможности и защитник подсудимого. При этом, поводов для оговора ФИО1 с его стороны судом установлено не было. Объективных доказательств, подтверждающих наличие у потерпевшего оснований к оговору подсудимого, суду не представлено. Более того, как подсудимый ФИО1, так и потерпевший А. в ходе судебного следствия утверждали, что ранее знакомы не были.

Довод защитника о нуждаемости потерпевшего в деньгах, которые он намеревается получить как возмещение вреда причиненного преступлением, опровергаются исследованными в ходе судебного заседания письменными доказательствами о наличии у потерпевшего стабильного ежемесячного дохода, справкой Управления ПФР в Ковдорском районе от <дд.мм.гг><№>, согласно которой А. является получателем страховой пенсии по инвалидности и квитанцией к ее получению от <дд.мм.гг>, согласно которой А. получает как страховую пенсию по инвалидности, так и ежемесячную денежную выплату инвалида (л.д. 196-197 т. 3).

Однако, по мнению защитника, указанная выше справка Управления ПФР в Ковдорском районе о размере страховой пенсии по инвалидности потерпевшего, приобщенная к материалам дела в ходе судебного следствия по ходатайству государственного обвинителя, судом не может быть принята во внимание, так как доказывает причиненный ущерб, а добыта была не в ходе предварительного расследования и находиться за пределами предъявленного обвинения.

Между тем, с такой позицией нельзя согласиться, поскольку в соответствии с ч. 5 ст. 246 УПК РФ государственный обвинитель вправе представлять доказательства. Согласно ст. 74 УПК РФ доказательствами по уголовному делу являются любые сведения, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, подлежащих доказыванию при производстве по уголовному делу, а также иных обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела. В качестве доказательств допускаются «иные документы». Статьей 244 УПК РФ предусмотрено, что в судебном заседании стороны обвинения и защиты пользуются равными правами на представление доказательств, а статьей 271 УПК РФ предусмотрена возможность представления в суд новых доказательств. В соответствии со ст. 286 УПК РФ документы, представленные в судебное заседание сторонами, могут быть на основании определения или постановления суда исследованы и приобщены к материалам дела. Представленная стороной обвинения информация, касающаяся размера получаемой потерпевшим страховой пенсии по инвалидности, отвечала установленным ст. 84 УПК РФ требованиям к иным документам, включая и источник ее происхождения.

Доводы подсудимого о наличии у потерпевшего заболевания, препятствующего правильно воспринимать важные для дела обстоятельства, а также о его слабом зрении полностью опровергаются протоколом освидетельствования А., согласно которого он на расстоянии пяти метров может свободно различать черты лица человека и предметы в его руках, а также заключением судебно-психиатрической комиссии экспертов от <дд.мм.гг><№> (л.д. 138-140, 146-148 т. 1). При даче заключения экспертами не было допущено каких-либо нарушений процессуального порядка, влекущих признание этого доказательства недопустимым. Научность и обоснованность выводов, изложенных в заключении, компетентность экспертов, а также соблюдение при проведении экспертных исследований необходимых требований уголовно-процессуального закона сомнений не вызывает.

Подсудимый ФИО1, отрицая свою причастность к нападению на А., утверждал, что возможно это преступление было совершено М., поэтому та его оговаривает, также стороной защиты было указано на возможный сговор М. и сотрудников правоохранительных органов. Между тем, данные утверждения полностью опровергается приведенными показаниями А., непосредственно указавшего на подсудимого, как на лицо, которое совершило на него нападение и похитило принадлежащие ему денежные средства.

Критическое отношение подсудимого и его защитника к оглашенным показаниям свидетелей М. и Р., по мнению суда, не обосновано, поскольку показания вышеуказанных свидетелей об обстоятельствах происшедшего, соответствуют другим доказательствам, а мотивы, по которым ставятся под сомнение показания М. и Р., являются надуманными и неубедительными.

Оценивая оглашенные в судебном заседании показания свидетелей М. и Р., суд не находит оснований не доверять им, так как по своему содержанию они убедительны и безусловно подтверждаются всей совокупностью исследованных судом доказательств, в том числе и письменными материалами уголовного дела.

В ходе предварительного следствия указанные свидетели давали последовательные показания о причастности ФИО1 к разбойному нападению на А., ни о каком давлении на них со стороны сотрудников полиции следователю не заявляли, болезненного состояния или телесных повреждений у них отмечено не было. Сообщенные ими на предварительном следствии сведения полностью согласуются со всей совокупностью добытых по делу доказательств.

При этом, свидетель Р. свои показания, оглашенные на основании ч. 3 ст. 281 УПК РФ, данные в ходе предварительного следствия, поддержал в полном объеме, как более точные и соответствующие действительности (л.д. 53-55, 119-120 т. 1).

Ссылка защитника на то обстоятельство, что в ходе предварительного следствия между свидетелем М. и правоохранительными органами имелась договоренность, не соответствует действительности.

Вопреки утверждению стороны защиты, те факты, что М. изменила свои показания в ходе судебного заседания, не свидетельствуют об оказанном на нее давлении со стороны сотрудников полиции. Изменение показаний М. в судебном заседании суд относит к стремлению помочь ФИО1, с которым они находились в дружеских отношениях, избежать уголовной ответственности за совершенное преступление.

Доводы подсудимого и его защитника о применении к ФИО1 незаконных методов следствия ничем не подтверждены.

Так, в ходе судебного следствия свидетели О., Л., участвующие в качестве понятых при личном досмотре ФИО1, В., Г., Т., С., Х., Ф., У., участвующие при проведении следственного действия предъявления лица для опознания, утверждали о наличии телесных повреждений на лице ФИО1, в виде синяков и ссадин.

О наличии ссадин на лице ФИО1 также в ходе предварительного следствия давал показания свидетель Р., утверждавший, что в 05 часов 30 минут <дд.мм.гг> на лице ФИО1 имелись ссадины и кровоподтеки на веках глаз (л.д. 119-120 т. 1).

При этом свидетели Е. и Б. утверждали, что ФИО1 около 09 часов 00 минут <дд.мм.гг> рассказывал о драке с другом.

Из протокола задержания ФИО1, составленного следователем СО МО МВД России «Полярнозоринский» в соответствии со ст. ст. 91, 92 УПК РФ, следует, что ФИО1 был задержан в 03 часа 40 минут <дд.мм.гг>, фактически задержан <дд.мм.гг> в 13 часов 30 минут, что также подтверждается и рапортами оперативных сотрудников МО МВД России «Полярнозоринский» З. и И., согласно которым в ходе задержания ФИО1, с целью пресечения оказываемого сопротивления и предупреждения уничтожения вещественных доказательств, в его отношении были применены физическая сила и специальные средства – наручники (л.д. 83-87, 79-80 т. 2).

Между тем, по мнению суда, сотрудники полиции, применившие при задержании ФИО1 физическую силу и специальные средства, в сложившейся обстановке действовали в соответствии с требованиями Федерального закона "О полиции" (далее - Закона). По правилам которого, сотрудник полиции имеет право на применение физической силы, специальных средств и огнестрельного оружия в случаях и порядке, предусмотренных настоящим Федеральным законом и другими федеральными законами (п. 1 ст. 18 Закона). При задержании лица, совершившего преступление, сотрудник полиции при отсутствии у него необходимых специальных средств или огнестрельного оружия вправе использовать любые подручные средства, а также по основаниям и в порядке, которые установлены настоящим Федеральным законом, применять иное не состоящее на вооружении полиции оружие (п. 3 ст. 18 Закона).

В соответствии с пунктами 1, 2, 3 ст. 19 Закона сотрудник полиции перед применением физической силы, специальных средств или огнестрельного оружия обязан сообщить лицам, в отношении которых предполагается применение физической силы, специальных средств или огнестрельного оружия, о том, что он является сотрудником полиции, предупредить их о своем намерении и предоставить им возможность и время для выполнения законных требований сотрудника полиции. Сотрудник полиции имеет право не предупреждать о своем намерении применить физическую силу, специальные средства или огнестрельное оружие, если промедление в их применении создает непосредственную угрозу жизни и здоровью гражданина или сотрудника полиции либо может повлечь иные тяжкие последствия. Сотрудник полиции при применении физической силы, специальных средств или огнестрельного оружия действует с учетом создавшейся обстановки, характера и степени опасности действий лиц, в отношении которых применяются физическая сила, специальные средства или огнестрельное оружие, характера и силы оказываемого ими сопротивления. При этом сотрудник полиции обязан стремиться к минимизации любого ущерба.

Данные требования Закона сотрудниками полиции при задержании ФИО1 были соблюдены, а применение ими физической силы и специальных средств являлось правомерным. При этом, в ходе личного досмотра, при составлении протокола задержания ФИО1 на состояние своего здоровья не жаловался. Протокол задержания ФИО1 от <дд.мм.гг> подписан как подозреваемым ФИО1, так и его защитником Мячиным А.Е. без замечаний и заявлений.

Таким образом, все приведенные доводы подсудимого о его невиновности суд расценивает как защитную позицию, обусловленную желанием избежать уголовной ответственности.

Между тем, заслуживают внимание доводы стороны защиты о недопустимости протокола предъявления предмета для опознания от <дд.мм.гг> (л.д. 94 – 97 т. 1) и протокола предъявления предмета для опознания от <дд.мм.гг> (л.д. 125 – 128 т. 1).

Так, копии протоколов указанных выше следственных действий, приобщенные следователем к материалам дела <№> по постановлению следователя СО МО МВД России «Полярнозоринский» К. о возбуждении ходатайства об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу ФИО1, подозреваемому в совершении преступления предусмотренного ч. 2 ст. 162 УК РФ, в нарушение требований ст. 193 УПК РФ не содержат объяснений участвующих в следственном действии лиц, по каким приметам или особенностям они опознали предъявленный им предмет в числе других предметов.

При установленных обстоятельствах, протокол предъявления предмета для опознания от <дд.мм.гг> (л.д. 94 – 97 т. 1) и протокол предъявления предмета для опознания от <дд.мм.гг> (л.д. 125 – 128 т. 1) являются недопустимыми доказательствами, так как получены с нарушением требований ст. 193 УПК РФ, а ходатайство защитника Мячина А.Е. о признании указанных протоколов следственных действий недопустимыми и исключении их из числа доказательств, в этой части, подлежит удовлетворению.

Однако данный факт, вопреки доводам стороны защиты, не умаляет доказательственного значения и не свидетельствует о недопустимости иных доказательств.

Так, необоснованными представляются доводы защитника о признании недопустимыми и исключении из числа доказательств протоколов следственных действий ввиду отсутствия приложенных к ним электронных носителей информации с полученными в ходе фотографирования фотоснимками.

Как видно из указанных протоколов следственных действий к ним приобщены фототаблицы, содержащие фотоснимки, произведенные в ходе следственных действий, данных о том, что фотографические снимки копировались на электронные носители информации, протоколы следственных действий не содержат. Более того, в силу положений ст. 74 УПК РФ доказательством по делу является именно протокол следственного действия. При таких данных по указанным защитником доводам нет оснований для признания недопустимыми протоколов следственных действий.

Вместе с этим, суд не может согласиться с доводом стороны защиты о признании недопустимым доказательством протокола обыска в жилище ФИО1

Как видно из материалов дела, требования закона как следователем, производившим обыск, так и судьей, проверявшим законность обыска, выполнены, то есть судья Ковдорского районного суда, рассмотрев <дд.мм.гг> уведомление следователя с приложенными соответствующими процессуальными документами о проведенном <дд.мм.гг> в период с 01 часа 30 минут до 02 часов 20 минут обыске в жилище ФИО1 без судебного решения в связи с обстоятельствами, не терпящими отлагательства, обоснованно признал законным производство обыска в жилище ФИО1 в связи с наличием обстоятельств, подтверждающих необходимость безотлагательного проведения данного обыска, при этом не было установлено и нарушений материального и процессуального законодательства (л.д. 84-85 т. 1). Ссылка защитника, на отсутствие в материалах дела оригинала протокола обыска, из-за указания в постановлении судьи о подписании протокола обыска защитником, является малоубедительной. Данное решение суда вступило в законную силу.

При этом, обыск был произведен в соответствии с ч. 5 ст. 165 УПК РФ, регламентирующей порядок проведения обыска в случаях, не терпящих отлагательств, в присутствии понятых и лица, проживающего в квартире, - ФИО1, которому перед началом производства обыска было предъявлено постановление следователя о его проведении и разъяснен порядок обжалования. Протокол следственного действия составлен в соответствии с требованиями закона, каких-либо замечаний от участвующих в нем лиц не имелось (л.д. 78-82 т. 1).

Довод защитника об отсутствии в указанном протоколе индивидуальных признаков изъятых предметов, мест и обстоятельств, где они были обнаружены, не соответствует исследованному в ходе судебного следствия протоколу обыска, так как в последнем с достаточной тщательностью отражены индивидуальные признаки изъятых предметов, а также обстоятельства их обнаружения.

Более того, обстоятельства проведения обыска подтвердили свидетели Л. и О., участвовавшие в указанном следственном действии в качестве понятых, указав на правильность фиксации в протоколе хода и результатов обыска. Замечаний по результатам следственного действия от них не поступало.

Вопреки доводам стороны защиты на момент проведения обыска ФИО1 задержан не был, а обязательное участие адвоката в производстве обыска не предусмотрено уголовно-процессуальным законодательством. Между тем, в судебном заседании ФИО1 подтвердил свое участие в производстве обыска, протокол обыска им подписан. Отсутствие в протоколе обыска указания на процессуальное положение ФИО1 не влечет оснований для признания протокола данного следственного действия недопустимым доказательством, поскольку, как видно из протокола обыска, следователем в соответствии с требованиями ч. 4 ст. 182 УПК РФ ФИО1, участвовавшему при проведении обыска, предъявлялось постановление о его производстве, ему было предложено выдать орудие преступления, а также другие предметы, имеющие значение для уголовного дела. Замечаний к протоколу обыска от ФИО1 не поступало.

Кроме этого, суд не находит оснований для признания недопустимым протокола предъявления лица для опознания от <дд.мм.гг> (л.д. 98-102 т. 1) и для исключения его из числа доказательств.

Как усматривается из исследованного в ходе судебного заседания письменного доказательства, порядок производства этого следственного действия, предусмотренный ст. 193 УПК РФ, органами предварительного следствия нарушен не был, цель выяснения имеющих значение для уголовного дела обстоятельств, соблюдена. При проведении данного следственного действия принимали участие понятые и статисты, а также сотрудники полиции; всем участникам, в том числе и ФИО1, были разъяснены их права и обязанности, предусмотренные уголовно-процессуальным законом, о чем в протоколе имеются их подписи. В проведении данного следственного действия принимал участие защитник-адвокат Мячин А.Е., который был допущен к участию в деле на основании постановления следователя и осуществлял защиту ФИО1 Поступившее до начала опознания заявление ФИО1 было защитником занесено в протокол следственного действия, при этом сам ФИО1 от подписи протокола предъявления лица для опознания отказался.

Данные обстоятельства были подтверждены показаниями, допрошенных в судебном заседании, свидетелей стороны защиты В. и Г., участвующих в указанном следственном действии в качестве понятых, которые подтвердили, что потерпевший среди трех лиц, предъявленных для опознания, одетых в медицинские маски и шапки, опознал ФИО1, как лицо, совершившее в его отношении преступление, а также правильность хода и результатов опознания, зафиксированных в протоколе, а также С. и Т., участвовавших в данном следственном действии в качестве статистов, Х., Ф. и У., сотрудников отдела полиции, присутствовавших при проведения опознания. При этом, фактов необходимости создания органами следствия искусственных доказательств судом не установлено.

Таким образом, существенных нарушений закона, которые ограничивали бы права ФИО1 при проведении указанного следственного действия, не усматривается.

Протокол очной ставки А. и ФИО1 судом принят во внимание в части оценки показаний А. который изобличал ФИО1 (л.д. 129-133 т. 1). Последний при этом отрицал свою причастность к совершению преступления в отношении потерпевшего и каких-либо признательных показаний не давал, в связи с чем, оснований для признания указанного протокола недопустимым доказательством по приведенным защитником Мячиным А.Е. доводам, не имеется.

Таким образом, все приведенные доводы защитника подсудимого в части признания недопустимыми протоколов указанных выше следственных действий признаются несостоятельными, а его ходатайство о признании указанных доказательств, полученными с нарушением требований уголовно-процессуального закона, удовлетворению в этой части не подлежит.

В силу проанализированных обстоятельств суд находит несостоятельным вывод защитника о том, что производство по делу подлежит прекращению в виду непричастности ФИО1 к совершенному преступлению.

Заявление защитника Мячина А.Е. о том, что в ходе прений сторон подсудимый довел до участников процесса новые обстоятельства, не являются основанием к возобновлению судебного следствия. Согласно ст. 294 УПК РФ суд вправе возобновить судебное следствие, если участники прений сторон или подсудимый в последнем слове сообщат о новых обстоятельствах, имеющих значение для уголовного дела, или заявят о необходимости предъявить суду для исследования новые доказательства. Между тем, таких новых обстоятельств ФИО1 суду не заявил, а также не сделал заявлений об исследовании новых доказательств.

Действия ФИО1 суд квалифицирует по ч. 3 ст. 162 УК РФ, как разбой, то есть нападение в целях хищения чужого имущества, с угрозой применения насилия, опасного для жизни и здоровья, с применением предмета, используемого в качестве оружия, с незаконным проникновением в жилище.

О незаконном проникновении подсудимого в жилище А. <дд.мм.гг> свидетельствует тот факт, что ФИО1 проник в квартиру потерпевшего без разрешения последнего, что подтверждается показаниями А. о том, что <дд.мм.гг> примерно в 04 часа 30 минут, находясь у себя дома, в квартире <адрес>, проснулся от того, что в квартиру через не запертую дверь вошел ранее ему не знакомый мужчина, как ему после опознания стало известно, ФИО1 Таким образом, доводы стороны защиты о необоснованности квалификации действий подсудимого по ч. 3 ст. 162 УК РФ суд находит несостоятельными.

О совершении подсудимым разбойного нападения с применением предмета, используемого в качестве оружия, говорит тот факт, что в процессе совершения преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 162 УК РФ, ФИО1, применил в отношении потерпевшего А. нож. О применении ножа свидетельствуют достоверные показания потерпевшего А., а также показания свидетелей Р. и М. (л.д. 53-55, 56-59, 60-63, 119-120), утверждавших, что <дд.мм.гг> видели у ФИО1 раскладной нож выкидного типа, с длиной лезвия примерно 10 см и с имеющейся на ручке ножа декоративной накладкой из дерева или пластика. При этом, по месту жительства ФИО1 был изъят в том числе и раскладной нож с длиной лезвия около 10 см и деревянной вставкой на ручке. При этом заключением эксперта <№> от <дд.мм.гг> подтверждено, что изъятый в ходе обыска квартиры по месту жительства ФИО1 нож, с длиной лезвия 9,4 см относится к категории ножей хозяйственно-бытового назначения (л.д. 153-155 т. 1).

О том, что в процессе совершения разбойного нападения в адрес потерпевшего А. высказывалась угроза применения насилия, опасного для жизни и здоровья, пояснил потерпевший, утверждая, что ФИО1 приставил к его горлу нож, и стал выяснять, где находятся деньги, а покидая квартиру, обещал его убить, в случае если тот обратится в полицию. При этом подсудимый использовал нож умышленно для оказания психического воздействия на потерпевшего в виде угрозы применения насилия, опасного для жизни и здоровья, которая для потерпевшего была реальной, так как после указанных действий ФИО1 беспрепятственно завладел имуществом А. Оснований не доверять показаниям потерпевшего у суда не имеется, поскольку они согласуются с собранными по делу доказательствами.

При этом, мотивом действий подсудимого являлась корысть, то есть стремление завладеть деньгами потерпевшего, а цель преступления – личное обогащение, так как все совершенные подсудимым действия были вызваны желанием завладеть чужим имуществом и обратить его в свою пользу.

Осмысленные и целенаправленные действия ФИО1 в момент совершения им преступления свидетельствуют о том, что он отдавал отчет своим действиям и руководил ими.

Поскольку отставаний в психическом развитии подсудимого не установлено, суд, с учетом его адекватного поведения в судебном заседании, признает ФИО1 вменяемым и подлежащим уголовной ответственности.

Назначая наказание, суд учитывает характер и степень общественной опасности совершенных преступлений, данные о личности подсудимого, обстоятельства, отягчающие наказание, а также влияние назначенного наказания на его исправление и на условия жизни его семьи, а также обстоятельства, в силу которых исправительное воздействие предыдущих наказаний на ФИО1 оказалось недостаточным.

ФИО1 совершил особо тяжкое преступление, направленное против собственности. На специализированных медицинских учетах не состоял, к административной ответственности не привлекался, состоит на учете в качестве безработного в ГОБУ ЦЗН Ковдорского района.

При этом, на момент совершения преступления, ФИО1 судим, с места отбывания предыдущего наказания и с места жительства характеризуется отрицательно, по последнему месту работы имел ряд нарушений трудовой и производственной дисциплины.

Обстоятельств, смягчающих наказание, судом не установлено. Обстоятельством, отягчающим наказание ФИО1, суд признает наличие в его действиях опасного рецидива преступлений, в соответствии с п. "б" ч. 2 ст. 18 УК РФ, так как особо тяжкое преступление было им совершено при наличии судимости за тяжкое преступление, а также совершение преступления в отношении беспомощного лица, так как в судебном заседании было достоверно установлено, что потерпевший А. является инвалидом <данные изъяты>.

Принимая во внимание характер, степень тяжести и обстоятельства преступления, совершенного ФИО1 через непродолжительное время после отбытия наказания за тяжкое преступление против здоровья населения и общественной нравственности, учитывая положения п. «в» ч. 3 ст. 73 УК РФ, суд находит возможным исправление подсудимого только при реальном отбытии наказания в виде лишения свободы с учетом ч. 2 ст. 68 УК РФ.

При этом, с учетом фактических обстоятельств деяния и степени его общественной опасности, суд приходит к выводу о невозможности изменения категории преступления на менее тяжкую в порядке ч. 6 ст. 15 УК РФ.

Наряду с этим, оценивая личность подсудимого, суд не находит оснований для назначения дополнительных видов наказания.

В соответствии с п. «в» ч. 1 ст. 58 УК РФ наказание в виде лишения свободы подлежит отбытию подсудимым в исправительной колонии строгого режима.

Согласно ч. 2 ст. 97 УПК РФ, в целях обеспечения исполнения наказания, мера пресечения в виде заключения под стражу в отношении подсудимого не подлежит отмене либо изменению до вступления приговора в законную силу.

Потерпевшим А. по делу заявлен гражданский иск о возмещении ему материального ущерба в сумме 12 000 рублей, составляющего размер похищенных у него денежных средств, а также о компенсации ему морального вреда, причиненного преступлением, в сумме 100 000 рублей.

Исковые требования потерпевшего о возмещении материального ущерба суд признает подлежащими удовлетворению частично, исходя из установленных обстоятельств хищения денежных средств и их размера, подтвержденных исследованными доказательствами, а также подлежащих возвращению потерпевшему, изъятых у подсудимого денежных средств в размере 5 600 рублей, в связи с чем на основании ст. 1064 ГК РФ приходит к выводу о взыскании 6 400 рублей с подсудимого ФИО1 в пользу потерпевшего А.

Рассматривая требования потерпевшего о компенсации морального вреда, суд исходит из того, что в результате преступных действий ФИО1 потерпевший претерпел нравственные страдания и переживания по поводу совершенного в его отношении преступления, то есть обоснованно выдвигает требования о денежной компенсации морального вреда.

С учетом характера нравственных страданий, установленной вины подсудимого, а также фактических обстоятельств преступления, исходя из принципов разумности и справедливости, суд в соответствии со ст. 1101 ГК РФ приходит к выводу о частичном удовлетворении исковых требований А. в этой части и определяет денежную компенсацию, подлежащую выплате в его пользу ФИО1, в размере 30 000 рублей.

Судьбу вещественных доказательств суд разрешает в соответствии с ч. 3 ст. 81 УПК РФ.

По делу имеются процессуальные издержки в сумме 71 188 рублей, составляющей оплату труда адвоката, представлявшего интересы ФИО1 на стадии предварительного расследования и судебного разбирательства. ФИО1 является молодым трудоспособным лицом, доказательств своей имущественной несостоятельности не представил, вследствие чего суд, учитывая положения п. 1.1 и п. 5 ч.2 ст. 131, ч. 1 ст. 132 УПК РФ, не находит оснований для его освобождения от уплаты процессуальных издержек и приходит к выводу о взыскании с него 71 188 рублей в доход федерального бюджета.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 307-309 УПК РФ, суд

П Р И Г О В О Р И Л:

ФИО1 признать виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 162 УК РФ, и назначить ему наказание в виде лишения свободы на срок 9 (девять) лет с отбыванием в исправительной колонии строгого режима.

Срок наказания ФИО1 исчислять с <дд.мм.гг>. Зачесть в этот срок время его содержания под стражей в порядке меры пресечения с <дд.мм.гг> по <дд.мм.гг> включительно.

Меру пресечения в отношении ФИО1 в виде заключения под стражу до вступления приговора в законную силу оставить без изменения.

Исковые требования потерпевшего А. о возмещении материального ущерба удовлетворить частично.

Взыскать с ФИО1 в пользу А. в счет возмещения материального ущерба 6 400 (шесть тысяч четыреста) рублей 00 копеек.

Исковые требования потерпевшего А. о компенсации причиненного морального вреда удовлетворить частично.

Взыскать с ФИО1 в пользу А. в счет компенсации морального вреда 30 000 (тридцать тысяч) рублей 00 копеек.

Взыскать с осужденного ФИО1 процессуальные издержки по делу, в виде расходов на оплату труда адвоката по назначению органа предварительного расследования и суда, в сумме 71 188 (семьдесят одна тысяча сто восемьдесят восемь) рублей 00 копеек в доход государства.

Вещественные доказательства по уголовному делу, находящиеся на хранении в камере хранения вещественных доказательств ОП по обслуживанию Ковдорского района МО МВД России «Полярнозоринский» по Мурманской области (квитанция <№> от <дд.мм.гг>): - два ножа, два респиратора, шесть пустых банок из-под пива, - уничтожить;

Вещественные доказательства по уголовному делу, находящиеся на хранении в камере хранения вещественных доказательств ОП по обслуживанию Ковдорского района МО МВД России «Полярнозоринский» по Мурманской области (квитанция <№> от <дд.мм.гг>): - шарф, две куртки синего цвета, - возвратить законному владельцу ФИО1;

Вещественные доказательства по уголовному делу, находящиеся на хранении в бухгалтерии МО МВД России «Полярнозоринский» (квитанция <№> от <дд.мм.гг>) - денежные средства на общую сумму * рублей , - возвратить законному владельцу А.

Вещественные доказательства по уголовному делу, выданные на хранение потерпевшему А. - денежные средства на общую сумму * рублей - оставить А.

Вещественные доказательства по уголовному делу, находящиеся в материалах уголовного дела - 14 отрезков со следами рук, дактилоскопическую карту на имя ФИО1 - оставить в материалах уголовного дела на весь срок его хранения.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в Мурманский областной суд в течение 10 суток со дня провозглашения, а осужденным ФИО1 в тот же срок – со дня вручения ему копии приговора.

В случае подачи апелляционной жалобы, осужденный вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции (о чем осужденный должен указать в своей апелляционной жалобе или в возражениях на жалобы, представления, принесенные другими участниками уголовного процесса), а также поручить осуществление своей защиты избранному им защитнику либо ходатайствовать перед судом о назначении защитника.

Председательствующий Т.В. Толстова