Апелляционное постановление № 22-893/2020 от 9 марта 2020 г. по делу № 1-231/2019

Судья Царикова Е.В. Дело № 22-893


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Кемерово 10 марта 2020 года

Судья Кемеровского областного суда Федусова Е.А.

с участием прокурора Санчай А.М.

осуждённого ФИО1

адвоката Ширяева А.В.

потерпевших М.2 В.1

представителя потерпевшей В.1 адвоката Дударя И.В.

при секретаре Свистуновой О.В.

рассмотрела в судебном заседании апелляционные жалобы потерпевшей В.1 и его представителя- адвоката Дударя И.В., апелляционные жалобы потерпевшей М.2, адвоката Ширяева А.В., выступающего в защиту интересов осуждённого ФИО1, на приговор Юргинского городского суда Кемеровской области от 9 декабря 2019 года, которым

ФИО1, <данные изъяты>

осуждён по ч.3 ст.264 УК РФ к 2 годам лишения свободы с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами на срок 2 года, с отбыванием наказания в колонии – поселении.

Постановлено обязать осуждённого ФИО1 после вступления приговора в законную силу явиться в Территориальный орган уголовно-исполнительной системы для получения предписания о направлении к месту отбывания наказания и прибыть в колонию-поселение самостоятельно.

Срок отбывания наказания постановлено исчислять со дня прибытия в колонию-поселение.

Время следования осуждённого ФИО1 к месту отбывания наказания постановлено зачесть в срок лишения свободы из расчёта один день за один день.

В соответствии с ч.4 ст. 47 УК РФ дополнительное наказание в виде лишение права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, распространяется на все время отбывания основного наказания, но его срок постановлено исчислять с момента отбытия основного наказания.

Мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении до вступления приговора в законную силу оставлена без изменения.

Постановлено взыскать с осуждённого ФИО1 компенсацию морального вреда в пользу потерпевшей М.1 400 000 руб., потерпевшей В.1 - 350 000 руб., потерпевшей М.2- 200 000 руб.

Изложив содержание приговора, существо апелляционных жалоб и возражения государственного обвинителя, заслушав осуждённого ФИО1, адвоката Ширяева А.В. поддержавших доводы апелляционной жалобы и возражавших против удовлетворения доводов жалоб потерпевших; выслушав мнение потерпевших М.2, В.1, представителя потерпевшей адвоката Дударя И.В., поддержавших доводы своих апелляционных жалоб и возражавших против удовлетворения доводов жалобы адвоката Ширяева А.В.; выслушав мнение прокурора Санчай А.М., полагавшей необходимым приговор суда как законный, обоснованный и справедливый оставить без изменения, апелляционные жалобы - без удовлетворения, суд апелляционной инстанции

У С Т А Н О В И Л:

приговором ФИО1 признан виновным и осуждён за нарушение лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности смерть человека.

Преступление совершено в дневное время 19 апреля 2016 года в <данные изъяты> при обстоятельствах, изложенных в описательно-мотивировочной части приговора.

В апелляционной жалобе адвокат Ширяев А.В. в защиту интересов осуждённого ФИО1 считает приговор незаконным, необоснованным, несправедливым ввиду существенного нарушения уголовно-процессуального закона, неправильного применения уголовного закона, несоответствия выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам, имеющим значение для дела.

Указывает, что выводы суда о виновности ФИО1 основаны, в том числе на заключениях автотехнических экспертиз А/З- 869 от 13 января 2017 года, А/З-716 от 02 ноября 218 года, протоколе осмотра места происшествия и схеме дорожно- транспортного происшествия, в то время как анализ и оценка перечисленных доказательств свидетельствует о невозможности ФИО1 избежать наезда на пешехода, причиной ДТП послужило противоправное поведение потерпевшего, который переходил проезжую часть дороги в неустановленном месте. Защитой неоднократно указывалось суду на данное обстоятельство, которое следовало признать смягчающим обстоятельством при постановлении приговора, а также на тот факт, что все действия, предпринятые ФИО1, были совершены в состоянии крайней необходимости.

Просит приговор отменить, ФИО1 оправдать.

В апелляционной жалобе потерпевшая В.1 оспаривая приговор, находит его незаконным, необоснованным и подлежащим изменению, поскольку судом существенно нарушен уголовно- процессуальный закон.

Указывает, что в качестве смягчающих наказание обстоятельств суд признал и учёл при назначении наказания явку с повинной, активное способствование раскрытию и расследованию преступления, оказание помощи потерпевшему непосредственно после совершения преступления.

Между тем в материалах уголовного дела отсутствует явка с повинной, о дорожно- транспортном происшествии сообщил К. – охранник <данные изъяты>, осуждённый не признал вину в совершении преступления ни во время предварительного расследования, ни в суде.

Считает необъективной оценку поведения ФИО1 после совершения преступления как активное способствование раскрытию и расследованию преступления. В ходе расследования он менял первоначальные показания, материалы следственного эксперимента с его участием имеют расхождения с первоначальным протоколом осмотра места происшествия.

Также суд учёл оказание помощи потерпевшему в виде доставления его в больницу, однако в соответствии с Правилами дорожного движения оставление места поступления разрешено только в случае невозможности транспортировки потерпевшего другим транспортом. ФИО1 после наезда на потерпевшего не вызвал «скорую помощь», хотя сразу после ДТП кому- то сообщил по телефону о совершении преступления.

Считает, что транспортировка потерпевшего не на специализированном транспорте ухудшило его состояние, потерпевший умер от <данные изъяты>, а к фактору риска <данные изъяты> относится транспортировка больного в острый период травмы без должной иммобилизации, что в данном случае имело место.

Суд также необоснованно учёл в качестве смягчающего обстоятельства добровольное содействие сотрудникам ГИБДД, выразившееся в том, что осуждённый добровольно сообщил свидетелю Н. свой номер телефона. Однако из протокола допроса свидетеля Н. следует, что номер телефона ФИО1 сообщил по его требованию, кроме того, свидетелями К.1 и Г. была сфотографирована машина осуждённого и её номер.

Считает, что ФИО1 не встал на путь исправления, с момента совершения преступления прошло более 3 лет, он не предпринял попыток к заглаживанию вреда, не принёс извинения.

Возмещение расходов на похороны было предложено ФИО1 в обмен на заявление об отсутствии к нему претензий.

Заявленный гражданский иск о взыскании компенсации морального вреда судом признан обоснованным, но суд удовлетворил гражданский иск частично, не понятен размер денежной компенсации дочерям погибшего.

Просит приговор изменить, назначить более строгое наказание.

В апелляционной жалобе представитель потерпевшей В.1 адвокат Дударь И.В., оспаривая приговор, находит его незаконным, необоснованным и несправедливым ввиду неправильного применения уголовного закона, существенных нарушений уголовно - процессуального закона, несправедливости назначенного наказания вследствие чрезмерной мягкости.

Ссылается на ч.2 ст. 8 ст. 297 УПК РФ, ст.6, ст. 60 УК РФ, п. 1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22.12.2015 г. № 58 «О практике назначения судами РФ уголовного наказания», и указывает что данные требования закона судом при вынесении приговора нарушены.

Отмечает, что вред в результате преступления причинён не только М. но и его родственникам – <данные изъяты> который выразился в причинении им нравственных страданий в связи с утратой близкого человека. Потерпевшие с М. поддерживали теплые семейные отношения, были очень близки, помогали друг другу. Гибель М. в результате противоправных действий ФИО1 повлекла наступление у них сильных душевных переживаний и является невосполнимой утратой, необратимым обстоятельством, нарушила их психическое благополучие.

Срок наказания в виде лишения свободы занижен - из максимально возможного наказания с учётом положений ч.1 ст. 62 УК РФ в размере 3 лет 4 месяцев лишения свободы необоснованно назначено 2 года лишения свободы.

Подробно приводит положения ст. ст. 307, 308 УПК РФ, п. 27 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.11.2016 № 55 «О судебном приговоре» и указывает, что, несмотря на наличие просьбы потерпевших о назначении осуждённому исправительной колонии общего режима в соответствии с п. «а» ч.1 ст. 58 УК РФ, суд не привёл в приговоре конкретных доводов об отсутствии оснований для назначения указанного вида исправительного учреждения.

Судом необоснованно учтено активное способствование раскрытию и расследованию преступления, т.к. осуждённый не предоставил следствию запись видеорегистратора, в ходе следствия осуществил сокрытие принадлежащего ему автомобиля, зная о наличии возбуждённого уголовного дела, на протяжении длительного времени находился за пределами <данные изъяты> никакой реальной помощи следствию не оказывал. Именно в результате данных действий ФИО1 уголовное дело свыше 3 лет не могло быть расследовано и направлено в суд.

Судом необоснованно признано смягчающим обстоятельством оказание помощи потерпевшему непосредственно после совершения преступления, т.к. ФИО1 не оказал М. первичную медицинскую помощь, тогда как на основании ответа <данные изъяты> на адвокатский запрос № 368 от 30.10.2018 (т. 3 л.д. 49) он обладал необходимым медицинскими познаниями, так как проходил медицинскую подготовку <данные изъяты> по предмету боевой подготовки «Военно- медицинская подготовка».

Кроме того, ФИО1 непосредственно после дорожно-транспортного происшествия не вызвал скорую медицинскую помощь для М., не оказал никакой помощи семье потерпевшего.

Необоснованно не учёл суд в качестве отягчающего обстоятельства наступление тяжких последствий в результате совершения преступления (п. «б» ч.1 ст. 63 УК РФ).

Суд необоснованно пришёл к выводу о том, что осуждённый характеризуется положительно, при этом суд не учёл показания потерпевших о недопустимом поведении ФИО1 после совершения преступления и в ходе судебного разбирательства.

Судом при определении размера компенсации морального вреда потерпевшим не учтены положения ст. 151, п.2 ст. 1101 ГК РФ, размер компенсации морального вреда явно занижен. С учётом требований разумности и справедливости исковые требования к ФИО1 должны быть удовлетворены в полном объеме.

Просит приговор изменить: назначить ФИО1 местом отбывания наказания исправительную колонию общего режима, учесть в качестве отягчающего наказание ФИО1 обстоятельства наступление тяжких последствий в результате совершения преступления, назначить ФИО1 максимально строгое наказание, удовлетворить исковые требования потерпевших в полном объеме.

В апелляционной жалобе с дополнениями потерпевшая М.2 оспаривая приговор, указывает, что суд при признании допустимыми доказательствами показания ФИО1, данные им в ходе предварительного следствия, указал в приговоре, что они подробны и последовательны, полностью согласуются с показаниями потерпевших, свидетелей, другими доказательствами, отвергнув их только в части показаний осуждённого, что у погибшего в момент наезда при себе была металлическая трость, а также о наличии вины погибшего в ДТП.

При получении объяснений ФИО1 пояснил, что после совершения наезда на М. пострадавший встал на ноги, однако эти сведения опровергаются показаниями Г. и Н., которые как в ходе предварительного следствия, так в судебном заседании пояснили, что М. не мог самостоятельно передвигаться, его тащили по дороге двое военнослужащих, он не мог самостоятельно держать голову, что подтверждается судебно- медицинской экспертизой трупа, где указаны травмы потерпевшего: <данные изъяты> Все указанные повреждения как в отдельности, так в совокупности не предполагают возможность пострадавшего к самостоятельному передвижению.

Кроме того, ФИО1 указывает, что после приезда в травматологическое отделение он самостоятельно вызвал сотрудников полиции. Данные показания опровергаются показаниями охранника травматологического отделение К., который сообщил, что ФИО1 просил не вызывать полицию, поэтому он, К. самостоятельно сообщил о преступлении, что также подтверждается рапортом начальника смены <данные изъяты> Р., в котором указано, что сообщение о ДТП в 16 час. 19 апреля 2016 года поступило именно от К.

Отмечает, что при допросе 17.06.2016 осуждённый заявил, что ранее не привлекался к административной ответственности, связанной с управлением транспортным средством, что противоречит материалам уголовного дела, поскольку ФИО1 неоднократно привлекался к административной ответственности, связанной с управлением транспортным средством, как до совершения преступления, так и после.

Осуждённый указал, что во время совершения преступления был одет в военную форму, но знаки отличия на форме отсутствовали, что опровергается показаниями <данные изъяты> а также фотографиями, приобщенными к материалам дела, сделанными Г. непосредственно после ДТП, а также видеозаписью с территории травматологического отделения от 19 апреля 2016 года.

В показаниях осуждённый указал на интенсивное движение на участке дороги, ведущей в воинскую часть. Данные показания противоречат показаниям П.1 и Т., которые поясняли, что движение в этот период времени практически отсутствовало.

ФИО1 указал, что сбитый пешеход встал самостоятельно, что помогал ему сесть в автомобиль, что опровергается показаниями свидетелей, в том числе Т. и П.1, а также материалами дела.

Осуждённый указал, что запомнил и самостоятельно показал сотрудникам ДПС место, где совершил наезд, где стоял автомобиль, лежало тело пострадавшего, однако эти показания опровергаются показаниями свидетеля Н., из которых следует, что это она в присутствии сотрудников ДПС указывала место ДТП.

ФИО1 указывает, что П. в момент ДТП являлся его бывшим начальником, ехал мимо в тот момент, когда сотрудники ДПС оформляли документы о ДТП, то есть после того как уехал из травматологического отделения, что не соответствует действительности.

Осуждённый указывает, что звонил в больницу и узнал о смерти М. только ночью, однако ему стало известно об этом ещё при оформлении дорожно- транспортного происшествия, то есть в течение часа после совершения преступления.

Из показаний осуждённого следует, что он приезжал к потерпевшим на следующий день после похорон. При этом осуждённый не сообщил, что приезжал к потерпевшим с другими военнослужащими и сказал, что уголовное дело прекратят, как сказал следователь, поэтому необходимо написать в полицию заявление об отсутствии к нему претензий, за это он заплатит за похороны потерпевшего по чекам, в противном случае денег не получат. Получив отказ, супруга ФИО1 стала высказывать оскорбления, а также сказала, что они должны возместить стоимость разбитого автомобиля, к оскорблениям также присоединился ФИО1 и другие присутствующие с ними лица. По телефону им поступали угрозы.

При допросе 12.12.2016 ФИО1 указал, что до манёвра с выездом на встречную полосу движения предпринял экстренное торможение, что не соответствует ранее данным его пояснениям, кроме того, указал, что на месте ДТП присутствовал П.1, о нахождении, которого на месте ДТП он ранее якобы забыл сообщить. Данные обстоятельства ФИО1 сообщил только после того, как следователь прямо указал на присутствие на месте ДТП людей в форме военнослужащих.

ФИО1 сообщил, что с целью привлечь к себе внимание пешехода подал звуковой сигнал, что опровергается показаниями свидетелей <данные изъяты> которые не слышали звуков экстренного торможения, а также звука сигналившего автомобиля.

Также ФИО1 сообщил, что после наезда автомобиль проехал ещё не более 30 см, то есть автомобиль остановился практически сразу после наезда на пешехода. Данные показания опровергаются показаниями свидетелей <данные изъяты> которые видели, что автомобиль находится напротив дома <данные изъяты>, а тело пострадавшего - на обочине дороги на встречной полосе движения. Данные обстоятельства подтверждаются также материалами дела, а именно, протоколом осмотра места происшествия от 19 апреля 2016 года, схемой ДТП от 19 апреля 2016 года, фототаблицей к протоколу осмотра места ДТП от 19 апреля 2016 года, на которой указана траектория движения автомобиля после совершения наезда на пешехода, подтверждены самим ФИО1, понятыми Т. и П. и не соответствуют данным ФИО1 12.12.2016 показаниям.

Указывает, что при допросе 8 апреля 2019 года ФИО1 пояснил, что дорожное покрытие в месте ДТП имеет выбоины, что не позволяло ему двигаться со скоростью более 60 км/ч. Данные обстоятельства опровергаются материалами дела.

Показания ФИО1, данные в ходе предварительного следствия по указанным обстоятельствам, суд признал подробными и последовательными, полностью согласующимися с показаниями потерпевших, свидетелей, другими доказательствами. Данный вывод суда несостоятелен.

При допросе 11 ноября 2016 года свидетель Т. пояснил, что 19 апреля 2016 года в автомобиле ФИО1 в качестве пассажира он находился один, автомобиль двигался со скоростью, не превышающей 60 км/ч, пострадавший говорил, что думал, что успеет перебежать дорогу, что сам виноват, шёл в гаражи выгуливать собаку, в травматологическом отделении они с ФИО1 попросили сотрудников вызвать полицию.

При допросе в ходе судебного следствии на вопрос: каким образом на месте ДТП появился его начальник П., ответил, что ему позвонили и тот подъехал на место ДТП, что в травматологическое отделение П. не приезжал, на вопрос о наличии видеорегистратора сообщил, что видеорегистратора в автомобиле не было.

Показания Т. опровергаются показаниями ФИО1, <данные изъяты> материалами уголовного дела.

Показания Т. в части того, что пострадавший разговаривал в автомобиле, опровергаются показаниями <данные изъяты> которые поясняли, что возможности полноценно разговаривать у М. не было.

На видеозаписи с территории травматологического отделения отчётливо видно, как ФИО1 достаёт из автомобиля видеорегистратор, демонстрирует запись П.1 и Т., затем прячет его в автомобиль, а позднее П.1 демонстрирует видеозапись приехавшему в травматологическое отделение П. и двум неизвестным военнослужащим.

Оспаривает показания свидетеля П.1, данные им при допросе 11.11.2016., они опровергаются показаниями ФИО1, <данные изъяты> материалами уголовного дела, в том числе и видеозаписью из травматологического отделения от 19 апреля 2016 года, где отчетливо видно, что П.1 демонстрирует видеозапись регистратора П. и другим двум неизвестным военнослужащим повторно, при этом они явно скрывают запись от сотрудников ДПС.

Свидетель П. ни в ходе предварительного следствия, ни в ходе судебного следствия допрошен не был.

Правовая оценка заведомо ложным показаниям П.1 и Т. в приговоре суда не дана.

Ссылается на показания свидетеля Ч. согласно которым в <данные изъяты> датой исключения ФИО1 из списков воинской части указано 19 апреля 2016 года, поскольку данная программа не позволяет вносить ранее календарной даты внесения информации в <данные изъяты>, а также пояснил, что дата приказа от 20 апреля 2016 года также указана ошибочно. Свидетель В. в ходе судебного следствия пояснил, что в хранящемся в личном деле части приказе об исключении ФИО1 из списка личного состава указана дата 18 апреля 2016 года. Однако суду не были представлены документы, созданные ранее 2019 года, достоверность указанных сведений сомнению суда не подвергались.

Кроме того, судом неверно изложены показания, данные ею в ходе судебного следствия, поскольку ФИО1 не предлагал примириться, а говорил лишь о возмещении расходов на похороны, подтверждённых чеками на услуги по погребению, если со стороны родственников погибшего поступит заявление в полицию об отсутствии к нему претензий. Данные обстоятельства нельзя рассматривать как попутку примириться или загладить вину.

Считает, что в приговоре не получил правой оценки факт управления ФИО1 транспортным средством без соответствующего водительского удостоверения, это обстоятельство подтверждается материалами дела.

Обращает внимание, что к административной ответственности, предусмотренной п. 1 ст. 12.7 КоАП РФ, ФИО1 не привлекался, пресечение правонарушения в виде задержания и отстранения от управления транспортного средства не применялось.

Подробно приводит выводы заключения автотехнической экспертизы № А/33-869 от 13.01.2017 о том, что ФИО1 должен был руководствоваться п. 10.1 и 10.2 Правил дорожного движения РФ.

Данные о том, что ФИО1 покинул место ДТП, не вызвал «скорую помощь» пострадавшему, а также совместно с П.1 и Т. уничтожал следы ДТП на месте происшествия, по мнению потерпевшей, не получили правовой оценки суда.

К административной ответственности за незаконное ношение форменной одежды со знаками различия, с символикой государственных военизированных организаций, в соответствии со ст. 17.12 КоАП РФ ФИО1 не был привлечён.

В остальной части в жалобе приведены доводы, аналогичные доводам, изложенным в жалобе представителя потерпевшей адвоката Дударя И.И.

Кроме того, указывает, что суд учёл в качестве смягчающих обстоятельств, что ФИО1 занят общественно полезным трудом, имеет положительную характеристику с места службы, однако суд не учёл, что ФИО1 при написании заявления на поступление на военную службу 28.09.2016 указал об отсутствии возбужденного в отношении него уголовного дела, поскольку в соответствии с абзацем 5 п. 5 ст. 34 Федерального закона от 28 марта 1998 года № 53- ФЗ «О воинской обязанности и военной службе» контракт о прохождении военной службы не может быть заключён с гражданами в отношении которых ведется дознание либо предварительное следствие. Однако 11.12.2016, то есть в период предварительного следствия, с ФИО1 был заключён контракт о прохождении военной службы с зачислением в воинскую часть в/ч <данные изъяты>, а также ФИО1 был назначен на должность <данные изъяты>. В ходе проведении проверки военной прокуратурой <данные изъяты> данные обстоятельства подтвердились, ФИО1 был отстранён от должности, связанной с управлением транспортными средствами, ввиду отсутствия у него водительского удостоверения, дающего право занимать должность, связанную с управлением транспортными средствами.

Кроме того, ФИО1 в ходе судебного следствия заявлял, что кроме прохождения военной службы по контракту занимается <данные изъяты>, данные обстоятельства также не могут характеризироваться судом как общественно полезный труд, поскольку данная деятельность противоречит условиям контракта о прохождении военной службы, а также за осуществление деятельности в области транспорта без лицензии и нарушение правил перевозок пассажиров предусмотрена административная ответственность в соответствии со ст. 14.1.2, 11.14.2 КоАП РФ.

Судом не дана оценка отношению ФИО1 к совершенному преступлению.

При определении размера компенсации морального вреда суд не учёл степень нравственных страданий в связи с утратой близкого человека, посчитав, что 200 000 руб. достаточно для возмещения моральной травмы в связи со смертью человека, с которым она проживала всю жизнь. После смерти <данные изъяты> она сильно потеряла в весе, у неё появились хронические заболевания, требуется лечение стоимостью более 400 000 руб.

Просит приговор изменить: назначить ФИО1 наказание в виде 3 лет 4 месяцев лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии общего режима, исключить из приговора указание на смягчающие обстоятельства: явку с повинной, активное способствование расследованию и раскрытию преступления, оказание помощи потерпевшему непосредственно после совершения преступления, молодой возраст осуждённого, учесть в качестве отягчающего наказания обстоятельства наступление тяжких последствий в результате совершения преступления, исключить указание на наличие положительной характеристики, удовлетворить исковые требования в полном объеме.

В возражениях на апелляционные жалобы государственный обвинитель Лебедев М.А. предлагает приговор суда оставить без изменения, апелляционные жалобы - без удовлетворения.

Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционных жалоб, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Доводы апелляционной жалобы адвоката Ширяева А.В. об отсутствии доказательств, подтверждающих виновность ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного ч.3 ст.264 УК РФ, являются аналогичными суждениями, заявленными осуждённым и стороной защиты в суде первой инстанции.

Эти доводы были тщательно проверены судом и обоснованно признаны несостоятельными. Данный вывод суда, как того требует закон, основан на исследованных в судебном заседании с участием сторон доказательствах, которые приведены в приговоре и получили надлежащую оценку суда.

При этом в описательно-мотивировочной части приговора в соответствии с положениями п. 2 ст. 307 УПК РФ и правовой позиции, изложенной в п. 6 постановления Пленума Верховного Суда РФ № 55 от 29 ноября 2016 года «О судебном приговоре», изложены доказательства, на которых основаны выводы суда в отношении осуждённого и приведены мотивы, по которым суд отверг другие доказательства.

Оснований не согласиться с выводами суд апелляционной инстанции не усматривает.

В судебном заседании осуждённый ФИО1 вину в совершении преступления не признал, пояснил, что он не нарушал Правила дорожного движения.

Между тем показания осуждённого ФИО1 опровергаются совокупностью бесспорных доказательств, полученных в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, исследованных судом с участием сторон, в том числе:

-показаниями свидетеля Н. данными ею при производстве предварительного расследования, которые свидетель подтвердила в судебном заседании после их оглашения.

Из показаний следует, что она проживает в доме <данные изъяты>, напротив дома через дорогу находится гаражный кооператив.

19 апреля 2016 года около 16 часов, находясь дома, услышала звук удара, поняла, что произошла автоавария. Выглянув на дорогу, увидела, как двое мужчин в военной форме, находясь на противоположной стороне дороги, держа под руки, несут к гаражам её соседа М., ноги которого волочились по асфальту. Она сообщила о ДТП Г. и братья К.1, находившимся в гараже. Вернувшись на дорогу, увидела, что мужчины уже несли М. к автомобилю, стоявшему наискосок, передней частью к гаражу, расположенному между домами № <данные изъяты> и <данные изъяты> по <данные изъяты> По её просьбе водитель автомобиля написал ей номер своего телефона и автомобиля, которые она передала родственникам М..

Свидетель также пояснила, что, несмотря на свой возраст, М. вёл активный образ жизни, передвигался без тросточки, часто ходил в гараж, дорогу переходил аккуратно, пропуская машины (т. 1 л.д. 69-70);

- показаниями свидетелей К.2 и К.1, данными в ходе предварительного расследования, из которых следует, что 19 апреля 2016 года около 16 часов они находились в гараже. Пришла Н. и сказала, что М. сбил автомобиль.

Они видели стоявший возле гаража, расположенного между домами № <данные изъяты> и <данные изъяты> по <данные изъяты>, автомобиль <данные изъяты> серебристого цвета, а на противоположной стороне дороги на тротуаре лежал М., которого двое мужчин в военной форме подняли, перевели через дорогу и посадили в автомобиль (т.1 л.д. 73-75).

В судебном заседании свидетели полностью подтвердили свои показания;

- аналогичными показаниями свидетеля Г.;

-показаниями свидетеля Т., пояснившего в судебном заседании, что в середине апреля 2016 года он вместе с ФИО1 ехал на его автомобиле в воинскую часть г. <данные изъяты>, сидел на заднем пассажирском сидении. Автомобиль двигался со скоростью около 60 км/ч. Рулевое управление в автомобиле расположено с правой стороны.

После перекрестка улиц <данные изъяты> и <данные изъяты> увидел на правой стороне дороги (по ходу движения автомобиля) пожилого мужчину. Когда подъехали ближе, то мужчина шагнул на проезжую часть и быстрым шагом, наклонившись вперед, опираясь на палочку, начал переходить на противоположную сторону. ФИО1 сразу применил экстренное торможение и вывернул руль в левую сторону дороги, которая была свободна. Мужчина продолжал двигаться прямо. ФИО1 понял, что мужчина не останавливается и выходит на полосу встречного движения, и стал выворачивать руль вправо, чтобы вернуться на свою полосу движения. Мужчина остановился, сделал шаг назад и в этот момент на него произошёл наезд левой передней частью автомобиля. На дороге была разметка, наезд произошёл на середине дороги, ближе к правой стороне проезжей части, т.е. вправо от разметки. Удар был не сильный. Автомобиль после наезда сразу остановился. От удара мужчину отбросило на 1-2 м, он упал на дорогу;

- показаниями свидетеля Б., являющегося сотрудником ГИБДД и пояснившего в судебном заседании, что 19 апреля 2016 из дежурной части полиции поступил сигнал о совершённом ДТП, пострадавший - пожилой мужчина доставлен в больницу. Выехав в больницу, установил, что пострадавшим является М. Там же находился водитель ФИО1, совершивший наезд на пешехода. Вместе с водителем находились еще двое военных. Они проехали к месту ДТП, указанному ФИО1, расположенному на проезжей части <данные изъяты> в районе дома <данные изъяты>. Расположение автомобиля на проезжей части, место наезда, следы торможения были зафиксированы в протоколе осмотра места происшествия и схеме в присутствии понятых;

- протоколом осмотра места дорожно-транспортного происшествия от 19.04.2016, из которого следует, что местом ДТП является проезжая часть ул. <данные изъяты> в районе дома <данные изъяты>. Проезжая часть представляет собой две полосы, по одной в каждую сторону движения, прямолинейная и горизонтальная, покрытие - асфальтобетон, по краям - бордюрный камень, за которым с правой стороны (по ходу движения автомобиля) пешеходный тротуар. На момент осмотра асфальтобетонное покрытие сухое. Погодные условия: ясно, солнечно, без осадков. Ширина проезжей части (в месте столкновения) составляет 7 м. Предполагаемое место столкновения - на расстоянии 4.4 м от правого края проезжей части (по ходу движения автомобиля). Зафиксированы следы торможения от колес автомобиля <данные изъяты>, от начала до левого заднего колеса длина 18 м, от начала до правого заднего колеса - 13 м (т. 1 л.д. 8-14);

- протоколом осмотра автомобиль водителя ФИО1, из которого следует, что на капоте автомобиля обнаружены вмятины на правой фаре, передней решётке радиатора, стеклоочистителях, рамка крепления регистрационного номера к кузову автомобиля сломана (т.1 л.д. 33-41);

-выводами заключений судебно-медицинской экспертизы в отношении М. № 116 от 21.06.2016, и дополнительной судебно-медицинской экспертизы № 99/116 от 11.11.2016 (т. 1 л.д. 62-65, 93), из которых следует, что смерть М. наступила от <данные изъяты>

Все вышеуказанные повреждения могли образоваться одномоментно от воздействия твердых тупых предметов, возможно, от удара выступающими частями движущегося автомобиля с последующим падением и ушибом о дорожное покрытие, в срок, не противоречащий указанному в представленных медицинских документах, т.е. 19.04.2016. <данные изъяты> квалифицируется как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни. Остальные повреждения составляют с основным комплекс автодорожной травмы и отдельно по тяжести вреда здоровью не расцениваются.

Травмирование М. находится в прямой причинно-следственной связи с дорожно-транспортным происшествием 19.04.2016 и наступлением смерти (т. 1 л.д. 62-65, 93).

Анализируя показания осуждённого ФИО1, данные им при производстве предварительного расследования, суд пришёл к выводу о том, что его показания, за исключением указания на наличие у потерпевшего трости и вины пешехода в дорожно-транспортном происшествии, согласуются с иными приведёнными в приговоре доказательствами.

В частности, из показаний осуждённого ФИО1, допрошенного в качестве подозреваемого 17.06.2016, следует, что примерно за 70-100 м он заметил на тротуаре с правой стороны пожилого мужчину, который смотрел по сторонам, пропуская движущийся транспорт. На данном участке дороги отсутствует пешеходный переход, а также знаки, ограничивающие скорость. Когда до мужчины оставалось 15-10 м, потерпевший неожиданно вышел на дорогу, пытаясь перейти дорогу. Тогда он нажал на тормоза, мужчина продолжил движение. Пытаясь избежать наезда на пешехода, он начал «уходить» влево, на сторону встречного движения, однако избежать наезда на пешехода не удалось.

Наезд на потерпевшего произошёл практически на середине дороги.

К моменту остановки автомобиля потерпевший находился на капоте, лёжа на боку. Затем, скатившись с капота, потерпевший упал на спину на дорогу -на встречной полосе движения (т.1 л.д.55-56).

Свои показания осуждённый подтвердил при проведении проверки показаний на месте (т.2 л.д.84-91).

Приведённые показания осуждённого обоснованно признаны судом достоверными и допустимыми доказательствами, поскольку они получены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона и объективно подтверждаются другими доказательствами, исследованными в судебном заседании и приведёнными в приговоре.

При этом из материалов уголовного дела следует, что допрос ФИО1 проводился в присутствии адвоката после разъяснения осуждённому прав, предусмотренных ст. ст. 46, ч.6 ст.166 УПК РФ, и положений ст.51 Конституции РФ, он был предупреждён о том, что его показания могут быть использованы в качестве доказательств по уголовному делу, в том числе и в случае его последующего отказа от этих показаний, что подтверждается подписанными осуждённым и адвокатом протоколами.

Никаких замечаний по поводу проведения допросов и следственного действия, а также правильности отражения изложенных в протоколах показаний осуждённого, в протоколах не содержится.

Само по себе участие адвоката при проведении следственных действий исключает возможность оказания какого-либо давления на допрашиваемое лицо.

Выводы суда первой инстанции о доказанности виновности ФИО1 в совершении указанного в приговоре преступления у суда апелляционной инстанции сомнений не вызывают, оценка доказательствам дана судом в соответствии с требованиями ст. ст. 17, 88 УПК РФ, каждое доказательство оценено с точки зрения допустимости и достоверности, а все собранные доказательства в совокупности достаточности для разрешения данного уголовного дела, что позволило суду правильно установить фактические обстоятельства уголовного дела и квалифицировать действия осуждённого по ч. 3 ст. 264 УК РФ.

Как установлено судом и отражено в приговоре, осуждённый ФИО1, управлял технически исправным автомобилем <данные изъяты>, двигаясь по проезжей части ул. <данные изъяты> в г. <данные изъяты> со стороны ул. <данные изъяты>, своевременно обнаружил пешехода М. переходящего проезжую часть ул. <данные изъяты> в районе дома <данные изъяты> справа налево (по ходу движения автомобиля), что представляло опасность для дальнейшего движения.

Располагая технической возможностью предотвратить наезд на пешехода путём торможения, двигаясь в прямолинейном направлении в пределах своей полосы, ФИО1 должным образом не оценил сложившуюся дорожно- транспортную ситуацию, применил маневр налево и торможение.

Своими действиями осуждённый нарушил п. 8.1 и 10.1 (ч.1) Правил дорожного движения РФ, согласно которым перед началом движения, перестроением, поворотом (разворотом) и остановкой водитель обязан подавать сигналы световыми указателями поворота соответствующего направления, а если они отсутствуют или неисправны - рукой. При выполнении маневра не должны создаваться опасность для движения, а также помехи другим участникам дорожного движения, водитель должен вести транспортное средство со скоростью, не превышающей установленного ограничения, учитывая при этом интенсивность движения, особенности и состояние транспортного средства и груза, дорожные метеорологические условия, в частности, видимость в направлении движения. Скорость должна обеспечивать водителю возможность постоянного контроля движением транспортного средства для выполнения требований Правил. При возникновении опасности для движения, которую водитель в состоянии обнаружить, он должен принять возможные меры к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства.

Однако ФИО1, проявляя небрежность, не предвидя возможности наступления общественно опасных последствий своих действий, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должен был и мог предвидеть эти последствия, совершил небезопасный маневр налево, выехал на сторону встречного движения, где совершил наезд на пешехода М.

Судом правильно установлено, что наступившие последствия в виде смерти, причинённого по неосторожности потерпевшему М. находятся в причинной связи с допущенными осуждённым ФИО1 нарушениями Правил дорожного движения.

Данный вывод суда основан на совокупности бесспорных доказательств и сомнений у суда апелляционной инстанции не вызывает.

Совокупность приведённых в приговоре доказательств опровергает доводы жалобы адвоката Ширяева А.В. о том, что осуждённый действовал в состоянии крайней необходимости.

Судом установлено и отражено в описательно-мотивировочной части приговора, что ФИО1 совершил преступление по небрежности, совершая маневр, не предвидя возможности наступления общественно опасных последствий своих действий, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должен был и мог предвидеть эти последствия.

Сомнений в виновности осуждённого, требующих истолкования в его пользу, по делу не установлено.

Ссылка в жалобе адвоката Ширяева А.В. на заключения автотехнических экспертиз и протокол осмотра места происшествия, которые, по его мнению, свидетельствуют об отсутствии у ФИО1 возможности предотвратить наезд на потерпевшего М.., несостоятельна.

При этом суд апелляционной инстанции исходит из того, что анализ и оценка приведённых в приговоре доказательств свидетельствуют о том, что все обстоятельства дела исследованы судом всесторонне, полно и объективно. Ни одно из исследованных доказательств, в том числе и заключения автотехнических экспертиз, не имело для суда заранее установленной силы, все они были проверены, оценены с точки зрения соответствия требованиям ст. ст. 17, 88 УПК РФ.

В заключениях экспертов прямо указано, что маневрирование как средство предотвращения происшествия Правилами дорожного движения РФ не предусмотрено (т.2 л.д.106-110).

Несогласие стороны защиты с оценкой доказательств, данной судом первой инстанции, не является основанием к отмене приговора.

Согласно материалам дела, судебное разбирательство по делу проведено объективно и всесторонне, с соблюдением требований УПК РФ о состязательности и равноправии сторон и выяснением всех юридически значимых для правильного разрешения уголовного дела обстоятельств, подлежащих доказыванию при производстве по уголовному делу, а сторонам были созданы необходимые условия для исполнения их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных прав, в том числе права осуждённого на защиту, которыми он реально воспользовался.

Данных о том, что предварительное следствие и судебное разбирательство проводились предвзято либо с обвинительным уклоном и что суд отдавал предпочтение какой-либо из сторон, из материалов уголовного дела не усматривается.

Председательствующий, руководствуясь ст. ст. 15, 243 УПК РФ, обеспечил состязательность и равноправие сторон в ходе судебного заседания для всестороннего и объективного рассмотрения уголовного дела.

Из протокола судебного заседания следует, что все заявленные сторонами ходатайства разрешены после выяснения мнений участников судебного разбирательства и фактических обстоятельств дела, относящихся к данным вопросам. Решения суда по этим ходатайствам сомнений в своей законности и обоснованности не вызывают.

При проведении судебного разбирательства проверку и оценку получили все исследованные доказательства и необходимые обстоятельства уголовного дела.

Постановленный в отношении ФИО1 приговор соответствует требованиям ст. ст. 304, 307 - 309 УПК РФ, во исполнение которых в приговоре дана надлежащая правовая оценка исследованным по делу доказательствам, как в отдельности, так и в совокупности, указано, какие из них суд положил в основу приговора, приведены убедительные мотивы принятых решений по всем возникающим в ходе судебного разбирательства вопросам, с которыми суд апелляционной инстанции считает необходимым согласиться.

Вопреки доводам жалобы потерпевшей М.2. суд тщательно проверил вопрос о том, являлся ли осуждённый ФИО1 на момент совершения преступления военнослужащим и, учитывая показания свидетелей Ч.-<данные изъяты>, В.-<данные изъяты>, а также письменные материалы дела, пришёл к выводу о том, что ФИО1 был исключён из списка личного состава воинской части 18.04.2016, тогда как преступление совершено им 19.04.2016.

Оснований не согласиться с данным выводом суда суд апелляционной инстанции не усматривает.

Не подлежат проверке доводы жалобы потерпевшей о том, что осуждённый управлял автомобилем, имея водительское удостоверение, не действующее на территории РФ, поскольку это обстоятельство не вмелось в вину ФИО1, тогда как судебное разбирательство проводится лишь по предъявленному обвинению (ч.1 ст.252 УПК РФ).

Оставляет без рассмотрения суд апелляционной инстанции и доводы жалобы потерпевшей о необходимости привлечения ФИО1 к административной ответственности по ст.17.12 КоАП РФ ввиду отсутствия у суда таких полномочий.

Вопреки доводам жалобы потерпевшей М.2 судом при назначении наказания не учитывалось поведение осуждённого в принятии мер к примирению и заглаживанию причинённого преступлением вреда. Показания потерпевшей, изложенные в приговоре, соответствуют протоколу судебного заседания, замечания на которой сторонами не принесены, и доводам апелляционной жалобы.

Доводы жалобы потерпевшей относительно поведения ФИО1 после совершения преступления (уничтожение следов ДТП, не вызвал «скорую помощь») судом были тщательно проверены и признаны несостоятельными с приведением в приговоре убедительных мотивов, с которыми суд апелляционной инстанции считает необходимым согласиться.

Что касается доводов апелляционной жалобы потерпевшей стороны относительно мягкости назначенного наказания, то суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Согласно ст. 6 УК РФ наказание и иные меры уголовно-правового характера, применяемые к лицу, совершившему преступление, должны быть справедливыми, то есть соответствовать характеру и степени общественной опасности преступления, обстоятельствам его совершения и личности виновного.

Описательно-мотивировочная часть обвинительного приговора должна содержать указание на обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание, мотивы решения всех вопросов, относящихся к назначению наказания (п. п. 3, 4 ст. 307 УПК РФ).

Приведённые требования закона судом не нарушены.

Как видно из приговора, при назначении осуждённому ФИО1 наказания суд учёл характер и степень общественной опасности содеянного, данные о личности осуждённого, обстоятельства, смягчающие наказание, а также влияния назначенного наказания на исправление осуждённого и на условия жизни его семьи.

Обстоятельствами, смягчающими наказание, судом признаны: явка с повинной, активное способствование раскрытию и расследованию преступления, оказание помощи потерпевшему непосредственно после совершения преступления, занятие общественно полезным трудом, молодой возраст осуждённого, наличие у него семьи и <данные изъяты> ребенка, что он является ветераном боевых действий, награждён ведомственной медалью, наличие положительной характеристики по места службы, отсутствие судимости.

Вопреки доводам апелляционных жалоб осуждённый ФИО1 непосредственно после совершения преступления доставил потерпевшего М. в больницу, добровольно сделал устное заявление сотруднику ГИБДД о совершенном дорожно-транспортном происшествии до возбуждении уголовного дела, указал место ДТП, расположение его автомобиля в момент наезда на пешехода (на встречной полосе движения), изложив обстоятельства совершённого им преступления, неизвестные правоохранительным органам, подтвердив их при проведении проверки показаний на месте.

Эти обстоятельства судом обоснованно признаны явкой с повинной, активным способствованием раскрытию и расследованию преступления, оказанием помощи потерпевшему непосредственно после совершения преступления, что при отсутствии отягчающих обстоятельств послужило основанием для применения положений, предусмотренных ч.1 ст.62 УК РФ, при назначении наказания.

Суд апелляционной инстанции считает, что назначенное осуждённому наказание в полной мере соответствует характеру и степени общественной опасности содеянного, личности осуждённых, требованиям закона, целям наказания, предусмотренным ст. 43 УК РФ, и является справедливым.

Оснований для признания наказания чрезмерно мягким и для его усиления не установлено.

Следует также отметить, что назначение наказания является исключительной компетенцией суда, при этом суд не связан с мнением сторон о размере и виде наказания, и назначает наказание, исходя из требований закона.

Требования ст. ст.6, 60 УК РФ судом не нарушены.

Доводы жалоб о том, что суд необоснованно не признал отягчающим обстоятельством наступление тяжких последствий в результате совершения преступления, не основаны на требованиях закона, поскольку последствия в виде смерти потерпевшего полностью охватываются диспозицией ч.3 ст.264 УК РФ.

Оценив в совокупности конкретные обстоятельства дела, данные о личности осуждённого, суд первой инстанции пришёл к обоснованному выводу о том, что цели и задачи наказания могут быть достигнуты лишь при назначении ФИО1 наказания в виде реального лишения свободы с лишением его права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, не усмотрев оснований для применения альтернативного вида наказания, а также положений ст. ст. 64, 73 УК РФ.

С учётом фактических обстоятельств совершённого преступления и степени его общественной опасности, оснований для изменения категории преступления на менее тяжкую в соответствии с ч. 6 ст. 15 УК РФ суд обоснованно не усмотрел.

Суд апелляционной инстанции считает необходимым отметить, что то обстоятельство, что ФИО1 не признал вину при допросе в качестве обвиняемого и в судебном заседании, и в содеянном не раскаялся, приводил доводы о вине потерпевшего, не может учитываться судом при разрешении вопроса о назначении наказания, поскольку противоречит общим правилам назначения наказания, предусмотренным ст. 60 УК РФ, а также положениям ст. 47 УПК РФ, в соответствии с которой непризнание вины является способом защиты.

Вопреки доводам жалобы потерпевшей суд указал в описательно-мотивировочной части приговора отношение осуждённого к предъявленному ему обвинению.

Несостоятельными являются и доводы апелляционных жалоб об изменении осуждённому вида исправительного учреждения на исправительную колонию общего режима.

Учитывая, что ФИО1 осуждён за преступление средней тяжести, совершённое по неосторожности, суд обоснованно назначил ему отбывание лишения свободы в колонии-поселении, что соответствует положениям, предусмотренным п. «а» ч.1 ст.58 УК РФ.

Приведение в приговоре мотивов назначения местом отбывания наказания колонии-поселения не требуется, а доводы апелляционных жалоб об обратном основаны на неправильном толковании уголовного закона.

Вопреки утверждениям в жалобах потерпевших при постановлении приговора суд первой инстанции на основании исследованных в судебном заседании доказательств, в соответствии с требованиями ст. ст. 151, 1064 ГК РФ, п. 5 ст. 307, п. 1 ч. 1 ст. 309 УПК РФ правомерно разрешил вопрос по гражданским искам, заявленным потерпевшими о компенсации морального вреда.

Определяя размер компенсации морального вреда, суд обоснованно учёл характер причиненных потерпевшим физических и нравственных страданий, требования разумности и справедливости, имущественное положение осуждённого.

При изложенных обстоятельствах доводы апелляционных жалоб потерпевших об увеличении суммы компенсации морального вреда суд апелляционной инстанции не может признать обоснованными.

Учитывая изложенное, суд апелляционной инстанции находит приговор суда законным, обоснованным и справедливым, в доводы апелляционных жалоб подлежащими отклонению ввиду их несостоятельности.

Существенных нарушений уголовно-процессуального закона, которые путём лишения или ограничения гарантированных законом прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путём могли повлиять на постановление законного, обоснованного и справедливого приговора по делу и влекущих его отмену, судом первой инстанции не допущено.

На основании изложенного и руководствуясь ст.38919, 38920, 38928, 38933 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

П О С Т А Н О В И Л:

приговор Юргинского городского суда Кемеровской области от 9 декабря 2019 года в отношении ФИО1 оставить без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения.

Судья Е.А. Федусова