Апелляционное постановление № 22-1505/2025 от 10 сентября 2025 г. по делу № 1-А-11/2025

Докладчик Рысков А.Н. Апелляционное дело № 22-1505/2025

Судья Толстова Л.В.


А П Е Л Л Я Ц И О Н Н О Е П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

11 сентября 2025 года город Чебоксары

Верховный Суд Чувашской Республики в составе:

председательствующего судьи Рыскова А.Н.,

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Петровым М.А.,

с участием: осужденной ФИО15 и ее защитника - адвоката Фуражникова Ю.А.,

потерпевшего ФИО1,

прокурора отдела уголовно-судебного управления прокуратуры Чувашской Республики Изоркина А.С.,

рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционное представление государственного обвинителя Владимирова А.В., апелляционную жалобу потерпевшего ФИО1 и совместную апелляционную жалобу осужденной ФИО15 и ее защитника - адвоката Фуражникова Ю.А. на приговор Красноармейского районного суда Чувашской Республики от 05 июня 2025 года в отношении

ФИО15.

Заслушав доклад судьи Рыскова А.Н., доводы потерпевшего ФИО1, поддержавшего свою апелляционную жалобу и возражавшего против апелляционной жалобы стороны защиты и апелляционного представления; доводы осужденной и ее защитника - адвоката Фуражникова Ю.А., поддержавших только доводы своей совместной апелляционной жалобы; выступление прокурора Изоркина А.С., полагавшего приговор подлежащим изменению только по доводам апелляционного представления, суд апелляционной инстанции

у с т а н о в и л:

По приговору Красноармейского районного суда Чувашской Республики от 05 июня 2025 года

ФИО15, ДД.ММ.ГГГГ рождения, <адрес>, не судимая,

осуждена по ч.1 ст.109 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее – УК РФ) к наказанию в виде ограничения свободы на срок 01 год с возложением на неё в соответствии с ч.1 ст.53.1 УК РФ соответствующих ограничений.

Мера пресечения в отношении ФИО15 до вступления приговора в законную силу оставлена без изменения – в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении.

По делу разрешен гражданский иск, в пользу потерпевшего ФИО1 с осужденной ФИО15 взыскана компенсация морального вреда, причиненного преступлением, в размере 200 000 рублей.

В приговоре также разрешена судьба вещественных доказательств.

ФИО15 осуждена за причинение смерти ФИО2 по неосторожности.

Преступление совершено 02 июля 2024 года в <адрес> при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В апелляционной жалобе потерпевший ФИО1 выражает несогласие с вынесенным в отношении ФИО15 приговором в связи с его несправедливостью ввиду чрезмерной мягкости назначенного наказания, не соответствующему тяжести совершенного осужденной преступления и её личности. Указывает, что санкция ч.1 ст.109 УК РФ кроме ограничения свободы предусматривает более тяжелое наказание в виде принудительных работ на срок до двух лет или лишение свободы на тот же срок. Указывает, что суд учел в качестве смягчающих вину ФИО15 обстоятельств совершение преступления впервые и её состояние здоровья, однако имеющиеся у неё заболевания в соответствии с Постановлением Правительства РФ от 14 января 2011 года № 3 «О медицинском освидетельствовании подозреваемых или обвиняемых или обвиняемых в совершении преступлений» не относятся к категории заболеваний, препятствующих нахождению в условиях исправительных учреждениях. Считает, что суд не мотивировал свое решение о назначении ФИО15 более мягкого наказания, чем лишение свободы. Обращает внимание, что ФИО15 вину в инкриминируемом ей преступлении не признала и в содеянном не раскаялась, что, по мнению автора жалобы, суд должен был учесть в качестве обстоятельства, влияющего на размер назначенного наказания. Полагает, что позиция ФИО15 о не совершении каких-либо преступных действий в отношении погибшего ФИО2 свидетельствует о её общественной опасности и возможности рецидива совершения подобного преступления в отношении иных лиц. При данных обстоятельствах считает, что назначенное ФИО15 наказание в виде ограничения свободы не соответствует степени тяжести преступления и последующего за преступлением поведения осужденной, противоречит требованиям ч.2 ст.6 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (далее – УПК РФ) о назначении виновным справедливого наказания.

Отдельно приводит доводы о незаконности приговора в части разрешения гражданского иска. Считает, что сумма компенсации морального вреда, взысканная с осужденной ФИО15 в пользу автора жалобы всего в размере 200 000 рублей, не соответствует требованиям статей 151, 1099, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), а также характеру причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, степени вины осужденной, ее материальному положению, требованиям разумности и справедливости. Считает, что судом первой инстанции не соблюдены его интересы и нарушен индивидуальный подход к разрешению вопроса о компенсации морального вреда. Ставит под сомнение выводы суда об отсутствии сильной привязанности друг к другу погибшего и автора жалобы, мотивированные судом проживанием братьев в разных населенных пунктах и редким общением. Полагает, что такие выводы суда опровергаются пояснениями автора жалобы о взаимоотношениях с погибшим братом и сведениями из похозяйственной книги, выданной <адрес>. Настаивает на том, что при указанных обстоятельствах отсутствовали основания для снижения заявленной суммы гражданского иска.

Просит приговор суда изменить, назначить осужденной ФИО15 наказание виде реального лишения свободы и увеличить размер взысканного с ФИО15 морального вреда до 1 000 000 рублей.

Осужденная ФИО15 и её защитник - адвокат Фуражников Ю.А. в совместной апелляционной жалобе выражают несогласие с вынесенным приговором ввиду несоответствия выводов суда о виновности ФИО15 фактическим обстоятельствам дела. Указывают, что органом следствия в основу приговора положены лишь первоначальные показания ФИО15 в качестве подозреваемой с участием защитника по назначению, данные под давлением со стороны сотрудников правоохранительных органов сразу после доставления осужденной в следственные органы 24 октября 2024 года, а все остальные следственные действия были направлены и проведены лишь для закрепления данных показаний подозреваемой, без рассмотрения при этом иных версий получения потерпевшим ФИО2 смертельных термических ожогов. Указывают, что органом следствия и судом оставлены без надлежащей оценки доводы стороны защиты, приведенные в неоднократно поданных ходатайствах об устранении нарушений требований уголовно-процессуального закона, а также в ходатайствах об исключении доказательств, собранных с нарушением уголовно-процессуального закона, о проведении комплексной судебно-медицинской экспертизы, о прекращении уголовного дела за отсутствием в действиях ФИО15 состава преступления. Полагают, что судом не дана надлежащая оценка и не устранены противоречия в показаниях потерпевшего ФИО1 и свидетеля ФИО3, пояснивших в суде, что следователем искажены их показания в протоколах допроса в ходе предварительного следствия. Также не устранены противоречия в доказательствах о месте нахождения ФИО2 в ночь с 03 на 04 июля 2024 года, в частности, не установлены и допрошены лица, с чьих слов в медицинских документах указано, что ФИО2 вечером 03 июля 2024 года ушел с работы домой в адекватном состоянии и на другой день пришел на работу к 8 часам. Высказывают сомнения в достоверности показаний свидетеля ФИО4 в ходе дополнительного допроса от 12 марта 2025 года и в суде о том, что им после случившегося была просмотрена видеозапись с камеры наблюдения на рабочей базе, в ходе чего установлено что ФИО2 ночь с 3 на 4 июля 2024 года провел в салоне рабочей автомашины марки <данные изъяты>, поскольку данный свидетель в ходе первоначальных допросов 05 июля и 26 сентября 2024 года о просмотре им видеозаписи ничего не сообщал. По этим же основаниям высказывает сомнение в достоверности последних показаний свидетелей ФИО5 и ФИО6., которые первоначально также не сообщали сведения о просмотре видеозаписи. Просит признать показания указанных свидетелей в части просмотра ими видеозаписи с камеры наблюдения недопустимыми доказательствами, поскольку источник данного доказательства не установлен, их показания объективно не подтверждены, сама видеозапись не изъята и не осмотрена. Считают, что следственное действие в виде проверки показаний на месте подозреваемой ФИО15 24 октября 2024 года проведено с нарушением требований закона, поскольку фото-видеозапись следственного действия производилась ненадлежащим лицом – оперуполномоченной ФИО7, не включенной в состав следственно-оперативной группы и не выполняющей письменное отельное поручение следователя, в связи с чем в соответствии со ст.75 УПК РФ является недопустимым доказательством. Указывают, что ФИО15 отрицала свою причастность к смерти ФИО2, но сотрудники полиции путем оказания морально-психологического давления на нее, припугнув административным арестом на 15 суток, заставили признаться в том, чего она не совершала. Также указывают, что приглашенный по назначению адвокат прибыл в отделение полиции только через 3 часа после его вызова. Обращают внимание на противоречия и искажения в показаниях работников полиции, которые везли ФИО15 на следственные действия, в частности, показания работника полиции ФИО8 о том, что ФИО15 рассказала им, что хотела отомстить ФИО2, в то время как осужденная 24 октября 2024 года таких пояснений не давала. Указывают, что старший оперуполномоченный по ОВД УУР МВД по ЧР ФИО8 в нарушение требований ч.6 ст.164 УПК РФ перед началом следственного действия не предупредил ФИО15 о применении технических средств и без разрешения последней произвел видеозапись их беседы, не оформив применение технических средств и производства видеозаписи процессуальным путем, предусмотренным УПК РФ или Федеральным законом «Об оперативно-розыскной деятельности». В связи с чем считают указанную видеозапись, процессуальные документы о её последующем изъятии и приобщении в качестве вещественного доказательства, недопустимым доказательством. Поскольку показания ФИО8 производны от указанной аудиозаписи, то просят их тоже признать недопустимыми доказательствами. Ссылаясь на определение Конституционного Суда Российской Федерации от 27 февраля 2020 года № 327-0, приводят доводы о нарушении конституционных прав ФИО15 на сбор, хранение использование и распространение информации о частной жизни лица без его согласия. Настаивают на том, что следствие велось с обвинительным уклоном. Указывают, что в силу принципа презумпции невиновности обвинительный приговор не может быть основан на предположениях, а все неустранимые сомнения в доказанности обвинения должны толковаться в пользу ФИО15 На основании изложенного просят приговор суда отменить и вынести в отношении ФИО15 оправдательный приговор.

В апелляционном представлении государственный обвинитель Владимиров А.В., не оспаривая квалификацию действий содеянного ФИО15, просит приговор суда изменить в части назначенного осужденной наказания в связи с его несправедливостью. Указывает, что в силу п. «з» ч.1 ст.61 УК РФ, противоправность или аморальность поведения потерпевшего, явившиеся поводом для преступления, отнесены к числу обстоятельств, смягчающих наказание. Приводит доводы о том, что из фактических обстоятельств дела, установленных судом, ФИО15 совершила преступление в отношении ФИО2 из личной неприязни, возникшей в ходе произошедшего между ними конфликта, при этом осужденная показала, что потерпевший её оскорблял, вел себя неадекватно. Считает, что указанные обстоятельства свидетельствуют о том, что поводом к совершению преступления явились аморальные действия самого потерпевшего, нарушившие моральные нормы и правила поведения в обществе, что спровоцировало совершение преступления, что подлежит учету при назначении наказания. Просит признать смягчающим наказание обстоятельством аморальность поведения потерпевшего, явившегося поводом для преступления, и смягчить наказание в виде ограничения свободы до 11 месяцев.

Изучив материалы дела, выслушав стороны и обсудив доводы апелляционных жалоб и представления, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Вывод суда о совершении ФИО15 преступления, предусмотренного ч.1 ст.109 УК РФ, является правильным и подтверждается совокупностью доказательств, исследованных судом в надлежащем порядке: первоначальными показаниями самой ФИО15, положенными в основу приговора, показаниями свидетелей ФИО9, ФИО3, ФИО5, ФИО6, ФИО4., ФИО10 и других, показаниям потерпевшего ФИО1, данными протоколов осмотра места происшествия и предметов, заключениями судебно-медицинских экспертиз и другими собранными по делу доказательствами, проверенными в судебном заседании, подробный анализ и оценка которых имеются в приговоре.

Осужденная ФИО15 не отрицала в суде свое нахождение вечером 02 июля 2024 года в гостях у ФИО2 по адресу: <адрес>. Однако пояснила, что каких-либо противоправных действий в отношении ФИО2 в ходе возникшего между ними скандала не совершала, а вызвала такси и около 22 часов вечера уехала к себе домой в <адрес>

Однако доводы осужденной ФИО15 о непричастности к смерти ФИО2 судом проверены и обоснованно признаны несостоятельными, как не нашедшие своего подтверждения.

Так, из первоначальных показаний осужденной ФИО15, данных в ходе предварительного расследования при допросе в качестве подозреваемой от 24 октября 2024 года (т.1 л.д.150-156, 157-162), оглашенных в судебном заседании на основании п.1 ч.1 ст.276 УПК РФ, следует, что 02 июля 2024 года, находясь в жилище ФИО2, последний, будучи в состоянии опьянения, в ходе очередной ссоры высказывал ей различные претензий и попытался её душить, но она убрала его руку. После этого она вышла в уличный туалет, а когда вернулась в комнату, то ФИО2 продолжил высказывать претензии, что она ничего не приготовила на ужин, отодвинул тарелку с приготовленной им самим едой. Разозлившись на ФИО2 и чтобы его успокоить, она взяла со стола электрический чайник и вылила частично из него воду на ФИО2, а потом кинула в него этим чайником. От того, что ФИО2. закричал, она поняла, что вода в чайнике была горячая. Она предполагает, что ФИО2 вскипятил чайник, пока она была в туалете.

Указанные показания подозреваемая ФИО15 в этот же день подтвердила в ходе их проверке на месте преступления (т.1 л.д.163-177).

Вопреки доводам стороны защиты о том, что осужденная после оглашения в суде её первоначальных показаний, не подтвердила их и сообщила, что дала признательные показания под морально-психологическим воздействием со стороны сотрудников правоохранительных органов, доставивших её в отдел полиции, у суда апелляционной инстанции нет оснований сомневаться в первоначальных признательных показаниях ФИО15, поскольку исходя из протоколов допроса и проверки показаний на месте, порядок проведения следственных действий, предусмотренный УПК РФ, не нарушен, предусмотренные законом права ФИО15 были разъяснены, в том числе о том, что её показания могут быть использованы в качестве доказательств по делу, даже при последующем отказе от этих показаний, показания она давала сама, в присутствии защитника, полностью ознакомилась с протоколом допроса, замечаний по поводу правильности внесения её показаний в протокол допроса от неё и её защитника не поступало, в суде ФИО15 не отрицала подлинность своих подписей в данных протоколах.

Допрошенные судом в качестве свидетелей сотрудники полиции ФИО8 и ФИО7, следователь-криминалист ФИО11 пояснили, что в отношении ФИО15 какого-либо физического или психического насилия при доставлении в отдел полиции и при проведении проверочных и следственных действий не применялось.

Из показаний свидетеля ФИО10 в суде и в ходе предварительного расследования следует, что осенью 2024 года она, как сестра хозяйки комнаты, в которой ранее проживал погибший ФИО2, открыла комнату для проведения следственных действий сотрудникам правоохранительных органов. С ними была сожительница ФИО2, которая рассказала и показала на месте, как облила водой из чайника ФИО2, а потом кинула в него чайник.

В суде ФИО10 указала на ФИО15 как на сожительницу ФИО2 и пояснила, что та показания давала сама, добровольно, никто её не принуждал.

Суд апелляционной инстанции критически относится к показаниям осужденной ФИО15, данным в суде, о том, что она не обливала водой из чайника ФИО2, поскольку они не соответствуют установленным фактическим обстоятельствам уголовного дела и даны с целью уклонения от уголовной ответственности.

Так, из обоснованно положенных в основу приговора показаний свидетеля ФИО3, данных в ходе предварительного расследования (т.1 л.д.232-235, т.3 л.д.1-4), следует, что в начале июля 2024 года, примерно за три дня до смерти ФИО2, к нему приехала ФИО15. На следующий день вечером около 19-20 часов она услышала из комнаты ФИО2 громкий крик последнего «аааа» и подумала, что его ударила ФИО15, поскольку последняя отличалась агрессивным и злым нравом, всегда кричала на ФИО2, а тот не отвечал ей.

Вопреки доводам стороны защиты о том, что свидетель ФИО3 после оглашения в суде её показаний, в полном объеме не подтвердила их и сообщила, что рассказала следователю то, что видела не сама, а слышала от соседки ФИО9., у суда апелляционной инстанции нет оснований сомневаться в первоначальных показаниях ФИО3, поскольку исходя из протоколов допроса, порядок проведения следственных действий, предусмотренный УПК РФ, не нарушен, предусмотренные УПК РФ права свидетелю были разъяснены, ФИО3 показания давала сама, полностью ознакомилась с протоколами допросов, замечаний по поводу правильности внесения ее показаний в протоколы допросов от нее не поступало, в суде ФИО3 не отрицала подлинность своих подписей в данных документах.

Из показаний свидетеля ФИО9, оглашенных в суде на основании п.1 ч.2 ст.281 УПК РФ в связи со смертью свидетеля, следует, что когда к ФИО2 приезжала ФИО15, то она слышала из их комнаты, как ФИО15 постоянно кричит на ФИО2 (т.1 л.д.228-231)

Потерпевший ФИО1 после оглашения в суде ранее данных в ходе предварительного расследования показаний, в целом их подтвердил и уточнил, что о привлечении ФИО15 ранее к административной ответственности он узнал от следователя. Из его показаний следует, что его родной брат ФИО2 был сдержанным человеком и о своих переживаниях никому не рассказывал. От соседей брата он в последующем узнал, что когда к последнему приезжала ФИО15, то они совместно употребляли спиртное, в ходе чего ФИО15 начинала ссориться с ФИО2., кричать на него.

Из положенных в основу приговора показаний свидетеля ФИО6, данных в суде и в ходе предварительного расследования, следует, что 02 и 03 июля 2024 года он вместе с электросварщиком ФИО2 работал на различных объектах. ФИО2 в ходе сварки был одет в спецовку, маску и краги, ожоги от электросварки в ходе работ получить никак не мог. На рабочем месте и на объектах они чай не пили, ожоги от горячей воды ФИО2 получить не мог. Со слов ФИО2 к нему 2 июля должна была приехать сожительница по имени <данные изъяты>. 3 июля 2024 года ФИО2 ни на что не жаловался. Утром 04 июля 2024 года они с водителем ФИО5 обнаружили ФИО2 в полубессознательном состоянии в салоне служебного автомобиля. ФИО2 был одет в ту же одежду, что и 03 июля 2024 года. ФИО2 в эти дни был в закрытой одежде и ожоги под ней он увидел только когда потерпевшему оказывали первую медицинскую помощь прибывшие врачи.

Его показания в суде полностью подтвердил допрошенный в качестве свидетеля водитель <данные изъяты> ФИО5 и дополнил, что 03 июля 2024 года он привез ФИО2 вместе с оборудованием на их рабочую базу и сразу пошел к руководству, после чего ушел домой. ФИО2 оставался в салоне машины, его уход он не контролировал, а утром 04 июля 2024 года они с ФИО6 обнаружили ФИО2 в той же одежде там же в салоне служебного автомобиля в полубессознательном состоянии и вызвали скорую помощь. Со слов руководителя он узнал, что при просмотре видеозаписей с камеры наблюдения установили, что ФИО2 с территории базы 03 июля 2024 года не уходил.

Начальник участка <данные изъяты> в <адрес> ФИО4 при допросе в качестве свидетеля в суде пояснил, что лично просматривал видеозаписи с камеры наблюдения на работе и подтвердил, что после того как служебная автомашина под управлением ФИО5 заехала 03 июля 2024 года на базу, ФИО2 из неё не выходил и с работы не уходил, к машине до 08 утра 04 июля 2024 года никто не подходил, пока на работу не пришел водитель ФИО5 Сварщик ФИО2 работал электродуговой сваркой и обнаруженные у него ожоги от неё получить не мог.

Свидетель ФИО12, в хозяйстве которой 03 июля 2024 года работали ФИО2 и ФИО6., пояснила, что сотрудники <данные изъяты>» работали со сваркой в закрытой одежде, она их горячим чаем не угощала.

Допрошенная в качестве свидетеля сотрудник скорой медицинской помощи ФИО13 подтвердила обстоятельства выезда утром 04 июля 2024 года для оказания медицинской помощи потерпевшему ФИО2

Факт причинения ФИО2 телесных повреждений подтверждается заключениями судебно-медицинских экспертиз от 06 июля 2024 года и от 18 февраля 2025 года, из выводов которых следует, что смерть ФИО2 наступила 05 июля 2024 года в 07 часов 45 минут в медицинском учреждении от термических ожогов II-III степени грудной клетки, обеих верхних и нижних конечностей (около 4,8 % поверхности тела) и ожога слизистой оболочки дыхательных путей, причиненных воздействием высокой температуры и осложнившихся развитием ожогового шока тяжелой степени, аспирационного синдрома, отека головного мозга. Ожоговый шок тяжелой степени по признаку вреда здоровью, вызвавшего расстройство жизненно важных функций организма человека, квалифицируется как причинивший тяжкий вред здоровью человека. Не исключается образование ожога слизистой оболочки дыхательных путей в результате вдыхания пострадавшим горячего пара одномоментно с получением термических ожогов. После получения термических ожогов ФИО2 мог совершать какие-либо активные целенаправленные действия до развития у него осложнений, послуживших непосредственной причиной смерти (т.1 л.д.13-28, т.2 л.д.94-104).

Обоснованность вышеуказанных заключений эксперта у суда апелляционной инстанции сомнений не вызывает, также не имеется оснований сомневаться в компетентности и квалификации экспертов, заключения полностью соответствуют требованиям ст.204 УПК РФ, поэтому они признаются допустимыми доказательствами. При таких обстоятельствах суд первой инстанции обоснованно и мотивированно отказал в удовлетворении ходатайства стороны защиты о назначении по делу комплексной судебно-медицинской экспертизы.

Подробный анализ всех доказательств, равно как и их оценка, приведены в приговоре.

Судебное разбирательство по делу судом проведено в соответствии со статей 273 - 291 УПК РФ при соблюдении принципов состязательности и равноправия сторон. В судебном заседании исследованы все существенные для исхода дела доказательства, представленные сторонами, разрешены все заявленные ходатайства. Необоснованных отказов стороне защиты в исследовании доказательств, которые могли иметь существенное значение для исхода дела, нарушений процессуальных прав участников, повлиявших или могущих повлиять на постановление законного, обоснованного и справедливого приговора, по делу не допущено.

При этом суд в своем приговоре, вопреки доводам стороны защиты о его вынесении лишь на основании предположений о виновности осужденной в совершении преступления, дал подробную оценку доказательствам, на которых основаны его выводы, привел мотивы, по которым отнесся критически к ряду доказательств (в частности, к показаниям осужденной ФИО15 о невиновности) и пришел к выводу о несостоятельности доводов стороны защиты. Оснований не согласиться с этими выводами суда у суда апелляционной инстанции не имеется. Указанные выводы, вопреки утверждениям в апелляционных жалобах, соответствуют фактическим обстоятельствам дела.

Суд апелляционной инстанции согласен с выводом суда первой инстанции об отсутствии оснований сомневаться в объективности и достоверности вышеизложенных показаний потерпевшего и свидетелей обвинения, соответствии этих показаний фактическим обстоятельствам дела, поскольку показания указанных лиц логичны, последовательны и конкретны в деталях, существенных противоречий не содержат, согласуются и подтверждаются совокупностью иных исследованных в судебном заседании доказательств относительно времени, места и иных обстоятельств совершения преступления.

Вместе с тем, суд апелляционной инстанции считает необходимым исключить из описательно-мотивировочной части приговора ссылку в качестве доказательства на протоколы выемки и осмотра видеозаписей, а также сами видеозаписи опроса ФИО15, произведенного сотрудником полиции ФИО8 (т.2 л.д.206-208, 209-216).

Из материалов уголовного дела следует, что ФИО8 является старшим оперуполномоченным по особо важным делам управления уголовного розыска МВД по Чувашской Республики и в данном деле принимал законное участие как должностное лицо органа, осуществляющего оперативно-розыскную деятельность (ч.7 ст.164 УПК РФ).

В соответствии со ст.75 УПК РФ любые доказательства, полученные с нарушением требований уголовно-процессуального закона, являются недопустимыми и не могут быть положены в основу обвинения.

Согласно ч.6 ст.164 УПК РФ и ч.5 ст.166 УПК РФ при производстве следственных действий могут применяться технические средства. При этом перед началом следственного действия следователь заранее предупреждает лиц, участвующих в следственном действии, о применении технических средств, о чем в протоколе делается соответствующая отметка, а также указываются технические средства, примененные при производстве следственного действия.

Из материалов уголовного дела следует, что как в ходе первоначальной процессуальной проверки в порядке ст.144 УПК РФ по факту смерти ФИО2, так и после возбуждения уголовного дела, оперуполномоченный ФИО8 объяснения у осужденной ФИО15 не принимал и её не допрашивал. Соответствующих протоколов опроса или допроса ФИО15, произведенных оперуполномоченным ФИО8, в материалах уголовного дела не имеется.

Осужденная ФИО15 в суде пояснила, что оперуполномоченный ФИО8 проводил с ней беседу после доставления в отдел полиции, но о применении видеозаписи не предупреждал. При последующем просмотре видеозаписи она увидела, что запись делалась тайно.

Следовательно, опрос ФИО15 с применением видеозаписи мог проводиться как оперативно-розыскное мероприятие на основании п.1 ч.1 ст.6 Федерального закон от 12 августа 1995 года № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности».

При этом в соответствии со ст.11 названного закона «Об оперативно-розыскной деятельности» представление результатов оперативно-розыскной деятельности следователю осуществляется на основании постановления руководителя органа, осуществляющего оперативно-розыскную деятельность, в порядке, предусмотренном ведомственными нормативными актами (совместный приказ МВД России N 776, Минобороны России N 703, ФСБ России N 509, ФСО России N 507, ФТС России N 1820, СВР России N 42, ФСИН России N 535, ФСКН России N 398, СК России N 68 от 27.09.2013 «Об утверждении Инструкции о порядке представления результатов оперативно-розыскной деятельности органу дознания, следователю или в суд»).

В соответствии со ст.89 УПК РФ в процессе доказывания запрещается использование результатов оперативно-розыскной деятельности, если они не отвечают требованиям, предъявляемым к доказательствам УПК РФ.

Поскольку видеозаписи опроса ФИО15 не представлены органу следствия в установленном законом порядке (ст.11 ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности») и не соответствуют требованиям ч.6 ст.164 УПК РФ и ч.5 ст.166 УПК РФ, суд апелляционной инстанции на основании ст.75 УПК РФ полагает необходимым признать недопустимыми доказательствами видеозаписи опроса ФИО15, произведенного сотрудником полиции ФИО8, а также протоколы их выемки и осмотра, постановление о приобщении вещественных доказательств в части приобщения к делу указанных видеозаписей.

В то же время оснований для признания недопустимым доказательством показаний самого ФИО8 не имеется. Вопреки доводам стороны защиты в приговора приведены показания ФИО8 не о существе показаний осужденной в ходе предварительного расследования, а об обстоятельствах проведения следственных действий.

Исключение вышеуказанных доказательств не влияет на выводы суда о виновности ФИО15 в содеянном, поскольку её виновность подтверждается достаточной совокупностью других доказательств, признанных судом допустимыми и достоверными.

Какие-либо не устраненные судом существенные противоречия в доказательствах, требующие их истолкования в пользу осужденной, по делу отсутствуют. Все значимые обстоятельства по делу установлены верно. Как видно из протокола судебного заседания, потерпевший и свидетели после оглашения, в целом, подтвердили показания на предварительном следствии. Возникшие расхождения в показаниях выяснены в ходе судебного разбирательства и оценены судом. Некоторые неточности в показаниях потерпевшего и свидетелей не ставят под сомнение их достоверность в целом и обусловлены субъективными факторами, о которых суд подробно указал в приговоре при анализе и оценке доказательств.

Так, судом выяснены причины наличия противоречий между показаниями потерпевшего ФИО1 и свидетеля ФИО3, данными ими на предварительном следствии и в суде, чему дана правильная оценка в приговоре.

Доводы апелляционной жалобы о наличии противоречий в показаниях свидетелей ФИО4., ФИО5 и ФИО6 относительно просмотра видеозаписей с камеры наблюдения также являются несостоятельными, поскольку устранены в судебном заседании. В частности, свидетель ФИО4 подтвердил, что как начальник участка лично просматривал видеозаписи, а свидетель ФИО5 уточнил, что сам видеозаписи не просматривал, а узнал об их содержании со слов своего руководства (ФИО4).

Оснований не доверять показаниям свидетеля ФИО4 о том, что он лично просмотрел видеозаписи с камер наблюдения, не имеется.

Наличие указанной свидетелем камеры наблюдения подтверждено при проверке показаний свидетеля ФИО5 на территории базы <данные изъяты> в <адрес> (т.2 л.д.248-256).

Факт не изъятия органом следствия указанной видеозаписи не может влиять на признание недопустимым доказательством показаний свидетеля ФИО4 и других работников.

Также разрешены и заявленные стороной защиты доводы о наличии противоречий в медицинских документах ФИО2 о том, что последний вечером 03 июля 2024 года ушел с работы домой в адекватном состоянии и на другой день пришел на работу к 8 часам. Такие пояснения первоначально давал свидетель ФИО5., будучи уверенный, что после того, как он вечером 03 июля 2024 года привез ФИО2 на работу с оборудованием, последний ушел домой. Однако после просмотра начальником участка ФИО4 видеокамер наблюдения достоверно было установлено, что ФИО2 домой не уходил, а остался в салоне служебного автомобиля ФИО5, где и был обнаружен в полубессознательном состоянии утром 04 июля 2024 года.

Являются несостоятельными и доводы стороны защиты о признании недопустимым доказательством протокола проверки показаний подозреваемой ФИО15 на месте от 24 октября 2024 года, заявленные по мотиву незаконного участия в следственном действии оперуполномоченной ФИО7 для производства фото-видеофиксации следственного действия.

Так, согласно ч.7 ст.164 УПК РФ следователь вправе привлечь к участию в следственном действии должностное лицо органа, осуществляющего оперативно-розыскную деятельность, о чем делается соответствующая отметка в протоколе.

В протоколе соответствующего следственного действия (т.1 л.д.163-177) указано, что в нем принимает участие оперуполномоченная ФИО7

При этом ФИО7, впоследствии допрошенная в качестве свидетеля, пояснила, что при проведении следственного действия самостоятельно, без поручения следователя, производила видеосъемку, которая к протоколу следственного действия не приобщалась, поскольку технические средства при производстве следственного действия применял сам следователь.

Из протокола следственного действия следует, что участвующие в нем лица, в том числе ФИО15 и её защитник, заранее предупреждены о применении заместителем руководителя Ядринского МСО СУ СК РФ по ЧР ФИО13 производящим данное следственное действие, о применении им технических средств, в частности, фотоаппарата. В последующем, к протоколу приобщена соответствующая фототаблица.

При таких обстоятельствах, оснований для признания протокола проверки показаний ФИО15 на месте (т.1 л.д.163-177) недопустимым доказательством, не имеется.

Версия стороны защиты о возможных умышленных действиях иных лиц, проверялась органом следствия путем установления лиц, контактировавших 02-04 июля 2024 года с ФИО16 и их допроса, и не нашла своего подтверждения.

Изложенные в апелляционной жалобе доводы фактически сводятся к переоценке доказательств, которые оценены судом по внутреннему убеждению, основанному на совокупности имеющихся доказательств, как это предусмотрено ст.17 УПК РФ. То обстоятельство, что оценка доказательств, данная судом, не совпадает с позицией стороны защиты, не свидетельствует о нарушении судом требований уголовно-процессуального закона и не ставит под сомнение выводы суда.

Все сомнения в обстоятельствах содеянного осужденной, на которые указывается в апелляционной жалобе стороны защиты, судом проверены и оценены в соответствии с требованиями УПК РФ.

При квалификации действий осужденной суд первой инстанции обоснованно исходил из того, что ФИО15 не предвидела возможности причинения смерти ФИО2 в результате своих действий по выливанию на потерпевшего воды из чайника. Однако, если бы она действовал с большей осмотрительностью, должна была и могла предвидеть, что потерпевший от контакта с горячей водой может получить термические ожоги, которые могут привести к смерти. Согласно выводам судебно-медицинских экспертиз смерть ФИО2 находится в прямой причинно-следственной связи с полученными термическими ожогами.

Оценив в совокупности все доказательства, суд первой инстанции обоснованно пришел к выводу о доказанности вины ФИО15 в причинении смерти по неосторожности, то есть в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст.109 УК РФ.

Приговор суда соответствует требованиям ст.307 УПК РФ, при его вынесении соблюдены правила ст.299 УПК РФ. В приговоре приведено четкое и понятное описание необходимых по закону обстоятельств, в том числе описания преступного деяния, признанного судом доказанным, с указанием места, времени, способа его совершения, формы вины, мотивов, целей и последствий преступления (п.1 ч.1 ст.307 УПК РФ), в точном соответствии с обязательными признаками диспозиции ч.1 ст.109 УК РФ – причинение смерти по неосторожности.

Наказание осужденной в виде ограничения свободы назначено в пределах санкции соответствующей статьи УК РФ, с учетом характера и степени общественной опасности содеянного, всех данных о её личности, а также с учетом других предусмотренных законом обстоятельств, в том числе наличия смягчающих и отсутствия отягчающих наказание обстоятельств, влияния назначенного наказания на исправление осужденной и на условия жизни её семьи.

В частности, при назначении наказания ФИО15 суд первой инстанции мотивированно учел наличие смягчающих наказание обстоятельств: в соответствии с ч.2 ст.61 УК РФ – состояние здоровья осужденной (т.1 л.д.191-192, т.3 л.д.110), наличие у неё на иждивении престарелой матери, которая страдает рядом хронических заболеваний (т.3 л.д.109, 111-116).

Вопреки доводам апелляционного представления, суд первой инстанции обоснованно не признал наличие по делу смягчающего наказание обстоятельства, предусмотренного п. «з» ч.1 ст.61 УК РФ, в виде противоправности и аморальности поведения потерпевшего, послужившего поводом для совершения преступления.

Из показаний потерпевшего ФИО1, допрошенных в качестве свидетелей знакомых погибшего – ФИО10 и ФИО14, коллег погибшего – ФИО4 ФИО5 и ФИО6, соседей погибшего – ФИО9 и ФИО3, погибший ФИО2 был спокойным и не конфликтным человеком.

При этом из положенных в основу приговора показаний свидетелей ФИО9 и ФИО3 следует, что когда к ФИО2 приезжала ФИО15, то последние совместно употребляли спиртные напитки, в ходе чего ФИО15 начинала кричать на ФИО2, устраивая скандал.

Противоправность или аморальность поведения потерпевшего, явившиеся поводом для совершения преступления, в соответствии с п. «з» ч.1 ст.61 УК РФ могут быть признаны в качестве смягчающего наказание обстоятельства, лишь с учетом установленных судом фактических обстоятельств дела. При этом степень выраженности такого аморального и противоправного поведения должна обладать достаточным цинизмом и дерзостью. Чтобы спровоцировать сильное душевное волнение виновного лица и вызвать у него решимость совершить преступление.

Как верно установил суд первой инстанции, причиной совершения осужденной преступления, явилась личная неприязнь к потерпевшему, возникшая в ходе очередной ссоры. Так, из положенных в основу приговора показаний осужденной ФИО15 следует, что когда она пришла в комнату из уличного туалета, то ФИО2 высказал ей претензии, что она ничего не приготовила на ужин, и отодвинул тарелку с приготовленной им самим едой. Разозлившись на ФИО2 и чтобы его успокоить, она взяла со стола электрический чайник и вылила частично из него воду на ФИО2, а потом кинула в него этим чайником.

При таких обстоятельствах суд не находит оснований для удовлетворения апелляционного представления.

Вместе с тем, суд апелляционной инстанции считает приговор подлежащим изменению на основании ст. 389.18 УПК РФ в связи с неправильным применением уголовного закона по следующим основаниям.

В соответствии с п. «и» ч.1 ст.61 УК РФ смягчающим наказание обстоятельством признается активное способствование раскрытию и расследованию преступления.

Как следует из материалов дела, ФИО15 при первоначальном допросе в качестве подозреваемой от 24 октября 2024 года дала подробные показания об обстоятельствах совершенного преступления, представив органу следствия также информацию, имеющую значение для раскрытия и расследования преступления – указала где, когда и каким способом причинила телесные повреждения ФИО2 Свои показания ФИО15 подтвердила в ходе проверки показаний на месте, подробно продемонстрировав свои действия по причинению телесных повреждений ФИО2 и указала на использованное при этом орудие – электрический чайник.

Именно указанные ФИО15 обстоятельства совершения преступления в последующем легли как в основу предъявленного ей обвинения, так и в основу обвинительного приговора в отношении неё.

При изложенных обстоятельствах суд апелляционной инстанции считает необходимым на основании п. «и» ч.1 ст.61 УК РФ признать смягчающим наказание ФИО15 обстоятельством активное способствование раскрытию и расследованию преступления, и в соответствии со ст.389.18 УПК РФ изменить приговор суда в указанной части.

С учетом внесенных в приговор изменений размер назначенного ФИО15 наказания в виде ограничения свободы подлежит снижению.

В то же время, каких-либо исключительных обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности совершенного осужденной преступления, дающих основания для назначения ФИО15 более мягкого наказания с применением положений ст.64 УК РФ, судом первой инстанции обоснованно не установлено, не усматривает таковых и суд апелляционной инстанции.

ФИО15 впервые совершила преступление, относящееся к категории преступлений небольшой тяжести. Судом первой инстанции отягчающих наказание обстоятельств, предусмотренных ст.63 УК РФ, не установлено. Не приведено таких обстоятельств в апелляционной жалобе потерпевшего и в апелляционном представлении прокурора.

С учетом положений ст.56 УК РФ, согласно которым наказание в виде лишения свободы может быть назначено осужденному, совершившему впервые преступление небольшой тяжести, только при наличии отягчающих обстоятельств, предусмотренных ст.63 УК РФ, суд апелляционной инстанции не находит оснований для удовлетворения доводов апелляционной жалобы потерпевшего о несправедливости назначенного наказания.

Назначенное наказание в виде ограничения свободы отвечает принципу справедливости и соразмерно содеянному, а также отвечает закрепленным в уголовном законодательстве целям исправления осужденной и предупреждения совершения новых преступлений.

В то же время, приговор в отношении ФИО15 подлежит изменению в части разрешения гражданского иска потерпевшего ФИО1 о взыскании компенсации морального вреда по следующим основаниям.

Согласно ст.151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) размер компенсации морального вреда определяет не виновное лицо, а суд, исходя из степени вины причинителя вреда, характера причиненных потерпевшему нравственных страданий, в том числе связанных с индивидуальными особенностями потерпевшего, и, наконец, требований разумности и справедливости.

Разрешая спор, суд первой инстанции обоснованно пришел к правильному выводу об удовлетворении требований истца о взыскании компенсации морального вреда, поскольку гибель родного брата явилась для него невосполнимой утратой близкого родственника, и причинила нравственные страдания, и что признанная виновной ФИО15, обязана возместить причиненный моральный вред.

В то же время, по мнению суда апелляционной инстанции, решая вопрос о размере компенсации морального вреда, суд первой инстанции не в полной мере учел степень нравственных страданий, причиненных истцу, а также допустил выводы об отсутствии близких взаимоотношений между погибшим и потерпевшим, несоответствующие фактическим обстоятельствам дела. В частности, в суде апелляционной инстанции потерпевший ФИО1 показал, что как старший брат, принимал участие в воспитании ФИО2 с детства, во взрослой жизни их домохозяйства находились по соседству и их общение не прекращалось, во время нахождения ФИО2 на работе вахтовым методом в <адрес>, он следил за хозяйством брата, практически ежедневно с ним созванивался, вместе с братом строили последнему дом. После устройства ФИО2 на работу в <адрес>, он раз в неделю, встречая в <адрес> приезжающего из города сына, навещал брата.

Размер компенсации морального вреда подлежит увеличению, поскольку, исходя из фактических обстоятельств дела, сумму в 200 000 рублей нельзя признать справедливой и соразмерной перенесенным истцом нравственным страданиям в связи с потерей близкого родственника.

Учитывая данные обстоятельства, исходя из принципа разумности и справедливости, принимая во внимание, что компенсация морального вреда должна носить реальный, а не символический характер, с учетом материального положения осужденной и нахождении на её иждивении престарелой матери, принимая во внимание конкретные обстоятельства дела и степень вины ФИО15, степень и характер причиненных потерпевшему ФИО1. страданий, суд апелляционной инстанции находит состоятельными доводы апелляционной жалобы потерпевшего об увеличении определенного судом первой инстанции размера компенсации морального вреда. При этом вопреки доводам стороны защиты о материальном положении ответчика, официально нетрудоустроенной и имеющей на иждивении иных лиц, осужденная трудоспособна и возможность получения дохода в будущем не утрачена.

На основании изложенного суд апелляционной инстанции, руководствуясь требованиями ст.ст.151, 1099, 1100 и 1101 ГК РФ, полагает возможным изменить решение суда в части определения размера компенсации морального вреда, увеличив размер подлежащей взысканию по судебному решению компенсации морального вреда до 500 000 рублей в пользу ФИО1

Нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих отмену приговора, по делу не допущено.

Руководствуясь ст.ст.389.15, 389.18, 389.20, 389.26, 389.28 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

п о с т а н о в и л:

Приговор Красноармейского районного суда Чувашской Республики от 05 июня 2025 года в отношении ФИО15 изменить:

- исключить из описательно-мотивировочной части приговора ссылку в качестве доказательства на протоколы выемки и осмотра видеозаписей, а также на сами видеозаписи опроса ФИО15, произведенного сотрудником полиции ФИО8 (т.2 л.д.206-208, 209-216);

- признать смягчающим наказание обстоятельством на основании п. «и» ч.1 ст.61 УК РФ активное способствование раскрытию и расследованию преступления;

- назначенное ФИО15 по ч.1 ст.109 УК РФ наказание в виде ограничения свободы снизить до 11 (одиннадцати) месяцев.

- размер подлежащей взысканию с ФИО15 в пользу ФИО1 денежной компенсации морального вреда, причиненного преступлением, увеличить до 500 000 (пятьсот тысяч) рублей.

В остальной части этот же приговор в отношении ФИО15 оставить без изменения.

Апелляционное постановление вступает в законную силу с момента его провозглашения и может быть обжаловано в Шестой кассационный суд общей юрисдикции в порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ. Осужденная вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий А.Н. Рысков