Апелляционное постановление № 22-200/2020 от 18 февраля 2020 г. по делу № 1-20/2019

<данные изъяты>


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Ижевск 19 февраля 2020 г.

Верховный Суд Удмуртской Республики в составе:

председательствующего судьи Темеева А.Ю., единолично,

при помощнике судьи Веретенниковой О.Л.,

с участием: прокурора Носкова А.С.,

осужденного ФИО1,

защитников: адвоката С.Э.Р.., представившего удостоверение № № и ордер № № от 18.02.2020 и адвоката Ж.М.С.., представившего удостоверение № № и ордер № № от 18.02.2020,

рассмотрел в открытом судебном заседании материалы уголовного дела по апелляционной жалобе (в том числе дополнительной) защитника - адвоката С.Э.Р.., по апелляционному представлению (в том числе дополнительному) прокурора Октябрьского района г. Ижевска Черниева М.Г. на приговор Октябрьского районного суда г. Ижевска Удмуртской Республики от 11 ноября 2019 г., которым

ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженец <адрес>, гражданин РФ, не судимый,

осужден по ч. 4 ст. 264 УК РФ (в редакции Федерального закона от 31.12.2014 № 528-ФЗ) к 3 годам лишения свободы, с отбыванием наказания в колонии-поселении с самостоятельным следованием к месту отбывания наказания, с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами на срок 2 года 6 месяцев.

Срок наказания постановлено исчислять со дня прибытия в колонию- поселение, с зачетом времени следования в колонию-поселения из расчета один день за один день.

Дополнительное наказание постановлено исполнять с момента отбытия основного наказания в виде лишения свободы, то есть со дня освобождения из колонии-поселения, с распространением его на все время отбывания основного наказания.

В срок наказания ФИО1 зачтен период нахождения под стражей с 12 мая 2018 г. по 13 мая 2018 г. из расчета один день содержания под стражей за два дня отбывания наказания в колонии-поселении, а так же период нахождения под домашним арестом с 14 мая 2018 г. по 9 ноября 2018 г. из расчета один день домашнего ареста за один день отбывания наказания в колонии-поселении.

Мера пресечения в виде заперта определенных действий оставлена ФИО1 без изменения, с сохранением ранее наложенных ограничений до вступления приговора в законную силу.

Заслушав доклад председательствующего судьи, выслушав прокурора Носкова А.С., поддержавшего доводы дополнительного апелляционного представления прокурора, мнение потерпевшей Ш.М.С., поддержавшей доводы первоначального апелляционного представления о мягкости назначенного наказания, выслушав осужденного ФИО1 и его защитников – адвоката С.Э.Р. и адвоката Ж.М.С.., поддержавших доводы апелляционной жалобы и дополнений к ней, просивших приговор отменить, направить дело на новое судебное разбирательство, суд апелляционной инстанции

у с т а н о в и л :

ФИО1 признан виновным в нарушении лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, совершенное лицом, находящимся в состоянии опьянения, повлекшее по неосторожности смерть человека.

Преступление совершено 11 мая 2018 г. на 3 км окружной автомобильной дороги <адрес> в 83 метрах от остановки общественного транспорта «<адрес>, при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

В судебном заседании ФИО1 свою вину не признал, пояснив, что управлял автомобилем в состоянии опьянения, другие вменные нарушения правил дорожного движения и вину в дорожно-транспортном происшествии не признал, от дачи показаний отказался, исковые требования потерпевшей о взыскании морального вреда признал частично, в разумных пределах, пояснив, что является участником ДТП, исковые требования потерпевшей признает частично, что связано с его отношением к произошедшему и потерпевшей, но не означает, что он признает свою вину в ДТП. Кроме того, им приняты меры к частичной компенсации потерпевшей морального вреда в размере <данные изъяты> рублей.

В апелляционном представлении прокурор Октябрьского районам г. Ижевска Черниев М.Г., не оспаривая квалификацию преступления, а так же доказанность вины, выражает несогласие с приговором, считает его незаконным и несправедливым, вследствие чрезмерной мягкости назначенного ФИО1 наказания. Учитывая обстоятельства совершения преступления, степень общественной опасности совершенного преступления, повлекшего смерть потерпевшего Ш.А.В.., нахождение ФИО1 в состоянии опьянения за управлением автомобиля, назначенное осужденному судом наказание в виде 3 лет лишения свободы, близко к минимальному, его нельзя признать справедливым, вследствие чрезмерной мягкости. Просит приговор изменить, размер назначенного наказания увеличить.

В дополнительном апелляционном представлении прокурор Черниев М.Г. указывает на то, что приговор является незаконным и подлежит изменению ввиду несоответствия выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, существенного нарушения уголовно-процессуального закона, неправильного применения уголовного закона, несправедливости назначенного наказания ввиду его чрезмерной суровости. При вынесении приговора суд обоснованно учел в качестве смягчающих наказание обстоятельств, предусмотренных п. «к» ч. 1 ст.61 УК РФ, таких как частичное добровольное возмещение морального вреда, причиненного в результате преступления, а также иные действия, направленные на заглаживание вреда, причиненного потерпевшей. При этом положения ч. 1 ст. 62 УК РФ предусматривают назначение более мягкого наказания при наличии смягчающих обстоятельств, предусмотренных п. «к» ч.1 ст. 61 УК РФ. В нарушение вышеуказанных требований закона суд указал в приговоре об отсутствии оснований для применения положений ч. 1 ст. 62 УК РФ. В связи с этим просит приговор изменить, применить положения ч. 1 ст. 62 УК РФ, снизить назначенное наказание на 1 месяц.

В апелляционной жалобе защитник осужденного – адвокат С.Э.Р. выражает несогласие с приговором в связи с существенным нарушением процессуального и материального закона, выводы суда не соответствуют фактическим обстоятельствам дела. Полагает, что суд неверно пришел к выводу о преступном нарушении осужденным правил дорожного движения. Указывает, что судом не приняты во внимание выводы автотехнической экспертизы о соответствии скорости движения ФИО1 имевшимся условиям видимости и об отсутствии технической возможности избежать наезда на велосипедиста в ночное время суток при отсутствии у велосипедиста светоотражающих элементов на одежде. Так же не получили оценку доводы защиты о том, что судом не установлен механизм возникновения и развития аварийной ситуации, не установлено двигался велосипедист или стоял, не установлено место наезда, в ходе следственного эксперимента была нарушена методика его проведения, что повлекло за собой включение не верных данных для производства экспертиз. Просит приговор отменить, уголовное дело направить на новое судебное разбирательство в ином составе суда.

В дополнительной апелляционной жалобе адвокат С.Э.Р. не соглашаясь с приговором, указывает на то, что суд принял решение о виновности ФИО1 в совершении дорожно-транспортного происшествия, неверно оценив доводы защиты и фактические обстоятельства, изложенные в материалах уголовного дела. Защитой в суде неоднократно обращалось внимание суда на то, что:

- не установлено, в том числе экспертным путем, путем допроса свидетелей (очевидцев ДТП, кроме самого водителя ФИО1 по делу не установлено) и подсудимого конкретное и точное место наезда автомобилем под управлением ФИО1 на велосипед и потерпевшего Ш.А.В.. Суд, подменяя собой экспертов-автотехников, в приговоре указал надуманные координаты места наезда на велосипедиста;

- на следственном эксперименте от 12 мая 2018 г., следствием так и не было определено расстояние, на котором ФИО1 мог обнаружить движущегося перед его автомобилем велосипедиста, не установлена скорость движения последнего, видимость велосипеда, его частей, статиста или его силуэту; в действительности устанавливалась видимость не велосипедиста и велосипеда (как видимые и распознаваемые материальные объекты и их силуэты), а видимость катафотов, которые на фотографиях видимы лишь как точки, не несущих для других участников объективную информацию об опасности для движения;

- не установлено, в движении находился или стоял Ш.А.В.. (велосипедист) перед наездом автомобиля на него и велосипед;

- не установлено в суде, откуда взялась уже на предварительном следствии и кто указал скорость велосипедиста Ш.А.В. на момент ДТП, равную 12,96 км\час, использованную при проведении автотехнических экспертиз по уголовному делу, а в дальнейшем взятую за основу следователем и судом, как доказательство вины ФИО1; данное следственное действие является недопустимым доказательством; выводы суда, что использованная скорость велосипедиста и нахождение его в движении улучшает положение подсудимого ошибочны;

- специалист В.В.Г. проводил соответствующие расчеты в связи с обращением к нему и в его экспертную организацию адвокатом (защитником) на основании ст. 2 и п. 3 подп. 3 и 4 ст. 6 ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ» и соответствующих норм УПК РФ, влекущих оценку его заключения в процессуальном порядке наравне с другими доказательствами;

- при условии, что велосипедист двигался, не установлена траектория его движения по дороге; не установлено, смещался ли с обочины на проезжую части дороги справа налево по ходу движения автомобиля с учетом локализации его телесных повреждений, создавая помеху для движения автомобиля ФИО1; не установлено, маневрировал ли в пределах автомобильной полосы велосипедист Ш.А.В., создавая тем самым помеху для движения автомобиля ФИО1;

- не установлен механизм и обстоятельства обгона автомобилем под управлением ФИО1 попутного грузового автомобиля; не установлено, ограничивал ли грузовой автомобиль видимость ФИО1 на велосипедиста Ш.А.В., исходя из показаний водителя ФИО1, что он увидел велосипедиста лишь после завершения обгона грузового автомобиля;

- не установлено при проведении следственного эксперимента по определению фактической видимости в свете автомобильных фар велосипедиста, что фары на автомобиле-статисте действительно были отрегулированы и соответствуют требованиям ГОСТ Р51709-2001, предусмотренным ПДД (п.3.2., раздел 3 «Внешние световые приборы»), а также ручная регулировка (вверх-вниз) из салона автомобиля-статиста соответствует положению фар автомобиля ФИО1 на момент ДТП.

Кроме того, суд в приговоре ссылается на показания свидетелей - сотрудников правоохранительных органов (следователя В.Д.К.. и оперуполномоченного С.О.И..), пояснивших в судебном заседании о содержании показаний, данных водителем ФИО1 в ходе предварительного следствия, что является недопустимым их использованием в качестве доказательств по уголовному делу, согласно правоприменительной практике Судебной коллегии Верховного суда РФ.

Как пояснили допрошенные в судебном заседании эксперты-автотехники М., А. и В., для соблюдения п. 9.10 и 10.1 ПДД РФ, вмененных ФИО1 в вину, водитель должен иметь объективную возможность заранее видеть имеющееся впереди препятствие - велосипедиста, оценить его скорость и избрать соответственно с этим свою скорость движения. В ходе судебного следствия было установлено и подтверждено соответствующими экспертными расчетами, что установленное экспериментально расстояние как общей, так и конкретной видимости равное 50 м не позволяло ФИО1 применением торможения избежать наезда на велосипедиста Ш.А.В.

Более того, согласно выводам судебной автотехнической экспертизы, избранная ФИО1 скорость движения автомобиля в 80 км\час была не только разрешенной на данном участке дороги, но и, с учетом видимости, допустимой в рассматриваемой дорожно-транспортной ситуации.

Суд также не учел то, что велосипедист Ш.А.В. находился в темное время суток вне населенного пункта, на неосвещенной дороге, без использования светоотражающих элементов на одежде, обеспечивающих своевременную их видимость водителями других транспортных средств.

Вывод суда о том, что указанная ФИО1 скорость движения не превышала допустимой скорости движения, определенной экспертным путем, а также вывод эксперта, что при движении со скоростью 80 км\час водитель ФИО1 не имел технической возможности избежать столкновения с велосипедистом, приняв меры к торможению в момент обнаружения велосипедиста в ближнем свете фар своего автомобиля на расстоянии 50 м, не свидетельствуют о невиновности и не влекут освобождения подсудимого ФИО1 от уголовной ответственности, поскольку водитель в соответствии с п. 10.1 Правил должен выбрать скорость движения, обеспечивающей ему возможность постоянного контроля за движением транспортного средства для выполнения требования Правил, является необоснованным. Суд признает доказанным факт, что указанная ФИО1 скорость движения являлась допустимой по условиям видимости, а также то, что при движении с допустимой скоростью 80 км\час ФИО1 не имел технической возможности избежать столкновения с велосипедистом. Вместе с тем, суд ставит в вину ФИО1 как раз то, что тот не смог избежать столкновения, избрав скорость без учета темного времени суток. Указанное противоречие не устранено.

При этом суд не указал, какая конкретно скорость движения позволила бы ФИО1 избежать наезда.

Разрешая вопрос компенсации морального вреда, суд не учел все обстоятельства случившегося, в том числе, поведение велосипедиста, нарушавшего как Правила дорожного движения, так и грубо пренебрегавшего своей личной безопасностью (проявил грубую неосторожность). При этом суд в приговоре не привел анализ имущественного положения подсудимого и его семьи, не указал на требования разумности, справедливости и реальной возможности возмещения вреда. В связи с чем, размер компенсации морального вреда должен быть уменьшен.

Приведенные выше доводы свидетельствуют об отсутствии доказательств вины осужденного ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 264 УК РФ. Просит обвинительный приговор в отношении ФИО1 отменить, уголовное дело передать на новое судебное разбирательство в ином составе суда.

В возражениях на апелляционную жалобу защитника потерпевшая Ш.М.С. указывает, что с доводами жалобы не согласна, просит оставить ее без удовлетворения, согласна с доводами представления прокурора, считает, что наказание ФИО1 назначено слишком мягкое.

В суде апелляционной инстанции осужденный ФИО1 поддержал доводы апелляционных жалоб своего защитника, показал, что управлял автомобилем в состоянии опьянения. Когда завершал обгон грузового автомобиля заметил велосипедиста, двигавшегося, как ему показалось, с правой стороны по проезжей части дороги, возможно тот выехал с обочины, увидел его за 2-3 метра до наезда. С какой скоростью двигался велосипедист, сказать не может.

Проверив материалы уголовного дела, доводы апелляционных представлений прокурора, апелляционных жалоб защитника, возражений потерпевшей, выслушав участников уголовного судопроизводства, в том числе допрошенного для разъяснения проведенной судебной авто-технической экспертизы эксперта М.., суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Нарушений уголовно-процессуального закона, которые могли бы ограничить права участников судопроизводства и явиться безусловным основанием для отмены приговора, по делу не установлено.

Вывод суда первой инстанции о виновности ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 264 УК РФ, полностью подтвержден совокупностью исследованных доказательств, которые приведены в приговоре суда, в том числе показаниями потерпевшей Ш.М.С. свидетелей Е.В.М.., С.Р.А.., З.М.В.., С.О.И.., В.Д.К. А.И.В.., У.Ю.Н.., П.М.В.., А.М.В.., В.Д.К.., Б.М.А. В.М.А.., С.О.И.., Б.А.Р.., экспертов А.., М., К.К.М.., протоколами осмотров места происшествия, осмотра транспортного средства, следственных экспериментов, заключениями судебных экспертиз, а также другими доказательствами, перечень и анализ которых подробно изложены в приговоре.

Допрошенный в судебном заседании ФИО1 виновным себя не признал, от дачи показаний отказался. После оглашения его показаний, данных в период предварительного следствия, подтвердил их в полном объеме, дополнительно уточнил, что согласен с тем, что управлял автомобилем в состоянии опьянения, нарушения иных правил дорожного движения, а так же свою вину не признал.

Из оглашенных в суде показаний подозреваемого и обвиняемого ФИО1 следует, что он сел за руль в состоянии алкогольного опьянения, что поехал домой или еще за водкой; ехал со скоростью 70-80 км\ч., видимость была около 15 метров. Заявлял, что вообще не видел велосипедиста, понял что наехал на него уже после столкновения, когда треснуло стекло, услышал звук удара. В других показаниях говорил, что когда возвращался на свою полосу движения после обгона примерно 2-3 метрах от капота машины увидел велосипедиста, после чего произошло столкновение. Торможение стал применять после наезда. Где конкретно произошел наезд, с какой скоростью ехал велосипедист сказать не смог. Место обгона указал приблизительно.

Потерпевшая Ш.М.С.. суду показала, что 11 мая 2019 г. муж-Ш.А.В. после работы в девятом часу вечера поехал кататься на велосипеде, о дорожно-транспортном происшествии, в котором погиб ее муж, она узнала от сотрудников ДПС, который пояснил, что мужа сбила машина.

Из показаний свидетеля А.И.В.. следует, что употребляли спиртные напитки, в период с 21 ч. до 23 ч. 30 мин. с ФИО1, выпили всю водку, поехали еще за водкой, он сидел на переднем пассажирском сидении, показывал дорогу, затем уснул, услышал звук удара, ФИО1 сказал, что сбил велосипедиста. Аналогичные показания были даны А.И.В. при проверке его показаний на месте, он указал место нахождения автомобиля ФИО1 после остановки, место обнаружения ампутированной ноги погибшего и место обнаружения тела погибшего.

Свидетели Е.В.М.., С.Р.А.. являющиеся сотрудниками ДПС <данные изъяты> дали в целом одинаковые показания, что по прибытии на место ДТП побеседовали с подсудимым ФИО1, выяснили, что тот употреблял спиртные напитки в этот день, у него были явные признаки опьянения. По обстоятельствам ДТП ФИО1 пояснил им, что не увидел велосипедиста из-за проходивших в попутном направлении фур, стал совершать опережение большегрузного транспортного средства, при этом в месте уширения по крайней правой полосе двигался велосипедист, на которого совершил наезд.

Свидетели П.М.В. и А.М.В. дали в целом одинаковые показания, что на огороде употребляли спиртные напитки, когда спиртное закончилось, около 23 часов ФИО1 и А.И.В. поехали в магазин, на следующий день от А.И.В. узнала, что они сбили человека.

Свидетель З.М.В.., показала, что, находясь на дежурстве, получила сообщение о наезде на велосипедиста, выехала на место происшествия, обнаружила автомобиль с повреждениями, в передней части, перед ним находился деформированный велосипед, позади автомобиля в обочине был обнаружен труп, подсудимый ФИО1 сообщил, что совершил наезд на велосипедиста. От ФИО1 исходил запах алкоголя. При осмотре места происшествия ею была зафиксирована обстановка на месте ДТП, все сведенья она отразила в протоколе.

Свидетель С.О.И.. – <данные изъяты> России по г. Ижевску показал, что выехал на место ДТП, на трассе находился разбитый автомобиль, на обочине тело погибшего, у ФИО1 имелись явные признаки алкогольного опьянения. В последующем он принимал участие в следственных действиях с участием ФИО1.

Свидетель В.Д.К.. – следователь <данные изъяты> показала, что в ее производстве находилось уголовное дело по обвинению ФИО1, с его согласия была проведена проверка показаний на месте, ФИО1 указал место за пешеходным переходом, где стал совершать обгон большегрузного автомобиля, где завершил обгон и где сбил велосипедиста. В последствии после передачи дела следователю В.Д.К. в ходе следственного действия она показывала места, которые указал ФИО1.

Из оглашенных показаний свидетеля У.Ю.Н.. следует, что 11 мая 2019 г. в темное время суток ехал из г. Ижевска в п. <адрес>, заметил стоящий на встречной полосе движения автомобиль «<данные изъяты>», у которого было разбито лобовое стекло, так же заметил лежащий перед автомобилем велосипед, спросил у мужчин нужна ли им помощь, одни из мужчин пояснил, что службы уже вызваны, мужчина находился в состоянии опьянения, он позвонил «112».

Свидетель И.Т.Р.., показал, что им был проведен 12 мая 2019 г. следственный эксперимент, в целях установления видимости, по ходу эксперимента от ФИО1 какие-либо замечания о несоотвествии обстановки при производстве эксперимента не поступали, видимость велосипедиста определялась, исходя из отражения света поочередно от катафота, установленного под сиденьем, а так же от катафотов, установленных на педалях велосипеда, при этом был виден силуэт велосипедиста, понятые и ФИО1 садились за руль автомобиля и подтверждали, что видят отражение света от катафотов велосипеда.

Согласно актам освидетельствования и медицинского освидетельствования от 12.05.2018 (т. 1 л.д. 43-44, 45-46) установлено состояние алкогольного опьянения ФИО1

Согласно заключению судебно-медицинского эксперта непосредственной причиной смерти Ш.А.В.. явилась сочетанная травма головы, грудной клетки, живота, забрюшинного пространства, позвоночного столба, спинного мозга и конечностей, которые могли образоваться в результате воздействия частями движущегося транспортного средства. В момент причинения данной травмы положение тела Ш.А.В.. могло быть разным и могло меняться, однако первичным местом контакта была задне-левая поверхность тела, общее направление воздействия сзади к переди и слева направо, в сочетании с кручением верхней части тела в том же направлении. Отношение действующей силы при образовании перелома плечевой кости обратное - спереди назад и несколько изнутри кнаружи. При судебно-химическом исследовании в крови и моче Ш.А.В. этиловый алкоголь не обнаружен (т. 2 л.д. 195-201).

Согласно протоколу следственного эксперимента от 12.05.2018, на 3 км Окружной автомобильной дороги <адрес> с участием подозреваемого ФИО1 и его защитника проведен следственный эксперимент в условиях и обстановке, соответствующих обстоятельствам дорожно-транспортного происшествия. В ходе следственного эксперимента установлено, что видимость велосипеда «<данные изъяты>» при включенном ближнем свете автомобиля «<данные изъяты>», на который установлены блок-фары, демонтированные с автомобиля ФИО1, составляет 50 метров. (т. 1 л.д. 140-158).

Согласно заключению эксперта-автотехника № 3153 от 31.07.2018, столкновение автомобиля «<данные изъяты>» и велосипеда «<данные изъяты>» произошло в результате их взаимного контактирования между передней частью автомобиля и задней частью велосипеда (т. 2 л.д. 97-103).

Виновность ФИО1 подтверждается и другими доказательствами, приведенными в приговоре.

Совокупность приведенных в приговоре доказательств была проверена и исследована в ходе судебного следствия, и, вопреки доводам апелляционной жалобы защитника С.Э.Р.., в соответствии с требованиями ст. 88 УПК РФ, суд дал им надлежащую оценку и привел мотивы, по которым признал их достоверными, соответствующими установленным фактическим обстоятельствам дела, а также указал, мотивы, почему он принимает одни доказательства и отвергает другие.

Доводы защитника С.Э.Р. о невиновности ФИО1 в дорожно-транспортном происшествии, мотивированные тем, что данное дорожно-транспортное происшествие произошло по вине велосипедиста Ш.А.В. который проявил преступную неосторожность, двигаясь в темное время суток без использования светоотражающих элементов на одежде, аналогичные изложенным в апелляционной жалобе, а также доводы об отсутствии у водителя ФИО1 при движении с допустимой по условиям видимости в направлении движения скоростью, технической возможности избежать наезда на велосипедиста при его обнаружении в свете фар автомобиля, проверялись судом первой инстанции и обоснованно отвергнуты как не нашедшие своего объективного подтверждения, исходя из совокупности собранных по делу доказательств.

Указанные доводы защиты об отсутствии у водителя ФИО1 при движении с допустимой по условиям видимости в направлении движения скоростью, технической возможности избежать наезда на велосипедиста при его обнаружении в свете фар автомобиля, были бы верными, но только для водителя, не находящегося в состоянии опьянения. Все экспертные авто-технические заключения сделаны по методикам для трезвого водителя, поскольку управлять транспортными средствами в состоянии опьянения категорически запрещено.

По рассматриваемому уголовному делу бесспорно установлено, что водитель ФИО1 управлял автомобилем в состоянии опьянения, что произошло, помнит плохо, согласно оглашенным показаниям, данным на предварительном следствии, давал противоречивые показания: куда ехал, за сколько метров до наезда увидел велосипедиста, двигался или стоял велосипедист и др., что указывает на то, что водитель ФИО1 из-за своего состояния за дорожной обстановкой должным образом не следил и в условиях темного времени суток и достаточно высокой скорости, которая была на пределе допустимой даже для трезвых водителей, не обеспечивала ему возможность постоянного контроля за движением транспортного средства для выполнения требований Правил дорожного движения, не заметил велосипедиста Ш.А.В. и совершил наезд на него.

Суд обоснованно сделал вывод о том, что между нарушением ФИО1 требований п. 1.5, 2.7, 10.1 ПДД РФ и наступившими последствиями в виде смерти Ш.А.В.. имеется прямая причинная связь. Судом достоверно установлено, что причиной дорожно-транспортного происшествия явилось нарушение именно водителем ФИО1 указанных выше требований Правил дорожного движения.

Доводы защиты о том, что состояние опьянения водителя ФИО1 следует учитывать только при назначении наказания, являются ошибочными. Управлять автомобилем в состоянии опьянения запрещено. Во-вторых, исходя из показаний самого осужденного ФИО1, в том числе данных на стадии предварительного следствия, обстоятельств дела, исследованных доказательств, следует, что велосипедист Ш.А.В.. двигался впереди в попутном с автомобилем ФИО1 направлении, из-за какого-либо препятствия или «мёртвой» зоны не выскакивал, на велосипеде были светоотражающие элементы под седлом и на педалях, видимость, с учетом данных следственного эксперимента от 12.05.2018, на велосипед и в направлении движения составляла 50 метров. С учетом этого, если бы осужденный ФИО1 был не в состоянии опьянения, следил за обстановкой на дороге, вел транспортное средство, учитывая интенсивность движения, дорожные и метеорологические условия, видимость в направлении движения, он увидел бы велосипедиста гораздо раньше, а не за 2-3 метра до столкновения. Все это указывает на наличие прямой причинно-следственной связи между допущенными водителем ФИО1 нарушениями требований п. 2.7, 10.1 ПДД РФ, и наступившими последствиями.

Соглашаясь с выводами суда первой инстанции, суд апелляционной инстанции считает, что следственные действия, их содержание, ход и результаты, зафиксированные в соответствующих протоколах, проведены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона.

Вывод суда о признании в качестве допустимых доказательств заключений проведенных по делу экспертиз, является обоснованным, поскольку они получены в соответствии с требованиями действующего уголовно-процессуального законодательства, порядок и производство указанных экспертиз соблюден, заключения экспертов соответствуют требованиям ст. 204 УПК РФ, в них приведены выводы по поставленным перед экспертами вопросам и их обоснование. Заключения экспертиз мотивированы и сомнений не вызывают.

Выводы экспертиз были предметом исследования в судебном заседании с участием сторон, оценка результатов экспертиз была дана судом в совокупности со всеми иными доказательствами, полученными в результате расследования настоящего уголовного дела.

Вопреки доводам стороны защиты, какие-либо неустраненные судом противоречия в доказательствах, требующие их истолкования в пользу осужденного, в том числе в выводах экспертов-автотехников, которые могли повлиять на выводы суда о доказанности вины ФИО1, по делу отсутствуют.

Доводы жалоб защитника С.Э.Р. о том, что не были установлены: механизм дорожно-транспортной ситуации, конкретное и точное место наезда автомобилем ФИО1 на велосипедиста Ш.А.В., видимость на велосипедиста и велосипед, двигался или стоял велосипедист, скорость велосипедиста, траектория его движения по дороге, механизм и обстоятельства обгона ФИО1 грузового автомобиля, судом были проверены и обоснованно признаны несостоятельными, так как опровергаются совокупностью исследованных в судебном заседании доказательств.

Утверждение адвоката о недостоверности установленной в ходе следственного эксперимента 12.05.2018 фактической видимости, которая была установлена не на велосипед и на велосипедиста, а видимость катафота велосипедиста, являются необоснованным. Катафот установлен на велосипеде, значит является частью велосипеда, поэтому фактическая видимость установлена на велосипед. Допрошенный в суде апелляционной инстанции эксперт М.. показал, что был при проведении следственного эксперимента, на котором при видимости красного катафота были видны и силуэты велосипедиста. При данном эксперименте величина видимости в направлении движения и на велосипедиста совпали и составила 50 метров. Аналогичные показания специалист М. давал в суде первой инстанции. Оснований не доверять результатам следственного эксперимента и показаниям М.. нет.

Доводы защитника о невозможности использования результатов следственного эксперимента от 12.05.2018, поскольку до его проведения не проверено соответствие регулировки фар требованиям ГОСТа, были предметом рассмотрения в суде первой инстанции, обоснованно отвергнуты. Из материалов дела следует, что при производстве следственного эксперимента были созданы условия, аналогичные условиям, при которых произошло ДТП, был использован автомобиль- статист аналогичной модели, с установленными на нем блок-фарами автомобиля подсудимого ФИО1. Из показаний следователя И.., специалиста М.. следует, что какие-либо изменения в регулировки блок-фар автомобиля подсудимого не вносились, они были переставлены с одного автомобиля на другой. Специалист М.. и эксперт А.. указали, что при демонтаже блок-фар с одного автомобиля и их установке на другой, регулировка света фар не изменяется, оснований для регулировки фар в соответствии с ГОСТом до проведения следственного эксперимента на определение видимости отсутствуют. До начала проведения следственного эксперимента подсудимый ФИО1 в присутствии защитника указал, что все условия при проведении следственного действия соответствуют условиям в момент ДТП. Как в ходе проведения, так и после ознакомления с протоколом следственного эксперимента от ФИО1 и его защитника замечаний, в том числе связанных с недостаточной видимостью велосипеда в свете фар автомобиля, несоответствием регулировки фар автомобиля- статиста регулировкам фар автомобиля подсудимого, не поступало.

Место дорожно-транспортного происшествия с достаточной точностью установлено, главное, что это полоса движения в попутном для обоих участников дорожного движения направлении, ближе к краю проезжей части.

Механизм дорожно-транспортного происшествия также установлен с учетом данных, полученных при осмотре места происшествия, следственных экспериментов, показаниями свидетелей, заключениями судебных экспертиз, показаний специалистов и экспертов и показаний самого осужденного ФИО1

Как следует из исследованных доказательств и правильно установлено судом, ФИО1, управляя автомобилем в состоянии алкогольного опьянения, неверно оценивая фактически складывающуюся дорожную ситуацию, проявляя преступную небрежность, не предвидя возможности наступления общественно-опасных последствий своих действий, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должен был и мог предвидеть эти последствия, пренебрегая мерами предосторожности, создав реальную опасность для жизни и здоровья других участников дорожного движения, двигаясь в темное время суток по дороге, избрал скорость, которая не обеспечивала ему возможность постоянного контроля за движением транспортного средства для выполнения требований Правил дорожного движения, в результате чего вовремя не заметил движущегося в попутном направлении велосипедиста и совершил наезд передней частью своего автомобиля на велосипедиста Ш.А.В., двигавшегося по краю проезжей части в попутном с автомобилем направлении, в результате которого Ш.А.В. получил тяжкие телесные повреждения, опасные для жизни, и скончался на месте происшествия.

Поскольку траектория движения велосипедиста, его скорость, механизм обгона и влияние его на дорожно-транспортную ситуацию, с учетом отсутствия свидетелей, состояния осужденного, которое не позволило ему увидеть или запомнить произошедшее, а возможно и выбранная защитная позицией осужденного ФИО1, который ничего точно не видел до непосредственного столкновения, судом было правильно установлено с учетом совокупности всех доказательств, в т.ч. осмотра места происшествия, повреждений на велосипеде и автомобиле, заключением медицинской экспертизы трупа Ш.А.В., следственным экспериментом, что автомобиль осужденного ехал за велосипедистом Ш.А.В., который также находился в движении. При этом величина скорости велосипедиста никак не влияет на определение фактической его видимости в свете фар, а техническая возможность избежать наезда на велосипедиста, установленная экспертным путем для трезвого водителя, в данной ситуации неприменима, поскольку водитель ФИО1, будучи в состоянии опьянения, которое негативно влияло на правильное восприятие дорожной ситуации, увидел велосипедиста лишь непосредственно перед наездом.

Как следует из приговора, судом первой инстанции также дана надлежащая оценка и показаниям самого осужденного ФИО1, отрицавшего свою вину в совершении преступления, которые суд обоснованно отверг, основываясь на совокупности других доказательств по делу, изложив в приговоре мотивы принятого решения, с которыми соглашается суд апелляционной инстанции. Суд правильно признал не соответствующими фактическим обстоятельствам дела показания подсудимого ФИО1, данные на стадии предварительного следствия и в суде, о том, что наезд на велосипедиста произошел сразу после возвращения его на свою полосу движения после обгона большегрузного автомобиля, который ограничивал ему видимость велосипедиста, поскольку они противоречат установленным судом обстоятельствам. Как указал ФИО1, обгон грузового автомобиля с прицепом он совершал по встречной полосе, вернувшись на свою полосу движения, на расстоянии 2-3 метров увидел велосипед, после чего произошел удар. Между тем, согласно выводам автотехнической экспертизы № 4967 от 27.11.2018 показания ФИО1 об обстоятельствах обгона грузового автомобиля несостоятельны.

Предметом исследования суда были заключение и показания допрошенного в судебном заседании по инициативе стороны защиты специалиста В. Судом сделано правильное заключение, что указанные доказательства не ставят под сомнение вывод о виновности ФИО1 в нарушении правил дорожного движения, повлекшем по неосторожности причинение смерти человеку.

Суд апелляционной инстанции соглашается с выводами суда о том, что отсутствие светоотражающих элементов на одежде ФИО2 не является причиной наезда на него автомобиля под управлением ФИО1 В соответствии с п. 24.10 ПДД наличие предметов, обеспечивающих видимость велосипедистов для других транспортных средств в темное время суток, является рекомендуемым, но не обязательным требованием, и отсутствие таких предметов не освобождает других участников дорожного движения, в частности, водителей транспортных средств, от обязанности выбирать скорость движения с учетом дорожных и метеорологических условий, в том числе видимости в направлении движения, с тем, чтобы она обеспечивала им постоянный контроль за движением для выполнения требований Правил дорожного движения и при возникновении опасности для движения позволяла принять возможные меры к снижению скорости вплоть до остановки.

Суд обоснованно признал указанное обстоятельство, смягчающим наказание осужденного ФИО1, и учел его при определении размера компенсации морального вреда по иску потерпевшей, поскольку это могло способствовать возникновению или увеличению вреда.

Оснований для исключения из числа доказательств показаний сотрудников правоохранительных органов – следователя В.Д.К. и оперуполномоченного С.О.И.., допрошенных в качестве свидетелей, не имеется, поскольку данные свидетели дали показания по обстоятельствам проведения следственных действий- следственного эксперимента, проверки показаний на месте с участием обвиняемого ФИО1 и его защитника, а не в части воспроизведения в ходе судебного разбирательства содержания показаний лиц, данных в ходе досудебного производства по уголовному делу об обстоятельствах совершенного преступления.

Таким образом, суд дал оценку исследованным в ходе судебного разбирательства доказательствам в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона и тот факт, что данная оценка доказательств не совпадает с позицией осужденного и его защитников, не свидетельствует о нарушении судом требований уголовно-процессуального закона и не является основанием к отмене судебного решения.

Оснований ставить под сомнение данную судом первой инстанции оценку исследованных доказательств, а также для переоценки доказательств, о чем фактически ставится вопрос в апелляционных жалобах адвоката С.Э.Р.., не имеется.

При таких обстоятельствах, поскольку суд располагал исчерпывающими доказательствами относительно каждого из обстоятельств, подлежащих доказыванию по уголовному делу, и обосновал принятое в отношении осужденного судебное решение ссылкой на доказательства, полученные в установленном законом порядке, суд апелляционной инстанции признает несостоятельными доводы апелляционной жалобы адвоката С.Э.Р., в том числе дополнительной, о нарушении судом положений ст. 14 УПК РФ, о необъективной оценке судом представленных ему доказательств, о несоответствии выводов суда фактическим обстоятельствам дела.

Все доказательства, на которых основаны выводы суда, непосредственно исследованы в ходе судебного разбирательства, в достаточной для этого степени подробно мотивированы и не содержат взаимоисключающих сведений относительно обстоятельств, подлежащих доказыванию по уголовному делу.

Суд в соответствии с требованиями закона привел в приговоре не только доказательства сторон, на которых основаны выводы суда в отношении осужденного, но и раскрыл их содержание и существо сведений, содержащихся в них.

Данных, свидетельствующих об одностороннем судебном следствии в деле не имеется.

В ходе судебного рассмотрения принципы судопроизводства, в том числе и указанные в статьях 14 и 15 УПК РФ - состязательности и равноправия сторон, презумпции невиновности, судом были соблюдены, предвзятого отношения к той или иной стороне протокол судебного заседания не содержит.

Условия, необходимые для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав, председательствующим по делу были созданы, сторонам было обеспечено процессуальное равенство, право по представлению и исследованию доказательств. Судебное разбирательство проведено с участием подсудимого, все доводы стороны защиты в судебном заседании были проверены и получили соответствующую оценку в приговоре суда, все заявленные сторонами ходатайства рассмотрены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, обоснованные ходатайства участников судопроизводства как со стороны обвинения, так и со стороны защиты председательствующим судьей удовлетворялись, а в случае отказа в их удовлетворении, принимались обоснованные и мотивированные решения, правильность которых сомнений не вызывает.

Требования уголовно-процессуального закона к составлению приговора судом полностью соблюдены.

Причин, которые бы указывали на заинтересованность свидетелей, специалистов, экспертов в оговоре осужденного, судом не установлено. Все они были предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, ложного заключения, их показания относительно фактических обстоятельств дела последовательны, согласуются между собой. Существенных противоречий в их показаниях по обстоятельствам дела, ставящих их под сомнение и которые повлияли или могли повлиять на выводы и решение суда о виновности ФИО1, на правильность применения уголовного закона, не имеется, они объективно подтверждены иными доказательствами, изложенными в приговоре.

Оглашение ранее данных показаний свидетелей в порядке ч. 1 ст. 281 УПК РФ, с согласия сторон, согласуется с положениями уголовно-процессуального закона.

Вопрос о психическом состоянии ФИО1 исследован судом с достаточной полнотой. Выводы суда о его вменяемости основаны на материалах дела.

С учетом изложенного, правильно установив фактические обстоятельства по делу, оценив представленные доказательства, дав им надлежащую юридическую оценку, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о том, что ФИО1, являясь лицом, управляющим автомобилем, находясь в состоянии опьянения, совершил нарушение правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности смерть человека, верно квалифицировав его действия по ч. 4 ст. 264 УК РФ в редакции Федерального закона от 31.12.2014 № 528-ФЗ. Оснований для прекращения дела, а равно и для оправдания ФИО1, не имеется.

При постановлении приговора суд на основании исследованных в судебном заседании доказательств, в соответствии с требованиями статей 151, 1101 ГК РФ, п. 5 ст. 307, п. 1 ч. 1 ст. 309 УПК РФ, правомерно разрешил вопрос по гражданскому иску, заявленному потерпевшей Ш.М.С.., о компенсации морального вреда. При определении размера компенсации суд обоснованно учел характер причиненных потерпевшей физических и нравственных страданий, требования разумности и справедливости, имущественное положение осужденного, ранее добровольно возмещенную сумму компенсации морального вреда. При изложенных обстоятельствах доводы апелляционной жалобы защитника С.Э.Р.. об уменьшении суммы компенсации морального вреда, суд апелляционной инстанции не может признать обоснованными.

С учетом этого, суд апелляционной инстанции не может согласиться с доводами апелляционных жалоб защитника С.Э.Р. и не находит оснований для их удовлетворения.

Не соглашаясь с доводами первоначального апелляционного представления прокурора о чрезмерной мягкости назначенного ФИО1 наказания и аналогичной позиции потерпевшей, изложенной в возражениях на жалобу защитника, суд апелляционной инстанции отмечает, что согласно положениям ч. 1 ст. 6 и ч. 3 ст. 60 УК РФ при назначении наказания суд должен учесть характер и степень общественной опасности преступления, обстоятельства его совершения и личность виновного лица, в том числе обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденного.

Согласно приговору требования уголовного закона в данной части судом первой инстанции выполнены в полном объеме. Так, при назначении осужденному ФИО1 наказания, суд первой инстанции учел характер и степень общественной опасности совершенного им преступления, данные его личности, обстоятельства, смягчающие наказание, изложенные выше, отсутствие отягчающих. Иное привело бы к нарушению судом принципа справедливости. Оснований полагать, что назначенное наказание является несправедливым вследствие чрезмерной мягкости, не имеется.

Суд апелляционной инстанции не может согласиться с автором апелляционного представления и повторно учесть при назначении наказания смерть потерпевшего и нахождение осужденного ФИО1 в момент совершения преступления в состоянии опьянения, поскольку указанные обстоятельства являются квалифицирующими признаками преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 264 УК РФ, и были учтены судом при оценке характера и степени общественной опасности совершенного преступления.

Оценив в совокупности конкретные обстоятельства дела, данные личности ФИО1, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о том, что цели и задачи наказания могут быть достигнуты только при назначении ФИО1 наказания в виде реального лишения свободы с лишением его права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, не усмотрев оснований для применения альтернативного вида наказания, а также положений ст. 64, 73 УК РФ. Вывод суда первой инстанции в данной части мотивирован, не согласиться с ним суд апелляционной инстанции оснований не имеет.

Вид исправительного учреждения - колония-поселение, в соответствии со ст. 58 УК РФ, осужденному ФИО1 назначен правильно, с приведением мотивов принятого решения.

Вместе с тем, доводы дополнительного апелляционного представления прокурора о суровости назначенного наказания заслуживают внимания, в связи с чем приговор в отношении ФИО1 подлежит изменению.

В соответствии со ст. 389.15 УПК РФ одним из оснований изменения приговора, определения или постановления суда при рассмотрении уголовного дела в суде апелляционной инстанции является несправедливость приговора.

Несправедливым в соответствии с ч. 2 ст. 389.18 УПК РФ признается приговор, если назначено наказание, не соответствующее тяжести преступления, личности осужденного, либо наказание, которое хотя и не выходит за пределы, предусмотренные соответствующей статьей Особенной части УК РФ, по своему виду или размеру является несправедливым вследствие чрезмерной суровости.

Согласно ст. 60 УК РФ лицу, признанному виновным в совершении преступления, назначается справедливое наказание в пределах, предусмотренных соответствующей статьей Особенной части УК РФ, и с учетом положений Общей части УК РФ. При этом, учитываются характер и степень общественной опасности преступления и личность виновного, в том числе обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденного и условия жизни его семьи.

Как следует из приговора, суд назначил ФИО1 по ч. 4 ст. 264 УК РФ наказание в виде 3 лет лишения свободы, при этом указал, что учитывает характер и степень общественной опасности преступления, данные о личности подсудимого, а также смягчающие обстоятельства – наличие малолетних детей у виновного, частичное добровольное возмещение морального вреда, причиненного в результате преступления, иные действия, направленные на заглаживание вреда, причиненного потерпевшей, участие подсудимого в боевых действиях и контртеррористической операции, отсутствие на одежде потерпевшего в момент дорожно-транспортного происшествия светоотражающих элементов. Обстоятельств, отягчающих наказание подсудимого, судом не установлено.

При вынесении приговора суд обоснованно учел смягчающими наказание обстоятельства, предусмотренные п. «к» ч. 1 ст.61 УК РФ частичное добровольное возмещение морального вреда, причиненного в результате преступления, а также иные действия, направленные на заглаживание вреда, причиненного потерпевшей.

Положения ч. 1 ст. 62 УК РФ предусматривают назначение более мягкого наказания при наличии смягчающих обстоятельств, предусмотренных п. «к» ч.1 ст. 61 УК РФ.

В нарушение вышеуказанных требований закона суд первой инстанции незаконно и необоснованно указал в приговоре об отсутствии оснований для применения положений ч. 1 ст. 62 УК РФ, назначил несправедливое наказание.

При таких обстоятельствах, суд апелляционной инстанции считает необходимым применить при назначении наказания ФИО1 положения ч. 1 ст. 62 УК РФ, смягчить назначенное ему наказание.

Иных обстоятельств, смягчающих наказание осужденного, и не учтенных судом, по делу не установлено. Каких-либо исключительных обстоятельств, позволяющих назначить осужденному ФИО1 более мягкое наказание, в том числе с применением ст. 64, 73 УК РФ, изменить категорию преступления в силу ч. 6 ст. 15 УК РФ, суд первой инстанции не усмотрел, как не усматривает их и апелляционная инстанция.

Нарушений норм уголовного и уголовно-процессуального законодательства, влекущих отмену приговора, не установлено.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 389.20, 389.26, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

п о с т а н о в и л :

апелляционное представление прокурора частично удовлетворить, приговор Октябрьского районного суда г. Ижевска Удмуртской Республики от 11 ноября 2019 г. в отношении ФИО1 изменить.

При назначении наказания ФИО1 применить положения ч. 1 ст. 62 УК РФ.

Назначенное осужденному ФИО1 наказание по ч. 4 ст. 264 УК РФ (в редакции Федерального закона от 31.12.2014 № 528-ФЗ) в виде лишения свободы снизить до 2 лет 10 месяцев.

В остальной части приговор суда оставить без изменения, апелляционные жалобы защитника и первоначальное апелляционное представление прокурора - без удовлетворения.

Председательствующий - А. Ю. Темеев

<данные изъяты>