Апелляционное постановление № 22-1681/2024 от 11 сентября 2024 г.

Судья Иванова Е.Г.

Дело №22-1681/2024


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Санкт-Петербург 12 сентября 2024 года

Ленинградский областной суд в составе:

судьи Поповой М.Ю.,

при секретаре Амири А.Э.,

с участием:

прокурора отдела управления прокуратуры Ленинградской области Захаровой М.А.,

осужденного ФИО1,

его защитника – адвоката Крайновой Т.В., представившей удостоверение №1935 и ордер №056522,

осужденного ФИО2,

его защитника – адвоката Колесника Т.Н., представившего удостоверение №843 и ордер №043972,

рассмотрев в апелляционном порядке в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам осужденного и потерпевшего ФИО2 и адвоката Колесника Т.Н., адвоката Крайновой Т.В. в интересах осужденного ФИО1 на приговор Кингисеппского городского суда Ленинградской области от 6 июня 2024 года, которым

ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженец и гражданин <данные изъяты>, не судимый,

осуждён по ч.5 ст.264 УК РФ к наказанию в виде лишения свободы на срок 3 года 6 месяцев с отбыванием наказания в колонии-поселении, с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на срок 2 года;

ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженец г. <данные изъяты>, гражданин Российской Федерации, не судимый,

осуждён по ч.5 ст.264 УК РФ к наказанию в виде лишения свободы на срок 4 года с отбыванием наказания в колонии-поселении, с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на срок 2 года.

Срок отбытия наказания осужденным постановлено исчислять со дня прибытия к месту отбывания наказания, с зачетом времени следования к месту отбывания наказания в соответствии с предписанием, предусмотренным ч.1 ст.75.1 УИК РФ, в срок лишения свободы из расчета один день за один день согласно ч.3 ст.75.1 УИК РФ.

Осужденным разъяснены порядок следования к месту отбывания наказания и последствия уклонения от получения предписания или неприбытия к месту отбывания наказания в установленный в предписании срок.

Гражданский иск потерпевшего К.А.В.. удовлетворен частично, взыскана с осужденных ФИО1 и ФИО2 солидарно в пользу К.А.В. компенсация морального вреда, причиненного преступлением, в размере 1 000 000 рублей.

Гражданский иск потерпевшей М.Т.С. удовлетворен частично, взыскана с осужденных ФИО1 и ФИО2 солидарно в пользу М.Т.С. компенсация морального вреда, причиненного преступлением, в размере 3 000 000 рублей.

Гражданский иск потерпевшей Т.И.С. удовлетворен частично, взыскана с осужденных ФИО1 и ФИО2 солидарно в пользу Т.И.С.. компенсация морального вреда, причиненного преступлением, в размере 1 000 000 рублей.

В удовлетворении гражданского иска ФИО2 к ФИО1 о взыскании компенсации морального вреда отказано.

Приговором суда решены вопросы о мере пресечения и судьбе вещественных доказательств.

Заслушав доклад судьи Поповой М.Ю., кратко изложившей содержание приговора, существо апелляционных жалоб, выслушав осужденного ФИО1 и адвоката Крайнову Т.В., поддержавших доводы апелляционной жалобы адвоката Крайновой Т.В.; осужденного - потерпевшего ФИО2 и адвоката Колесника Т.Н., поддержавших доводы своих апелляционных жалоб, мнение прокурора Захаровой М.А., полагавшей приговор суда оставлению без изменения, апелляционные жалобы - без удовлетворения, суд апелляционной инстанции

установил:

приговором суда ФИО1 и ФИО2, каждый, признаны виновными, управляя автомобилем, в совершении нарушения правил дорожного движения, повлекшем по неосторожности смерть двух и более лиц, причинение тяжкого вреда здоровью человека.

Преступление совершено ДД.ММ.ГГГГ в <адрес>, при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре суда.

В судебном заседании ФИО1, не оспаривая обстоятельства произошедшего и допущенные нарушения ПДД РФ, считал, что ответственность за последствия в виде смерти людей и причинение тяжкого вреда здоровью лежат на непосредственном причинителе вреда – водителе ФИО2, который двигался с нарушением скоростного режима, что при выезде на встречную полосу он, ФИО1, рассчитать не мог.

В судебном заседании ФИО2 вину не признал, поскольку виновником ДТП является ФИО1, нарушения ПДД РФ которым и повлекли последующие события, в том числе, занос его автомобиля в силу стечения обстоятельств на полосу встречного движения, за пределами которой и произошло столкновение с автомобилем Лада.

В апелляционной жалобе адвокат Крайнова Т.В. в интересах осужденного ФИО1 приговор суда полагает незаконным и необоснованным, излишне суровым в части меры наказания ФИО1 в виде реального лишения свободы.

Обращает внимание, что ФИО1 полностью признал свою вину, раскаялся в содеянном, сразу принес извинения потерпевшим и стал оказывать посильную материальную помощь по возмещению причиненного ущерба, что было отмечено и в исковом заявлении потерпевших М.Т.С. и Т.И.С.

Указывает характеризующие ФИО1: гражданин <данные изъяты>, где у него проживает семья (жена и двое малолетних детей на иждивении), помогает своим родителям (отцу-инвалиду и матери, страдающей возрастными заболеваниями). Работает, положительно характеризуется по месту жительства и работы, ранее не судим, к административной ответственности не привлекался, на учетах у нарколога и психиатра не состоит.

Заявляет, что ФИО1 за период предварительного следствия и судебного разбирательства показал себя исключительно дисциплинированно, из чего делает вывод, что он не представляет общественной опасности и не нуждается в мере наказания, связанной с реальным лишением свободы.

Просит приговор суда изменить и смягчить наказание ФИО1, применив ст.73 УК РФ.

В апелляционной жалобе потерпевший и осужденный ФИО2 приговор суда считает его незаконным и необоснованным, явно суровым в сравнении с наказанием, назначенным ФИО1

Не соглашается с трактовкой суда о том, что в причинно-следственной связи, кроме действий ФИО1, виноват и он. Поскольку это водитель ФИО1, грубо пренебрегая правилами дорожного движения, совершая обгон грузового автомобиля при отсутствии на это возможности, выехал на встречную полосу, что привело к неуправляемому заносу его, ФИО2, автомобиля, боковому сносу вправо на обочину и последующему выносу на встречную полосу дороги и дальнейшему столкновению с автомобилем «Лада».

Приводя обстоятельства столкновения, полагает, что скорость движения его (ФИО2) автомобиля не имела никакого значения, так как он не мог иным способом избежать ДТП, в том числе экстренным торможением. Экспертом не учтено, что автомобиль ФИО1 не оставался на месте, а продолжал движение на него, ФИО2, поэтому его торможение могло повлиять только на место столкновения. Только стечение обстоятельств (экстренное торможение его БМВ и неконтролируемый снос на обочину) предотвратило его лобовое столкновение с автомобилем Пежо, который и не предпринимал никаких мер для снижения скорости, а продолжал ехать на него.

Указывает, что у него не было никакой технической возможности избежать ДТП, и именно действия ФИО1 стали причиной ДТП.

Свое привлечение к уголовной ответственности считает необоснованным, поскольку сам является потерпевшим по уголовному делу от действий ФИО1

Заявляет, что рассмотрение в одном уголовном деле его и как потерпевшего, и как обвиняемого от одного ДТП незаконно, так как суд видел в нем лишь обвиняемого и не учел его права, как потерпевшего: не спрашивал его мнения как потерпевшего о размере наказания и о размере исковых требований, не дал возможности приобщить документы о материальном положении при предъявлении к нему иска, в тот же день постановил приговор, нарушив его право на предоставление доказательств защиты.

Кроме того, судом было незаконно отказано в удовлетворении его исковых требований к ФИО1 о компенсации морального вреда, а с него самого незаконно и немотивированно взыскан моральный вред в пользу потерпевших в таком размере.

Приводит довод в части использования в приговоре доказательств, полученных с нарушением закона, предположительности вывода суда о причинно-следственной связи между его действиями и ДТП.

Просит обвинительный приговор суда отменить и оправдать его. Отменить взыскание с него морального вреда в пользу К.А.В.., М.Т.С. Т.И.С.. с отказом в их исках. Отменить отказ во взыскании морального вреда в его пользу с ФИО1 и удовлетворить его исковые требования к ФИО1 в полном объеме.

В апелляционной жалобе адвокат Колесник Т.Н. в интересах осужденного и потерпевшего ФИО2 полагает приговор суда вынесенным с нарушением уголовно-процессуального закона, неправильным применением уголовного закона, несправедливостью приговора, выводы суда не соответствующими фактическим обстоятельствам уголовного дела.

Судом было нарушено, вопреки разъяснениям Конституционного Суда РФ в определении от 21.10.2008 №514-О-О, право стороны защиты на представление доказательств, поскольку незаконно отказано в вызове для допроса в суде эксперта-автотехника А.А.П.. при отказе прокурора от его вызова со стороны обвинения. При этом в ходе предварительного следствия было необоснованно отказано в назначении дополнительной автотехнической экспертизы, не указан в списке лиц, подлежащих вызову в суд со стороны защиты, эксперт А.А.П.

Ссылается на незаконный отказ суда в признании недопустимым доказательством заключения автотехнического эксперта №№ от ДД.ММ.ГГГГ, поскольку следователем была назначена комплексная автотехническая экспертиза, проводимая экспертами разных специальностей в соответствии ст.201 УПК РФ, но фактически она проведена одним экспертом А.А.П. в ней на первом листе нет подписи эксперта о предупреждении об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, а имеется просто его подпись снизу. Из чего делает вывод, что эксперт до проведения экспертизы не был предупрежден об уголовной ответственности по ст.307 УК РФ.

Усматривает нарушение права на защиту и в повторном отказе суда в признании этого доказательства недопустимым по новым обстоятельствам, с учетом выводов заключения специалистов № от ДД.ММ.ГГГГ года, в отказе суда в приобщении данного заключения специалистов к материалам уголовного дела.

По мнению автора жалобы, эксперт А.А.П.. делал расчет технической возможности ФИО2 предотвратить ДТП, остановив БМВ до момента разъезда с автомобилем Пежо, исходя из неподвижности препятствия для движения на дороге, без учета продолжения движения Пежо в лоб на БМВ, без торможения, при намерении Пежо проскочить по полосе движения БМВ до проезда на этой полосе самого БМВ. Эксперт должен был рассчитать техническую возможность для остановки автомобиля БМВ на момент съезда автомобиля Пежо с полосы движения БМВ, что сделано не было. И суд не стал этого делать, несмотря на два заключения специалистов, которые отражали этот момент (одно из них было исследовано судом, в а приобщении второго было отказано), тем самым не были установлены обстоятельства, имеющие существенное значение для установления вины ФИО2

Из заключений специалистов следует, что в ситуации, когда водитель Пежо после создания опасности для движения не применил экстренного торможения, водитель БМВ не располагал технической возможностью, только путем движения с разрешенной скоростью и экстренного торможения, при прямолинейном движении предотвратить столкновение с продолжающим навстречу движение автомобилем Пежо. Равно как в случае движения БМВ с максимально разрешенной скоростью 90 км/ч и экстренного торможения при потере контроля за движением, при котором началось его перемещение от правой обочины налево, в направлении стороны встречного движения, где двигалась Лада, водитель БМВ не располагал технической возможностью предотвратить столкновением с автомобилем Лада. Поэтому в причинной связи с ДТП находились только действия водителя Пежо, не соответствующие п.8.1, п.11.1 ПДД РФ, а действия водителя БМВ, не соответствующие ч.1 п.10.1, п.10.3 ПДД РФ, в причинной связи с ДТП не находятся, их исключение не позволяло предотвратить ДТП с автомобилем Лада.

Суд не стал проверять эти обстоятельства путем назначения дополнительной или повторной автотехнической экспертизы, отказал в вызове эксперта А.А.П. и в допросе специалиста И.С.В.. из г. <данные изъяты> путем ВКС.

При этом в заключении эксперта-автотехника имеются противоречия в ответе на вопрос 23, согласно которому при торможении прямолинейно двигавшегося автомобиля БМВ и остановке на своей полосе движения все равно произошло бы его столкновение с Пежо, с ответом на вопрос 8 о наличии у ФИО2 технической возможности избежать ДТП до места разъезда с Пежо.

Также эксперт указал в ответе на вопрос 8, что нельзя утверждать о несоответствии действий ФИО2 п.9.9 ПДД РФ (намеренного движения по обочине), а при ответах на вопросы 19, 20 и 21 не мог определить причину съезда БМВ на обочину – занос или маневрирование, не исключив заноси при экстренном торможении на опасность.

Из сказанного адвокат делает вывод о том, что БМВ находился в неуправляемом заносе по причине резкого торможения в ответ на действия ФИО1, выехавшего на Пежо на сторону дороги, по которой двигался БМВ, избегая тем самым лобового столкновения с Пежо. Поэтому нет оснований полагать, что нарушение скоростного режима ФИО2 привело к ДТП с автомобилем Лада и находится с ним в причинно-следственной связи. Сам ФИО2 последовательно указывал, что не маневрировал, а экстренно нажал на тормоз, чтобы избежать ДТП с Пежо, поэтому его выбросило сначала на правую обочину, а потом на левую.

Причинно-следственную связь между нарушениями ПДД РФ ФИО2 и случившимся ДТП в приговоре суд не указал и доказательств не привел.

Именно действия ФИО1, нарушившего ПДД РФ, явились причиной случившегося ДТП. Если бы он не выехал на обгон, то ФИО2 бы не тормозил, его машину не снесло бы с дороги, от действий ФИО2, находившегося в неконтролируемом заносе, после нажатия на тормоз уже ничего не зависело. Поэтому ФИО2 и является потерпевшим, именно действия ФИО1 привели к последующему столкновению машин БМВ и Лада.

Указывает о несправедливости размера наказания, назначенного ФИО1 за смерть трех лиц и причинение тяжкого вреда двум потерпевшим, в том числе ему, ФИО2, в меньшем размере, с учетом только наличия у того ребенка, делает вывод, что за причинение ему, ФИО2, тяжкого вреда здоровью ФИО1 не понес никакого наказания.

Судом не указаны критерии определения размера взысканного морального вреда в пользу потерпевших: в одном случае за смерть человека взыскан 1 000 000 рублей, в другом за причинение смерти человека и причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшей 3 000 000 рублей, в размере 1 000 000 рублей за гибель внука для бабушки миллиона, и в какой сумме компенсировал за причинение тяжкого вреда здоровью.

Обращает внимание, что суд вышел за пределы исковых требований при определении компенсации размера морального вреда в пользу потерпевшей М.Т.С. так как учел причинение ей тяжкого вреда здоровью и потерю в ДТП семьи – мужа и малолетнего ребенка. Вместе с тем из материалов дела и искового заявления усматривается, что интересы малолетнего ребенка представляла потерпевшая Т.И.С.. (<данные изъяты> которая просила о компенсации морального вреда себе в связи с потерей внука, а потерпевшая М.Т.С. просила компенсировать ей моральный вред в связи с потерей мужа и причинением тяжкого вреда себе.

Тем самым полагает, что суммы морального вреда и их размер завышены и не мотивированы, как и не мотивировано взыскание морального вреда в солидарном порядке, а не в долевом, как просили сами истцы. Не учтены судом и суммы, уже выплаченные потерпевшим. Не установлены доли вины каждого в совершенном ДТП.

Выражает мнение о том, что суд в нарушение УПК РФ практически не обращался к ФИО2 как к потерпевшему по делу, не допрашивал его в этом статусе, не выяснял его позиции как потерпевшего, в том числе о взыскании морального вреда и о его возмещении, о размере наказания ФИО1, чем нарушил права ФИО2, как потерпевшего.

Считает отказ суда первой инстанции о взыскании морального вреда с осужденного ФИО1 в пользу ФИО2, как потерпевшего, незаконным и противоречащим ст.1064, ст.1079, ст.1100 ГК РФ.

Просит обвинительный приговор суда в отношении ФИО2 отменить и оправдать его. Отменить взыскание морального вреда с ФИО2 в пользу потерпевших К.А.В. М.Т.С.., Т. И.С. Отменить отказ о взыскании морального вреда в пользу ФИО2 с ФИО1 и удовлетворить исковые требования ФИО2 к ФИО1 в полном объёме.

Возражений на апелляционные жалобы не поступило.

Проверив материалы уголовного дела, выслушав участников процесса, обсудив доводы апелляционных жалоб, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Выводы суда о виновности ФИО1 и ФИО2, каждого, в совершении преступления, за которое они осуждены, соответствуют фактическим обстоятельствам дела, основаны на исследованных в судебном заседании доказательствах, полно и правильно изложенных в приговоре, получивших надлежащую оценку суда.

Вина каждого из осужденных в совершении указанного в приговоре преступления доказана совокупностью исследованными по делу доказательств:

исследованными письменными показаниями потерпевшей М.Т.С. на предварительном следствии, согласно которым ДД.ММ.ГГГГ она с мужем М.А.С. и сыном М.А.А. ехали в качестве пассажиров в автомобиле под управлением К.С.В. возвращались из г. <адрес>, все были пристегнуты ремнями безопасности, ребенок – дополнительным специальным средством – бустер. Обстоятельства происшествия не помнит, в сознание пришла только в медицинском учреждении;

заключением эксперта в области судебной медицины № от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому М.Т.С. причинены следующие телесные повреждения: субарахноидальное кровоизлияние в левой теменной доле, перелом правой лобковой кости и лобкового бугорка, перелом правой седалищной кости, перелом левой седалищной кости, перелом левой вертлужной впадины, перелом дистальной трети правой локтевой кости, перелом диафиза правой бедренной кости, резаная рана в области шеи; которые подлежат совокупной оценке степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, ввиду общности места, времени и условий их образования, составили комплекс повреждений, который по признаку опасности для жизни причинил тяжкий вред здоровью, они образовались по механизму удара твердым тупым предметом (предметами), или сдавливания при ударе, или при ударе о таковой (таковые), не исключено их образование в результате ДТП;

заключением комиссии экспертов в области судебной медицины № от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому М.А.С.. причинены следующие телесные повреждения: тяжелая сочетанная травма головы, туловища и конечностей: открытая черепно-мозговая травма: линейные переломы височных, клиновидной, правой теменной костей, кровоизлияния под твердую мозговую оболочку справа 15 мл, слева 10 мл, под мягкую мозговую оболочку лобных, правой теменной, височных, правой затылочной долей, мозжечка, в желудочки головного мозга, мягкие ткани головы правой височной области с переходом на затылочную область справа, правую височную мышцу; закрытая травма грудной клетки: слева переломы 1 ребра по среднеключичной и лопаточной линиям, 2-10 ребер по лопаточной линии, 4-9 ребер по средней подмышечной линии, с разрывами плевры в области переломов ребер, кровоизлияния под плевру в области переломов ребер, ушибы легких, разрыв верхней полой вены, левосторонний гемоторакс (100 мл), кровоизлияния в околосердечную сорочку (50 мл), клетчатку по ходу грудного отдела аорты, мягкие ткани передней поверхности груди слева, кровоподтек левой боковой поверхности груди; закрытая травма живота: разрывы селезенки, гемоперитонеум - около 200 мл крови в брюшной полости, кровоизлияние в клетчатку левой почки, множественные ссадины живота; множественные кровоподтеки левого плеча, левого предплечья, правого локтевого сустава, правой кисти, бедер, левой голени; множественные ссадины левого плеча, предплечий, правого локтевого сустава, правой кисти, левого бедра, правого коленного сустава. Данная сочетанная травма прижизненная, образовалась в единичные минуты - десятки минут до наступления смерти, комплекс повреждений, ее составляющих, мог образоваться от воздействия элементов салона автомобиля в условиях ДТП. Указанные повреждения, составляющий единый комплекс повреждений, взаимно отягощают друг друга, степень тяжести вреда производится в их совокупности. Причиненная М.А.С. сочетанная травма является опасной для жизни и по этому признаку квалифицируется как тяжкий вред здоровью. Смерть М.А.С. наступила от тяжелой сочетанной травмы головы, туловища и конечностей с множественными переломами костей свода и основания черепа, левых ребер, с кровоизлияниями под твердую и мягкую мозговую оболочку головного мозга, желудочки головного мозга, разрывами плевры в области переломов ребер, верхней полой вены, селезенки, с ушибами легких, с кровоизлияниями в клетчатку по ходу грудного отдела аорты, левой почки, околосердечную сорочку; сопровождавшейся развитием отека головного, спинного мозга, легких, гемоаспирацией, кровоизлияниями в полость околосердечной сорочки, левую плевральную и брюшную полости. Между причиненной М.А.С. сочетанной травмы головы, туловища и конечностей и его смертью имеется прямая причинная связь;

исследованными письменными показаниями потерпевшей Т.И.С.., для которой М.Т.С. дочь, погибший М.А.С.. – зять, погибший ребенок М.А.А. – внук. После дорожно-транспортного происшествия она ухаживала за дочерью;

сведениями о смерти М.А.А. ДД.ММ.ГГГГ года рождения, ДД.ММ.ГГГГ в 8:40 в <данные изъяты>», что следует и телефонограммы ОМВД <данные изъяты> №

заключением комиссии экспертов в области судебной медицины № от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому М.А.А.. причинены телесные повреждения: сочетанная травмы головы, туловища и таза: открытая черепно-мозговая травма: переломы костей свода и основания черепа (многооскольчатый перелом правых теменной и височной костей, с переходом на пирамиду правой височной кости и правое большое крыло клиновидной кости, расхождением правого теменно-височного шва) с кровоизлияниями в пазуху основной кости, ячейки пирамиды височной кости справа, пневмоцефалией, гемоотореей справа; кровоизлияния под мягкую мозговую оболочку обеих лобных и затылочных долей, правой височной доли; ушиб вещества левой затылочной доли, правой височной доли; правой затылочной доли; кровоизлияние в мягкие ткани лобно-теменно-височной области справа; ссадины теменной области справа (3), правой височной области (1), левой височной области (1); закрытая травма груди: перелом правой ключицы в средней трети с угловым смещением отломков, ушиб обоих легких; кровоизлияния в фиксирующий аппарат легких; закрытая травма живота: ушиб обеих почек, кровоизлияния в фиксирующий аппарат почек и печени; кровоизлияние в парапанкреатической клетчатке и стромальных прослойках поджелудочной железы; закрытая травма таза: перелом гребня правой подвздошной кости. Причиненная М.А.А.. сочетанная травма головы, туловища и таза является опасной для жизни и по этому признаку квалифицируется как тяжкий вред здоровью; осложнилась комплексом закономерных и взаимно утяжелявших друг друга осложнений: травматическим шоком II степени; двусторонней полисегментарной пневмонией; сепсисом; синдромом полиорганной недостаточности, которая и явилась непосредственной причиной смерти М.А.А. Между причиненной М.А.А. тяжелой сочетанной травмой головы, туловища и таза и наступлением его смерти имеется прямая причинно-следственная связь. Повреждения могли быть получены М.А.А. в автомобиле в результате ДТП;

исследованными письменными показаниями потерпевшего К.А.В. согласно которым о смерти своего брата К.С.В. в результате ДТП он узнал от сожительницы брата;

заключением комиссии экспертов в области судебной медицины № от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому К.С.В. причинены следующие телесные повреждения: тупая сочетанная травма тела - головы, шеи, груди, позвоночника, живота, таза, верхних и нижних конечностей: тупая сочетанная черепно-спинальная травма с ушибом головного и спинного мозга, множественными внутричерепными кровоизлияниями, с кровоизлиянием под мягкие мозговые оболочки спинного мозга, переломами свода и основания черепа, переломом тела VI грудного позвонка, множественными ссадинами в области лица и шеи; разрывы сердца, околосердечной сорочки, грудного отдела аорты, диафрагмы, межреберных мышц (в VI левом межреберье); поперечный перелом тела грудины на уровне III межреберья; ушиб легких, переломы ребер с повреждением плевры и ткани легких в области переломов: а) правых ребер: III-VI по окологрудинной линии, VI по околопозвоночной линии, VIII - по передней подмышечной линии, IХ, Х - по средней подмышечной линии, б) переломы левых ребер II-VIII - по околопозвоночной линии, IX-XI - по лопаточной линии, IV - по передней подмышечной линии, III-VI - по среднеключичной линии; кровоизлияния в мягких тканях груди, множественные ссадины в области груди; разрывы крестцово-подвздошных сочленений, лобкового симфиза, печени, селезенки, правой почки, брыжейки тонкой и толстой кишки, кровоизлияния в органах и тканях брюшной полости и малого таза, в мягких ткани живота, множественные ссадины живота; многооскольчатые переломы в средних третях лучевой и локтевой костей, проксимальной фаланги первого пальца кисти; ссадины на плече, предплечье, кисти; множественные резаные раны на левых плече и кисти; ссадины в области локтевого сустава, предплечья, кисти, кровоподтек на левом предплечье; линейные переломы в нижних третях малоберцовой и большеберцовой костей, многооскольчатый перелом надколенника; множественные ушибленные раны, кровоподтеки и ссадины в области бедра, голени, коленного сустава, стопы; многооскольчатый перелом в верхней трети бедренной кости, кровоизлияние в мягких тканях нижней трети голени, множественные кровоподтеки и ссадины в области бедра, голени, коленного сустава, стопы; осложнения сочетанной травмы тела: скопление крови в дыхательных путях (гемоаспирация), в плевральных полостях (двусторонний гемоторакс - 900 мл), в брюшной полости (гемоперитонеум - 100 мл), отек головного мозга, легких. Смерть К.С.В. наступила от тупой сочетанной травмы головы, шеи, груди, позвоночника, живота, таза, верхних и нижних конечностей с черепно-спинальной травмой с ушибом головного и спинного мозга, с множественными внутричерепными кровоизлияниями, множественными кровоизлияниями в органы и ткани плевральных и брюшной полостей, с разрывами сердца, околосердечной сорочки, аорты, печени, легких, селезенки, правой почки, диафрагмы, межреберных мышц, брыжейки тонкой и толстой кишки, крестцово-подвздошных сочленений, лобкового симфиза с множественными переломами костей скелета, осложнившейся гемоаспирацией, двусторонним гемотораксом, гемоперитонеумом, отеком головного мозга, легких. Данная травма была опасной для жизни в момент причинения и по этому признаку, а также по признаку значительной стойкой утраты трудоспособности не менее, чем на одну треть, расценивается как тяжкий вред, причиненный здоровью человека; указанные повреждения находятся в прямой причинно-следственной связи с летальным исходом. Все повреждения, за исключением трех ссадин левых плеч и предплечья (образовашихся посмертно), могли образоваться в результате ДТП;

показаниями свидетеля Ф.А.А.., который ДД.ММ.ГГГГ двигался за автомобилем Лада и видел, как автомобиль БМВ выехал на их полосу движения, после чего произошло столкновение автомобилей. После столкновения он подходил к автомобилю Лада, где все люди были пристегнуты ремнями безопасности и на тот момент подавали признаки жизни;

показаниями свидетеля Р.Д.В. прибывшего на место дорожно-транспортного происшествия по сообщению и обнаружившего два транспортных средства, в одном из которых находились люди, пристегнутые ремнями безопасности;

протоколом осмотра инспектором ДПС <данные изъяты> Р.Д.В. места дорожно-транспортного происшествия, с отражением обстановки: светлого времени суток, естественного освещения, неограниченной видимости и сухого асфальтового покрытия проезжей части, установленного места столкновения автомобиля «БМВ 116I», государственный регистрационный знак №, и автомобиля «LADA VESTA», государственный регистрационный знак №, на расстоянии 200 м от километрового указателя «<данные изъяты>, в 0,3 м до её правого края; фиксацией повреждений данных автомобилей, наличия в автомобиле «LADA VESTA», государственный регистрационный знак № тел К.С.В.. и М.А.С.. С места были изъяты оба транспортных средства, видеорегистратор из автомобиля «БМВ 116I», государственный регистрационный знак №;

протоколом осмотра карты памяти с видеозаписью из изъятого видеорегистратора, где отражены движение автомобиля БМВ, выезд автомобиля Пежо на полосу движения автомобиля БМВ во встречном ему направлении, их последующий разъезд при уклонении движения БМВ на обочину, последующее смещение в сторону противоположной обочины слева по ходу движения, где произошло его столкновение с автомобилем ЛАДА;

заключением комплексной видео-автотехнической экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которой столкновение автомобилей БМВ и Лада произошло на обочине направления движения автомобиля Лада. Скорость автомобиля БМВ при движении до смещения на обочину (включая момент возникновения опасности) составляла 162-172 км/ч, скорость автомобиля Пежо перед разъездом с автомобилем БМВ - 102-113 км/ч. С момента въезда автомобиля Пежо левыми колёсами на встречную сторону дороги (в полосу автомобиля БМВ) до момента разъезда этих автомобилей интервал времени составляет 4,0-4,2 секунды, что соответствует интервалу времени с момента начала реакции водителя автомобиля БМВ до разъезда автомобилей. С момента выезда автомобиля БМВ на встречную сторону (в полосу автомобиля Лада) до момента столкновения этих автомобилей интервал времени составляет 0,6- 0,7 секунды.

В сложившейся ситуации водитель ФИО1 в своих действиях должен был руководствоваться требованиями п. 8.1, 10.1, 10.3, 11.1 ПДД - следовать с допустимой скоростью, убедиться в безопасности манёвра обгона и не создавать помеху для движения автомобиля БМВ. Автомобиль Пежо (водитель ФИО1) создал помеху для движения автомобиля БМВ и вынуждал его водителя применять торможение. Действия водителя ФИО1 при выполнении манёвра обгона не соответствовали требованиям п.п. 8.1, 11.1 ПДД. Действия водителя ФИО1 по выбору скорости движения не соответствовали требованиям п.п. 10.1, 10.3 ПДД РФ. При выполнении требований п.п. 8.1, 11.1 ПДД (убедившись в безопасности манёвра обгона) водитель ФИО1 имел возможность не создавать помеху для движения автомобиля БМВ.

В сложившейся ситуации водитель ФИО2 в своих действиях должен был руководствоваться требованиями п.п.9.9, 10.1, 10.3 ПДД - следовать с допустимой скоростью и при возникновении опасности применять торможение. Действия водителя ФИО2 по выбору скорости движения не соответствовали требованиям п.п. 10.1, 10.3 ПДД. При движении автомобиля БМВ с допустимой скоростью и снижения скорости на опасность водитель ФИО2 имел техническую возможность остановить автомобиль до места столкновения, до места выезда автомобиля БМВ в полосу движения автомобиля Лада и до места разъезда с автомобилем Пежо. При наличии значительного запаса по расстоянию водитель ФИО2 мог остановить автомобиль БМВ как экстренным, так и плавным торможением. Расчёт наличия у водителя ФИО2 технической возможности остановить автомобиль БМВ выполнен по отношению к моменту начала въезда автомобиля Пежо в полосу автомобиля БМВ (левыми колёсами).

Водитель автомобиля Лада К.С.В.. не имел технической возможности предотвратить столкновение. В его действиях по предотвращению происшествия несоответствий требованиям ПДД РФ не усматривается. Выезд автомобиля Лада на обочину не мог являться причиной столкновения, поскольку в момент столкновения автомобиль БМВ ещё не покинул проезжую часть, и при движении автомобиля Лада без выезда на обочину столкновение также имело бы место. Место столкновения автомобилей БМВ и Лада располагалось на обочине направления движения автомобиля Лада, примерно в начале зафиксированного следа волочения автомобиля Лада длиной 8,4 м. В поперечном направлении начало этого следа находится в 2,6 м от внешнего края обочины;

заключением эксперта в области судебной медицины № от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому ФИО2 причинены следующие телесные повреждения: перелом левой вертлужной впадины, разрыв брыжейки тонкого кишечника и брыжейки сигмовидной кишки, гемоперитонеум, ушиб правого и левого легких; подлежащие совокупной оценке степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, ввиду общности места, времени и условий их образования, они составили комплекс повреждений, который по признаку опасности для жизни человека причинил тяжкий вред здоровью человека. Образовались от действия тупого твердого предмета (предметов) по механизму удара или сдавления, или от удара о таковой (таковые);

а также иных доказательств, содержание которых подробно приведено в приговоре.

Судом первой инстанции дана оценка всем собранным по делу доказательствам, при этом проверка и оценка доказательств проведена в соответствии со ст.87 УПК РФ, как того требуют положения ст. ст. 17 и 88 УПК РФ, по своему внутреннему убеждению, основанному на совокупности исследованных по уголовному делу доказательств, каждое из которых получило оценку с точки зрения относимости, допустимости и достоверности, а все вместе - достаточности для правильного разрешения дела.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, каких-либо противоречий в приведенных доказательствах, которые могли бы повлиять на правильность вывода суда о виновности ФИО1 и ФИО2 в инкриминированном каждому деянии не имеется. Суд пришел к обоснованному выводу, что показания потерпевших, свидетелей Ф.А.А. Р.Д.В. последовательны, не содержат существенных противоречий, согласуются между собой и с другими доказательствами, поэтому правомерно положил их в основу приговора. Не доверять приведенным показаниям указанных лиц у суда оснований не имелось и не имеется у суда апелляционной инстанции.

Протоколы следственных действий, в том числе допросов потерпевших соответствуют требованиям, предъявляемым к ним уголовно-процессуальным законодательством. Данных об искусственном создании органом предварительного расследования доказательств либо о фальсификации доказательств в материалах уголовного дела не имеется и в судебные инстанции не представлено.

Оснований для признания приведенных в приговоре заключений экспертов недопустимыми доказательствами суд апелляционной инстанции не усматривает, поскольку они получены без нарушений уголовно-процессуального законодательства. Также не имеется оснований сомневаться в компетенции экспертов и обоснованности данных ими экспертных заключений, поскольку заключения экспертов полностью отвечают требованиям ст. ст. 195, 196, 199, 204 УПК РФ, регламентирующим порядок назначения и производства судебных экспертиз, Федеральному закону от 31 мая 2001 года «О государственной экспертной деятельности в РФ» и являются допустимыми доказательствами. Заключения экспертов содержат полные ответы на поставленные вопросы, в них изложены методики, в соответствии с которыми проводились исследования, указаны содержание и результаты проведенных исследований, окончательные выводы, которые надлежаще мотивированы и понятны.

Нарушений процессуальных прав участников судебного разбирательства при назначении и производстве судебных экспертиз, которые повлияли или могли повлиять на содержание выводов экспертов, не допущено.

Довод адвоката Колесника Т.Н. о том, что комплексная видео-автотехническая судебная экспертиза была проведена экспертом А.А.П. не предупрежденным об уголовной ответственности до дачи им заключения, является произвольной трактовкой данного заключения защитником. Из текста заключения комплексной видео-автотехнической судебной экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ года усматривается, что разъяснение руководителем экспертного учреждения прав эксперту А.А.П. и уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения имело место быть ДД.ММ.ГГГГ - до изложения обстоятельств дела и исследовательской части, а также сделанных экспертом выводов.

Тот факт, что ст. следователем была назначена комплексная видео-автотехническая судебная экспертиза, в производстве которой, согласно ст.201 УПК РФ, участвуют эксперты двух специальностей, а фактически ее проводил один эксперт А.А.П.., не может являться основанием для признания указанного заключения эксперта недопустимым доказательством. Поскольку в постановлении ст. следователя от ДД.ММ.ГГГГ о назначении экспертизы вопросов, выходящих за пределы компетенции эксперта-автотехника, поставлено не было, иных экспертов к даче заключения ст. следователь привлекать не просил.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, в распоряжение эксперта А.А.П. поступили необходимые и достаточные для дачи экспертного заключения документы от ст. следователя. В ином случае в соответствии с п.5 ст.199 УПК РФ эксперт вправе был возвратить без исполнения постановления о назначении экспертизы, если представленных материалов было недостаточно для выполнения судебной экспертизы или он считал, что не обладает достаточными знаниями для ее производства, либо запросить необходимые ему для ответов на поставленные вопросы дополнительные материалы.

Судом первой инстанции дана надлежащая оценка исследованному заключению специалиста И.С.В. № от ДД.ММ.ГГГГ

Данное заключение специалиста является письменным суждением по вопросам, поставленным перед специалистом стороной защиты. Кроме того, специалист, будучи лицом, не предупрежденным в установленном законом порядке об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, материалы уголовного дела непосредственно не исследовал, а делал свои выводы по незаверенным надлежащим образом копиям дела, представленным ему ФИО3, что не удовлетворяет требованиям закона и допустимости доказательств. По смыслу закона заключение специалиста не может заменить заключение эксперта.

В соответствии со ст.17 УПК РФ оценка доказательств по уголовному делу относится исключительно к компетенции суда, а также прокурора, следователя и дознавателя, которые оценивают доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на совокупности имеющихся доказательств, руководствуясь при этом законом и совестью.

По этим же основаниям, а также с учетом положений ст.58 УПК РФ о полномочиях специалиста, заключение специалистов Д.В.Р. и Г.А.А. № от ДД.ММ.ГГГГ (рецензия на заключение эксперта А.А.П. и сделанные ими выводы, представленное в суд апелляционной инстанции адвокатом Колесником Т.Н., не опровергает выводов суда о виновности осужденного ФИО2 в совершении указанного в приговоре преступления.

Сделанные судом в приговоре выводы о виновности ФИО1 и ФИО2, каждого в отдельности, в совершении преступления не противоречат заключениям экспертов, вопреки утверждениям стороны защиты.

Отсутствие в заключении автотехнической экспертизы расчета технической возможности для остановки автомобиля БМВ на момент съезда автомобиля Пежо с полосы движения БМВ, версия о нахождении ФИО2 в неуправляемом заносе и вынужденных действиях правильных выводов суда о виновности ФИО2 в совершении указанного в приговоре преступления не опровергают. Поскольку, согласно заключению эксперта-автотехника, при движении автомобиля БМВ с допустимой скоростью и снижения скорости на опасность водитель ФИО2 к моменту начала въезда автомобиля Пежо в полосу автомобиля БМВ левыми колёсами, при значительном запасе по расстоянию имел техническую возможность остановить автомобиль до места столкновения, до места выезда автомобиля БМВ в полосу движения автомобиля Лада и до места разъезда с автомобилем Пежо, как экстренным, так и плавным торможением. При даче заключения экспертом был использован обычный и покадровый просмотр видеозаписи с регистратора БМВ, где изображены транспортные средства в движении.

Противоречий в ответах эксперта А.А.П.. на поставленные вопросы, в том числе под №, о чем указано адвокатом Колесником Т.Н., не имеется, так как эксперт рассматривал разные ситуации, его ответы являются последовательными и структурно не противоречивыми.

Всем доказательствам, собранным по делу, исследованным в ходе судебного разбирательства и приведенным в приговоре, как каждому в отдельности, так и в их совокупности судом дана надлежащая оценка, при этом указаны основания, по которым одни доказательства приняты, а другие отвергнуты. Такая оценка произведена судом в соответствии с требованиями ст. 87, 88, 307 УПК РФ.

Несовпадение данной оценки доказательств с позицией стороны защиты не может являться нарушением судом требований уголовно-процессуального закона либо основанием к отмене приговора в апелляционном порядке.

Как видно из материалов дела, судебное следствие по делу проведено полно, всесторонне и объективно. При этом судом первой инстанции в соответствии с требованиями ст.15 УПК РФ была предоставлена возможность сторонам исполнить процессуальные обязанности и осуществить предоставленные им права, а само судебное разбирательство осуществлялось на основе равноправия и состязательности сторон. Заявленные стороной защиты ходатайства разрешены судом первой инстанции в ходе судебного разбирательства в полном соответствии с положениями ст. ст. 121, 122 УПК РФ, по каждому из них судом вынесены соответствующие постановления с соблюдением требований ст.256 УПК РФ, в них приведены надлежащие мотивировки принятых решений с учетом предоставленных по делу доказательств, наличия либо отсутствия реальной необходимости в производстве заявленных процессуальных действий с целью правильного разрешения дела и с учетом положений ст.252 УПК РФ.

Отклонение части из ходатайств не препятствовало рассмотрению дела по существу и не влияло на полноту и достаточность представленных доказательств для установления вины осужденных. Протокол судебного заседания не содержит данных, свидетельствующих о необоснованном отказе стороне защиты в удовлетворении заявленных ходатайств. Отказы суда в удовлетворении некоторых ходатайств стороны защиты, на что указано адвокатом Колесником Т.Н. и осужденным ФИО2, в том числе о вызове в судебное заседание эксперта А.А.П. свидетеля П.В.Э.., допросе специалиста И.С.В. о приобщении заключения специалиста, о признании недопустимым доказательством заключения видео-автотехнической экспертизы, о назначении повторной автотехнической экспертизы, не свидетельствуют о нарушении принципа состязательности и равноправия сторон, необъективности суда, ненадлежащем исследовании материалов уголовного дела. При принятии решений об удовлетворении ходатайств либо, напротив, их отклонении председательствующий судья действовал в интересах полного, всестороннего и объективного исследования обстоятельств, доказанность которых подлежала разрешению.

Суд апелляционной инстанции полагает выводы суда по итогам рассмотрения ходатайств стороны защиты соответствующими требованиям закона, оснований для их переоценки или признания нарушающими право на защиту, на предоставление доказательств, не усматривает.

Адвокат Колесник Т.Н. и осужденный ФИО2 не были лишены, при отказе следователя указать эксперта А.А.П.. в качестве свидетеля защиты в списке лиц, подлежащих вызову в суд, а также при отказе в назначении повторной автотехнической экспертизы, заявить указанные ходатайства и иные, необходимые с точки зрения защиты, ходатайства в ходе судебного разбирательства в суде первой инстанции, а также в суде апелляционной инстанции, чем они и воспользовались, реализовав предоставленные им процессуальные права.

Как следует из протокола судебного заседания, ФИО2 председательствующим были разъяснены процессуальные права потерпевшего, предусмотренные ст.42 УПК РФ, а также гражданского истца и гражданского ответчика, предусмотренные ст.44, ст.54 УПК РФ. В ходе судебного разбирательства, вопреки доводам жалоб адвоката Колесника Т.Н. и осужденного ФИО2, выяснялось отношение ФИО2 к заявленному им гражданскому иску о компенсации морального вреда ФИО1, он был допрошен не только в качестве подсудимого, но и как потерпевший, не был ограничен в доведении до суда своей позиции по всем рассматриваемым судом вопросам, в том числе, по мере наказания ФИО1 и исковым требованиям.

После заявления представителем потерпевших исковых требований к ФИО1 и ФИО2 о компенсации морального вреда в судебном заседании был объявлен перерыв для ознакомления сторон с исковыми заявлениями и согласовании позиции защиты. Отказ суда отложить судебное заседание для предоставления ФИО2 документов о своем материальном положении, окончание судебного следствия и проведение прений сторон в указанный день не может расцениваться, как нарушение права на предоставление доказательств защиты в ходе рассмотрения уголовного дела. ФИО2 и его адвокат не были лишены возможности довести до суда свою позицию по всем значимым вопросам до окончания судебного следствия, в прениях сторон, а осужденный - и в последнем слове.

Несогласие осужденного ФИО4 и адвоката Колесника Т.Н. с принятыми решениями при соблюдении процедуры их рассмотрения не свидетельствует о нарушении уголовно-процессуального закона при разрешении заявленных ходатайств, либо об ущемлении прав подсудимого.

Исследованная доказательственная база признана судом достаточной, чтобы прийти к выводам, изложенным в приговоре.

Суд апелляционной инстанции полагает, что какие-либо не устраненные противоречия в доказательствах и сомнения в виновности осужденного ФИО2, требующие толкования их в его пользу и оправдания, по делу отсутствуют, и не может согласиться с доводами апелляционных жалоб его и адвоката Колесника Т.Н. об обратном.

Правильно установив обстоятельства совершения ДД.ММ.ГГГГ дорожно-транспортного происшествия и причинно-следственную связь между нарушениями ФИО1 и ФИО2 конкретных пунктов Правил дорожного движения РФ и наступившими последствиями, суд первой инстанции обоснованно квалифицировал действия каждого осужденного по ч.5 ст.264 УК РФ, как совершение нарушения лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшего по неосторожности смерть двух и более лиц, причинение тяжкого вреда здоровью человека.

Данная юридическая квалификация является верной, основанной, вопреки мнению защиты ФИО2, на достаточной совокупности исследованных в судебном заседании доказательств, получивших всестороннюю оценку суда.

Судом было установлено, что водитель ФИО1, осуществляя маневр обгона с выездом на полосу встречного движения, нарушил п.п. 8.1, 10.1, 10.3, 11.1 ПДД РФ по выбору допустимой скорости движения, безопасности маневра обгона, не создании помехи для движения автомобиля под управлением ФИО2; создал помеху для движения водителя ФИО2, вынуждая применить того торможение, что повлекло столкновение последнего с автомобилем Лада. Возможность предотвращения дорожно-транспортного происшествия зависела от выполнения ФИО1 данных пунктов Правил, что в совокупности с изложенными по делу обстоятельствами свидетельствует о наличии причинной связи между нарушением ФИО1 пунктов ПДД РФ и наступившими последствиями в результате дорожно-транспортного происшествия – смерти трех лиц (М.А.А.., М.А.С.., К.С.В..), причинения тяжкого вреда здоровью ФИО2 и М.Т.С.

Водитель ФИО2 в нарушение п.10.1 п.10.3 ПДД РФ о следовании с допустимой скоростью и снижении скорости на опасность, при возникновении опасности и помехи для его движения в виде встречного автомобиля под управлением водителя ФИО1, выполнявшего маневр обгона попутного автомобиля, при условии имевшейся у ФИО2 технической возможности при движении с допустимой скоростью остановить автомобиль до места разъезда с автомобилем под управлением ФИО1, применил экстренное торможение, что привело к смещению автомобиля вправо, в результате чего ФИО2 не выдержал безопасный боковой интервал до правого края проезжей части, пересек линию горизонтальной дорожной разметки 1.2 Приложения 2 к ПДД РФ, что запрещено, выехал правыми колесами за её пределы на правую по ходу своего движения обочину, потерял контроль над управлением транспортного средства, выехал на сторону дороги, предназначенную для встречного движения, где на левой по ходу своего движения обочине совершил ДТП.

Вопреки доводам защиты, нарушение ФИО2 указанных пунктов ПДД РФ состоит в прямой причинной связи с наступившими последствиями в результате дорожно-транспортного происшествия – смерти трех лиц (М.А.А.., М.А.С.., К.С.В..), причинения тяжкого вреда здоровью М.Т.С..

Преступление было совершено ФИО1 и ФИО2 по неосторожности, поскольку управляя источником повышенной опасности с нарушением требований ПДД РФ, они предвидели возможность наступления общественно опасных последствий своих действий, однако, без достаточных к тому оснований, самонадеянно рассчитывали на их предотвращение, проявив тем самым преступное легкомыслие.

Судом правильно установлено, что в данной дорожно-транспортной ситуации неправомерные действия каждого из осужденных в равной мере способствовали дорожно-транспортному происшествию и наступившим последствиям, находились с этими последствиями в причинной связи, поэтому доводы адвоката Колесника Т.Н. и осужденного ФИО2 о виновности в ДТП только ФИО1 являются несостоятельными и опровергаются приведенными доказательствами, в том числе заключением автотехнической экспертизы.

Судом не установлено законных оснований для освобождения ФИО1 и ФИО2 от уголовной ответственности и наказания.

При назначении наказания осужденным ФИО1 и ФИО2 суд учел в соответствии со ст. ст. 6, 43, 60 УК РФ характер и степень общественной опасности совершенного преступления, данные о личности каждого осужденного, наличие смягчающих их наказание обстоятельств и отсутствие отягчающих, влияние назначенного наказания на исправление каждого из осужденных и на условия жизни их семей.

При назначении наказания судом учтено, что ФИО1 к административной ответственности за нарушение общественного порядка не привлекался, на учетах нарколога и психиатра не состоит, по месту жительства характеризуется удовлетворительно, по месту работы – положительно.

В качестве обстоятельств, смягчающих наказание ФИО1 в соответствии с п. «г» ч.1 ст.61 УК РФ, суд признал наличие малолетних детей у виновного, а на основании ч.2 ст.61 УК РФ - признание вины, меры, предпринятые им по заглаживанию вреда, причиненного в результате преступления (перечисление потерпевшим денежных средств).

Обстоятельств, отягчающих наказание ФИО1 в соответствии ст.63 УК РФ, не установлено.

Таким образом, указанные адвокатом Крайновой Т.В. характеризующие ФИО1 обстоятельства, были учтены судом при назначении ему наказания.

Каких-либо иных обстоятельств для признания их в качестве смягчающих наказание и подлежащих учету при назначении его ФИО1, судом первой инстанции не установлено, не усматривает их и суд апелляционной инстанции.

Частичная компенсация осужденным ФИО1 потерпевшим М.Т.С.. и Т.И.С. морального вреда поле вынесения приговора, наличие у него на иждивении отца-инвалида и матери, страдающей заболеваниями, мнение потерпевших о мере наказания осужденному, основанием для смягчения ему наказания не является. Поскольку перечисление потерпевшим денежных средств осужденным уже было учтено судом в качестве смягчающего наказание обстоятельства на основании ч.2 ст.61 УК РФ, а наличие у ФИО1 на иждивении родителей не относится к обстоятельствам, подлежащим обязательному учету в соответствии с ч.1 ст.61 УК РФ, является правом, а не обязанностью суда.

Соблюдая принцип состязательности сторон, суд принимает во внимание мнение о наказании, высказанное как стороной обвинения, так и стороной защиты. Вместе с тем, в соответствии с п.1 ч.1 ст.29 УПК РФ решение вопроса о назначении виновному лицу наказания является исключительной прерогативой суда, который при назначении наказания руководствуется положениями ст. ст. 6, 60 УК РФ.

При назначении наказания суд учёл, что ФИО2 к административной ответственности за нарушение общественного порядка не привлекался, на учетах нарколога и психиатра не состоит, по месту жительства характеризуется удовлетворительно, по месту работы и учебы – положительно, имеет хронические заболевания.

Обстоятельств, смягчающих наказание ФИО2 на основании ч.1 ст.61 УК РФ, судом не установлено, а на основании ч.2 ст.61 УК РФ признано принятие мер по заглаживанию вреда, причиненного в результате преступления (перечисление потерпевшим денежных средств).

Обстоятельств, отягчающих наказание ФИО2, предусмотренных ст.63 УК РФ, не установлено.

Учитывая изложенное, руководствуясь принципом индивидуализации наказания, суд пришел к правильному выводу о достижении целей наказания, связанных с восстановлением социальной справедливости, исправления ФИО1 и ФИО2 и предупреждения совершения ими новых преступлений, только путем назначения каждому из осужденных наказания в виде реального лишения свободы, с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами.

Данных, которые явились бы основаниями к изменению категории совершенного осужденными преступления в соответствии с ч.6 ст.15 УК РФ, а также оснований для применения положений ст.64, ст.73 УК РФ суд первой инстанции не установил. Суд апелляционной инстанции таких обстоятельств по уголовному делу также не усматривает.

Таким образом, назначенное судом первой инстанции ФИО1 и ФИО2 наказание, как по виду наказания, так и по размеру, является справедливым, соразмерным содеянному ими, данным о личности каждого из осужденных, назначенным для достижения целей наказания. Не соответствующим его требованиям закона и несправедливым вследствие чрезмерной суровости, а равно оснований для назначения более мягкого наказания или смягчения назначенного полагать не имеется, судом соблюден строго индивидуальный подход к его назначению ФИО1 и ФИО2.

Решение суда об отбывании в соответствии с п. «а» ч.1 ст.58 УК РФ наказания ФИО1 и ФИО2 в колонии-поселении надлежащим образом мотивировано и основано на материалах дела, является правильным.

Гражданские иски потерпевших К.А.В.., М.Т.С.. и Т.И.С.. о компенсации морального вреда разрешены судом по правилам ст. ст.151, 1064, 1099 и 1101 ГК РФ, с учетом принципов разумности, справедливости и соразмерности, фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, характера физических и нравственных страданий, индивидуальных особенностей потерпевших, степени вины осужденных и их личности.

Суд при разрешении вопроса о компенсации морального вреда не связан той суммой компенсации, на которой настаивает истец, а исходит из требований разумности, справедливости и соразмерности компенсации последствиям нарушения, то есть основополагающих принципов, предполагающих баланс интересов сторон.

Ни минимального, ни максимального размера компенсации морального вреда законодателем не установлено, решение данного вопроса всецело передано на усмотрение суда с учетом конкретных обстоятельств дела, поэтому размер компенсации морального вреда является оценочной категорий, и только суд вправе дать оценку указанному критерию, исходя из своего внутреннего убеждения и обстоятельств конкретного дела.

Взысканные с осужденных ФИО5 и ФИО2 в пользу истцов размеры компенсации морального вреда отвечают требованиям разумности и справедливости, оснований для взыскания компенсации морального вреда в меньшем размере не имеется.

Доводы апелляционных жалоб осужденного ФИО2 и адвоката Колесника Т.Н., оспаривающие определенный судом к взысканию с ФИО2 размер компенсации морального вреда в пользу потерпевших, не свидетельствуют о нарушении судом норм материального и процессуального права при разрешении исков, а направлены на переоценку исследованных судом доказательств.

Само по себе несогласие с определенным судом размером компенсации морального вреда не может явиться основанием для изменения приговора суда и уменьшению размера компенсации морального вреда, поскольку именно суд в силу предоставленных ему законом дискреционных полномочий определяет размер компенсации морального вреда в каждом конкретном случае, исходя из установленных по делу обстоятельств, требований разумности и справедливости.

Оснований полагать, что при компенсации морального вреда потерпевшей М.Т.С. суд вышел за пределы ее исковых требований не имеется, поскольку она просила о компенсации такого вреда за причинение тяжкого вреда ее здоровью и потерю в ДТП семьи – мужа и малолетнего ребенка. По смыслу закона, по уголовным делам о преступлениях, последствием которых явилась смерть лица, права потерпевшего переходят к одному или нескольким его близким родственникам и (или) близким лицам (ч.8 ст.42 УПК РФ). Если преступлением затрагиваются права и законные интересы сразу нескольких близких родственников и (или) близких лиц погибшего, а в случае их отсутствия - родственников погибшего, и они ходатайствуют о предоставлении им прав потерпевшего, эти лица признаются потерпевшими.

Бабушка Т.И.С. и мать погибшего малолетнего М.А.А.. – М.Т.С. в силу п.4 ст.5 УПК РФ являются его близкими родственниками, им были причинены физические и нравственные страдания в результате гибели М.А.А. Какой-либо очередности признания потерпевшими близких родственников лица, погибшего в результате преступления, законом не установлено.

Согласно абзацу 2 пункта 21 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 №33, моральный вред, причиненный в результате взаимодействия источников повышенной опасности (столкновения транспортных средств и т.п.) третьему лицу, например пассажиру, пешеходу, в силу п.3 ст.1079 ГК РФ компенсируется солидарно владельцами источников повышенной опасности по основаниям, предусмотренным п.1 ст.1079 ГК РФ.

В соответствии со ст.323 ГК РФ при солидарной обязанности должников кредитор вправе требовать исполнения как от всех должников совместно, так и от любого из них в отдельности, притом как полностью, так и в части долга. Солидарные должники остаются обязанными до тех пор, пока обязательство не исполнено полностью.

Таким образом, солидарное взыскание с осужденных компенсации морального вреда в пользу потерпевших К.А.В.., М.Т.С. Т.И.С. соответствует требованиям закона и прав потерпевших на возмещение вреда не нарушает.

В п.25 постановления Пленума Верховного Суда от 26 января 2010 года №1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина" разъяснено, что судам для правильного разрешения дел по спорам, связанным с причинением вреда жизни или здоровью в результате взаимодействия источников повышенной опасности, следует различать случаи, когда вред причинен третьим лицам (например, пассажирам, пешеходам), и случаи причинения вреда владельцам этих источников. При причинении вреда жизни или здоровью владельцев источников повышенной опасности в результате их взаимодействия вред возмещается на общих основаниях (статья 1064 ГК РФ), то есть по принципу ответственности за вину. При этом необходимо иметь в виду, что при наличии вины лишь владельца, которому причинен вред, он ему не возмещается.

Учитывая обстоятельства дорожно-транспортного происшествия, при которых осужденному ФИО2 был причинен тяжкий вред здоровью, является обоснованным вывод суда первой инстанции об отсутствии оснований для взыскания компенсации морального вреда с осужденного ФИО1 в пользу ФИО2

Разрешение судом иных вопросов в приговоре надлежащим образом мотивировано и соответствует положениям закона.

Нарушений уголовного и уголовно-процессуального закона, которые путем лишения или ограничения гарантированных законом прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путем повлияли или могли повлиять на постановление законного, обоснованного и справедливого судебного решения, влекущих отмену приговора, в том числе по доводам апелляционных жалоб, судом апелляционной инстанции не установлено.

Фактически доводы апелляционных жалоб стороны защиты направлены на переоценку правильных выводов суда, для чего каких-либо оснований не имеется.

Поэтому апелляционные жалобы осужденного-потерпевшего ФИО2 и адвоката Колесника Т.Н., адвоката Крайновой Т.В. в интересах осужденного ФИО1 удовлетворению не подлежат.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 389.13, 389.20, 389.28 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

постановил:

приговор Кингисеппского городского суда Ленинградской области от 6 июня 2024 года в отношении осужденных ФИО1 и ФИО2 оставить без изменения, апелляционные жалобы осужденного - потерпевшего ФИО2 и адвоката Колесника Т.Н., адвоката Крайновой Т.В. в защиту осужденного ФИО1 - без удовлетворения.

Апелляционное определение может быть обжаловано в кассационном порядке в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу.

Кассационная жалоба, представление подаются через суд первой инстанции в судебную коллегию по уголовным делам Третьего кассационного суда общей юрисдикции в соответствии с главой 47.1 УПК РФ.

В случае пропуска указанного срока или отказа в его восстановлении кассационная жалоба, представление подаются непосредственно в судебную коллегию по уголовным делам Третьего кассационного суда общей юрисдикции в соответствии с главой 47.1 УПК РФ.

Осужденные вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Судья -