Апелляционное постановление № 22-460/2025 от 7 апреля 2025 г.

ВЕРХОВНЫЙ СУД

РЕСПУБЛИКИ САХА (ЯКУТИЯ)

№ 22-460/2025


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Якутск

8 апреля 2025 года

Суд апелляционной инстанции по уголовным делам Верховного Суда Республики Саха (Якутия) в составе:

председательствующего судьи Тихонова Е.Д.,

при секретаре судебного заседания Янковой Л.Г.,

с участием прокурора Миронова И.Д.,

осужденного ФИО1,

защитников - адвокатов Захаровой А.И., Павловой А.К.,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе адвоката Захаровой А.И. в интересах осужденного ФИО1 на приговор Якутского городского суда Республики Саха (Якутия) от 27 мая 2024 года, которым

ФИО1, _______ года рождения, уроженец .........., гражданин ..........,

осужден по ч. 3 ст. 264 УК РФ к лишению свободы на срок 1 год с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами на срок 1 год условно с испытательным сроком 1 год.

Приговор содержит решения о мере пресечения, сроке исчисления дополнительного наказания, вещественных доказательствах.

Заслушав доклад председательствующего судьи, пояснения сторон, суд апелляционной инстанции

установил:

ФИО1 признан виновным в нарушении лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшем по неосторожности смерть человека.

Преступление совершено при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В судебном заседании ФИО1 вину в совершении преступления не признал полностью.

В апелляционной жалобе адвокат Захарова А.И. в интересах осужденного ФИО1 просит отменить приговор и вынести новый оправдательный приговор.

В обоснование апелляционной жалобы указано, что в действиях ФИО1 отсутствует состав уголовно-наказуемого деяния, свидетели его оговорили, пытаясь избежать уголовного преследования и наказания.

Данное дело рассматривалось в Верховном Суде Республики Саха (Якутия) 17 ноября 2021 года (том 4 л.д. 241). Все доводы суда, изложенные в постановлении до настоящего времени не устранены, дело рассмотрено в таком виде, в котором поступило в первый раз в суд в 2020 году. То есть, все сомнения в отношении ФИО1 не устранялись, приговор вынесен на тех же доказательствах, которые были до рассмотрения дела Верховным Судом Республики Саха (Якутия). Сторона защиты во второй раз вынуждена защищаться от тех же доказательств обвинения, которые имеются в деле до первого рассмотрения судом.

Доказательства, приведенные судом в приговоре и стороной обвинения, не доказывают причастность ФИО1 к инкриминируемому ему преступлению.

Доводы суда о том, что место столкновения указано со слов водителя ФИО1 и суд в расчет это не принимает, незаконны и необоснованны. Однако суд, считая, что протокол осмотра места происшествия необоснован, приводит его в качестве доказательства обвинения. Более того, протокол осмотра места происшествия был использован во время проведения всех экспертиз.

Следователем не установлены следы мотоцикла, ведущие к месту дорожно-транспортного происшествия, нет указаний на то, что следы мотоцикла со стороны ул. Можайского на проезжей части отсутствуют. Из показаний свидетеля Д. установлено, что на месте происшествия были следы в виде завихрения на земле, но они по неизвестной причине не зафиксированы в осмотре и не сфотографированы.

В протоколе осмотра места происшествия зафиксировано: «На месте столкновения - перекрестке ул. Можайского - 2 км Маганского тракта г. Якутска горизонтальная разметка отсутствует». Это говорит о том, что невозможно установить, где начинается встречная полоса.

При проведении нескольких экспертиз место столкновения мотоцикла и «********» (3,1 м от края проезжей части Можайского) нигде не указывается, хотя в протоколе осмотра места происшествия (том 1, л.д. 11) конкретно указано. Эти же данные приведены в схеме осмотра места происшествия (том 1, л.д. 19).

Согласно протоколу осмотра места происшествия, следы разлива технической жидкости мотоцикла и следы вещества бурого цвета, похожего на кровь, обнаружены на проезжей части 2 км Маганского тракта, а не на ул. Можайского, что подтверждается фототаблицей (том 1, л.д. 31, иллюстрации 41 и 42).

Таким образом, протоколом осмотра места происшествия установлено, что местом столкновения является проезжая часть улицы 2 км Маганского тракта, а не проезжая часть ул. Можайского, как установлено судом первой инстанции.

Сторона защиты настаивает на том, что автомобиль ФИО1 в момент дорожно-транспортного происшествия находился на 2 км Маганского тракта и на ул. Можайского выехал после дорожно-транспортного происшествия.

Это обстоятельство также подтверждается и видеозаписью, из которой следует, что после столкновения с мотоциклом, автомобиль двигается и исчезает из поля зрения. Необходимо обратить внимание на фототаблицу к протоколу осмотра места происшествия. Автомобиль на момент осмотра стоит под углом относительно ул. Можайского, и левое заднее колесо находится у края 2 км Маганского тракта. Таким образом, автомобиль ФИО1 на момент столкновения находился полностью на Маганском тракте. Как установлено из видеозаписи, автомобиль уезжает вперед после столкновения на такое расстояние, когда сначала автомобиль полностью видно на видео, а потом после столкновения он полностью исчезает из поля видимости видеокамеры.

Стороной защиты были предоставлены размеры автомобиля «********», который имеет длину 4,6 м. Если учесть, что сначала было видно автомобиль полностью, то после столкновения он проехал расстояние не менее 4,6 м и если учесть, что автомобиль стоял под углом относительно ул. Можайского, то расстояние в 3,1 м, которое указано в протоколе осмотра места происшествия, действительно говорит о том, что столкновение произошло на Маганском тракте.

Если бы во время столкновения автомобиль ФИО1 выехал на ул. Можайского и стал помехой мотоциклисту, то после удара он бы находился дальше разделительной полосы ул. Можайского. На видео отчетливо видно, что автомобиль ФИО1 после столкновения теряется с кадра примерно на расстояние больше, чем корпус автомобиля. Соответственно, ФИО1 выехал до места, где он остановился после дорожно-транспортного происшествия и доводы следователя о том, что на момент дорожно-транспортного происшествия он мог быть на проезжей части ул. Можайского несостоятельны, поскольку по траектории движения автомобиль ФИО1 до столкновения не мог быть на ул. Можайского.

Протокол осмотра места происшествия противоречит предъявленному обвинению, поскольку в протоколе осмотра места происшествия местом столкновения является перекресток ул. Можайского и 2 км Маганского тракта г. Якутска, а не проезжая часть ул. Можайского. Указанный протокол нельзя считать доказательством вины ФИО1

Органами предварительного следствия не было установлено место столкновения, то есть событие преступления, которое непосредственно относится к доказательствам события инкриминируемого деяния. Суд самостоятельно установил место столкновения, что является недопустимым.

При заявлении ходатайства стороной защиты о назначении комплексной судебно-медицинской экспертизы судом незаконно было отказано. По экспертизе не установлена причинно-следственная связь между повреждениями у потерпевшего и повреждениями на автомобиле ФИО1 Вопрос, мог ли потерпевший получить такие серьезные повреждения, когда скорость мотоцикла якобы была не более 60 км/час, судом не разрешен, что свидетельствует о предвзятости и необъективности суда.

Материалами дела установлено, что на момент дорожно-транспортного происшествия дорожный знак «Уступите дорогу» отсутствовал, что доказывается видеозаписью, имеющейся в материалах уголовного дела, и подтверждается показаниями ФИО1, согласно которым их установили после дорожно-транспортного происшествия. Другими доказательствами показания ФИО1 не опровергаются.

В деле отсутствует изъятый в ходе осмотра места происшествия видеорегистратор автобуса «ПАЗ», содержащий записи обстоятельства дорожно-транспортного происшествия в пользу ФИО1 Ходатайство защиты о запросе видеорегистратора судом необоснованно оставлено без удовлетворения.

Необходимо обратить внимание на расположение автобуса «ПАЗ» в схеме к протоколу осмотра места происшествия и фототаблице. Автобус после столкновения находился на Маганском тракте, хотя уже выехал в правую сторону и проехал в направлении г. Якутска. Автобус «ПАЗ» находился не на проезжей части ул. Можайского, потому что там имеется уширение. Это еще раз подтверждает довод защиты о том, что столкновение произошло на Маганском тракте.

Рапорт об обнаружении признаков преступления (том 1, л.д. 5) противоречит материалам уголовного дела и установленным обстоятельствам в суде, поскольку в нем содержится информация о том, что за рулем мотоцикла был Б.

Заключение эксперта № ... от 18 июля 2019 года, (том 1, л.д. 55-64), виновность ФИО1 не подтверждает. В заключении имеются сведения о том, что при судебно-химической экспертизе крови от трупа Б. обнаружен этиловый спирт в концентрации 2,86 г/дм3, что соответствует сильной степени алкогольного опьянения у живых лиц. Таким образом, доводы Е. о том, что они не выпивали, что Б. был с похмелья, полностью опровергаются заключением эксперта.

Показания потерпевшей С. никакой информации про дорожно-транспортное происшествие и причастность ФИО1 к инкриминируемому ему деянию не несут, но оглашенные 14 июля 2023 года показания потерпевшей С. опровергают показания Е. о том, что они не выпивали.

Свидетель В. не является очевидцем дорожно-транспортного происшествия, поэтому его показания в расчет брать не стоило.

Вопреки выводам суда показания свидетеля Е. не являются стабильными, на протяжении предварительного следствия и судебных заседаний Е. постоянно меняет показания.

Так, в своих показаниях от 5 августа 2019 года (том 1, л.д. 88-91) Е. показывал, что он является пассажиром, и расстояние от мотоцикла до автомобиля составляет 30 м. Далее в своих признательных показаниях от 25 февраля 2020 года (том 2, л.д. 204-207) он снова говорит, что расстояние до автомобиля было примерно 30 м.

Неизвестна причина появлении в заключении эксперта № ... от 17 сентября 2019 года (том 1, л.д. 111-114) расстояния удаления мотоцикла от автомобиля «********» - 0,4 м. Далее в заключении эксперта № ... от 16 апреля 2020 года (том 2, л.д. 247-251) появилось значение расстояния удаления мотоцикла от автомобиля «********» - 18,7 м. Такое же расстояние имеется в заключении эксперта № ... от 26 марта 2020 года (том 3, л.д. 156-160) и в заключении эксперта № ... от 19 сентября 2022 года (том 5, л.д. 72-77).

В показаниях Е. указано, что он увидел автомобиль с расстояния 30 м и стал тормозить. При этом в протоколе осмотра места происшествия нет сведений о тормозном пути мотоцикла. Суд в приговоре не учел доводы защиты и не опроверг.

Также судом указано, что М. давал суду правдивые показания. Во время судебного следствия все слышали, что показания, данные им в ходе предварительного следствия, а также во время проведения проверки показаний на месте также не соответствуют действительности, то есть являются ложными. Это было установлено апелляционным постановлением Верховного Суда Республики Саха (Якутия) от 17 ноября 2021 года. Как установлено в ходе судебного следствия, М. свои показания данные в ходе предварительного следствия не подтвердил, соответственно все экспертизы, которые были проведены по исходным данным от показаний М., недействительны и ссылка на экспертизы в приговоре незаконна.

Показания эксперта К. от 5 декабря 2023 года также противоречивы. Несмотря на то, что эксперт обязан был вернуть материалы без производства экспертизы, К. подтвердил, что экспертиза проводится с учетом исходных данных, которые дал следователь. Отсутствие достаточных исходных данных подробно было изложено в ходатайстве эксперта. Как показал К., он направлял ходатайство о предоставлении исходных данных, но их не предоставили. Заключение эксперта нельзя принимать как доказательство причастности ФИО1 к инкриминируемому ему преступлению.

В ходе допроса эксперта К. установлено, что он не просматривал видеозаписи при производстве экспертизы. Таким образом, им не были в полной мере исследованы доказательства по делу, что привело к неверному заключению эксперта.

В частности, эксперт К. не просмотрел видео и не увидел, что впереди автомобиля под управлением ФИО1 с поворотом налево на ул. Можайского выехал неустановленный автомобиль белого цвета, а также и то, что автомобиль «КАМАЗ» под управлением М. без остановки проехал перекресток ул. Можайского и Маганский тракт с поворотом налево на Маганский тракт. При этом в исходных данных в экспертизе, проведенной К., учитывались ложные показания свидетеля М. о том, что он пропустил встречный транспорт, стал свидетелем дорожно-транспортного происшествия, где якобы виноват ФИО1 и только после этого повернул налево на Маганский тракт.

Отвечая на вопрос защитника, почему он не просмотрел видеозапись, эксперт К. заявил, что любые действия с видео-техническими материалами не входят в его компетенцию, что не соответствует Федеральному закону от 31 мая 2001 года № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в РФ», поскольку эксперт обязан исследовать все поступившие материалы.

При оглашении показаний водителя автобуса «ПАЗ» А. (том 1 л.д. 94) установлено, что в тот момент, когда он поворачивал на ул. Можайского, то посмотрел налево и убедился, что не было помехи. Согласно видеозаписи с автомойки «********», автобус «ПАЗ» под управлением А. поворачивает позже, чем автомобиль ФИО1 подъехал к ул. Можайского. Это говорит о том, что мотоцикл появился внезапно на большой скорости, автомобиль ФИО1 не был помехой ни для кого, то есть ФИО1 не имел технической возможности избежать столкновения. Но в приговоре суда указано, что показания А. являются доказательством вины ФИО1, что является недопустимым.

В ходе судебного следствия судом были исключены экспертизы, оставлены заключение эксперта № ... от 17 сентября 2019 года, где водителем мотоцикла указан погибший Б. (том 1, л.д. 111-114), заключение эксперта № ... от 19 сентября 2022 года (том 5, л.д. 72-77). Указанные экспертизы не могут быть положены в обвинение, поскольку проведены с нарушением уголовно-процессуального законодательства.

Апелляционным постановлением Верховного Суда Республики Саха (Якутия) от 17 ноября 2021 года (том 4, л.д. 241) установлено, что в нарушение ст. 207 УПК РФ в постановлении от 7 апреля 2020 года о назначении повторной судебной автотехнической экспертизы (том 2, л.д. 222-223) следователь не указал мотивы назначения повторной экспертизы, а также не привел заключение эксперта, в отношении которого у него возникли сомнения в его обоснованности или наличия противоречий в выводах этого эксперта.

Соответственно, все ранее произведенные экспертизы уже не имеют юридической силы, то есть являются недопустимыми доказательствами.

Заключение эксперта № ... от 19 сентября 2022 года (том 5, л.д. 72-77) также является недопустимым доказательством, поскольку произведена с нарушением уголовно-процессуального законодательства. Повторной она не может быть, поскольку назначена с нарушением закона ввиду отмены предыдущих экспертиз.

Кроме того, были нарушения закона при производстве экспертиз. Эксперту не были разъяснены положения ст.ст. 57 и 62 УПК РФ, разъяснение которых обязательно при производстве экспертизы (в подписке эксперта указание об этом отсутствует).

Из заключения эксперта следует, что на экспертизу были направлены материалы уголовного дела в 4 томах. В данном случае, экспертом были исследованы показания свидетелей Е. и М.

Как установлено в ходе судебного следствия, свидетель Е. во время предварительного следствия давал ложные показания (том 1, л.д. 88-91) о том, что являлся пассажиром мотоцикла «********», а водителем был погибший Б. На основании его показаний были проведены две судебные автотехнические экспертизы - заключение эксперта № ... от 17 сентября 2019 года (том 1, л.д. 111-114) и заключение эксперта № ... от 20 января 2020 года (том 1, л.д. 199-203). Далее 25 февраля 2020 года Е. изменил свои показания, в которых он признался, что был водителем мотоцикла «********». Несмотря на то, что каждый раз свидетель Е. давал различные показания по обстоятельствам дорожно-транспортного происшествия, его показания легли в основу исходных данных автотехнических экспертиз, проведенных после февраля 2020 года.

В исходных данных рассматриваемого заключения эксперта К. указаны ложные свидетельские показания М. о том, что он, якобы, остановился на своей полосе, пропустил встречный транспорт, увидел дорожно-транспортное происшествие и только потом проехал на Маганский тракт.

Кроме показаний указанных лиц, других данных, подтверждающих виновность ФИО1, не имеется.

Следует обратить внимание на то, что в постановлении о назначении судебной автотехнической экспертизы заранее предопределены выводы следователя о виновности ФИО1, что является недопустимым. Показания лиц в известной мере являются субъективными, а поэтому сведения, содержащиеся в показаниях, имеют недостоверный характер. Обязанность предоставления объектов исследования и материалов дела, пригодных для исследования, в достаточном количестве и содержащих достоверные сведения, возлагается на лицо или орган, назначивший судебную экспертизу.

После назначения повторной автотехнической экспертизы от эксперта К. 10 августа 2022 года поступило ходатайство (том 5, л.д. 67) о предоставлении, в том числе, следующих исходных данных, подробно изложенных в ходатайстве, скорость движения мотоцикла «********», сведения о знаках приоритета, применял ли торможение водитель мотоцикла «********» до момента столкновения, скорость движения автомобиля «********», время движения автомобиля «********», координаты места столкновения, наличие повреждений на автомобиле «********» и т.д. Однако в нарушение порядка производства экспертиз, следователем указанные данные не были предоставлены эксперту, о чем имеется ответ на ходатайство эксперта (том 5, на л.д. 68).

В заключении эксперта К. (том 5, л.д. 74) указано, что 10 августа 2022 года производство экспертизы было приостановлено до предоставления необходимых исходных данных и 30 августа 2022 года производство автотехнической экспертизы было возобновлено по имеющимся исходным данным. Ответ от инициатора проведения экспертизы не получен, исходные данные эксперту не предоставлены.

В ст. 16 Федерального закона от 31 мая 2001 года № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в РФ» указано, что эксперт обязан составить мотивированное письменное сообщение о невозможности дать заключение и направить данное сообщение в орган или лицу, которые назначили судебную экспертизу, если поставленные вопросы выходят за пределы специальных знаний эксперта, объекты исследований и материалы дела непригодны или недостаточны для проведения исследований и дачи заключения и эксперту отказано в их дополнении.

Таким образом, эксперт К. грубо нарушил законность при производстве экспертизы. Экспертиза проведена необъективно, с нарушениями уголовно-процессуального законодательства.

В постановлении о назначении судебной автотехнической экспертизы заранее предопределены выводы следователя о виновности ФИО1, что недопустимо. То есть в постановлении о назначении экспертизы описаны события, где мотоциклом управлял Б. и местом дорожно-транспортного происшествия является проезжая часть ул. Можайского. Соответственно, с такими исходными данными, эксперт вынес заключение о нарушении ФИО1 Правил дорожного движения.

При этом, из материалов уголовного дела, а также из показаний самого Е. установлено, что он, будучи водителем мотоцикла, нарушил п.п. 2.1.1, 2.1.1(1), 2.3.2, 2.6 Правил дорожного движения РФ. У Е. не имелось ни водительского удостоверения, ни документов на мотоцикл и, кроме того, он скрылся с места дорожно-транспортного происшествия. Ни один из экспертов не указал в своем заключении о нарушении Правил дорожного движения РФ Е., хотя вопросы были поставлены конкретно по каждому участнику дорожно-транспортного происшествия. Соответственно экспертизы проведены необъективно.

Очная ставка, проведенная между М. и ФИО1 (том 1, л.д. 225-228), также не доказывает причастность ФИО1, поскольку Верховным Судом Республики Саха (Якутия) конкретно установлено, что М. давал ложные показания.

Судом первой инстанции не оценены и не опровергнуты доказательства защиты - показания свидетеля Д., согласно которым Е. в день дорожно-транспортного происшествия находился в состоянии алкогольного опьянения. Что подтверждено не только показаниями врача, но и картой вызова скорой медицинской помощи, исследованной в суде. Кроме того, превысил на мотоцикле скорость, о чем признался сотруднику ГИБДД.

Д. подтвердила показания ФИО1 и доводы защиты о том, что Е. опрашивал сотрудник ГИБДД, и его рукописное объяснение потерялось из материалов дела.

Показания свидетеля Г., которая подтвердила показания Д., что Е. был пьян.

Показания специалиста Н. от 18 декабря 2023 года. На видеосъемке дорожный знак «Уступите дорогу» не просматривается. «********» автомобиль с передним приводом и след, который остался с краю ул. Можайского - это след переднего колеса автомобиля, а не заднего, потому что заднее колесо не крутится.

Видеозапись, осмотренная в судебном заседании, подтверждает, что знака «Уступите дорогу» не было, автомобиль ФИО1 выехал на ул. Можайского после столкновения, мотоцикл двигался с большой скоростью, М. проехал перекресток до дорожно-транспортного происшествия и не мог являться ее очевидцем.

Во время всего предварительного следствия и судов ФИО1 давал стабильные показания.

Защита считает, что непосредственной причиной дорожно-транспортного происшествия явилось противоправное поведение Е., находившегося в состоянии алкогольного опьянения, без прав, будучи лишенным права управления транспортными средствами приговором суда, превышение скорости, чего не должен предвидеть ФИО1

За все это время, ни одна экспертиза не дала ответ на вопрос, а имелась ли у ФИО1 техническая возможность избежать столкновения. Неоднократно заявляли ходатайства о назначении комплексной экспертизы, но суд неправомерно отказал в ее назначении.

В нарушение ч. 1 ст. 217 УПК РФ следователь не ознакомил обвиняемого ФИО1 и его защитника с вещественным доказательством по делу - мотоциклом марки «********».

Вещественное доказательство - мотоцикл «********» на момент ознакомления с материалами уголовного дела отсутствовал. При этом следователь вынес необоснованное постановление о невозможности предъявления вещественного доказательства.

Невозможность предъявления вещественного доказательства - это исключительно объективный фактор, который должен быть обусловлен фактическими обстоятельствами дела, а ни в коем случае не субъективный.

Отсутствие вещественного доказательства существенно нарушает право обвиняемого на защиту. По делу не проведена ни одна экспертиза в части проверки соответствия между повреждениями на мотоцикле и автомобиле ФИО1, что не может быть установлено показаниями свидетелей по делу и самого обвиняемого ФИО1, поскольку в их показаниях имеются существенные противоречия, неустранимые путем допросов, как свидетелей, так и осужденного. Согласно обвинению и обвинительному заключению, местом столкновения является проезжая часть ул. Можайского. Вместе с тем, в ходе судебного заседания суда апелляционной инстанции было установлено, что местом столкновения является часть Маганского тракта, что также не было устранено в ходе предварительного следствия. Протокол осмотра мотоцикла также не содержит сведений об имеющихся на мотоцикле повреждениях, их расположения, количества, размеров. Также нет сведений о технической исправности или неисправности систем мотоцикла (тормозная система, например), что исключает возможность сопоставления повреждений на мотоцикле и на автомобиле. Суд также не может назначить экспертизу, поскольку мотоцикла, являющегося вещественным доказательством фактически нет.

Обвинением не установлено, каким образом погибший Б. получил телесные повреждения. При этом телесные повреждения погибшего Б. расположены преимущественно с правой стороны и очень тяжелые, а согласно обвинению нет сведений - когда, как и каким образом они получены. Данное обстоятельство по настоящему делу не установлено, то есть не установлены фактические обстоятельства по делу, что исключает возможность вынесения правосудного приговора по настоящему делу. У Е. телесных повреждений практически нет, сторона защиты считает, что Б. мог удариться о выступающие в задней части автомобиля «КАМАЗ», который находился в непосредственной близости от места дорожно-транспортного происшествия - на Маганском тракте, а не в том месте, который указывал свидетель М. и такие вопросы судебно-медицинской экспертизой не установлены.

Защита обоснованно считает, что при скорости движения мотоцикла не более 60 км/ч Б. не мог получить такие телесные повреждения, что судом не опровергнуто.

25 июля 2022 года при ознакомлении с постановлением о назначении автотехнической экспертизы сторона защиты ходатайствовала о постановке перед экспертом вопроса: «В каком положении находился мотоцикл «********» в момент столкновения с автомобилем «********» (том 5, л.д. 50-51), поскольку вывод эксперта на данный вопрос позволил бы установить в каком положении находился погибший в момент получения смертельных телесных повреждений, каков механизм получения таких телесных повреждений и причинно-следственную связь между столкновением и получением повреждений, приведших к гибели потерпевшего.

Установление данного обстоятельства по делу является обязательным для доказывания, однако, в постановке вопроса стороны защиты было отказано (том 5, л.д. 52) и по делу до настоящего времени не установлены ни механизм получения погибшим повреждений, не сопоставлены повреждения на мотоцикле и на автомобиле, и не установлена причинно-следственная связь между такими повреждениями и телесными повреждениями погибшего, что в отсутствие по делу мотоцикла невозможно установить и в суде.

При этом в связи с отказом в постановке указанного вопроса, сторона защиты намеревалась своими силами провести исследование в независимой экспертной организации, но ввиду отсутствия мотоцикла, установить такие обстоятельства по делу невозможно, что нарушает право подсудимого на защиту, поскольку осужденный на настоящий момент фактически лишен права заявить ходатайство о проведении автотехнической экспертизы в отношении мотоцикла.

Вышеуказанные обстоятельства невозможно установить показаниями свидетеля Е. и обвиняемого ФИО1, то есть по делу имеются неустранимые противоречия, которые нельзя устранить без проведения экспертизы в отсутствие мотоцикла.

Апелляционным постановлением Верховного Суда Республики Саха (Якутия) от 17 ноября 2021 года (том 4, л.д. 247) установлено, что до столкновения мотоцикла с автомобилем под управлением ФИО1, перед его автомобилем с Маганского тракта на ул. Можайского с левым поворотом проехал автомобиль белого цвета, а также автомобиль «КАМАЗ» под управлением М. совершил левый поворот с ул. Можайского на Маганский тракт относительно движения мотоцикла, двигавшегося во встречном ему направлении по прямой. Однако оценки действиям указанных водителей в ходе предварительного расследования не дано.

Вместе с тем, вышеуказанные выводы суда, явившиеся основанием для возврата дела прокурору, рассмотрением дела и приговором не устранены.

Кроме того судом апелляционной инстанции был установлен факт дачи свидетелем Е. ложных показаний и данный факт должен был разрешен органом предварительного следствия в соответствии с уголовно-процессуальным законом в рамках расследования настоящего дела, что органом следствия полностью проигнорировано и оценка показаниям данного свидетеля Е. не дана. Соответственно Е., вопреки действующему законодательству, к уголовной ответственности за дачу ложных показаний не привлечен и его ложные показания повторно легли в основу предъявленного ФИО1 обвинения.

При этом суд первой инстанции и органы предварительного следствия версию причастности Е. к гибели потерпевшего надлежащим образом не рассмотрели, также не установили наличие или отсутствие на мотоцикле технических повреждений, приведших к его опрокидыванию до столкновения с автомобилем осужденного, то есть по делу не установлены обстоятельства, подлежащие обязательному доказыванию в соответствии со ст. 73 УПК РФ.

Постановлением Верховного Суда Республики Саха (Якутия) установлено, что указанные выше нарушения УПК РФ не устранены в ходе предварительного следствия и также не могут быть устранены в ходе судебного разбирательства, поскольку другими участниками дорожного движения - водителями мотоцикла Е., автомобиля «КАМАЗ» М. и автомобиля белого цвета, ехавшего перед автомобилем ФИО1 также нарушены Правила дорожного движения РФ, которые не отражены в обвинительном заключении, и которым правовая оценка не дана, что влечет за собой возвращение уголовного дела прокурору.

Вместе с тем, приговором суда установлено, что все процессуальные нарушения, допущенные органом предварительного следствия не устранены, автотехнической экспертизой действия вышеуказанных участников дорожно-транспортного происшествия не исследованы, кроме того, участники дорожно-транспортного происшествия - водитель автомобиля белого цвета не установлен и не допрошен, ложные показания водителя автомобиля «КАМАЗ» М. судом учтены незаконно, потому что Верховным Судом Республики Саха (Якутия) установлено, что М. давал ложные показания, показания Е. судом оценены неверно, так как тот давал заведомо ложные показания, что было установлено судом и материалами дела. Автотехническая экспертиза проведена исходя из ложных показаний свидетелей Е. и М., ложность которых была установлена судом апелляционной инстанции.

Вынесенные по делу постановления об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении М., Е. и неустановленного водителя автомобиля белого цвета объективно не подтверждаются материалами уголовного дела. Обжаловать эти решения сторона защиты не могла, поскольку копии и уведомления о принятом решении обвиняемому ФИО1 и защитнику не направлялись, что подтверждается материалами уголовного дела, о чем мы узнали при ознакомлении с материалами уголовного дела. При обжаловании в суде этих материалов, суд незаконно отказал в удовлетворении ходатайств.

Таким образом, в приговоре выводы суда не подтверждаются доказательствами, рассмотренными в судебном заседании, суд не учел обстоятельств, которые могли существенно повлиять на выводы суда. В приговоре не указано, по каким основаниям при наличии противоречивых доказательств, имеющих существенное значение для выводов суда, суд принял одни и отверг другие. Выводы суда, изложенные в приговоре, содержат существенные противоречия, которые повлияли или могли повлиять на решение вопроса о виновности или невиновности осужденного или оправданного, на правильность применения уголовного закона или на определение меры наказания. Имелись существенные нарушения уголовно-процессуального закона, которые путем лишения или ограничения гарантированных УПК РФ прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путем повлияли или могли повлиять на вынесение законного и обоснованного судебного решения. В данном случае, имелись основания для прекращения уголовного дела судом при наличии оснований, предусмотренных ст. 254 УПК РФ, что судом проигнорировано. Суд был обязан возвратить уголовное дело прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ, так как имелись все обстоятельства, предусмотренные указанной статьей.

В возражении на апелляционную жалобу адвоката Захаровой А.И. государственный обвинитель Эпов А.В. просит приговор суда оставить без изменения, а апелляционную жалобу - без удовлетворения.

Осужденный ФИО1 и его защитники Захарова А.И., Павлова А.К. в судебном заседании поддержали доводы апелляционной жалобы, просили ее удовлетворить.

В суде апелляционной инстанции прокурор Миронов И.Д. выразил свое несогласие с доводами апелляционной жалобы, просил обжалуемый приговор оставить без изменения, а в удовлетворении апелляционной жалобы отказать.

Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, возражения, выслушав мнение сторон, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Согласно ст. 389.9 УПК РФ суд апелляционной инстанции проверяет по апелляционным жалобам, представлениям законность, обоснованность и справедливость приговора, законность и обоснованность иного решения суда первой инстанции.

В соответствии со ст. 297 УПК РФ приговор должен быть законным, обоснованным и справедливым. Приговор признается законным, обоснованным и справедливым, если он постановлен в соответствии с требованиями УПК РФ и основан на правильном применении норм уголовного закона.

Данные требования закона судом первой инстанции соблюдены.

Приговор соответствует требованиям ст.ст. 303, 304, 307-309 УПК РФ, в нем содержится описание преступного деяния, признанного судом доказанным, с указанием места, времени, способа совершения преступления, формы вины, целей и мотива.

Вопреки доводам, изложенным в апелляционной жалобе, приговор суда первой инстанции постановлен с учетом разъяснений, изложенных в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 9 декабря 2008 года № 25 «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с нарушением правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, а также с их неправомерным завладением без цели хищения». В приговоре указаны нарушения конкретных пунктов Правил дорожного движения, повлекшие наступление последствий, указанных в ч. 3 ст. 264 УК РФ, и в чем конкретно выразились эти нарушения.

Выводы суда о виновности ФИО1 в нарушении лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшем по неосторожности смерть человека, соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела и подтверждаются исследованными в судебном заседании доказательствами, в том числе показаниями потерпевшей С., свидетелей В., Е., М., З., эксперта К., специалиста Н., протоколами следственных действий и иными документами.

Все доказательства судом проверены и оценены в соответствии с требованиями ст. 87 УПК РФ с учетом правил, предусмотренных ст. 88 УПК РФ, их достаточности, допустимости и относимости к рассматриваемым событиям. Выводы суда о допустимости доказательств, положенных в основу обвинительного приговора, надлежащим образом мотивированы. При этом суд первой инстанции, оценив доказательства в их совокупности, привел основания, по которым принял одни доказательства, а другие отверг.

Достоверность доказательств, положенных судом в основу своих выводов о виновности осужденного ФИО1, у суда апелляционной инстанции сомнений не вызывает, а изложенные в апелляционной жалобе доводы о необоснованности приговора являются несостоятельными.

Судом первой инстанции обоснованно признаны недостоверными первоначальные показания свидетеля Е. в части управления мотоциклом Б., приняв его последующие показания, в которых свидетель признал управление мотоциклом на момент дорожно-транспортного происшествия.

Не могут быть также признаны обоснованными доводы защитника Захаровой А.И. и о том, что свидетель М. не подтвердил свои показания в суде первой инстанции.

Так, суд первой инстанции дал надлежащую оценку показаниям свидетеля М. В ходе судебного разбирательства указанный свидетель объяснил наличие противоречий в показаниях тем, что трижды переболел коронавирусной инфекцией и не помнит из оглашенных показаний ничего. При этом показания он в ходе предварительного следствия давал добровольно, давление на него не оказывалось. В схеме к протоколу показаний на месте отсутствует его подпись, а столкновение мотоцикла с автомобилем мог увидеть в зеркало заднего вида, а не напрямую.

Необоснованными являются доводы защиты о том, что Верховный Суд Республики Саха (Якутия) в своем постановлении от 17 ноября 2021 года признал показания свидетеля М. ложными. Так, указанное постановление суда апелляционной инстанции не содержит оценок показаний свидетеля М., в том числе признание их не соответствующими действительности.

При этом суд принял показания свидетелей Е., М., поскольку они логичны, последовательны, непротиворечивы, согласуются с другими имеющимися в материалах дела доказательствами, оснований для оговора не установлено.

Вопреки доводам стороны защиты, показания потерпевшей С. относятся к обстоятельствам, предшествующим преступлению, а показания свидетеля В. к обстоятельствам производства осмотра места происшествия.

Уголовное дело рассмотрено судом беспристрастно, с соблюдением принципа состязательности и равноправия сторон, что подтверждается протоколом судебного заседания. Судом первой инстанции были созданы условия для реализации сторонами своих процессуальных прав и исполнения предусмотренных законом обязанностей.

Все заявленные в ходе судебного следствия ходатайства разрешены судом в установленном законом порядке, в соответствии с требованиями ст. 271 УПК РФ, и по ним приняты мотивированные решения.

Суд первой инстанции обоснованно отказал в удовлетворении ходатайства стороны защиты о назначении и проведении повторной комплексной судебной экспертизы ввиду отсутствия законных оснований, указанных в ч. 1 ст. 207 УПК РФ. При этом сам по себе отказ в удовлетворении указанного ходатайства не указывает на нарушение права осужденного на защиту.

Также вопреки доводам защитника Захаровой А.И., судом первой инстанции обоснованно отказано в истребовании видеорегистратора, изъятого в ходе осмотра места происшествия из автобуса «ПАЗ».

Так, в ходе разрешения ходатайства в суде первой инстанции защитник Захарова А.И. пояснила, что следователь сообщил ей об отсутствии на записи видеорегистратора сведений, касающихся обстоятельств дорожно-транспортного происшествия, в связи с чем видеорегистратор был возвращен владельцу. Оснований для запроса указанного видеорегистратора с учетом данных обстоятельств, а также давности событий у суда первой инстанции не имелось.

Предварительное расследование проведено в соответствии с требованиями уголовно-процессуального законодательства. Дело расследовано всесторонне, полно и объективно, данных о фальсификации доказательств не установлено.

Несмотря на позицию стороны защиты, обвинительное заключение соответствует требованиям ст. 220 УПК РФ, содержит все обстоятельства, предусмотренные ст. 73 УПК РФ, и не препятствовало постановлению судом итогового судебного решения.

В обвинительном заключении указаны, в том числе, существо обвинения, место и время совершения преступления, его способы, мотивы, последствия и другие обстоятельства, имеющие значение для данного уголовного дела, а также формулировку предъявленного обвинения с указанием пункта, части, статьи УК РФ, предусматривающих ответственность за данное преступление.

Описание преступного деяния, изложенное в приговоре, признанного судом доказанным, не противоречит содержанию обвинительного заключения по делу.

Каких-либо противоречий между приведенными в приговоре доказательствами, влияющих на выводы суда о виновности ФИО1 в совершенном преступлении материалы дела не содержат.

Нарушений уголовно-процессуального закона при исследовании доказательств, повлиявших на правильность установления судом фактических обстоятельств дела, допущено не было.

Вопреки доводам защитника, изложенным в апелляционной жалобе, суд первой инстанции, учитывая в совокупности исследованные доказательства, обоснованно пришел к выводу о том, что столкновение мотоцикла «********» с автомобилем «********» произошло на ул. Можайского г. Якутска в результате создания ФИО1 помехи для движения мотоцикла по главной дороге, то есть нарушения им требований п.п. 1.3, 1.5, 13.9 Правил дорожного движения РФ.

Исходя из сведений, содержащихся в исследованных по делу доказательствах, суд пришел к правильному выводу о нарушении ФИО1 требований п.п. 1.3, 1.5, 13.9 Правил дорожного движения Российской Федерации.

По смыслу ст. 264 УК РФ, ответственность лица, нарушившего при управлении транспортом Правила дорожного движения может иметь место лишь тогда, когда между допущенным нарушением и наступившими последствиями имеется причинно-следственная связь.

Нарушение осужденным ФИО1 указанных требований Правил находится в прямой причинно-следственной связи с наступившими последствиями - столкновение с мотоциклом под управлением Е., что повлекло за собой смерть пассажира мотоцикла Б.

Доводы апелляционной жалобы являлись предметом исследования и рассмотрения суда первой инстанции, по существу они сводятся к иной оценке имеющихся в материалах дела доказательств и установленных судом обстоятельств и, как не опровергающие выводы суда, не являются основанием для отмены постановленного по делу решения.

Вопреки доводам стороны защиты, протокол осмотра места происшествия и схема дорожно-транспортного происшествия судом первой инстанции приняты как доказательства, но без учета места столкновения, который был указан осужденным ФИО1

Также не могут быть признаны обоснованными доводы стороны защиты об отсутствии на момент дорожно-транспортного происшествия дорожного знака «Уступите дорогу», и о том, что органом предварительного следствия не зафиксированы следы мотоцикла в виде завихрения.

Так, осмотр места происшествия проведен в установленном законом порядке спустя непродолжительное время после дорожно-транспортного происшествия уполномоченным должностным лицом, в ходе осмотра применялось средство фиксации - фотоаппарат. В протоколе отражено наличие дорожных знаков «Уступите дорогу» и «Конец главной дороги». По результатам осмотра составлен протокол, соответствующий требованиям ст. 166 УПК РФ, подписан участниками, заявлений и замечаний от участвовавших лиц, в том числе осужденного ФИО1, не поступило.

Несмотря на позицию стороны защиты, расположение автобуса «ПАЗ» на Маганском тракте г. Якутска на момент столкновения с мотоциклом, а также следы разлива технической жидкости мотоцикла, следы крови, обнаруженные на проезжей части 2 км Маганского тракта, не свидетельствуют об отсутствии вины ФИО1 в совершенном преступлении.

Так, из показаний свидетеля Е. следует, что во избежание столкновения с выехавшим на ул. Можайского г. Якутска автомобилем, под управлением ФИО1, он нажал на тормоз и стал поворачивать вправо, отчего мотоцикл наклонился на правый бок, после чего столкнулся с автомобилем на правом краю дороги ул. Можайского г. Якутска.

Доводы стороны защиты о том, что автомобиль под управлением ФИО1 на момент дорожно-транспортного происшествия не выезжал на ул. Можайского и проехал лишь после столкновения, опровергаются совокупностью исследованных в суде первой инстанции доказательств.

При этом ссылка в качестве доказательства доводов стороны защиты на видеозапись не может быть признана обоснованной, поскольку, как верно отмечено судом первой инстанции, видеосъемка производилась с бокового ракурса с значительного расстояния от места происшествия, имеет неполный обзор и невысокое качество, что не позволяет однозначно зафиксировать все обстоятельства происшествия.

Несостоятельными являются ссылки защитника Захаровой А.И. в апелляционной жалобе на заключение эксперта № ... от 17 сентября 2019 года (том 1, л.д. 111-114), заключение эксперта № ... от 16 апреля 2020 года (том 2, л.д. 247-251), заключение эксперта № ... от 26 марта 2020 года (том 3, л.д. 156-160), рапорт об обнаружении признаков преступления, которые обоснованно не были приняты судом первой инстанции в качестве доказательств.

Вопреки доводам стороны защиты, заключение эксперта № ... от 18 июля 2019 года (том 1, л.д. 55-64) доказывает наступление последствий в виде смерти Б., а в совокупности с другими доказательствами наличие причинно-следственной связи между наступлением смерти Б. и противоправным поведением ФИО1

Как верно отмечено судом первой инстанции, отсутствие у Е. права на управление мотоциклом, наличие у него признаков алкогольного опьянения, не подтвержденных при первичном осмотре последнего в ГБУ Республики Саха (Якутия) «Республиканская больница № 2 - Центр экстренной медицинской помощи», не влияют на выводы суда, так как сами по себе такие нарушения не находятся в прямой причинно-следственной связи с наступившими последствиями в виде смерти Б.

Также состояние алкогольного опьянения Е., о чем в своих показаниях указали работники скорой медицинской помощи Г. и Д., скорость мотоцикла под управлением Е. на момент дорожно-транспортного происшествия не имеют правового значения, поскольку данные обстоятельства не находятся в причинно-следственной связи с наступившими последствиями в виде смерти Б.

Суд апелляционной инстанции признает несостоятельными доводы защитника Захаровой А.И. о неизвестном происхождении в заключениях экспертиз расстояния удаления мотоцикла от автомобиля «********». Так, в ходе проверки показаний на месте свидетель Е. указал на место, с которого он заметил возникновение опасности - выезда автомобиля под управлением ФИО1, удаленное от места столкновения на расстоянии 18,7 м. Данные сведения в последующем были использованы в ходе производства экспертизы и нашли свое отражение в заключении эксперта № ... от 19 сентября 2022 года.

Не может быть принята судом апелляционной инстанции ссылка защитника Захаровой А.И. на показания свидетеля А., который не был допрошен в суде первой инстанции и чьи показания не исследовались.

Судами правильно оценена процессуальная допустимость заключений экспертов, в том числе заключения эксперта № ... от 19 сентября 2022 года (том 5, л.д. 72-77), соответствующих требованиям ст. 204 УПК РФ. Из материалов дела, нарушений требований ст.ст. 195, 198 УПК РФ при назначении и проведении экспертиз, влекущих безусловное признание доказательств недопустимыми, не усматривается. Экспертам перед проведением экспертиз были разъяснены их права и обязанности, они были предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения по ст. 307 УК РФ. Выводы экспертов логичны, последовательны и научно обоснованы. Основания сомневаться в объективности выводов экспертов у суда отсутствуют. Сторона защиты не была лишена возможности воспользоваться правами, предусмотренными ст. 198 УПК РФ, на всех стадиях судопроизводства по делу.

При этом суд апелляционной инстанции не усматривает в действиях эксперта К. нарушение требований ст. 16 Федерального закона от 31 мая 2001 года № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в РФ», о чем в своей жалобе указывает адвокат Захарова А.И.

Так, в суде первой инстанции эксперт К. показал, что производил повторную судебную автотехническую экспертизу на основании исходных данных, представленных следователем, которых было достаточно для производства экспертизы.

Вопреки доводам защитника Захаровой А.И., судом первой инстанции установлено, что смерть Б. наступила в результате виновных действий ФИО1 Необходимость в проведении экспертизы с использованием мотоцикла марки «********» для установления механизма получения Б. телесных повреждений - отсутствует.

Суд апелляционной инстанции не усматривает нарушение прав осужденного ФИО1 на защиту в связи с утратой вещественного доказательства, а именно мотоцикла марки «********», при наличии протокола его осмотра (том 1, листы дела 129-134).

Несмотря на доводы стороны защиты, вопрос о наличии или отсутствии в действиях Е. состава преступления, предусмотренного ст. 307 УК РФ, не относится к предмету инкриминируемого ФИО1 преступления.

Действия ФИО1 правильно квалифицированы по ч. 3 ст. 264 УК РФ как нарушение лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшем по неосторожности смерть человека.

Выводы суда относительно юридической оценки действий осужденного в приговоре мотивированы. Сомнений у суда апелляционной инстанции не вызывает. Оснований для иной юридической оценки действий ФИО1 не имеется.

Обстоятельства, характеризующие личность осужденного, исследованы судом первой инстанции в полном объеме.

Наличие ******** малолетних детей, состояние здоровья подсудимого, положительная характеристика были обоснованно признаны судом первой инстанции обстоятельствами, смягчающими наказание.

Отягчающих наказание обстоятельств судом первой инстанции не установлено, не усматривает таких обстоятельств и суд апелляционной инстанции.

Наказание осужденному ФИО1 назначено в соответствии с требованиями ст.ст. 6, 60 УК РФ с учетом характера и степени общественной опасности преступления, личности виновного, в том числе обстоятельств, смягчающих наказание, отсутствия обстоятельств отягчающих наказание, а также влияния назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи.

Назначенное наказание соответствует характеру и степени общественной опасности преступления, обстоятельствам его совершения и личности виновного, является справедливым и соразмерным содеянному, полностью отвечающим целям уголовного наказания.

С учетом отсутствия смягчающих обстоятельств, предусмотренных п.п. «и» и (или) «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ, суд правильно не усмотрел оснований для назначения осужденному наказания с применением ч. 1 ст. 62 УК РФ.

Выводы суда о назначении осужденному ФИО1 наказания в виде лишения свободы с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортами средствами с применением положений ст. 73 УК РФ в приговоре мотивированы надлежащим образом.

Исключительных обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности содеянного и позволяющих назначить осужденному наказание с применением положений ст. 64 УК РФ, а также оснований для применения положений ч. 6 ст. 15 УК РФ судом обоснованно не установлено, не усматривает таких оснований и суд апелляционной инстанции.

Приговор суда первой инстанции является законным, обоснованным и справедливым, постановленным в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона и основан на правильном применении уголовного закона, в связи с чем, апелляционная жалоба адвоката Захаровой А.И. в интересах осужденного ФИО1 подлежит оставлению без удовлетворения.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 389.13, 389.20, 389.28 и 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

постановил:

приговор Якутского городского суда Республики Саха (Якутия) от 27 мая 2024 года в отношении ФИО1 оставить без изменения, апелляционную жалобу адвоката Захаровой А.И. в интересах осужденного ФИО1 - без удовлетворения.

Апелляционное постановление вступает в законную силу со дня его вынесения и может быть обжаловано в кассационном порядке в Девятый кассационный суд общей юрисдикции через суд первой инстанции, постановивший приговор, в течение шести месяцев со дня вступления его в законную силу.

В случае пропуска указанного срока или отказа в его восстановлении, кассационная жалоба, представление подаются непосредственно в указанный суд кассационной инстанции.

Осужденный вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий судья Е.Д. Тихонов