Приговор № 1-143/2017 от 9 августа 2017 г. по делу № 1-143/2017

Дело № 1-143/2017


ПРИГОВОР

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

г. Северск 10 августа 2017 года

Судья Северского городского суда Томской области Затеев П.Е.,

при секретаре Олейниковой Т.Н.,

с участием государственного обвинителя – помощника прокурора ЗАТО г.Северск ФИО1,

подсудимого ФИО2,

защитника – адвоката Стороженко А.В.,

защитника Казанцевой А.В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело по обвинению

ФИО2,

в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 105 УК РФ,

У С Т А Н О В И Л:

ФИО2 в г. Северске Томской области совершил покушение на убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку, при следующих обстоятельствах.

Так, он в период с 03 до 04 часов 12 ноября 2016 года, находясь в состоянии алкогольного опьянения на [адрес], на почве личных неприязненных отношений, с целью причинения смерти В., осознавая, что в результате его действий может наступить смерть последнего и желая её наступления, умышленно нанес ножом В. не менее 17 ударов в область спины, не менее 12 ударов в поясничную область и не менее 2 ударов в область шеи, где расположены жизненно-важные органы, чем причинил последнему следующие телесные повреждения: **, которые взаимно отягощают друг друга и по своей совокупности по признаку опасности для жизни в соответствии с п. 6.1.9 Приказа от 24 апреля 2008 года № 194н Минздравсоцразвития РФ квалифицируются как причинившие тяжкий вред здоровью.

Однако ФИО2 свой преступный умысел не довел до конца по независящим от него обстоятельствам, так как когда потерпевший перестал подавать признаки жизни, ФИО2, полагая, что В. в результате его (ФИО2) умышленных действий причинена смерть, покинул место преступления. Впоследствии В. своевременно была вызвана и оказана скорая медицинская помощь.

В судебном заседании подсудимый ФИО2 вину в совершении преступления признал в части нанесения В. нескольких ударов ножом, однако умысла на убийство не имел.

В ходе предварительного следствия при допросе в качестве подозреваемого ФИО2 показал, что 11 ноября 2016 года он пришел в гости к своим знакомым С. и И., которые проживают в комнате с подселением по [адрес]. В квартире также находился ребенок С. – Т. и сосед В., о котором ему (ФИО2) со слов С. было известно, что ранее В. ходил со спущенными штанами по квартире. С. попросили приглядеть за дочкой, пока они гуляют, на что он (ФИО2) согласился, после чего С. ушли. В какой-то момент он (ФИО2) вышел из комнаты, а когда вернулся, увидел, что в комнате перед детской кроваткой стоит В. со спущенными штанами и трусами и трогает себя за гениталии. При этом Т. не спала, смотрела на В. Он (ФИО2) окликнул последнего, и когда тот повернулся, нанес ему удар кулаком в левую часть лица, отчего последний упал на пол, однако никаких повреждений у него на лице не появилось. Он (ФИО2) оттащил В. из комнаты С. в другую комнату, а сам вернулся в комнату С., где находился с ребенком до их прихода. Около 23 часов С. вернулись домой и принесли с собой 3 литра пива. Он (ФИО2) не стал им ничего рассказывать, потому что не знал, какая с их стороны будет реакция, так как они были в состоянии опьянения. Когда С. вернулись, В. вышел из своей комнаты и предложил всем пойти в его комнату и выпить там пиво, на что все согласились. После того как они выпили пиво, В. и С. пошли и купили еще пива и водки. В ходе распития спиртных напитков они не сорились между собой, слушали музыку, разговаривали, при этом с В. он (ФИО2) на тему произошедшего не разговаривал, конфликтов не было. Около 04 часов 30 минут 12 ноября 2016 года он предложил В. выйти из комнаты, поговорить о службе в армии. Когда он с В. находился на кухне, то стал его спрашивать, зачем тот стоял со спущенными штанами, но последний стал это отрицать и говорить еще что-то, что разозлило его (ФИО2). Тогда он (ФИО2) незаметно для В. достал из-за пояса метательный нож и решил убить В., чтобы тот больше никогда так не поступал. Он (ФИО2) хотел нанести В. именно такие телесные повреждения ножом, чтобы он умер. Он схватил В. за шею пониже затылка, нагнул его вниз перед собой и, держа нож в правой руке, стал наносить множественные удары ножом по направлению сверху вниз в область спины и поясницы. В. сначала ничего не делал, но после трех ударов ножом стал сопротивляться, пытаться вырваться. Однако он (ФИО2) продолжал удерживать его и наносить удары ножом. В область спины и поясницы он нанес ему не мене 7-8 ударов ножом, затем перевернул В. лицом к себе и положил его на пол. Когда В. лежал на полу, то начал сопротивляться, пытался встать и убежать, он (ФИО2) стал быстрее наносить удары ножом в область грудной клетки, куда нанес не более 10 ударов ножом. В момент нанесения ударов в грудную клетку В. спросил его: «зачем ты Л. это делаешь?», но он (ФИО2) ему ничего не ответил, и продолжил свои действия. Потом В. стал кряхтеть и хрипеть, из ран у него текла кровь. Затем он нанес удар ножом в область горла прямо по направлению сзади и вперед, но удар не получился, нож не вошел в шею - помешал ворот рубашки В.. Тогда он (ФИО2) отодвинул ворот рубашки В. и нанес второй аналогичный удар по горлу, полагая, что данный удар станет смертельным. После этого удара он увидел, что В. перестал двигаться, глаза стали «стеклянными», «взгляд был как у покойника». Он посчитал, что убил В. и перестал наносить ему удары. Взяв с собой нож, он вышел из кухни в коридор. Несмотря на то, что он (ФИО2) находился в состоянии алкогольного опьянения, происходящее осознавал и действовал умышленно, хотел убить В. и считал, что убил его. Когда он (ФИО2) покидал квартиру, из комнаты В. вышел С., который что-то спросил у него, но он (ФИО2) ничего не ответил и ушел. Позже он встретился со С. и рассказал ему о том, что произошло. Потом он (ФИО2) пошел к своему другу М., где и был задержан сотрудниками полиции. Находясь в полиции, он решил во всем признаться и написал явку с повинной. Нож, которым он наносил удары В., был изъят у него сотрудниками полиции в присутствии двух понятых (т. 1 л.д. 216-220).

О том, что он (ФИО2) около 03 часов 12 ноября 2016 года на кухне квартиры по [адрес] в ходе личных неприязненных отношений, с целью лишить жизни причинил ножевые ранения В., указано им собственноручно в протоколе явки с повинной от 12 ноября 2016 года (т. 1 л.д. 205).

В ходе проведения следственного эксперимента ФИО2 дал аналогичные показания, показав на статисте, каким именно образом он наносил В. удары ножом (т. 1 л.д. 226-231).

Допрошенный в качестве обвиняемого 08 декабря 2016 года и 10 апреля 2017 года, ФИО2 показания, данные им в качестве подозреваемого подтвердил в полном объеме, при этом дополнив, что 12 ноября 2016 года в ночное время, находясь на [адрес], после нанесения ударов ножом В. и, решив, что последний умер, стал покидать кухню и в этот момент услышал, что В. хрипит, он развернулся и посмотрел на него, последний лежал на спине и шевелил телом. Он понял, что В. не умер и решил, что не будет его добивать, оставив его жить, хотя имел возможность нанести ему удары ножом, который был у него в руке, а С. в это время из комнаты еще не вышел. Умысла на убийства у него не было. Помощь В. он не оказал, поскольку находился в шоковом состоянии, не думал об этом. В момент совершения преступления в состоянии алкогольного опьянения не был и в тот день спиртное не употреблял. Причиной совершения преступления стало аморальное поведение потерпевшего (т. 1 л.д. 235-239, 244-247).

В судебном заседании ФИО2 оглашенные показания, данные им при допросе в качестве подозреваемого и при проведении следственного эксперимента подтвердил частично, пояснив, что действительно был в квартире С.. Когда он (ФИО2) находился с В. на кухне, то хотел, чтобы последний сам все рассказал С. о своих неправомерных действиях в отношении ребенка, однако В. отрицал это и в ходе словесного конфликта ударил его (ФИО2), после чего он (ФИО2) нанес потерпевшему несколько ударов ножом, а последующие действия он не помнит из-за провала в памяти. Затем помнит, что когда он (ФИО2) стал уходить, то В. подавал признаки жизни, убивать его он не хотел. В состоянии алкогольного опьянения в момент совершения преступления он (ФИО2) не находился. Защитник при допросе его в качестве подозреваемого присутствовал не сразу, а показания он давал в неадекватном состоянии, под давлением оперативных сотрудников, которые дали понять, чтобы он сознавался, пугали тяжкими последствиями.

Несмотря на частичное признание ФИО2 своей вины, она подтверждается совокупностью следующих доказательств, исследованных в судебном заседании.

Потерпевший В. в ходе предварительного следствия показал, что до 12 ноября 2016 года он проживал в трехкомнатной квартире с подселением по [адрес]. Одну из комнат в квартире занимала семья С. - И., С. и их двое малолетних детей. С ФИО2 он знаком более года через С.. Ни с семьей С., ни с ФИО2 у него конфликтов никогда не возникало. 11 ноября 2016 года в вечернее время в гостях у С. находился ФИО2. Он (В.) со С. сходили в магазин за спиртными напитками, которые стали распивать в его комнате. В ходе распития спиртных напитков он с ФИО2 не конфликтовал. 12 ноября 2016 года в ночное время ФИО2 позвал его на кухню покурить, куда они пошли вдвоем. Когда он переступил порог кухни, то почувствовал удар в область поясницы, от которого он упал на пол на живот. Он предположил, что данный удар нанес ему ФИО2, так как он шел за ним на кухню. Когда он лежал на животе, то почувствовал множественные удары, предположительно ножом, в область спины. Кто и чем именно наносил ему удары, он не видел, при этом никто ему ничего не говорил, угроз не высказывал, он также молчал, так как ему трудно было говорить. Затем его кто-то приподнял, и ему был нанесен удар по шее, после чего его отпустили, удары больше не наносились. Далее приехали сотрудники скорой медицинской помощи, которые его госпитализировали. К малолетней дочери С. он не подходил. Несмотря на то, что он (В.) находился в состоянии опьянения, происходящие события осознавал и отдавал отчет своим действиям (т. 1 л.д. 75-79).

В ходе проведения очной ставки с ФИО2 В. подтвердил свои показания, пояснив, что ФИО2 выпивал с ним и С. водку и пиво и находился в состоянии алкогольного опьянения (т. 1 л.д. 116-122).

При очной ставке, проведенной со С., И., В. пояснил, что Власов выпивал пиво и водку, при этом пивом он запивал водку, он и Власов выпили вместе около 250 грамм водки, Власов выпил больше одного стакана пива, при этом как С., так и И. могли не видеть этого, так как не наблюдали за ними постоянно (т. 1 л.д. 112-113, 114-115).

В ходе предварительного следствия свидетель С. показал, что он проживает в комнате с подселением по [адрес], совместно со своей женой и двумя малолетними детьми. В квартире также проживает В., который злоупотребляет спиртными напитками. С ФИО2 он знаком около 7 лет, последний часто приходит к ним в гости, отношения у них дружеские. 11 ноября 2016 года около 19 часов к ним домой пришел ФИО2, которого он попросил посидеть с дочерью, пока они с женой будут гулять. Через 3 часа он с женой вернулся в квартиру, все было нормально, дочь спала, ФИО2 был внешне спокоен. Они принесли с собой три литра пива, которое он, его жена и ФИО2 пошли распивать в комнату к В.. Выпив пива, он и В. сходили в магазин и купили еще пива и водки. Во время распития спиртных напитков ФИО2 и В. разговаривали между собой спокойно, конфликтов не было. ФИО2 в его присутствии выпил только один стакан пива объемом 0,2 литра, по поводу его состояния ничего пояснить не может, так как не обращал внимания и сам находился в состоянии алкогольного опьянения. Около 02 часов 30 минут 12 ноября 2016 года В. вышел из комнаты, почти следом за ним пошел ФИО2. Через 15 минут он (С.) решил посмотреть, что делают ФИО2 и В., так как они не возвращались. Когда он вышел из комнаты, то увидел ФИО2, который обувался в коридоре квартиры, при этом сильно нервничал. ФИО2 оделся и быстро ушел из квартиры. Он зашел на кухню, где увидел В., который лежал на полу, одежда на его спине вся была в крови. Он спросил у В. жив ли он, последний ответил, что все нормально, после чего стал захлебываться от крови. Он позвонил в полицию, в скорую помощь и позвал жену. В квартиру приехал наряд полиции, а потом и сотрудники скорой помощи, которые осмотрели В. и увезли его из квартиры. Ему на сотовый телефон позвонил ФИО2, который попросил выйти на улицу. Он встретился с ФИО2, последний поинтересовался, жив ли В., и рассказал, что когда он сидел с дочерью, то видел, что в комнате, где находилась его (С.) дочь, В. стоял со спущенными штанами, он на нес ему один удар по лицу и решил наказать В.. Хотя, когда он (С.) вернулся домой, то повреждений на лице В. не заметил. ФИО2 рассказал, что это он нанес В. ножевые ранения, ножом, который был при нем. Кроме него, ФИО2, жены и В. в квартире никого не было. Он не верит в то, что ФИО2 ему про ситуацию с ребенком лжет, однако ранее он рассказывал ФИО2 про то, что В., будучи пьяным, выходил из своей комнаты со спущенными штанами, думает, что Власов вспомнил про это и теперь оправдывает свои действия таким образом (т. 1 л.д. 80-83, 84-85).

В ходе проведения очной ставки с В. С. пояснил, что ФИО2 в его присутствии выпил только один стакан пива объемом 0,2 литра, но периодически он (С.) вставал из-за стола и садился за компьютер, не наблюдал за действиями ФИО2 и В. (т. 1 л.д. 112-113).

Допрошенный в судебном заседании свидетель С. дал по обстоятельствам дела в целом аналогичные показания, оглашенные показания в части имеющей значение для дела подтвердил полностью.

Свидетель И. в судебном заседании показала, что 11 или 12 ноября 2016 года они с мужем позвали ФИО2 к себе в гости и попросили его посидеть с ребенком, чтобы пойти погулять. Через пару часов они вернулись домой, все было нормально, никаких конфликтов у них с соседом не было. Когда они вернулись, она начала укладывать ребенка спать, а остальные пошли к соседу. Примерно часа через 2 она к ним подошла, никаких конфликтов не было. Во время распития спиртного ФИО2 и В. вышли на кухню. Их не было минут 15, поэтому муж решил выйти и проверить, что там происходит. Через минуту муж зашел и позвал ее на кухню, где она увидела, что В. лежит на кухне весь в крови, у него были резаные раны, со спины, груди, шеи у него шла кровь, при этом последний ничего не мог сказать. Она начала ему оказывать первую медицинскую помощь. Муж рассказал, что видел как Власов выходил за дверь и убежал. Она поняла, что это сделал ФИО2. В этот же день, до того как они с мужем ушли гулять, ФИО2 и В. напряженно общались, поскольку В. напился и начал кричать, разбрасывать вещи, а ФИО2 пытался его отправить в комнату, разговаривал с ним, делал замечания. О том, что В. подходил к ее ребенку без штанов, ей ничего не известно.

Из показаний свидетелей Э. и Г. (сотрудников полиции), данных в ходе предварительного следствия, следует, что 12 ноября 2016 года около 12 часов они совместно с П. в ходе проверки сообщения о причинении ножевых ранения В. проследовали по [адрес], где находился ФИО2, который сообщил, что это он наносил удары ножом В. и готов добровольно признаться в совершении преступления, а также согласился проехать в помещение УМВД России по ЗАТО Северск. По внешнему виду ФИО2 не находился в состоянии алкогольного опьянения, запаха алкоголя они от него не почувствовали, однако к нему близко не подходили. На лице и видимых участках тела ФИО2 отсутствовали какие-либо телесные повреждения. После этого его доставили в помещение УМВД России по ЗАТО Северск, где с ним остался работать П. Во время совершения вышеуказанных действий на ФИО2 никто давление как психологического, так и физического не оказывал, не склонял его к даче определенных объяснений или показаний, кроме того, ФИО2 сам изъявил желание признаться в содеянном (т. 1 л.д. 109-111 т. 2 л.д. 171-173).

Допрошенный в ходе предварительного следствия свидетель П. дал в целом показания аналогичные показаниям свидетелей Э. и Г., уточнив, что ФИО2 на вид не находился в состоянии алкогольного опьянения, однако от него имелся слабый запах алкоголя изо рта, но вел он себя адекватно, суть задаваемых вопросов полностью понимал и спокойно на них отвечал. На лице ФИО2 какие-либо телесные повреждения отсутствовали. В ходе беседы ФИО2 рассказал, что нанес В. множественные ножевые ранения в связи с тем, что увидел последнего со спущенными штанами перед малолетним ребенком. Также пояснил, что нож, которым он наносил удары В., находится при нем, данный нож был изъят. Далее он составил протокол явки с повинной, в котором ФИО2 собственноручно записал, в чем он хотел добровольно признаться. Какого-либо давления он (П.) на ФИО2 при совершении процессуальных действий не оказывал (т. 2 л.д. 166-170).

При осмотре 12 ноября 2016 года квартиры № **, расположенной в [адрес], на кухне были изъяты: футболка, рубашка и тряпка, вещество красно-бурого цвета с пола, 4 ножа (т. 1 л.д. 33-45).

В ходе личного досмотра 12 ноября 2016 года, проведенного с участием двух понятых, при ФИО2 были обнаружены и изъяты нож, чехол и тельняшка (т. 1 л.д. 71).

Изъятые в ходе осмотра места происшествия и личного досмотра В.В.ВБ. футболка, рубашка, тряпка, ножи, тельняшка осмотрены следователем 18 апреля 2017 года, что зафиксировано в протоколе осмотра предметов. Установлено, что изъятый у ФИО2 нож имеет длину клинка 13 см и ширину в средней части 3,4 см (т. 1 л.д. 191-194).

Из карты вызова скорой медицинской помощи следует, что в 03 часа 57 минут 12 ноября 2016 года с [адрес] поступил вызов скорой помощи о том, что В. причинено ножевое ранение. По прибытию в 04 часа 06 минут бригадой СМП обнаружен В., у которого имелись множественные раны (т. 1 л.д. 130-131).

Первичным осмотром хирурга в стационаре 12 ноября 2016 года В. установлен диагноз: ** (т. 1 л.д. 30).

Из заключения судебной медицинской экспертизы № ** следует, что у В. на момент его поступления в МЦ № ** ФГБУ СибФНКЦ ФМБА России имелись следующие телесные повреждения: **. Механизм образования данных ранений заключается в первоначальном проколе с последующим разрезанием кожи и подлежащих тканей при воздействиях в указанные выше области шеи, грудной клетки (спины), поясницу колюще-режущим предметом, к которым относится и нож. У В. на момент его поступления в стационар имелся перелом заднего отрезка 5 ребра справа, который образовался от воздействия острым (колюще-режущим) предметом и связан с проникающим колото-резанным ранением в области задней поверхности грудной клетки справа по лопаточной линии. Образование имевшихся у него телесных повреждений в период времени с 03 до 04 часов 12 ноября 2016 года не исключается. Имевшиеся у В. ** взаимно отягощают друг друга и по своей совокупности по признаку опасности для жизни в соответствии с п. 6.1.9 Приказа от 24 апреля 2008 года № 194н Министерства здравоохранения и социального развития РФ «Об утверждении медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека» квалифицируются как причинившие тяжкий вред здоровью (т. 1 л.д. 145-151).

Заключением генотипической судебной экспертизы № ** установлено, что на марлевом тампоне с частицами вещества с пола в кухне, мужской сорочке – рубашке, швейном изделии и футболке, изъятыми в ходе осмотра места происшествия, футляре и ноже, изъятых у ФИО2 обнаружена кровь, которая принадлежит потерпевшему В. Происхождение крови от обвиняемого ФИО2 исключается (т. 1 л.д. 156-160).

Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы № ** повреждения правой полочки, спинки сорочки и спинки футболки В. образованы неоднократным действием, имеющего близкое к плоскому сечение воздействующей частью орудия (предмета), обладающего колюще-режущим действием, чем мог быть клинок ножа, имевший острие и острую кромку (лезвие) (т. 1 л.д. 165-189).

Исследовав представленные стороной обвинения доказательства, заслушав в судебном заседании подсудимого ФИО2, проверив все его показания, сопоставив их между собой и с другими доказательствами по уголовному делу, суд пришел к убеждению, что показания ФИО2, данные при допросе в качестве подозреваемого в ходе досудебного производства (т. 1 л.д. 216-220) и в ходе следственного эксперимента (т. 1 л.д. 226-231), относительно установленных судом обстоятельств являются наиболее достоверными, в связи с чем суд счел необходимым взять их за основу приговора в совокупности с другими исследованными в судебном заседании доказательствами.

Так, в ходе досудебного производства ФИО2 последовательно признавал факт нанесения множества ножевых ранений В. именно с целью причинения смерти, указав об этом сначала в явке с повинной, а затем, при допросе в качестве подозреваемого и при проведении следственного эксперимента.

Показания ФИО2 в ходе указанных следственных действий давал в присутствии защитника, они получены с соблюдением требований уголовно-процессуального закона, отвечают требованиям допустимости, перед началом допроса подсудимому ФИО2 были разъяснены процессуальные права, протоколы следственных действий были им прочитаны и подписаны, каких-либо заявлений и жалоб от участников допроса не поступило.

После дачи явки с повинной и показаний ФИО2 имел реальную возможность приносить жалобы на действия и решения органов предварительного расследования в порядке, установленном главой 16 УПК РФ, однако данным правом не воспользовался.

Из показаний свидетеля П. следует, что явку с повинной ФИО2 писал собственноручно и добровольно.

Также в судебном заседании в качестве свидетеля была допрошена следователь Р., которая показала, что в связи с расследованием настоящего уголовного дела допрашивала в качестве подозреваемого В.В.ВБ. Показания он давал в присутствии защитника в форме свободного рассказа, протокол был составлен с его слов, замечаний к протоколам не было, давление на него никто не оказывал. По окончании допроса протокол В.В.ВВ. был прочитан и подписан лично в присутствии защитника, никаких жалоб, замечаний от него не поступало. При этом запаха алкоголя от ФИО2 на момент допроса не исходило.

Оснований не доверять показаниям П. и Р. суд не усмотрел, при этом стороной защиты таких оснований также не приведено.

Как видно из материалов дела, каких-либо объективных данных, свидетельствующих о том, что показания подсудимого были искажены следователем, не имеется и суду не представлено.

Доводы подсудимого о том, что показания в качестве подозреваемого даны им в неадекватном состоянии, объективно ничем не подтверждаются. Каких-либо сведений о том, что ФИО2 находился в таком состоянии, при котором он был не способен адекватно воспринимать происходящие события и давать о них достоверные показания, не имеется. Напротив, из заключения амбулаторной судебной комплексной психолого-психиатрической экспертной комиссии № ** следует, что в момент совершения правонарушения у В.В.ВБ. отсутствовали какие-либо признаки временного болезненного расстройства психической деятельности, а в ходе следствия мог правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела, и давать о них показания (т. 1 л.д. 138-140).

Показания же подсудимого в части того, что причиной совершения преступления явились противоправные действия В., а именно то, что последний стоял перед ребенком со спущенными штанами, а также в части количества нанесенных потерпевшему ударов, суд оценивает критически и не принимает их в этой части, считая, что они вызваны желанием оправдать совершенные действия и уменьшить степень своей ответственности за содеянное.

Вопреки доводам подсудимого каких-либо аморальных действий со стороны потерпевшего как в ходе предварительного следствия, так и в ходе судебного разбирательства не установлено.

Так, в порядке статей 144-145 УПК РФ следователем следственного отдела по ЗАТО г. Северск СУ СК России по Томской области проведена проверка по сообщению о том, что В. в ночь с 11 на 12 ноября 2016 года стоял со спущенными штанами перед малолетним ребенком, то есть о совершении В. преступления, предусмотренного п. «б» ч. 4 ст. 132 УК РФ. По результатам указанной проверки 18 апреля 2017 года на основании п. 1 ч. 1 ст. 24 УПК РФ вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела в связи с отсутствием события указанного преступления (том 1 л.д. 198-200).

Из показаний свидетеля И. следует, что когда они вернулись с прогулки домой, все было нормально, никаких конфликтов с В. не было, напротив они сидели в комнате последнего и распивали спиртные напитки. Чтобы потерпевший ходил по квартире полуголый или без штанов она никогда не видела. Свидетель С. в ходе предварительного следствия и в судебном заседании показал, что когда они пришли с прогулки каких-либо телесных повреждений на лице В. он не видел, все было спокойно, ФИО2 ему ничего не рассказывал, в ходе распития спиртного конфликтов не происходило. Он верит ФИО2, что потерпевший стоял со спущенными штанами, но в то же время допускает, что подсудимый этим оправдывает свои действия, поскольку он ранее рассказывал последнему, что В., будучи пьяным, ходил со спущенными штанами.

Кроме того, как следует из заключения амбулаторной судебной комплексной психолого-психиатрической экспертной комиссии № ** у ФИО2 выявлен выраженный эгоцентризм со стремлением находить благовидные объяснения своим промахам и недостаткам (т. 1 л.д. 138-140).

Также не нашли и подтверждения доводы ФИО2, приведенные в судебном заседании о том, что, находясь на кухне, первым его ударил В. Данная версия выдвинута подсудимым спустя более полугода после произошедших событий, хотя ранее ФИО2 неоднократно мог заявить об этом в ходе следствия, а из показаний П., Э. и Г. следует, что при обнаружении ФИО2 непосредственно после совершения преступления на его лице и видимых участках тела отсутствовали какие-либо телесные повреждения. Об отсутствии каких-либо жалоб ФИО2 и телесных повреждений свидетельствует и запись от 12 ноября 2016 года в журнале медицинских осмотров лиц, содержащихся в ИВСПиО (т. 1 л.д. 133-134). Указанные обстоятельства в совокупности позволяют суду придти к выводу о надуманности указанных доводов.

Количество же нанесенных ударов ножом объективно подтверждается заключением судебной медицинской экспертизы № **, из которого следует, что у В. на момент поступления в медицинскую организацию всего имелась 31 колото-резанная рана.

Вопреки доводам подсудимого отсутствие при проведении осмотра места происшествия понятых не противоречит нормам статьи 170 УПК РФ. Оснований для признания недопустимым доказательством протокола осмотра места происшествия не имеется, поскольку данное следственное действие проведено в соответствии с требованиями ст. 164, 176 - 177 УПК РФ, а также ч. 1.1 ст. 170 УПК РФ в отсутствии понятых, с применением технического средства фиксации хода и результатов следственного действия - цифровой фотокамеры, по окончании осмотра был составлен протокол, который соответствует требованиям ст. 166 УПК РФ, фото таблица была приобщена к материалам дела. Существенных нарушений требований УПК РФ, влекущих признание протокола осмотра места происшествия ненадлежащим доказательством, судом не установлено.

При проведении личного досмотра ФИО2, вопреки доводам стороны защиты, понятые присутствовали, о чем свидетельствуют их подписи в протоколе досмотра вещей, находящихся при физическом лице. Кроме того, вышеуказанный протокол ФИО2 был прочитан и подписан лично, никаких замечаний от него не поступило.

Доводы ФИО2 об отсутствии у него умысла на совершение убийства потерпевшего опровергаются исследованными судом доказательствами.

Так, подсудимый умышленно нанес множественные удары ножом, в том числе в область расположения жизненно важных органов - грудную клетку, шею и, как следует из показаний ФИО2, данных в ходе досудебного производства, а также из явки с повинной, он желал наступления смерти В., а удары перестал наносить, поскольку, обратив внимание на его глаза, посчитал, что от полученных повреждений последний умер. Наличие умысла на убийство подтверждается и объективными обстоятельствами преступления.

Совокупность исследованных судом доказательств свидетельствует о том, что умысел ФИО2 был направлен именно на лишение жизни В. При этом суд учитывает характер применения подсудимым насилия к потерпевшему, а именно нанесение ножом не менее 31 удара в область шеи, грудной клетки, где располагаются жизненно важные органы; тяжесть причиненных телесных повреждений потерпевшему; выбор в качестве орудия преступления предмета с колюще-режущими свойствами - ножа, которым возможно нарушить анатомическую целостность тканей человека, с длиной клинка 13 см и шириной в средней части 3,4 см.

Таким образом, подсудимый осознавал общественную опасность своих действий и предвидел возможность наступления общественно-опасных последствий в результате своих умышленных действий, то есть желал наступления смерти В., что также подтверждается заключением амбулаторной судебной комплексной психолого-психиатрической экспертной комиссии № ** (т. 1 л.д. 138-140).

Суд приходит к выводу, что подсудимый ФИО2 желал наступления смерти потерпевшему на почве личных неприязненных отношений, вызванных конфликтом с ним.

Вместе с тем преступление не было доведено им до конца по независящим от него обстоятельствам, ввиду своевременной госпитализации и оказания В. квалифицированной медицинской помощи, в результате чего он остался жив.

Подсудимый на учете у психиатра не состоит. С учетом данных о личности подсудимого, его поведения в судебном заседании, выводов амбулаторной судебной комплексной психолого-психиатрической экспертной комиссии, у суда не возникло сомнений в его вменяемости. Суд признает подсудимого на момент совершения преступления вменяемым.

Детальный анализ исследованных в судебном заседании доказательств позволяет суду сделать однозначный вывод о виновности ФИО2 в совершении преступления при установленных судом обстоятельствах. Его вина полностью доказана и подтверждается указанной совокупностью доказательств, которые судом оцениваются как соответствующие требованиям относимости, допустимости. Они взаимосогласуются, дополняют друг друга, устанавливают одни и те же факты, поэтому являются достоверными, а в совокупности достаточны для разрешения уголовного дела.

Неустранимых сомнений в виновности ФИО2, которые подлежали бы истолкованию в его пользу, в судебном заседании не установлено.

Суд квалифицирует действия подсудимого ФИО2 по ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 105 УК РФ как покушение на убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку.

При назначении наказания ФИО2 суд учитывает характер и степень общественной опасности содеянного, данные о личности подсудимого, его состояние здоровья, наличие обстоятельств, смягчающих и отягчающих наказание, а также влияние наказания на исправление подсудимого и условия жизни его семьи.

ФИО2 по месту обучения, руководителем военно-спортивного патриотического клуба «**», председателем правления Томской городской общественной организации инвалидов и участников войны в Афганистане «**», по месту работы в ООО «**», А., который является другом подсудимого, свидетелями С., а также матерью К. характеризуется положительно, имеет нагрудный знак «**», прошел курс профессиональной подготовки по программе для частных охранников, работал администратором в ООО «**», где являлся материально-ответственным лицом.

Судом также учитывается, что потерпевший к ФИО2 претензий не имеет, на строгом наказании не настаивает.

Подсудимый явился с повинной, свою вину признал частично, что суд в соответствии п. «и» ч. 1, ч. 2 ст. 61 УКРФ признает обстоятельствами, смягчающими наказание.

Вместе с тем ФИО2 совершил особо тяжкое преступление против личности в течение испытательного срока при условном осуждении по приговору Северского городского суда Томской области от 12 февраля 2016 года за совершение тяжкого преступления. По месту жительства участковым уполномоченным полиции характеризуется отрицательно.

Как следует из показаний подсудимого, данных в качестве подозреваемого, а также из показаний потерпевшего В. и свидетеля С. в ночь с 11 на 12 ноября 2016 года ФИО2 употреблял спиртные напитки, находился в состоянии алкогольного опьянения.

В связи с чем, обстоятельством, отягчающим наказание, суд в соответствии с ч. 1.1 ст. 63 УК РФ признает с учетом характера и степени общественной опасности преступления, обстоятельств его совершения и личности виновного, совершение ФИО2 преступления в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя, поскольку данное состояние способствовало совершению преступления и оказало существенное влияние на формирование умысла на его совершение, что также подтверждается заключением амбулаторной судебной комплексной психолого-психиатрической экспертной комиссии № ** (т. 1 л.д. 138-140), согласно выводам которой у ФИО2 в момент совершения преступления были выражены физические признаки алкогольного опьянения.

Исключительных обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности совершенного преступления в ходе судебного заседания не установлено, поэтому суд не усматривает оснований для применения положений ст. 64 УК РФ.

Учитывая приведенные обстоятельства в совокупности, суд приходит к выводу, что цели уголовного наказания могут быть достигнуты лишь при назначении В.В.ВГ. наказания в виде реального лишения свободы в соответствии с п. «в» ч. 1 ст. 58 УК РФ в исправительной колонии строгого режима.

Совершение данного преступления в течение испытательного срока при условном осуждении влечет на основании ч. 5 ст. 74 УК РФ отмену условного осуждения по приговору Северского городского суда Томской области от 12 февраля 2016 года, а также невозможность назначения условного осуждения.

Поскольку преступление, которое совершил подсудимый, является неоконченным, при назначении подсудимому наказания суд применяет положения ч. 3 ст. 66 УК РФ.

Дополнительное наказание в виде ограничения свободы суд считает возможным ФИО2 не назначать с учетом его личности и обстоятельств, смягчающих наказание.

Наличие в действиях подсудимого наряду с обстоятельствами, смягчающими его наказание, отягчающего обстоятельства, исключает применение положений ч. 6 ст. 15, ч. 1 ст. 62 УК РФ.

Окончательное наказание подлежит назначению по правилам ст. 70 УК РФ по совокупности приговоров, путем частичного присоединения неотбытой части наказания по предыдущему приговору суда.

Судьба вещественных доказательств разрешается в порядке ст. 81 УПКРФ.

При решении вопроса о взыскании с ФИО2 процессуальных издержек, связанных с выплатой вознаграждения адвокату Гусарову В.Г. за участие в ходе предварительного расследования, в сумме 1 650 (т. 2 л.д.71), суд исходит из положений статей 131, 132 УПК РФ, а также учитывает, что В.В.ВД. трудоспособен, может работать и возместить процессуальные издержки, ввиду чего они подлежат взысканию с него в доход федерального бюджета. Оснований для его освобождения от их уплаты не установлено.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 304, 307-309 УПК РФ, суд

П Р И Г О В О Р И Л:

ФИО2 признать виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 105 УК РФ, и назначить ему наказание в виде лишения свободы на срок 7 лет 6 месяцев.

На основании ч. 5 ст. 74 УК РФ отменить условное осуждение по приговору Северского городского суда Томской области от 12 февраля 2016 года и в соответствии со ст. 70 УК РФ по совокупности приговоров к назначенному наказанию частично присоединить неотбытую часть наказания, назначенного указанным приговором, и назначить ФИО2 окончательное наказание в виде 8 лет 6 месяцев лишения свободы в исправительной колонии строгого режима.

Срок наказания ФИО2 исчислять с 10 августа 2017 года.

Зачесть ФИО2 в срок лишения свободы время его содержания под стражей по настоящему делу в период с 12 ноября 2016 года по 09 августа 2017 года, а также время содержания под стражей по приговору Северского городского суда Томской области от 12 февраля 2016 года – в период с 24 ноября 2015 года по 12 февраля 2016 года.

Меру пресечения ФИО2 заключение под стражу оставить без изменения и содержать его в ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Томской области до вступления приговора в законную силу.

Взыскать с осужденного ФИО2 в доход федерального бюджета процессуальные издержки в размере 1 650 (одна тысяча шестьсот пятьдесят) рублей.

Вещественные доказательства по вступлению приговора в законную силу:

- 4 ножа, изъятые с кухни, – возвратить И.;

- вещество красно-бурого цвета, тельняшку, металлический нож и чехол, рубашку, тряпку, футболку, образцы слюны ФИО2 - уничтожить.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в Томский областной суд через Северский городской суд Томской области в течение 10 суток со дня его постановления, а осужденным – в тот же срок со дня получения копии приговора. В случае подачи апелляционной жалобы либо апелляционного представления осужденный вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции, указав об этом в апелляционной жалобе или в возражениях на жалобы, представления, принесенные другими участниками уголовного процесса.

Судебное решение может быть обжаловано в кассационном порядке в Томский областной суд со дня его вступления в законную силу.

Судья П.Е. Затеев