Апелляционное постановление № 22-999/2024 от 3 июня 2024 г. по делу № 1-13/2024

Председательствующий по делу Дело № 22-999/2024

судья Ри Е.С.


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Чита 04 июня 2024 года

Забайкальский краевой суд в составе:

председательствующего судьи Батомункуева С.Б.,

при секретаре судебного заседания Цымпилове С.А.,

с участием прокурора отдела прокуратуры Забайкальского края Дашабальжировой И.С.,

осужденного ФИО1,

адвоката Серебренникова А.А.,

потерпевшей Л.Н.,

представителя потерпевшего - адвоката Воробей В.А.,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам потерпевшей Л.Н., осужденного ФИО1 на приговор Ингодинского районного суда г. Читы Забайкальского края от 06 марта 2024 года, которым

ФИО1, <данные изъяты>, несудимый,

осужден по ч. 1 ст. 109 УК РФ к 1 году лишения свободы, с отбыванием наказания в колонии-поселении;

до вступления приговора в законную силу мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении оставлена без изменения;

срок наказания постановлено исчислять со дня прибытия в колонию-поселение, осужденному постановлено следовать в колонию-поселение самостоятельно, время следования к месту отбывания наказания постановлено зачесть в срок наказания;

приговором разрешена судьба вещественных доказательств, постановлено взыскать с ФИО1 в пользу Л.Н. в счёт возмещения материального ущерба 100296 рублей, в счет компенсации причиненного преступлением морального вреда 2000000 рублей;

а также по апелляционной жалобе потерпевшей Л.Н. на постановление Ингодинского районного суда г. Читы Забайкальского края от 12 февраля 2024 года об отказе в удовлетворении ходатайства потерпевшей о проведении повторной комиссионной судебно-медицинской экспертизы трупа.

Заслушав осужденного ФИО1 и адвоката Серебренникова А.А., поддержавших доводы жалобы и возражавших по доводам жалобы потерпевшей, потерпевшую Л.Н. и адвоката Воробей В.А., поддержавших доводы апелляционной жалобы потерпевшей, прокурора Дашабальжирову И.С., возражавшей по доводам жалоб, суд апелляционной инстанции

установил:

Приговором суда ФИО1 признан виновным и осужден за причинение смерти по неосторожности.

Преступление совершено 02 октября 2022 года в <адрес> при обстоятельствах, подробно описанных в приговоре.

В судебном заседании осужденный ФИО1 вину в совершении преступления признал.

В апелляционной жалобе потерпевшая Л.Н. считает приговор незаконным и необоснованным, полагает необоснованным вывод суда о том, что ФИО1 наносил удары потерпевшему с целью причинения телесных повреждений и физической боли, не предвидя возможности наступления общественно-опасных последствий в виде смерти потерпевшего.

Считает, что в материалах уголовного дела имеются непринятые судом во внимание доказательства, опровергающие позицию осужденного, согласно которой ФИО1 оборонялся, так как потерпевший якобы готовился нанести ему удар.

Ссылается на видеозапись от 02 октября 2022 года и считает, что поведение ФИО1 свидетельствует о причинении им тяжкого вреда здоровью и доведении им действий до конца, вследствие чего наступила смерть потерпевшего, полагает, что нельзя исключать и умышленное причинение смерти потерпевшему.

Считает, что суд должен был возвратить дело прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ, так как в действиях ФИО1 имеются признаки более тяжкого преступления.

Полагает, что судом не дана оценка показаниям подозреваемого ФИО1 от 04 октября 2022 года, согласно которым он занимался боксом, соответственно знал, что голова является жизненно важным органом и понимал все последствия нанесения ударов по этому органу, в том числе и наступления смерти, но, тем не менее удары наносил внезапно, с четкой локализацией, в короткий временной промежуток для того, чтобы потерпевший никак не смог отреагировать.

Считает, что суд в нарушение требований ст.ст. 73, 74 УПК РФ не оценил в совокупности все объективные обстоятельства.

Отмечает, что выводы эксперт И.Л. основывает на заключении специалиста Н.А., которая не была предупреждена об уголовной ответственности за заведомо ложное заключение, судом не дана оценка данному обстоятельству; специалистом Н.А. не было установлено, где именно локализовано заболевание.

Ссылается на показания врачей А.С. и Н.В,, согласно которым ими потерпевшему был выставлен диагноз «здоров»; заключение специалиста Ф.В., выявившего допущенные экспертом И.Л. нарушения; в исследовательской части экспертизы эксперт не указывает какие именно части тела и органы исследуемого трупа подлежали фотофиксации; полагает, что принадлежность материала головного мозга, изображенного на предоставленных спустя четыре месяца экспертом фотографиях, вызывает большие сомнения, поскольку в заключении эксперта № 1142 на листе 5 имеется указание на вскрытие головного мозга по методу Флексига, при этом в фототаблице (приложение к протоколу допроса И.Л. от 27.02.2023 года) имеются фотографии головного мозга с различными этапами его разрезов, характерных для исследования по методу ФИО2; эксперт И.Л. не описал и не исследовал места нанесения ударов, халатно отнесся к своим служебным обязанностям.

Ссылается на выводы заключения № 86 СМЭ-2022, и считает, что эксперты не оценили тяжесть вреда здоровью её сыну и наличие прямой причинно-следственной связи между ударами и наступившими последствиями.

Отмечает, что экспертами Д.В. и А.Н. при проведении экспертизы № 86 СМЭ-2022 было исследовано 47 микропрепаратов, изначально экспертом И.Л. было изъято 18 кусочков); при этом в распоряжении экспертов оказался микропрепарат с почками, почки для судебно-гистологического исследования экспертом И.Л. не изымались; эксперты не сформулировали собственный судебно-медицинский диагноз и не подвергли судебно-медицинской оценке диагноз, сформулированный экспертом И.Л.; экспертами четко указано на факт неоднократного травмирования головы потерпевшего и на основную роль в наступлении смерти внешнего воздействия; экспертами составлена фототаблица с цветными фотографиями микропрепаратов, среди которых есть микрофотографии почек, которые при экспертном исследовании трупа Р.А. экспертом И.Л. не изымались, одна из почек была направлена для судебно-химического исследования, которое было проведено с расходованием ткани почки; судом не установлено, чьи органы были исследованы экспертами.

Считает, что судом не дана надлежащая оценка заключению эксперта №148-СМЭ-2023; ссылается на показания специалиста Ф.Ю.

Отмечает, что судом при наличии двух противоречащих экспертиз необоснованно отказано в назначении и проведении повторной комиссионной судебно-медицинской экспертизы, также судом необоснованно принято в качестве доказательств заключения экспертов № ДВО-77177-2023, поскольку исследовался не биологический материал потерпевшего, при этом эксперты из предоставленных в распоряжение объектов взяли всего два объекта, ничем не обосновав данный факт.

Указывает, что никто из свидетелей не указал о том, что между потерпевшим и осужденным был конфликт, в связи с чем считает, что осужденный умышленно позвал потерпевшего выйти на улицу с целью убийства; судом не было учтено поведение ФИО1 после совершения преступления, ФИО1 первую помощь потерпевшему не оказал, скорую помощь и полицию не вызвал, не дождался приезда указанных служб, а скрылся с места происшествия; извинения ей не были приняты, так как считает их не искренними, ФИО1 пытается уйти от ответственности, боится заслуженного наказания.

Считает необоснованным, незаконным и подлежащим отмене постановление суда от 12 февраля 2024 года об отказе в удовлетворении её ходатайства о проведении повторной комиссионной судебно-медицинской экспертизы трупа потерпевшего.

Считает, что судом не в полной мере дана оценка заключению психиатрической экспертизы № от <Дата>; действия осужденного имели умышленный характер по нанесению телесных повреждений; назначенное наказание является несправедливым.

Полагает несостоятельными выводы суда о том, что ФИО1 характеризуется положительно, поскольку в материалах дела отсутствуют подтверждающие сведения; судом принято в качестве смягчающего наказание обстоятельства наличие у ФИО1 на иждивении малолетнего ребенка, однако, ребенок с ним не проживет, а сам осужденный давно официально не проживает с матерью его ребенка, не выплачивает ей алименты на содержание ребенка, за что был привлечен к административной ответственности, однако, судом в нарушении требований не запрошены сведения об отбытия осужденным назначенного наказания.

Считает, что судом не принята во внимание отрицательная характеристика, данная участковым уполномоченным полиции.

Полагает, что судом с учетом признания ФИО1 гражданского иска размер морального вреда необоснованно снижен.

Просит приговор и постановление суда от 12 февраля 2024 года об отказе в удовлетворении ходатайства потерпевшей о проведении повторной комиссионной судебно-медицинской экспертизы трупа отменить, назначить повторную комиссионную судебно-медицинскую экспертизу трупа Р.А., уголовное дело направить на новое рассмотрение в ином составе суда.

В апелляционной жалобе осужденный ФИО1 выражает несогласие с приговором, считает назначенное наказание чрезмерно суровым, полагает, что приговор не соответствует требованиям ст.ст. 6, 60 УК РФ, вывод суда о том, что перевоспитание осужденного невозможно без изоляции от общества, является немотивированным; его поведение свидетельствует о раскаянии в содеянном и стремлении встать на путь исправления; вину признал в полном объеме, на иждивении имеет малолетнего ребенка, пожилую мать и престарелую бабушку, за которой осуществляет уход и которая нуждается в уходе по состоянию здоровья.

Полагает, что назначенное наказание не соответствует тяжести содеянного и данным о его личности, полагает возможным назначение наказания, не связанного с лишением свободы.

Ссылаясь на ст. 13 ФЗ от 30.11.2011 года «О службе в органах внутренних дел РФ и внесении изменений в отдельные законодательные акты РФ», п.п. 8.4, 8.5, 8.6 Кодекса этики и служебного поведения сотрудников органов внутренних дел Российской Федерации, утвержденного Приказом МВД России от 26 июня 2020 года № 460, считает, что судом не в полной мере приняты во внимание допущенные потерпевшим нарушения во вне служебное время; поведение потерпевшего, как сотрудника полиции, во внеслужебное время не соответствовало высокому званию сотрудника полиции, именно потерпевший спровоцировал конфликт, который закончился трагедией.

Просит приговор изменить, назначить наказание без реального лишения свободы с применением ст. 73 УК РФ.

В возражениях на апелляционные жалобы потерпевшей Л.Н. и осужденного ФИО1 заместитель прокурора Ингодинского района Забайкальского края Сухопарова В.А. указывает, что оснований не доверять заключениям экспертиз судом не установлено; многофакторность, обусловившая наступление смерти, исключает возможность установления прямых причинно-следственных связей; ни травма головы от 02 октября 2022 года, ни аномалия развития сосудов головного мозга не явились самостоятельными причинами, достаточными для развития смертельных осложнений; размер взысканного с осужденного морального вреда, причиненного преступлением, соответствует требованиям закона о справедливости и соразмерности; назначенное осужденному наказание соразмерно содеянному и данным о личности ФИО1, оснований для его смягчения не имеется.

Просит приговор оставить без изменения, апелляционные жалобы потерпевшей и осужденного без удовлетворения.

Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционных жалоб, возражений на жалобы, выслушав участников процесса, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

Выводы суда первой инстанции о виновности ФИО1 основаны на доказательствах, полученных в установленном законом порядке, всесторонне, полно и объективно исследованных в судебном заседании и получивших оценку суда в соответствии с требованиями ст. 88 УПК РФ. Указанные доказательства, на основании которых судом были установлены фактические обстоятельства дела, подробно приведены в приговоре суда.

Судом соблюдены требования ст. 240 УПК РФ, все доказательства, представленные сторонами и положенные в основу приговора, были исследованы в судебном заседании, в том числе путем оглашения показаний свидетелей при соблюдении условий и требований, предусмотренных ст. 281 УПК РФ.

При этом, в ходе предварительного следствия и судебного разбирательства по уголовному делу не допущено каких-либо существенных нарушений уголовно-процессуального закона, которые могли бы поставить под сомнение допустимость того или иного доказательства и, как следствие, законность и обоснованность постановленного на его основе в отношении ФИО1 обвинительного приговора. Приговор основан на совокупности допустимых доказательств, а не на предположениях. Оснований, предусмотренных ст. 75 УПК РФ, для признания недопустимыми положенных в основу приговора доказательств, не имеется.

В судебном заседании ФИО1 вину в совершении инкриминируемого преступления признал.

Кроме признательных показаний самого осужденного, виновность ФИО1 в совершении инкриминируемого ему деяния подтверждается совокупностью доказательств, исследованных в судебном заседании и изложенных в приговоре, а именно: данными в судебном заседании показаниями свидетелей Н.В,, работающего врачом неврологом военно-врачебной комиссии, и А.С., ранее работавшей в поликлинике УМВД врачом неврологом, согласно которым заболевание артериовенозная мальформация сосудов головного мозга (АВМ) является врожденным, при этом характеризуется сложностью диагностики при отсутствии жалоб пациента; Р.А., который в 2018 году дважды проходил военно-врачебную комиссию и по итогам которой был признан здоровым, таких жалоб не высказывал; диагностировать заболевание можно только посредством проведения МРТ или КТ с введением контрастного вещества; при наличии данного заболевания, травма головного мозга может повлечь осложнение, разрыв сосудов; кроме того, на осложнение может повлиять алкогольное опьянение, занятия спортом, так как при этом повышается давление и поврежденные в результате заболевания сосуды могут лопнуть; показаниями эксперта Н.А., согласно которым она на основании направления врача-эксперта И.Л. проводила судебно-гистологические исследования образцов мозга от трупа потерпевшего Р.А., при исследовании образцов обнаружила наличие у потерпевшего заболевания – артериовенозная мальформация сосудов головного мозга, что проявляется в патологическом изменении сосудов мозга; о наличии заболевания сам потерпевший мог и не знать, поскольку заболевание может протекать без симптомов; показаниями эксперта Д.В., согласно которым он проводил комиссионные судебно-медицинские экспертизы трупа Р.А., в комиссию он привлек в качестве эксперта врача-патологоанатома А.М.; по результатам экспертизы он сделал выводы о том, что причиной смерти потерпевшего является субарахноидальное кровоизлияние головного мозга, которое произошло в результате имевшегося у потерпевшего заболевания – артериовенозная мальформация сосудов головного мозга; кровоизлияние могло произойти в любой момент времени, в результате повышения давления, употребления алкоголя, физической нагрузки, а также и получения ударов в область головы; источник кровоизлияния (ядро) при первичной экспертизе найден не был, однако, это не значит, что ядра не было; при проведении исследования ядро обнаруживают не всегда, при этом картина, которую видит лечащий врач-нейрохирург у живого пациента, отличается от морфологической картины мозга трупа, которую видит эксперт, поэтому обнаружение ядра при экспертизе трупа может быть затруднено; с учётом локализации кровоизлияния ядро АВМ было в мосто-желудочковом переходе отдела головного мозга; исходя из выводов гистологических исследований, материалов дела, видеозаписи происшествия, у него нет сомнений в выводах экспертизы; кроме того, патологически измененные из-за болезни сосуды были выявлены не во всех отделах головного мозга потерпевшего, а лишь в части; нанесенный осужденным потерпевшему удар стал спусковым механизмом, который повлек разрыв патологически измененных сосудов головного мозга и последующее кровоизлияние; данный исход в виде разрыва патологически измененных в результате заболевания сосудов головного мозга у потерпевшего все равно бы когда-нибудь произошел; показаниями эксперта А.М., согласно которым он проводил гистологическое исследование образцов (мокрый архив) головного мозга потерпевшего Р.А. в составе комиссии экспертов; в результате исследования выявлено в образцах наличие патологически измененных кальцинированных сосудов головного мозга, при этом изменения были вызваны заболеванием – артериовенозная мальформация сосудов головного мозга; кровоизлияние головного мозга было вызвано смешанным генезом – болезнью АВМ и травматическим воздействием; данными в судебном заседании и в ходе предварительного следствия показаниями свидетеля Г.Р., согласно которым он увидел на улице как Р.А. отбегает с тротуара к крыльцу, заслоняя голову руками, а следом за ним бежит ФИО3 и делает ему сзади подсечку ногой, от которой потерпевший упал на тротуар у крыльца; видел только отрезок потасовки длиной пару секунд; когда он посмотрел на Р.А., то сразу отметил, что у него нет видимых травм на голове; показаниями свидетеля А.О., согласно которым в баре находились осужденный и потерпевшей, они о чем-то беседовали, примерно с 08.40 часов ни Р.А., ни ФИО3 он в баре не видел; показаниями эксперта И.Л., согласно которым он проводил первичную судебно-медицинскую экспертизу трупа потерпевшего Р.А., руководствовался методикой «Порядка организации и производства судебно-медицинских экспертиз в государственных судебно-экспертных учреждениях РФ», утвержденной Приказом Министерства здравоохранения и социального развития РФ от 12.05.2010 года №346н.; телесные повреждения: множественные мелкие кровоподтеки на внутренней поверхности обоих плеч в верхней трети, кровоподтек на передней поверхности правого коленного сустава, ссадины в лобной области справа он по степени тяжести определял на основании Приказа Министерства здравоохранения и социального развития РФ от 24.04.2008 года №194н «Об утверждении медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека» и «Правил определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека», утвержденных Постановлением Правительства РФ №522 от 17.08.2007 года; головной мозг потерпевшего был извлечен и помещен в 10% раствор формалина и после фиксации его в течении нескольких суток, мозг был им исследован, с забором материала на гистологическое исследование; в заключении экспертизы им не указана ссадина на правом крыле носа трупа вследствие невнимательности или технической ошибки при изготовлении экспертизы; данная ссадина относится к той же группе повреждений, что и три ссадины в лобной области справа; он проводил обычную судебно-медицинскую экспертизу трупа, при этом привлечение к экспертизе иных экспертов, в частности врача-патологоанатома не требуется; он проводил фотографирование трупа Р.А., в ходе допроса им предоставлены фотоснимки; с учётом наличия у Р.А. заболевания – артериовенозной мальформации сосудов головного мозга, к разрыву сосудов головного мозга потерпевшего могли привести различные причины – эмоциональное состояние, травматическое воздействие, то есть конкретно высказаться невозможно; выявленное у потерпевшего заболевание – артериовенозная мальформация сосудов головного мозга, при отсутствии жалобы больного, никак себя не проявляет и болезнь возможно диагностировать у живых лиц только посредством МРТ; в представленной ему амбулаторной карте потерпевшего жалоб и сведений о заболевании не было; разрыв сосудов головного мозга у потерпевшего привёл к обширному кровоизлиянию головного мозга и смерти потерпевшего; при исследовании трупа потерпевшего, головного мозга, он не нашел признаки травмы головного мозга, не нашел лопнувшие сосуды; область шеи на предмет повреждений он не исследовал, так как в постановлении о назначении экспертизы такой вопрос не ставился; вывод о наличии заболевания у потерпевшего он сделал на основании гистологического исследования взятых им образцов головного мозга; при этом он в соответствии с правилами проведения судебно-медицинской экспертизы, с учётом установленного у потерпевшего заболевания и причины смерти, не оценивал степень тяжести причиненного вреда здоровью последнего по выявленному обширному кровоизлиянию головного мозга; оглашенными показаниями, данными в ходе предварительного следствия, свидетелей: Е.Б., согласно которым 02.10.2022 года он, находясь в баре <данные изъяты>, заметил конфликт между потерпевшим и осужденным, была словесная перепалка, которая закончилась перемирием сторон, после чего они уже вместе выпивали спиртное; через некоторое время, заметив отсутствие потерпевшего за барной стойкой, он начал искать его, вышел на улицу и обнаружил лежащего на лестничном марше крыльца потерпевшего; он подошёл к потерпевшему, у которого ещё сердце билось, пульс прощупывался, он был без сознания, после чего вызвал «скорую помощь»; В.В., согласно которым между осужденным и потерпевшим конфликта не было, они друг с другом не ссорились, просто вместе спускались по лестнице; на улице он увидел, что ФИО1 наносит удар потерпевшему в голову; ознакомившись с видеозаписью пояснил, что это был второй удар; он сразу подошел к ФИО3, чтобы успокоить его и не допустить избиения потерпевшего, который уже лежал напротив ступеней крыльца; он спросил осужденного, почему тот нанес удар потерпевшему, на что ФИО1 ответил, что потерпевший якобы мог его (ФИО3) ударить, и он его опередил и нанес удар; в этот момент потерпевший ещё подавал признаки жизни; А.В., согласно которым 02 октября 2022 года он находился в баре <данные изъяты> выйдя на улицу покурить, увидел на крыльце ФИО4, через несколько секунд увидел лежащего возле крыльца на асфальте потерпевшего, а рядом с ним стоял ФИО1; момент удара и что произошло между ними он не видел; потерпевшего пытались поднять на ноги, вскоре они подняли потерпевшего и переложили на ступеньки; С.В., согласно которым 02 октября 2022 года он видел за барной стойкой осужденного и потерпевшего, которые о чем-то разговаривали; затем к нему кто-то подошел и сообщил о конфликте между ними, после чего он подошел к ним и сказал, чтобы они вышли на улицу и там решали свои вопросы; он пытался урегулировать их конфликт; позже он осужденного и потерпевшего в баре не видел; выйдя на улицу, увидел лежащего на ступеньках потерпевшего.

Кроме того, вывод суда о виновности осужденного в совершении инкриминируемого ему деяния подтверждается исследованными судом первой инстанции письменными доказательствами: протоколом осмотра места происшествия, протоколами осмотра предметов, заключениями экспертиз, а также другими доказательствами, подробно приведенными в описательно-мотивировочной части приговора.

Вопреки доводам жалобы потерпевшей всем исследованным в ходе судебного разбирательства доказательствам, показаниям свидетелей, экспертов, как на стадии предварительного расследования, так и в судебном заседании, другим доказательствам по делу, в том числе показаниям ФИО1, суд первой инстанции дал обоснованную и правильную оценку, и сомнений эти выводы не вызывают, поскольку каждое из исследованных в суде доказательств, в том числе заключения экспертиз, в совокупности оценены в соответствии с требованиями ст.ст. 17, 73, 74, 88 УПК РФ.

У суда апелляционной инстанции нет причин сомневаться в достоверности показаний экспертов, свидетелей стороны обвинения в той части, в которой они положены в основу приговора, поскольку их показания последовательны, логически взаимосвязаны, подкрепляют и дополняют друг друга, согласуются между собой, а также подтверждаются другими доказательствами, анализ и оценка которым даны в приговоре и в своей совокупности являются достаточными для вывода о виновности осужденного в совершении преступления при обстоятельствах, установленных судом.

По уголовному делу было собрано достаточно доказательств, предварительное расследование проведено в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, предусмотренные ст. 73 УПК РФ подлежащие доказыванию обстоятельства совершенного ФИО1 преступления, вопреки доводам жалобы потерпевшей, судом были установлены верно.

Довод жалобы потерпевшей о наличии в материалах уголовного дела непринятых судом во внимание доказательств, опровергающих позицию осужденного о том, что ФИО1 оборонялся, так как потерпевший готовился нанести ему удар, является необоснованным, поскольку судом верно оценены показания осужденного в данной части и обоснованно с учетом исследованных доказательств суд не усмотрел каких-либо противоправных действий Р.А. как в помещении ночного клуба, так и на улице на крыльце, и расценил показания ФИО1 в указанной части как избранный им способ защиты, с целью уменьшить степень общественной опасности содеянного.

Утверждение потерпевшей Л.Н. о том, что действия ФИО1 охватывались умыслом на причинение им тяжкого вреда здоровью потерпевшего Р.А., повлекшего его смерть, поскольку наносил удары в жизненно-важный орган внезапно, с четкой локализацией, в короткий временной промежуток времени, не опровергает выводы суда.

Так, заключением эксперта № 86 СМЭ-2022 установлено, что непосредственной причиной смерти Р.А. послужило внутричерепное субарахноидальное кровоизлияние с прорывом в субдуральное пространство области большого затылочного отверстия и основания головного мозга смешанного генеза (травматическое повреждение артериовенозной мальформации) общим объёмом 114 мл, диффузные субарахноидальные кровоизлияния на базальной поверхности головного мозга с переходом на обе доли мозжечка, обе височные доли, обе лобные доли, с частичным распространением на теменные и затылочные доли, кровоизлияния в желудочковую систему головного мозга, с развитием отека-набухания и сдавления головного мозга. Многофакторность (совокупность внешней и внутренних причин) обусловивших наступление смерти Р.А. исключает возможность установления прямых причинно-следственных связей, поскольку в отдельности ни травма головы, ни аномалия развития сосудов головного мозга не явились самостоятельными причинами, достаточными для развития смертельных осложнений.

Кроме того, согласно заключению эксперта №148СМЭ-2023 в мягких тканях задней поверхности шеи обнаружено кровоизлияние (повреждение), которое у живых лиц не расценивается как повреждение, причинившее вред здоровью человека по признаку отсутствия кратковременного его расстройства; при этом, данное кровоизлияние явилось результатом внешнего воздействия, выступившего пусковым фактором, повлекшим формирование смертельных осложнений заболевания сосудов головного мозга, имевшегося у Р.А.

Исходя из заключений экспертов однозначно установлена указанная в приговоре причина смерти потерпевшего и оснований полагать, что смерть его наступила от нанесения ФИО1 ударов рукой в область шеи, головы, по телу и нижним конечностям, не имеется.

Заключения экспертов, проведенные по делу, соответствуют требованиям ст. 204 УПК РФ, научно обоснованы, аргументированы, не содержат противоречий и не вызывают сомнений в объективности и достоверности. Данные заключения получили оценку в приговоре в совокупности с иными доказательствами. Оснований не доверять выводам экспертов у суда не имелось.

Таким образом, ставить под сомнение выводы, изложенные в экспертных заключениях, о чем утверждает потерпевшая в апелляционной жалобе, оснований не имеется. Кроме того, вопреки доводам жалобы, предупреждение специалиста об уголовной ответственности действующим законодательством не предусмотрено. Сомнений в правильности выводов заключения специалиста Н.А. не имеется, поскольку исследование проведено с соблюдением медицинских методов, лицом, имеющим достаточный опыт, с подробным описанием, и подтверждено экспертами.

Суд допросил Н.А. в качестве эксперта, что нельзя отнести к существенным нарушениям норм УПК РФ, и в таком статусе ФИО5 также подтвердила выводы своего гистологического исследования. В ходе ее допроса все значимые обстоятельства относительно производства исследования, основания его производства, были установлены, при этом никаких нарушений порядка производства судебно-медицинской экспертизы со стороны эксперта И.Л. не установлено.

Суд верно установил, что первичная СМЭ, проведенная экспертом И.Л., не противоречит выводам комиссионных экспертиз в части причины смерти потерпевшего, наличия у него заболевания сосудов головного мозга.

Допрошенные в суде первой инстанции эксперты Д.В. и А.М. мотивированно опровергли сомнения потерпевшей и ее представителя относительно причины смерти потерпевшего, и оснований считать, что суд не дал надлежащую оценку показаниями специалиста Ф.Ю., не имеется. Эксперты обоснованно отвергли наличие черепно-мозговой травмы, которая могла состоять в причинно-следственной связи с наступлением смерти потерпевшего. Их выводы достаточно ясны, понятны, не содержат каких-либо противоречий и неясностей, по своему содержанию их заключения соответствует требованиям ст. 204 УПК РФ.

Не доверять заключениям проведенных по делу экспертиз у суда апелляционной инстанции не имеется и выводы суда первой инстанции о причинении ФИО1 смерти потерпевшему Р.А. по неосторожности являются обоснованными.

Так, неосторожная форма вины характеризуется в виде преступного легкомыслия или преступной небрежности при совершении преступления, предусмотренного ст. 109 УК РФ. Суд первой инстанции, оценив все доказательства в совокупности, пришел к правильному выводу о причинении смерти потерпевшему по неосторожности, преступной небрежности ФИО1, когда он не предвидел возможность причинения своими действиями (нанесением ударов в область шеи, в голову) смерти потерпевшему, но при необходимой внимательности и предусмотрительности должен был и мог предвидеть такие последствия.

Суд первой инстанции дал надлежащую оценку обстоятельствам совершенного преступления и правильно квалифицировал действия ФИО1 по ч. 1 ст. 109 УК РФ, мотивируя принятое решение в приговоре, установив отсутствие у ФИО1 умышленных действий, направленных на причинение смерти Р.А., а также тяжкого вреда его здоровью.

Данных, свидетельствующих о неполноте предварительного расследования и судебного следствия, повлиявших на постановление законного и обоснованного решения по делу, не имеется.

Вопреки доводам жалобы потерпевшей, квалификация инкриминированного ФИО1 преступления соответствует фактическим обстоятельствам, установленным по делу. В ходе судебного разбирательства не установлено обстоятельств, вызывающих сомнение в представленной квалификации, являющихся основанием для предъявления ФИО1 обвинения в совершении более тяжкого преступления. Судом первой инстанции обоснованно установлено, что оснований для возвращения уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ для устранения препятствий к его рассмотрению судом, в том числе для предъявления ФИО1 более тяжкого обвинения, не имеется, не находит таких оснований и суд апелляционной инстанции при рассмотрении доводов апелляционной жалобы.

Тот факт, что данная оценка не совпадает с позицией потерпевшей стороны, не свидетельствует о нарушении судом требований уголовно-процессуального закона и не является основанием отмены судебного решения.

Следует отметить, что содержание апелляционной жалобы потерпевшей практически полностью повторяет её процессуальную позицию в судебном заседании, которая была в полном объеме проверена при рассмотрении дела судом первой инстанции и отвергнута как несостоятельная после исследования всех юридически значимых обстоятельств с приведением выводов, опровергающих доводы потерпевшей стороны.

Таким образом, на основе приведенных в приговоре достоверных и объективных доказательств суд всесторонне, полно и правильно установил фактические обстоятельства содеянного ФИО1 и верно квалифицировал его деяние по ч. 1 ст. 109 УК РФ. Оснований для иной квалификации не установлено.

Выводы экспертов, указанные в заключении, подтверждаются также показаниями экспертов И.Л., Н.А., Д.В., А.М., которые пояснили, что причиной смерти потерпевшего явилось субарахноидальное кровоизлияние головного мозга, которое произошло в результате имевшегося у потерпевшего заболевания – артериовенозная мальформация сосудов головного мозга; при этом кровоизлияние могло произойти в любой момент времени, в результате повышения давления, употребления алкоголя, физической нагрузки, а также и получения ударов в область головы.

Каких-либо данных об оказании воздействия на экспертов при производстве экспертизы суду не было представлено, и не установлено при проверке дела в апелляционном порядке.

Ссылка в жалобе на показания врачей А.С. и Н.В,, согласно которым ими потерпевшему был выставлен диагноз «здоров», является необоснованной, поскольку А.С. и Н.В,, несмотря на прохождение в 2018 году дважды Р.А. военно-врачебной комиссии и признания его по итогам здоровым, пояснили, что заболевание артериовенозная мальформация сосудов головного мозга является врожденным, при этом характеризуется сложностью диагностики при отсутствии жалоб пациента.

При этом заключение специалиста Ф.В., который по делу не является судебно-медицинским экспертом, суд обоснованно признал необъективным, опровергающимся исследованными в судебном заседании доказательствами.

Ввиду вышеизложенного у суда апелляционной инстанции нет оснований полагать недопустимым доказательством заключения комиссии судебно-медицинских экспертов № 86 СМЭ-202 и № 148 СМЭ-2023, которые судом взяты за основу. На основании изложенного суд обоснованно не усмотрел оснований для проведения повторной комиссионной судебно-медицинской экспертизы трупа потерпевшего.

Вопреки доводам жалобы, у суда не имелось предусмотренных ст. 207 УПК РФ оснований для назначения по делу повторной комиссионной судебно-медицинской экспертизы, что согласуется с правовой позицией Конституционного Суда РФ о возможности отказа в производстве судебной экспертизы в случае, когда обстоятельства установлены на основе достаточной совокупности других доказательств, в связи с чем исследование еще одного оказывается с позиций принципа разумности излишним.

Доводы жалобы о том, что принадлежность материала головного мозга, изображенного на предоставленных экспертом фотографиях, вызывает большие сомнения из-за указания в заключении эксперта № 1142 на вскрытие головного мозга по методу Флексига, а также утверждение в апелляционной жалобе о том, что на фотографии головного мозга изображено вскрытие головного мозга по методу ФИО2, являются необоснованными, поскольку по показаниям эксперта И.Л., допрошенного судом апелляционной инстанции, каждый изъятый в ходе экспертизы орган, препарат маркируется, перепутать их нельзя; в действительности им при описании вскрытия и исследования головного мозга указан метод по Флексигу, хотя он все делал по методу ФИО6, вследствие невнимательности и данное несоответствие в указании метода не повлияло на результаты его выводов.

Кроме того, несмотря на то, что в заключении эксперта № 1142 указано об изъятии для гистологического исследования 18 микропрепаратов, и не указано об изъятии почек, последний орган, как показал эксперт И.Л., он изымал, что подтверждает гистологическое исследование. Также по его показаниям увеличение количества препаратов при производстве комиссионных экспертиз легко объясняется тем, что каждый препарат, представленные на экспертизу, исследуется путем их деления на несколько.

Доводы потерпевшей относительно нарушений при фотофиксации исследования трупа также необоснованны, поскольку фотофиксацию эксперт И.Л. производил для себя и фотоснимки не подлежали обязательному описанию.

Доводы жалобы о нарушении прав потерпевшей являются необоснованными. Все заявленные в ходе следствия, а также в ходе судебного разбирательства ходатайства, в том числе и ходатайство о проведении повторной судебно-медицинской экспертизы трупа потерпевшего Р.А., разрешены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона с принятием по ним мотивированных решений.

Таким образом, все заявленные сторонами ходатайства разрешены в установленном законом порядке, отказ в удовлетворении ряда ходатайств, в том числе и по вопросам необходимости проведения повторных экспертиз, не препятствовало рассмотрению дела по существу и не влияло на полноту и достаточность представленных доказательств для установления виновности или невиновности осужденного.

Каких-либо данных, свидетельствующих о незаконном и необоснованном отклонении судом ходатайств, судом апелляционной инстанции не установлено.

Существенных нарушений при сборе доказательств, а равно сведений, позволяющих усомниться в допустимости исследованных доказательств, не установлено, учитывая, что они получены и исследованы в судебном заседании в полном соответствии с требованиями УПК РФ.

Выводы судебно-психиатрической экспертизы в отношении ФИО1, в котором приводятся выводы относительно его поведения во время совершения инкриминируемого деяния (что он действовал последовательно и целенаправленно), не влияют на выводы суда первой инстанции о доказанности его виновности в совершении деяния при установленных обстоятельствах.

Нарушений принципа состязательности сторон, необоснованных отказов в исследовании доказательств, которые могли иметь существенное значение для дела, нарушений процессуальных прав участников, повлиявших или которые могли повлиять на постановление законного, обоснованного и справедливого приговора, по делу не допущено.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, при назначении наказания суд обоснованно, руководствуясь положениями ст.ст. 6, 60 УК РФ, учел характер и степень общественной опасности совершенного преступления, личность виновного, наличие смягчающих и отягчающего наказание обстоятельств, влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи; наказание ФИО1 соответствует целям уголовного наказания, установленным ч. 2 ст. 43 УК РФ, соразмерно содеянному.

Судом первой инстанции в качестве обстоятельств, смягчающих наказание, признаны наличие малолетнего ребенка в соответствии с п. «г» ч. 1 ст. 61 КРФ; в соответствии с ч. 2 ст. 61 УК РФ: отсутствие судимостей, положительные характеристики, признание вины и гражданского иска потерпевшей.

Иных обстоятельств, не учтенных судом и отнесенных ч. 1 и ч. 2 ст. 61 УК РФ к смягчающим наказание, не имеется.

Вопреки доводам апелляционной жалобы осужденного, оснований для признания в качестве смягчающего наказание обстоятельства аморального или противоправного поведения потерпевшего, явившегося поводом совершения преступления, не имеется, так как в материалах уголовного дела отсутствуют доказательства, подтверждающие факт совершения Р.А. проступка, порочащего честь сотрудника органов внутренних дел, или совершение потерпевшим Р.А. во внеслужебное время каких-либо действий, которые могли бы негативно отразиться на авторитете органов внутренних дел.

Таким образом, вопреки доводам жалобы осужденного судом первой инстанции при определении вида и размера наказания учтены все данные о личности осужденного, смягчающие наказание обстоятельства.

Вопреки доводам апелляционной жалобы потерпевшей, судом первой инстанции верно признано смягчающим наказание обстоятельством, предусмотренным п. «г» ч. 1 ст. 61 УК РФ – наличие малолетнего ребенка. Так, из показаний свидетеля В.В. от 23 января 2023 года следует, что ФИО1 является отцом ребенка, общается с дочерью, помогает материально (т. 3 л.д.19-22).

Ссылка в жалобе на принесение ФИО1 извинений, которые потерпевшей не приняты, не может быть принято во внимание, поскольку судом данное обстоятельство не признано в качестве смягчающего наказание.

В соответствии с ч. 1.1 ст. 63 УК РФ в качестве обстоятельства, отягчающего наказание, суд обоснованно признал совершение преступления в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя.

Именно нахождение ФИО1 в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя, повлияло на совершение им преступления, о чем он сама показал в суде первой инстанции. Предшествующая деянию обстановка, употребление осужденным алкогольных напитков, его поведение и установленные судом фактические обстоятельства дела в совокупности подтверждают выводы суда первой инстанции.

Таким образом, судом в полном объеме учтены все влияющие на назначение наказания обстоятельства с приведением мотивов принятого решения, и не имеется оснований для их переоценки, вопреки доводам апелляционных жалоб.

При этом суд не усмотрел оснований для применения положений ст. 53.1, ст. 64 УК РФ, аргументировав в приговоре мотивы принятого решения.

Выводы суда о возможности достижения целей наказания только при назначении осужденному наказания в виде реального лишения свободы, надлежащим образом мотивированы. Оснований не согласиться с указанными выводами у суда апелляционной инстанции не имеется.

Вид исправительного учреждения, в котором надлежит осужденному отбывать наказание, суд верно назначил на основании п. «а» ч. 1 ст. 58 УК РФ.

Учитывая изложенное, суд апелляционной инстанции полагает, что назначенное осужденному наказание соответствует требованиям ст.ст. 6, 43, 60 УК РФ, является справедливым, соразмерным характеру и степени общественной опасности совершенного им преступления, отвечает положениям закона, а также требованиям справедливости, назначено с учетом имеющихся в деле данных о личности ФИО1, в связи с чем, вопреки доводам апелляционных жалоб, оснований для его смягчения или усиления не имеется.

Иные вопросы, подлежащие решению в резолютивной части приговора, предусмотренные ст. 309 УПК РФ, разрешены судом, решения по ним приняты обоснованные и законные.

Суд убедительно мотивировал частичное удовлетворение заявленного потерпевшей иска о размере морального вреда. Судом были учтены характер и тяжесть причиненных потерпевшей моральных физических и нравственных страданий, степень вины ФИО1, его материальное положение, требования разумности, справедливости и соразмерности.

Суд апелляционной инстанции не находит оснований для признания снижения размера компенсации морального вреда, заявленного в исковом заявлении, необоснованным.

Нарушений требований уголовного и уголовно-процессуального законов, влекущих отмену или изменение приговора, судом первой инстанции не допущено.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

постановил:

Приговор Ингодинского районного суда г. Читы Забайкальского края от 06 марта 2024 года в отношении ФИО1 и постановление Ингодинского районного суда г. Читы Забайкальского края от 12 февраля 2024 года об отказе в удовлетворении ходатайства потерпевшей о проведении повторной комиссионной судебно-медицинской экспертизы - оставить без изменения, апелляционные жалобы потерпевшей, осужденного - без удовлетворения.

Апелляционное постановление в течение шести месяцев со дня его вынесения может быть обжаловано в судебную коллегию по уголовным делам Восьмого кассационного суда общей юрисдикции путем подачи кассационной жалобы (представления) через суд, постановивший приговор.

Осужденный вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

В случае пропуска срока обжалования или отказа в его восстановлении кассационная жалоба, представление могут быть поданы непосредственно в Восьмой кассационный суд общей юрисдикции.

Председательствующий С.Б. Батомункуев