Приговор № 1-244/2018 от 5 июля 2018 г. по делу № 1-244/2018

ПРИГОВОР

Именем Российской Федерации

город Тольятти, Самарская область,

ул. Коммунистическая, 43 «06» июля 2018 года

Комсомольский районный суд города Тольятти Самарской области в составе

председательствующего судьи –

при секретаре –

с участием:

государственного обвинителя –

потерпевшего –

подсудимого –

защиты в лице адвоката –

Ивановой Т.Н.,

ФИО1,

ФИО2,

Д.

ФИО3,

ФИО4,

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело в отношении

ФИО3, ...

– обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ст. 105 ч. 1 УК РФ,

у с т а н о в и л:

ФИО3 совершил убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку.

Преступление совершенов <...> при следующих обстоятельствах.

04 марта 2018 года, в период времени с 22.00 часов до 23 часов 55 минут, более точное время органами следствия не установлено, подсудимый ФИО3, его супруга К., а также Д. и М., находились в квартире последней, по адресу: ...., где совместно употребляли спиртные напитки. В ходе распития спиртного, между ФИО3 и Д. произошел конфликт, в ходе которого они вступили в обоюдную драку, после чего ФИО3, реализуя внезапно возникший преступный умысел на причинение смерти Д., находясь в состоянии алкогольного опьянения, действуя на почве личной неприязни к последнему, правой рукой обхватил потерпевшего за шею, согнув свою руку в локтевом сгибе, после чего, заведомо осознавая опасность своих действий для жизни человека и допуская наступление в результате этих действий любых последствий, включая смерть потерпевшего, сдавливал шею Д. до тех пор, пока последний не потерял сознание, утратил способность к сопротивлению и перестал подавать признаки жизни.

Своими умышленными действиями ФИО3 при вышеизложенных обстоятельствах причинилД. следующие телесные повреждения:

ссадины: на границе подбородочной области справа и верхней трети шеи по передней поверхности справа в виде неравномерно выраженной полосы (1), в верхней и средней третях шеи по правой боковой поверхности (4), в нижней трети шеи по правой переднебоковой поверхности (3),

травматические кровоизлияния в мягкие ткани шеи: по наружной поверхности правого большого рога подъязычной кости (1); на передненаружной поверхности правой пластины щитовидного хряща (1); в нижней трети шейного отдела позвоночного столба справа по околопозвоночной линии (1); в нижней трети задней стенки пищевода (1), по левой заднебоковой поверхности нижней трети щитовидного и перстневидного хрящей (1).

Обнаруженные у Д. ссадины и кровоизлияния в мягкие ткани шеи являются видовым признаком механической асфиксии, обусловленной сдавлением органов шеи, что создавало непосредственную угрозу для жизни, имеет признаки тяжкого вреда здоровью человека и находится в прямой причинно-следственной связи со смертью Д., который скончался на месте происшествия от механической асфиксии вследствие сдавления органов шеи тупым твердым предметом.

Подсудимый ФИО3 в судебном заседании виновным себя в умышленном убийствеФИО8 не признал. При этом относительно фактических обстоятельств дела подсудимый пояснил следующее.

04 марта 2018 года, около 21 часа он, его жена К. и их малолетняя дочь поехали в гости к подруге жены – М., которая проживает в ..... Возле дома М. они встретили К, который присоединился к ним, поскольку являлся знакомым его жены и М.. Все вместе они зашли в квартиру М., где их встретили сама М. и ее сожитель Д., которого он увидел впервые. Сразу по приходу он увидел у М. телесные повреждения, все ее лицо была одна сплошная гематома. На момент их приезда у Д. тоже имелись телесные повреждения, были ссадины и царапины, один глаз был красный. М. и Д. были выпивши, он до приезда в гости тоже употреблял дома спиртное. Он и К вместе сходили в магазин, купили одну бутылку коньяка и вернулись в квартиру. После этого все расположились на кухне, распивали коньяк, разговаривали. Спиртное не пил только К. В какой-то момент он и Д. остались на кухне вдвоем и в этот момент он сделал Д. замечание по поводу того, что он избивает М., сказал, что это нехорошо. На его замечание Д. отреагировал агрессивно, стал возмущаться. После этого он и Д. вышли покурить в подъезд, где Д. продолжая возмущаться, в грубой форме сказал: «Какое твое дело?» после чего толкнул его в грудь, то есть начал провоцировать драку. Они с Д. «сцепились», схватили друг друга за плечи и начали бороться, борьба была обоюдной. Д. в процессе борьбы повалил его на пол, поскольку был крупнее. Падая, он ударился поясницей, но сразу встал. В этот момент в подъезд вышел К, который их разнял, после чего Д. ушел в свою квартиру, а они с К вернулись в квартиру М., где К попрощался и ушел домой. Жена сказала, что пора собираться домой. Он прошел на кухню, сел за стол и начал засыпать. Вдруг неожиданно рядом оказался Д., который нанес ему удар кулаком в область левой щеки, после чего стащил его со скамейки на пол. В какой момент Д. появился на кухне, он не помнит, поскольку задремал. После того как Д. нанес ему удар, между ними вновь завязалась борьба, в ходе которой Д. нанес ему еще один удар в область правого уха, после чего он стал удерживать Д. за шею правой рукой, чтобы тот не смог наносить ему удары, поскольку он перенес черепно-мозговую травму и опасался ударов в область лица и головы. Когда он обхватил Д. за шею, они оба лежали на правом боку, при этом у обоих свободной оставалась только левая рука, поскольку он правой рукой обхватывал шею Д. вместе с его правой рукой. В это время левой рукой он закрывал свою голову, поскольку Д. своей левой рукой пытался наносить ему удары в область лица и головы. Он сдавливал шею Д. свой правой рукой с захватом в области локтевого сгиба. В какой-то момент Д. как будто резко потерял сознание, и он его отпустил, из положения «на боку» перевернул его на спину, пытался применить реанимационные меры, похлопал по щекам, но он оставался неподвижным, сначала побелел, а потом резко начал синеть, синева от области шеи пошла вверх. Он пошел в зал и сказал женщинам: «Я, кажется, его задушил», после чего попросил жену, чтобы она вызвала скорую помощь и полицию. Женщины зашли на кухню и они все вместе пытались привести Д. в чувство, делали ему искусственное дыхание, но попытки оказались безуспешными. Его супруга позвонила в полицию и в «скорую». Когда в квартиру пришли сотрудники полиции и спросили «Что случилось?», он сразу сообщил, что в квартире произошла драка и получилось так, что он задушил человека.

На вопросы подсудимый пояснил, что удерживал Д. за шею не с целью причинения ему смерти, а опасаясь за свою жизнь и здоровье, поскольку рядом на полу валялась кухонная утварь, сковорода, столовые приборы, другие предметы, которые Д. мог использовать для нанесения ему ударов, в том числе по голове, где у него была травма и стоит пластина. Удерживая Д. за шею, он всего лишь пытался его успокоить и даже не предполагал, что человек может от этого задохнуться, поскольку сдавливал шею Д. не очень сильно. Наиболее сильное сдавливание шеи потерпевшего он произвел, когда они вместе падали, поскольку он в этот момент практически держался за шею Д.. Когда он сдавливал шею Д., последний продолжал проявлять агрессию, выражался в его адрес нецензурной бранью. Когда именно начался конфликт между ним и Д., точно не помнит, допускает, что конфликт начался в квартире, где их в первый раз разнял К, а уже после этого они переместились в подъезд. Д. вообще вел себя крайне агрессивно, был вспыльчив, особенно после того, как он сделал ему замечание по поводу синяков у М.. Когда К разнял их в подъезде, он посчитал, что конфликт исчерпан, поскольку Д. ушел в свою квартиру, однако Д. неожиданно вернулся и начал его избивать, а он пытался защитить свою жизнь и здоровье. Полагает, что причинил Д. смерть по неосторожности.

Вместе с тем, в судебном заседании по ходатайству государственного обвинителя и при отсутствии возражений сторон были оглашены показания ФИО3, которые он давал на различных этапах предварительного расследования, где при допросе в качестве подозреваемого (л.д. 83-86) относительно юридически значимых обстоятельств ФИО3 пояснил, что 04 марта 2018 года, находясь в гостях у М. он, ФИО5, М., Д., К. прошли на кухню, где он, его супруга, М. и Д. начали распивать спиртное, пили коньяк. К. не распивал спиртное. В ходе распития спиртных напитков он, Д., К. выходили в подъезд, чтобы покурить. В подъезде между ним и Д. произошел конфликт, из-за того, что Д. избивал свою сожительницу М. (он это подумал из-за того, что на лице и теле у нее были гематомы). В ходе конфликта он боролся с Д., к ним подошел К. и разнял их. Затем Д. пошел в свою квартиру, а он с К. пошел в квартиру к М., то есть в ..... К. пошел домой. Он один находился на кухне ...., ФИО5 с дочерью и М. находились в жилой комнате, когда на кухню зашел Д., подошел к нему и нанес ему один удар кулаком (какой именно рукой не помнит) в левую скуловую область. После этого он схватил Д. правым локтевым суставом за шею и повалил его на пол. Когда они упали на пол, то он и Д., насколько помнит, упали на правой бок, он продолжал держать локтевым суставом Д. за шею. Д. сопротивлялся, убирал его руку, от его шеи, но у него не получилось убрать руку от шеи. Через какое-то время он расслабил руку и отпустил Д.. Он поднялся, а Д. продолжал лежать на полу, без сознания. Затем он пошел в комнату, где находились ФИО5 с дочерью и М. и сказал, чтобы они вызывали скорую медицинскую помощь и полицию, также он сказал, что он его задушил. Затем он пошел в жилую комнату и стал дожидаться приезда врачей скорой медицинской помощи и сотрудников полиции. Через некоторое время приехали сотрудники полиции и взяли у него объяснение. Убивать Д. он не хотел. Когда он держал его локтевым суставом руки за шею, он не осознавал что перекрыл Д. дыхание.

В качестве обвиняемого ФИО3 (л.д. 109-113) после разъяснения сущности предъявленного обвинения, вину в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 105 УК РФ не признал, пояснил, что смерть Д., как он полагает, наступила в результате произошедшего между ними конфликта и последующей драки, в ходе которой ему пришлось защищаться от агрессивных и неадекватных действий Д.. В ответ на его замечание по поводу нанесения побоев беззащитной женщине Д. нанес ему несколько ударов по телу и лицу, находясь на кухне квартиры. Для предотвращения дальнейшего избиения, он был вынужден схватить Д. за тело руками, затем у него получилось схватить Д. правой рукой за шею сгибом локтя правой руки. Когда он удерживал Д. таким образом, тот не только пытался, но и наносил ему удары своей левой рукой в лицо, и нанес не менее 4 ударов. В это время своей правой рукой Д. пытался разжать его руку, чтобы вырваться. При этом Д. стоял возле него боком, с правой стороны его тела. В процессе борьбы они упали на пол, на полу он лежал на правом боку, Д. также лежал на правом боку, то есть к нему спиной. Д. продолжал вырываться от того, что он его держал правой рукой за шею, пытался нанести ему удары, высказывал угрозы расправой. Он боялся, что если отпустит Д., тот может схватиться за находящиеся на кухне множественные предметы – ножи, вилки и нанести ему ими удары. Он продолжал удерживать Д. за шею. В какой-то момент Д. перестал шевелиться. Он отпустил Д. и продолжал на него смотреть, боялся, что тот встанет, схватится за кухонные предметы и опять набросится на него. Конфликт между ним и Д. начался на лестничной площадке, когда он, Д. и К. вышли из квартиры покурить. Находясь на лестничной площадке, он сделал замечание Д. по поводу нанесения побоев М.. После этого Д. набросился на него и между ними завязалась борьба. К. разнял их и Д. ушел в свою квартиру, номер которой он не знает, а он вернулся в квартиру к М., где находилась его жена К. и дочь ФИО3. Зайдя в квартиру, он посчитал, что конфликт между ним и Д. исчерпан. Он прошел на кухню и присел за стол. К., ФИО3, М. находились в жилой комнате. Через некоторое время Д. зашел на кухню, как он понял, чтобы продолжить конфликт с ним. Не говоря ни слова, Д. набросился на него. После чего произошли события описанные выше. Цели убивать ранее ему неизвестного Д. у него не было, в квартире он находился с семьей и приехал в квартиру М., чтобы отдохнуть. После того как он понял, что Д. находится без сознания, он попытался привести его в чувства, с этой целью он несколько раз, около 4, похлопал Д. по щекам, а также несколько раз надавил ему руками в область груди, но у него ничего не получилось. Он испугался, вышел из кухни и пошел к К., чтобы сообщить о произошедшем. Они забежали на кухню и уже вместе с К., М. пытались привести Д. в чувство. Делали ему искусственное дыхание, у них ничего не получилось, после чего К. позвонила в полицию. Считает, что его действия можно квалифицировать как причинение смерти по неосторожности или превышение пределов необходимой обороны. Сколько он держал ФИО3 рукой за шею, он точно сказать не может, так как находился в состоянии сильного алкогольного опьянения. В процессе борьбы Д. вел себя агрессивно, постоянно что-то кричал и ругался, он не предполагал, что удерживая Д., может его задушить.

При повторном допросе в качестве обвиняемого (л.д. 179-183) ФИО3 указал, что вину в предъявленном обвинении не признает, он не хотел убивать Д. Он помнит, что он заходил с К в магазин за коньяком, затем они вернулись и на кухне стали распивать спиртные напитки. К при этом не пил. Он не помнит, что у него был конфликт с Д. в комнате в квартире, конфликт у него с Д. начался после того как он сделал ему замечание относительно его поведения. Они с Д. в подъезде подрались, Д. ударил его в глаз, они с ним упали на пол и как бы боролись на полу, затем их разнял ФИО6 Он не помнит, выходили они все в подъезд втроем или К. подошел позже. Все повреждения, которые у него обнаружили в ходе проведения экспертизы, он получил от Д. в ходе их конфликта, до этого на нем повреждений не было. У Д., когда они пришли к ним в гости имелись царапины в области щек, более точно сказать не может, так как не приглядывался. Когда они с Д. лежали на полу в кухне и боролись, они лежали полубоком, более на правом боку, он находился со стороны левого плеча Д., он держал Д. за шею внутренней стороной правого локтевого сустава, а второй рукой он закрывал лицо.

При установлении фактических обстоятельств и разрешении дела по существу суд, наряду с изложенными выше показаниями подсудимого, учитывает и иные исследованные в судебном заседании доказательства.

Из рапорта начальника смены ДЧ ОП ... (л.д. 32) следует, что 04 марта 2018 года в 23 часа 47 минут в дежурную часть ОП по телефону поступило сообщение от ФИО7 следующего содержания: «Механизаторов, 15 – 32, драка в квартире».

Рапорт полицейского 2 мобильного взвода ОБ ППСП У МВД России по гор. Тольятти А. (л.д. 33) свидетельствует о том, что 04 марта 2018 года примерно в 23 часа 55 минут из ДЧ было получено сообщение о том, что по ... произошла драка, возможно с летальным исходом. Прибыв по указанному адресу, в квартире был обнаружен ФИО3, который сообщил, что между ним и Д. произошел конфликт из-за того, что последний оскорбил его жену и дочь, в ходе драки он его задушил. На место происшествия была вызвана СОГ и бригада скорой помощи, которая зарегистрировала смерть Д..

Согласно карты вызова скорой помощи (л.д. 162), которая прибыла на место происшествия 05.03.2018 года в 00 часов 08 минут, смерть ФИО8 наступила до прибытия бригады.

Из свидетельских показаний полицейского 2 мобильного взвода ОБ ППСП У МВД России по гор. Тольятти А. в судебном заседании следует, что подсудимого он ранее не знал и ни при каких обстоятельствах ранее с ним не встречался. В марте 2018 года, точную дату не помнит, он находился на суточном дежурстве, осуществлял патрулирование совместно с Д.. Из дежурной части получили сообщение о драке в квартире. Проехали по указанному адресу. Дверь им открыла жена ФИО3. ФИО3 увидев их, сразу сказал: «Я убил человека». На кухне, на полу лежал мужчина с голым торсом без признаков жизни. Труп лежал на спине, лицом вверх, головой к окну, ногами к входу. На лице у него имелись какие-то повреждения, но точно не помнит, утверждать этого не может. Цвет лица у него был очень бледный, с синевой. На кухне был общий беспорядок, по обстановке было видно, что там происходила драка, поскольку кухонная утварь валялась на полу. Однако каких-либо палок, дубинок, тяжелых предметов он в кухне не видел. На полу валялось то, что до этого вероятно было на столе: посуда, остатки еды, столовые приборы. В квартире также находились две женщины и ребенок. Одна из женщин была супруга ФИО3, а вторая являлась хозяйкой квартиры. Поскольку ФИО3 сознался в совершении особо тяжкого преступления, они произвели задержание ФИО3, надели на него наручники, начали опрашивать. ФИО3 пояснил, что они приехали в гости, сидели выпивали, между убитым и ФИО3 произошел конфликт, поскольку погибший оскорбил супругу и дочь ФИО3. Конфликт начался в подъезде, потом они вернулись в квартиру, где между ними началась драка, в ходе которой ФИО3 задушил потерпевшего. Это им стало известно со слов самого ФИО3. ФИО3 заметно нервничал, однако добровольно шел на контакт, обо всем рассказывал самостоятельно, последовательно. Как он понял со слов ФИО3, цели убивать у него не было, он пытался «загасить» конфликт. Он пытался упокоить, угомонить погибшего. Общая картина складывалась такая, что убитый был склонен к агрессии и являлся зачинщиком конфликта, а ФИО3 пытался его успокоить. По комплекции ФИО3 и убитый были примерно одинаковы. Все присутствующие в квартире находились в средней степени алкогольного опьянения, но хозяйка квартиры, то ходила, то ложилась в комнате. Имелись ли какие-то телесные повреждения у ФИО3, не помнит. У хозяйки квартиры все лицо было синее, одна сплошная гематома, и руки у нее тоже были в синяках. На вопросы об имеющихся телесных повреждениях, хозяйка квартиры сообщила, что убитый – ее сожитель, и он ее частенько избивал. С супругой ФИО3 он также беседовал. Она пояснила, что между ее мужем и погибшим произошел конфликт, они начали драться, а она пыталась их разнять, растащить.

Из свидетельских показаний полицейского 2 мобильного взвода ОБ ППСП У МВД России по гор. Тольятти Д. в судебном заседании следует, что подсудимого ФИО3 он ранее не знал. Увидел его впервые, когда они с А. по сообщению дежурной части отдела полиции проследовали на указанный адрес для проверки сообщения о преступлении. На момент их прибытия в квартире находился труп мужчины, а также были ФИО3, его жена и ребенок, а также хозяйка квартиры. Все присутствующие были прилично пьяны. Однако ФИО3 был самый адекватный, поскольку обе женщины истерили, кричали, вели себя крайне неадекватно. У хозяйки квартиры на лице имелись гематомы. Она ничего внятного пояснить не смогла в силу сильного алкогольного опьянения. Супруга ФИО3 говорила, что видела драку между мужчинами и даже пыталась их разнимать. Труп мужчины лежал на полу в кухне. Цвет его кожных покровов, он не помнит. Труп лежал лицом вверх, ногами к двери, головой к окну. ФИО3, как только они с А. вошли в квартиру, сразу сказал: «Здравствуйте ребята, я его убил» и показал им труп. Затем ФИО3 пояснил, что между ними и погибшим возник конфликт, который перерос в драку, в ходе которой ФИО3 его задушил. О причинах конфликта ФИО3 что-то говорил, но что именно, он не помнит. Он хорошо запомнил, как ФИО3 рассказывая о случившемся, говорил: «Я его душил и душил, пока он не перестал шевелиться». Обстановку на кухне описать не может, поскольку особо ничего не рассматривал. Также не смог пояснить имелись ли телесные повреждения на лице и теле у убитого и у ФИО3, поскольку не помнит этого.

Из протокола осмотра места происшествия от 05.03.2018 года (л.д. 4-17) следует, что объектом осмотра являлась ...., где в кухне на полу был обнаружен труп мужчины, который обращен головой к окну, ногами к двери. Трупные пятна расположены на его правой половине лица, на правой верхней конечности и на спине. При надавливании в 01 час 25 минут исчезают и сразу восстанавливают свою окраску. На трупе имеются повреждения в виде ссадин и внутрикожные кровоизлияния на теле, лице. Около трупа обнаружен фрагмент табуретки, 3 ножки от табурета, осколок от ножки табурета, которые были изъяты, упакованы и опечатаны. В жилой комнате указанной квартиры был обнаружен и изъят паспорт Д.. При отождествлении обнаруженного трупа с данными в паспорте было установлено, что погибшим является Д..

На фототаблице (л.д. 9-17) зафиксирована обстановка в квартире, в том числе в кухне, расположение и внешний вид трупа, имеющиеся поблизости с ним предметы, среди которых определяются сковорода, крышка от нее, столовые приборы, разбитая тарелка с остатками салата.

Из протокола осмотра предметов (л.д. 163-164) следует, что следователем в присутствии понятых осматривались табурет с одной ножкой, 3 ножки от табурета, осколок от ножки табурета, одежда Д., которые на основании постановления следователя (л.д. 165) были приобщены к делу в качестве вещественных доказательств.

Согласно заключению эксперта № 17-4 МД/27Т (том № 1 л.д. 48-53) при исследовании трупа Д. у последнего были обнаружены следующие повреждения:

в области головы:

ссадины: в центральной части лобной области (1), в левой скуловой области (1), в левой околоушной области (1); во внутренней трети левой щечной области (1);

кровоподтёки: в наружной трети нижнего века левого глаза (2) с кровоизлиянием в наружном квадрате белочной оболочки левого глазного яблока, в левой скуловой области (1);

в области шеи:

ссадины: на границе подбородочной области справа и верхней трети шеи по передней поверхности справа в виде неравномерно выраженной полосы (1), в верхней и средней третях шеи по правой боковой поверхности (4), в нижней трети шеи по правой переднебоковой поверхности (3);

травматические кровоизлияния в мягкие ткани шеи: по наружной поверхности правого большого рога подъязычной кости (1); на передненаружной поверхности правой пластины щитовидного хряща (1); в нижней трети шейного отдела позвоночного столба справа по околопозвоночной линии (1); в нижней трети задней стенки пищевода (1), по левой заднебоковой поверхности нижней трети щитовидного и перстневидного хрящей (1);

в области туловища:

ссадины: в правой надключичной области (1) на фоне кровоподтека, в средней трети грудной клетки слева между окологрудинной и передней подмышечной линиями (4), на границе средней и нижней третей грудной клетки слева между окологрудинной и задней подмышечной линиями (2) на фоне кровоподтека, в нижней трети грудной клетки по левым средней и задней подмышечным линиям (5), в наружной трети поясничной области справа (1) на фоне кровоподтека, в нижней трети грудной клетки между задней подмышечной и околопозвоночной линиями (3) на фоне кровоподтека, там же еще четыре на фоне кровоподтека, в левой лопаточной области (около 10) местами на фоне кровоизлияний, от верхней до нижней третей грудной клетки между задними подмышечными линиями множественные точечные, дугообразные и полосовидные (около 30) с множественными точечными, полосовидными и дугообразными ссадинами под рыхлыми и плотными желто-коричневыми корками выше уровня окружающей кожи с отслоением, в правой лопаточной области (1); в поясничной области справа и слева дугообразные – справа (4), а слева (7), в ягодичной области слева по задне-наружной поверхности (4), в нижней трети грудной клетки между правыми окологрудинной и среднеключичной линиями (1), в надчревной области (1 ), в левой надлопаточной области, в верхней трети левого плеча по задней поверхности (8), в нижней трети грудной клетки между левыми передней и средней подмышечными линиями (7);

кровоподтёки: в верхней трети грудной клетки по передней поверхности соответственно левой окологрудинной линии (1) с неравномерно осадненной поверхностью, в области заднего края левой подмышечной впадины (1), в верхней трети грудной клетки по передней поверхности слева (2), в средней трети передней брюшной стенки слева (1);

в области конечностей:

ссадины: на правом надплечье по передней и верхней поверхностям (4),в верхнейтрети правого плеча по задне-наружной поверхности (3), в верхней трети правого предплечья по тыльно-лучевой поверхности (1), в области правого лучезапястного сустава, на тыле правой кисти множественные (около 10), на левом надплечье по передней поверхности (1), от верхней до нижней третей левого плеча по передней и наружной поверхностям (около 15), в области левого локтевого сустава по задне-наружной поверхности (1), в области проксимального конца межфалангового сустава третьего пальца левой кисти по тыльной поверхности (1), с ссадинами (2). на концевой фаланге четвертого пальца левой кисти (1). в области левого лучезапястного сустава по тыльной поверхности (2), в области передне-верхней ости левой подвздошной кости (3), в верхней трети левого бедра по передне-наружной поверхности (2), на фоне кровоподтека (1), в верхней трети левого бедра по задне-наружной поверхности (1), на границе верхней и средней третей левого бедра по передне-наружной поверхности (4), в средней трети левого бедра по передне-внутренней поверхности (1), в области средней трети правого ахиллова сухожилия (1), в верхней трети левой голени по задней поверхности (1), в нижней трети правого предплечья по тыльной и локтевой поверхностям, точечного характера (около 10), в верхней трети правой голени по передней поверхности (2), в нижней трети правой голени по передне-наружной поверхности (1), в средней трети правого плеча по передне-наружной и задне-наружной поверхностям (6), в нижней трети левого плеча по наружной поверхности (5), в верхней трети левого бедра по передне-наружной и наружной поверхностям (5), в нижней трети левого бедра по задне-наружной поверхности (9), в области левого коленного сустава, в верхней трети левой голени по наружной и передней поверхностям (10), в области переднего края наружной поверхности левой голени (2), в нижней трети правой голени по внутренней поверхности (5), от верхней до нижней трети левого бедра по задней и задне-наружной поверхностям (около 15).

кровоподтеки: на правом надплечье по передне-верхней поверхности (1), в средней трети правого плеча по передней поверхности (1), от средней трети левого плеча по передней, передне-внутренней поверхностям до средней трети правого предплечья по ладонной поверхности с множественными кровоизлияниями, с ссадинами (4), в средней и нижней третях левого плеча по внутренней и задней поверхностям (1) с неравномерно осадненной поверхностью, в верхней трети правого плеча по наружной поверхности (1), в нижней трети правого предплечья по ладонной поверхности (1), в верхней трети левого предплечья по локтевой поверхности (1), в нижней трети левого предплечья по локтевой поверхности (1), в области ребра левой ладони, с переходом на пястно-фаланговый сустав пятого пальца (1), в области внутренней лодыжки левой голени (1).

Все обнаруженные у Д. повреждения образовались прижизненно, на что указывает сам характер повреждений и наличие реактивных изменений в кровоизлияниях.

Тёмно-красный блестящий характер кровоизлияний в мягкие ткани шеи, со степенью выраженности микроскопических реактивных изменений в кровоизлияниях: очаговые кровоизлияния на фоне слабо-умеренного отёка, неравномерное кровенаполнение сосудов, с преобладанием полнокровия, с внутрисосудистым лейкоцитозом, разделением крови на плазму и форменные элементы, и тканевой лейкоцитарной реакцией в степени выраженности от слабой до умеренной, с гемолизом части эритроцитов, без пролиферативных изменений, обычно соответствует давности образования аналогичных повреждений в период от нескольких минут до шести часов до наступления смерти.

Сухая розово-красно-коричневая поверхность ссадин ниже уровня окружающей кожи, соответствует обычной давности образования аналогичных повреждений в период до одних суток до наступления смерти.

Красно-фиолетовый цвет кровоподтеков, обычно соответствуют давности образования аналогичных повреждений в период не более трёх суток до наступления смерти.

Состояние поверхности ссадин в виде сухих, желто-коричневых корок выше уровня окружающей кожи, с отслоением по краям, соответствует обычной давности образования аналогичных повреждений, в период от 4 до 6 суток до момента наступления смерти.

Зелено-желтый цвет кровоподтёков, обычно соответствует давности образования аналогичных повреждений в период от 5 до 8 суток до наступления смерти.

При этом ссадины с поверхностью в виде желто-коричневых корок, расположенных выше уровня окружающей кожи, с отслоением по краям, кровоподтеки с зелено-желтой окраской образовались значительно раньше всех других повреждений.

Давность образования остальных повреждений в виде ссадин, кровоподтёков, кровоизлияний в мягкие ткани шеи, соответствует одному временному периоду до наступления смерти, который составлял интервал от нескольких минут до трёх суток, в связи с чем судить о последовательности их образования не представляется возможным.

Все ссадины на шее, кровоизлияния в мягкие ткани шеи образовались от локального ударного, либо давящего воздействия тупого твёрдого предмета (предметов), при этом осаднения (ссадины) возникли в результате ударно-скользящего либо давяще-скользящего воздействия твердого тупого предмета (предметов). Это подтверждается характером повреждений. Таким образом, исходя из локализации и механизма образования указанных повреждений, следует, что местом приложения травмирующей силы была преимущественно передняя и правая половина шеи. Направление действия травмирующей силы (сил) при образовании комплекса указанных повреждений было преимущественно спереди назад, справа налево, что подтверждает локализация и взаиморасположения установленных повреждений.

Кровоподтеки, остальные ссадины образовались в местах приложения травмирующей силы от ударного, либо давящего воздействия твердого тупого предмета (предметов). При этом ссадины, в том числе на фоне кровоподтёков, возникли в результате ударно-скользящего, либо давяще-скользящего воздействия твердого тупого предмета (предметов). Это подтверждает сам характер этих повреждений. Каких-либо признаков, позволяющих судить о конструктивных особенностях травмирующего предмета (предметов) по морфологии кровоподтёков, ссадин, кровоизлияний в мягкие ткани шеи по данным судебно-медицинского исследования трупа не установлено. Следовательно, повреждения могли быть причинены любым предметом (предметами), отвечающим определению «твердый тупой».

Исходя из давности и последовательности образования повреждений, следует, что ссадины с поверхностью в виде сухих, желто-коричневых корок выше уровня окружающей кожи, с отслоением по краям, и кровоподтёки с зелено-желтой окраской образовались значительно раньше всех других повреждений, в связи с чем оценка данных повреждений по отношению с числом травматических воздействий нецелесообразна. Исходя из количества повреждений, их локализации, давности, возможности образования от одного воздействия нескольких остальных повреждений, можно сказать, что количество травмирующих воздействий было: на голову не менее 4-х; на шею не менее 3-х; на туловище не менее 15-и; на верхние и нижние конечности не менее 15-и.

Ссадины, кровоизлияния в мягкие ткани шеи целесообразно рассматривать, в рамках видового признака механической асфиксии, как места приложения травмирующей силы (сил) от воздействия(ий) тупого предмета. Асфиксическое состояние, обусловленное сдавлением органов шеи, создавало непосредственную угрозу для жизни, что в соответствии с п. 6.2.10 «Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека», утвержденных Приказом МЗ и СР РФ 24.04.08 года № 194н, имеет признаки тяжкого вреда здоровью человека. Смерть Д. находится в прямой причинно-следственной связи с тяжким вредом, причиненным указанными повреждениями.

Прочие повреждения (кровоподтеки, ссадины) на голове, туловище, верхних и нижних конечностях, сами по себе, как в отдельности, так и в совокупности, в соответствии с п. 9 «Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека», утвержденных Приказом МЗ и СР РФ 24.04.08 года № 194н, не причиняют какого-либо вреда здоровью человека.

Смерть Д. наступила от механической асфиксии вследствие сдавления органов шеи тупым предметом при удавлении, о чем свидетельствуют:

наличие и характер поверхностных повреждений (ссадин) на шее – на границе подбородочной области справа в верхней трети шеи по передней поверхности справа, в виде неравномерно выраженной полосы (1); в верхней и средней третях шеи по правой боковой поверхности (4); в нижней трети шеи по правой передне-боковой поверхности (3);

наличие кровоизлияний в мягкие ткани шеи – по наружной поверхности правого большого рога подъязычной кости, на передненаружной поверхности правой пластины щитовидного хряща, в нижней трети шейного отдела позвоночного столба справа по околопозвоночной линии, в нижней трети задней стенки пищевода, по левой задне-боковой поверхности нижней трети щитовидного и перстневидного хрящей; в соединительные оболочки век, под легочную плевру, наружную оболочку сердца; разлитые трупные пятна; расширение полостей сердца; переполнение кровью правой половины сердца; полнокровие внутренних органов; жидкое состояние крови; отек и эмфизема легких;

микроскопически – острое полнокровие, неравномерное кровенаполнение сосудов, межуточный отёк миокарда;

в лёгких – очаговый альвеолярный отёк, участки спадения, эмфизематозного расширения альвеол, с очаговыми кровоизлияниями в просветах отдельных альвеол, слущенный эпителий в просветах бронхов.

При развитии асфиксического состояния, обусловленного сдавлением органов шеи, в течение нескольких минут (но не более 5-7 мин) наступает потеря сознания. При таком состоянии совершение активных целенаправленных действий практически исключается.

При судебно-химическом исследовании крови от трупа Д. обнаружен этанол в концентрации 3,25%о. Наличие этанола в крови указывает на то, что ко времени наступления смерти Д. находился в состоянии алкогольного опьянения, а его количество, обычно у живых лиц, со средней степенью чувствительности к алкоголю, соответствует тяжелому алкогольному отравлению.

Согласно акту судебно-гистологического исследования № 20-5/478 (л.д. 59-60) в ходе исследования внутренних органов трупа Д. обнаружены очаговые кровоизлияния с реактивными изменениями различной степени выраженности, в легком очаговые кровоизлияния, очаговый альвеолярный отек.

Из заключения эксперта № 19-7/22 (том № 1 л.д. 145-147) следует, что при исследовании гортанно-трахеально-подъязычного комплекса от трупа Д. повреждений в виде переломов, трещин или повреждений надкостницы подъязычной кости, щитовидного, перстневидного, черпаловидных хрящей и верхних колец гортани не обнаружено. В мягких тканях в проекции подъязычной кости и щитовидного хряща справа имелись очаговые потемнения, похожие на кровоизлияния.

В судебном заседании эксперт С. пояснил, что он производил судебно-медицинскую экспертизу трупа Д., по результатам которой им было дано заключение, где подробно описаны все повреждения, обнаруженные на трупе. Смерть потерпевшего наступила в результате механической асфиксии в результате сдавления органов шеи, что создавало непосредственную угрозу для жизни потерпевшего и состоит в прямой причинно-следственной связи с его смертью. В заключении им указано, что на шею количество травмирующих воздействий было не менее 3-х, однако телесных повреждений в области шеи было больше, поскольку одно травмирующее воздействие как правило, вызывает несколько взаимосвязанных телесных повреждений различного вида. Также указал, что человеческая рука обладает свойствами твердого тупого предмета. Направление действия травмирующей силы при образовании комплекса повреждений в области шеи было преимущественно спереди назад, справа налево. При этом определить передней или задней частью потерпевший был обращен к нападавшему не представляется возможным, поскольку при проведении экспертизы направление воздействия силы всегда описывается при условном расположении тела потерпевшего передом в вертикальном положении. Чтобы определить, как были расположены нападавший и потерпевший относительно друг друга, необходимо производить ситуационную экспертизу. У имевшихся на трупе Д. повреждений давность образования была разная. Определить последовательность их причинения не представляется возможным в виду различного характера повреждений, которые различаются степенью выраженности и процессом заживления. Обнаруженная у Д. степень алкогольного опьянения не исключала возможность совершения им активных действий. Локализация трупных пятен у Д. преобладала преимущественно на задне-боковой поверхности. Вопрос о длительности травмирующего воздействия в постановлении следователем поставлен не был, в связи с чем этот вопрос не исследовался в рамках экспертизы. Обычно для развития асфиксии достаточным является сдавление органов шеи в течение короткого временного промежутка длительностью от нескольких секунд до 5-7 минут. Смерть Д. наступила однозначно вследствие асфиксии, о чем свидетельствовали не только телесные повреждения в области шеи, но и состояние его внутренних органов. В причинно-следственной связи со смертью потерпевшего состоят телесные повреждения, которые имелись в области его шеи.

В рапорте ст. оперуполномоченного ОУР ОП № 23 У МВД России по гор. Тольятти Б. (л.д. 38) указано, что в ходе опроса ФИО3 у последнего на лице и теле (локти правой и левой руки, правое плечо) были обнаружены телесные повреждения в виде ссадин и гематом, которые со слов ФИО3 были получены им в ходе обоюдной драки с Д.

Согласно акта медицинского освидетельствования (л.д. 44) в 09 часов 10 минут 05 марта 2018 года у ФИО3 было установлено состояние опьянения в концентрации 0,560 мг/л воздуха.

Согласно заключению эксперта № 168-4/326Т (л.д.64-65) у ФИО3 в момент осмотра экспертом, который проводился 06 марта 2018 года в 11 часов 05 минут, были обнаружены следующие телесные повреждения:

кровоподтеки: на веках левого глаза (1), на задней поверхности правого плечевого сустава (1);

ссадины: в межбровной области, на нижних веках обоих глаз (общим количеством 6), на передней поверхности правого коленного сустава (1), передней поверхности правой голени в средней трети (1), на задней поверхности правого локтевого сустава (1), в левой подлопаточной области (1), в проекции 5-го грудного позвонка по правой паравертебральной линии (1), на задней и наружной поверхностях правого плечевого сустава (2).

Вышеописанные телесные повреждения были получены в пределах 1-3 суток назад от времени обследования экспертом от воздействия (ий) тупого твердого предмета (ов) с местом приложения травмирующей силы в область повреждений, при этом сами по себе как в отдельности, так и в совокупности не вызывают кратковременного расстройства здоровья или незначительной стойкой утраты общей трудоспособности, следовательно имеют признаки повреждений, не причинивших вреда здоровью.

Из показаний потерпевшего Д. в суде следует, что погибший Д. приходился ему отцом. Отец проживал отдельно, в своей квартире, по адресу: .... .... Ему было известно, что у отца есть сожительница по имени М., которая проживает в том же доме, что и отец. Какие между ними были взаимоотношения, ему не известно, применял ли отец к М. физическую силу, также не знает. М. он видел всего 2 или 3 раза, при этом у него сложилось впечатление, что она злоупотребляет спиртными напитками. Один раз при встрече он обратил внимание, что у М. «заплывшее лицо», но это были не телесные повреждения, а последствие приема алкоголя. Отец работал в ПАО ФСК ЕС дежурным инженером. Алкогольными напитками отец сильно не злоупотреблял, выпивал в праздники и выходные дни. После употребления спиртного отец любил громко музыку послушать, за что соседи на него жаловались, но склонности к конфликтам и агрессии он за отцом не замечал. Напротив, в состоянии опьянения отец становился довольно вялым, агрессию не проявлял. 05 марта 2018 года ему позвонила сожительница отца М., она позвонила с телефона отца и сообщила, что у них были гости и муж ее подруги убил отца. Никаких подробностей случившегося она по телефону не рассказывала. Впоследствии указанную информацию ему подтвердили в Отделе полиции. Подробности случившегося ему стали известны со слов М., которая пояснила, что к ним приехали в гости ее подруга с мужем. Мужчины сидели на кухне и видимо что-то не поделили, потом подсудимый зашел в зал и сказал: «Мне кажется, я его задушил». М. также говорила, что они пытались «откачать» отца. Относительно наказания подсудимого, потерпевший Д. полагался на усмотрение суда.

Из показаний свидетеля К. в суде следует, что подсудимый ФИО3 – ее муж. Они состоят в зарегистрированном браке, имеют совместную дочь ... года рождения. 04 марта 2018 года они находились дома, поужинали, выпили с мужем спиртного. В тот день она звала к себе в гости свою подругу – М. и ее сожителя Д. Валерия. Те сначала собирались приехать, а потом М. отказалась приезжать, сказала, что у нее «не фактурное» лицо. После этого они с мужем решили, что сами поедут в гости к М. и ее сожителю, к дому которых они прибыли около 21.00 часа. Возле дома она встретила знакомого К. Славу, которого также знает с детства. В ходе беседы с К. она сообщила, что они идут в гости к М. и позвала его с собой, поскольку с М. и К были хорошо знакомы. Все вместе они пришли в ...., где их встретила М. и ее сожитель Д.. ФИО3 и Д. познакомились, поскольку видели друг друга впервые. У М. все лицо было «разбитое», в синяках. Они спросили: «Что случилось». Д. ответил, что получила за дело. ФИО3 и К пошли в магазин, чтобы купить спиртное, вернулись с бутылкой коньяка. После этого все расположились на кухне, где она, ФИО3, М., Д. стали распивать спиртное. К спиртное не пил, просто сидел, общался. В ходе распития спиртных напитков ФИО3, Д. и К. выходили в подъезд покурить. Они с М. ходили курить на балкон. Когда мужчины вернулись из подъезда, К сообщил ей, что Д. и ее муж сцепились в подъезде, но он их разнял. Из-за чего между мужчинами начался конфликт, ей не известно. Они сели за стол, выпили «мировую», стали разговаривать о работе. Свежих телесных повреждений ни у мужа, ни у Д. не имелось. Ее муж при этом сидел на лавочке обеденной зоны, а Д. напротив него. Д. опять вспылил, ушел к себе в квартиру, через некоторое время вернулся обратно, М. выхватила у него из рук молоток для разделки мяса. Она с дочкой ушла в зал, туда же пришла М.. На кухне оставались только Д. и ФИО3. Пока они находились в зале, особо шума из кухни не доносилось. Было слышно как двигались стулья, потом как будто ложка об тарелку ударилась, но звуков падения, криков, драки слышно не было. Примерно через пять минут после того как они ушли в зал, туда же зашел ее муж и сказал: «Я, наверное, его задушил». При этом у мужа в руках ничего не было, на лбу и щеке у него появились свежие царапины со следами крови, потом он начал опухать на глазах. Они побежали на кухню, где на полу, на правом боку лежал Д.. Вместе с М. они перевернули его на спину и пытались делать Д. искусственное дыхание, массаж сердца, обливали водой, но он оставался неподвижным. Его лицо практически сразу стало фиолетового цвета. После этого она по просьбе мужа вызвала «Скорую помощь». Примерно за 30 минут до случившегося К попрощался со всеми и ушел домой. Это было после того, как к себе домой уходил Д., который затем вернулся, а К уже не возвращался. Свидетель также указала, что когда они только приехали в гости у Д. на лице, шее и руках уже имелись царапины. Ее супруг по характеру не конфликтный, спокойный, спиртное употребляет редко, поскольку почти постоянно за рулем. После употребления спиртного его поведение не меняется, агрессивным он не становится, он очень общительный и коммуникабельный. Д. может охарактеризовать как человека склонного к конфликтам и агрессии, поскольку М. часто жаловалась, что Д. ее избивает беспричинно, ни за что, даже душил ее. Полагает, что ее муж просто удерживал Д., защищаясь от его нападений, поскольку на убийство ее муж не способен. После случившегося муж был очень подавлен, опустил голову вниз и просто молчал.

Между тем, в судебном заседании с соблюдением требований ст. 281 ч. 3 УПК РФ были оглашены показания свидетеля К., данные ею в ходе предварительного расследования (том ... л.д. 67-69), где последняя показала, что ФИО3 и Д. вернулись из подъезда вдвоем, К. ушел домой. Она, ФИО3, Д., М. продолжили распивать спиртные напитки, через некоторое время она, М., пошли в комнату, где находилась ее дочь. Примерно в 23 часа 30 минут, точное время она не помнит, она услышала шум борьбы, доносившийся из кухни, где оставались ФИО3 и Д., при этом никаких криков слышно не было. Кроме ФИО3 и Д. на кухне никого не было. В другой комнате находилась она, ее дочь и М., больше никого в квартире не было. После того, как шум возни, борьбы доносившийся из кухни закончился, к ним в комнату пришел ФИО3 и сказал: К., по-моему, я его задушил», после чего сказал, чтобы она вызывала врачей скорой помощи и сотрудников полиции. Она взяла телефон, чей именно не помнит и начала звонить по номеру 112. У нее не получилось дозвониться, после чего она набрала номер полиции и сообщила о случившемся. Затем она прошла на кухню и увидела Д., который лежал на полу, как она помнит на спине без признаков жизни. У Д. кожа головы была синего цвета. В этот момент она поняла, что ФИО3 задушил Д..

После оглашения показаний К. подтвердила их частично, продолжая утверждать следующее: когда она зашла на кухню, Д. лежал на боку; находясь в зале, шума борьбы с кухни она не слышала, было слышно только какую-то возню. Между тем указала, что в ходе допроса следователем, какого-либо давления на нее не оказывалось, имели место лишь некорректные высказывания в ее адрес со стороны оперативных сотрудников до начала допроса. После ознакомления с протоколом, она заметила в нем некоторое неточности, но подписала его без внесения в протокол каких-либо замечаний.

Свидетель М. в судебном заседании показала, что с убитым Д. состояла в гражданском браке с января 2017 года. Человек он был не плохой, однако в состоянии алкогольного опьянения не любил, когда ему перечили, на этой почве мог начать конфликтовать и становился агрессивным. Один раз, примерно осенью 2016 года, она была свидетелем того, как Д. выбежал из дома с топором. Кроме того соседи жаловались участковому по поводу того, что Д. громко слушал музыку. Также Д. после употребления спиртного мог кричать с балкона что-нибудь в адрес прохожих. Выпивал Д. не часто, только по выходным, примерно раз в три дня, поскольку работал посменно.

..., около 8-9 часов вечера к ним в гости приехали К.. Вместе с семьей К. пришел еще один ее знакомый – К. Вместе с гостями они расположились на кухне, где распивали спиртное, общались. При этом спиртное пили все, кроме К, который алкоголь не употреблял вообще. В процессе распития спиртного в ее присутствии никаких конфликтов не возникало, Д. никто не противоречил, он ни с кем не ругался. За несколько дней до визита К., они с Д. повздорили, и последний ее ударил, от чего у нее на момент приезда К-вых на щеке была гематома. По этому поводу ФИО3 сделал Д. замечание, сказал, что нельзя поднимать руку на женщину. Указанный разговор лично она не слышала, ей стало известно об этом уже после случившегося со слов К, который сообщил, что когда мужчины выходили покурить в подъезд, ФИО3 сделал Д. такое замечание, после чего они сцепились между собой, но К их разнял. Вернувшись из подъезда, ФИО3 и Д. прошли на кухню и находились там вдвоем, поскольку К, как она поняла, сразу ушел домой, а она, К. и дочка К. находились в зале, где работал телевизор. Больше в квартире никого не было. Находясь в зале, они ничего необычного с кухни не слышали, однако через некоторое время к ним в зал зашел ФИО3 и сказал, что он, кажется, задушил Д.. При этом в руках у ФИО3 ничего не было. Когда она прибежала на кухню, там увидела разбитую тарелку, был сдвинут кухонный стол, а Д. лежал на полу, на боку, головой в сторону окна, ногами к двери. Они вместе перевернули Д. на спину и начали оказывать ему помощь. ФИО3 пытался делать ему массаж сердца, а она делала искусственное дыхание, однако их попытки оказались безуспешными. Затем они вызвали скорую помощь и сотрудников полиции. Прибывшим в квартиру сотрудникам полиции ФИО3 сообщил, что это он задушил Д..

Свидетель также указала, что Д. по росту был такой же как ФИО3, однако по комплекции и телосложению был крупнее ФИО3. Когда мужчины вернулись из подъезда, они с К. и ребенком уже находились в зале. ФИО3 и Д. сразу прошли на кухню. Пока мужчины были на кухне вдвоем, они услышали, что Д. повысил голос, однако внимания на это не обратили и на кухню не пошли, поскольку потом все стало тихо. На момент прихода К. к ним в гости, у Д. на теле, в области спины имелись ссадины и царапины, которые причинила она в интимной обстановке. На лице у Д. телесных повреждений не было. Сколько всего могло быть царапин и какова их давность, сказать не может. В момент причинения смерти Д. был в джинсах и футболке, точнее описать одежду не может. ФИО3 может охарактеризовать как спокойного, обычного, приятного в общении человека. Агрессии в его поведении она никогда не замечала.

В судебном заседании с согласия сторон оглашались показания М., которые она давала в ходе предварительного расследования (том ... л.д. 70-72), где помимо вышеизложенного, также указывала, что слышала шум борьбы, доносившийся из кухни, где оставались ФИО3 и Д., при этом никаких криков слышно не было. Кроме ФИО3 и Д. на кухне никого не было. В другой комнате находилась она, К., ФИО3, других людей в квартире не было. После того, как шум возни, борьбы доносившийся из кухни, где находились ФИО3 и Д., закончился, в комнату, где находилась она, К., ФИО3, пришел ФИО3 и сказал: «К. по-моему, я его задушил», также сказал, чтобы К. вызывала врачей скорой помощи и сотрудников полиции.

После оглашения показаний, свидетель М. продолжала настаивать на том, что не слышала из кухни, где находились Д. и ФИО3, шум борьбы или драки, слышала только как Д. повышал голос, при этом в его голосе слышалась агрессия, а затем стало тихо.

Из материалов уголовного дела видно, что все показания свидетелей К. и М. в ходе осуществления производства по делу были получены с соблюдением требований закона, после предварительного разъяснения процессуальных прав, положений ст. 51 Конституции РФ, предупреждения об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, при отсутствии какого-либо воздействия и давления со стороны, в связи с чем являются допустимыми.

В этой связи при разрешении дела суд признает допустимыми, достоверными и учитывает при разрешении дела все показания К. и М., которые в наиболее существенной и значимой для разрешения дела части объективно свидетельствуют о том, что ни К., ни М. не являлись непосредственными очевидцами конфликта и драки между ФИО3 и Д., обе узнали о драке, которая происходила между ними в подъезде со слов К, Д. был склонен к проявлению агрессии, на момент прибытия К. у Д. уже имелись телесные повреждения, вечером 04 марта 2018 года ФИО3 и Д. некоторое время находились на кухне вдвоем, после чего ФИО3 зашел в зал и добровольно сообщил, что, наверное, задушил Д., после чего ФИО3 вместе с ними принимал меры к оказанию Д. первой медицинской помощи, а затем попросил вызвать «скорую» и полицию.

Между тем, в ходе предварительного следствия К. и М. показывали, что находясь в зале, слышали из кухни, где были только Д. и ФИО3, шум борьбы, однако в судебном заседании обе стали отрицать указанное обстоятельство. При этом К. пояснила, что слышала с кухни «какую-то возню», движение стульев, падение тарелки. М. утверждала в суде, что слышала только, что Д. повышал голос с явной агрессией, а затем все стихло. В ходе следствия указанные свидетели показывали, что когда они вошли в кухню, Д. лежал на спине, однако в суде К. утверждала, что он лежал на боку, М. также сообщила, что он был на боку, однако не исключала, что мог находиться на спине.

Оценивая указанные доводы К. и М., суд учитывает, что протокол осмотра места происшествия, фототаблица к нему, свидетельские показания полицейского ППСП А. со всей очевидностью свидетельствуют о том, что на кухне происходила драка, в процессе которой была сдвинута мебель, упали на пол столовые приборы, посуда с остатками пиши, другая кухонная утварь. Следовательно, К. и М., находясь в зале указанной квартиры, могли слышать из кухни шум борьбы и сообщить об этом следователю в своих первоначальных показаниях. В судебном заседании свидетели показали, что какие-то звуки (возня, соприкосновение кухонной утвари, повышение голоса Д.) из кухни были слышны, но это был не шум борьбы. Между тем изменение свидетелями своих показаний в этой части, по мнению суда, не следует подвергать критике, поскольку в момент юридически значимых событий обе находились в состоянии алкогольного опьянения, пагубно влияющего на память, мышление и восприятие окружающей обстановки, в связи с чем суд приходит к убеждению, что некоторым обстоятельствам и деталям К. и М. могли не придать должного значения либо впоследствии забыть эти подробности в силу опьянения и эмоционального волнения, которое они переживали по поводу случившегося. Более того, в судебном заседании К. и М., отрицая, что слышали с кухни шум борьбы, тем не менее указывали, что из кухни были слышны звуки, которые по свой сути объективно могли быть связаны с дракой, поскольку это было движение мебели, столкновение тарелок и столовых приборов, агрессивная интонация в голосе Д.. По этой же причине суд относит к числу добросовестных заблуждений утверждения К. о том, что когда она зашла на кухню, Д. лежал на боку, поскольку из показаний подсудимого ФИО3 следует, что он сам перевернул Д. с правого бока на спину, а затем позвал женщин.

Из совокупности свидетельских показаний К., данных им в ходе предварительного (73-75, 168-171) и судебного следствия видно, что ... примерно в 21 час 30 минут, возле подъезда ... .... он встретил свою знакомую К., ее супруга ФИО3 и их дочку. К. предложила ему пойти в гости к М., с которой он также был знаком. Все вместе они пришли в квартиру М., где их встретила сама М. и ее сожитель Д.. Когда они пришли у М. на лице имелись телесные повреждения. Они с ФИО3 сходили в магазин, чтобы купить спиртное, купили бутылку коньяка, вернулись обратно и прошли на кухню, где К., ФИО3, М., Д. начали распивать спиртное. Он спиртное не употреблял, поскольку вообще не пьет. ФИО3 с Д. после употребления спиртного пошли поговорить в комнату, а он остался с женщинами на кухне, они сидели и общались. Затем он услышал грохот, как будто что-то упало. Он решил пойти посмотреть, что случилось. Женщины тоже могли слышать этот шум, но оставались на кухне. Войдя в комнату, он увидел, что ФИО3 борется с Д., они находились на полу, перекатывались по полу и наносили друг другу удары куда придется. Он разнял мужчин, после чего они успокоились. При этом он не спрашивал, из-за чего между ними возник конфликт. Затем вместе они вернулись на кухню, где Д. и ФИО3 продолжили распивать спиртное. Женщинам он ничего не сообщил, но думает, что они поняли, что мужчины сцепились. Затем начался застольный разговор, все утихомирились, продолжили распивать спиртные напитки. Минут через 15, Д. и ФИО3 вышли покурить в подъезд, а он остался в квартире. Вскоре он снова услышал грохот в подъезде и вышел из квартиры, чтобы узнать что случилось. Когда он вышел на лестничную площадку, то увидел, что между ФИО3 и Д. вновь происходит борьба, они держали друг друга руками за плечи, пытались повалить друг друга и нанести друг другу удары. Он подошел к ним и разнял, развел их в разные стороны. Из-за чего между ними произошел конфликт, они не говорили, а он не расспрашивал. Затем он сказал Д., чтобы тот шел к себе домой во избежание продолжения конфликта, поскольку со слов М. ему было известно, что Д. жил в этом же доме. Д. ушел к себе в квартиру, а он и ФИО3 вернулись в квартиру М., откуда примерно через 5 минут он ушел к себе домой. Когда он уходил, ФИО3 оставался на кухне, М. прилегла в комнате, а К. ходила по квартире за ребенком. Д. в его присутствии в квартиру не возвращался. ... ему от сотрудников полиции стало известно, что ФИО3 в тот вечер задушил Д..

Когда они изначально зашли в квартиру, то у ФИО3 никаких телесных повреждений он не видел, а у Д. были царапины и кровоподтеки, где они располагались, точно не помнит, так как не приглядывался, запомнил, что один глаз у него был красный. Почему между Д. и ФИО3 возник конфликт, ему неизвестно, все началось «слово за слово», он не вслушивался в их беседу, поскольку их «пьяные разговоры» ему были неинтересны. Во время стычек они выражались в адрес друг друга нецензурной бранью, взаимно оскорбляли друг друга, драки были обоюдными, они боролись на равных. Никаких предметов во время драки у них в руках не было. Когда они только пришли в квартиру к М., ее сожитель Д. уже был «хорошо поддатый» и агрессивный, находился в возбужденном состоянии. Когда они с ФИО3 вступали в борьбу, Д. вел себя более агрессивно. И ФИО3 и Д. при этом находились в сильной степени алкогольного опьянения.

Свидетель также пояснил суду, что в его присутствии ФИО3 делал Д. замечание по поводу того, что тот ударил М.. Это произошло на кухне, при всех. Как на замечание отреагировал Д., не помнит, но именно после этого Д. и ФИО3 пошли в комнату поговорить. Предполагает, что конфликт возник из-за того, что ФИО3 сделал Д. замечание по поводу нанесения им телесных повреждений М..

Свидетель С. в судебном заседании показал, что с 2009 года он проживает по адресу: ..... Погибшего Д. знал как соседа. Близко с ним никогда не общался, однако поведение Д. всегда было просто отвратительное, тот часто выпивал, выражался нецензурной бранью, кричал с балкона, из его квартиры часто была слышна громкая музыка ночью или часов в пять утра, в связи с чем соседи по дому, и он в том числе, нередко делали Д. замечания. На замечания Д. всегда реагировал агрессивно, отвечал нецензурной бранью. Он неоднократно был свидетелем того, что Д. безадресно кричал с балкона нецензурные высказывания, мог кричать на детей во дворе. Вообще он был склонен к агрессии.

В судебном заседании по ходатайству стороны защиты также был допрошен в качестве свидетеля П.., который относительно характеристики личности проживающего в соседнем доме Д. дал показания по существу полностью соответствующие показаниям свидетеля С., также указав, что Д. был склонен к проявлению агрессии, часто выходил на балкон и кричал, используя нецензурную брань. Кроме того, от знакомых парней он слышал, что был случай, когда Д. выходил из дома с топором. Также указал, что с детства знаком с К. Екатериной, знает ее мужа – ФИО3, которого может охарактеризовать только с положительной стороны, как спокойного, веселого, адекватного парня, не склонного к проявлению агрессии. О случившемся ему стало известно от К, который ему рассказал, что ФИО3 задушил Д.. К также сообщил, что это произошло в тот день, когда сам К тоже находился в квартире М., но случилось все после того, как он ушел домой. К также рассказал, что еще в его присутствии Д. постоянно кидался на ФИО3 драться, сначала в квартире, потом в подъезде, а К их разнимал. С М. он знаком, знал, что она проживала с Д., видел их вместе во дворе. М. нередко видел с синяками на лице, за месяц до убийства Д. она постоянно была в синяках.

Согласно характеристики участкового уполномоченного (л.д. 194) Д. по месту жительства характеризовался отрицательно, на него неоднократно поступали жалобы от соседей по поводу громкого прослушивания музыки в ночное время, на учете в УУП Д. не состоял, однако привлекался к административной ответственности.

В числе доказательств органами следствия также была указана явка с повинной ФИО3 (л.д. 29). Между тем в судебном заседании, изложенные в явке с повинной сведения ФИО3, с учетом занимаемой им позиции, в полном объеме не подтвердил, в связи с чем явку с повинной не следует учитывать в качестве доказательства виновности ФИО3, поскольку из нее не следует, что при принятии явки с повинной ФИО3 разъяснялись права не свидетельствовать против самого себя, пользоваться услугами адвоката, приносить жалобы на действия (бездействие) и решения органов предварительного расследования в порядке, установленном главой 16 УПК РФ и обеспечивалась реальная возможность осуществления этих прав.

Учитывая, что все вышеприведенные доказательства были получены в условиях соблюдения требований уголовно-процессуального законодательства и права обвиняемого на защиту, суд признает их допустимыми, а также обладающими свойствами относимости применительно к предмету доказывания.

Оценивая перечисленные выше допустимые и относимые доказательства, исследованные в судебном заседании, суд считает их совокупность достаточной для вывода о совершении ФИО3 убийстваД. при фактических и квалифицирующих обстоятельствах изложенных в приговоре.

Факт причастности подсудимого к причинению Д. смерти объективно подтверждается рядом доказательств, приведенных выше, в том числе показаниями потерпевшего Д., пояснившего, что погибший Д. был его отцом. Они проживали раздельно, однако поддерживали общение, алкогольными напитками отец не злоупотреблял. 05 марта 2018 года ему позвонила сожительница отца и сообщила, что муж ее подруги убил отца. Подробности случившегося ему стали известны чуть позже со слов М., которая пояснила, что к ним приехали в гости ее подруга с мужем. Мужчины сидели на кухне и видимо что-то не поделили, подсудимый затем зашел в зал и сказал: «Мне кажется, я его задушил»; показаниями свидетеля К о том, что 04 марта 2018 года после совместного употребления спиртных напитков, между Д. и ФИО3 возник конфликт, в связи с чем они дважды вступали в драку, которая выглядела как обоюдная борьба на равных, происходила в комнате, а затем в подъезде и сопровождалась взаимными оскорблениями, нецензурной бранью. Никаких предметов в руках у дерущихся не было. К. также пояснил, что дважды разнимал дерущихся, после чего попросил Д., который был более агрессивным и являлся инициатором возникшего конфликта, уйти к себе домой, а затем и сам покинул квартиру, в которой происходили указанные события, однако на следующий день ему стало известно, что в тот вечер ФИО3 задушил Д.; показаниями К. и М.., которые очевидцами драк, происходивших между ФИО3 и Д. не являлись, однако пояснили, что вскоре после того как ФИО3 и Д. остались вдвоем на кухне, откуда был слышен шум, ФИО3 пришел в зал и сообщил им, что наверное задушил Д., попросил сообщить об этом в полицию и «Скорую помощь», после чего они вместе с ФИО3 пытались оказать Д. медицинскую помощь; свидетельскими показаниями полицейских ОБ ППСП А. и Д., которые показали в суде, что для проверки сообщения, поступившего из дежурной части они прибыли на место происшествия, где ранее незнакомый ФИО3 сразу признался в том, что убил человека и показал им труп мужчины. При этом ФИО3 пояснял, что между ним и погибшим возник конфликт, переросший в драку, в ходе которой ФИО3 задушил потерпевшего. Свидетель А. также указал, что по обстановке в кухне было видно, что там происходила драка, на полу валялась кухонная утварь. По комплекции убитый и ФИО3 были практически одинаковы; заключением судебно-медицинской экспертизы и пояснениями эксперта С. в суде, согласно которых смерть Д. наступила от механической асфиксии вследствие сдавления органов шеи тупым предметом, о чем свидетельствуют обнаруженные на трупе Д. повреждения, в том числе внутренние. При этом травмирующих воздействий в области шеи было не менее трех. Развитие асфиксии вследствие сдавления органов шеи происходит быстро, в период от нескольких секунд до 5-7 минут; актом судебно-гистологической экспертизы о наличии у Д. внутренних очаговых кровоизлияний и отеков; заключением эксперта, согласно которого в мягких тканях в проекции подъязычной кости и щитовидного хряща справа у Д. имелись очаговые потемнения, похожие на кровоизлияния; протоколом осмотра места происшествия, из которого следует, что на полу в кухне .... был обнаружен труп Д.. Возле трупа на полу обнаружены и изъяты сломанный табурет, ножки от него и осколок от ножки, согласно приложения-фототаблицы на полу в кухне также лежит сковорода, крышка от нее, столовые приборы, разбитая тарелка с остатками пищи. Таким образом, обстановка в кухне свидетельствовала о том, что там происходила драка. Следует отметить, что никто из допрошенных в суде свидетелей не говорил о том, что после случившегося на кухне были обнаружены тяжелые, острые и заведомо опасные предметы, способные причинить ощутимый вред здоровью человека либо лишить его жизни.

Впервые высказанные в судебном заседании свидетелем К. доводы о том, что М. в ее присутствии выхватила у Д. молоток для разделки мяса, полностью отвергаются судом как заведомо несостоятельный способ оказания помощи близкому человеку в укреплении избранной им линии защиты, поскольку о том, что указанный факт имел место никто из присутствующих в квартире в ходе предварительного и судебного следствия не говорил, сама К. в ходе следствия об этом также не сообщала.

Анализируя общую совокупность показаний ФИО3, которые он давал на различных этапах предварительного расследования и в суде в условиях соблюдения требований уголовно-процессуального законодательства и права на защиту, необходимо отметить, что описывая события, происходившие 04 марта 2018 года, ФИО3 давал несколько противоречивые объяснения относительно своих действий и поведения Д. в момент применения к нему насилия. Так, будучи допрошенным в качестве подозреваемого (л.д. 83-86) в условиях соблюдения требований уголовно-процессуального законодательства, его права на защиту, после разъяснения возможности не свидетельствовать против себя и предупреждения о том, что показания могут быть использованы качестве доказательства по делу и в случае последующего отказа от них, ФИО3 показал, что Д. вернулся на кухню и нанес ему один удар кулаком в скуловую область, после чего ФИО3 схватил его правым локтевым суставом за шею и повалил на пол, а затем продолжал удерживать за шею Д., который сопротивлялся, пытался убрать его руку от своей шеи, но у него не получалось. Через какое-то время он расслабил руку, отпустил Д. и поднялся, а тот продолжал лежать на полу без сознания. При этом о том, что Д. своей левой рукой продолжал наносить удары ФИО3 и в тот момент, когда подсудимый удерживал его за шею, подсудимый в своих первоначальных показаниях в качестве подозреваемого не говорил, равно как и о том, что Д. вернувшись в квартиру, успел нанести ему более одного удара и продолжал его бить даже после того, как он схватил его за шею, о чем ФИО3 впервые заявил в ходе его допроса в качестве обвиняемого 13 марта 2018 года (л.д. 109-113), а затем поддерживал эту версию, в том числе в суде.

Таким образом, подсудимый последовательно дополнял свои первоначальные показания сведениями о том, что противоправное поведение Д. не прекращалось и после того как ФИО3 схватил его за шею, в связи с чем последний реально опасаясь за свою жизнь и здоровье, удерживал Д. за шею еще некоторое время исключительно с целью обороны от его возможного нападения, поскольку предполагал, что в случае высвобождения Д. продолжит его избивать и может использовать с этой целью заведомо опасные предметы, способные причинить серьезный вред его здоровью. В судебном заседании ФИО3 в объяснение причин, по которым между его показаниями возникли указанные выше противоречия, пояснил, что мог что-то забыть, однако вспомнил об этом позже и сообщал при следующих допросах. Между тем, учитывая позицию, который придерживается ФИО3, суд приходит к убеждению, что в ходе допроса непосредственно после случившегося, подсудимый вряд ли мог не помнить, упустить из виду, не придавать должного значения либо умышленно умалчивать о таких существенных для него обстоятельствах.

Учитывая вышеизложенное, суд приходит к выводу, что дополнение и уточнение ФИО3 своих показаний доводами способными оказать влияние на юридическую оценку его действий, является преднамеренной и несостоятельной попыткой ввести суд в заблуждение относительно фактических обстоятельств дела и обусловлено очевидным стремлением подсудимого смягчить правую оценку своих действий, убедив суд в заведомо опасном поведении Д., а равно в наличии в действиях самого ФИО3 в период совершения им юридически значимого поступка признаков необходимой обороны, что как следствие должно уменьшать его ответственность либо полностью освободить от нее.

Между тем, судом не усматривается в действиях подсудимого ни состояния необходимой обороны, ни превышения ее пределов, поскольку в деле отсутствуют сведения, объективное подтверждающие, что со стороны Д. имело место общественно-опасное посягательство, реально угрожающее жизни ФИО3, который при этом был лишен всякой возможности избежать нападения, позвать на помощь присутствующих в квартире лиц либо покинуть помещение, в котором ему угрожает опасность. Напротив, установлено, что между ними возник конфликт, который дважды перерастал в обоюдную драку, однако драки, очевидцем которых являлся свидетель К, никакой угрозы жизни или здоровью ФИО3 не представляли, поскольку являлись обоюдными, происходили на равных, при этом Д. в момент потасовок, не имел при себе оружия и предметов, способных причинить существенный вред здоровью ФИО3 либо лишить его жизни. Как пояснил сам ФИО3 непосредственно перед захватом и сдавлением шеи Д., у последнего в руках таких предметов также не было. При осмотре места происшествия, каких-либо предметов, обладающих признаками заведомо опасных и способных в силу своих свойств причинить существенный вред здоровью человека либо лишить его жизни, в непосредственной близости от трупа Д. обнаружено не было. Из протокола осмотра места происшествия, показаний свидетелей следует, что на полу лежал сломанный табурет, ножки от него, сковорода и крышка от нее, столовые приборы, упавшая со стола тарелка с салатом (ножей, иных заведомо острых либо тяжелых предметов поблизости с трупом и просто на полу кухни не имелось). Таким образом, доказательств наличия реальной угрозы жизни ФИО3 со стороны потерпевшего в материалах дела не содержится и суду не представлено, не являются таковыми и показания свидетелей С., П., М., К. о склонности Д. к проявлению агрессии.

При этом доводы ФИО3 о том, что если бы он не удерживал Д., пытаясь подавить его агрессивный настрой, последний мог причинить существенный вред его здоровью путем нанесения ударов руками или предметами из числа кухонной утвари, суд расценивает в качестве заведомо надуманных и несоответствующих действительности доводов, которые подсудимый использует с целью укрепления используемой им линии защиты, поскольку указанные доводы подсудимого носят характер предположений и догадок, которые не могут учитываться в качестве объективно установленных и юридически значимых обстоятельств дела.

Имеющее в деле заключение эксперта (л.д. 64-65) о наличии у ФИО3 телесных подтверждает показания подсудимого и свидетелей о том, что между ФИО3 и Д. происходила борьба, в ходе которой они могли причинить друг другу телесные повреждения, однако не исключает выводов суда об отсутствии у ФИО3 оснований опасаться за свою жизнь и находится в состоянии необходимой обороны, поскольку обнаруженные у него повреждения не причинили какого-либо вреда здоровью.

Таким образом, вопреки версии подсудимого и его защитника, суд приходит к убеждению, что подсудимый и потерпевший в процессе конфликта и последующей борьбы, которая была обоюдной, находились в равных положениях. При таких обстоятельствах оснований считать, что ФИО3, совершая убийствоД., находился в состоянии необходимой обороны от последнего, не имеется.

Также средством несостоятельной защиты является версия о том, что причинение смерти Д. являлось неумышленным, непреднамеренным, произошло случайно, по неосторожности, когда ФИО3, пытаясь сдерживать натиск и агрессию Д., удерживал последнего за шею и не рассчитал силы. Суд полностью отвергает указанные доводы подсудимого, отмечая их безусловную несостоятельность, поскольку неосторожное причинение смерти выражается в деяниях, которые нарушая нормы и правила предосторожности при наличии возможности их соблюдения, причиняют смерть другому человеку. Между тем, учитывая фактические обстоятельства дела, наличие конфликтной ситуации между ФИО3 и Д. принимая во внимание сам способ применения насилия к потерпевшему, которого ФИО3 обхватил и в течение некоторого времени с силой удерживал за жизненно-важный орган – шею, что является заведомо опасным для жизни человека, вывод о преднамеренном и сознательном поведении ФИО3 в момент совершения деяния, является заведомо очевидным, поскольку ФИО3 не мог не осознавать, что его действия с учетом локализации, силы и длительности травмирующего воздействия заведомо опасны и способны привести к смерти потерпевшего. Об этом же свидетельствуют заключение и показания эксперта, согласно которых на шею потерпевшего было оказано как минимум три травмирующих воздействия твердым тупым предметом, признаками которого обладает рука человека. При этом сдавление органов шеи создавало непосредственную угрозу для жизни, имеет признаки тяжкого вреда здоровью человека и находится в прямой причинно-следственной связи со смертью Д., который скончался на месте происшествия от механической асфиксии, для развития которой требуется не более 5-7 минут. Таким образом, суд не усматривает в действиях подсудимого неосторожного причинения смерти потерпевшему, поскольку насилие, которое ФИО3 умышленно применил к Д., обхватив и сдавливая шею потерпевшего, стало непосредственной причиной быстрого и очевидного для самого ФИО3 наступления смерти Д., который начал стремительно синеть, а сам потерпевший при этом оставался неподвижным, в том числе после того, как ФИО3 пытался оказать ему помощь самостоятельно, а затем с помощью женщин. Следует отметить, что насилие, примененное к Д., было прекращено подсудимым лишь потому, что потерпевший перестал шевелиться, оказывать сопротивление и по мнению ФИО3 потерял сознание. При таких обстоятельствах суд устанавливает, что, применяя насилие к потерпевшему, ФИО3 действовал именно с умыслом на убийство Д., смерть которого наступила на месте происшествия.

Признавая несостоятельными вышеуказанные доводы подсудимого, суд кладет в основу настоящего приговора первоначальные показания ФИО3 в качестве подозреваемого, на основании которых устанавливает фактические обстоятельства совершенного подсудимым преступления. Все иные показания ФИО3, данные им в ходе предварительного следствия и в суде, суд учитывает лишь в той части, которая не противоречит его первоначальным показаниям и соответствует совокупности принятых судом доказательств.

Предъявляя ФИО3 обвинение, органы следствия исходили из того, что подсудимый действовал с прямым умыслом на причинение смерти потерпевшему, однако суд полагает, что выводы следствия о наличии у ФИО3 заранее возникшего прямого умысла на убийство Д. своего подтверждения в суде не нашли. ФИО3 в своих показаниях последовательно утверждал, что обхватив шею Д., онне желалнаступления смерти потерпевшего, при этом насилие к нему применил в целях его удержания, подавления и сдерживания агрессии Д., который вернувшись в квартиру, был настроен крайне агрессивно, нанес ему удар в область лица и был намерен продолжать драку. Обнаружив, что после примененного насилия потерпевший перестал двигаться, а затем начал стремительно синеть, ФИО3 испугался и попытался привести его в сознание, однако после безуспешных к тому попыток понял, что задушил Д.. Описывая характер насилия, примененного к Д., подсудимый не отрицал, что он обхватил локтевым сгибом и сдавливал в течение некоторого времени шею Д. до тех пор, пока потерпевший не лишился сознания и способности к активным действиям. На основании изложенного, суд приходит к убеждению, что применяя к потерпевшему насилие в той форме и с той продолжительностью, которые описаны выше, ФИО3 заведомо осознавал опасность такого насилия для жизниД., при этом предвидел и сознательно допускал возможность наступления любых последствий, включая смерть последнего в результате этого насилия, следовательно, действовал с косвенным умыслом на убийствоД., который скончался на месте происшествия.

Учитывая, что установление вины в форме косвенного умысла на причинение смерти другому человеку не влияет на юридическую квалификацию оконченного убийства, действия ФИО3 при указанных обстоятельствах следует квалифицировать по ст. 105 ч. 1 УК РФ, как убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку.

Вместе с тем, предъявленное ФИО3 органами следствия обвинение подлежит уточнению в соответствии с позицией государственного обвинителя, который просил исключить из обвинения указание о том, что ФИО3, действуя с умыслом на причинение смерти Д. нанес последнему телесные повреждения в области головы (7), туловища (15) и конечностей (15), которые сами по себе какого-либо вреда здоровью не причинили, поскольку в ходе судебного следствия на основании заключения и показаний эксперта достоверно установлено, что на трупе Д. были обнаружены телесные повреждения с различной степенью тяжести и давностью образования, однако смерть Д. наступила от механической асфиксии вследствие сдавления органов шеи тупым предметом при удавлении, о чем свидетельствуют ссадины и кровоизлияния в мягкие ткани шеи, которые причинил ФИО3 в процессе реализации своего внезапного умысла на причинение смерти Д.. Допрошенные судом свидетели К., М., К, а также сам ФИО3 утверждают, что на момент прихода К. в гости у Д. уже имелись отдельные телесные повреждения. Более того, на основании показаний свидетеля К и самого ФИО3 установлено, что в процессе распития спиртных напитков и по мере развития конфликта, который то затихал, то разгорался вновь, ФИО3 и Д. вступали в драку, в ходе которой как у ФИО3, так и у Д. могли образоваться телесные повреждения. В этой связи, государственный обвинитель полагает необходимым исключить из предъявленного ФИО3 обвинения указание о причинении им потерпевшему в процессе реализации умысла на убийство телесных повреждений в области головы, туловища и конечностей, которые образовались при обстоятельствах, которые имели место до возникновения у ФИО3 умысла на причинение Д. смерти.

С указанной позицией государственного обвинителя суд полностью согласен, полагая, что ФИО3 подлежит уголовной ответственности лишь за те действия и их последствия, которые охватывались его умыслом на убийство.

Признаков сильного душевного волнения, аффекта либо иных эмоционально значимых состояний в действиях ФИО3 судом не установлено. При этом суд исходит из фактических обстоятельств дела, последовательности их изложения подсудимым и выводов заключения судебной психолого-психиатрической экспертизы (л.д. 103-104), согласно которого ФИО3 в настоящее время каким- либо расстройством не страдает и не страдал таковым и в момент совершения инкриминируемо ему деяния, в том числе и расстройством психики временного характера. В момент совершения инкриминируемого ему деяния он находился в состоянии простого алкогольного опьянения, которое не проявлялось болезненной психопродуктивной симптоматикой бред, галлюцинации, и не лишало его возможности, в том числе и в полной мере, осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий или руководить ими.

С учетом данных, характеризующих личность, уровень образования, поведение ФИО3 в ходе судопроизводства по уголовному делу, а равно на основании вышеуказанного заключения судебной психолого-психиатрической экспертизы суд признает ФИО3 полностью вменяемым в отношении содеянного.

При назначении вида и размера наказания суд учитывает характер и степень общественной опасности совершенного ФИО3 преступления, влияние назначаемого наказания на условия жизни семьи подсудимого, а также принимает во внимание данные о личности подсудимого.

ФИО3 не судим, вину признал частично, заявил, что сожалеет о наступивших от его действий последствиях, на учетах в наркологическом и психоневрологическом диспансерах не состоит, по месту жительства участковым уполномоченным, соседями характеризуется положительно, официально не трудоустроен, но работает по найму и по месту работы также положительно характеризуется; подсудимый имеет семью, состоит в зарегистрированном браке, имеет малолетнего ребенка – дочь ... года рождения, которая согласно имеющихся в деле медицинских документов имеет врожденную типичную двустороннюю косолапость, рецидив эквинусного и приводящего компонентов правой стопы, функциональный анкилоз обеих голеностопных суставов, сколиотическую осанку, перенесла оперативное лечение; подсудимый имеет тяжелое хроническое заболевание – ..., в июне 2007 года получил тяжелую ЧМТ, был прооперирован, после чего наблюдался у невролога по месту жительства; в августе-сентябре 2007 года вновь проходил стационарное лечение в отделении нейрохирургии с диагнозом: ...; со слов подсудимого установлено, что после получения ЧМТ ему была установлена 3 группа инвалидности, которая в 2010 году, на основании заключения МРТ без признаков отклонений, была снята; наличие в настоящее время инвалидности и иных заболеваний подсудимый отрицает; подсудимый имеет пожилого родственника – тещу, которая является пенсионеркой, страдает заболеванием ног, в связи с чем они с женой регулярно оказывали ей материальную помощь и помощь в быту.

К числу обстоятельств, смягчающих наказание ФИО3, на основании ст. 61 ч. 2 УК РФ суд относит положительные характеристики ФИО3 по месту жительства и работы, его положительное отношение к труду, сведения о наличии у него пожилого родственника - тещи, которой он оказывает помощь, все заболевания, имеющиеся у самого ФИО3 и его родственников, перенесенную им травму и наличие в прошлом инвалидности 3 группы.

В соответствии с п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ суд признает обстоятельством, смягчающим наказание ФИО3 его явку с повинной и способствование раскрытию преступления, поскольку судом установлено, что первоначальные сведения об убийствеД., об обстоятельствах совершения данного преступления, а равно о причастности к его совершению ФИО3 правоохранительным органам стали известны из сообщения в дежурную часть, куда супруга подсудимого позвонила по просьбе самого ФИО3, который затем добровольно сообщил прибывшим на место происшествия сотрудникам полиции о том, что он задушил Д., показал его труп и рассказал обстоятельства случившегося, которые затем отразил в составленной им собственноручно явке с повинной, где указал, что в ходе конфликта нанес Д. телесные повреждения путем удушения, от чего последний скончался, в содеянном раскаивается, вину признает полностью. На основании полученных от ФИО3 сведений было возбуждено уголовное дело. Таким образом, первоначальная информация о месте, времени, обстоятельствах убийстваД. была получена от ФИО3 до его задержания и до возбуждения дела, при этом последующее изменение ФИО3 своей позиции, а равно лишь частичное подтверждение им в суде сведений, изложенных в явке с повинной не влияет на выводы суда о наличии в деле предусмотренного п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ смягчающего обстоятельства, поскольку уголовно-правовое и процессуальное значение сообщенных сведений не утрачивает своей роли и тогда, когда лицо в дальнейшем в целях защиты от обвинения отказывается от их подтверждения либо подтверждает только частично.

Обстоятельством, смягчающим наказание в соответствии с п. «г» ч. 1 ст. 61 УК РФсуд признает наличие на иждивении подсудимого малолетней дочери.

Обстоятельством, смягчающим наказание подсудимого в силу п. «з» ч. 1 ст. 61 УК РФ, суд признает аморальность поведения потерпевшего, что послужило поводом для преступления, поскольку как установлено судом Д., который был склонен к агрессии, бытовым конфликтам, пренебрегал нормами общежития, допускал случаи применения физического насилия к женщине, 04.03.2018 года являлся инициатором возникшего конфликта, стремился к его продолжению, неоднократно вовлекал подсудимого в драку, то есть спровоцировал совершение преступления своим поведением.

Кроме того, смягчающим наказание подсудимого обстоятельством, предусмотренным п. «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ суд признает оказание им медицинской помощи потерпевшему непосредственно после совершения преступления, что было достоверно установлено судом на основании показаний самого ФИО3 и свидетельских показаний К. и М..

Суд считает возможным не признавать обстоятельством, отягчающим наказание ФИО3 в силу ч. 1.1 ст. 63 УК РФ факт нахождения последнего в состоянии алкогольного опьянения во время совершения преступления, поскольку конфликт и драка, завершившаяся причинением смерти потерпевшему, были начаты и продолжались в связи аморальным поведением склонного к агрессии Д., а также были обусловлены алкогольным опьянением не только подсудимого, но и потерпевшего, поскольку оба совместно употребляли перед этим крепкие спиртные напитки.

Таким образом, обстоятельств, отягчающих наказание подсудимого, судом не установлено.

Принимая во внимание, что ФИО3 совершил особо тяжкое преступление против личности при отсутствии каких-либо исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления либо иным образом существенно уменьшающих степень общественной опасности, суд, учитывая направленность деяния на особо охраняемые уголовным законом социальные ценности и причиненный им вред, исключает возможность применения в настоящем деле положений ст. 64 УК РФ и полагает необходимым назначить подсудимому наказание в виде реального лишения свободы, в пределах санкции, полагая, что именно такой вид наказания будет являться справедливым, соразмерен содеянному, окажет необходимое воздействие на виновного и в полной мере сможет обеспечить достижение целей наказания. Приходя к указанному выводу, суд учитывает, прежде всего, направленность деяния на особо охраняемые уголовным законом социальные ценности и причиненный им вред.

Судом обсуждался вопрос о возможности применения ст. 73 УК РФ, однако учитывая конкретные обстоятельства дела, особую тяжесть совершенного преступления, отнесенного к категории насильственных преступлений против личности и представляющего в связи с этим повышенный уровень социальной опасности, оснований для этого суд не усматривает, приходя к убеждению, что справедливым будет являться наказание именно в виде реального лишения свободы, что соответствует интересам общества и государства.

С учетом наличия в деле смягчающих наказание обстоятельств, указанных в п. «и» и п. «к» ч. 1 ст. 61 УК РФпри отсутствии отягчающих, при назначении ФИО3 наказания подлежат применению положения ч. 1 ст. 62 УК РФ.

Учитывая все имеющиеся в деле смягчающие обстоятельства, и отсутствие обстоятельств, отягчающих наказание, суд считает возможным не назначать подсудимому предусмотренное санкцией статьи дополнительное наказание в виде ограничения свободы.

Между тем, учитывая повышенную общественную опасность совершенного ФИО3 преступления, способ и фактические обстоятельства его совершения, степень реализации им преступных намерений, характер наступивших последствий, суд исключает возможность применения положений ч. 6 ст. 15 УК РФ с целью изменения категории совершенного ФИО3 преступления на менее тяжкую.

В соответствии с п. «в» ч. 1 ст. 58 УК РФ местом отбывания наказания в виде лишения свободы ФИО3 следует назначить исправительную колонию строгого режима.

Гражданский иск в уголовном деле не заявлен.

Вопрос о вещественных доказательствах по делу суд разрешает в соответствии со ст. 81 УПК РФ.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 307 – 309, 316, 322 УПК РФ, суд

п р и г о в о р и л:

ФИО3 признать виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 105 УК РФ, и назначить ему наказание в виде ШЕСТИ лет ШЕСТИ месяцев лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

Меру пресечения в отношении ФИО3 до вступления приговора в законную силу оставить без изменения – в виде содержания под стражей.

Срок отбытия наказания ФИО3 исчислять с 06 июля 2018 года. Зачесть в срок отбывания наказания время его содержания под стражей в ходе предварительного и судебного следствия в период с 05 марта 2018 года по 05 июля 2018 года.

Вещественные доказательства:

– джинсы Д., хранящиеся при уголовном деле, после вступления приговора в законную силу передать родственникам убитого, а при отсутствии их соответствующего волеизъявления, уничтожить;

– табурет с одной ножкой, 3 ножки от табурета и осколок от ножки табурета, хранящиеся при уголовном деле, после вступления приговора в законную силу, уничтожить.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в Самарской областной суд через Комсомольский районный суд гор. Тольятти в течение 10 суток со дня его вынесения, а содержащимся под стражей осужденным в том же порядке и в тот же срок со дня получения им копии приговора.

В случае подачи апелляционной жалобы или принесения апелляционного представления, осужденный вправе ходатайствовать о своем участии и желании иметь защитника при рассмотрении дела судом апелляционной инстанции, выразив соответствующее волеизъявление письменно в своей апелляционной жалобе либо отдельном заявлении, которые должны быть составлены в течение 10 суток с момента вручения копии приговора суда, копии апелляционной жалобы или апелляционного представления, затрагивающих его интересы.

Председательствующий судья: Т.Н. Иванова