Апелляционное постановление № 22-3919/2025 от 23 октября 2025 г.

Судья Присяжных Ж.М. Дело № 22-3919/2025


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Барнаул 24 октября 2025 года

Суд апелляционной инстанции Алтайского краевого суда в составе:

председательствующего Кабуловой Э.И.,

при секретаре - помощнике судьи Рожковой К.В.,

с участием прокурора Степановой Е.А.,

адвоката Ахметова С.С., защитника Збарах Л.В. посредством видеоконференц - связи,

осужденного ФИО1 посредством видеоконференц - связи,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционному представлению исполняющего обязанности прокурора Волчихинского района Алтайского края Лысикова И.И., по апелляционным жалобам адвоката Ахметова С.С., защитника Збарах Л.В., осужденного ФИО1 на приговор Волчихинского районного суда Алтайского края от 05 августа 2025 года, которым

ФИО1, ДД.ММ.ГГ года рождения, уроженец р.п. ФИО3 <адрес> Алтайского края, проживавшего в р.п.ФИО3, <адрес>, <адрес><адрес>, не судимый,

осужден: по п. « г» ч.1 ст. 258 УК РФ к наказанию в виде штрафа в размере 100 000 руб. От наказания за преступление, предусмотренное п. «г» ч.1 ст.258 УК РФ, ФИО1 освобожден на основании п. «а» ч.1 ст.78 УК РФ, в связи с истечением срока давности уголовного преследования; по ч. 1 ст. 222 УК РФ к наказанию в виде ограничения свободы на срок один год. Установлены ограничения: не выезжать за пределы территории муниципального образования <адрес><адрес>, не изменять место жительства или пребывания без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы.

На ФИО1 возложена обязанность являться в специализированный государственный орган, осуществляющий надзор за отбыванием осужденным наказания в виде ограничения свободы, один раз в месяц для регистрации.

Разрешена судьба вещественных доказательств.

Частично удовлетворен гражданский иск Министерства природных ресурсов и экологии Алтайского края.

В пользу Российской Федерации в лице Министерства природных ресурсов и экологии Алтайского края с ФИО1 взыскан причиненный преступлением материальный ущерб в размере 200000 (двести тысяч) руб.

В доход государства в соответствии с п.1 ч.3 ст. 81 УПК РФ, п. «г» ч.1 ст. 104.1 УК РФ конфискован автомобиль <данные изъяты>, государственный регистрационный знак <данные изъяты>, принадлежащий ФИО1 Денежные средства от его реализации обращены в счет возмещения причиненного потерпевшему ущерба.

Арест, наложенный на основании постановления Михайловского районного суда Алтайского края от ДД.ММ.ГГ на принадлежащий ФИО1 автомобиль <данные изъяты>, государственный регистрационный знак <данные изъяты>, сохранен до исполнения приговора в части гражданского иска.

Арест, наложенный на основании постановления Михайловского районного суда от ДД.ММ.ГГ на имущество ФИО1 - ружье модели <данные изъяты> калибра серии А ***, ружье модели <данные изъяты> калибра серии В ***, оптический прицел «<данные изъяты>, охотничьи патроны в количестве 294 штук (180 штук 12 калибра, 114 штук 16 калибра) снят. На указанное имущество обращено взыскание в счет возмещения вреда, причиненного преступлением.

С ФИО1 в доход федерального бюджета взысканы процессуальные издержки, связанные с оплатой вознаграждения защитнику, в размере 35 000 руб.

Изложив содержание приговора, доводы апелляционных жалоб и апелляционного представления, выслушав мнение сторон, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

по приговору ФИО1 осужден за незаконную охоту на особо охраняемой природной территории, которая имела место в период с ДД.ММ.ГГ. ДД.ММ.ГГ на территории заказника «<данные изъяты>» <адрес><данные изъяты>, в результате чего была поражена одна особь <данные изъяты> косули, Министерству природных ресурсов и экологии Алтайского края причинен ущерб в размере 40 000 руб.

Кроме того, за незаконное хранение боеприпасов до ДД.ММ.ГГ в р.п. ФИО3 <адрес><адрес>.

Преступления совершены им при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

ФИО1 в судебном заседании вину не признал.

В апелляционной жалобе адвокат Ахметов С.С. указывает на незаконность и необоснованность приговора, в связи с существенным нарушением уголовно-процессуального закона, несоответствием изложенных в нем выводов фактическим обстоятельствам уголовного дела. По эпизоду незаконной охоты, ссылаясь на положения ст.ст. 58, 164 УПК РФ, обращает внимание, что участвовавшая при осмотре места происшествия эксперт С.А.Г. не была предупреждена об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ. Поэтому данный протокол следственного действия, по мнению автора жалобы, является недопустимым доказательством. Обращаясь к показаниям свидетеля ФИО2 №2, полагает, что он нарушил обстановку на месте происшествия (отстрела животного), поскольку собрал вещественные доказательства и ДД.ММ.ГГ привез их в отдел полиции. Поэтому, по мнению автора жалобы, невозможно доподлинно установить обстоятельства гибели животного. Ни в обвинительном заключении, ни в приговоре не конкретизирован способ совершения ФИО1 вменяемого ему преступления, не указано, каким образом он отслеживал дичь. В материалах дела отсутствуют сведения о произведенном выстреле в животное, так как на обнаруженном в ходе осмотра места происшествия фрагменте нет следов огнестрельного ранения, пороховых следов. Неконкретность и неполнота существа обвинения ФИО1 исключают возможность постановления судом приговора или вынесения иного решения на основе представленного обвинительного заключения и нарушают право обвиняемого на защиту. По эпизоду незаконного хранения боеприпасов доказательств совершения ФИО1 преступления не имеется. Показания засекреченного свидетеля не проверены, не установлено происхождение изъятых патронов (предыдущие владельцы). Протокол обыска в жилище ФИО1 является недопустимым доказательством. Поскольку присутствовали двое понятых при наличии двух лиц, производящих обыск, которые находились в разных частях дома, в отсутствие контроля за их действиями. Имеются противоречия между показаниями понятых и протоколом обыска относительно места обнаружения патронов. Просит приговор отменить, постановить в отношении ФИО1 оправдательный приговор.

В совместной апелляционной жалобе и дополнениях к ней осужденный ФИО1 и его защитник Збарах Л.В. также выражают несогласие с приговором, приводя такие же основания к его отмене, как адвокат Ахметов С.С. в апелляционной жалобе, высказывая просьбу аналогичного характера. Указывают, что приговор постановлен на предположениях, противоречивых, косвенных доказательствах, составлен общими фразами. Судом не дана оценка доказательствам, оправдывающим подсудимого. Изложение показаний свидетелей в приговоре противоречит их действительным показаниям. Заключения экспертов искажены. Материалы дела изучены не в полной мере и не в полном объеме. Судом не учтены обстоятельства, которые могли существенно повлиять на его выводы, нарушено право подсудимого на защиту, на полное, объективное, справедливое рассмотрение дела. Решения суда кассационной инстанции об устранении норм УПК РФ при новом рассмотрении дела судом не выполнены. Нарушено право ФИО1 на защиту. Не разрешены ряд ходатайств стороны защиты, а именно: о запросе должностной инструкции специалиста Т.А.Е.; об осмотре вещественных доказательств (патронов, изъятых при обыске). Суд удовлетворил ходатайство стороны защиты о вызове для допроса в качестве свидетеля Ш.К.М., а, когда тот не явился, то в итоге, так и не допросил его.

Ссылаясь на ст.ст. 297, 307 УПК РФ, Постановление Пленума Верховного Суда РФ «О судебном приговоре», приводя период времени, указанный при описании деяния (с 12 час. 08 мин. ДД.ММ.ГГ до 8 час. 35 мин. ДД.ММ.ГГ), признанного доказанным, настаивают, что время незаконной охоты не установлено. Имеются существенные противоречия, притом, что автомобиль ФИО1 в указанный период времени был неисправен. А, значит, он не мог оказаться на месте преступления, что подтверждается показаниями свидетелей защиты, и, кроме того, справкой работодателя и табелем рабочего времени, подтверждающим нахождение ФИО1 на работе.

Обращаясь к показаниям представителя потерпевшего ФИО2 №1. свидетелей ФИО2 №2, ФИО2 №13 (которые в приговоре искажены), давая им собственный анализ, полагают, что судом не установлено место незаконной охоты. Показания участников осмотра места происшествия об определении координат места незаконной охоты различны, привязки к местности отсутствуют. Квартала *** в <данные изъяты> лесничестве нет, его существование представленными доказательствами не подтверждено. На фото *** фототаблицы, где, согласно протоколу осмотра места происшествия обнаружены вещественные доказательства, видно кладбище, что подтверждает использование при ее создании сведений, полученных при производстве иных следственных действий. Оптический диск с фотографиями (к протоколу осмотра места происшествия) подлежит исключению из числа доказательств, поскольку датой их создания указано ДД.ММ.ГГ.

Ссылаясь на показания свидетеля ФИО2 №2 при первом судебном рассмотрении дела, данные протокола осмотра места происшествия, заключения экспертиз №***, 12046, 11930, показания свидетеля К.Л.В., эксперта С.А.Г., дают им оценку, отличную от содержащейся в приговоре. Указывают на фабрикацию фототаблицы к протоколу осмотра места происшествия, изъятых вещественных доказательств (в квартале 120 не изымалась гильза в красном корпусе). Обращают внимание на разницу в количестве гильз на фототаблицах к протоколу ОМП (восемь) и на оптическом диске (девять). Заявляют о подмене дознавателем К.Л.В. первоначального заключения баллистической экспертизы ***, согласно которому все гильзы стреляны не из ружей, изъятых в доме у ФИО1 Акцентируют внимание, что на шкуре животного отсутствуют следы выстрела. Таким образом, способ совершения преступления обвинением не определен, основан на предположениях и домыслах. В удовлетворении ходатайства стороны защиты о проведении экспертизы на предмет определения давности стрельбы из ружей ФИО1 органом следствия было отказано. Версии охоты иными лицами в указанной местности не проверялись, несмотря на то, что на месте происшествия обнаружены гильзы, которые стреляны не в корпусе ружей, изъятых при обыске у ФИО1

Указывают на юридическую ничтожность протокола осмотра места происшествия, поскольку следственное действие и процедура его фиксации проведены с грубыми нарушениями закона. На одной из фотографий осмотра места происшествия запечатлена эксперт С.А.Н., в то время как фотографирование производилось только лишь ею. Притом, когда эксперт, по ее словам, прибыла на место происшествия, следственное действие уже проводилось, что говорит от неотносимости представленных результатов к нему. Показания участников осмотра места происшествия противоречивы, в протоколе расписались лица, которые не участвовали при производстве данного следственного действия. Протокол не соответствует прилагаемой к нему фототаблице, а также содержанию материалов, представленных на оптическом диске. События на фотографиях, приложенных к протоколу, датированы декабрем 2019 года. А, содержащихся на оптическом диске, 2014 годом. Притом, что фотографии не соответствуют времени суток, времени года, отраженных в протоколе осмотра места происшествия. Каких-либо замечаний на протокол, вопреки выводам суда, содержащимся в приговоре, ФИО1 принести не мог, поскольку при его производстве не участвовал.

Подчеркивают, что причина смерти животного не определена. На месте происшествия шкура и останки животного припорошены снегом, а на чеке и упаковке от зеркала его нет. Также нет и следов крови, несмотря на то, что они находились от места предполагаемой разделки туши на расстоянии полутора метров, поляна в радиусе 20-ти метров забрызгана кровью. Так рвут дичь дикие звери, свидетель ФИО2 №2 показал, что в заказнике водятся рыси. Кассовый чек (без привязки к местности) рядом с упаковкой от зеркала на одной фотографии есть, на другой его нет. Упаковка от зеркала в протоколе осмотра места происшествия не фигурирует, но присутствует на фотографиях. Чек, изъятый в магазине у ФИО2 №8, в материалах дела отсутствует и его судьба неизвестна.

Анализируя показания свидетелей ФИО2 №13, ФИО2 №8, ФИО2 №2, информацию о телефонных соединениях последнего, обращая внимание на имеющиеся, по мнению авторов жалобы, в них противоречия, делают вывод о том, что кассовый чек и упаковка от зеркала были взяты ФИО2 №2 в магазине в р.п. ФИО3, до приезда опергруппы отвезены на место отстрела животного, с целью фабрикации уголовного дела в отношении Л. Е.В., ввиду личной неприязни. Однако судом надлежащей оценки этим обстоятельствам и ложным, противоречивым показаниям ФИО2 №2 дано не было, как и тому факту, что гр-н Ш.К.М. участником осмотра места происшествия фактически не являлся.

Ссылаясь на биллинги звонков телефонов ФИО1, изъятых при обыске в его жилище, подчеркивает, что в период, относящийся ко времени совершения незаконной охоты, за которое осужден, он не покидал территорию р.п.ФИО3, его не было в лесном массиве в указанные даты.

Полагают, что следы транспортного средства, изъятые при осмотре места происшествия, согласно заключению трассологической экспертизы ***, могли быть оставлены любым другим протектором шины любого другого автомобиля с аналогичным размером, формой и рисунком протектора. А, показания свидетеля ФИО2 №2, что на место совершения преступления проехать можно было лишь на автомобиле <данные изъяты> носят характер предположений, поскольку сам он прибыл туда на внедорожнике, а опергруппа на автомобилях <данные изъяты>

Не соглашаются с выводами обвинения и суда, что гильза красного цвета стреляна из ружья модели «<данные изъяты> изъятого в ходе обыска в жилище ФИО1 Из приговора от ДД.ММ.ГГ непонятно, какие гильзы и в каких пакетах направлялись на экспертизу (*** от ДД.ММ.ГГ).

Копия протокола обыска в жилище ФИО1, выданная ему после его проведения содержит множество исправлений и вписываний. Количество пакетов с мясом (11) в выданной ему копии отсутствует, но имеется в самом протоколе упомянутого следственного действия. ФИО2 ФИО2 №6 подтвердил, что количество пакетов им в протокол не вносилось, чему суд никакой оценки не дал.

Суд не дал оценки тому обстоятельству, что статус ФИО1 в качестве подозреваемого был утрачен в ходе дознания, в связи с отменой ему меры пресечения решением Михайловского районного суда от ДД.ММ.ГГ.

Суд также проигнорировал нарушение права ФИО1 на защиту, поскольку назначенный дознавателем адвокат Я.В.А. умышленно его не защищал, решением Совета НО Адвокатской палаты Алтайского края от ДД.ММ.ГГ привлечен к дисциплинарной ответственности. В принятии ходатайства об отводе адвоката по мотиву недоверия в судебном заседании судом было необоснованно отказано.

Обращают внимание на нарушение норм УПК РФ при назначении по делу судебных экспертиз, поскольку с соответствующим постановлением ФИО1 ознакомили после того, как они были проведены, и следователь получил заключения.

Суд отказал в удовлетворении ходатайства об истребовании оригинала журнала передачи фотоносителей. Вместо этого в суд была представлена факсимильная копия указанного журнала со следами явных исправлений.

Ссылаются, что органами следствия не установлен способ охоты, поскольку схема расположения следов охотников на местности отсутствует, не описана в протоколе осмотра места происшествия, не описаны и следы животного, что лишило суд возможности предъявить описание специалистам и проверить выводы следствия. Притом, что все участники осмотра показали, что следов на месте происшествия не было. Принадлежность мяса животного, обнаруженного в доме ФИО1, не совпадает по своим признакам с мясом животного, чьи останки обнаружили при осмотре места происшествия. Экспертиза *** по изъятому (в ходе обыска в жилище) мясу проводилась по методической литературе для определения крови человека, что, по мнению авторов жалобы, нельзя признать допустимым, в том числе, с точки зрения достоверности. Судом проигнорированы показания представителя потерпевшего ФИО2 №1, что к отряду парнокопытных отнесены, в том числе баран и свинья. Именно такое мясо изъято в доме ФИО1 при обыске, которое он приобрел у свидетелей А.Г.А. и К.Е.,В. Акцентируют внимание на показаниях свидетеля Т.А.Е., что мясо барана или другого животного можно перепутать с диким мясом, если снята шкура. Отмечают противоречия между весом мяса, отмеченным в акте об уничтожении биологических отходов, и в показаниях Т.А.Е. на предварительном следствии.

Указывают на подмену вещественных доказательств, исследованных при проведении экспертизы ***. Экспертом исследовались ватные палочки. А, в ходе осмотра места происшествия - следы вещества бурого цвета изымались на ватные тампоны, которые были высушены и упакованы. Согласно протоколу осмотра места происшествия чек, обнаруженный на месте преступления ФИО2 №2 упакован. Однако свидетель ФИО2 №8 показала, что он был без упаковки, обстоятельств покупки ФИО1 не помнит, его не обслуживала. Могла бы опознать сотрудников полиции, приезжавших к ней за чеком. Однако ходатайство стороны защиты о повторном допросе свидетеля в присутствии ФИО2 №6, ФИО2 №10 и ФИО2 №2 судом проигнорировано. Отпечатки пальцев с вещественных доказательств, в том числе с упаковки от зеркала и с чека, не снимались намеренно, чтобы «виновником назначить ФИО1». Участники осмотра не видели, каким образом упаковывались доказательства, но подписали протокол.

Высказывают сомнения в том, что кассовый чек с момента его обнаружения ФИО2 №2 и до приезда следственно-оперативной группы, с учетом погодных условий и его веса, мог оставаться на месте происшествия. При этом снегом он не припорошен, в отличие от изъятых там же шкуры и останков животного. Следов крови на нем также не было обнаружено, хотя место предполагаемой разделки туши находилось в полутора метрах от него.

Утверждают о «подмене» «основного» засекреченного свидетеля ФИО2 №7, давшего ложные показания, в которых, по мнению авторов жалобы, имеются существенные противоречия, оставленные судом без внимания. В обоснование наличия таковых ссылаются на показания ФИО2 №7, данные при допросе ДД.ММ.ГГ. Подчеркивают, что И. И.И. не мог познакомиться с ФИО1 в <данные изъяты>, поскольку в то время последний там не работал. В проведении фоноскопической экспертизы для идентификации личности ФИО2 №7 в ходе судебного разбирательства судом отказано.

Авторы жалоб также оспаривают доказанность вины ФИО1 в незаконном хранении боеприпасов, поскольку они ему не принадлежат. Вопреки показаниям свидетеля ФИО2 №7, он не мог получить патроны по месту учебы, поскольку не учился в учебных заведениях, где мог бы получить доступ к патронам и оружию. В гараж ФИО1, где якобы обнаружены мелкокалиберные патроны, имели открытый доступ иные лица. При наличии индивидуальных признаков у боеприпасов дознавателем необоснованно отказано в удовлетворении ходатайства об установлении лица, которое их приобрело. Также отказано: в проведении осмотра запчасти, приобретенной в магазине «Притормози» на сумму 120 руб., которая вместе с ценником была установлена на автомобиль <данные изъяты> в проведении экспертизы оружия, изъятого в жилище ФИО1, на предмет давности производимой из него стрельбы.

Обращают внимание, что участники обыска в жилище ФИО1, в том числе свидетели ФИО2 №10, ФИО2 №3 давали противоречивые показания относительно места и лиц, обнаруживших патроны, содержание которых авторами жалобы раскрывается. Место обнаружения патронов (в гараже или на веранде) не установлено.

Заявляют, что материалы дела несколько раз расшивались, о чем свидетельствуют выявленное во втором судебном заседании несоответствие томов и листов обвинительного акта с фактическим содержанием томов дела. Обвинительный акт от ДД.ММ.ГГ составлен с нарушением требований ч.1 ст. 225 УПК РФ, что исключает возможность постановления судом приговора или вынесения иного решения на его основе.

Авторы жалоб оспаривают допустимость ряда доказательств: протокол допроса свидетеля ФИО2 №8 (т.2 л.д. 12-13); протоколы допросов свидетеля ФИО2 №4 (т.2 л.д. 17-19, 20-23); протокол осмотра места происшествия от ДД.ММ.ГГ; вещественное доказательство - гильзу красного цвета; протокол обыска от ДД.ММ.ГГ; вещественное доказательство – патроны от мелкокалиберной винтовки. Приводят соответствующую аргументацию.

Также оспаривают приговор в части сохранения ареста на совместное имущество ФИО1, приобретенное в период брака со З.Л.В. В приговоре не имеется ссылки на норму права, не учтено решение Михайловского районного суда Алтайского края от ДД.ММ.ГГ.

Просят приговор отменить, ФИО1 оправдать.

В апелляционном представлении исполняющий обязанности прокурора Волчихинского района Алтайского края Лысиков И.И. ставит вопрос об изменении приговора, в связи с существенным нарушением уголовно-процессуального закона, неправильным применением уголовного закона.

Ссылаясь на нормы Федерального закона от 2 октября 2007 года № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве», пункт 29 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 13 октября 2020 года № 23, указывает, что вопрос обращения взыскания относится к полномочиям судебного пристава- исполнителя. Постановив в приговоре об обращении взыскания на арестованное имущество - автомобиль <данные изъяты>, государственный регистрационный знак <данные изъяты> регион, суд лишил ФИО1 права на добровольное исполнение приговора в части решения по гражданскому иску. Просит исключить из приговора данное указание.

В возражениях на апелляционные жалобы прокурор Волчихинского района Алтайского края Юрин А.Г. просит оставить их без удовлетворения.

Проверив материалы дела, доводы апелляционных жалоб, апелляционного представления, имеющиеся возражения, суд апелляционной инстанции принимает следующее решение.

Выводы суда первой инстанции о виновности осужденного в преступлениях при обстоятельствах, изложенных в описательной части приговора, соответствуют фактическим обстоятельствам дела, основаны на проверенных в судебном заседании доказательствах и, в частности, подтверждаются:

-показаниями представителя потерпевшего Г.В.Ю. – ведущего специалиста отдела использования объектов животного мира Управления охотничьего хозяйства Министерства природных ресурсов и экологии Алтайского края о размере причиненного в результате незаконной охоты материального ущерба в сумме 400000 руб., указавшего, что нумерация кварталов в лесничествах не меняется;

-постановлением Правительства Алтайского края от ДД.ММ.ГГ *** о создании государственного природного комплексного заказника краевого значения «<данные изъяты>» в <адрес> Алтайского края, который является особо охраняемой природной территорией краевого значения, в которую входит 120 квартал <данные изъяты> участкового лесничества, где запрещается промысловая, спортивная и любительская охота;

- показаниями свидетеля ФИО2 №2 - государственного инспектора в области охраны окружающей среды на особо охраняемых природных территориях Минприроды Алтайского края, из которых следует, что в один из дней он поехал в заказник, где по следам автомобиля обнаружил два места отстрела косуль. Кроме того, место разделки косули, о чем сообщил в полицию. На месте раздела косули была шкура, нижняя часть конечностей, гильзы от гладкоствольного оружия, чек, упаковка от бокового зеркала от автомобиля <данные изъяты>». В том месте, где обнаружена шкура косули, охота не разрешена, так как это территория заказника. На месте забоя следов хищников не было. Был свежий след от автомобиля «<данные изъяты>», что он определил по протектору, человеческие следы, следы убегающей косули. Следы вели к месту отстрела, косулю волоком из камышей притащили к месту разделки. На месте осмотра, в котором он участвовал, сотрудники полиции изъяли шкуру косули, кассовый чек, ноги косули, гильзы, следы сфотографировали. В протоколе осмотра места происшествия все было отражено верно, кварталы он указал, так как при нем имелся навигатор, который определяет координаты;

-показаниями свидетеля ФИО2 №13 о том, что, поскольку он был инициатором создания заказника и по образованию охотовед, то вместе с ФИО2 №2, как внештатный помощник, выезжал на территорию лесоугодий. Совместно с ФИО2 №2 в заказнике обнаружили следы от автомобиля, место отстрела косули, которую вытащили из болота, дотащили до первой сосны и там ободрали. На месте отстрела «жертвы», которая находилась в 20-ти метрах от стрелка, нашли 2 гильзы. Было видно, что тушу забрал человек. Там были человеческие следы. Если бы было животное, то все бы везде растащили. Сообщив в полицию, поехали на место, чтобы его показать;

-показаниями свидетеля ФИО2 №6 –сотрудника Отд МВД РФ по <адрес> на предварительном следствии и в судебном заседании об участии в составе оперативно-следственной группы в осмотре места происшествия на территории заказника «<данные изъяты> об обстоятельствах обнаружения мест отстрела, раздела туш, определения конкретных координат места незаконной охоты, изъятия на месте происшествия предметов, следов обуви человека и транспортного средства, аналогичные показания показаниям ФИО2 №2 Также указавшего, что обнаруженная шкура косули была не погрызанной, а ободранной с туши. Составленный и оглашенный дознавателем протокол осмотра места происшествия все подписали. По изъятому чеку от бокового зеркала на автомобиль, на котором были данные о магазине и фамилия ФИО1, предъявив продавцу, установили, что покупку совершал подсудимый. После осмотра провели обыск у ФИО1 Во время обыска в жилище осужденного и надворных постройках с участием понятых из холодильников изъяты пакеты с мясом, из дома три ружья, патроны в общем количестве 309 штук, резиновые сапоги. Патроны для мелкокалиберной винтовки в коробках в количестве 31 штуки изымались из гаража. Также изъяли автомобиль «<данные изъяты> Им был составлен протокол обыска, который он прочитал вслух, ни от кого из участвующих лиц замечаний не поступило. Автомобиль «<данные изъяты> сначала не заводился из-за аккумулятора, который потом поменяли. Доехали на нем до отдела полиции, загнали на территорию, и опечатали;

-аналогичными показаниями на предварительном следствии и в судебном заседании заместителя начальника Отд МВД РФ по <адрес> ФИО2 №10, также участвовавшего в осмотре места происшествия и в обыске по месту жительства ФИО1;

-показаниями свидетеля М.В.И., ранее состоявшего в должности начальника <данные изъяты> по <адрес>, на предварительном следствии и в судебном заседании об обстоятельствах проведения обыска в жилище и надворных постройках ФИО1, аналогичные показаниям свидетелей ФИО2 №6 и ФИО2 №10 Кроме того, показавшего, что все вещественные доказательства он передал дознавателю и дальше по делу не работал. Изъятый автомобиль «<данные изъяты> уехал в отдел полиции своим ходом;

-показания свидетеля ФИО2 №8 на предварительном следствии и в судебном заседании о том, что кассовый чек был выдан в ее магазине в р<адрес> ФИО1 при расчете за приобретенное автомобильное зеркало, сотрудниками полиции изъята копия данного кассового чека;

-показаниями свидетеля ФИО2 №3 на предварительном следствии и в судебном заседании, участвовавшей в качестве понятой при проведении обыска в доме и надворных постройках у ФИО1, о разъяснении ей и второму понятому соответствующей процедуры, прав, об обстоятельствах проведения следственного действия, об изъятии оружия, патронов в большом количестве, сапог резиновых, мяса, банок с веществом, схожим с порохом, об упаковывании изъятого и составлении протокола следственного действия, замечаний к которому ни у кого не возникло. Также пояснившей, что во дворе был изъят автомобиль «<данные изъяты> который не заводился. Когда в холодильнике сотрудники полиции обнаружили пакеты с мясом, которое по цвету сильно отличалось от обычного (сильно красное, как дикое), ФИО1 сказал, что его притащила собака. Обыск также проводили на чердаке дома, там находились сотрудник полиции, хозяин и двое понятых. Когда нашли патроны мелкого калибра, один из сотрудников спросил, зачем ему такие патроны, так как у него нет к ним ружья. ФИО1 ответил, что они достались ему от отца;

-показаниями свидетеля ФИО2 №4, данными им в судебном заседании и на предварительном следствии, которые аналогичны показаниям свидетеля ФИО2 №3;

-показаниями свидетеля ФИО2 №11 - бывшего эксперта ГУ МВД по Алтайскому краю на предварительном следствии и в судебном заседании, подтвердившего свои выводы, содержащиеся в заключениях экспертиз №*** Кроме того, пояснившего, что, если из заключения следует, что данная шкура не имеет следов огнестрельного ранения, значит та часть шкуры, которая была предоставлена ему на исследование, не имела следов огнестрельного ранения;

-показаниями свидетеля - понятого ФИО2 №9 об обстоятельствах осмотра с участием его и второго понятого К.В.А. вещественных доказательств - пакетов с картонными коробками, в которых находились: один патрон из металла желтого цвета, 15 гильз из металла желтого цвета, 15 гильз из металла серого цвета, на картонных коробках были надписи - на одной «15», на второй «16». После осмотра гильзы упаковывались в их присутствии в первоначальную упаковку, а один патрон в другую упаковку, они поставили свои подписи в протоколе осмотра и на бирках;

-показаниями свидетеля ФИО2 №12, из которых усматривается, что все следственные действия по настоящему уголовному делу проводились ею с соблюдением норм уголовно-процессуального закона;

-показаниями свидетеля «И.И.И. на предварительном следствии и в судебном заседании, данные о личности которого засекречены, из которых видно, что осенью <данные изъяты> года, находясь в гостях у ФИО1, когда они сидели у него в гараже, он увидел в ящике патроны различного калибра, в том числе, патроны от мелкокалиберной винтовки калибром 5,6 мм, желтого и серого цвета. Спросил у ФИО1, где он взял данные патроны, на что тот пояснил, что ему их выдали во время учебы. Кроме того, ФИО1 рассказывал, что он охотится на диких животных, на косуль, угощал его мясом косули. В январе ДД.ММ.ГГ года был в гостях у ФИО1 и в ходе разговора узнал от него, что в декабре <данные изъяты> года тот охотился под <адрес> Алтайского края в заказнике, убил там двух косуль, мясо привез домой на своем автомобиле <данные изъяты> На месте, где разделывал одну из туш косули, выронил кассовый чек из магазина, после чего к нему домой приехали сотрудники полиции и изъяли мясо. Кроме того, он («И.И.И..») видел рога животных в гараже и на усадьбе дома ФИО1 Тот пояснил, что они остались после разделки туш косуль;

-показаниями свидетеля Т.А.Е. –ветеринарного врача в КГБУ Управления ветеринарии в <адрес>, который участвовал в осмотре частей туш, изъятых в ходе обыска у ФИО1, которые затем утилизировали на <данные изъяты> скотомогильник. По цвету мягких тканей животных, а также по строению скелета фрагменты туши животных находящиеся в мешках, представленных на осмотре, являются мясом косули;

-письменными доказательствами: протоколом осмотра места происшествия от ДД.ММ.ГГ с фиксацией мест обнаружения отстрела животных и раздела туши животного, следов транспортного средства, кассового чека от ДД.ММ.ГГ на имя ФИО1 (английскими буквами) с номером карты, следа подошвы обуви, 2-х гильз 12 калибра и 1 пыжа; протоколом их осмотра в качестве вещественных доказательств; картой-схемой о месте совершения преступления в границах государственного природного комплексного заказника «<данные изъяты>» на территории <адрес>, составленной специалистом П.И.О., заверенной заместителем директора КГБУ «Алтайприрода»; справкой о размере ущерба в сумме 400000 руб.; протоколом обыска в жилище осужденного и надворных постройках, где изъяты мясо животного происхождения, охотничьи ружья *** ***, ***, патроны в количестве 31 штука, пара резиновых сапог 43 размера, автомобиль марки «<данные изъяты>, госномер *** протоколом осмотра автомобиля «***, во время которого из багажника изъяты волос, фрагменты деревянной палки и веревки, сделан прокат с колес автомобиля; заключением судебно-биологической экспертизы ***, согласно которому на фрагментах мягких тканей, изъятых в ходе обыска в жилище осужденного, содержится кровь животного, относящегося к отряду Парнокопытных, в том числе, косуля; заключением судебно- биологической экспертизы ***, согласно которому на трех ватных палочках с веществом бурого цвета, изъятых в ходе осмотра места происшествия в лесном массиве от ДД.ММ.ГГ, на двух марлевых тампонах с веществом бурого цвета, фрагментах деревянной палки, веревки, изъятых из автомобиля «<данные изъяты>, госномер *** обнаружена кровь животного, относящегося к отряду парнокопытных, семейства <данные изъяты> заключением судебно-криминалистической экспертизы *** о том, что на изъятой во время осмотра места происшествия шкуре животного обнаружено множество сквозных повреждений линейной вытянутой формы, которые образованы в результате воздействия инструмента (предмета) с острой режущей кромкой; заключением судебно-биологической экспертизы *** о том, что шкура животного, изъятая во время осмотра места происшествия в лесном массиве, принадлежит животному отряда Парнокопытные, семейства Олени, рода Косули, волос, изъятый в ходе осмотра места происшествия в лесном массиве, относится к остевым волосам и происходит из волосяного покрова животного отряда Парнокопытное, семейства Олени, рода Косули; заключением судебной биологической экспертизы ***, согласно которому на девяти фрагментах рогов, изъятых в ходе обыска, обнаружена кровь животного, относящегося к отряду Парнокопытные, семейства Олени, в том числе косуля; заключением судебно-баллистической экспертизы ***, согласно которому гильза, изъятая во время осмотра места происшествия, стреляна из представленного на исследование ружья модели *** ***, изъятого в ходе обыска в жилище ФИО1; заключением судебно-баллистической экспертизы ***, согласно которому тридцать спортивно-охотничьих патронов калибра 5,6 мм кольцевого воспламенения (<данные изъяты> изъятые в ходе обыска, изготовлены промышленным способом, являются боеприпасами для нарезного охотничьего огнестрельного оружия калибра 5,6 мм, для стрельбы пригодны; заключением дополнительной баллистической экспертизы ***, согласно которому один спортивно-охотничий патрон калибра 5,6 мм кольцевого воспламенения (<данные изъяты>) является боеприпасом для нарезного спортивного и охотничьего огнестрельного оружия калибра 5,6 мм, изготовленного промышленным способом, для стрельбы пригоден; заключением трассологической судебной экспертизы *** о том, что след протектора шины транспортного средства, изъятый во время осмотра места происшествия от ДД.ММ.ГГ, вероятно, мог быть оставлен протектором шин колес автомобиля «<данные изъяты>, госномер <данные изъяты>; заключением трассологической судебной экспертизы ***, что след обуви, изъятый во время осмотра места происшествия от ДД.ММ.ГГ, мог быть оставлен подошвой обуви, изъятой у ФИО1; протоколом выемки копии кассового чека 0002 от ДД.ММ.ГГ, осмотра его и кассового чека, изъятого при осмотре места происшествия в лесном массиве, в качестве вещественного доказательства; другими, приведенными в приговоре доказательствами.

Показания потерпевшего, свидетелей обвинения согласуются между собой, не содержат каких-либо существенных противоречий, логически взаимосвязаны, соответствуют письменным доказательствам, в том числе и заключениям проведенных по делу судебных биологических, трассологических, криминалистической, баллистических экспертиз, поэтому суд первой инстанции верно признал их достоверными, и положил в основу обвинительного приговора.

Указанными доказательствами опровергаются доводы стороны защиты, в том числе, приведенные в апелляционных жалобах, что преступлений, за которые осужден, ФИО1 не совершал.

Вопреки ссылкам авторов жалоб, суд первой инстанции правильно установил, что ФИО1, не имея лицензии на добычу охотничьих ресурсов, отстреляв косулю, транспортировал добытое животное на принадлежащем ему автомобиле «<данные изъяты> р.п. ФИО3 по месту своего жительства.

Об этом свидетельствуют: показания свидетелей обвинения, из которых одинаково следует, что на месте преступления имелся след транспортного средства. Притом, свидетель ФИО2 №2 категорически утверждал, что он принадлежал автомобилю модели «<данные изъяты> заключение трассологической экспертизы *** об изъятом в ходе осмотра места происшествия следе протектора шин колес автомобиля, который мог быть оставлен автомобилем «<данные изъяты> госномер <данные изъяты>, принадлежащим ФИО1; заключение судебно-биологической экспертизы ***, согласно которому на изъятых при осмотре указанного автомобиля фрагментах деревянной палки, веревке, марлевых тампонах с веществом бурового цвета, обнаружена кровь животного, относящегося к отряду парнокопытные, семейства Олени, в том числе, косули.

Суд первой инстанции верно выяснил и отразил в приговоре время и конкретное место совершения ФИО1 незаконной охоты, свои выводы основал на совокупности должным образом проверенных и оцененных доказательств, среди которых показания свидетелей ФИО2 №2, ФИО2 №13, ФИО2 №10, К.Л.В., ФИО2 №6, «ФИО2 №7», специалиста С.А.Г., протокол осмотра места происшествия от ДД.ММ.ГГ, карта-схема и другие исследованные доказательства.

В судебном заседании, несмотря на отдаленность произошедших событий, обнаружившие место незаконного отстрела, а также участвовавшие в ходе осмотра места происшествия свидетели обвинения указывали на соответствие сведений, изложенных в протоколе осмотра, его фактическому ходу и результатам. Установлено, что конкретный участок местности, на котором Л. Е.В. совершен незаконный отстрел косули, а именно - квартал *** выдел *** <данные изъяты> участкового лесничества <данные изъяты> лесничества в границах государственного природного комплекса заказника «<данные изъяты>» <адрес> Алтайского края, определялся посредством навигационного прибора. Притом, привлеченным для участия в осмотре егерем ФИО2 №2 – государственным инспектором в области охраны окружающей среды на особо охраняемых территориях регионального значения. Вышеуказанное место незаконного отстрела было внесено в протокол осмотра места происшествия. Факт использования электронного устройства, предназначенного для точного ориентирования на местности, свидетели ФИО2 №2 и ФИО2 №6 подтвердили в судебном заседании. Принимая во внимание характер профессиональной деятельности ФИО2 №2, суд первой инстанции правильно не усомнился в определенных им координатах места преступления, совершенного на особо охраняемой природной территории, указанной выше. Тем более, что об обнаружении мест отстрела и места забоя косули в вышеназванном заказнике утверждал и свидетель ФИО2 №13–охотовед по образованию и один из инициаторов создания заказника на территории <адрес> Алтайского края. Более того, ФИО2 №2 и ФИО2 №13, обнаружив место незаконной охоты, приняли решение сообщить об этом факте в органы полиции. Из показаний свидетелей ФИО2 №6, ФИО2 №10 на предварительном следствии, которые каждый из них в отдельности подтвердил в судебном заседании, одинаково следует, что в составе следственно-оперативной группы они выехали на место происшествия по сообщению, поступившему в дежурную часть Отд МВД России по <адрес> от государственного инспектора ФИО2 №2 об обнаруженных на территории заказника «<данные изъяты>» двух местах незаконного отстрела косуль. Показания свидетелей обвинения о месте обнаруженной незаконной охоты в границах <данные изъяты>» соотносятся с картой – схемой совершения правонарушения, составленной специалистом КГБУ <данные изъяты>», оснований не доверять которой также не имеется.

Поэтому доводы авторов жалоб, что органом предварительного следствия и судом первой инстанции не установлено место совершения преступления, суд апелляционной инстанции находит несостоятельными.

Вопреки аргументам авторов жалоб, выводы суда первой инстанции об установленном времени совершения ФИО1 незаконной охоты основаны на исследованных в судебном заседании доказательствах, в том числе на показаниях: свидетелей ФИО2 №2, ФИО2 №13 о времени обнаружения мест отстрела и места забоя косули; свидетелей ФИО2 №10, К.Л.В., ФИО2 №6, специалиста С.А.Г. о времени получения сообщения о происшествии и времени производства осмотра места происшествия по настоящему уголовному делу; свидетеля «ФИО2 №7», которому ФИО1 при встрече озвучивал лично, что в декабре <данные изъяты> он (ФИО1) был на охоте под <адрес> Алтайского края и в заказнике убил двух косуль; на письменных доказательствах, среди которых кассовый чек, оставленный осужденным на месте раздела туши косули, датированный, как видно из протокола осмотра предметов, ДД.ММ.ГГ.

Согласно п. 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации «О применении судами законодательства об ответственности за нарушения в области охраны окружающей среды и природопользования» №21 от 18 октября 2012 года, преступление, предусмотренное п. «г» ч.1 ст. 258 УК РФ, признается оконченным с момента начала совершения действий, непосредственно направленных на поиск, выслеживание, преследование в целях добычи охотничьих ресурсов, а также на их добычу, первичную переработку, транспортировку.

Обосновывая вывод относительно незаконного отстрела Сибирской косули, суд первой инстанции правильно исходил из показаний вышеуказанных свидетелей обвинения, содержащих подробные обстоятельства обнаружения факта незаконной охоты, места ее совершения, с указанием мест отстрела и места раздела туши; из протокола осмотра места происшествия, согласно которому обнаруженное место отстрела и раздела туши располагаются на незначительном расстоянии; в 15-ти метрах от места раздела туши животного обнаружены 2 стреляные гильзы 12 калибра, 1 пыж, следы волочения животного; из заключения судебно - баллистической экспертизы ***, согласно которому гильза, изъятая во время осмотра места происшествия в квартале ***, стреляна из ружья модели <данные изъяты>, изъятого во время обыска в жилище осужденного, и которое принадлежит ФИО1 Кроме того, на месте происшествия, на расстоянии 3-х метров от места отстрела животного обнаружен след протектора шины транспортного средства, изъятого у осужденного, а на расстоянии 25 см - след подошвы его обуви. Во время обыска в доме осужденного в холодильнике обнаружены в полиэтиленовых мешках мягкие ткани животного, которые согласно выводам судебно-биологической экспертизы ***, произошли, в том числе, от косули.

Хотя на изъятой в ходе осмотра места происшествия шкуре животного отсутствуют следы от выстрела из огнестрельного оружия, из заключения судебно-биологической экспертизы *** видно, что на исследование в надлежаще упакованном виде был представлен объект, поименованный, как фрагмент шкуры.

Из показаний в судебном заседании эксперта ФИО2 №11, участвовавшего в производстве комплексной экспертизы №***, *** (судебно-биологической тканей и выделений человека и животных, физико-химической, трассологической), усматривается, что следов огнестрельного ранения не имела только часть шкуры, которая предоставлялась на исследование.

Изъятие с места происшествия лишь части шкуры, подвергавшейся экспертным исследованиям, свидетельствует, что при разделе туши животного на месте преступления другую часть шкуры с огнестрельными повреждениями, посредством исследования которых могла быть установлена очевидная причастность к незаконной охоте ФИО1, с целью сокрытия своей противоправной деятельности осужденный забрал с собой и впоследствии уничтожил.

Исходя из вышеизложенного, отсутствие следов от выстрелов из ружья на останках животного не свидетельствует, что забой косули <данные изъяты> был произведен иным способом, чем выстрелы из изъятого у ФИО1 охотничьего ружья. Поэтому ссылки авторов апелляционных жалоб, что в ходе судебного разбирательства не установлен способ совершения преступления, суд апелляционной инстанции не может признать заслуживающими внимания.

Наличие на шкуре косули <данные изъяты> следов от инструмента - (предмета) с острой режущей кромкой указывает, что животное было разделано с помощью данного предмета. Из заключения экспертов ***, *** не следует, что имеющиеся на части шкуры повреждения являются следами зубов диких животных. В судебном заседании свидетель ФИО2 №13, имевший значительный опыт работы в должности охотинспектора, а также опыт охотника, на вопрос адвоката Ахметова Ю.А.: «В случае отстрела животного в голову, на шкуре будут отсутствовать следы повреждения от дроби?», уверенно заявил: «Конечно, если попали в голову с близкого расстояния». Описывая обстановку на месте происшествия, ФИО2 №13 утверждал, что выстрел от стрелка до жертвы (косули) был произведен с расстояния 20- ти метров. Косуля подпускает к себе до 5-ти метров при снежном покрове. В заказнике зверь чувствует себя спокойно. На шкуре был виден порез от ножа. Зубы и нож - это разные вещи. ФИО2 ФИО2 №2 в судебном заседании категорично настаивал, что следов хищников на месте отстрела и забоя не было. Был свежий след от автомобиля и человеческие следы.

Поэтому доводы авторов апелляционных жалоб, что животное могло быть убито хищниками («так рвут дичь дикие звери»), обоснованные обстановкой на месте происшествия и показаниями свидетеля ФИО2 №2, суд апелляционной инстанции не может признать заслуживающими внимания.

В полной мере нашла свое подтверждение и причастность осужденного к незаконному хранению боеприпасов, что объективно следует из исследованных судом первой инстанции письменных доказательств. В частности, из протокола обыска, заключений судебных экспертиз, показаний свидетелей, участвовавших в проведении обыска в доме и надворных постройках Л. Е.В.

А, также из показаний свидетеля ФИО2 №7 о наличии у ФИО1 боеприпасов, что нашло свое подробное отражение в приговоре, с приведением судом первой инстанции убедительных мотивов о доказанности его вины и в данном преступлении.

Версии осужденного о непричастности к незаконной охоте в квартале *** выдела ***, расположенных на территории заказника «<данные изъяты>» (изъятое в ходе обыска мясо свиньи и барана приобретено у соседей; в автомобиле «<данные изъяты> с начала <данные изъяты> года был сломан двигатель, он находился в ремонте, но так и не был отремонтирован; ФИО1 в период с ДД.ММ.ГГ ДД.ММ.ГГ не мог охотиться, поскольку находился на рабочем месте в ООО «<данные изъяты>»), судом первой инстанции проверялись, обоснованно расценены критически, как способ защиты, и отвергнуты в силу их несостоятельности.

О принадлежности изъятого у ФИО1 фрагментов мяса косуле <данные изъяты>, а не озвученным осужденным и свидетелями защиты животным, свидетельствуют, в числе прочих, объективные доказательства. В частности, судебно - биологические экспертизы, как самих фрагментов мяса, изъятых в ходе обыска у осужденного из домовладения, так и иных предметов, изъятых при производстве данного следственного действия из принадлежавшего ему автомобиля «<данные изъяты> (фрагменты палки, веревки, два фрагмента марли).

Показания свидетелей – понятых ФИО2 №3, ФИО2 №4 прямо указывают, что версию о принадлежности изъятого у осужденного из холодильника мяса не ему (ФИО1), он стал вырабатывать еще в ходе обыска. ФИО1 заявил, что «мясо притащила собака».

Осознав несостоятельность данной версии, возникшей спонтанно, в связи с внезапным для осужденного проведением обыска в жилище, в ходе дальнейшего осуществления в его отношении уголовного преследования ФИО1 сформировал иную защитную линию, указав, что изъятое мясо приобрел у соседей.

Версия осужденного о серьезной неисправности автомобиля « <данные изъяты> (поломка двигателя), которая не позволяла ему совершать поездки на нем в инкриминируемый следствием период времени незаконной охоты, безосновательна.

Данная версия опровергается не только наличием протектора шин колес автомобиля модели «<данные изъяты> на месте происшествия, что следует из заключения трассологической экспертизы ***, но показаниями свидетелей М.В.И., ФИО2 №6, «ФИО2 №7».

Из показаний свидетелей М.В.И. и ФИО2 №6 одинаково следует, что изъятый в ходе обыска ДД.ММ.ГГ автомобиль «Нива» своим ходом следовал от места проживания ФИО1 до территории отдела полиции, где его опечатали. При этом, по словам свидетеля К.А.А., автомобиль сначала действительно не заводился из-за плохого аккумулятора, о чем им пояснил сам ФИО1 Однако, затем аккумулятор заменили и автомобиль завелся. Из показаний свидетеля «ФИО2 №7» усматривается, что в <данные изъяты> Л. Е.В., по его словам, охотился под <адрес> в заказнике, убил там двух косуль, мясо привез домой на своем автомобиле <данные изъяты>

Из протокола осмотра автомобиля «<данные изъяты>», госномер <данные изъяты>, на территории Отд МВД России по <адрес> ДД.ММ.ГГ, то есть, на следующий день после его изъятия, усматривается, что сделан прокат с колес, чем подтверждаются показания свидетелей обвинения об отсутствий препятствий к эксплуатации данного транспортного средства.

Не имеет какого-либо значения для установления обстоятельств по делу, кто именно (сотрудники полиции или сам ФИО1) находился за рулем автомобиля «Нива 2121» в ходе его передвижения от места жительства осужденного до отдела полиции, чем объясняются имеющиеся расхождения в показаниях свидетелей обвинения по данному поводу.

Показания свидетелей защиты, поддержавших вышеуказанные версии осужденного, на которых ссылаются авторы апелляционных жалоб, неосновательны, продиктованы стремлением помочь ему избежать уголовной ответственности, опровергаются совокупностью приведенных в приговоре доказательств, проверенных и оцененных судом первой инстанции с соблюдением требований ст.ст. 87, 88 УПК РФ.

Справка с места работы и табель учета рабочего времени, на которые осужденный ссылался в качестве алиби, не опровергают выводов суда первой инстанции о совершении ФИО1 незаконной охоты в установленное приговором время. Из данных документов усматривается, что на рабочем месте ФИО1 находился с 8 -ми до 17-ти часов, а не круглосуточно, в период с <данные изъяты> по ДД.ММ.ГГ имел выходные дни. Отсутствие телефонных соединений ФИО1 в месте совершения незаконной охоты также не может служить доказательством его непричастности, поскольку не исключает факты нахождения осужденного на месте преступления без сотовой связи и использования принадлежащего ему телефона либо сим-карты иными, в том числе близкими ему лицами.

Версия осужденного, что изъятые у него боеприпасы могли быть подброшены ему иными лицами, судом первой инстанции также проверялась и обоснованно признана несостоятельной, так как опровергается:

протоколом обыска, в ходе которого изъяты незаконно хранившиеся у ФИО1 боеприпасы, по окончанию которого осужденный никаких заявлений, что патроны в количестве 31 штуки, обнаруженные в гараже усадьбы, с левой стороны от входа, ему не принадлежат, не делал;

показаниями свидетелей - понятых ФИО2 №3 и ФИО2 №4 на предварительном следствии, согласованно указавших, что в ходе обыска, на вопрос сотрудника полиции, ФИО1 ответил, что патроны мелкого калибра «достались ему от отца»;

показаниями свидетеля «ФИО2 №7» на предварительном следствии и в судебном заседании о том, что осенью <данные изъяты>, находясь в гараже, ФИО1 показывал ему патроны от мелкокалибеной винтовки калибром 5, 6 мм. На вопрос, где он взял данные патроны, ФИО1 ответил ему, что выдали во время учебы в институте.

Помимо вышеуказанного, версия ФИО1 носит неконкретный, противоречивый характер. «Под подозрение» ФИО1 попал широкий круг лиц, которые «могли подбросить ему боеприпасы». В, частности, «старик» С.А.И.; сотрудники полиции в ходе проведения обысков в его (ФИО1) домовладении, с участием начальника полиции К.С.И. в 2014 году; бывший егерь ФИО2 №1; государственный инспектор ФИО2 №2; сотрудники полиции, проводившие обыск по настоящему делу; гр-н ФИО2 №8, который «всегда занимался» у него в гараже, что не соотносится с объективной реальностью. В особенности, с учетом показаний ФИО1, который, начиная с <данные изъяты> года, вплоть до проведения обыска ДД.ММ.ГГ, «всегда работая на верстаке», не видел «подброшенных боеприпасов».

Доводы осужденного и его защитника в жалобах, оспаривающих показания «ФИО2 №7» о времени и месте приобретения боеприпасов, несостоятельны. Пояснения по данным обстоятельствам свидетель дал исключительно со слов самого осужденного. К тому же за незаконное приобретение боеприпасов ФИО1 приговором не осужден, в связи с чем аргументы авторов апелляционных жалоб о необходимости установить предыдущих владельцев патронов суд апелляционной инстанции не может признать состоятельными.

Ссылки осужденного и его защитника в апелляционной жалобе на фальсификацию всего уголовного дела и, приведенные в связи с этим многочисленные доводы (об уничтожении оригинала фотоносителей к протоколу осмотра места происшествия; о «подмене» дознавателем К.Л.В. заключения баллистической экспертизы *** (в том числе, исходя из представленной в судебное заседание рукописной «копии», которая в силу ее «изготовления» самим ФИО1 не может быть принята судом во внимание); о противоречивых показаниях свидетелей ФИО2 №2, ФИО2 №13; о передвижениях и геолокации сотового телефона ФИО2 №2, который взял кассовый чек в магазине ФИО2 №8 и привез его на место забоя; о противоречиях между показаниями свидетеля Т.А.Е. и актом утилизации биологических отходов в части веса уничтоженного мяса), являются необоснованными. Опровергаются исследованными в судебном заседании относимыми, допустимыми, достоверными доказательствами, которые в совокупности явились достаточными для вывода о доказанности вины ФИО1 совершении преступлений при обстоятельствах, изложенных в описательно-мотивировочной части приговора.

Аргументы ФИО1 и его защитника об отсутствии в протоколе осмотра описания следов животного, в обоснование неполноты проведенного предварительного расследования, несостоятельны, поскольку были изъяты шкура и другие биологические объекты животного, достаточные, как видно из заключений судебно-биологических экспертиз, для определения его вида.

В связи с тем, что в ходе осмотра места происшествия изъят след преступника (ФИО1), осуществившего незаконный отстрел косули <данные изъяты>, что в дальнейшем позволило установить его личность, аргумент авторов жалоб об отсутствии в протоколе «схемы следов охотников», в обоснование его неполноты, безосновательны.

Поскольку все обстоятельства, подлежащие доказыванию по делу в соответствии с положениями ст. 73 УПК РФ, органом предварительного следствия и судом первой инстанции должным образом установлены, ФИО1 законно и обоснованно привлечен к уголовной ответственности, доводы авторов жалоб, что не проверена версия о незаконной охоте неустановленными лицами, несостоятельны.

Все свидетели обвинения по делу, чьи показания положены в основу приговора, на предварительном следствии и в судебном заседании допрошены с соблюдением требований уголовно – процессуального закона, предупреждались об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний по ст. 308 УК РФ. Суд первой инстанции надлежаще проверял доводы ФИО1 о наличии у свидетелей обвинения оснований к его оговору и верно счел их надуманными.

Каких-либо объективных данных, которые бы позволили суду усомниться в соблюдении сотрудниками полиции, государственным инспектором в области охраны окружающей среды ФИО2 №2 требований действующего законодательства в процессе исполнения ими своих должностных и профессиональных обязанностей, в их добросовестности и добропорядочности, не имеется, и стороной защиты не представлено.

Аргументы ФИО1 о предпринятых и ранее сотрудниками правоохранительных органов попытках сфабриковать в его отношении иные уголовные дела, одно из которых «спущено на тормозах», голословны.

Более того, опровергаются сведениями Информационного центра <данные изъяты> (т.3 л.д.225).

Названный ФИО1 в ходе допроса в суде «интересант» в его незаконном привлечении к уголовной ответственности К.С.И. не принимал участия при производстве оперативно-следственных действий по настоящему уголовному делу.

ФИО2 ФИО2 №1, который якобы также причастен к незаконному привлечению ФИО1 к уголовной ответственности, является бывшим егерем. В настоящее время он нигде не работает, проживает в другом, чем ФИО1, районе Алтайского края. Поэтому причин искажать обстоятельства дела, у него нет.

Озвучивая якобы «криминальную историю» <данные изъяты> (семнадцать лет до рассматриваемых событий), осужденный не указал ни одной фамилии из числа свидетелей обвинения, осуществлявших оперативное сопровождение по настоящему уголовному делу и его предварительное расследование.

Доводы ФИО1 в судебном заседании, что ФИО2 №2 весной <данные изъяты> приехал к нему «познакомиться» и «попросил дать список черных лесорубов и браконьеров», не выходит за рамки должностных полномочий свидетеля и не дает оснований считать его «фабрикатором» доказательств по делу.

Озвученная в судебном заседании суда апелляционной инстанции стороной защиты версия, что «слабое» зрение Л. Е.В. не позволяло ему заниматься охотой, несостоятельна. Опровергается показаниями самого осужденного в суде, из которых следует, что в конце <данные изъяты> он охотился по путевке в лесном массиве на косача, передвигаясь на своем автомобиле <данные изъяты> Кроме того, фактом наличия у него в собственности транспортных средств, права на управление которыми, ввиду якобы «заболевания» глаз, которые бы препятствовали ФИО1 осуществлять вождение, он лишен не был.

Вопреки доводам авторов апелляционных жалоб, приговор постановлен на допустимых доказательствах, за исключением использованной судом схемы территории заказника, имеющейся в общем доступе в сети «Интернет». Заявления стороны защиты о юридической ничтожности ряда доказательств, представленных стороной обвинения, являлись предметом тщательной проверки суда первой инстанции, и обоснованно отвергнуты в силу их несостоятельности, с чем суд апелляционной инстанции не находит оснований не согласиться.

Так, осмотр места происшествия – участков местности, расположенных в лесном массиве <данные изъяты> участкового лесничества <данные изъяты> лесничества, в том числе, в квартале ***, выдел ***, проведен, а протокол данного следственного действия составлен с соблюдением требований ст.ст. 166, 176, 177 УПК РФ. В протоколе подробно изложены последовательность осмотра и существенные для дела обстоятельства. В частности, конкретизировано место осмотра, с указанием географических координат, подробно описаны последовательность осмотра, местонахождение обнаруженных следов преступления и иных предметов, которые дознаватель сочла имеющими непосредственное отношение для установления обстоятельств, подлежащих доказыванию по делу в соответствии с требованиями ст. 73 УПК РФ. При этом предметы, впоследствии приобщенные к материалам уголовного дела в качестве вещественных доказательств (гильзы, следы транспортного средства и подошвы обуви, кассовый чек, шкура животного (часть), следы вещества бурого цвета) были на месте их обнаружения осмотрены, тут же сфотографированы, изъяты, упакованы (за исключением кассового чека), опечатаны печатью («ЭКП дислокация <адрес>»). Кроме того, заверены подписями дознавателя К.Л.В. и участвующих в осмотре лиц (егеря – государственного инспектора в области охраны окружающей среды на особо охраняемых территориях регионального значения ФИО2 №2, оперуполномоченного ФИО2 №6, участкового уполномоченного ФИО2 №10, ответственного дежурного по ОВД Ш.К.Н., специалиста С.А.Г.). Из приобщенной к упомянутому протоколу фототаблицы с 20-тью фотографиями, а также из содержащихся на оптическом носителе 30-тью фотоснимков, исследованных судом первой инстанции, с очевидностью усматривается, что в ходе производства следственного действия дознавателем составлялась, как общая картина места происшествия, так и детально исследовались найденные предметы (каждый в отдельности) и следы преступления. Из протокола осмотра места происшествия следует, что по окончанию осмотра он предъявлялся всем лицам, участвующим в осмотре, которым перед его началом разъяснялись их права, ответственность и порядок производства следственного действия. После ознакомления с ним каких-либо замечаний о его дополнении и уточнении ни от кого не поступило. Правильность фиксации хода и результатов следственного действия дознаватель К.Л.В. и участвующие при его производстве лица удостоверили своими подписями. Во время судебного разбирательства дознаватель К.Л.В., участники осмотра места происшествия свидетели ФИО2 №6, ФИО2 №10, ФИО2 №2 подтвердили ход и результаты вышеназванного следственного действия, в том числе обстоятельства, касающиеся места обнаружения изъятых предметов и их упаковку. Поэтому суд первой инстанции правильно отклонил доводы стороны защиты о якобы нарушениях, допущенных органом следствия при формировании данного доказательства, ставящих под сомнение его процессуальную доброкачественность, с чем суд апелляционной инстанции полностью соглашается.

Из показаний свидетеля ФИО2 №2 при допросе в суде ДД.ММ.ГГ с очевидностью усматривается, что, обнаружив место незаконной охоты, где в числе прочего, находились кассовый чек и упаковка от зеркала, он на месте (взяв в руки) осмотрел данные предметы, лежавшие под веткой сосны, с левой стороны дерева. Однако затем ФИО2 №2 положил их на то же место, откуда впоследствии упаковка от зеркала и кассовый чек изъяты оперативно-следственной группой. Ранее данные ФИО2 №2 при допросе в суде ДД.ММ.ГГ показания, что он якобы отвозил чек и упаковку в отдел полиции, как видно из их содержания, не являлись категоричными. ФИО2 №2 указывал: «По - моему так было. Возможно, я что-то путаю, времени прошло много». При повторном допросе в суде ДД.ММ.ГГ свидетель показания, что лично забрал данные предметы в отдел полиции, не подтвердил. Осмотр места происшествия по настоящему уголовному делу проведен ДД.ММ.ГГ, то есть, со времени проведения упомянутого следственного действия до допроса свидетеля в суде ДД.ММ.ГГ прошло почти пять лет. Давая показания ДД.ММ.ГГ об обстоятельствах обнаружения мест забоя и отстрела, предметов, впоследствии получивших процессуальный статус вещественных доказательств, свидетель ФИО2 №2, как видно из протокола судебного заседания, воспроизводя обстановку криминальных событий, опирался на предъявленные ему (по ходатайству стороны защиты) фотографии, выполненные при осмотре места происшествия. Поэтому, несмотря на давность произошедших событий, свидетелю ФИО2 №2 удалось более полно воссоздать в памяти обстановку на месте происшествия при обнаружении им факта незаконной охоты, свои действия, а также иные детали, связанные с работой оперативно-следственной группы.

Исходя из вышесказанного, суд первой инстанции справедливо не усомнился в правдивом характере показаний свидетеля ФИО2 №2, на которых он настаивал, в озвученных им причинах незначительных противоречий в собственных пояснениях, которые объяснялись объективными обстоятельствами. Поэтому ссылки авторов жалоб, что свидетель ФИО2 №2, «обнаружив место отстрела животных, собрал вещественные доказательства, привезя их в отдел полиции», тем самым нарушив обстановку на месте преступления, приведенные в обоснование юридической ничтожности вышеуказанного протокола и добытых при его производстве вещественных доказательств, безосновательны.

С учетом зимнего времени года, конкретной местности, где были совершены противоправные действия (в лесном массиве), наличия снежного покрова, малой величины отдельных предметов (волос, гильз, пыжей, кассового чека), доводы авторов жалоб о необходимости их фотосъемки с «привязкой к местности», суд апелляционной инстанции также не может признать заслуживающими внимания.

Доводы адвоката Ахметова С.С. в жалобе, что доказательственного значения протокол осмотра места происшествия лишает отсутствие в нем записи о предупреждении эксперта С.А.Г. по ст. 307 УПК РФ, суд апелляционной инстанции находит несостоятельными.

Из протокола осмотра места происшествия следует, что специалисту С.А.Г. разъяснялись права и обязанности, предусмотренные ст. 58 УПК РФ. При этом правовых оснований для предупреждения С.А.Г. по ст. 307 УПК РФ при производстве осмотра места происшествия у дознавателя не имелось. Каких-либо экспертных исследований С.А.Н, не проводила, заключений не давала. Ее участие в производстве вышеуказанного следственного действия, согласно процессуальному статусу, определенному в протоколе осмотра места происшествия, а также показаниям свидетеля К.Л.В., сводилось к применению технических средств (цифрового фотоаппарата для фотосъемки), с целью закрепления и изъятия предметов и документов, имеющих доказательственное значение по делу. Поэтому необходимости предупреждать С.А.Н. за заведомо ложные показания и заключение у дознавателя не было.

Несовпадение месяца, дат и конкретного времени создания фотографий, сделанных специалистом С.А.Г., со временем проведения осмотра места происшествия, зафиксированным в протоколе, вопреки аргументам авторов апелляционных жалоб, не свидетельствует об их неотносимости к настоящему уголовному делу. Равно, как и о недопустимости самого протокола с фототаблицей, а также и оптического диска, содержащего оригинальные файлы с фотоинформацией к протоколу данного следственного действия. Об относимости фототаблицы, приобщенной к протоколу и на оптическом диске, к непосредственно проведенному по настоящему уголовному делу осмотру места происшествия, свидетельствует их (фототаблицы, протокола, оптического диска) фактическое содержание, соотносящееся между собой, в том числе касающееся обстановки, обнаруженных следов преступления и конкретных предметов, изъятых при его производстве. Произошедший в процессе копирования файлов с фотоснимками с фотоаппарата на оптический диск очевидный технический сбой, с фиксацией на электронном носителе информации иного времени, отличного от реального времени проведенной фотосъемки, не является основанием для признания судом упомянутого доказательства не имеющим юридической силы. А также не может поставить под сомнение достоверность доказательственной информации и вещественных доказательств, добытых в ходе производства осмотра места происшествия.

То обстоятельство, что к протоколу осмотра места происшествия приобщено меньшее количество фотографий, чем их имеется на оптическом диске с оригинальными носителями фотоинформации, вопреки аргументам авторов апелляционных жалоб, не влечет ущербность самого следственного действия и его результатов. Тем более, что оптический диск с полным комплектом файлов, содержащих оригинальные фотоснимки с места происшествия, по ходатайству подозреваемого ФИО1 постановлением дознавателя Отд МВД России по <адрес> К.Л.В. от ДД.ММ.ГГ приобщен к материалам дела, с ним ознакомлены стороны, в том числе он исследован в ходе судебного разбирательства.

Ссылки авторов апелляционных жалоб, что на фотоснимках к протоколу осмотра места происшествия запечатлена не территория <данные изъяты> участкового лесничества Степно Михайловского лесничества, расположенного в границах государственного природного комплексного заказника краевого значения «<данные изъяты> являющего особо охраняемой природной территорией краевого значения, а кладбищенский погост, являются надуманными. Об этом свидетельствуют исследованные в судебном заседании и приведенные в приговоре объективные доказательства, оснований не доверять которым у суда апелляционной инстанции, как и у суда первой инстанции, нет.

Согласно протоколу осмотра места происшествия, в квартале *** выдел *** <данные изъяты> участкового лесничества изъято 6 гильз 12 калибра, в квартале *** выдел *** <данные изъяты> участкового лесничества изъято 2 гильзы 12 калибра. 6 гильз упакованы в пакет ***, 2 гильзы упакованы в пакет ***. Каждый из этих пакетов опечатан, скреплен подписями дознавателя и участвовавших при производстве осмотра лиц. Из исследовательской части заключения судебной баллистической экспертизы *** видно, что объекты в пакетах №*** поступили эксперту в ненарушенной упаковке, с бумажными бирками, на которых имелись пояснительные надписи о количестве гильз (соответственно, 6 и 2), с подписями участников осмотра и дознавателя. На бумажных бирках имелась печать «<данные изъяты><данные изъяты> (дислокация <адрес>)», что соответствует сведениям об упаковывании, опечатывании данных объектов, и иным данным, зафиксированным в протоколе осмотра.

Таким образом, вопреки ссылкам авторов апелляционных жалоб, установлено, что всего в ходе осмотра места происшествия изъято 8 гильз. Большее количество фотоинформации с оригинальными носителями, вопреки ссылкам авторов жалоб, не опровергает сведений, содержащихся в протоколе следственного действия об изъятых предметах. Каких-либо нормативных требований к фотографической съемке, которые бы ограничивали участника следственного действия, производящего фотографирование, в возможности, с целью закрепления следов преступления, неоднократно осуществлять фотосъемку одного и то же предмета, уголовно-процессуальный закон не содержит. Поэтому число снятых гильз на оригинальном носителе информации (оптическом диске) (девять), не совпадающее с их числом в самом протоколе следственного действия (восемь), не может свидетельствовать о неправильной фиксации в нем (протоколе) данных об этих вещественных доказательствах.

Вопреки аргументам ФИО1 и его защитника, исказившим показания К.Л.В. в жалобе, в судебном заседании ДД.ММ.ГГ (спустя более пяти лет после производства следственного действия) относительно изъятия гильз свидетель показала, что не помнит всех подробностей. Отказалась смотреть оптический диск. Вместе с тем, К.Л.В. уверенно заявила, что, если на нем (диске) имеются фотографии, значит, эксперт С.А.Г. фотографировала. Категорически настаивала, что все, что сфотографировано С.А.Г., занесено в протокол осмотра места происшествия.

Таким образом, свидетель К.Л.В. не «подтверждала фабрикацию с фототаблицей», как указывают авторы жалоб. Напротив, полностью исключала это обстоятельство, чему суд первой инстанции в приговоре дал надлежащую оценку.

Доводы авторов апелляционных жалоб, что гильза в красном корпусе изъята в квартале ***, а не в квартале ***, являются необоснованными.

Как усматривается из соотносящихся доказательств, а именно - протокола осмотра места происшествия и заключения судебно- баллистической экспертизы ***, эксперту на исследование, в числе прочего, поступила гильза в корпусе красного цвета, упакованная в пакет ***, изъятая по координатам <адрес> (то есть, в квартале *** выдел *** <данные изъяты> участкового лесничества).

Представленная на оригинальном носителе информации фотография самого эксперта, как утверждают осужденный и его защитник в апелляционной жалобе, не может свидетельствовать о том, что фотосъемка, которая непосредственно относилась к следственному действию, осуществлялась не С.А.Г.

Тем более, с учетом продолжительности следственного действия (почти около 3-х часов), фотографирование не могло продолжаться непрерывно, а видеозапись, как видно из протокола осмотра места происшествия, не применялась и не являлась обязательной.

Доводы авторов жалоб, что в протоколе осмотра места происшествия имеются подписи лиц, которые фактически не участвовали в производстве данного следственного действия, носят голословный характер, опровергаются содержащейся в нем (протоколе) информацией об участниках осмотра.

Допрошенные в судебном заседании свидетели ФИО2 №2, К.Л.В., ФИО2 №6, ФИО2 №10, данные о которых отражены в протоколе упомянутого следственного действия, подтвердили факт своего участия при его производстве. Свидетели также указывали об участии в осмотре эксперта (С.А.Г.). Что касается ответственного по ОВД Ш.К.М., об обстоятельствах участия этого лица в осмотре места происшествия свидетели обвинения не помнили за давностью событий.

Как выяснено судом первой инстанции, к моменту рассмотрения уголовного дела в судебном заседании Ш.К.М. не работал в Отд МВД по <адрес>. При этом, ходатайствуя о его допросе, сторона защиты взяла на себя обязательство установить местонахождение Ш.К.М. Однако Ш.К.М. не был представлен стороной защиты для допроса в судебном заседании. То обстоятельство, что судебное следствие было окончено без допроса Ш.К.М. в качестве свидетеля, не повлияло на полноту, всесторонность и объективность рассмотрения дела, на правильность выводов суда первой инстанции, в том числе о процессуальной доброкачественности протокола осмотра места происшествия и полученных при его производстве вещественных доказательств.

Наличие на осматриваемом участке местности на снегу следов вещества бурого цвета зафиксировано, как в самом протоколе осмотра места происшествия, так и на фотографии ***. Поэтому факт изъятия вещества бурого цвета с высушиванием, отраженный в протоколе, никаких сомнений не вызывает. Имеющаяся между фиксацией в протоколе и в заключении судебно-биологической экспертизы *** формальная разница в обозначении вспомогательного материала (ватные тампоны, ватные палочки), на который изымались следы вещества бурого цвета, не имеет никакого значения для оценки названного протокола следственного действия и вышеупомянутого экспертного заключения, как относимых, допустимых и достоверных доказательств. Именно изъятые с места происшествия следы вещества бурого цвета исследованы экспертом в ходе проведения вышеназванной экспертизы. Как видно из исследовательской части заключения, объект поступил эксперту в ненарушенной упаковке (пакет ***), скрепленной подписями участников осмотра и дознавателя. А также печатью «<данные изъяты> (дислокация <адрес>)», что соответствует сведениям об упаковывании, опечатывании данного объекта, и иным данным, зафиксированным в протоколе осмотра.

Из протокола осмотра места происшествия следует, что изъятый в квартале *** выделе *** Ракитовского участкового лесничества кассовый чек, находился на расстоянии полутора метров от места раздела туши животного. Кассовый чек содержал частичные реквизиты банковской карты, данные о платежной операции между ПАО «<данные изъяты>» и магазином «<данные изъяты> принадлежащим ИП ФИО2 №8, фамилию ФИО3 и имя Е., сумму и время (ДД.ММ.ГГ) произведенной владельцем банковской карты покупки.

Как следует из показаний свидетелей ФИО2 №10, ФИО2 №6, ФИО2 №8, сотрудниками оперативного подразделения изъятый на месте происшествия кассовый чек был предъявлен последней в магазине «<данные изъяты> На основании поручения от ДД.ММ.ГГ сотрудником оперативного подразделения ФИО2 №6 у ФИО2 №8 произведена выемка копии чека *** от ДД.ММ.ГГ.

Согласно протоколу осмотра предметов от ДД.ММ.ГГ, вышеуказанные кассовый чек и его копия осмотрены дознавателем, постановлением от ДД.ММ.ГГ признаны вещественными доказательствами, приобщены к материалам дела. Вопреки аргументам осужденного и его защитника в апелляционной жалобе, оба вещественных доказательства находятся в конверте, снабженном пояснительными надписями, скрепленном печатями, подписями дознавателя и судей, проводивших на разных этапах уголовного судопроизводства их осмотр. Нечитаемый характер текста в данных вещественных доказательствах (по истечению определенного времени), обусловленный свойствами бумажного носителя информации под воздействием природных факторов, не могут ставить под вопрос его очевидное содержание на момент производства вышеназванных следственных действий.

Ошибочное указание в протоколе осмотра места происшествия, что кассовый чек был упакован, не ставит под сомнение факт его обнаружения и изъятия на месте незаконной охоты. А, также не влечет юридическую ничтожность данного вещественного доказательства, получившего в дальнейшем в ходе дознания процессуальное закрепление в соответствии с нормами уголовно-процессуального закона. Притом, что упаковывать данный кассовый чек на месте осмотра было категорически нельзя, поскольку совершение таких действий лишило бы орган дознания возможности осуществлять оперативно-розыскные мероприятия, направленные на установление подозреваемого лица, случайно утерявшего весомое доказательство его причастности к противоправным действиям непосредственно на месте совершения преступления.

В судебном заседании свидетель ФИО2 №8 настаивала, что, согласно кассовому чеку (копии), сохранившемуся в ее магазине и поднятым документам, ФИО1 было приобретено боковое наружное зеркало для автомобиля. После оглашения показаний на предварительном следствии, в которых ФИО2 №8 категорически заявляла, что ДД.ММ.ГГ около 12-ти часов, когда она находилась у себя в магазине, житель р.п. ФИО1 приобрел боковое зеркало на металлической подставке стоимостью 120 руб., рассчитавшись по банковской карте через терминал ПАО «<данные изъяты>». Поэтому, вопреки ссылкам авторов апелляционных жалоб, необходимости в допросе супруга ФИО2 №8 по обстоятельствам совершенной ФИО1 в магазине не имелось. Показания ФИО2 №8 соотносятся с имеющимся на оптическом диске, исследованном в судебном заседании, файлом под номером 0130, согласно которому во время осмотра места происшествия обнаружена упаковка от зеркала наружного, на котором имеется стикер с ценой в сумме 120 руб.

Нахождение упаковки от зеркала (согласно файлу ***) во время осмотра места происшествия вблизи с вышеназванным кассовым чеком, в совокупности с вышеприведенными показаниями ФИО2 №8 бесспорно свидетельствуют не только о личности покупателя, но и позволяют отождествить личность преступника ФИО1

То, что наличие упаковки от зеркала, изобличающей осужденного, не зафиксировано дознавателем в протоколе осмотра места происшествия, и она не изъята, вопреки ссылкам авторов жалоб, с учетом всей совокупности добытых в ходе предварительного следствия доказательств, достаточных для постановления приговора, не может быть признано грубым нарушением уголовно-процессуального закона, влекущим его отмену.

Вопреки ссылкам ФИО1 и его защитника в апелляционной жалобе, оснований для признания обыска в жилище и надворных постройках от ДД.ММ.ГГ у ФИО1 незаконным и необоснованным не имеется. Данное следственное действие проведено в соответствии со ст. 182 УПК РФ, в присутствии ФИО1, с участием понятых ФИО2 №4 и А.Г.М., с разъяснением участвующим лицам прав, обязанностей, ответственности, предусмотренных ст. 60 УПК РФ и порядка производства обыска.

Исходя из взаимосвязанных между собой показаний свидетелей ФИО2 №6, ФИО2 №10, М.В.И., понятых, содержания самого протокола обыска, с очевидностью явствует, что все обнаруженные предметы были предъявлены участвующим в обыске лицам, в том числе, ФИО1

Участникам следственного действия разъяснялось право делать подлежащие внесению в протокол оговоренные и удостоверенные подписями этих лиц замечания, дополнения и уточнения. Ознакомившись с протоколом, участники следственного действия, в том числе осужденный, никаких замечаний относительно хода обыска и его результатов не внесли, правильность содержания удостоверили своими подписями. В протоколе содержатся сведения о том, в каком месте и при каких обстоятельствах обнаружены предметы, перечисленные в протоколе, с точным указанием их названий, что соответствует требованиям ч. ч. 10, 13 ст. 182 УПК РФ. Все обнаруженное и изъятое во время обыска было упаковано и опечатано.

Имеющиеся противоречия в показаниях свидетелей ФИО2 №6, ФИО2 №10, М.В.И., ФИО2 №4 и А.Г.М. относительно конкретного места обнаружения патронов к мелкокалиберной винтовке (веранда либо гараж) во время обыска, на что ссылаются осужденный и его защитник в апелляционной жалобе, объясняются свойствами человеческой памяти. Их допрос в судебном заседании состоялся спустя многих лет после производства вышеупомянутого следственного действия. Притом, что для сотрудников оперативных подразделений участие в оперативно-следственных мероприятиях по уголовным делам в силу специфики их профессиональной деятельности является регулярным. А, для понятых, напротив, не носит систематического характера.

Вместе с тем, сотрудники оперативных подразделений -свидетели ФИО2 №6, ФИО2 №10 и ФИО2 №5 уверенно подтвердили свои показания на предварительном следствии, данные спустя короткое время после производства следственного действия, в которых одинаково утверждали, что в гараже (на территории домовладения ФИО1) были изъяты 31 патрон, внешне схожий с патронами от мелкокалиберной винтовки. Патроны находились в двух картонных коробках, в одной из них было 16 патронов из металла желтого цвета, в другой -15 патронов из металла серого цвета, которые в присутствии понятых пересчитывал ФИО2 №10

При этом ФИО2 №10 уточнял, что патроны находились в металлическом ящике. ФИО2 №6 признавал, что несколько раз допускал исправления в ходе составления протокола по количеству патронов, в том числе, вместо 31 изъятого патрона сначала указал 30. Однако после проведения обыска протокол прочитал вслух, замечаний ни от кого не поступило. Изъятое было упаковано, все поставили свои подписи.

Из показаний свидетелей ФИО2 №4 и А.Г.А., как на предварительном следствии, так и в судебном заседании, единообразно следует, что оба понятых в соответствии с возложенными на них уголовно-процессуальным законом обязанностями и правами, которые до них были доведены перед началом обыска, наблюдали за всеми действиями сотрудников полиции. Постоянно находились рядом, никто никуда не отлучался. Такого, чтобы какие-либо помещения осматривались лицом, производящим обыск, без понятых, не было. Все изъятые патроны при них пересчитывались и упаковывались.

Понятая ФИО2 №3, как следует из протокола судебного заседания, категорически заявила, что патроны были обнаружены именно в гараже и там же их пересчитывали. О том, что патроны нашли в гараже и их пересчитали, в суде твердо пояснил и свидетель ФИО2 №4

Каждый свидетель - понятой подтвердил и показания на предварительном следствии, согласующиеся между собой, о факте обнаружения при обыске у ФИО1 патронов и об изъятии патронов, размером меньше охотничьих, в количестве 31-го, в двух картонных коробках, которые пересчитывал ФИО2 №10, а ФИО2 №6 составлял протокол.

Кроме того, показания всех вышеназванных свидетелей об иных (помимо боеприпасов для нарезного охотничьего огнестрельного оружия), изъятых в ходе обыска предметах, о местах их обнаружения, о количестве пакетов с мясом (11), об уточнениях, вносимых по ходу производства обыска в протокол, полностью соответствуют его содержанию.

Внесенные в протокол по ходу проведения обыска и составления данного процессуального документа ФИО2 №6 исправления числа изъятых патронов (в том числе «мелкого» калибра), с очевидностью объясняются сложностями их подсчета, ввиду большого количества (309 и 31), о чем все свидетели одинаково утверждали при допросах на предварительном следствии. Поэтому данное обстоятельство, вопреки ссылкам авторов апелляционных жалоб, не может свидетельствовать о таких нарушениях порядка и условий проведения обыска, которые лишают протокол обыска и полученные в ходе его производства вещественные доказательства юридической силы.

Отраженные в протоколе обыска сведения о процедуре упаковывания, опечатывания изъятых при его производстве предметов, о снабжении соответствующих бирок пояснительными надписями, подписями участников следственного действия, в том числе понятых, соответствуют описанию объектов исследования, отраженных в заключениях проведенных по делу судебно - биологической экспертизы ***, а также судебных баллистических экспертиз №***, ***

Как усматривается из протокола обыска, пакет *** из полимерного материала, в который были помещены патроны, внешне похожие на боеприпасы от мелкокалиберной винтовки, в количестве 31 штуки, опечатаны оттиском мастичной печати «*** ГУ МВД России по Алтайскому краю» с пояснительной надписью.

Из исследовательской части судебной баллистической экспертизы ***, выполненной экспертом ФИО2 №11 видно, что представленные на исследование 30 патронов, размещены в двух картонных коробках (о чем поясняли свидетели обвинения). Горловина пакета перевязана нитью черного цвета. На концы нити прикреплена бирка с пояснительной надписью пакет ***, патроны, изъятые во время обыска по адресу <данные изъяты> ФИО3, <адрес>А, ДД.ММ.ГГ Имеются подписи без расшифровки на каждой стороне бирки, оттиск печати круглой формы «Для пакетов *** <данные изъяты>». Целостность упаковки видимых нарушений не имеет, упаковка исключает свободный доступ к содержимому. Общий вид упаковки представленных патронов и общий вид бирки запечатлены экспертом на фототаблицах. При этом на фото отображены 2 нечитаемые подписи понятых.

Допрошенный в судебном заседании эксперт ФИО2 №11 подтвердил свои показания на предварительном следствии (исходя из того, что удостоверил их своей подписью) о том, что в своем заключении мог ошибочно указать на наличие в представленном ему на экспертизу пакете 30 патронов, вместо фактически находившихся в нем 31 патроне. Упаковка (патронов) видимых нарушений не имела, исключала свободный доступ к содержимому, а на бирке и в постановлении о назначении не было указано количество патронов, находившихся в пакете.

Таким образом, противоречия в части количества патронов (боеприпасов для нарезного охотничьего огнестрельного оружия), изъятых у ФИО1, как на предварительном следствии, так и в судебном заседании, были устранены. Совокупностью исследованных в судебном заседании доказательств достоверно установлено, что в распоряжение эксперта представлены именно те патроны, которые изъяты у осужденного в ходе обыска, в количестве 31 штуки, о чем суд первой инстанции сделал верный вывод в приговоре.

Согласно протоколу обыска, мясо животного происхождения (установлено, что выдано Л. Е.В.) упаковано в 11 пакетов и опечатано оттиском мастичной печати «*** <данные изъяты>» с пояснительной надписью.

Из описания объектов исследования в судебно- биологической экспертизе *** следует, что в полимерных пакетах находятся фрагменты мягких тканей бурого цвета. Горловины всех пакетов перевязаны бечевкой, скреплены 2 -мя листами бумаги, на которых содержатся пояснительные надписи об изъятии фрагментов туши во время обыска ДД.ММ.ГГ по адресу р.п.ФИО4, <адрес>, *** А. Имеются подписи, оттиск печати «Для пакетов *** <данные изъяты>». Упаковки видимых нарушений не имеют, свободного доступа к объектам нет.

Исходя из вышеизложенного, у суда первой инстанции не было оснований подвергать сомнению, как сам факт изъятия в ходе обыска мяса животного происхождения (косули Сибирской), так и количество пакетов, в которые оно было упаковано (одиннадцать). А, следовательно, и для признания вышеописанных доказательств процессуально – ничтожными.

Что касается копии процессуальных документов (в частности, копии протокола обыска), не заверенных надлежащим образом, на которые Л. Е.В. и его защитник ссылаются в апелляционной жалобе, их нельзя расценить, как соответствующие подлиннику, и в качестве основания для признания добытого доказательства порочным.

Вопреки доводам осужденного и его защитника в апелляционной жалобе, перед допросом свидетеля под псевдонимом «И. И.И.» в условиях, исключающих визуальное наблюдение, суд первой инстанции убедился в его личности, в наличии оснований для применения к нему мер безопасности, предусмотренных ч.9 ст. 166 УПК РФ.

Допрос свидетеля в условиях, исключающих визуальное наблюдение, проведен судом первой инстанции с соблюдением требований ч.5 ст. 278 УПК РФ. Свидетелю разъяснялись положения ст. 51 Конституции РФ, права, предусмотренные ст.56 УПК РФ. «И. И.И.» предупреждался об уголовной ответственности по ст.ст.307, 308 УК РФ, о чем была отобрана соответствующая подписка, которая помещена в конверт, скрепленный, в том числе подписью председательствующего по делу судьи, приобщенный к материалам уголовного дела. Оснований сомневаться в процессуальном статусе «ФИО2 №7» и даче правдивых показаний именно им, у суда апелляционной инстанции, как и у суда первой инстанции, нет. Стороне защиты предоставлялось право допроса засекреченного свидетеля, которое было реализовано без каких-либо ограничений.

Доводы авторов апелляционных жалоб о тройной «подмене» свидетеля «ФИО2 №7» на разных стадиях уголовного судопроизводства, о засекреченном сотруднике полиции М.В.И. носят характер предположения. Оснований не доверять председательствующим по делу судьям, незаинтересованным в его исходе и удостоверившимся в личности допрашиваемого засекреченного участника уголовного судопроизводства непосредственно перед его допросом (в том числе и в ходе предыдущих судебных разбирательства по делу), у суда апелляционной инстанции нет.

Поэтому и у суда первой инстанции не было оснований для назначения по делу фоноскопической экспертизы для идентификации личности допрашиваемого лица. Тем более, что, как видно из протокола судебного заседания, при допросе свидетеля «ФИО2 №7» сторона защиты в его присутствии не делала никаких заявлений о якобы «подмене» свидетеля, на что безосновательно ссылается в жалобах.

Обоснованных ходатайств о раскрытии подлинных данных о личности свидетеля под псевдонимом «И. И.И.», в связи с необходимостью осуществления защиты подсудимого либо для установления каких-либо существенных для рассмотрения дела обстоятельств, на основании ч.6 ст. 278 УПК РФ сторона защиты не заявляла, хотя не была лишена такой возможности.

Фактическое содержание показаний свидетеля «ФИО2 №7» об известных ему обстоятельствах дела, указанных при допросах в суде ДД.ММ.ГГ, а также на предварительном следствии не противоречит совокупности иных изобличающих Л. Е.В. доказательств, приведенных в приговоре. Поэтому суд первой инстанции справедливо не усомнился в их правдивом характере. Ссылка осужденного и его защитника в жалобе на показания «ФИО2 №7» в судебном заседании ДД.ММ.ГГ неосновательна, поскольку они не исследовались в судебном заседании при новом рассмотрении дела. Ходатайств об их исследовании стороны, в том числе защита, не заявляли, хотя не были лишены такого процессуального права. Доводы осужденного и его защитника в жалобе, что в 2015 году И. И.И. не мог познакомиться с Л. Е.В. на заводе «<данные изъяты>», неосновательны. Как видно из протокола судебного заседания, свидетель «И. И.И.» отказался отвечать на вопрос защитника, когда и при каких обстоятельствах познакомился с ФИО1, поскольку ответ на него мог раскрыть его личность. Притом, что открыто давать показания «И. И.И.» опасался из соображений за свою безопасность.

ФИО2 ФИО2 №8 в судебном заседании ДД.ММ.ГГ при оглашении показаний, данных ей на предварительном следствии ДД.ММ.ГГ, их подтвердила. Указала, что в протоколе все верно изложено. При повторном допросе в суде ДД.ММ.ГГ и обозрении свидетелю протокола выемки и протоколов допроса на следствии от ДД.ММ.ГГ и от ДД.ММ.ГГ ФИО2 №8 подтвердила факты удостоверения достоверности содержащихся в них сведений своей подписью. Несмотря на показания ФИО2 №8, не согласившейся с зафиксированным в протоколе местом ее допроса на предварительном следствии, – в служебном кабинете, эта информация следует из самого протокола следственного действия от ДД.ММ.ГГ. А также из показаний дознавателя К.Л.В., которая подчеркнула, что допрашивала свидетеля ФИО2 №8 в месте, указанном в протоколе допроса. Оснований для признания протокола допроса свидетеля ФИО2 №8 от ДД.ММ.ГГ процессуально- недоброкачественным доказательством не имеется, допрос проведен и протокол следственного действия составлен с соблюдением норм уголовно- процессуального закона. Более того, место допроса не относится к числу обстоятельств, на основании которых органом предварительного следствии и судом устанавливаются обстоятельства, подлежащие доказыванию по делу в соответствии с требованиями ст. 73 УПК РФ.

Аргументы осужденного ФИО1 и его защитника в апелляционной жалобе об исключении из числа доказательств показаний ФИО2 №4 на предварительном следствии, так как он, по словам свидетеля, в полицию не вызывался и не допрашивался, несостоятельны.

Как видно из протокола судебного заседания, после исследования показаний ФИО2 №4 на предварительном следствии, он указал, что в протоколах допросов «все верно изложено». При этом ФИО2 №4, на уточняющие вопросы, пояснил, что в <адрес> на допрос его возили, но кто допрашивал, не помнит. Раз подписывал что-то, значит вызывали. Протоколы допросов ФИО2 №4 на предварительном следствии не только удостоверены подписью свидетеля, но и каждый по окончанию следственного действия содержит собственноручно выполненное им заявление: «С моих слов записано верно, мною прочитано». Тем самым, бесспорно опровергаются утверждения стороны защиты, что упомянутые следственные действия дознавателем не проводились.

Судебные экспертизы проведены в рамках возбужденного уголовного дела, по постановлениям дознавателя, компетентными лицами, в установленном законом порядке предупрежденными об уголовной ответственности за заведомо ложные заключения, экспертные заключения составлены с соблюдением требований главы 27 УПК РФ. Все выводы экспертов, обладающих специальным образованием, достаточным стажем по экспертной специальности, носят мотивированный характер, основаны на изученных ими материалах дела, на научно-обоснованных методиках. Противоречий, которые повлиять на выводы суда первой инстанции, заключения экспертиз не содержат.

Ссылки осужденного и его защитника, что экспертиза *** проводилась по методической литературе для определения крови человека, но не животного, что, по мнению авторов жалобы, является недостоверным и недопустимым, суд апелляционной инстанции не может признать заслуживающими внимания.

Осужденный ФИО1 и его защитник - <данные изъяты> Збарах Л.В. не обладают специальными познаниями, которые позволяли бы им оценивать соответствующие экспертные исследования с точки зрения полноты экспертных исследований и примененных методик. Из исследовательской части упомянутого выше экспертного заключения усматривается, что, помимо методических рекомендаций, содержащихся в научном пособии об экспертных методиках для исследования тканей и выделений человека, эксперты использовали иные научные методики. В частности, установление наличия крови методом тонкослойной хромографии; установление видовой принадлежности; использовали антисыворотки против белка крови человека, свиньи, птицы, лося, лошади, косули, оленя и других животных. Поэтому оснований критически оценивать выводы экспертов у суда первой инстанции не было. Не имеется таковых и у суда апелляционной инстанции.

Вынесение дознавателем К.Л.В. постановлений о назначении ряда экспертиз ДД.ММ.ГГ, датированных одной датой с постановлением о возбуждении уголовного дела по признакам преступления, предусмотренного ч.2 ст. 258 УК РФ, не свидетельствует, что соответствующие процессуальные документы составлены ею до возбуждения уголовного дела. Окончание обыска по месту жительства ФИО1 в <данные изъяты> ДД.ММ.ГГ не препятствовало дознавателю К.Е.В., которая, как видно из ее показаний, по приезду оперативных сотрудников (проводивших обыск по поручению дознавателя) находилась на своем рабочем месте (на службе), составить вышеназванные постановления.

Несвоевременное ознакомление ФИО1 с постановлениями о назначении экспертиз, вопреки доводам стороны защиты, не может свидетельствовать о грубом нарушении норм уголовно-процессуального закона, и не дает оснований для признания экспертных заключений недопустимыми. Каких-либо конкретных доводов, которые давали бы основания полагать, что эксперты, которые провели исследования и составили экспертные заключения, положенные в основу приговора, не могли принимать участия в производстве экспертиз, стороной защиты судам первой и апелляционной инстанции представлено не было. Для назначения и проведения дополнительных и повторных экспертиз, в том числе, для постановки дополнительных вопросов экспертам, у суда первой инстанции оснований не было.

Установление в выводах экспертов, содержащихся в заключениях судебных трассологических экспертиз №***, *** группового совпадения следов протектора шины транспортного средства и следа обуви, изъятых при осмотре места происшествия, с вещественными доказательствами, изъятыми у ФИО1, не является основанием для признания их неотносимыми к настоящему уголовному делу. А также не лишает содержащуюся в них информацию доказательственного значения, не ставит под сомнение доказанность вины ФИО1, поскольку данные экспертные заключения, косвенно изобличающие осужденного, оценены судом первой инстанции в совокупности с другими доказательствами, бесспорно свидетельствующими о виновности осужденного в совершении незаконной охоты при обстоятельствах, изложенных в описательно –мотивировочной части приговора. Оснований для признания экспертных заключений, которыми обоснованы выводы суда первой инстанции в приговоре, недопустимыми доказательствами, суд апелляционной инстанции не усматривает.

Противоречий в исследованных доказательствах, которые могут быть истолкованы в пользу осужденного, суд апелляционной инстанции не находит. Стороной защиты не представлено убедительных доказательств, позволяющих поставить под сомнение достоверность показаний свидетелей и письменных доказательств, добытых стороной обвинения.

Правильно установив фактические обстоятельства дела, дав надлежащую оценку всем доказательствам стороны обвинения и стороны защиты с соблюдением правил проверки и оценки доказательств, закрепленных ст.ст. 87, 88 УПК РФ, суд первой инстанции достоверно установил, что ФИО1 незаконно производил охоту на особо охраняемой природной территории. Кроме того, незаконно хранил боеприпасы. Поэтому суд первой инстанции верно квалифицировал действия ФИО1 по п. «г» ч.1 ст. 258 и ч.1 ст. 222 УК РФ.

Нарушений норм уголовно-процессуального закона, влекущих отмену приговора, вопреки доводам авторов апелляционных жалоб, суд апелляционной инстанции не находит.

Предварительное следствие по делу проведено с соблюдением глав 21-31 УПК РФ. Постановление о привлечении ФИО1 в качестве обвиняемого от ДД.ММ.ГГ составлено с соблюдением требований ст. 171 УПК РФ. Итоговое обвинительное заключение по делу, согласованное с начальником органа следствия ДД.ММ.ГГ, утвержденное прокурором ДД.ММ.ГГ, соответствует положениям ст. 220 УПК РФ. В постановлении о привлечении ФИО1 в качестве обвиняемого и в обвинительном заключении изложены все юридически значимые обстоятельства, подлежащих доказыванию по делу в соответствии со ст. 237 УПК РФ. Нарушения требований ст.ст. 217-219 УПК РФ при ознакомлении ФИО1 и его адвоката с материалами уголовного дела, в том числе в части предъявления его в подшитом и пронумерованном виде, суд апелляционной инстанции не усматривает. Каких-либо нарушений уголовно-процессуального закона, исключающих возможность постановления на основании имеющегося обвинительного заключения приговора, суд апелляционной инстанции не усматривает. Оснований для возвращения уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ, вопреки аргументам авторов апелляционных жалоб, не имеется.

Судом первой инстанции дело рассмотрено в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, конституционные права осужденного и положения ст. ст. 14, 15 и 16 УПК РФ, вопреки аргументам авторов жалоб, соблюдены. Суд первой инстанции создал все необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав.

Обстоятельства, подлежащие доказыванию, органом предварительного расследования и судом первой инстанции установлены, как того требует ст. 73 УПК РФ. Приговор в целом составлен с соблюдением главы 39 УПК РФ, в том числе ст. 307 УПК РФ. В нем содержатся убедительные суждения, почему одни доказательства приняты во внимание, а другие отвергнуты. Каких-либо неустранимых сомнений в виновности, которые могли бы быть истолкованы в пользу осужденного, в материалах дела не имеется. В приговор не включено формулировок, носящих характер предположений, показания участников уголовного судопроизводства, изложенные в тексте приговора, не искажены, как безосновательно указывают авторы апелляционных жалоб.

Ходатайство об отводе государственного обвинителя разрешено судом первой инстанции в соответствии с требованиями главы 9 УПК РФ. Доводы авторов апелляционных жалоб о необоснованном отказе в удовлетворении отвода, заявленного прокурору, несостоятельны, поскольку обстоятельств, исключающих его участие в производстве по уголовному делу, предусмотренных ст.ст. 61, 62 УПК РФ, не установлено. Позиция прокурора при поддержании государственного обвинения по уголовному делу сама по себе не может являться основанием для его отвода от участия в нем.

Нарушения права на защиту ФИО1 в ходе осуществления уголовного судопроизводства, в том числе, которое могло бы повлечь признание собранных по делу доказательств недопустимыми, не допущено.

Адвокат по назначению Я.В.А., осуществлявший защиту интересов ФИО1 в ходе дознания с ДД.ММ.ГГ по ДД.ММ.ГГ постановлением дознавателя от ДД.ММ.ГГ был заменен на адвоката Черевко Д.С. в порядке, установленном ст. 50 УПК РФ, в интересах осужденного. Помимо адвоката по назначению Черевко Д.С. защиту осужденного во время судебного разбирательства с ДД.ММ.ГГ по ДД.ММ.ГГ обеспечивали защитник Збарах Л.В. и адвокат по соглашению ФИО5, вступивший в дело ДД.ММ.ГГ. Заявленные адвокату Черевко Д.С. отводы на стадии дознания не содержали объективных данных, которые бы позволили усомниться в надлежащем выполнении защитником своих профессиональных обязанностей. Поэтому постановлениями дознавателя от ДД.ММ.ГГ и от ДД.ММ.ГГ, заявленный ФИО1 адвокату Черевко Д.С. отвод, был правильно отклонен. Постановлением от ДД.ММ.ГГ, в связи с невозможностью явки адвоката Черевко Д.С. для участия в процессуальных действиях, поскольку обвиняемый не пригласил другого защитника, для осуществления защиты интересов ФИО1 ему был назначен адвокат Ахметов С.С.

При этом адвокат Ахметов С.С. осуществлял защиту интересов осужденного в суде первой инстанции в период с ДД.ММ.ГГ по ДД.ММ.ГГ. Как видно из протокола судебного заседания, ФИО1 отводов адвокату Ахметову С.С. не заявлял, выражая тем самым ему свое полное доверие. Из материалов уголовного дела каких-либо расхождений в позиции ФИО1 и защитников, а также неэффективной защиты его вышеназванными адвокатами, суд апелляционной инстанции не находит.

Не свидетельствуют о нарушении права на защиту ФИО1 доводы о несвоевременном ознакомлении осужденного с постановлениями о назначении судебных экспертиз. На протяжении всего предварительного расследования, окончившегося ДД.ММ.ГГ, ФИО1 и его адвокаты не лишены были возможности заявлять ходатайства о проведении дополнительных или повторных экспертиз, в том числе, во время судебного разбирательств. Как видно из материалов дела, данное процессуальное право реализовано стороной защиты на всех стадиях уголовного судопроизводства, притом, что на стадии предварительного следствия ряд ходатайств ФИО1 о назначении по делу дополнительных экспертиз были удовлетворены, получены соответствующие экспертные заключения.

Оставление без удовлетворения ряда ходатайств стороны защиты не свидетельствует об обвинительном уклоне судебного разбирательства и нарушении права осужденного на защиту. Доводы, приведенные в жалобах, по поводу необоснованных отказов суда первой инстанции в удовлетворении ряда ходатайств стороны защиты, неосновательны.

Так, для удовлетворения ходатайства стороны защиты об истребовании оригинала журнала о передаче фотоносителей у суда первой инстанции не было оснований. В судебное заседание представлен сам оптический диск, содержащий электронные файлы с фотоснимками к протоколу осмотра места происшествия от ДД.ММ.ГГ.

В проведении «опознания» дважды допрошенной в судебном заседании свидетелем ФИО2 №8 сотрудников оперативных подразделений ФИО2 №6, ФИО2 №10, ФИО2 №2 не имелось необходимости. О конкретных обстоятельствах, имеющих значение для правильного разрешения уголовного дела, указанные участники уголовного судопроизводства уже были допрошены, в том числе стороной защиты, причем свидетель ФИО2 №8 дважды (посредством видеоконферец -связи и непосредственно в суде).

С учетом показаний вышеназванных свидетелей, исследованных в судебном заседании протокола осмотра места происшествия, предметов (кассового чека и его копии, протокола осмотра автомобиля <данные изъяты>), был излишен осмотр вышеназванного автомобиля при рассмотрении дела в суде первой инстанции.

Тем более, как следует из пояснений защитника Збарах Л.В. (супруги осужденного), от судебных приставов она осведомлена о том, что указанный выше автомобиль находится в зоне проведения специальной военной операции. Оснований для запроса должностной инструкции ветеринарного врача <данные изъяты><адрес>» Т.А.Е. не имелось. Каких-либо сомнений в наличии у него полномочий в составе комиссии на уничтожение биологических отходов частей от 2-х туш косуль, не было.

Все предметы, приобщенные к материалам дела в качестве вещественных доказательств, в ходе предварительного следствия при производстве следственных действий были осмотрены дознавателем, подробны описаны, сфотографированы, в том числе в ходе проведения судебных экспертиз, фототаблицы имеются в материалах дела. Поэтому ссылки авторов апелляционных жалоб о нарушении права на защиту ФИО1, обоснованные тем обстоятельством, что в процессе судебного следствия не были осмотрены и иные, помимо автомобиля «<данные изъяты>», доказательства, суд апелляционной инстанции не может признать заслуживающими внимания.

Снятие отпечатков следов пальцев рук с изъятого на месте происшествия кассового чека, а также с упаковки от бокового зеркала автомобиля являлось избыточным, так как посредством иных доказательств органом предварительного следствия установлена принадлежность этих предметов ФИО1

Заявленные в ходе судебного разбирательства ходатайства в своем большинстве вытекали из позиции стороны защиты о фальсификации материалов уголовного дела, которая была продиктована стремлением ФИО1 скрыть истинные обстоятельства произошедшего и избежать уголовной ответственности за содеянное, чему суд первой инстанции дал надлежащую оценку в приговоре.

Наказание ФИО1 в целом назначено с учетом степени и характера общественной опасности содеянного, его личности, других обстоятельств, предусмотренных ст. 60 УК РФ, соразмерно им содеянному, данным о его личности, является справедливым. От отбывания наказания за преступление, предусмотренное п. «г» ч.1 ст.258 УК РФ, ФИО1 судом первой инстанции правильно освобожден на основании п. «а» ч.1 ст.78 УК РФ, в связи с истечением срока давности уголовного преследования.

Вместе с тем, приговор суда подлежит изменению на основании п.2, 3 ст. 389.15 УПК РФ, исходя из следующего.

В ч. 2 статьи 74 УПК РФ содержится перечень доказательств, на основании которых суд, прокурор, следователь, дознаватель в порядке, определенном Уголовно-процессуальным кодексом, устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, подлежащих доказыванию при производстве по уголовному делу.

Приведенная в описательно –мотивировочной части приговора ссылка суда первой инстанции в обоснование доказанности вины осужденного в преступлении на схему территории заказника, имеющуюся в общем доступе в сети «Интернет», не основана на положениях ст. 74 УПК РФ, так как упомянутая «схема» не отвечает требованиям, предъявляемым к доказательствам данной нормой закона.

Согласно ст. 75 УПК РФ недопустимые доказательства не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения, а также использоваться для доказывания обстоятельств, предусмотренных ст. 73 настоящего Кодекса.

Поэтому суд апелляционной инстанции в соответствии с вышеназванными нормами уголовно-процессуального закона исключает из описательно-мотивировочной части приговора ссылку суда первой инстанции на схему территории заказника, имеющуюся в общем доступе сети «Интернет», как на доказательство вины ФИО1 в преступлении. Исключение из приговора данного указания суда первой инстанции не влияет на содержащиеся в нем выводы о доказанности вины осужденного, основанные на достаточной совокупности иных доказательств, приведенных в описательно-мотивировочной части приговора.

Кроме того, в соответствии с разъяснениями, содержащимся в п. 17 постановления Пленума Верховного Суда РФ *** от ДД.ММ.ГГ (ред. от ДД.ММ.ГГ) «О практике назначения судами РФ уголовного наказания», исходя из положений ч. 1 ст. 53 УК РФ в приговоре осужденному к наказанию в виде ограничения свободы должны быть обязательно установлены ограничение на изменение места жительства или пребывания и ограничение на выезд за пределы территории соответствующего муниципального образования без согласия уголовно-исполнительной инспекции.

Между тем установленное осужденному ограничение при назначении наказания по ч.1 ст. 222 УК РФ в виде выезда за пределы территории соответствующего муниципального образования <адрес> Алтайского края, судом первой инстанции определено, как безусловное, не имеющее альтернативы выезда с согласованием данных действий с уголовно-исполнительной инспекцией, что противоречит положениям ст. 53 УК РФ.

Поэтому в данной части суд апелляционной инстанции также считает необходимым приговор изменить. В соответствии со ст. 53 УК РФ установленное ФИО1 при назначении наказания по ч.1 ст. 222 УК РФ ограничение не выезжать за пределы территории соответствующего муниципального образования <адрес> Алтайского края дополнить указанием - без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы.

Что касается судьбы вещественных доказательств по уголовному делу, то в целом она разрешена в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона.

Гражданский иск о возмещении материального ущерба, причиненного преступлением, рассмотрен в соответствии с требованиями ст.ст. 15, 1064 ГК РФ, с учетом Методики, утвержденной приказом Минприроды Российской Федерации от 8 декабря 2011 года №948. С осужденного в пользу Министерства природных ресурсов и экологии Алтайского края обоснованно взыскано 200000 руб., с чем суд апелляционной инстанции полностью соглашается.

Исследованными доказательствами установлено, что автомобиль <данные изъяты>, государственный регистрационный знак <данные изъяты>, принадлежащий осужденному, являлся средством совершения преступления. Поэтому суд первой инстанции пришел к правильному выводу, что в соответствии с п.1 ч.3 ст. 81 УПК РФ данный автомобиль подлежит конфискации в доход государства. Однако, учитывая положение ч. 1 ст. 104.3 УК РФ и п. 10 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГ *** «О некоторых вопросах, связанных с применением конфискации имущества в уголовном судопроизводстве», согласно которым при решении вопроса о конфискации имущества в первую очередь должен быть решен вопрос о возмещении вреда, причиненного законному владельцу, в том числе за счет имущества, подлежащего конфискации, суд первой инстанции сделал правильный вывод, что денежные средства от его реализации надлежит обратить в счет возмещения причиненного потерпевшему ущерба.

Вместе с тем, согласно ст. 30 Федерального закона «Об исполнительном производстве» предусмотрен срок для добровольного исполнения должником содержащихся в исполнительном документе требований, который предшествует применению судебным приставом в рамках исполнительного производства мер принудительного исполнения в отношении должника.

Поэтому суд апелляционной инстанции считает необходимым решение суда первой инстанции об обращении денежных средств от реализации конфискованного автомобиля <данные изъяты> государственный регистрационный знак <данные изъяты> принадлежащего ФИО1, в счет возмещения причиненного потерпевшему ущерба, дополнить указанием - по истечению срока для добровольного исполнения должником содержащихся в исполнительном документе требований.

Решение суда первой инстанции о конфискации автомобиля и о сохранении ареста на совместно нажитое осужденным и его супругой в период брака имущество до исполнения приговора в части гражданского иска надлежащим образом мотивировано, в том числе обосновано конкретными нормами Уголовного и Семейного кодексов, разъяснениями Пленума Верховного Суда РФ. Поэтому доводы осужденного и его защитника в жалобе о незаконном сохранении ареста на имущество, находящееся в их общей собственности, суд апелляционной инстанции не может признать заслуживающими внимания.

Кроме того, согласно п. 29 Постановления Пленума Верховного Суда от ДД.ММ.ГГ *** «О практике рассмотрения судами гражданского иска по уголовному делу», в соответствии с которым, если по уголовному делу на имущество обвиняемого или лиц, несущих по закону материальную ответственность за его действия, для обеспечения исполнения приговора в части гражданского иска был наложен арест, то в случае удовлетворения гражданского иска, суд в приговоре указывает имущество, соразмерное удовлетворенным требованиям, арест на которое сохраняет свое действие до исполнения приговора в части гражданского иска.

Поэтому суд апелляционной инстанции исключает из приговора указание об обращении взыскания на принадлежащее ФИО1 имущество: ружье модели ЗК 16 калибра, серии А ***, ружье модели <данные изъяты><данные изъяты> серии В ***, оптический прицел «<данные изъяты> охотничьи патроны в количестве 294 штук (180 штук 12 калибра, 114 штук 16 калибра), в счет возмещения вреда, причиненного преступлением. В соответствии с вышеупомянутыми разъяснениями Пленума Верховного Суда РФ суд апелляционной инстанции считает необходимым указать на сохранение ареста на вышеперечисленное имущество до исполнения приговора в части гражданского иска.

Оснований к отмене или изменению приговора, кроме вышеуказанного, суд апелляционной инстанции не усматривает.

На основании изложенного и руководствуясь ст.389.1, п.9 ч.1 ст. 389.20, ст.389.28 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

Приговор Волчихинского районного суда Алтайского края от 05 августа 2025 года, в отношении ФИО1 изменить.

Исключить из описательно-мотивировочной части приговора ссылку суда на схему территории заказника, имеющуюся в общем доступе сети «Интернет», как на доказательство вины ФИО1 в преступлении.

В резолютивной части приговора: установленное ФИО1 ограничение при назначении наказания по ч.1 ст.222 УК РФ не выезжать за пределы территории соответствующего муниципального образования <адрес> Алтайского края дополнить указанием - без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы; решение об обращении денежных средств от реализации конфискованного автомобиля «<данные изъяты>», государственный регистрационный знак <данные изъяты>, принадлежащего ФИО1, в счет возмещения причиненного потерпевшему ущерба, дополнить указанием - по истечению срока для добровольного исполнения должником содержащихся в исполнительном документе требований.

Исключить из резолютивной части приговора указание об обращении взыскания на принадлежащее ФИО1 имущество: ружье модели <данные изъяты> калибра, серии А ***, ружье модели <данные изъяты> 16 калибра, серии В ***, оптический прицел «<данные изъяты>, охотничьи патроны в количестве 294 штук (180 штук 12 калибра, 114 штук 16 калибра). Указать на сохранение ареста, наложенного на принадлежащее Л. Е. В. имущество: ружье модели <данные изъяты> калибра, серии А ***, ружье модели <данные изъяты> калибра, серии В ***, оптический прицел «<данные изъяты>, охотничьи патроны в количестве 294 штук (180 штук 12 калибра, 114 штук 16 калибра), до исполнения до исполнения приговора в части гражданского иска.

В остальной части приговор оставить без изменения, апелляционные жалобы - без удовлетворения, апелляционное представление частично удовлетворить.

Апелляционное постановление и приговор вступают в законную силу со дня вынесения апелляционного постановления и могут быть обжалованы в кассационном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Восьмого кассационного суда общей юрисдикции через суд первой инстанции, постановивший приговор, в течение шести месяцев со дня вступления их в законную силу. В случае пропуска указанного срока или отказа в его восстановлении кассационная жалоба, представление подаются непосредственно в указанный суд кассационный инстанции.

Председательствующий Э.И. Кабулова

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>