Апелляционное постановление № 22-207/2024 от 2 мая 2024 г.

Судья Ендонов Е.К.

дело №22-207/2024


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Элиста 3 мая 2024 года

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Республики Калмыкия в составе:

председательствующего

- судьи Саранова В.С.,

при секретаре

с участием:

осужденного

его защитника

представителя потерпевшего

прокурора

- Минькове А.Б.,

- М.И.М.,

- адвоката Нещадимова К.И.,

- М.Д.Н.,

- Басанговой Г.В.,

рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе адвоката Нещадимова К.И. в интересах осужденного М.И.М. и апелляционному представлению государственного обвинителя Кукаевой М.С. на приговор Целинного районного суда Республики Калмыкия от 9 февраля 2024 года, по которому

М.И.М., родившийся ***,

осужден по ч. 2 ст. 292 УК РФ (по эпизоду со свидетелем С.С.П.) к штрафу в размере 200000 рублей, по ч. 2 ст. 292 УК РФ (по эпизоду со свидетелем З.Б.У.) к штрафу в размере 200000 рублей, на основании ч. 2 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения наказаний к штрафу в размере 300000 рублей.

На основании ч. 5 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения наказания по настоящему приговору с наказанием по приговору Целинного районного суда Республики Калмыкия от 16 февраля 2023 года окончательно к 4 годам лишения свободы в исправительной колонии общего режима и штрафу в размере 400000 рублей, с лишением права занимать должности, связанные с осуществлением функций представителя власти на государственной службе, органах местного самоуправления, правоохранительных органах, на срок 3 года и лишением специального звания «старший лейтенант полиции».

Этим же приговором М.И.М. оправдан по предъявленному обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 292 УК РФ (по эпизоду с регистрационными действиями в отношении автомобиля «***»), на основании п. 3 ч. 2 ст. 302 УПК РФ за отсутствием в его действиях состава преступления.

За М.И.М. признано право на реабилитацию и возмещение вреда, связанного с уголовным преследованием.

Гражданский иск по делу не заявлен. Приговором разрешены вопросы о судьбе вещественных доказательств.

Заслушав доклад председательствующего, изложившего обстоятельства уголовного дела, доводы апелляционных жалобы и представления, выслушав выступления осужденного М.И.М. и адвоката Нещадимова К.И., поддержавших доводы апелляционной жалобы об отмене приговора и направлении уголовного дела на новое рассмотрение, прокурора Басанговой Г.В., поддержавшей доводы апелляционного представления и полагавшей необходимым отменить приговор и уголовное дело направить на новое судебное разбирательство, представителя потерпевшего М.Д.Н., выразившей согласие с мнением прокурора, судебная коллегия

установила:

Согласно приговору М.И.М. признан виновным в совершении двух эпизодов служебного подлога, то есть во внесении должностным лицом в официальные документы заведомо ложных сведений, если эти деяния совершены из иной личной заинтересованности (при отсутствии признаков преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 292.1 УК РФ), повлекшие существенное нарушение прав и законных интересов граждан, охраняемых законом интересов общества и государства, при следующих обстоятельствах.

Приказом начальника Отдела МВД России по *** району от *** года № * М.И.М. назначен на должность государственного инспектора безопасности дорожного движения регистрационно-экзаменационного направления Государственной инспекции безопасности дорожного движения ОМВД по *** району (далее – РЭН ГИБДД ОМВД) и в соответствии с Федеральным законом «О полиции» от 7 февраля 2011 года № 3-ФЗ, должностным регламентом, утвержденным приказом начальника РЭН ГИБДД ОМВД по *** району *** года, обладал властно-распорядительными полномочиями в отношении неопределенного круга лиц, не находящихся от него в служебной зависимости, и выполнял функции представителя власти, в силу чего являлся должностным лицом органа внутренних дел.

*** года с * до * часов М.И.М., находясь в служебном кабинете № * ОМВД по *** району, являясь должностным лицом, наделенным полномочиями по проведению теоретического и практического экзаменов на право управления транспортными средствами и выдачу водительского удостоверения, умышленно, из иной личной заинтересованности, с целью оказания услуги знакомому С.Е.Д., просившего оказать содействие в сдаче экзамена племянником С.С.П., собственноручно внес в экзаменационный лист проведения теоретического экзамена, являющегося в соответствии с ч. 1 ст. 5 Федерального закона от 29 декабря 1994 года № 77-ФЗ «Об обязательном экземпляре документов» официальным документом, заведомо ложные сведения об успешной сдаче С.С.П. экзамена, подтвердив подписью и именным штампом в экзаменационном листе, в результате чего С.С.П. незаконно получил водительское удостоверение *** № ***.

В конце *** года к М.И.М. обратилась знакомая З.В.А. с просьбой помочь ее сыну З.Б.У. при сдаче теоретического экзамена на право управления транспортными средствами, на что он согласился.

8 апреля 2022 года при аналогичных действиях, совершенных М.И.М., З.Б.У. незаконно получил водительское удостоверение *** № ***.

Тем самым М.И.М. нарушил регламентированную законом деятельность РЭН ГИБДД ОМВД России по *** району по выдаче водительских удостоверений, которые повлекли существенное нарушение прав и законных интересов граждан на безопасные условия движения по автомобильным дорогам РФ, гарантируемые государством и обеспечиваемые путем выполнения законодательства РФ о безопасности дорожного движения, предупреждению дорожно-транспортных происшествий и организации надлежащего обучения кандидатов в водители транспортных средств и выдачи им водительских удостоверений.

Кроме того, М.И.М. было предъявлено обвинение по ч. 1 ст. 285 УК РФ (по 2 эпизодам со свидетелями С.С.П. и З.Б.У.), которые были исключены судом первой инстанции как излишне вмененные.

Органами предварительного следствия М.И.М. также обвинялся в служебном подлоге, то есть во внесении должностным лицом в официальные документы заведомо ложных сведений, если эти деяния совершены из корыстной заинтересованности, повлекшие существенное нарушение прав и законных интересов граждан, охраняемых законом интересов общества и государства, при следующих обстоятельствах.

М.И.М. не позднее *** года, находясь в помещении ОМВД России по *** району, умышленно, из корыстной заинтересованности, используя свои полномочия вопреки интересам службы, в нарушение действующего законодательства и своего должностного регламента, с целью занижения суммы транспортного налога на автомобиль марки «***» с идентификационным номером VIN J***, находящийся в собственности у его тещи М.А.С., при постановке указанного автомобиля на регистрационный учет, не сообщая последней, указал в единой централизованной системе ФИС ГИБДД-М недостоверные сведения о мощности двигателя автомобиля 238 (175) кВт/л.с. вместо фактической мощности двигателя – 301 (221) кВт/л.с., после чего внес в графу «Особые отметки» свидетельства о регистрации транспортного средства, являющегося в соответствии с ч. 1 ст. 5 Федерального закона от 29 декабря 1994 года № 77-ФЗ «Об обязательном экземпляре документов» официальным документом, обязательные сведения о мощности двигателя данного автомобиля, тем самым совершил действия, направленные на внесение заведомо ложных сведений в официальный документ.

Продолжая свои преступные действия, не позднее *** года при постановке на регистрационный учет в связи с заменой государственных регистрационных знаков на указанном автомобиле, принадлежащем М.А.С., не осведомленной о преступных намерениях, М.И.М. вновь указал аналогичные недостоверные сведения о мощности двигателя и внес их в графу «Особые отметки».

В результате действий М.И.М., выразившихся во внесении в официальные документы заведомо ложных сведений о мощности двигателя автомобиля марки «***», УФНС России по Республике Калмыкия был начислен налог в размере 14875 рублей. Однако сумма налога, исходя из реальной мощности двигателя автомобиля, должна была составить 37625 рублей.

Таким образом, бюджету Республики Калмыкия причинен имущественный ущерб в размере 22750 рублей (сумма недоплаченного транспортного налога), а также были нарушены права и законные интересы МВД по Республике Калмыкия, что выразилось в дискредитации и подрыве авторитета государственного органа и нарушении его нормальной деятельности.

Эти действия М.И.М. органами предварительного следствия были квалифицированы по ч. 2 ст. 292 УК РФ.

Суд в этой части обвинения оправдал М.И.М. за отсутствием в его действиях состава преступления.

В апелляционной жалобе адвокат Нещадимов К.И. выражает несогласие с обвинительным приговором, считая его незаконным и необоснованным. Приводя свой анализ доказательств по делу, давая им собственную оценку и излагая свою версию событий, утверждает, что выводы суда, изложенные в приговоре, не соответствуют фактическим обстоятельствам дела, не подтверждены доказательствами, основаны на отрицании позиции защиты, при этом дело рассмотрено судом с обвинительным уклоном, нарушением права на защиту, принципа состязательности сторон, а обвинительный приговор основан на недопустимых доказательствах.

По мнению адвоката, показания свидетеля З.В.А., на которые суд сослался в приговоре, не объективны, поскольку не подтверждены показаниями ее сына З.Б.У. и опровергаются ответом главного врача БУ РК «***» о том, что в январе-феврале 2021 года З.В.А. за пределы г. Элиста по ковидным мероприятиям не выезжала, что ставит под сомнение ее пояснения о встрече с М.И.М. в с. ***. В истребовании же детализации телефонных переговоров З.В.А. и биллинговых соединений за период времени ее возможной встречи с М.И.М., суд стороне защиты отказал. Других доказательств, подтверждающих неоднократные попытки сдачи З.Б.У. теоретического экзамена, что вынудило его мать З.В.А. обратиться к М.И.М., представлено не было. Суд не установил, за каким компьютером сдавал теоретический экзамен З.Б.У. и кто вместо него решил вопросы в экзаменационном билете.

Свидетели С.С.П. и С.Е.Д., чьи показания на предварительном следствии были положены в основу приговора, эти показания в судебном заседании не подтвердили: С.С.П. заявил, что давал их под давлением сотрудников правоохранительных органов, а С.Е.Д. указал, что не просил М.И.М. о помощи для своего племянника. Исследованное постановление об отказе в возбуждении уголовного дела по факту оказания незаконного давления на С.С.П. не свидетельствует о ложности показаний данного свидетеля.

Показания представителя потерпевшего М.Д.Н. о причинении действиями М.И.М. ущерба имиджу МВД основаны на одних предположениях.

Исследованные письменные материалы уголовного дела: протоколы осмотра документов - водительских удостоверений, экзаменационных листов, двух системных блоков, не являются доказательствами, которые опровергают доводы М.И.М. о своей невиновности в инкриминируемых деяниях.

Исследованные в судебном заседании вещественные доказательства - два системных блока осмотрены лишь визуально, их принадлежность и использование М.И.М., при приеме теоретического экзамена у С.С.П. и З.Б.У. не установлена, поскольку в протоколе их выемки не указано точное место их изъятия, а в удовлетворении ходатайства стороны защиты о проверке системных блоков на наличие в них программ удаленного доступа, как об этом утверждается стороной обвинения, необоснованно отказано.

Отмечает, что компакт-диск с результатами ОРД, полученный в рамках «Оперативного эксперимента», судом не исследовался и сторона обвинения в качестве доказательства его не представляла. Материалы ОРД проводились для выявления возможного получения взятки, они не выделялись из другого уголовного дела, в связи с чем не имеют доказательственного значения.

Приговор Целинного районного суда Республики Калмыкия от *** года в отношении М.И.М. не был исследован в части его содержания, поэтому суд не вправе был на него ссылаться в своем судебном решении.

Считает необоснованным решение суда, который дважды отказал в удовлетворении ходатайства стороны защиты о возвращении уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ на том основании, что такое ходатайство является преждевременным, а затем нецелесообразным. Не была дана оценка его доводам в этой части и в приговоре, суд в нем ограничился формальным суждением об отсутствии каких-либо нарушений уголовно-процессуального закона по уголовному делу. Между тем, по мнению адвоката, такие основания имелись: выемка и осмотр двух системных блоков проведены с нарушениями требований уголовно-процессуального закона, без участия понятых, имеющиеся фототаблицы не позволяют определить, где проводилось изъятие устройств (отсутствуют фото административного здания, служебного кабинета), их расположение и подключение, отсутствует описание изымаемых устройств и упаковывание, а при осмотре *** года – на фототаблицах не зафиксировано состояние системных блоков перед распаковкой, и другие действия с ними по подключению к монитору и проверке, которые отражены в протоколе осмотра; протокол осмотра от *** года, согласно которому в архиве Целинного районного суда Республики Калмыкия осмотрено другое уголовное дело, является незаконным, так как выемка данного дела не производилась, соответственно все изъятые документы в рамках этого следственного действия не могут быть признаны допустимыми доказательствами.

Полагает, что поскольку по делу осмотр места происшествия не проводился, место совершения М.И.М. инкриминируемых деяний не установлено.

Автор жалобы также считает, что при возбуждении уголовных дел нарушены требования ст. 154, 155 УПК РФ. Так, 27 августа 2023 года из другого уголовного дела в отдельное производство выделены материалы уголовного дела в отношении не нового лица, а М.И.М.; следователем не по выделенным материалам уголовного дела, а в рамках уголовного дела составлен рапорт об обнаружении признаков преступления и зарегистрирован в КРСП МСО за № *** от *** года, тогда как сам рапорт из материалов уголовного дела не выделялся. В последующем с нарушением уголовно-процессуального закона, срока процессуальной проверки, *** года данный материал был передан по подследственности в Управление Следственного комитета, затем без проведения каких-либо проверочных действий возвращен обратно и принят без резолюции руководителя следственного органа к своему производству следователем, который по результатам процессуальной проверки возбудил уголовные дела. Однако доводы стороны защиты об этом судом были проигнорированы.

Кроме того, по мнению адвоката, судом допущены существенные нарушения уголовно-процессуального закона, которые выразились в не соблюдении процедуры уголовного судопроизводства, ограничении прав стороны защиты на представление доказательств, права на защиту, поскольку председательствующий в нарушение ч. 3 ст. 278 УПК РФ первым производил допрос свидетелей, а в момент допроса сторонами – перебивал их и задавал вопросы по своему усмотрению; допускал недопустимые высказывания в адрес свидетеля С.С.П., позволяющие сделать вывод о его заинтересованности и необъективности; самостоятельно принял решение о возобновлении судебного следствия для исследования письменного доказательства – расписки о получении двух системных блоков, находящихся в материалах другого уголовного дела, при том, что об этом стороны не ходатайствовали; не предоставил М.И.М. времени на подготовку и возможность выступить с последним словом, так как дважды предоставил ему право на выступления в прениях сторон; необоснованно дважды отказал в удовлетворении ходатайства М.И.М. о допуске в качестве защитника его супруги по мотивам отсутствия у нее профессионального образования, несмотря на то, что сторона защиты ссылалась на многочисленные решения Конституционного Суда РФ, из содержания которых следует, что в данном случае наличие юридического образования не требуется, так как защитник из числа близких родственников обвиняемого допускается к участию в уголовном деле наряду с профессиональным защитником-адвокатом; письменные материалы уголовного дела оглашались государственным обвинителем без раскрытия их сути.

Ссылаясь на решения Конституционного Суда РФ, указывает, что принимаемые судом решения по результатам оценки доказательств должны быть обоснованными и мотивированными, и суд обязан был исследовать все относящиеся к ним доводы участников процесса.

Считает, что в нарушение ч. 2 ст. 308 УПК РФ суд в мотивировочной и резолютивной частях приговора не указал, какое решение им принято по двум эпизодам обвинения М.И.М. в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 285 УК РФ, оправдан ли он по ним и имеет ли право на реабилитацию.

Просит приговор в отношении М.И.М. отменить и уголовное дело направить на новое судебное разбирательство.

В апелляционном представлении государственный обвинитель Кукаева М.С., не оспаривая обвинительный приговор в отношении М.И.М. по обвинению в совершении преступлений, предусмотренных ч. 2 ст. 292, ч. 2 ст. 292 УК РФ, ставит вопрос об отмене приговора в части исключения из объема обвинения как излишне вмененных составов преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 285 УК РФ (2 эпизода), и оправдания в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 292 УК РФ в связи с неправильным применением уголовного закона. Указывает, что М.И.М., выполняя свои служебные обязанности, самостоятельно за С.С.П. и З.Б.У. проставил ответы на вопросы теоретического экзамена, а впоследствии, зная, что последние экзамен не сдавали, внес в официальные документы (экзаменационные листы) заведомо ложные сведения, а затем незаконно выдал им водительские удостоверения, что привело к существенному нарушению охраняемых законом интересов граждан, а также общества и государства, поскольку такие действия М.И.М. поставили под угрозу право граждан на безопасность при участии в дорожном движении, повышая риск дорожно-транспортных происшествий, ставя под угрозу жизнь и здоровье граждан, нарушили интересы государства, связанные с предупреждением дорожно-транспортных происшествий, охраной жизни, здоровья и имущества граждан, соблюдения порядка сдачи квалификационных экзаменов на предоставление права управления транспортными средствами, а также дискредитировали и подорвали авторитет правоохранительных органов. Таким образом, по мнению автора представления, совершенные М.И.М. действия составляют объективную сторону как ч. 1 ст. 285 УК РФ, так и ч. 2 ст. 292 УК РФ, что в соответствии с п. 17 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 16 октября 2009 года № 19 «О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий» образует реальную совокупность данных преступлений. Кроме того, полагает, что суд, ссылаясь на недостоверность показаний свидетеля С.С.П. в судебном заседании, не указал на необходимость либо отсутствие необходимости инициирования проверки в порядке ст. 144-145 УПК РФ на предмет дачи свидетелем заведомо ложных показаний. Выражает несогласие с оправданием М.И.М. по предъявленному обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 292 УК РФ. Считает, что суд, оправдывая М.И.М., не учел показания представителей потерпевших об имеющихся последствиях в связи с противоправными действиями последнего, при этом необоснованно принял во внимание показания свидетеля М.А.С., которая была заинтересована в исходе дела и желала помочь зятю, а показания самого М.И.М. о технической описке при совершении регистрационных действий в отношении автомобиля марки «***», являются одним из способов защиты. Утверждает, что М.И.М. в силу имеющихся должностных полномочий, а также использования данного транспортного средства не мог не знать сведения о действительной мощности двигателя указанного автомобиля, а также о том, что занижение мощности двигателя ведет к снижению транспортного налога. Просит признать М.И.М. виновным в полном объеме предъявленного обвинения и назначить наказание в пределах, предусмотренных Особенной частью УК РФ, и с учетом требований Общей части УК РФ.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционных жалобы и представления, выслушав выступления участников процесса в судебном заседании суда апелляционной инстанции, судебная коллегия пришла к следующему.

Согласно ч. 1 ст. 389.19 УПК РФ суд апелляционной инстанции при рассмотрении уголовного дела не связан с доводами апелляционных жалобы, представления и вправе проверить производство по уголовному делу в полном объеме.

В соответствии со ст.ст. 389.15, 389.17 УПК РФ основанием для отмены судебного решения в апелляционном порядке являются, в том числе, существенные нарушения уголовно-процессуального закона, которые путем лишения или ограничения гарантированных УПК РФ прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путем повлияли или могли повлиять на постановление законного и обоснованного судебного решения.

В силу положений ст. 297 УПК РФ приговор суда должен быть законным, обоснованным и справедливым, и признается он таковым, если соответствует требованиям уголовно-процессуального законодательства, предъявляемым к его содержанию, процессуальной форме и порядку постановления, а также основан на правильном применении уголовного закона.

Часть 2 статьи 1 УПК РФ прямо закрепляет, что порядок уголовного судопроизводства, установленный данным Кодексом, является обязательным для судов, органов прокуратуры, органов предварительного следствия и органов дознания, а также для иных участников уголовного судопроизводства.

Исходя и правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации в Определении от 28 сентября 2023 года № 2683-О, закрепленная в ч. 2 ст. 1 УПК РФ норма как сама по себе, так и во взаимосвязи с другими нормами уголовно-процессуального закона не содержит положений, позволяющих органам предварительного расследования, прокуратуре и суда не соблюдать при разрешении конкретных дел порядок уголовного судопроизводства, установленный уголовно-процессуальным законом.

Указанные требования закона судом первой инстанции не соблюдены.

В соответствии со ст. 64 УПК РФ при наличии обстоятельств, предусмотренных ст. 61, 63 УПК РФ, судье может быть заявлен отвод участниками уголовного судопроизводства.

Согласно положениям ч.ч. 1, 4 ст. 65 УПК РФ отвод, заявленный судье, единолично рассматривающему уголовное дело, разрешается этим же судьей в совещательной комнате с вынесением постановления.

Этому положению корреспондирует и ч. 2 ст. 256 УПК РФ, прямо относящая определение или постановление суда об отводах к числу процессуальных решений, выносимых в совещательной комнате.

При этом, по смыслу закона, постановление об отводе или об отклонении отвода составляется в виде отдельного процессуального документа и должно быть мотивировано. Оно подлежит оглашению в судебном заседании.

Как следует из протокола судебного заседания от 25 января 2024 года, адвокатом Нещадимовым К.И. был заявлен отвод председательствующему судье Ендонову Е.К. по мотивам предвзятости, необъективности, заинтересованности судьи в исходе рассмотрения дела, в том числе в связи с внепроцессуальным общением с подсудимым, который в нарушение положений ст. 65, 256 УПК РФ не был рассмотрен в установленном законом порядке с удалением судьи в совещательную комнату и вынесением соответствующего постановления. После заслушивания мнения участников процесса, председательствующий на месте принял решение отказать в удовлетворении заявленного ходатайства об отводе со ссылкой на «голословность» и «не подтвержденность» заявленных доводов, чем существенно нарушил указанные нормы уголовно-процессуального закона (т. 7 л.д. 120-122).

Между тем заявление об отводе судьи является неотъемлемым правом участника уголовного судопроизводства, справедливость и беспристрастность решения судьи по заявленному ему отводу гарантируется всей совокупностью уголовно-процессуальных средств и процедур, предусмотренных уголовно-процессуальным законом, нарушение предусмотренной процедуры его рассмотрения нарушает права участников процесса на вынесение по делу законного и обоснованного судебного решения.

Выявленное нарушение уголовно-процессуального закона не может быть устранено в суде апелляционной инстанции, так как нарушены фундаментальные основы уголовного судопроизводства, последствием которого является процессуальная недействительность самого производства по делу, поскольку был нарушен установленный порядок судопроизводства и правосудие нельзя признать состоявшимся, что в соответствии со ст. 389.17 УПК РФ является основанием для отмены приговора в целом, в том числе и в части оправдания М.И.М. по ч. 2 ст. 292 УК РФ.

Согласно закрепленным в ст. 14 и 15 УПК РФ принципам презумпции невиновности, состязательности и равноправия сторон и с учетом их конкретизации в ст. 244, 274, 275, 277, 278 УПК РФ, в соответствии с разъяснениями в пунктах 1 и 9 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19 декабря 2017 года № 51 «О практике применения законодательства при рассмотрении уголовных дел в суде первой инстанции (общий порядок судопроизводства)» суд, не являясь органом уголовного преследования, обязан создать необходимые условия для осуществления сторонами предоставленных им прав, в том числе по представлению доказательств, на основании которых суд постановляет приговор или иное итоговое решение по делу, а также для исполнения ими своих процессуальных обязанностей. Первой представляет суду доказательства сторона обвинения; доказательства, представленные стороной защиты, исследуются после доказательств обвинения; стороны самостоятельно определяют очередность исследования представляемых ими доказательств; в ходе допроса потерпевшего и свидетелей обвинения первыми вопросы задают государственный обвинитель и другие участники судебного разбирательства со стороны обвинения, а при допросе подсудимого и свидетелей защиты - защитник и другие участники судебного разбирательства со стороны защиты.

Таким образом, закон прямо предусматривает, что доказательства представляются сторонами, при этом они определяют очередность представления доказательств со своей стороны, следуя выбранной ими тактики. Суд допрашивает потерпевшего, свидетелей, подсудимого только после допроса их сторонами, что предполагает, что именно сторона, представляющая суду доказательство, должна его представить первой.

Как следует из протоколов судебных заседаний, в суд были вызваны свидетели обвинения С.Е.Д., С.П.А., З.Б.У., З.В.А., М.А.С., С.С.П., Б.О.А., свидетель защиты Б.А.Е., после установления личности свидетелей, разъяснения им прав и обязанностей, предупреждении об уголовной ответственности за отказ от дачи показаний и дачу заведомо ложных показаний, выяснения отношения к подсудимому, председательствующий судья, не предоставляя стороне право представить доказательство, предлагал допрашиваемым лицам дать показания по делу, а при допросе свидетеля Б.А.Е., приглашенного стороной защиты, не только первым задавал ему вопросы по обстоятельствам дела, но и выяснял у него подробности разговора с защитником.

Аналогичные нарушения очередности проведения допроса допущены и в отношении свидетеля обвинения С.С.П.

Из протокола судебного заседания от 25 января 2024 года также видно, что после того как М.И.М. изъявил желание дать показания, председательствующий напомнил ему положения ст. 51 Конституции РФ и первым стал его допрашивать и задавать вопросы по обстоятельствам инкриминируемых ему деяний, лишь после этого право задавать вопросы было предоставлено сторонам защиты и обвинения (т. 7 л.д. 126 оборот-128).

Вышеизложенное свидетельствует о допущенных судом первой инстанции фундаментальных нарушениях норм уголовно-процессуального закона.

Судебная коллегия также находит обоснованными и доводы апелляционной жалобы адвоката Нещадимова К.И. в части нарушения права М.И.М. на защиту.

Согласно ч. 2 ст. 45 Конституции РФ каждый вправе защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом.

При этом в соответствии с ч. 1 ст. 48 Конституции РФ каждому гарантируется право на получение квалифицированной юридической помощи.

Из содержания ч. 2 ст. 49 УПК РФ следует, что защитник из числа родственников или иных лиц допускается к участию в деле по ходатайству подсудимого не вместо, а наряду с профессиональным адвокатом. При этом одним из способов защиты от предъявленного обвинения является участие в судебном заседании в качестве защитника наряду с адвокатом одного из близких родственников обвиняемого или иного лица, допущенного к участию в деле по его ходатайству.

В соответствии с правовой позицией Конституционного Суда РФ, выраженной в определениях от 11 июля 2006 года № 268-О, от 15 ноября 2007 года № 928-О, от 18 декабря 2007 года № 917-О, отказ суда в представлении обвиняемому возможности воспользоваться закрепленным в ч. 2 ст. 49 УПК РФ способом защиты свидетельствует об ограничении гарантируемого ч. 2 ст. 45 Конституции РФ права и может иметь место лишь при наличии существенных к тому оснований, в том числе предусмотренных уголовно-процессуальным законом обстоятельств, исключающих участие защитника в производстве по уголовному делу.

Наделение суда правомочием решать вопрос о допуске в качестве защитников иных, помимо адвокатов, лиц, избранных самим обвиняемым, как вытекает из правовой позиции Конституционного Суда РФ, обусловлено тем, что в стадии судебного производства именно суд обеспечивает условия для реализации сторонами своих прав - ч. 3 ст. 15 УПК РФ, и на него возложена обязанность обеспечивать обвиняемому возможность защищаться всеми не запрещенными законом способами и средствами, что предусмотрено ч. 2 ст. 16 УПК РФ.

По своему конституционно-правовому смыслу содержащаяся в ч. 2 ст. 49 УПК РФ норма не предполагает право суда произвольно, без учета других норм УПК РФ, в частности ч. 1 ст. 50 УПК РФ, представляющей обвиняемому право пригласить для участия в уголовном деле несколько защитников, отклонять соответствующее ходатайство обвиняемого. Данная норма лишь предполагает обязанность суда решить этот вопрос, руководствуясь требованиями ч. 3 ст. 17 Конституции РФ, согласно которой осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц. Однако во всех случаях принятое решение по ходатайству о допуске близких родственников или иных лиц к участию в деле в качестве защитника должно соответствовать и отвечать требованиям законности, обоснованности и мотивированности.

Как видно из протокола судебного заседания от 9 ноября 2023 года, подсудимый М.И.М. в подготовительной стадии судебного заседания заявил ходатайство о допуске в качестве защитника наряду с адвокатом супруги М.Г.В. Сторона обвинения не возражала против удовлетворения заявленного ходатайства.

Председательствующий судья отказал М.И.М. в удовлетворении заявленного ходатайства, мотивировав свой отказ тем, что М.Г.В. не имеет юридического образования и опыта работы по юридической специальности (т. 6 л.д. 187-189).

28 ноября 2023 года в ходе судебного заседания защитником-адвокатом Нещадимовым К.И. заявлено повторное ходатайство о допуске М.Г.В. в качестве защитника наряду с профессиональным адвокатом.

Председательствующий вновь отказал в удовлетворении заявленного ходатайства по аналогичным основаниям (т. 7 л.д. 2).

25 января 2024 года в судебном заседании подсудимым М.И.М. было заявлено ходатайство о допуске в качестве защитника его родственника М.Э.Б., имеющего юридическое образование и ранее работавшего помощником юриста по гражданским делам.

Выслушав мнения участников процесса, суд отказал в удовлетворении заявленного ходатайства, мотивировав тем, что у М.Э.Б. отсутствует опыт работы в сфере уголовного судопроизводства (т. 7 л.д. 123-124).

Между тем роль защитника в уголовном судопроизводстве не сводится лишь к применению правовых знаний, необходимый уровень которых обеспечивается соответствующим профильным образованием: защитник собирает доказательства, представляет их суду, дает им оценку, опровергает доказательства стороны обвинения, то есть осуществляет процессуальную деятельность, направленную на установление фактических обстоятельств дела, для чего собственно юридических познаний не требуется. Такая деятельность, как преследующая цель наиболее благоприятного исхода дела для подсудимого, соответствует пониманию оказания юридической помощи и выполнения других процессуальных обязанностей защитника.

Критериями допуска лица в качестве защитника наряду с адвокатом являются субъективная способность лица осуществлять защиту (достаточный уровень интеллектуального развития, отсутствие тяжелых, в том числе психических заболеваний и т.п.) и объективная возможность ее осуществлять (отсутствие предусмотренных ст. 72 УПК РФ обстоятельств, исключающих участие защитника в производстве по уголовному делу). При наличии этих критериев суд не вправе отказать в допуске защитника наряду с адвокатом.

Как видно из материалов уголовного дела М.Г.В. и М.Э.Б. являются совершеннолетними, дееспособными, лицами с высшим образованием, при этом М.Э.Б. имеет юридическое образование, работал помощником юриста по гражданским делам, а М.Г.В. получила юридическое образование в порядке повышения квалификации. Конкретных обстоятельств, препятствующих допуску М.Г.В. и М.Э.Б. в качестве защитника, судом первой инстанции не приведено.

При таких обстоятельствах судебная коллегия считает, что решения, принятые председательствующим по ходатайствам осужденного М.И.М. и его защитника-адвоката Нещадимова К.И. о допуске в качестве защитников М.Г.В., М.Э.Б., не отвечают вышеуказанным требованиям закона, а ссылка суда на отсутствие соответствующего образования и опыта работы в сфере уголовного судопроизводства противоречит ч. 2 ст. 49 УПК РФ, что привело к не основанному на законе и фактических обстоятельств дела ограничению права подсудимого на защиту, что в соответствии со ст. 389.17 УПК РФ также является основанием отмены приговора.

Являются обоснованными и доводы апелляционной жалобы адвоката о формальном рассмотрении его ходатайства о возвращении уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ.

Как видно из материалов уголовного дела, в ходе судебного разбирательства адвокатом Нещадимовым К.И. дважды, 9 ноября 2023 года и 25 января 2024 года, заявлялись ходатайства о возвращении уголовного дела прокурору по мотивам допущенных органом предварительного расследования нарушений уголовно-процессуального закона. В удовлетворении данных ходатайств адвоката председательствующим было отказано сначала с мотивировкой, что такое ходатайство может быть заявлено дополнительно после исследования материалов уголовного дела (т. 6 л.д. 190), а затем отказано по мотивам отсутствия оснований для удовлетворения, поскольку аналогичное ходатайство уже было разрешено в судебном заседании (т. 7 л.д. 123).

При постановлении приговора суд первой инстанции также проигнорировал доводы стороны защиты, указанные в ходатайстве, сославшись на отсутствие нарушений уголовно-процессуального закона.

Таким образом, суд фактически оставил без рассмотрения и оценки доводы сторона защиты о нарушениях уголовно-процессуального закона органами предварительного расследования.

Допущенные судом первой инстанции нарушения уголовно-процессуального закона в своей совокупности, выразившиеся в несоблюдении процедуры судопроизводства, лишении и ограничении гарантированных законом прав участников уголовного судопроизводства, в том числе права на защиту подсудимого, судебной коллегией признаются существенными, несомненно повлиявшими на исход дела и постановление законного, обоснованного и справедливого судебного решения в целом, невосполнимыми в суде апелляционной инстанции, поскольку они затрагивают фундаментальные основы уголовного судопроизводства, влекущими в соответствии со ст. 389.15 УПК РФ безусловную отмену приговора и направление уголовного дела в суд первой инстанции на новое судебное разбирательство в ином составе суда.

В связи с отменой приговора по указанным основаниям судебная коллегия не входит в обсуждение доводов апелляционной жалобы защитника и представления государственного обвинителя о виновности или невиновности М.И.М. в инкриминируемых преступлениях, юридической оценке его действий, допустимости и достаточности доказательств, неправильном применении уголовного закона судом первой инстанции, нарушениях уголовно-процессуального закона органами предварительного расследования, поскольку они должны стать предметом исследования со стороны суда первой инстанции при новом рассмотрении уголовного дела.

В ходе нового судебного разбирательства суду первой инстанции надлежит создать необходимые условия для разрешения уголовного дела в соответствии с положениями уголовно-процессуального закона, всестороннее, полно и объективно исследовать все собранные и представленные по делу сторонами доказательства, дать им надлежащую оценку, и на их основании принять по делу законное и обоснованное решение, отвечающее требованиям уголовно-процессуального закона.

Что касается доводов адвоката Нещадимова К.И. о непредоставлении подсудимому М.И.М. последнего слова и времени на подготовку к нему, то они являются неосновательными. Как видно из протоколов и аудиозаписи судебного заседания, подсудимому М.И.М. разъяснялись его процессуальные права в суде первой инстанции, в том числе право выступить в судебных прениях и с последним словом. С учетом мнений государственного обвинителя Кукаевой М.С., подсудимого М.И.М. и адвоката Нещадимова К.И. о предоставлении им времени на подготовку к судебным прениям, судебное заседание 25 января 2024 года было отложено на 6 февраля 2024 года. В последующем подсудимый М.И.М. использовал свое право на выступление в прениях сторон, от выступления с репликой отказался. Допущенная председательствующим судьей по окончании прений сторон оговорка о том, что он предоставляет подсудимому М.И.М. «возможность выступить в прениях» вместо выступить с последним словом (согласно аудиозаписи судебного заседания), по мнению судебной коллегии, является явной, поскольку председательствующий объявил, что такое выступление предоставляется ему «перед удалением суда в совещательную комнату», после чего суд удалился в совещательную комнату для постановления приговора. Каких-либо ходатайств и заявлений от подсудимого или его защитника о предоставлении времени на подготовку к последнему слову, нарушении права подсудимого на последнее слово не поступило. При таких обстоятельствах судебная коллегия находит, что оговорка председательствующего не может рассматриваться как не предоставление подсудимому М.И.М. последнего слова.

В связи с изложенным апелляционная жалоба адвоката Нещадимова К.И. и апелляционное представление государственного обвинителя Кукаевой М.С. подлежат удовлетворению частично.

Руководствуясь ст.ст. 389.13, 389.17, 389.20, 389.22, 389.28 УПК РФ, судебная коллегия

постановила:

Приговор Целинного районного суда Республики Калмыкия от 9 февраля 2024 года в отношении М.И.М. отменить и дело направить на новое рассмотрение со стадии судебного разбирательства в тот же суд, но в ином составе.

Апелляционную жалобу адвоката Нещадимова К.И. и апелляционное представление государственного обвинителя Кукаевой М.С. удовлетворить частично.

Апелляционное постановление вступает в законную силу с момента его провозглашения и может быть обжаловано в кассационном порядке в соответствии с главой 47.1 УПК РФ в Четвертый кассационный суд общей юрисдикции через суд первой инстанции в течение 6 месяцев со дня провозглашения. М.И.М. вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий

В.С. Саранов