Апелляционное постановление № 22-484/2025 от 13 февраля 2025 г. по делу № 1-439/2024

Судья Замышляев С.В.

Дело № 22-484


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Пермь 14 февраля 2025 года

Пермский краевой суд в составе председательствующего Череневой С.И.,

при секретаре судебного заседания Чечкине А.С.,

с участием прокурора Овчинниковой Д.Д.,

потерпевшей ФИО1

представителя потерпевшей Ф. – адвоката Китаевой Т.Г.,

осужденного ФИО2,

защитников – адвокатов Васенина В.М., Москалева О.А.

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам осужденного ФИО2 и адвоката Васенина В.М. в его защиту, апелляционной жалобе представителя потерпевшей Ф. – адвоката Китаевой Т.Г. на приговор Индустриального районного суда г. Перми от 28 ноября 2024 года, которым

ФИО2, родившийся дата в ****, несудимый,

осужден по ч. 3 ст. 264 УК РФ к 2 годам лишения свободы с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на срок 2 года.

На основании ч. 2 ст. 53.1 УК РФ наказание в виде лишения свободы заменено на принудительные работы на срок 2 года с удержанием 10% из заработной платы в доход государства, с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на срок 2 года.

Постановлено взыскать со ФИО2 в счет компенсации морального вреда в пользу потерпевших Ф. – 878150 рублей, Р1. – 800000 рублей.

На основании ч. 3 ст. 72 УК РФ произведен зачет в срок отбытия наказания времени содержания ФИО2 под стражей в период с 16 по 17 января 2024 года из расчета один день содержания под стражей за два дня принудительных работ, под домашним арестом с 18 января по 12 июля 2024 года из расчета один день содержания под домашним арестом за один день принудительных работ.

Разрешены вопросы по мере пресечения, порядке следования к месту отбывания наказания, исчислении срока наказания, судьбе вещественных доказательств.

Изложив содержание судебного решения, существо апелляционных жалоб и возражений на них, заслушав выступление осужденного ФИО2 и адвокатов Васенина В.М., Москалева О.А., поддержавших доводы апелляционных жалоб и возражавших против удовлетворения жалобы представителя потерпевшей, потерпевшей Ф. и ее представителя – адвоката Китаевой Т.Г. по доводам жалоб, а также мнение прокурора Овчинниковой Д.Д. об изменении приговора, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

ФИО2 признан виновным в нарушении Правил дорожного движения при управлении автомобилем, повлекшем по неосторожности смерть Р2.

Преступление совершено 21 декабря 2023 года в период с 18 до 19 часов на нерегулируемом пешеходном переходе, расположенном в районе дома № ** по ул. **** г. Перми, при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В апелляционной жалобе осужденный ФИО2 выражает несогласие с приговором, считая его незаконным, необоснованным и несправедливым. Излагая и анализируя доказательства по уголовному делу, полагает неверно установленным место наезда на пешехода, которое, по мнению автора жалобы, не располагалось в зоне действия пешеходного перехода. Отмечает, что потерпевшие Ф. и Р1., свидетели Д. и В. очевидцами дорожно-транспортного происшествия не являлись, их показания производны, в том числе от показаний пешехода Р2., которая могла неправильно оценить сложившуюся дорожную обстановку и предполагала, что двигалась по пешеходному переходу, хотя траектория ее движения была за пределами окончания зоны действия соответствующих знаков, наличие снежных сугробов по ходу движения автомобиля не опровергает данный факт. Ссылаясь на сведения детализации телефонных соединений, время, указанное в протоколе осмотра места административного правонарушения, зафиксированное в схеме место наезда, оспаривает показания Ф. о том, что в ходе телефонного разговора он сообщал ей о наезде на Р2. именно на пешеходном переходе. Как следует из показаний К1. - врача скорой помощи, пострадавшая о месте наезда ей не сообщала, в карте вызова соответствующая информация отсутствует. Приводя показания свидетеля К3. относительно обстоятельств и места наезда на пешехода, считает их несостоятельными, поскольку исходя из ее месторасположения, установленного в ходе следственного эксперимента, невозможно определить, произошел ли наезд в зоне действия пешеходного перехода либо за ним. Также оспаривает показания свидетелей К2. и Т. в части сообщения им о наезде на Р2. в зоне действия пешеходного перехода, которые опровергаются схемой ДТП, составленной К2., и видеозаписью с камеры автомобиля сотрудников ДПС. Субъективное мнение свидетеля Г. о том, что указанное в схеме место дорожно-транспортного происшествия находится в зоне действия пешеходного перехода, не соответствует действительности, поскольку исходя из замеров, произведенных инспектором ДПС, и математических вычислений место наезда располагается на расстоянии 1,3 метра от границы окончания знака пешеходного перехода. Ссылаясь на видеозапись из автомобиля сотрудников ДПС, оспаривает факт составления протокола осмотра места административного правонарушения непосредственно на месте дорожно-транспортного происшествия, ставит под сомнение наличие понятых при его составлении ввиду неустановления их места жительства, отмечая также неверное указание в протоколе времени начала проведения осмотра, указывая на невручение его копии в нарушение ст. 28.1.1 КоАП РФ. Поскольку схема ДТП является приложением к указанному протоколу осмотра, полагает, что в его проведении должны были участвовать понятые, подписавшие схему. Также обращает внимание, что при проведении замеров понятые участие не принимали, подписали уже составленную схему. Имеющаяся в материалах дела фототаблица не дает понимания о том, какие замеры были произведены. Оспаривая выводы видеотехнической экспертизы, отмечает, что имеющаяся в материалах уголовного дела запись неинформативна, не содержит сведений об обстоятельствах дорожно-транспортного происшествия, месте наезда, ввиду значительного удаления камеры от места дорожно-транспортного происшествия, расположении ее под углом, в связи с чем установленная экспертом скорость движения автомобиля не может приниматься во внимание как скорость транспортного средства в момент наезда на пешехода. Считает, что исходные данные для проведения автотехнической экспертизы определены неверно, а стороне защиты необоснованно отказано в проведении следственного эксперимента для установления достоверных установочных данных. Находит обоснованными заключения и показания специалиста Н. Считает, что позиция стороны защиты не опровергнута и подтверждается показаниями свидетелей К1., П1., Ш., Е., Л1., видеозаписью с видеорегистратора из автомобиля сотрудников ДПС, картой вызова скорой медицинской помощи. Отмечает отсутствие в материалах уголовного дела постановления о передаче материала проверки в следственный отдел, несвоевременное ознакомление стороны защиты с постановлением о назначении видеотехнической экспертизы от 21 января 2024 года и постановлением о внесении в постановление о назначении судебной экспертизы дополнительных вопросов эксперту от 16 января 2024 года. Указывая на назначение ему чрезмерно сурового наказания, полагает, что наличие ряда смягчающих и отсутствие отягчающих обстоятельств, положительные сведения о его личности, категория преступления позволяли суду при назначении наказания применить положения ст. 73 УК РФ. Просит судебное решение отменить, вынести по делу оправдательный приговор либо передать уголовное дело на новое судебное разбирательство, а в случае отказа назначить наказание с применением ст. 73 УК РФ.

В апелляционной жалобе адвокат Васенин В.М. ставит вопрос об отмене приговора и оправдании ФИО2 либо направлении уголовного дела на новое рассмотрение. Ссылаясь на схему ДТП, оспаривает совершение наезда ФИО2 на пострадавшую в зоне нерегулируемого пешеходного перехода. Приводя заключение специалиста № 2406/20/2024, сообщает, что в сложившейся дорожной ситуации с технической точки зрения в действиях водителя автомобиля «Audi Q3» несоответствия требованиям Правил дорожного движения экспертом не усматривается. Также отмечает, что согласно осмотру видеофайла с камеры наружного наблюдения, установить пешехода (его перемещение по проезжей части) и соответственно координаты места наезда не представляется возможным ввиду отсутствия пешехода на видеозаписи. Находит недостоверными показания К3. об обстоятельствах произошедшего, полагает, что следователь, продемонстрировав другую видеозапись, ввела свидетеля в заблуждение относительно отсутствия встречного транспорта, мешавшего обзору ФИО2 Оспаривая правильность установления момента возникновения опасности, полагает, что в качестве такового следовало брать момент появления пешехода Р2. в темное время суток в поле зрения водителя из-за транспортного средства, следовавшего во встречном направлении, что мог бы подтвердить следственный эксперимент, в проведении которого стороне защиты было отказано. Полагает, что в основу автотехнической экспертизы положены недостоверные исходные данные о скорости автомобиля «Audi Q3» под управлением ФИО2, равной 48 км/ч, установленной на основании видеозаписи с камеры наблюдения, расположенной на расстоянии более 120 метров относительно направления движения автомобиля, без учета возможности изменения водителем скорости перед местом дорожно-транспортного происшествия. Имеющаяся видеозапись не позволяет установить марки двигающихся транспортных средств и их государственные регистрационные знаки, а потому, задавая исходные данные, необходимо было исходить из разрешенной на данном участке дороги скорости – 40 км/ч. Также отмечает, что при определении скорости движения пешехода использованы устаревшие данные, при этом экспериментальным путем скорость пешехода, его темп и траектория движения не устанавливались. Не проверялся такой показатель как малозаметность пешехода, не проводилось контрольное торможение. На основании изложенного полагает, что заключения видеотехнической и автотехнической экспертиз являются недопустимыми доказательствами ввиду их не соответствия фактическим обстоятельствам. Считает, что суд необоснованно отказал в назначении повторной автотехнической экспертизы, должной оценки заключениям специалиста Н. не дал. Обращает внимание, что в нарушение ст. 198 УПК РФ сторона защиты была ознакомлена с постановлениями о назначении автотехнической и судебно-медицинской экспертиз после их проведения, что повлекло нарушение прав ФИО2 Отмечает, что при ознакомлении с материалами дела вещественные доказательства стороне защиты предъявлены не были. Также считает неправомерными действия суда по переносу частично возмещенного ФИО2 морального вреда в счет возмещения расходов на погребение, которые, в свою очередь, подлежат возмещению страховой компанией в соответствии с положениями Федерального закона от 25 апреля 2002 года № 40-ФЗ «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств».

В апелляционной жалобе и дополнении к ней представитель потерпевшей Ф. – адвокат Китаева Т.Г. находит постановленный в отношении ФИО2 приговор несправедливым в части назначенного осужденному наказания. Считает, что суд формально и не в должной мере учел характер и степень общественной опасности совершенного преступления, несогласие ФИО2 с предъявленным обвинением, непризнание им своей вины. Указывает, что суд необоснованно признал в качестве явки с повинной добровольное сообщение ФИО2 о совершенном дорожно-транспортном происшествии в правоохранительные органы, мотивируя свои доводы фактом непризнания осужденным своей вины и отсутствием в материалах дела самого протокола явки с повинной, полагая, что телефонный звонок в экстренную службу не может расцениваться в качестве таковой, поскольку на тот момент факт дорожно-транспортного происшествия был очевиден, а совершение телефонного звонка являлось прямой обязанностью ФИО2 в соответствии с п. 2.6 Правил дорожного движения. Также полагает, что в ходе судебного заседания не нашли своего подтверждения факты нарушения пешеходом Р2. Правил дорожного движения, а также оказание осужденным медицинской помощи потерпевшей непосредственно после совершения преступления, не было установлено и наличие тяжелых хронических заболеваний у ФИО2, в связи с чем данные обстоятельства необоснованно признаны смягчающими наказание. Ввиду того, что материальный ущерб ФИО2 не возмещался, а денежные средства были переданы им в счет компенсации морального вреда, оснований для учета данного обстоятельства в качестве смягчающего не имелось. Незаконный учет указанных выше обстоятельств в качестве смягчающих повлек назначение ФИО2 чрезмерно мягкого наказания. Также полагает, что при назначении наказания не принято во внимание поведение ФИО2 после дорожно-транспортного происшествия, который, пользуясь своим служебным положением, пытался избежать ответственности за содеянное. Считает, что решение о применении положений ч. 2 ст. 53.1 УК РФ должным образом не мотивировано. Ставит вопрос об усилении как основного, так и дополнительного наказания, без применения ч. 2 ст. 53.1 УК РФ. Также полагает, что судом при разрешении заявленных потерпевшей исковых требований не в полной мере приняты во внимание тяжесть перенесенных Ф. страданий, связанных со смертью матери, характер их взаимоотношений, привязанность друг к другу, а также то, что потерпевшая до настоящего времени находится в состоянии стресса, переживает, не может спокойно спать, боль от потери матери не утихла. Отмечает факт грубого нарушения осужденным Правил дорожного движения. Сторона защиты не заявляла об уменьшении размера требуемой потерпевшей компенсации морального вреда, ФИО2 является трудоспособным, судом не установлено наличие у него тяжелого имущественного положения, в связи с чем оснований для уменьшения размера компенсации морального вреда не имелось. Находит голословным и не подтвержденным материалами уголовного дела вывод суда о возмещении имущественного ущерба. Просит гражданский иск Ф. удовлетворить в полном объеме.

В возражениях на апелляционные жалобы осужденного и его защитника государственный обвинитель прокуратуры Индустриального района г. Перми ФИО3 находит выводы суда о виновности ФИО2 правильными, соответствующими установленным судом фактическим обстоятельствам дела, назначенное осужденному наказание справедливым, просит приговор оставить без изменения, апелляционные жалобы осужденного и адвокатов Васенина В.М., Китаевой Т.Г. – без удовлетворения.

В возражениях на апелляционные жалобы осужденного и его защитника представитель потерпевшей Ф. – адвокат Китаева Т.Г. считает, что выводы суда о виновности ФИО2 в совершении преступления соответствуют фактическим обстоятельствам дела и подтверждаются доказательствами, исследованными в судебном заседании, оценка которым дана в соответствии со ст.ст. 87, 88 УПК РФ. Полагает, что каких-либо противоречий в доказательствах не имеется, заинтересованности со стороны потерпевших и свидетелей в исходе дела, а также оснований для оговора ими осужденного не выявлено. Доводы стороны защиты о малозаметности пешехода являются голословными. Момент возникновения опасности определен верно. Заключения экспертов отвечают требованиям ст. 204 УПК РФ, оснований для признания их недопустимыми доказательствами не имеется. По мнению представителя потерпевшей, суд обоснованно не принял во внимание акты экспертного исследования, составленные экспертом Н., которые не соответствуют требованиям, предъявляемым к заключению эксперта, и сведены к переоценке выводов автотехнической и видеотехнической экспертиз, при том, что специалист не вправе проводить какое-либо исследование, относящееся к содержанию судебной экспертизы, и не может давать по результатам такого исследования свое заключение и оценку. Оспаривает утверждение ФИО2 о недопустимости протокола осмотра административного правонарушения от 21 декабря 2023 года, указывая на отсутствие допущенных существенных нарушений требований закона. Следственный эксперимент с участием свидетеля К3. проводился по инициативе следователя, обязательного извещения ФИО2 не требовалось. Полагает, что суд не допустил обвинительный уклон в рассмотрении дела и не нарушил принципы судопроизводства, предусмотренные ст.ст. 14-16, 241, 244 УПК РФ, заявленные ходатайства разрешены в установленном законом порядке, приговор соответствует требованиям уголовно-процессуального закона, вывод об отсутствии оснований для применения положений ст. 73 УК РФ надлежащим образом мотивирован, а непризнание ФИО2 вины в совершенном преступлении исключает возможность назначения ему иного, кроме как реального лишения свободы, наказания.

Проверив материалы уголовного дела, доводы апелляционных жалоб и поступивших возражений, заслушав участников процесса, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Выводы суда о виновности ФИО2 в совершении данного преступления при установленных фактических обстоятельствах подтверждаются достаточной совокупностью исследованных судом доказательств, подробное содержание и анализ которых содержится в обжалуемом приговоре.

Осужденный ФИО2 не отрицал, что 21 декабря 2023 года, двигаясь в качестве водителя на автомобиле «Audi Q3» по ул. **** г. Перми, в районе дома № ** допустил наезд на пешехода Р2., резко выбежавшую на проезжую часть слева из-за стоявшего на пешеходном переходе автомобиля, ввиду чего у него отсутствовала возможность предотвратить дорожно-транспортное происшествие, скоростной режим он не нарушал.

Тщательно проанализировав показания осужденного ФИО2, суд первой инстанции обоснованно признал их недостоверными в части деталей произошедшего, связанных с действиями осужденного, поскольку данные показания опровергаются совокупностью исследованных доказательств.

Так, из показаний непосредственного очевидца событий преступления –свидетеля К3. следует, что та двигалась по тротуару, когда автомобиль марки «Audi» совершил наезд на женщину на нерегулируемом пешеходном переходе вблизи дома № ** по ул. **** г. Перми. При этом звуков торможения автомобиля в момент наезда на пешехода не было, последовал удар, после чего автомобиль проехал какое-то расстояние и остановился, пешехода отбросило на проезжую часть. Автомобильное движение по ул. **** в обе стороны затруднено не было, имелось уличное центральное освещение. В последующем после прибытия бригады скорой помощи водитель автомобиля «AUDI» переставил машину ближе к краю проезжей части.

Возможность К3. видеть пешехода, пересекающего проезжую часть по пешеходному переходу, и дорожные знаки, которыми обозначен пешеходный переход, с точки, на которой находилась свидетель в момент ДТП, расположенной вблизи дома № ** по ул. **** г. Перми, была установлена в ходе следственного эксперимента, проведенного в соответствии с положениями ст. 181 УПК РФ. Обязательное участие в следственном эксперименте обвиняемого не предусмотрено законом, в связи с чем право ФИО2 на защиту нарушено не было.

Как следует из показаний потерпевшей Ф., 21 декабря 2023 года в вечернее время ей на телефон позвонил ФИО2 и сообщил, что управляя автомобилем, совершил наезд на ее мать Р2., когда та переходила дорогу по пешеходному переходу, не увидев ее из-за другого автомобиля. Впоследствии она навещала мать в больнице, которая ей сообщила о том, что переходила проезжую часть ул. **** по нерегулируемому пешеходному переходу, увидев движущийся с очень большой скоростью в ее сторону автомобиль, ускорила шаг, чтобы побыстрее перейти дорогу, далее потеряла сознание, очнулась уже на асфальте. О том, что Р2. скончалась в больнице узнала на следующий день.

Потерпевший Р1. сообщил, что о произошедшем дорожно-транспортном происшествии и смерти матери узнал от Ф. 22 декабря 2023 года.

Свидетели Д. и К1. показали, что в составе бригады скорой медицинской помощи выезжали по вызову на место дорожно-транспортного происшествия, где автомобиль наехал на человека, пострадавшая находилась на проезжей части, лежала на асфальте, была в сознании, сообщила, что возвращалась от дочери и при переходе дороги на нее был совершен наезд, предъявляла жалобы, впоследствии была госпитализирована в медицинское учреждение. При этом свидетель Д. уточнил, что со слов женщины наезд произошел на пешеходном переходе.

Свидетель В. показала, что 21 декабря 2023 года в вечернее время в ГБУЗ ПК «ГКБ им. М.А. Тверье» бригадой скорой помощи была доставлена Р2. в состоянии средней степени тяжести, в сознании, которая сообщила, что при переходе проезжей части по ул. **** по нерегулируемому пешеходному переходу была сбита автомобилем «Audi». Около 23 часов состояние Р2. ухудшилось, проведенные реанимационные мероприятия положительных результатов не дали, была констатирована биологическая смерть пациента.

Согласно заключениям эксперта, Р2. были причинены телесные повреждения, составляющие тупую сочетанную травму тела в виде: сотрясения головного мозга, кровоизлияния в мягкие ткани головы левой теменной с переходом на левую височную и затылочную области, кровоподтека правой параорбитальной области с переходом на правую надбровную дугу и спинку носа, полных поперечных переломов 3-7 ребер справа, 2-7 ребер слева по срединноключичным линиям, кровоизлияния в мягкие ткани грудной клетки, кровоизлияния в средостение и корни легких, ушиба легких; полных поперечных переломов крестцово-подвздошного сочленения справа, правой лонной и седалищных костей, разрыва лонного сочленения; кровоизлияний в мягкие ткани малого таза с переходом на мягкие ткани забрюшинного пространства, передней брюшной стенки в нижней трети, брыжейку тонкой и толстой кишки; кровоизлияния в мягкие ткани поясничной области, кровоизлияния в мягкие ткани правого бедра и правой голени, кровоподтеков по наружной поверхности в проекции левого локтевого сустава, по наружной поверхности в проекции правого тазобедренного сустава, на наружной поверхности правого бедра в средней трети, на наружной поверхности правой голени на всем протяжении, с развитием травматического шока, которая в соответствии с пп. 6.1.11, 6.1.23 «Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека», утвержденных приказом Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации от 24 апреля 2008 года №194н, квалифицируется как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни. Указанная сочетанная травма образовалась незадолго до поступления в стационар в результате ударно-сотрясающих взаимодействий с массивными твердыми тупыми предметами, возможно при соударении с движущимся транспортным средством либо в момент отбрасывания тела на дорожное покрытие при условиях дорожно-транспортного происшествия.

Допрошенный в судебном заседании эксперт Б1. подтвердил выводы, изложенные в заключениях первичной и дополнительной судебно-медицинской экспертизы, указав, что полученные Р2. телесные повреждения образовались одномоментно в результате дорожно-транспортного происшествия.

Эксперт Л2., показания которой оглашены в суде апелляционной инстанции, сообщила о том, что в данном ею заключении № 2/6866, которое является приложением к заключению эксперта № 7332, ею была допущена техническая ошибка: вместо Р2., дата рождения указана К4., дата рождения.

Свидетель П1. сообщил, что будучи на смене в дежурной части отдела полиции № 2 УМВД России по г. Перми, ему позвонил ФИО2 и попросил вызвать наряд ДПС и бригаду скорой помощи, сообщив о совершении им дорожно-транспортного происшествия, в результате которого он сбил женщину. Следственно-оперативная группа на место дорожно-транспортного происшествия не направлялась ввиду отсутствия тяжких травм у пострадавшей.

Свидетели К2. и Т., выезжавшие на место дорожно-транспортного происшествия в составе наряда ДПС, сообщили об обстоятельствах проведения осмотра места дорожно-транспортного происшествия, по результатам которого был составлен соответствующий протокол и схема ДТП, подписанные понятыми, происходящее фиксировалось на камеру видеорегистратора, установленного в служебном автомобиле, также производилась фотосъемка. Изначально в ходе беседы ФИО2 сообщил о том, что наезд на пешехода произошел в зоне нерегулируемого пешеходного перехода, указал направление движения пострадавшей слева направо относительно движения его автомобиля. В последующем при составлении схемы указал, что место наезда расположено в 1-1,5 метре от пешеходного перехода, в связи с чем оно и было зафиксировано К2. в схеме. Исходя из ширины разметки, наличия сугробов вдоль обочины, полагают, что место наезда находится в зоне действия знаков 5.19.1, 5.19.2. Также свидетели сообщили, что ФИО2 постоянно с кем-то консультировался по телефону, интересовался как можно избежать оформления дорожно-транспортного происшествия. Позже им стало известно о внесенных ФИО2 корректировках в схему ДТП.

Свидетели А. и Г. показали, что ими осуществлялось внесение в базу АИУС ГИБДД документов, составленных инспекторами полка ДПС К2. и Т. по факту дорожно-транспортного происшествия с участием ФИО2 После прохождения медицинского освидетельствования ФИО2 прибыл в отдел, где попросил предоставить ему схему ДТП для ознакомления, по возвращению которой был обнаружен факт внесения в нее изменений, а именно записи о несогласии со схемой. В своих пояснениях ФИО2 указал, что не согласен с указанным местом наезда на пешехода.

Свидетели П2. и Р3. пояснили, что работают водителями автобусов, 21 декабря 2023 года в вечернее время двигаясь по маршруту по ул. ****, вблизи дома № ** увидели лежащего на дороге пешехода и стоящий на середине проезжей части автомобиль, который был переставлен водителем ближе к обочине по направлению от ул. **** к ул. ****. Показания свидетелей согласуются с осмотренными видеозаписями с регистраторов автобусов.

Показания указанных выше свидетелей и потерпевших согласуются с протоколом осмотра места административного правонарушения и схемой ДТП с фототаблицей и видеозаписью с видеорегистратора, установленного в служебном автомобиле сотрудников ДПС, согласно которым осмотрен участок проезжей части, расположенный вблизи дома № ** по ул. **** г. Перми, зафиксирована обстановка на месте, указаны имеющиеся дорожные знаки, место наезда на пешехода, расположение автомобиля «Audi Q3», государственный регистрационный знак ****, отсутствие следов торможения, зафиксирована видимость, состояние дорожного покрытия. В последующем 22 декабря 2023 года в рамках материала проверки вновь произведен осмотр места происшествия, а также осмотр автомобиля «Audi Q3», государственный регистрационный знак **, установлено наличие ремонтно-восстановительных работ в правой угловой части бампера; видеозаписями, на которых в период с 19:10:44 до 19:10:50 зафиксировано движение в одинаковом темпе двух темных автомобилей, передвигающихся по ул. **** от ул. **** г. Перми, после того как первый автомобиль пропадает из зоны видимости (кадра), у второго автомобиля в 19:10:55 при проезде мимо дома № ** по ул. ****, но до выезда из двора дома № ** загорается «стоп-сигнал» и в 19:10:58 после проезда через нерегулируемый пешеходный переход, перед выездом от дома творчества «Губерния» происходит остановка транспортного средства, двигавшийся вслед за ним автомобиль светлого цвета снижает темп и останавливается, также останавливается и автобус, двигающийся следом, образовывается автомобильный затор, который отсутствовал до вышеописанных обстоятельств. При этом в ходе изъятия видеозаписи с камер видеонаблюдения было установлено наличие разницы во времени на видеозаписи с реальным временем на 16 минут 09 секунд. Таким образом, выводы о том, что автомобиль, зафиксированный на видеозаписи, является автомобилем «Audi Q3», государственный регистрационный знак **, а водитель ФИО2 не снижал скорость транспортного средства перед нерегулируемым пешеходным переходом, произвел торможение после наезда на пешехода на нерегулируемом пешеходном переходе, являются обоснованными, а доводы стороны защиты об обратном несостоятельными.

Нарушений уголовно-процессуального закона при изъятии видеозаписей, их осмотре не допущено. Оснований полагать, что в протоколы осмотра внесены недостоверные сведения, не отражены обстоятельства, имеющие значение для дела, не имеется. Более того, изъятые видеозаписи были просмотрены в судебном заседании с участием сторон и оценены судом в совокупности с другими доказательствами по делу.

Согласно выводам судебной видеотехнической экспертизы, средняя скорость движения автомобиля во временном промежутке с 19:10:44 по 19:10:47, зафиксированного в видеофайле 10_08_М_122023191045.avi, появившегося в правом верхнем углу кадра в 19:10:45 (по показаниям временного маркера камеры видеонаблюдения) составила около 48 км/ч.

Согласно заключению судебной автотехнической экспертизы для обеспечения безопасности движения водитель автомобиля «Audi» должен был руководствоваться требованиями пп. 1.3, 10.1 абз. 1 и 14.1 Правил дорожного движения и он располагал технической возможностью предотвратить наезд на пешехода путем применения мер экстренного торможения, с технической точки зрения в действиях водителя усматривается несоответствие требованиям п. 14.1 Правил дорожного движения.

Все изложенные в приговоре доказательства суд в соответствии с требованиями ст.ст. 87, 88 УПК РФ проверил, сопоставил их между собой и каждому из них дал оценку с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а в совокупности достаточности для разрешения уголовного дела по существу. Каких-либо противоречивых доказательств, которые могли бы существенно повлиять на выводы суда, не имеется.

Оснований не доверять показаниям потерпевших и свидетелей, положенных в основу приговора, у суда не имелось, заинтересованности в исходе дела, а также оснований для оговора ФИО2 со стороны указанных лиц не установлено. Каких-либо существенных противоречий в показаниях свидетеля К3., являющейся очевидцем произошедшего, равно как и в показаниях потерпевшей Ф., свидетелей К2., Т., Д., К1., В. и других обоснованно не установлено, показания указанных лиц согласуются с письменными доказательствами, в том числе видеозаписями и заключениями экспертов.

Суд первой инстанции обоснованно сослался в приговоре на результаты проведенных по делу экспертиз, в том числе видеотехнической и автотехнической, допросил экспертов, проводивших исследование, - Б2. и З., каждый из которых подтвердил и обосновал выводы, изложенные в заключениях. Полученные заключения экспертов отвечают требованиям ст. 204 УПК РФ, положениям Федерального закона от 31 мая 2001 года № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации». Компетенция экспертов, проводивших экспертизы, уровень их специальных познаний сомнений не вызывают.

Вопреки доводам стороны защиты, оснований ставить под сомнение правильность выводов экспертов не имеется. Данные выводы научно обоснованы и тщательно аргументированы в исследовательской части заключений. Оснований полагать, что эксперты, проводившие экспертизы, заинтересованы в исходе дела, не имеется, каждый из них был предупрежден об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ.

В качестве исходных данных для проведения расчетов были взяты сведения, объективно установленные в ходе проведенных осмотров места происшествия, а также сведения, полученные при исследовании изъятой видеозаписи. Приняты экспертом З. и исходные данные, сообщенные ФИО4 о скорости движения его автомобиля, расстоянии, которое успела преодолеть пешеход Р2. до момента наезда на нее. Эксперту предоставлялись материалы уголовного дела. Как следует из показаний эксперта З., исходных данных для проведения экспертизы было достаточно. Оснований полагать, что исходные данные являлись недостоверными, не имеется. Вопрос об оценке наличия противоречий между схемой места ДТП и указанием о совершенном наезде на пешехода на нерегулируемом пешеходном переходе относится к юридической оценке, что не входит в компетенцию эксперта.

Проанализировав исходные данные, экспертом рассчитаны остановочный путь автомобиля ФИО2, его удаление от места наезда. Сравнивая полученные параметры, эксперт-автотехник пришел к выводу о том, что в момент возникновения опасности для движения, в качестве которого принят момент выхода пешехода Р2. на освещенный нерегулируемый пешеходный переход, ФИО2 располагал технической возможностью предотвратить на нее наезд, поскольку удаление его автомобиля от места столкновения в момент возникновения опасности был больше остановочного пути.

Доводы о том, что скорость автомобиля, установленная по результатам проведения видеотехнической экспертизы, могла быть изменена в процессе движения, а камера не предназначена для фиксации нарушений скоростного режима, являются несостоятельными, опровергаются видеозаписью, согласно которой автомобиль двигался в одном темпе, не снижая скорость, которая была рассчитана по кадрам видеофрагмента с учетом пройденного расстояния и времени.

Ходатайство стороны защиты о проведении следственного эксперимента для определения темпа и скорости движения пешехода Р2., установления, являлась ли она малозаметной для осужденного, проведения контрольного торможения, обоснованно отклонено. Учитывая, что свидетель К3. не видела пешехода Р2. до момента наезда на нее осужденным, а другие очевидцы, которые могли бы сообщить о скорости и темпе движения пешехода, отсутствуют, ФИО2, являясь заинтересованным лицом, излагал версию, противоречащую установленным фактическим обстоятельствам, провести следственный эксперимент не представлялось возможным. В связи с чем в исходных данных постановления о назначении автотехнической экспертизы было указано три средних скорости движения пешехода-женщины в возрасте от 50 до 60 лет в темпе медленный, спокойный и быстрый шаг. Объективных данных о недопустимости использования параметров, приведенных в таблице скоростей пешеходов по данным Ленинградской НИЛСЭ 1966 года, не представлено, не сообщил об этом и эксперт З.

Оснований полагать, что пешеход Р2. являлась малозаметным объектом не имеется. Как установлено судом, на месте дорожно-транспортного происшествия имелось уличное освещение, видимость и цвет одежды, надетой на пострадавшей, позволили ФИО2 своевременно обнаружить ее в момент перехода дороги по пешеходному переходу, доводы об обратном являются несостоятельными, противоречат материалам уголовного дела.

Таким образом, при наличии указанных обстоятельств, оснований для проведения следственного эксперимента не имелось.

Доводы стороны защиты о недопустимости положенных в основу приговора доказательств: протокола осмотра места дорожно-транспортного происшествия и схемы ДТП были тщательно проверены и обоснованно отвергнуты. Судом установлено, что осмотр места дорожно-транспортного происшествия проводился, соответствующий протокол и схема составлены уполномоченными на то должностными лицами, соответствие действительности отраженных в них сведений сомнений не вызывает, подтверждается как показаниями самих инспекторов ДПС К2. и Т., так и показаниями Ш., Е., допрошенных по обстоятельствам участия при составлении схемы места ДТП, а также фототаблицей и записью с видеорегистратора служебного автомобиля ДПС, на которой зафиксировано, что оба инспектора ДПС К2. и Т. принимают участие в фиксации обстановки на месте дорожно- транспортного происшествия, в том числе непосредственно возле дома № ** по ул. ****, подходят к понятой. Протокол осмотра места дорожно-транспортного происшествия и схема подписаны всеми участниками, от которых замечаний не поступило. ФИО2 был согласен с обстоятельствами, зафиксированными в схеме, и подписал ее без каких-либо замечаний. Факт составления протокола и схемы разными должностными лицами с участием разных понятых не свидетельствует о недопустимости указанных доказательств.

Оснований полагать, что понятые С-ны отсутствовали при составлении протокола осмотра места дорожно-транспортного происшествия, ввиду неустановления их места жительства, как на досудебной стадии, так и в ходе рассмотрения уголовного дела судом, не имеется. Как следует из показаний свидетеля Т., документы, удостоверяющие личность, у понятых не проверялись, данные в протокол вносились с их слов. Таким образом, неустановление местонахождения понятых С-ных не свидетельствует о фальсификации доказательств.

Невручение ФИО2 копии протокола осмотра места дорожно- транспортного происшествия также не свидетельствует о фальсификации доказательства и не является безусловным основанием для признания его недопустимым доказательством, поскольку в последующем С. имел возможность ознакомиться с ним.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, судом первой инстанции с учетом оценки сложившейся дорожной ситуации достоверно установлено, что Р2. переходила дорогу по нерегулируемому пешеходному переходу слева направо по ходу движения автомобиля осужденного, других машин и предметов, которые могли бы ее заслонить от водителя, на дороге не было, автомобильный затор во встречном направлении отсутствовал, транспортные средства свободно проезжали в сторону ул. **** дорожный знак «Пешеходный переход», имеющийся на данном участке дороги, был очевидно виден ФИО2

Версия ФИО2 о том, что Р2. выбежала из-за стоявшего на пешеходном переходе автомобиля, переходила дорогу за пределами пешеходного перехода, своего объективного подтверждения не нашла и верно оценена судом как способ защиты, поскольку не основана на материалах уголовного дела и опровергается приведенными в приговоре доказательствами. Оснований не согласиться с выводами суда в указанной части у суда апелляционной инстанции не имеется.

Учитывая изложенное, ФИО2 был в состоянии обнаружить возникшую для него как водителя опасность для движения, а утверждение осужденного, что он увидел пешехода, когда та находилась на середине проезжей части, указывает на его невнимательность при движении и несоблюдение требований Правил дорожного движения. Как следует из видеозаписи, показаний свидетеля К3., осужденный ФИО2 мер к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства не принимал, а начал торможение в момент наезда на пешехода непосредственно на нерегулируемом пешеходном переходе.

Исходя из положений Правил дорожного движения, водитель, чтобы не создавать опасности и не причинять вреда, при движении обязан контролировать не только полосу движения, по которой он движется, но и дорожную обстановку, ее изменения, дорогу в целом, при возникновении опасности для движения, которую водитель в состоянии обнаружить, он должен принять возможные меры к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства. Пункт 14.1 Правил дорожного движения предписывает водителю транспортного средства, приближающегося к нерегулируемому пешеходному переходу, обязанность уступить дорогу пешеходам, переходящим дорогу или вступившим на проезжую часть (трамвайные пути) для осуществления перехода.

Как верно установлено судом, ФИО2 вел транспортное средство со скоростью, не обеспечивающей своевременную остановку автомобиля при обнаружении пешехода, с учетом видимости проезжей части дороги, не учел дорожные и метеорологические условия, и при возникновении опасности для движения, которую он в состоянии был обнаружить при правильном выборе скоростного режима, не смог принять возможные меры к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства, с целью предотвращения дорожно-транспортного происшествия. При этом нарушение ФИО2 пп. 1.3, 1.5, 10.1, 14.1 Правил дорожного движения, проявленная преступная легкомысленность находится в прямой причинно-следственной связи с неосторожным причинением смерти пешехода Р2.

Вместе с тем, верно установив, что ФИО2 совершил преступление по легкомыслию, суд в описательно мотивировочной части допустил явно ошибочное указание о наличии в действиях осужденного преступной небрежности, в связи с чем приговор в данной части подлежит уточнению.

Доводы стороны защиты со ссылкой на заключения и показания специалиста Н. о том, что для проведения автотехнической экспертизы взяты неверные исходные данные, а также об отсутствии у ФИО2 технической возможности предотвратить наезд на пешехода с момента возникновения опасности, были проанализированы судом и обоснованно отклонены в приговоре, с признанием заключений специалиста недопустимыми доказательствами, как выходящими за пределы компетенции специалиста и содержащие оценку собранных доказательств. Указанные заключения специалиста получены не процессуально, в нарушение положений ст.ст. 58, 168, 270 УПК РФ, регламентирующих порядок привлечения специалиста к производству по уголовному делу.

Суд апелляционной инстанции отмечает несоответствие суждений специалиста материалам уголовного дела и установленным обстоятельствам.

Так, темп движения пешехода Р2. специалист Н. определил исходя из усредненных значений этого параметра применительно к содержащейся в показаниях осужденного характеристике движения пострадавшей, как быстрый темп; также в качестве момента возникновения опасности эксперт, исходя из показаний ФИО2, определил момент появления пешехода из-за задней части автомобиля, двигающегося (остановившегося) по встречной полосе движения, что противоречит установленным фактическим обстоятельствам. Кроме того, в заключении содержится вывод об отсутствии у ФИО2 технической возможности предотвратить наезд на пешехода, обусловленной определением остановочного пути при экстренном торможении, однако факт того, что ФИО2 принимались меры экстренного торможения перед наездом на пешехода своего подтверждения не нашел, опровергается видеозаписью и показаниями свидетеля К3.

Оснований для назначения повторной автотехнической экспертизы суд обоснованно не усмотрел, о чем вынес мотивированное постановление, оснований не согласиться с которым суд апелляционной инстанции не усматривает. Несогласие стороны защиты с отказом в удовлетворении заявленного ходатайства не свидетельствует о нарушении принципов равноправия и состязательности сторон, а также требований об объективности и беспристрастности суда.

Доводы о дефектах оказания Р2. медицинской помощи и их связи со смертью потерпевшей, заявленные в ходе рассмотрения дела судом первой инстанции, были проверены и своего подтверждения не нашли.

Учитывая вышеизложенное, суд, правильно установив фактические обстоятельства дела, дал верную правовую оценку действиям ФИО2, квалифицировав их по ч. 3 ст. 264 УК РФ. Оснований для оправдания ФИО2, о чем ставится вопрос в апелляционных жалобах стороны защиты, не имеется.

Обвинительное заключение соответствует требованиям ст. 220 УПК РФ. Оснований для возврата уголовного дела прокурору не имеется.

Каких-либо нарушений уголовно-процессуального закона, которые бы лишали или ограничивали гарантированные УПК РФ права участников уголовного судопроизводства, нарушали процедуру уголовного судопроизводства при рассмотрении уголовного дела, не установлено.

Предварительное и судебное следствия по делу проведены всесторонне и достаточно полно, с соблюдением требований уголовно-процессуального закона.

Доводы о допущенном нарушение права осужденного на защиту, обоснованные несвоевременным ознакомлением с постановлениями о назначении ряда экспертиз, являются несостоятельными, поскольку в материалах уголовного дела имеются протоколы ознакомления ФИО2 и его защитников с постановлениями о назначении экспертиз и полученными заключениями. То обстоятельство, что ФИО2 и его защитники несвоевременно были ознакомлены с постановлениями о назначении экспертиз, не свидетельствует о нарушении прав осужденного, поскольку в последующем сторона защиты была вправе заявлять ходатайства о проведении дополнительной или повторной экспертиз, в том числе по окончании предварительного расследования и в суде. Этим правом они воспользовались.

Довод о том, что ФИО2 и его защитники по окончанию предварительного следствия не были ознакомлены с вещественными доказательствами: автомобилем «Audi», находящимся на стоянке отдела полиции № 2 УМВД России по г. Перми, курткой Р2. и мобильным телефоном ФИО2, находящимся на хранении в камере хранения вещественных доказательств первого отдела по расследованию особо важных дел, не является существенным нарушением прав осужденного, в том числе права на защиту, поскольку ФИО2 не был лишен возможности заявить соответствующее ходатайство в ходе рассмотрения уголовного дела судом. Кроме того, как неознакомление осужденного и защитников с указанными вещественными доказательствами повлияло на законность приговора и исход дела, адвокатом Васениным В.М. в жалобе не указано.

Отсутствие в материалах уголовного дела постановления о передаче сообщения о преступлении по подследственности существенным нарушением не является. Так, в материалах уголовного дела имеется рапорт инспектора группы ИАЗ 1 батальона полка ДПС ГУ МВД России по г. Перми Б3. о передаче материала проверки в следственный отдел. Оснований полагать, что материалы не были переданы, не имеется. Требования ст.ст. 144-145 УПК РФ соблюдены.

Все ходатайства, поступившие на досудебной стадии разрешены.

Председательствующим выполнены требования ст.ст. 15, 243, 244 УПК РФ об обеспечении состязательности и равноправия сторон. Все поступившие ходатайства рассмотрены в соответствии с требованиями ст.ст. 256, 271 УПК РФ путем их обсуждения всеми участниками судебного заседания и вынесения судом соответствующих мотивированных постановлений, в правильности которых оснований сомневаться не имеется. Необоснованных отказов в удовлетворении ходатайств, которые могли бы иметь существенное значение для исхода дела либо повлекли нарушение прав участников, по делу не усматривается.

При решении вопроса о наказании, определении его вида и размера судом первой инстанции в полной мере соблюдены требования ст.ст. 6, 43, 60 УК РФ, учтены характер и степень общественной опасности совершенного ФИО2 преступления, данные о личности осужденного, влияние назначенного наказания на его исправление и условия жизни семьи, наличие смягчающих обстоятельств: явка с повинной, в качестве которой признано добровольное сообщение ФИО2 о совершенном ДТП в правоохранительные органы, оказание медицинской и иной помощи потерпевшей непосредственно после совершения преступления, частичное добровольное возмещение морального вреда потерпевшим, принесение им извинений, наличие малолетнего ребенка, состояние здоровья осужденного, а также отсутствие отягчающих наказание обстоятельств.

Вместе с тем, заслуживают внимание доводы жалобы представителя потерпевшей о том, что суд необоснованно признал смягчающими наказание ФИО2 обстоятельствами – полное возмещение материального ущерба, причиненного в результате преступления потерпевшей Ф., при отсутствии в материалах дела доказательств этому, а также нарушение пешеходом п. 4.5 ПДД РФ, поскольку из материалов дела следует, что автомобильный затор на ул. **** в момент совершения ФИО2 дорожно-транспортного происшествия отсутствует, автомобили двигаются свободно, в момент наезда на пешехода, согласно видеозаписи, изображение движения автомобилей во встречном ФИО2 направлении не просматривается, в связи с чем судом первой инстанции версия стороны защиты о том, что потерпевшая могла выбежать из-за стоящего в заторе на пешеходном переходе автомобиля обоснованно признана надуманной, причиной случившегося ДТП явилось не поведение пешехода, а нарушение ФИО2 правил дорожного движения, в результате которого произошел наезд на пешехода Р2. и наступили последствия, повлекшие по неосторожности ее смерть.

В связи с изложенным, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о том, что данные смягчающие обстоятельства подлежат исключению из описательно-мотивировочной части приговора.

Доводы апелляционной жалобы представителя потерпевшей о необоснованном признании в качестве смягчающего наказание обстоятельства явки с повинной являются несостоятельными.

Согласно ст. 142 УПК РФ заявление о явке с повинной является добровольным сообщением лица о совершенном им преступлении. Заявление о явке с повинной может быть сделано как в письменном, так и в устном виде.

Фактические обстоятельства дела свидетельствуют о том, что ФИО2 добровольно сообщил по телефону о совершенном им преступлении, при этом на момент указанного сообщения сотрудники полиции не располагали сведениями о произошедшем дорожно-транспортном происшествии, в связи с чем данное обстоятельство обоснованно учтено судом в качестве смягчающего наказание ФИО2

Выводы суда первой инстанции об оказании ФИО2 иной помощи потерпевшей также являются обоснованными. Как следует из показаний осужденного, после дорожно-транспортного происшествия и до прибытия бригады скорой помощи он находился рядом с Р2., не давал ей подниматься, чтобы исключить наступление неблагоприятных последствий, принял меры к организации вызова скорой медицинской помощи, помог донести носилки до автомобиля скорой помощи.

Нашло свое подтверждение и неудовлетворительное состояние здоровья ФИО2, который согласно медицинских документов имеет хроническое заболевание.

Каких-либо иных обстоятельств, влияющих на вид и размер назначенного осужденному наказания, которые не были учтены судом первой инстанции, из материалов уголовного дела не усматривается.

Выводы суда о необходимости назначения ФИО2 наказания в виде лишения свободы в пределах, установленных ч. 1 ст. 62 УК РФ, и возможности его исправления без реального отбывания наказания в местах лишения свободы в приговоре надлежащим образом мотивированы, решение о применении положений ч. 2 ст. 53.1 УК РФ и замене лишения свободы на принудительные работы являются правильными, как и выводы о том, что данное основное и дополнительное наказание в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, полностью отвечает задачам исправления осужденного и предупреждения совершения им новых преступлений, восстановлению социальной справедливости. Учитывая изложенное, назначенное ФИО2 наказание, как по своему виду, так и по размеру, является справедливым и соразмерным содеянному, соответствует данным о личности осужденного и характеру совершенных им действий, а потому не может быть признано как чрезмерно суровым, так и чрезмерно мягким. Оснований для его смягчения или усиления суд апелляционной инстанции, несмотря на вносимые изменения, не усматривает. Положения уголовного закона об индивидуализации наказания соблюдены.

Предусмотренных ч. 7 ст. 53.1 УК РФ препятствий для назначения ФИО2 принудительных работ не имеется.

Правомерно судом не усмотрено оснований для применения положений ст.ст. 64, 73 УК РФ по причине отсутствия каких-либо исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, поведением виновного во время и после совершения преступления, и других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступления, не находит таких оснований и суд апелляционной инстанции.

С учетом фактических обстоятельств преступления и степени его общественной опасности судом верно не установлено оснований для изменения категории преступления в соответствии с ч. 6 ст. 15 УК РФ, не усматривает их и суд апелляционной инстанции.

Вместе с тем, приговор подлежит изменению на основании п. 3 ст. 389.15 УПК РФ в связи с неправильным применением уголовного закона.

Так, согласно разъяснений, содержащихся в п. 22.3 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22 декабря 2015 года № 58 «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания», при замене лишения свободы принудительными работами дополнительное наказание, предусмотренное к лишению свободы, в том числе и в качестве обязательного, не назначается. Суд, заменив лишение свободы принудительными работами, должен решить вопрос о назначении дополнительного наказания, предусмотренного санкцией соответствующей статьи Особенной части УК РФ, к принудительным работам.

В нарушение данных требований, несмотря на последующую замену лишения свободы принудительными работами, суд первой инстанции назначил дополнительное наказание в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, к лишению свободы, в связи с чем приговор подлежит изменению путем исключения из его резолютивной части указания о назначении ФИО2 к лишению свободы дополнительного наказания в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на срок 2года.

При этом решение суда о назначении осужденному дополнительного наказания к принудительным работам в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, предусмотренного санкцией ч. 3 ст. 264 УК РФ к данному виду наказания в качестве обязательного, следует признать обоснованным.

При разрешении вопроса, связанного с рассмотрением исковых требований потерпевших, суд необоснованно произвел зачет части денежных средств, полученных Ф. от ФИО2 в счет возмещения расходов на погребение, тогда как 200000 рублей, были переданы осужденным и приняты потерпевшей в счет компенсации морального вреда, о чем они пояснили в судебном заседании и указали в расписке, приобщенной к материалам уголовного дела.

Учитывая изложенное, решение в части гражданского иска подлежит отмене с принятием нового решения.

Разрешая заявленные исковые требования, суд апелляционной инстанции исходит из следующего.

В ходе предварительного следствия Ф. заявлены исковые требования о возмещении расходов на погребение в сумме 86 355 рублей. Как установлено судом апелляционной инстанции, Ф. обратилась в страховую компанию СПАО «ИНГОССТРАХ» за страховой выплатой в связи со смертью матери. По результатам рассмотрения заявления страховая компания 24 ноября 2024 года произвела страховую выплату за причинение вреда жизни потерпевшей в сумме 500000 рублей, из которых 25000 рублей в счет возмещения расходов на погребение. Факт поступления денежных средств на расчетный счет Ф. подтвержден справкой ПАО «Сбербанк».

В суде апелляционной инстанции Ф. уточнила исковые требования, просила взыскать со ФИО2 61355 рублей.

Согласно ст. 1094 ГК РФ лица, ответственные за вред, вызванный смертью потерпевшего, обязаны возместить необходимые расходы на погребение лицу, понесшему эти расходы.

Учитывая представленные потерпевшей чеки, подтверждающие факт реально произведенной оплаты понесенных расходов, связанных с погребением Р2., исковые требования Ф. подлежат частичному удовлетворению в сумме 53150 рублей.

В соответствии со ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права или посягающие на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, он подлежит возмещению.

Согласно ч. 1 ст. 1101 ГК РФ размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

Требование потерпевших Ф. и Р1. о компенсации морального вреда в сумме 1 500 000 рублей каждому подлежит частичному удовлетворению в размере 1000 000 рублей, а с учетом возмещенной ФИО2 суммы 200000 рублей каждому из потерпевших – по 800 000 рублей. При этом суд учитывает характер и степень перенесенных потерпевшими физических и нравственных страданий, связанных со смертью матери, а также принципы разумности и справедливости, принимает во внимание фактические обстоятельства дела и материальное положение осужденного и его семьи, который является трудоспособным и имеет реальную возможность получать доход, наличие на иждивении малолетнего ребенка и супруги, находящейся в отпуске по уходу за ребенком.

Решения по мере пресечения, зачету в срок наказания времени содержания под стражей и нахождения под домашним арестом, о судьбе вещественных доказательств соответствуют требованиям закона.

Нарушений норм уголовно-процессуального закона, влекущих отмену приговора, судом не допущено.

На основании изложенного и руководствуясь ст. ст. 389.13, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

приговор Индустриального районного суда г. Перми от 28 ноября 2024 года в отношении ФИО2 изменить:

исключить из описательно-мотивировочной части приговора указание о проявленной ФИО2 преступной небрежности, указав на совершение им преступления по легкомыслию;

исключить из числа обстоятельств, смягчающих наказание ФИО2, полное возмещение материального ущерба, причиненного в результате преступления, нарушение пешеходом Р2. п. 4.5 ПДД РФ;

исключить из резолютивной части указание на назначение ФИО2 по ч. 3 ст. 264 УК РФ дополнительного наказания к лишению свободы в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на срок 2 года;

считать ФИО2 осужденным по ч. 3 ст. 264 УК РФ к 2 годам лишения свободы, в соответствии с ч. 2 ст. 53.1 УК РФ назначенное наказание в виде лишения свободы замененным на 2 года принудительных работ с удержанием 10% из заработной платы в доход государства, с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на срок 2 года;

решение в части гражданского иска отменить, исковые требования потерпевшей Ф. о возмещении расходов на погребение Р2. удовлетворить частично, взыскать со ФИО2 в пользу Ф. 53 150 рублей;

исковые требования потерпевших Ф. и Р1. о компенсации морального вреда удовлетворить частично, взыскать со ФИО2 в пользу Ф. и Р1. по 800 000 рублей каждому.

В остальной части этот же приговор оставить без изменения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции путем подачи кассационной жалобы, представления через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу с соблюдением требований статьи 401.4 УПК РФ.

В случае пропуска срока кассационного обжалования или отказа в его восстановлении кассационные жалоба, представление подаются непосредственно в суд кассационной инстанции и рассматриваются в порядке, предусмотренном ст.ст. 401.10 - 401.12 УПК РФ.

В случае подачи кассационных жалобы, представления лица, участвующие в деле, вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий. подпись