Постановление № 4У-774/2019 от 11 ноября 2019 г. по делу № 1-37/2019

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е № 4У-774/2019

об отказе в передаче кассационной жалобы для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции

12 ноября 2019 г. г. Симферополь

Судья Верховного Суда Республики Крым Васильев В.Ю., изучив кассационную жалобу защитника Никифоровой Л.Н. о пересмотре приговора Евпаторийского городского суда от 15 апреля 2019 г. и апелляционного определения судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Республики Крым от 20 июня 2019 г. в отношении ФИО17,

установил:

ФИО17 осуждён по ч. 4 ст. 111 УК РФ к 3 годам 6 месяцам лишения свободы в исправительной колонии строгого режима с ограничением свободы на 1 год 6 месяцев с отбыванием основного наказания.

Гражданский иск потерпевшего ФИО суд удовлетворил частично, с ФИО17 в его пользу суд взыскал 18 000 руб. в счет возмещения материального ущерба и 182 000 руб. - компенсации морального вреда.

Преступление ФИО17 совершено днём 17 сентября 2018 г. в г. Евпатории Республики Крым, при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

В апелляционном порядке приговор изменён, из описательно-мотивировочной части приговора исключено указание суда на признание в качестве обстоятельства, смягчающего наказание осуждённого, «факт не в полном объёме выполнения диагностических мероприятий при поступлении потерпевшего ФИО1 в больницу». Назначенное ФИО17 основное наказание усилено до 4 лет лишения свободы. Увеличен размер компенсации морального вреда, взысканного с осуждённого в пользу потерпевшего ФИО до 500 000 руб. В остальной части приговор суда оставлен без изменений.

В кассационной жалобе защитник Никифорова просит судебные решения в связи с нарушением уголовного и уголовно-процессуального законов отменить, вынести в отношении ФИО17 оправдательный приговор.

В обоснование жалобы указывает, что судебно-медицинская экспертиза проведена с нарушениями норм уголовно-процессуального законодательства, содержит недостоверные сведения и не может служить объективным доказательством по делу. В частности ссылается на то, что начало экспертизы до возбуждения уголовного дела, выражает несогласие в этой части с выводами суда о технической описке во времени составления процессуальных документов. Считает, что подобные ошибки являются препятствием к установлению истины по делу, а также вызывают объективные сомнения в достоверности тех сведений, которые в нём указаны.

Указывает, что заключение по результатам судебно-медицинской экспертизы содержат ссылки на документы, которые отсутствуют в материалах уголовного дела, а также противоречит иным медицинским документам и результатам исследований, проведённым в отношении ФИО1 медицинскими работниками. Имеющиеся в материалах дела медицинские документы указывают на соотношение пульса и артериального давления, которые исключают кровопотерю и разрывы внутренних органов, которые предполагают возникновение геморрагического шока, указанного в заключении.

Ссылаясь на рентгеновский снимок, его описание и показания фельдшера и врача, обследовавших ФИО1 17 сентября 2018 г., утверждает, что материалы уголовного дела содержат неопровержимые доказательства того, что на момент поступления в больницу потерпевший не имел травматической патологии костей рёбер.

В материалах дела и в обвинительном заключении не установлено точное время смерти потерпевшего, обращает внимание, что эксперт ФИО2, в составляемых им документах, не указал точного времени смерти ФИО1, которое зафиксировано врачами в больнице. Поскольку эксперт не видел медицинских документов об оказании помощи потерпевшему и не использовал их данные, считает, что справка о смерти и заключения эксперта в части времени и причин возникновения у потерпевшего телесных повреждений основаны на домыслах последнего.

Эксперт не ответил на ряд вопросов, поставленных следователем в постановлении о назначении экспертизы, не смог дать ответ, почему его выводы противоречат данным рентгеновского снимка. Считает, что отсутствие исследовательской части в дополнительной судебно-медицинской экспертизе от 12 декабря 2018 г. № 347 также указывает на неполноту и необъективность сделанных экспертов выводом.

Утверждает, что стороне защиты в нарушении ст. 144 УПК РФ необоснованно отказано в назначении и проведении повторной судебно-медицинской экспертизы. Также указывает на факт нарушения права на защиту ФИО17 на стадии предварительного следствия, выразившегося в её длительном недопуске в качестве защитника Москалёва.

Отмечает, что в описательно-мотивировочной части приговора указано время наступления смерти ФИО1, отличающееся от времени, указанного в обвинительном заключении, а в предъявленном ФИО17 обвинении в окончательной редакции вовсе не указывается время смерти потерпевшего.

Ссылаясь на выводы медицинской комиссии от 16 октября 2018 г., оценившей качество оказания медицинской помощи, указала на несвоевременность оказания медицинской помощи, а также на нераспознаность тяжести заболевания. Считает, что при расследовании данного уголовного дела, а также при рассмотрении его судами первой и апелляционной инстанций не установлено, что диагностика проведена правильно и медицинская помощь оказана качественно. Врачи при реанимации ФИО1 не приняли во внимание указание рентгенолога о выявленной у ФИО1 эмфиземы, которая и могла послужить причиной смерти.

Считает, что умысел ФИО17 на причинение потерпевшему тяжких телесных повреждений основан на предположениях и материалами дела не подтверждается. Врачи диагностировали у ФИО1 состояние средней степени тяжести, что опровергается только сомнительным заключением экспертов. Показания ФИО17 не подтверждают его умысла на причинение потерпевшему тяжкого вреда здоровью, так как удары, с его слов, он наносил не в полную силу, в связи с чем полагает, что смерть потерпевшего от его действий наступить не могла.

Судами не дана оценка, представленным в ходе судебного рассмотрения медицинским документам, как и оценка, доводам о нарушении права ФИО17 на защиту путём лишения его права ознакомления с медицинскими экспертизами и результатами лабораторных исследований, отсутствующих в материалах дела.

Указывает, что суд апелляционной инстанции безосновательно и по надуманным основаниям исключил учтённое судом первой инстанции смягчающее обстоятельство «факт не в полном объёме выполнения диагностических мероприятий при поступлении потерпевшего ФИО1 в больницу» и усилил в связи с этим наказание. Обстоятельства ненадлежащего оказания потерпевшему медицинской помощи исследованы судом. Тот факт, что суд не мотивировал этот вывод, не является основанием для его исключения из числа смягчающих обстоятельств. Считает, что в случае оказания потерпевшему правильной и своевременной медицинской помощи ФИО1 возможно было бы спасти, что в свою очередь, повлияло бы на квалификацию действий ФИО17.

Полагает, что суд при вынесении приговора пришёл к правильному выводу о размере морального вреда в сумме, отвечающей справедливости и разумности. Оснований для увеличения присуждённой к компенсации суммы причинённого морального вреда потерпевший в апелляционной жалобе не имелось.

Изучив материалы уголовного дела и кассационную жалобу защитника, нахожу её не подлежащей удовлетворению.

Выводы суда о виновности ФИО17 в совершении преступления подтверждаются показаниями ФИО17, из которых следует, что он признал факт нанесения потерпевшему телесных повреждений, показаниями потерпевшего ФИО, согласно которым его избил сосед, показаниями свидетелей ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО6, ФИО7, ФИО8, ФИО9, ФИО10, заключениями эксперта, показаниями судебно-медицинского эксперта ФИО2, протоколами осмотра места происшествия, протоколом проверки показаний обвиняемого и иными доказательствами.

При этом судом в должной мере оценены показания свидетелей ФИО11, ФИО12, ФИО13, ФИО14, ФИО15, ФИО16, характеризующих осуждённого ФИО17 и погибшего ФИО1

Оснований для оговора осуждённого потерпевшим и свидетелями не установлено. Приговор содержит мотивы, на основании которых суд принял одни доказательства и отверг другие.

На основе установленных фактических обстоятельств суд дал правильную юридическую оценку действиям осуждённого по ч. 4 ст. 111 УК РФ как умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, повлекшего по неосторожности смерть потерпевшего.

Утверждение защитника, что смерть потерпевшего могла наступить в результате невыполнения в полном объёме диагностических мероприятий при поступлении ФИО1 в больницу проверена судом и обосновано отвергнуто с приведением мотивов принятого решения, оснований не согласиться с которыми не имеется.

Ходатайство стороны защиты о проведении повторной судебно-медицинской экспертизы рассмотрено с соблюдением требований ч. 2 ст. 256 УПК РФ, в его удовлетворении обоснованно отказано. Проверена обоснованность ходатайства стороны защиты о признании недопустимыми заключений экспертов, в том числе, относительно доводов стороны защиты о неполноте данных ответов экспертом на поставленные следователем вопросы, а также принятии во внимание медицинских документов. Не влияет на данный вывод суда и указание защитника о неотражении в заключении эксперта и иных составленных им документов времени смерти потерпевшего, поскольку его смерть констатирована врачами в больнице. Оснований для удовлетворения данных ходатайств не выявлено, решение в этой части следует признать верным.

Разногласия между количеством повреждений у ФИО1, установленных в заключении эксперта и в описании рентгеновского снимка, проверены судом и получили должную оценку в приговоре, оснований не согласиться с которыми у суда кассационной инстанции не имеется.

Что касается указания в приговоре времени смерти потерпевшего, то оно установлено судом на основании исследованных в ходе судебного следствия документов, довод же защитника об отсутствии время смерти потерпевшего в предъявленном ФИО17 обвинении в окончательной редакции не соответствует действительности.

Довод защитника о непринятии во внимание судом медицинских документов ФИО1 является не состоятельным, поскольку опровергается материалами уголовного дела, а также противоречит позиции стороны защиты при мотивировке необоснованного исключения смягчающего обстоятельства судом апелляционной интенции.

Также не влияет на существо принятого судом решения довод защитника о нарушения права на защиту ФИО17 на стадии предварительного следствия в связи с её длительным недопуском в качестве защитника последнего. После подачи заявления ФИО17 защитника Никифорову допустили к участию в деле. Кроме того, сторона защиты реализовала свое право, подав жалобу в порядке ст. 124 УПК РФ. Это не лишало сторону защиты также обжаловать данные действия следователя в порядке ст. 125 УПК РФ, а также поставить данный вопрос о признании незаконными или необоснованными решений и действий (бездействия) должностных лиц на стадии досудебного производства перед судом в ходе судебного разбирательства по уголовному делу. Согласно материалам уголовного дела сторона защиты полностью реализовала свои права.

Приговор соответствует требованиям ст. 307 УПК РФ. В нём указаны обстоятельства преступного деяния, установленное судом, проанализированы доказательства, обосновывающие вывод суда о виновности осуждённого в содеянном, и мотивированы выводы относительно квалификации преступления и назначенного наказания. Доводы, приведённые защитником в кассационной жалобе, ранее являлись предметом проверки в суде первой инстанции и получили всестороннюю и правильную оценку в приговоре.

В соответствии с разъяснениями Пленума Верховного Суда РФ в п. 10 Постановления от 28 января 2014 г. № 2 «О применении норм главы 47.1 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регулирующих производство в суде кассационной инстанции», в силу ст. 401.1 УПК РФ при рассмотрении кассационных жалоб, суд (судья) кассационной инстанции проверяет только законность судебных решений, то есть правильность применения норм уголовного и норм уголовно-процессуального права. Доводы кассационных жалоб, если в них оспаривается правильность установления судом фактических обстоятельств дела, проверке не подлежат.

На этом основании доводы защитника, связанные с фактической переоценкой изложенных в приговоре обстоятельств совершения преступления, проверке не подлежат.

Юридическая оценка действий ФИО17 по ч. 4 ст. 111 УК РФ является правильной. Оснований для их иной оценки не имеется.

При рассмотрении дела в апелляционном порядке судебная коллегия согласно ст. 389.9 УПК РФ проверила законность, обоснованность и справедливость приговора, дала надлежащую оценку всем изложенным в апелляционной жалобе доводам, изложив в определении мотивы принятого решения в соответствии с требованиями ст. 389.28 УПК РФ.

Гражданский иск потерпевшего ФИО с учётом изменений, внесённых судебной коллегией, разрешён правильно в соответствии с требованиями закона.

Наказание осуждённому назначено с учётом характера и степени общественной опасности содеянного, данных о личности осуждённого и с учётом изменений, внесенных апелляционным определением, является справедливым. Факт выполнения не в полном объёме диагностических мероприятий при поступлении потерпевшего ФИО1 в больницу суд апелляционной инстанции обосновано исключил из числа смягчающих обстоятельств, поскольку это обстоятельство к действиям осуждённого отношения не имеет. Об этом суд правильно указал в приговоре, однако ошибочно признал смягчающим наказание обстоятельством.

На основании изложенного и руководствуясь ст. 401.10 УПК РФ,

постановил:

отказать в передаче кассационной жалобы защитника Никифоровой Л.Н. о пересмотре приговора Евпаторийского городского суда от 15 апреля 2019 г. и апелляционного определения судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Республики Крым от 20 июня 2019 г. в отношении ФИО17 для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции.

Судья В.Ю. Васильев