Апелляционное определение № 10-4241/2026 от 29 марта 2026 г.

Судья Трофимов М.А. Дело № 10 - 4241/2026


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

город Москва 30 марта 2026 года

Судебная коллегия по уголовным делам Московского городского суда в составе:

председательствующего судьи Александровой С.Ю.,

судей Королева А.В., Пановой К.К.,

при помощнике судьи Трифонове С.П.,

с участием:

прокурора апелляционного отдела уголовно-судебного управления прокуратуры г.Москвы Фроловой Е.А.,

осужденного ФИО1, его защитника - адвоката Дрогайцевой Т.С., представившей удостоверение и ордер,

рассмотрела в открытом судебном заседании апелляционное представление государственного обвинителя Шараповой Н.А., апелляционную жалобу осужденного ФИО1 на приговор Бутырского районного суда г.Москвы от 16 октября 2025 года, которым

ФИО1,

осужден по п. «б» ч.3 ст.163 УК РФ к лишению свободы на срок 08 (восемь) лет с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

Мера пресечения в виде заключения под стражу до вступления приговора в законную силу оставлена без изменения.

Срок наказания исчисляется со дня вступления приговора в законную силу.

На основании п. «а» ч.3.1 ст.72 УК РФ время содержания под стражей ФИО1 с 18 июня 2025 года, то есть с момента его фактического задержания, до дня вступления приговора в законную силу зачтено в срок лишения свободы из расчета один день нахождения под стражей за один день отбывания наказания в виде лишения свободы.

Приговором разрешена судьба вещественных доказательств.

Изучив материалы уголовного дела, заслушав доклад судьи Королева А.В., выслушав прокурора Фролову Е.А., осужденного ФИО1, его защитника - адвоката Дрогайцеву Т.С. по доводам апелляционных представления и жалобы, судебная коллегия

У С Т А Н О В И Л А :

ФИО1 признан виновным в совершении вымогательства, то есть требовании передачи чужого имущества под угрозой применения насилия, совершенное группой лиц по предварительному сговору, с применением насилия, в целях получения имущества в особо крупном размере.

Преступление, как установлено судом первой инстанции, совершено во время и при обстоятельствах, подробно изложенных в описательно-мотивировочной части приговора.

В судебном заседании ФИО1 вину в инкриминируемом преступлении не признал, показал, что никаких противоправных действий в отношении *** он не совершал, денежные средства не требовал, угроз не высказывал, встречался с *** один раз, встреча носила исключительно деловой характер; насилия в отношении *** не применял. С *** никаких договоренностей у него не было. Никаких конфликтов и обязательств между ним и *** не было. По неизвестным причинам потерпевший *** его оговаривает.

В апелляционном представлении государственный обвинитель Шарапова Н.А., не оспаривая выводы суда о виновности и квалификации содеянного ФИО1, выражает несогласие с приговором, находит его подлежащим отмене.

Указывая на то, что если дело в отношении некоторых обвиняемых выделено в отдельное производство либо прекращено в связи со смертью, то в приговоре указывается, что преступление совершено подсудимым совместно с другими лицами, без упоминания их фамилий, но с указанием принятого в отношении них процессуального решения, отмечает, что вопреки требованиям закона суд использовал формулировку, свидетельствующую о виновности в совершении преступления ***, в отношении которого уголовное преследование прекращено в связи со смертью.

Отмечая, что согласно п.19 постановлению Пленума Верховного Суда РФ №55 от 29 ноября 2016 года «О судебном приговоре» выводы относительно квалификации преступления по той или иной статье уголовного закона, её части либо пункту должны быть мотивированы судом, сообщает, что суд не дал должную оценку квалифицирующему признаку - «применение насилия».

Указывает на то, что, разрешая судьбу вещественных доказательств, суд оставил без внимания, что вещественные доказательства хранятся при выделенном уголовном деле №***.

Просит приговор Бутырского районного суда города Москвы от 16 октября 2025 года в отношении ФИО2 отменить, дело направить для рассмотрения по существу в тот же суд в ином составе.

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней осужденный ФИО2 выражает несогласие с приговором.

Оспаривая выводы суда, сообщает, что не совершал преступления, отмечает, что имеются обстоятельства, указывающие на то, что ни он, ни свидетель *** не находились в г.Москве по адресу: *** в 17 часов 50 минут, так как в это время он находился в г. Реутов Московской области, свидетель *** летел в г. Грозный, а потерпевший *** находился в области, имеется в уголовном деле вотсап - переписка, то есть в вышеуказанном месте никого из них не было и преступление не могло быть совершено.

Указывает на то, что показания потерпевшего ***, свидетеля *** и какие-либо доказательства, предоставленные потерпевшим, к 17 февраля 2022 года к данному адресу никакого отношения не имеют; все показания и аудиозаписи, имеющиеся в уголовном деле, это разговоры которые были на личной встрече в октябре 2021 года в районе метро «Кузьминки», ул. Юных Ленинцев, кафе «Узбекская кухня».

Сообщает о том, что 16 мая 2024 года он был допрошен в качестве свидетеля, была проведена очная ставка, а 16 сентября 2024 года он был объявлен в розыск, но не был уведомлен, что вынесено постановление о привлечении его в качестве обвиняемого.

Приводит данные о своей личности, что он ранее не судим, характеризуется положительно, является отцом пятерых детей, из которых трое несовершеннолетние, сообщает о том, что по состоянию здоровья он не может содержаться под стражей.

Просит приговор Бутырского районного суда г.Москвы от 16 октября 2025 года в отношении него отменить, переквалифицировать с п. «б» ч.3 ст.163 УК РФ на ст.119 УК РФ, освободить из-под стражи на основании отбытого срока.

Проверив материалы уголовного дела, выслушав участников процесса, обсудив доводы апелляционных представления и жалобы, судебная коллегия приходит к следующему.

Выводы суда о виновности ФИО1 в совершении преступления, за которое он осужден, основаны на проверенных в судебном заседании материалах дела и подтверждены изложенными в приговоре доказательствами.

Так, согласно показаниям потерпевшего *** на момент рассматриваемых событий ФИО1 был ему известен под именем «***». С *** он познакомился в 2012 году, став арендатором помещения, собственником которого и являлся *** Здание, в котором он арендовал помещение, расположено по адресу: ***. После знакомства у него с *** сложились дружеские отношения. В 2014 году у него возникли сложности с жильем. *** А.А. предложил ему приобрести участок земли, построить дом на две семьи, в котором планировалось, что будет проживать сын *** и его (***) семья. *** ему сообщил, что строительство дома с приобретением земли обойдется ему примерно в шесть миллионов рублей. На предложение *** он согласился. В начале 2015 года, а именно примерно в феврале или марте, он передал *** один миллион рублей, чтобы закрепить их договоренность о строительстве дома, при этом передача денежных средств никакой распиской не оформлялась, поскольку оснований не доверять *** у него не было. В октябре 2015 года *** оформил кредит на приобретение земельного участка, расположенного в деревне Пирогово Московской области. По договоренности с *** он (***) должен был оплатить *** рублей, что являлось половиной кредита, взятого *** на приобретение земельного участка. Данный кредитный договор он (***) оплачивал частями, денежные средства передавал *** наличными. В общей сложности он (***) выплатил *** по кредиту за землю денежные средства в размере *** рублей. Приобретенный земельный участок был оформлен на *** В июне 2016 года началось строительство дома, при этом он (***) продолжал оставаться арендатором *** После начала строительства он периодические передавал *** денежные средства, при этом о необходимости передачи денежных средств и о суммах ему сообщал *** Он сам регулярно приезжал на место строительства дома, отслеживал ход ведения строительных работ. В декабре 2016 года строительство дома закончилось. Весной 2017 года были установлены окна, произведены штукатурные работы, после этого участие *** в проведении оставшихся работ закончилось, поскольку со зданием, которое *** сдавал в аренду, начались проблемы. После этого каждый из них самостоятельно начал вкладывать денежные средства в строительство своей части дома по мере возможности. В период с 2017 по 2019 годы *** занимался ремонтными работами своего здания, которое сдавал в аренду. Для проведения ремонтных работ он (***) привлек ***. В 2019 году *** стал высказывать ему требования о возврате денежных средств, на что он ответил ***, что сначала нужно произвести расчеты, чтобы понимать, кто кому должен. При этом до этого момента *** так и не передал ему часть дома в собственность, о чем у них ранее была достигнута договоренность. Примерно через час после их разговора о необходимости проведения взаиморасчетов, *** позвонил ему и попросил его зайти к нему в кабинет. Зайдя в кабинет, он (***) увидел одного из бригадиров, которые ремонтировали здание, а именно ***а М.У., который его (***) спросил, сколько он должен *** На этот вопрос он ответил, что по расчетам он должен *** около *** рублей, а по расчетам *** - два миллиона рублей. Они договорились на следующий день встретиться, чтобы поднять записи каждого и произвести подсчеты. На следующий день в офисе *** встретились он (***), ***, его сын, а также двое мужчин, а именно *** и ***, которые стали ему говорить, что теперь он (***) с ними будет иметь дело. Он сказал, что у него дела с ***, а также, что им нужно произвести расчеты. После этого *** *** и ***а попросил выйти из кабинета, чтобы они смогли сами обговорить их вопросы. Во время расчетов *** не смог по своим записям найти одну сумму в районе одного миллиона рублей. В итоге по записям *** получилось, что он заплатил сумму в размере примерно *** рублей, однако фактически он заплатил *** рублей. После этого он (***) вышел из офиса ***, чтобы сделать копии документов, которые ему были необходимы, при этом он слышал, что *** звонил по телефону ***у, которому говорил, чтобы тот зашел в кабинет через пять минут. В коридоре он встретил своего знакомого ***, который поинтересовался, все ли у него нормально. Через некоторое время он вернулся в кабинет ***, где находились сам ***, его сын ***, *** и ***. После этого *** стал с ним общаться на повышенных тонах, стал говорить, что он должен *** *** рублей. Он ответил, что не согласен с этой суммой. *** в ходе общения с ним знал о характере его взаимоотношений с ***, о которых он мог узнать только от самого *** Затем *** потребовал от него, чтобы он написал долговую расписку, что он делать отказался. В ответ на это *** стал ему угрожать применением физической силы к нему и нанесения телесных повреждений. При этом *** стал на него кричать, что он воспринял как реальную угрозу со стороны ***а. Далее *** сказал ему: «Ты сядешь на место *** и напишешь расписку, не выйдешь отсюда, пока не напишешь расписку и не положишь на стол ключи от дома», при этом *** в его адрес высказывал нецензурные выражения, не давая возможности, что-либо ответить. В результате чего он (***) был вынужден согласиться на требования написать долговую расписку. Под диктовку ***а он написал расписку, при этом указанные в расписке паспортные данные ему предоставил сам *** Сумму в расписке он написал под диктовку *** После того, как он (***) написал расписку, он предложил *** самому написать расписку на сумму пять миллионов рублей, на что *** ответил, что расписку писать не будет, при этом сказал ему, что если он отдаст ему деньги, то тот с удовольствием переоформит на него дом. С составленной им (***) расписки были сняты копии, а оригинал расписки остался у ***, который ему сказал, что, если он в течение 15 дней не отдает по расписке денежные средства, то он «попрощается» с домом. Примерно через десять дней после того, как он написал расписку, к нему обратился *** с просьбой о помощи в проведении ремонтных работ. Он согласился, несмотря на сложившуюся ситуацию, стал приобретать строительные материалы, считая, что он (***) фактически стал погашать долг по расписке. С этого момента каких-либо претензий к нему по ранее написанной расписке не поступало. В сентябре месяца 2019 года они снова решил подвести расчеты его задолженности за дом. В итоге получилось, что размер его задолженности составил один миллион двадцать две тысячи рублей. Позднее в 2021 году они производили еще один расчет, согласно которому размер его задолженности составил 962 000 рублей. Также была достигнута договоренность о том, что в сентябре 2021 года можно будет приступить к оформлению его права собственности, к этому моменту он планировал погасить имеющуюся задолженность. С сентября 2021 года он неоднократно обращался к *** с вопросом оформления права собственности, однако *** всегда находил какие-то отговорки. В начале 2022 года ему позвонил мужчина, которым оказался ФИО1, как ему стало известно позднее, который предложил ему встретиться, на что он ответил отказом. Также ему звонил ***, который присутствовал при написании им долговой расписки в 2019 году, который также предлагал ему встретиться. В феврале 2022 года он встретился с ФИО1 и ***ым в ресторане «Чайхана», месторасположение которого в настоящее время не помнит, где ФИО1 вновь потребовал от него передачи половины денежных средств по ранее составленной долговой расписке для себя, а оставшуюся половину было необходимо передать ***, который отдаст расписку и переоформит дом. При этом ФИО1, находясь за одним столом с ним, попытался нанести ему удар по лицу, однако он отклонился назад, разговор проходил на повышенных тонах. Затем, выйдя из ресторана, в ходе выдвижения неоднократных требований о передаче денежных средств, ФИО1 нанес ему удар ногой в область паха, причинив физическую боль, при этом высказывая ему угрозы физической расправы и применения насилия, которые он воспринял как реальные угрозы причинения вреда жизни и здоровью, однако от исполнения данных требований он отказался, сказав, что все вопросы он будет решать с *** При этом ФИО1 вновь сказал, что если он в течение трех дней не передаст денежные средства, то он фактически подарит *** дом по стоимости, составляющей сумму долга по расписке. На следующий день он подошел к ***, которому рассказал о его встрече с ФИО1 и ***, которые ему угрожали и требовали передачи денежных средств. На что *** порекомендовал ему обратиться в полицию с соответствующим заявлением, при этом он сообщил ***, что в заявлении он будет вынужден указать, что половина денежных средств, которые от него требуют, предназначается для *** После этого звонки от ФИО3 прекратились. Позднее *** решил в половину дома, где находились его (***) личные вещи, и где он (***) планировал проживать, заселить своего сына Антона. В результате чего замок входной двери был заменен, ограничена возможность прохода на территорию участка. Он попытался поговорить с сыном *** о том, что поведение его отца является неправильным. В последующем он обратился в полицию с соответствующим заявлением.

Из показаний свидетеля *** следует, что примерно в 2012 году он познакомился с ***, который стал арендовать у него помещение, расположенное по адресу: ***. В последующем с *** у него сложились дружеские и доверительные отношения, поскольку *** ему помогал по многим вопросам. Позднее, а именно примерно в 2015 году, он договорился с *** о строительстве дома на две семьи, при этом они договорились о том, что *** участвует в строительстве финансово, в последующем он обязался оформить на *** ½ права собственности на дом с последующей компенсацией стоимости доли со стороны *** за вычетом ранее осуществленных финансовых вложений *** Участок земли и в последующем дом были оформлены на него (***) как собственника. На приобретение участка и строительство дома он брал кредиты. Финансовые вложения *** были незначительными. В последующем ½ доли в праве собственности он передал сыну Андрею, при этом, несмотря на это он разрешил проживать *** на второй половине дома. Примерно в 2018 году возникла необходимость в проведении ремонтных работ в здании, расположенном по адресу: ***, в результате чего по рекомендации *** были наняты рабочие, привлеченные к работе ИП ФИО4. В последующем *** стал настойчиво требовать от него передачи ½ доли права собственности в доме. Так, в один из дней 2019 года к нему в офис пришли ранее неизвестные ему мужчины, которыми оказались *** и ***, которые стали требовать от него оплаты аванса рабочим за выполнение ремонтных работ здания. При этом разговоре присутствовал *** На требования выплаты аванса он (***) ответил отказом, объяснив это проблемами с оплатой арендной платы, в том числе со стороны *** Пришедшие к нему мужчина стали высказывать *** требования заплатить ему (***) арендную плату, а ему требования об оплате аванса, а также говорили в его адрес то, что «они с ним разберутся». Пытаясь разобраться в данной ситуации, он поговорил с бригадиром рабочих, который сообщил, что не знает приходивших к нему мужчин, чтобы он им денег не давал. Позднее он сообщил приходившим мужчина, что денег нет, после чего они ушли, сказав, что позднее вернутся. В последующем от *** он узнал, что приходившие мужчины требовали от *** также передачи им денежных средств. После этой ситуации *** и *** по-прежнему требовали от ***, чтобы тот закрыл перед ним финансовые обязательства, а он передал деньги в качестве аванса за выполненную работу, при этом требовали личной встречи, которая произошла 26 июля 2019 года. В какой-то момент *** решил частично погасить задолженность перед ним по аренде, они договорились о том, что это будет сделано в счет погашения задолженности за дом. Несмотря на это, в последующем в 2020 году начал в принудительном порядке получать часть дома, стал принуждать передать ему часть дома. Так, в конце 2021 года к нему в офис пришел *** вместе с неизвестным мужчиной, которым оказался ФИО1 Находясь в офисе, ФИО1 сообщил ему, что *** заплатил ему (***) *** рублей в качестве возврата долга. На что он ответил ФИО1, что *** никаких ему денежных средств не платил. От ФИО1 ему стало известно, что к ним обратился ***, который с их помощью хочет получить от него денежные средства, часть которых он передаст ФИО1 После этого он сообщил ФИО1, что *** ему никаких денег не возвращал, что он ни с кем делиться не будет. После этого разговора с ФИО1, он того больше не видел, с ним не общался. После этой встречи к нему в офис приезжал ***, который сообщил, что ФИО1 и *** с него требуют денежные средства по ранее составленной долговой расписке. Он сказал ***, чтобы он никаких денежных средств не передавал, а также пообещал помочь в задержании этих лиц, для чего обратился к своему бывшему коллеге по работе в милиции *** В 2022 году *** обратился в полицию с заявлением о том, что он якобы обманул того, взяв деньги на строительство дома и покупку земельного участка.

Согласно показаниям свидетеля ***, примерно в 2013 году он познакомился с ***, который являлся арендатором офисного помещения в здании принадлежащего *** расположенного по адресу: ***. Договор аренды был заключен между юридическим лицом (организацией) представителем которой являлся *** и *** в лице генерального директора *** *** А., который является его отцом.

В 2013 году он решил заняться поиском земельного участка для строительства дома, так как недавно женился. Данной необходимостью о строительстве дома он поделился со своим отцом *** После чего, в 2015 году его отец купил земельный участок в кредит, площадью 9 соток по адресу: ***, и в дальнейшем оформил на него долю равную 50 процентов договором дарения. Вторую часть участка он оставил себе. В связи с финансовыми сложностями и необходимостью для проживания детей его отца и его (***), они решили строить дом дуплекс на две семьи.

В ходе строительства дома *** изъявил желание стать собственником ½ части дома, со слов его отца. В связи с тем, что *** долгое время не оплачивал аренду помещения занимаемой его организацией, он оказывал пассивную помощь ему отцу в различных делах, а также в строительстве дома. После окончания строительства дома *** пользовался ½ частью дома принадлежащей его отцу, а также завозил мебель и делал ремонт с целью проживания.

Вносил ли какие-либо суммы *** за земельный участок и ½ дома с целью дальнейшего оформления на себя, ему не известно, так как взаимоотношения с ним имел его отец.

Сумма задолженности *** по аренде помещения перед *** в лице его отца, который является генеральным директором составляет больше *** (***) рублей.

В 2019 года бригада строителей осуществляла ремонт кровли офисного здания по адресу: ***, принадлежащего компании его отца. По окончанию работ бригадир по имени Руслан затребовал сумму за выполненные работы у его отца. Отец попросил отсрочки, так как у него есть арендаторы, которые должны осуществить оплату. В их число входил ***, который должен был большую сумму денег. После чего состоялась встреча в офисе отца, где присутствовали Руслан, его земляк по имени Магомед, его отец, он и *** В ходе диалога Магомед говорил, чтобы *** рассчитался по долгу с его отцом в сумме примерно *** рублей, а также принудил написать расписку и высказывал угрозы, что *** и сделал, Руслан в это время в разговор не влезал. Магомед в присутствии них разговаривал на повышенных тонах и угрожал физическим воздействием *** После данной встречи лиц по именам Руслан и Магомед он никогда не видел. В настоящее время ½ часть дома оформлена на него и ½ на его отца *** Договора между его отцом и *** о передачи ½ доли он не видел и не знал об этом.

Из показаний свидетеля *** следует, что примерно в 2018 году он познакомился с двумя мужчинами по именам *** (по прозвищу «дед») и *** (иные данные не известны). Знакомство произошло при следующих обстоятельствах: учитывая, что у него имеются рабочие по осуществлению ремонтных работ в частных домах, многие обращаются к нему за услугой в ремонте частных домов и квартир, любые строительные работы, в том числе монолитные работы.

У него был знакомый *** М., который умер от онкологического заболевания, однако в каком году не помнил. *** М. видимо ранее был знаком с *** – «дедом», которому необходимо было произвести ремонтные работы, а именно произвести демонтаж последнего – третьего этажа и построить крышу здания. Учитывая, что *** М. знал, что у него имеется бригада рабочих, которые могут произвести данные работы, то он сообщил ему данную информацию, после чего, познакомил его с ***, предоставил его контактный телефон. В ходе общения с ***, последний познакомил его с ***ом, который работал у ***, занимался различными поручениями ***. Таким образом, он познакомился с ***ом, который в дальнейшем предлагал различные работы, по строительству.

Примерно в 2019 году, по адресу: *** находились он, *** М., *** («дед»), ***, кто-то еще находился, возможно сын *** по имени ***, обстоятельства встречи именно в указанном месте не помнил. В ходе общения между *** и ***ом были какие-то недопонимания в жилищном вопросе, насколько ему стало известно, что *** совместно с *** («дедом») построили частный дом, и половина участка и дома принадлежит ***у, однако документально часть дома и участка не была оформлена на ***а, и ***, не выполнял свои условия по оформлению части дома на ***а, в связи с тем, что *** должен был *** какую-то часть денежных средств, какую именно не помнил в виду давности событий, таким образом, на данной теме у них произошел конфликт, начали считать, сколько должен денежных средств *** *** В данный конфликт вмешался *** М., который стал ***у говорить, чтобы он вернул *** («деду») ключи от своей части дома и деньги *** («деда») в какой сумме не помнил, на что *** ответил ***у М., что он не должен *** такую сумму денежных средств. После этого, между ***ым М. и ***ом начались недопонимая, однако он не помнил, чтобы кто-либо угрожал ***у. После чего, *** по какой-то причине согласился написать расписку, содержания которой не помнил, но помнил, что *** должен денежные средства, в какой-то сумме. На сколько, он помнил, с указанной расписки была сделана копия, которую передали ***у, а оригинал получил ***.

Далее, в присутствии ***а М., его и сына ***, *** попросил ***, чтобы он написал ему расписку о том, что должен ***у денежные средства, в каком размере не помнил, однако *** после возвращения ***у долга в какой сумме не помнил, *** переоформит на ***а часть дома, после чего, все разъехались по своим делам. Через некоторое время *** М. умер от онкологического заболевания.

У него есть знакомый ФИО2, с которым он знаком с давнего времени, которого он познакомил с ***ом, обстоятельства знакомства не помнил, однако в ходе общения или даже встречи, он сообщил ***у, что для урегулирования вопроса долгов перед ***, он (***) может обращаться к ФИО2, чтобы разобраться: кто прав, кто виноват.

В один из дней февраля 2022 года ему позвонил *** (ФИО2), который попросил назначить встречу с ***ом, по вопросу урегулирования долгов между *** и ***ом, насколько ему было известно, они несколько раз виделись до этого, однако почему его попросил организовать встречу, он не помнил.

Примерно в феврале 2022 года он позвонил на номер ***а, которому сказал, что им необходимо встретиться в ресторане «Чайхона Адияхан», расположенном по адресу: ***. *** согласился. В вечернее время февраля 2022 года он совместно с ФИО2 и ***ом встретились в вышеуказанном ресторане. В ходе встречи между ФИО2 и ***ом произошел конфликт (потасовка), по факту задолженности *** денежных средств, и написанной ***ом расписке. В это время он вмешался и сказал ***у, чтобы тот уезжал, поскольку ситуация была накалена.

Далее, все вышли из ресторана на улицу, где находясь ФИО2 продолжил вопрос по факту возврата денежных средств ***а ***, он не видел, чтобы ФИО2 доставал оружие, либо предметов, похожий на оружие. Суть конфликта между ФИО2 и ***ом был факт возврата денежных средств *** Далее, они разъехались. По факту возврата денежных средств *** ***ом, ему не известно. На вопрос, знаком ли ФИО2 с ***, мог пояснить, что один раз по каким-то вопросам появлялся ФИО2 в офисе ***, однако обстоятельства посещения ему не известны. Добавил, что вышеуказанные разговоры между ***ом с ***ым М. и ***ом с ФИО2 были на повышенных тонах, дословно ничего добавить не мог.

Согласно показаниям свидетеля ***, 25 июля 2019 года ему позвонил *** и попросил съездить с ним в дом, он согласился. По дороге *** ему рассказ, что сегодня в офисе у него был разговор с *** в присутствии «чеченца», который попросил поднять все документы по оплате покупки и строительства, чтобы на следующий день подсчитать затраты каждого. Приехав в дом, *** начал спрашивать у *** (сына ***), с которым он также был знаком, поскольку он проживал во второй части дома, почему *** в решении вопроса по поводу долга привлекает посторонних людей, «чеченцев», на что *** *** ничего пояснить не смог, сказав, что нужно разбираться с ***

На следующий день, он вместе с *** приехал в офис, расположенный на втором этаже. *** зашел в офис к ***, в котором также находился *** ***. *** попросил его с ним не заходить, а подождать его в коридоре, он согласился. Через некоторое время, *** вышел из офиса и пошел делать копии каких-то документов, он поинтересовался у него все ли нормально, на что тот ему сказал, что они еще разбираются. После чего, *** вернулся в офис ***, а он (ФИО5) остался в коридоре. Через некоторое время, он увидел, что в данный офис заходят ранее ему неизвестные двое мужчин кавказской внешности, как позже ему пояснил ***это были *** М.У. и *** Через некоторое время, находясь в коридоре перед офисом ***, он слышал оттуда громкие голоса с кавказским акцентом с использованием нецензурной лексики, а также угрозы что «поломаем». Кто именно высказывал угрозы он не знал, но они говорились с кавказским акцентом. Тогда он заглянул в офис, увидев, что *** сидит за столом, *** тоже сидит за столом и что-то пишет, а *** М.У. и *** очень близко стояли с *** и смотрели, что он пишет. Он поинтересовался у *** все ли нормально, на что он ему пояснил, что все нормально. После этого, он спустился на первый этаж, чтобы покурить. Поднимавшись обратно на второй этаж, он увидел спускающихся по лестнице *** и ***а М.У., при этом последний говорил ***, что если у него остались какие-то вопросы, то они могут вдвоем это еще раз обсудить. После этого они с *** уехали.

Из показаний свидетеля ***а А.М. следует, что обозрев выписку из СПО СК: АС «Российский паспорт» на имя ***а ***, ДД.ММ.ГГГГ года рождения пояснил следующее: *** ФИО6, ДД.ММ.ГГГГ года рождения – его отец, который умер 14 октября 2019 года.

При прослушивании аудиозаписи разговоров, представленных следователем, сообщил, что на аудиофайле «Голос 004 (2)» один из голосов принадлежит его отцу ***у М.У.

Кроме того, виновность осужденного ФИО1 подтверждается письменными материалами уголовного дела, приведенными в приговоре:

- заключением специалистов № 99-178И-22 от 18 августа 2022 года, согласно которому в разговорах с представленных на исследование фонограмм, зафиксированных в файлах «REC001.WAV», «Голос 004 (2).m4a», имеются фразы и выражения, оформляющие речевые акты прямой угрозы;

- распиской от имени ***, согласно которой *** обязуется вернуть долг в размере 1 831 850 рублей до 10 августа 2019 года – *** *** ***;

– протоколами осмотров предметов (документов), согласно которым с участием потерпевшего *** были осмотрены: флэш-носители содержащие: аудиозаписи переговоров между потерпевшим ***, *** *** А., ***; аудиозаписи переговоров между потерпевшим ***, ФИО1; аудиозаписи переговоров между потерпевшим ***, ***; аудиозаписи переговоров между потерпевшим *** и ФИО1;

- заключением комплексной психолого-лингвистической судебной экспертизы № 117э/2 от 02 августа 2024 года, согласно которой установлено, что в указанных аудиозаписях содержатся лингвистические и психологические признаки побуждения *** к написанию расписки о возврате долга в размере 1 831 850 руб. ***, в том числе угрозы причинения *** физического вреда и негативных последствий для членов его семьи, лишения имущества, длительной долговой зависимости от ***а в случае невыплаты денежных средств.

В соответствии с требованиями ст. ст. 87, 88 УПК РФ суд проверил и оценил с точки зрения относимости, допустимости и достоверности все представленные ему сторонами доказательства, проанализировал их в приговоре и указал основания, по которым он принял вышеперечисленные доказательства.

Содержащиеся в апелляционной жалобе осужденного доводы о недоказанности его вины в совершении преступления, установленного судом первой инстанции, судебная коллегия находит противоречащими приведенным в приговоре доказательствам и неоснованными на материалах дела.

Судебная коллегия считает, что выводы суда по оценке доказательств соответствуют материалам дела и требованиям закона. Неустраненных существенных противоречий в исследованных судом доказательствах, сомнений в виновности осужденного, требующих истолкования в его пользу, судебной коллегией по делу не установлено.

Достоверность показаний потерпевшего и свидетелей обвинения у судебной коллегии сомнений не вызывает, поскольку объективных данных, свидетельствующих о наличии у них оснований для оговора ФИО1, в материалах уголовного дела не имеется, судебной коллегией не установлено.

Кроме того, показания потерпевшего согласуются с письменными материалами дела, в частности с аудиозаписями разговоров, а также с заключением комплексной психолого-лингвистической судебной экспертизы, произведенной по этим аудиозаписям, подтверждающими наличие в них лингвистических и психологических признаков побуждения *** к написанию расписки, а также угрозы со стороны «***а» (ФИО1) в адрес потерпевшего причинением физического вреда, негативных последствий для членов его семьи и другого, побуждающие *** передать «***у» и *** *** денежные средства, характеризуемые как его долг перед указанными лицами, причин не доверять которым также не усматривается, в связи с чем судебная коллегия, находя правильной оценку, данную судом собранным по делу доказательствам, как с точки зрения относимости, допустимости и достоверности каждого из них, так и с точки зрения достаточности всей их совокупности для принятия правильного решения по делу, считает обоснованным вывод суда о виновности ФИО1 в совершении вмененного ему преступления.

Что касается доводов осужденного ФИО1 о том, что показания потерпевшего ***, свидетеля *** не имеют отношение к 17 февраля 2022 года и к адресу, который указал потерпевший, и все показания и имеющиеся в деле аудиозаписи, это разговоры которые были на личной встрече в октябре 2021 года в другом месте, то судебная коллегия находит их несостоятельными, так как они опровергаются установленными судом первой инстанции обстоятельствами по делу, в том числе и выводами вышеуказанного заключения комплексной психолого-лингвистической судебной экспертизы.

Также опровергаются установленными судом первой инстанции обстоятельствами по делу и доводы ФИО1 о том, что 17 февраля 2022 года ни он, ни потерпевший ***, ни свидетель *** не встречались, так как каждый из них находился в разных местах, поскольку было установлено, что именно 17 февраля 2022 года примерно в 17 часов 50 минут ФИО1 встретился с *** по адресу: ***.

Кроме этого, оценивая показания осужденного ФИО1, отрицавшего совершение преступления, суд первой инстанции обоснованно подошел к ним критически, отметив в приговоре, что расценивает их как способ защиты, желание избежать уголовной ответственности, поскольку они опровергаются показаниями потерпевшего, свидетелей, письменными материалами дела, оценка которым дана судом в приговоре, с которой судебная коллегия соглашается.

Оснований ставить под сомнение данную судом первой инстанции оценку доказательств, а также для переоценки доказательств, о чем фактически просят осужденный и его защитник, судебная коллегия не находит.

При этом каких-либо сведений, ставящих под сомнение установленные судом по делу обстоятельства и которые могли бы повлиять на выводы и решение суда о виновности ФИО1, судебной коллегией не установлено.

Правильно установив фактические обстоятельства по делу и верно придя к выводу о доказанности вины ФИО1 в совершении преступления, за которое он осужден, суд первой инстанции обоснованно квалифицировал его действия по п. «б» ч.3 ст.163 УК РФ как вымогательство, то есть требование передачи чужого имущества под угрозой применения насилия, группой лиц по предварительному сговору, с применением насилия, в целях получения имущества в особо крупном размере.

Наличие приведенных выше квалифицирующих признаков подробно мотивировано судом первой инстанции и подтверждается исследованными доказательствами. Не повторяя выводы суда первой инстанции, судебная коллегия полагает необходимым отметить, что, вопреки доводам апелляционного представления, судом первой инстанции при квалификации действий ФИО1 верно установлен квалифицирующий признак с применением насилия, которое выражается в том, что последний в продолжение требований передачи денежных средств нанес потерпевшему удар ногой в область паха, причинив тому физическую боль.

Решение о квалификации действий осужденного ФИО1 в приговоре подробно мотивировано, каких-либо оснований для переквалификации действий осужденного, в том числе и на ст.119 УК РФ, о чем указывает осужденный в своей жалобе, не имеется.

Приговор должным образом мотивирован, каких-либо противоречий либо предположений в выводах суда не содержится, не содержится противоречий и в показаниях потерпевшего, положенных в основу приговора.

Вопрос допустимости проведенной по делу и положенной в основу приговора экспертизы был проверен судом первой инстанции с приведением мотивов допустимости данного доказательства. Судебная коллегия также не усматривает оснований сомневаться в обоснованности проведенной по делу экспертизы, принимая во внимание обоснование выводов в заключении и отсутствие нарушений закона при назначении и производстве экспертизы. Из материалов дела следует, что заключение экспертов соответствуют требованиям ст.204 УПК РФ, экспертное исследование проведено на основании постановления следователя, с соблюдением требований ст.195 УПК РФ, в пределах поставленных вопросов, входящих в компетенцию экспертов, которым разъяснены положения ст.57 УПК РФ, они были предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения в соответствии со ст.307 УК РФ.

Представленное стороной обвинения заключение специалистов также было оценено судом и обосновано признано допустимым доказательством, как соответствующее требованиям закона.

Суд первой инстанции обоснованно не усмотрел нарушений уголовно-процессуального закона при производстве следственных и процессуальных действий. Судебная коллегия соглашается с данными выводами суда, которые надлежащим образом мотивированы в приговоре.


Судебное разбирательство проведено с достаточной полнотой и соблюдением основополагающих принципов уголовного судопроизводства. Всем исследованным судом доказательствам, а также доводам сторон, приведенным в обоснование своей позиции по делу, в приговоре дана надлежащая оценка, с указанием причин, по которым суд доверяет одним из них и отвергает другие. Оснований не согласиться с этой оценкой судебная коллегия не находит.

Наказание ФИО1 назначено в соответствии с требованиями ст. ст. 6, 60 УК РФ с учётом характера и степени общественной опасности содеянного, конкретных обстоятельств дела, влияния назначенного наказания на исправление виновного лица и на условия жизни его семьи, иных имеющих значение обстоятельств, а также всех известных данных о личности осужденного.

Смягчающими ФИО1 наказание в соответствии с ч.2 ст.61 УК РФ обстоятельствами признаны – оказание посильной помощи родственникам, в том числе сестре, имеющей хронические заболевание, фактическое нахождение на иждивении жены, которая имеет хронические заболевания, не трудоустроена, не имеет источников дохода, его состояние здоровья, с учетом хронического заболевания, а на основании п. «г» ч.1 ст.61 УК РФ наличие на иждивении троих малолетних.

Иных обстоятельств, не учтенных судом и отнесенных ст.61 УК РФ к обстоятельствам, смягчающим наказание осужденному ФИО1, в материалах уголовного дела не имеется и судебной коллегией не установлено.

Обстоятельств, отягчающих наказание ФИО1, судом по делу не установлено.

Между тем, с учётом характера и степени общественной опасности совершенного преступления, фактических обстоятельств содеянного и данных о личности ФИО1 суд первой инстанции пришёл к обоснованному выводу о необходимости назначения ему наказания в виде лишения свободы, не найдя оснований для применения положений ч.6 ст.15, ст. ст. 64, 73 УК РФ, свои выводы в приговоре на этот счёт должным образом мотивировал.

Назначенное ФИО1 наказание соразмерно содеянному, соответствует личности осужденного и является справедливым. Каких-либо оснований для его смягчения не усматривается.

Вид исправительного учреждения – исправительная колония строгого режима - в соответствии с п. «в» ч.1 ст.58 УК РФ осужденному назначен правильно.

Вместе с тем, заслуживают внимание довод апелляционного представления, свидетельствующий об изменении приговора.

По смыслу закона разбирательство уголовного дела в суде производится только в отношении подсудимых. Использование в приговоре формулировок, свидетельствующих о виновности в совершении преступления других лиц, не допускается.

Так, согласно материалам дела в отношении ***а М.У. уголовное дело выделено в отдельное производство.

Однако в описательно-мотивировочной части приговора при описании преступных деяний, совершенных ФИО1, суд указал на ***а М.У. как на лицо, действующее в группе лиц по предварительному сговору при совершении преступления, в отношении которого на момент постановления приговора итогового процессуального решения не было, связи с чем из описательно-мотивировочной части приговора необходимо исключить ссылку на данные ***а М.У., указав вместо этого установленное лицо №1, в отношении которого уголовное дело выделено в отдельное производство.

Данные изменения не влияют на законность и обоснованность решения суда о признании ФИО1 виновным в совершении преступления.

При этом вопреки доводу апелляционного представления, суд первой инстанции при постановлении приговора разрешил судьбу вещественных доказательств в соответствии со ст.81 УПК РФ.

Иных нарушений уголовного или уголовно-процессуального закона, влекущих отмену либо изменение приговора по другим основаниям, по делу не установлено,

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 389.15, 389.20, 389.26, 389.28, 389.33 УПК РФ, судебная коллегия

О П Р Е Д Е Л И Л А :

Приговор Бутырского районного суда г.Москвы от 16 октября 2025 года в отношении ФИО1 изменить:

- исключить из его описательно-мотивировочной части при описании преступного деяния, совершенного ФИО1, ссылку на фамилию «*** М.У.», указав его как установленное лицо №1, в отношении которого уголовное дело выделено в отдельное производство.

В остальной части приговор оставить без изменения, апелляционное представление удовлетворить частично, апелляционную жалобу оставить без удовлетворения.

Апелляционное определение может быть обжаловано в кассационном порядке во Второй кассационной суд общей юрисдикции в течение шести месяцев со дня его вынесения, а осуждённым, содержащимся под стражей, - в тот же срок со дня вручения ему копии апелляционного определения.

Осужденный вправе ходатайствовать о своём участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.


Председательствующий:

Судьи: