Апелляционное определение № 22-53/2026 от 24 февраля 2026 г.

Дело № 22-53/2026

Судья Ш


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

25 февраля 2026 года г. Биробиджан

Суд Еврейской автономной области в составе:

председательствующего - судьи Журовой И.П.,

судей Сегеды В.С. и Добробабина Д.А.,

при секретаре Ф,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционному представлению государственного обвинителя Т1, апелляционным жалобам осуждённого Т и его защитника - адвоката Смаглюка А.В. на приговор Биробиджанского районного суда ЕАО от 3 декабря 2025 года, которым

Т, <...> года рождения, уроженец <...>, гражданин РФ, военнообязанный, со средним профессиональным образованием, неработающий, холостой, иждивенцев не имеющий, зарегистрированный и фактически проживающий по адресу: <...>, ранее несудимый,

осуждён по ч.3 ст.260 УК РФ к 3 годам лишения свободы, по п.«г» ч.4 ст.228.1 УК РФ с применением ст.64 УК РФ к 5 годам лишения свободы, на основании ч.3 ст.69 УК РФ по совокупности преступлений, путём частичного сложения назначенных наказаний, окончательно определено 6 лет лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

Осуждённому Т, до вступления приговора в законную силу, мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении изменена на заключение под стражу, последний взят под стражу в зале суда.

Срок наказания исчислен со дня вступления приговора в законную силу, с зачетом периода содержания Т под домашним арестом с 05.02.2020г. по 14.02.2020г., из расчета два дня нахождения под домашним арестом за один день лишения свободы, и времени содержания под стражей с 02.02.2020г. по 04.02.2020г., с 15.02.2020г. по 04.09.2020г., с 03.12.2025г. до дня вступления приговора в законную силу, из расчёта один день содержания под стражей за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима,

В, <...> года рождения, уроженец <...>, гражданин РФ, военнообязанный, с основным общим образованием, неработающий, холостой, иждивенцев не имеющий, зарегистрированный и фактически проживающий по адресу: <...>, ранее несудимый,

В1, <...> года рождения, уроженец <...>, гражданин РФ, военнообязанный, с основным общим образованием, неработающий, холостой, имеющий на иждивении одного малолетнего ребёнка, зарегистрированный и фактически проживающий по адресу: <...>, ранее несудимый,

осуждены по ч.3 ст.260 УК РФ к 2 годам 6 месяцам лишения свободы условно с испытательным сроком 2 года, с возложением на каждого в соответствии с ч.5 ст.73 УК РФ обязанностей: не менять постоянного места жительства без уведомления специализированного государственного органа, осуществляющего контроль за поведением условно осуждённых; один раз в месяц являться для регистрации в специализированный государственный орган, осуществляющий контроль за поведением условно осуждённых, в день, установленный этим органом.

Ш1, <...> года рождения, уроженец <...>, гражданин РФ, невоеннообязанный, с основным общим образованием, неработающий, холостой, иждивенцев не имеющий, зарегистрированный и фактически проживающий по адресу: <...>, ранее несудимый,

осужден по ч.5 ст.33 - ч.3 ст.260 УК РФ к наказанию в виде штрафа с применением ст.64 УК РФ в размере 100 000 рублей.

До вступления приговора в законную силу, избранная в отношении В, В1 и Ш1 мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении оставлена без изменения.

С осужденных Т, В, В1 и Ш1 в пользу администрации <...> в счёт возмещения вреда, причинённого преступлением, предусмотренным ч.3 ст.260 УК РФ, в солидарном порядке взыскана денежная сумма - <...> рубля.

Кроме этого, судом, до принятия итогового судебного решения по приостановленному уголовному делу в отношении Г, обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч.3 ст.260 УК РФ, сохранен арест на следующее имущество: грузовой автомобиль марки «<...>» г.р.з. № <...>; бензопилу марки «<...>» с шиной, цепью и кожухом на шине; бензопилу марки «<...>» без шины и цепи; болотоход трёхколесный (самодельный), изготовленный на базе мотоцикла марки «<...>»; бензопилу марки «<...>».

Приговором также разрешён вопрос о судьбе вещественных доказательств.

Заслушав доклад судьи Сегеды В.С., пояснения осуждённых Т, В1 и Ш1, защитников Смаглюка А.В. и Миляйкиной Е.К., поддержавших апелляционные жалобы и возражавших против удовлетворения апелляционного представления прокурора, мнение прокурора Волоховича Е.С., поддержавшего требования апелляционного представления и возражавшего против удовлетворения апелляционных жалоб осуждённого Т и его защитника, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

Т, В, В1 признаны виновными и осуждены за незаконную рубку группой лиц по предварительному сговору лесных насаждений в особо крупном размере, а Ш1 за пособничество в незаконной рубке лесных насаждений в особо крупном размере в период <...> на территории <...>, и кроме этого Т за незаконный сбыт наркотического средства - масла каннабиса (гашишного масла) в крупном размере <...> в период с 13 час. 55 мин. до 15 час. 15 мин. в <...> при обстоятельствах, установленных судом и изложенных в приговоре.

Осуждённый Т в судебном заседании, вину в незаконной рубке лесных насаждений признав частично, а в незаконном сбыте наркотического средства не признав полностью, пояснил, что <...>, заметив накатанную дорогу в Гогинскую рёлку, он совместно с В1 и Г всего лишь 3-4 раза пилили в ней сырорастущие деревья породы «дуб» и «береза», которые вывезли оттуда на машине его матери «<...>» и продали населению. При этом В1 и Г непосредственно спиливали деревья, а он их таскал. Остальные осужденные В и Ш1 участия в данных событиях не принимали и занимались заготовкой дров самостоятельно. С инкриминируемым объёмом спиленных в данной рёлке деревьев и рассчитанным ущербом не согласен, т.к. до их приезда на данном участке уже имелись пни от деревьев и остатки древесины, также они пилили только ветровальную (сухую) лиственницу и не трогали сырорастущую. До этого, с <...> до <...> г.г., на законных основаниях занимался рубкой лесных насаждений, в том числе на полях Л и А2, и продажей дров населению.

Наркотические средства М не сбывал. <...>., встретившись с ним на автовокзале <...>, направился в общежитие по <...>, где в квартире передал ему обещанную банку с медвежьим жиром.

Подсудимый В, признав вину по предъявленному обвинению частично, пояснил, что на инкриминируемых участках местности, занимаясь заготовкой дров, собственной пилой спилил деревья породы «дуб», «лиственница», но в гораздо меньшем объеме, чем указано в обвинении. Данной деятельностью в основном занимался один, подсудимый Т участия в ней не принимал, и лишь однажды он брал с собой в помощь подсудимого Ш1 Кроме этого, по просьбе Т один раз на своей машине вывез с полей сухие ветки.

Подсудимые В1 и Ш1, частично признав вину в инкриминируемом преступлении, от дачи показаний отказались.

В апелляционном представлении государственный обвинитель Т1 просит приговор изменить, ввиду несоответствия выводов суда фактическим обстоятельствам уголовного дела, неправильного применения уголовного закона, существенного нарушения уголовно-процессуального закона.

Выражая свое несогласие с выводом суда о том, что действия осужденного Ш1 по погрузке древесины не составляли часть объективной стороны незаконной рубки лесных насаждений, и основанным на нем решении о переквалификации его действий на ч.5 ст.33 ч.3 ст.260 УК РФ, прокурор с ссылкой на разъяснения п.16 постановления Пленума ВС РФ от 18.10.2012г. № 21 «О применении судами законодательства об ответственности за нарушения в области охраны окружающей среды и природопользования», а также на определение понятия «трелевка», данное в Толковом словаре ФИО1 (С.И. ФИО1, ФИО2, 1949-1992), полагает, что совершенная Ш1 погрузка сырорастущих деревьев, отделенных от корня и распиленных на чурки другими подсудимыми, является трелевкой, образующей объективную сторону инкриминируемого преступления, в связи с чем такие действия осужденного требуется квалифицировать по указанной в обвинении ч.3 ст.260 УК РФ, и вследствие этого усилить назначенное ему наказание.

Считает также, что у суда отсутствовали основания для назначения Т наказания за преступление, предусмотренное п.«г» ч.4 ст.228.1 УК РФ, с применением положений ст.64 УК РФ, поскольку по делу не усматривается исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, ролью Т, его поведением во время или после совершения преступлений, существенно уменьшающих степень общественной опасности данного преступления.

Т свою вину в совершении преступления, предусмотренного п.«г» ч.4 ст.228.1 УК РФ, которое относится к категории особо тяжких, не признал, смягчающих наказание обстоятельств по этому преступлению не установлено, осуществление им трудовой деятельности после совершения преступления, отсутствие фактов привлечения к уголовной и административной ответственности, активное участие в жизни села, добровольной пожарной дружине и имеющиеся благодарности, на что суд сослался, принимая свое решение, как полагает прокурор, не свидетельствует об уменьшении общественной опасности совершенного им преступления против здоровья населения и общественной нравственности, а, следовательно, назначенное Т с применением положений ст.64 УК РФ наказание нельзя признать отвечающим принципу справедливости и способствующим достижению целей, предусмотренных ст.43 УК РФ, и по этой причине оно подлежит усилению.

Кроме этого, поскольку в отношении подсудимого Г не было принято окончательное решение по существу в связи с убытием в зону проведения специальной военной операции, суд преждевременно рассмотрел гражданский иск и несправедливо солидарно взыскал с остальных осужденных Т, В, В1, Ш1 в счёт возмещения причиненного преступлением вреда <...> рублей. При этом суд также неверно определил в качестве взыскателя по гражданскому иску - администрацию <...>, так как исходя из фактических обстоятельств дела в совокупности с положениями ст.ст. 82 и 84 Лесного кодекса РФ совершенным преступлением вред был причинен органу государственной власти субъекта Российской Федерации в лице управления лесами правительства <...> (в настоящее время - департамент управления <...>), а не муниципальному образованию <...>

Учитывая изложенное, прокурор считает необходимым внести в приговор следующие изменения:

- переквалифицировать действия осужденного Ш1 на ч.3 ст.260 УК РФ, назначив ему наказание в виде 2 лет 6 месяцев лишения свободы условно с испытательным сроком 2 года и с возложением ряда обязанностей;

- исключить применение положений ст. 64 УК РФ при назначении осужденному Т наказания по преступлению, предусмотренному п.«г» ч.4 ст.228.1 УК РФ, ужесточив наказание, как за данное преступление, до 12 лет лишения свободы, так и окончательное, с учетом ч.3 ст.69 УК РФ, до 13 лет лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строго режима;

- изменить в описательно-мотивировочной и резолютивной частях приговора взыскателя по гражданскому иску с администрации муниципального образования <...> на управление лесами правительства <...> (департамент управления <...>);

- гражданский иск представителя потерпевшего управления <...> З оставить без рассмотрения до принятия окончательного решение по выделенному уголовному делу в отношении Г

В возражениях на апелляционное представление государственного обвинителя защитник Смаглюк А.В., повторяя изложенные в своей апелляционной жалобе доводы о нарушении следователем при расследовании уголовного дела требований ч.5 ст.162 УПК РФ, настаивает на незаконности обвинительного приговора в отношении Т и наличии оснований для возвращения уголовного дела прокурору.

В апелляционной жалобе и в многочисленных дополнениях к ней защитник осуждённого Т - адвокат Смаглюк А.В., просит уголовное дело возвратить прокурору в порядке ст.237 УПК РФ для устранения препятствий его рассмотрения судом, отменив обвинительный приговор, так как, по его мнению, он постановлен с существенным нарушением норм уголовно-процессуального закона и содержит выводы, не соответствующие фактическим обстоятельствам дела.

В обоснование своей позиции, сославшись на судебные решения областных и краевых судов, и изложив подробные сведения о движении уголовного дела, указал на наличие оснований для возвращения уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ, в связи с нарушением установленного ч.5 ст.162 УПК РФ порядка продления срока расследования, выразившимся в том, что после истечения 15 месячного срока предварительного следствия, установленного заместителем начальника Следственного департамента МВД России, следователь фактически подменил предусмотренную законом процедуру дальнейшего продления срока следствия путем неоднократного составления явно незаконных и однотипных обвинительных заключений, которые каждый раз руководителем следственного органа в тот же день отменялись с установлением месячного срока дополнительного следствия. Тем самым срок предварительного следствия по уголовному делу незаконно продлен до 28 месяцев, вследствие этого постановление о привлечении Т в качестве обвиняемого от <...>., выполнение требований ст.ст. 215-220 УПК РФ, обвинительное заключение не имеют юридической силы, что исключает возможность постановления судом приговора или вынесения иного решения на основе данного заключения.

Между тем, игнорируя указанные обстоятельства, суд первой инстанции дважды <...> и <...>. отказал в удовлетворении заявленных им ходатайств о возвращении уголовного дела прокурору в порядке ст.237 УПК РФ, в связи с чем такие решения суда не могут быть признаны обоснованными и подлежат отмене.

Наряду с этим, по мнению защитника, имеются основания для отмены иных вынесенных судом в ходе судебного разбирательства постановлений, а именно об отказе в признании недопустимыми доказательствами материалов ОРД, заключения эксперта от <...>. № <...> и вещества со всем содержимым пакета, изъятого у М <...>., которые противоречат фактическим обстоятельствам дела.

О недопустимости результатов ОРМ «Прослушивание телефонных переговоров» в отношении Т за <...>. и <...>., как считает защитник, свидетельствует передача материалов ОРД следователю в нарушение п.п. 6, 12, 17 Инструкции о порядке предоставления результатов оперативно-розыскной деятельности органу дознания, следователю или в суд без соответствующего сообщения (приложение № 1 Инструкции), судебного решения о разрешении ОРМ «Прослушивание телефонных переговоров», а также несоответствие содержания постановления о предоставлении результатов ОРД органу дознания, следователю или в суд и постановления о рассекречивании результатов ОРД приложениям № 2 и № 3 Инструкции.

Кроме этого, фактические емкость и объем информации на исследованном в судебном заседании <...>. компакт диске CD-R № 14 от <...>. не соответствуют указанным в постановлении о предоставлении результатов ОРД, в связи с этим защитник полагает, что имеющийся в материалах дела компакт диск не рассекречивался и его нельзя было использовать в процессе доказывания, равно как такое решение не принималось в отношении справок о результатах проведения ОРМ «Прослушивание телефонных переговоров».

Не отвечает критерию законности и заключение эксперта от <...> № <...>, поскольку судебная экспертиза была назначена до возбуждения уголовного дела по делу об административном правонарушении оперуполномоченным ОНК <...> Е, который фактически совместил три функции - субъекта оперативно-розыскной деятельности при проведении оперативно-розыскных мероприятий в отношении М, лица, осуществлявшего производство по делу об административном правонарушении, и дознавателя. О недопустимости подобного совмещения функций в одном лице было указано Конституционным Судом РФ в определении от 29.11.2012г. № 2417-О. Одновременно с этим на момент принятия Е материала проверки к своему производству имелись основания для его отвода, предусмотренные ст.61 УПК РФ, поскольку он являлся заинтересованным в исходе дела лицом и не мог осуществлять сбор доказательств в порядке, предусмотренном уголовно-процессуальным кодексом, а ч.2 ст.41 УПК РФ прямо запрещает возложение полномочий по проведению дознания на то лицо, которое проводило или проводит по данному уголовному делу оперативно-розыскные мероприятия. Кроме этого Е являлся лицом, которому были известны обстоятельства, имеющие значение для уголовного дела, тем самым он обладал признаками свидетеля, содержащимися в ст.56 УПК РФ, и в силу этих обстоятельств, в соответствии с ч.ч. 1 и 2 ст.61 УПК РФ, также не мог участвовать в производстве по делу.

В целях устранения допущенного нарушения им было заявлено ходатайство о проведении судебной экспертизы по указанному веществу, но суд в нарушение требований ч.1.2 ст.144 УПК РФ, носящих безальтернативный характер, отказал в его удовлетворении.

Обращает внимание на наличие отличий между содержанием пояснительной надписи на бирке упаковки изъятого у М вещества, приведенным в протоколе задержания и заключении эксперта, в части указания населенного пункта и текста оттиска печати. Помимо того при осмотре в судебном заседании <...>. указанного вещества установлено, что оно хранилось в неопечатанном виде. На этом основании выражает сомнения в том, что наркотическое средство, представленное на экспертизу, являлось тем же веществом, которое было изъято у М.

Касаясь доказанности вины Т в совершении инкриминируемых преступлений, полагает, что обвинительный приговор основан на непоследовательных и противоречивых показаниях М, который дал ложные показания, опасаясь, что за изготовление наркотического средства может получить более суровое наказание, и предположениях оперативных сотрудников, которые проводили мероприятия в отношении последнего, как лица, причастного к незаконному обороту наркотиков.

Считает, что большинство доказательств, положенных судом в основу приговора, относятся к факту хранения М наркотического средства и являются недопустимыми, в связи с нарушением требований закона, предъявляемых к процедуре их оформления.

В частности, показания М, данные им на стадии предварительного следствия по другому уголовному делу, от <...>. и <...>. исходя из правовой позиции Конституционного Суда РФ, изложенной в Определении от 23 июля 2020 г. № 1859-0, не подлежали оглашению в судебном заседании и учету в качестве доказательств виновности ФИО3 в сбыте наркотика.

Кроме этого, М с момента задержания выдвигал различные версии об источнике получения обнаруженного у него наркотического средства, не подтвердив в судебном заседании уличающие Т показания, указав, что дал их под принуждением сотрудников полиции. Однако озвученные М версии и заявленные им доводы стороной обвинения опровергнуты не были.

Протокол опознания подозреваемым М Т нельзя признать законным, так как Т, заподозренному в совершении особо тяжкого преступления, не был представлен защитник, и не разъяснялось право на защиту.

При этом обстоятельства, установленные постановленным в особом порядке приговором Биробиджанского районного суда по делу М, в соответствии со ст. 90 УК РФ не имеют преюдициального значения по настоящему уголовному делу и подлежали дополнительной судебной проверке в отношении Т.

Факт согласия М с обвинением по наркотическому средству, вмененному ФИО4, не может служить основанием для осуждения ФИО4 по доказательствам, собранным с нарушением уголовно-процессуальной процедуры.

Являются также недопустимыми показания свидетелей Р и Г1, которые пересказали показания М, данные им в качестве подозреваемого и обвиняемого без предупреждения об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, и показания свидетеля Е в части пересказа пояснений М об источнике приобретения наркотического средства, данные без защитника и не подтвержденные им в судебном заседании.

Не получили оценку суда и нарушения, допущенные при выделении из уголовного дела в отношении М материалов по факту сбыта наркотического средства. Вопреки предписаниям ст.155 УПК РФ в постановлении следователя о выделении материалов из уголовного дела в отношении М от <...>. не содержится четкой информации о документах, выделенных из первоначального уголовного дела, что не позволяет установить принималось ли такое решение в отношении экспертного заключения № <...> от <...>., в связи с этим процессуальный статус данного доказательства не нашел своего документального подтверждения.

Приведя показания свидетелей Е, Ф1 и свидетеля под псевдонимом «В3», которые не являлись очевидцами передачи Т наркотического средства М, полагает, что достоверно установить принадлежность свертка с наркотическим средством можно было путем проведения генотипоскопической экспертизы, однако суд в ее назначении отказал, чем нарушил принцип состязательности процесса и право защиты на представление доказательств.

Не несет доказательственного значения в причастности Т к инкриминируемому преступлению и заключение эксперта № <...> от <...>, поскольку исследованная экспертом плёнка, в которую было упаковано наркотическое вещество, находится в свободной продаже и была приобретена в магазине, а затем принесена свидетелем Л в квартиру не ранее чем <...>, то есть спустя более чем 20 дней после пребывания в ней М, о чем свидетель сообщил в ходе судебного заседания.

При этом количество фрагментов пищевой плёнки, обнаруженных при производстве указанной экспертизы, отличается от количества фрагментов, установленных при производстве экспертизы № <...> от <...>, что указывает на возможное вмешательство третьих лиц в процесс формирования доказательств, а также возможную подмену одних доказательств на другие.

На странице 70 приговора суд, не имея специальных познаний в области лингвистике и психологии, выйдя за пределы своей компетенции, сделал вывод о том, что телефонный разговор между Т и М велся в завуалированной форме по поводу приобретения М наркотического средства у подсудимого Т. Тогда как исследованный диалог подобной информации не содержит.

Не соответствуют фактическим обстоятельствам дела выводы суда о виновности Т в незаконной порубке.

В нарушение ст.75 УПК РФ, в результате некачественного осмотра мест происшествия, объём вырубленной древесины определён неверно и, следовательно, расчет причиненного ущерба произведен неверно.

Указанные обстоятельства подтверждены в судебном заседании представителем <...> Ф2, который в судебном заседании сообщил суду о том, что замеры пней, переданные им следователю, носят примерный, приблизительный характер, «на глаз». Он производил замеры пней в одной проекции без учета их геометрии.

Приведя выдержки из показаний осужденных, отмечает, что квалификация и объем ущерба по итогам рассмотрения дела в отношении Т не доказан. Последний не отрицает, что незаконно рубил деревья, однако не согласен с инкриминируемым объёмом незаконно заготовленной древесины и с описанием преступного деяния в данной части. Полагает, что правильно рассчитать размер причиненного вреда возможно только путем проведения повторного осмотра места происшествия с участием каждого подсудимого и с выяснением его роли.

Ф2 в настоящем уголовном деле с момента его возбуждения имел статус специалиста, тогда как судом первой инстанции он был допрошен в качестве свидетеля и ему была разъяснена ст. 56 УПК РФ, вместо ст. 58 УПК РФ.

Кроме того, суд вышел за рамки своей компетенции, произведя расчеты ущерба самостоятельно, без привлечения специалиста. Более того, расчёты, произведенные судом, и выводы по ним являются неясными и не понятными, не содержат описания производимых судом арифметических действий, обоснования их совершения.

С учетом вышеизложенного, приходит к выводу о том, что постановленный в отношении Т обвинительный приговор является незаконным и необоснованным.

В возражениях на апелляционную жалобу защитника Смаглюка А.В, государственный обвинитель Т1 просит оставить ее без удовлетворения, а приговор суда в обжалуемой части без изменения.

В апелляционной жалобе осуждённый Т, не согласившись с постановленным в отношении него приговором, указывает, что он основан на показаниях оговорившего его М и других недопустимым доказательствах, в связи с этим подлежит отмене с направлением уголовного дела на новое рассмотрение в ином составе суда.

Иными участниками уголовного судопроизводства приговор суда не обжаловался.

Изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционных жалоб и апелляционного представления, возражений на них, выслушав пояснения сторон, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Как следует из материалов уголовного дела, судебное разбирательство, по результатам которого судом установлены все юридически значимые для его правильного разрешения обстоятельства, предусмотренные ст.73 УПК РФ, проведено объективно и всесторонне, в полном соответствии с требованиями глав 35 - 39 УПК РФ, определяющими порядок рассмотрения дела, в пределах предъявленного осужденным обвинения, с соблюдением принципов состязательности сторон и презумпции невиновности.

Предварительное слушание по делу, по итогам которого было вынесено оспариваемое защитником Смаглюком А.В. постановление от <...>., также проведено в установленном законом порядке.

Суд первой инстанции, проверив доводы защитника о необходимости возвращения уголовного дела прокурору на основании п.1 ч.1 ст.237 УПК РФ, их отклонил, не усмотрев нарушений положений ст.162 УПК РФ, на которые тот сослался в обоснование своего ходатайства.

Данное решение суд апелляционной инстанции находит в полной мере отвечающим требованиям уголовно-процессуального закона.

Согласно ч. 5 ст. 162 УПК РФ по уголовному делу, расследование которого представляет особую сложность, срок предварительного следствия может быть продлен руководителем следственного органа по субъекту Российской Федерации и иным приравненным к нему руководителем следственного органа, а также их заместителями до 12 месяцев. Дальнейшее продление срока предварительного следствия может быть произведено только в исключительных случаях Председателем Следственного комитета Российской Федерации, руководителем следственного органа соответствующего федерального органа исполнительной власти (при федеральном органе исполнительной власти) и их заместителями.

Как следует из материалов уголовного дела срок предварительного следствия до 15 месяцев, т.е. до <...>, был продлен <...> заместителем начальника Следственного департамента МВД России, что соответствует положениям вышеприведенной нормы закона.

Затем, после неоднократного составления и подписания следователем СУ УМВД России по ЕАО обвинительного заключения, уголовное дело каждый раз возвращалось прокурором либо судом или руководителем данного следственного органа для производства дополнительного следствия, при этом последним во всех данных случаях устанавливался месячный срок для дополнительного расследования в соответствии с ч.6 ст.162 УПК РФ, согласно которой при возвращении уголовного дела для производства дополнительного следствия руководитель следственного органа, в производстве которого находится уголовное дело, вправе устанавливать срок предварительного следствия в пределах одного месяца со дня поступления уголовного дела к следователю вне зависимости от того, сколько раз оно до этого возобновлялось, прекращалось либо возвращалось для производства дополнительного следствия, и вне зависимости от общей продолжительности срока предварительного следствия.

При таких обстоятельствах, вопреки доводам апелляционной жалобы, решения о продлении срока расследования уголовного дела приняты надлежащими лицами.

Оснований для вывода об искусственном создании обстоятельств для продления сроков предварительного следствия не имеется, поскольку, составляя упомянутые в апелляционных жалобах защитника обвинительные заключения, после которых уголовное дело возвращалось для производства дополнительного расследования, следователь действовал в пределах п.3 ч.2 ст.38 УПК РФ, наделяющего его процессуальной самостоятельностью в направлении хода расследования и принятии решений о производстве следственных и процессуальных действий, равно как прокурор и руководитель следственного органа в силу ч.2 ст.37 и ч.1 ст.39 УПК РФ были уполномочены возвращать уголовное дело следователю со своими указаниями о производстве дополнительного расследования.

Не ставят под сомнение законность решений руководителя следственного органа об установлении дополнительных сроков следствия и доводы защитника Смаглюка А.В. о процессуальной неполноценности упомянутых в апелляционной жалобе обвинительных заключений, так как такие процессуальные решения прямо были связаны с возвращением уголовного дела на дополнительное расследование, в том числе с целью исправления дефектов данных процессуальных документов, не позволявших направить уголовное дело в суд.

Ссылка защитника на судебную практику судов субъектов Российской Федерации сама по себе не подтверждает правильность его позиции, так как фактические обстоятельства по каждому делу устанавливаются судом самостоятельно, а судебные решения, приведенные в апелляционной жалобе, не имеют преюдициального значения для настоящего дела и не являются источником права, в связи с чем высказанная в них позиция конкретного суда, не носит обязательного характера для рассмотренного уголовного дела, учитывая также, что только Верховный Суд Российской Федерации в соответствии с п.1 ч.7 ст.2 Федерального конституционного закона от 05.02.2014г. N 3-ФКЗ "О Верховном Суде Российской Федерации" в целях обеспечения единообразного применения законодательства Российской Федерации наделен правом давать судам разъяснения по вопросам судебной практики на основе ее изучения и обобщения.

Таким образом, поскольку необходимость возвращения уголовного дела прокурору защитник связывал с вышеприведенными обстоятельствами, а нарушений положений уголовно-процессуального закона при принятии решений о продлении срока предварительного следствия судом апелляционной инстанции не установлено, оснований для удовлетворения такого ходатайства у суда не имелось, о чем верно указано, как в постановлении от <...>., так и в другом оспариваемом защитником постановлении от <...>.

Проанализировав содержание апелляционных жалоб осужденного Т и защитника Смаглюка А.В. в остальной части, суд апелляционной инстанции также приходит к выводу, что все изложенные в них доводы абсолютно аналогичны позиции стороны защиты в ходе судебного разбирательства о недоказанности вины и необоснованности осуждения Т, которая в полном объеме проверена при рассмотрении дела в предыдущей судебной инстанции, и после исследования представленных сторонами доказательств и тщательной оценки всех юридически значимых обстоятельств, обоснованно отвергнута, как несостоятельная, с приведением в приговоре убедительных мотивов принятых решений.

Несмотря на непризнание Т вины по предъявленному обвинению, на основании совокупности собранных по делу, исследованных и проверенных в ходе судебного разбирательства доказательств, содержание которых подробно изложено в приговоре, судом первой инстанции правильно установлены фактические обстоятельства совершенных им преступлений.

Проверив приведенные в апелляционных жалобах аналогичные доводы, суд апелляционной инстанции также приходит к выводу о том, что они полностью опровергаются исследованными судом и изложенными в приговоре доказательствами, которые не содержат существенных противоречий и согласуются между собой, отвечают требованиям относимости, допустимости и достоверности, предусмотренным ст. 88 УПК РФ, и в совокупности являются достаточными для признания Т виновным в совершении инкриминируемых преступлений.

Так, подсудимый Т в судебном заседании не отрицал, что вместе с В1 и Г в <...> несколько раз спиливал в «Гогинской релке» деревья породы «берёза» и «дуб» на дрова, которые на машине его матери вывозил для продажи населению, а на предварительном следствии дополнительно пояснил, что с <...> до <...>. с этими же лицами, с которыми находился в дружеских отношениях, соблюдая меры конспирации, занимался незаконной рубкой деревьев в различных релках в окрестностях <...> с целью продажи дров населению, при этом он организовывал их выезд в лес, предоставлял им для работы свои пилы, изредка сам спиливал деревья, а также занимался реализацией заготовленных дров населению, которые вывозил из леса на своей машине; В1 и Г осуществляли спиливание деревьев, а Ш1 грузил дрова в машину. Кроме этого, периодически дрова из леса на своей машине вывозил В

Подсудимый В1 в своих показаниях, данных на досудебной стадии уголовного судопроизводства, сообщил, что в указанный период времени по предложению подсудимого Т он вместе с Г неоднократно занимался незаконной рубкой деревьев породы «берёза», «дуб» и «лиственница» в различных местах в районе <...>. Сам он лично спиливал деревья полученной от Т бензопилой, затем распиливал их на чурки и грузил в машину, а Т на своем автомобиле «<...>» и иногда В на автомобиле «<...>» вывозили заготовленные дрова на продажу. За данные действия Т каждый раз платил ему денежные средства.

Подсудимый В в ходе предварительного расследования также пояснил о неоднократной незаконной рубке в рассматриваемый период деревьев в лесополосах недалеко от <...> и оказанной ему Ш1 <...>. помощи в погрузке дров в машину в «Петровской пади», где их задержали сотрудники полиции.

Подсудимый Ш1 на предварительном следствии подтвердил, что в период с <...> по <...>. за полученное от Т денежное вознаграждение он несколько раз грузил в машину последнего «<...>» и в машину «<...>» В напиленные чурки сырорастущих деревьев, которые ими, а также В1 и Г были незаконно спилены в окрестностях <...>.

Суд, обеспечив надлежащий и с соблюдением общих правил подход к оценке и проверке показаний подсудимых, обоснованно признал их достоверными и положил в основу обвинительного приговора в вышеприведенной части, которая не противоречит фактическим обстоятельствам дела и наиболее согласуется с иными исследованными доказательствами.

Таковыми являются оглашенные в судебном заседании показания подсудимого Г, в отношении которого уголовное дело судом было приостановлено, сообщившего, что в <...> он совместно с Т, В, В1 и Ш1 совершил незаконную рубку, примерно, 15-20 деревьев породы «дуб», «береза», распиленных им на чурки и в дальнейшем вывезенных из леса на машине Т

Допрошенный в судебном заседании в условиях, исключающих визуальное наблюдение, свидетель под псевдонимом «В3» подтвердил, что все подсудимые <...> в отсутствие разрешительных документов занимались незаконной рубкой леса с целью продажи дров населению, о чем ему рассказал подсудимый Т, организовавший данную деятельность.

Свидетель С, не смотря на пояснения о распиловке только валежника, также отметил, что вместе с подсудимыми: Т, В, В1 и Ш1 в разные дни ездил в лес, где именно Т занимался не только процессом рубки, но и говорил, сколько деревьев необходимо распилить и как их сложить.

О наличии между подсудимыми Т, В1 и В договоренности на незаконную рубку лесных насаждений, а также о четкой отлаженности и согласованности данных их действий объективно свидетельствуют подробно приведенные в приговоре результаты оперативно-розыскных мероприятий «Прослушивание телефонных переговоров», из которых следует, что подсудимые, регулярно созваниваясь друг с другом, обговаривали по телефону детали предстоящих поездок в лес для осуществления рубки деревьев и последующего сбыта заготовленных дров нуждающимся в них лицам, в том числе вопросы, касающиеся распределения ролей, наличия заказов на дрова, необходимого количества машин напиленных дров, их стоимости, получения оплаты за проданные дрова. При этом в основном данные вопросы разрешал и координировал подсудимый Т, неоднократно указывая остальным подсудимым «о наличии колыма», «необходимости поездки в лес, повозить дрова», сколько машин нужно напилить и куда увести. Кроме этого, <...>. ими активно обсуждались факты обнаружения сотрудниками полиции релки, где они пилили дрова, и потери в этом же месте В подфарника, а также были определены действия по сокрытию орудий и следов преступлений, в том числе по месту жительства свидетеля С, и согласованы версии о невиновности, которые следовало сообщить сотрудникам правоохранительных органов (т.5 л.д. 85-102, 106-132, 146-201, 228-250, т.6 л.д. 1-201, т.7 л.д. 84-99, 105-136, 186-194, 201-202, 216-222, т.8 л.д. 112-126, 136-142, 145, 150-158, 173, 181-185, 193-194, 211-219, т.9 л.д. 152-201).

Продажу в указанный период Т дров жителям <...> подтвердили свидетели Х, С1, И, А1, А, а свидетели С1, А1 также дополнительно сообщили, что Т просил их не говорить об этом сотрудникам полиции.

Содержащиеся в материалах оперативно-розыскной деятельности сведения полностью согласуются с иными письменными доказательствами: протоколом осмотра места происшествия от <...>. (т.4 л.д. 65-72), исходя из которого на участке местности в лесном массиве в районе <...> с участием Ш1, В1, В был обнаружен и изъят принадлежащий последнему грузовой автомобиль «<...>» г.р.з. № <...>, груженный деревянными чурками; протоколами осмотра мест происшествия от <...>., <...>., <...>. (т.1 л.д. 10-51, т.4 л.д. 80-90, 155-165, 209-214), зафиксировавших обнаружение в различных местах Биробиджанского лесничества ЕАО в окрестностях <...> множества пней от сырорастущих деревьев породы «береза», «дуб» и «лиственница», а также в одном из этих места, а именно в 50 квартале Желтояровского участкового лесничества следа руки на металлической банке, оставленного, в соответствии с заключением эксперта № <...> от <...>., указательным пальцем левой руки Т (т.13 л.д. 151-156), металлического ободка от фары, лакокрасочное покрытие которого сходно по общим родовым признакам с лакокрасочным покрытием металлического корпуса фары вышеуказанного автомобиля В (т.13 л.д. 208-210), следов шин, которые, согласно заключению эксперта № <...> от <...>. (т.13 л.д. 119-131), могли быть оставлены шинами этого же транспортного средства и автомобиля «<...>» г.р.з № <...> изъятого у подсудимого Т по месту его жительства (т.1 л.д. 64-70), в 47 квартале выдела № <...> Желтояровского участкового лесничества следов шин транспортного средства, которые, в соответствии с заключением эксперта № <...> от <...> (т.14 л.д. 115-118), могли быть оставлены шиной колеса автомобиля В; протоколами обыска по месту жительства подсудимых и свидетеля С, где были обнаружены различные бензопилы, цепи и запасные части к ним; письменной информацией, представленной ОГКУ «Лесничество ЕАО» филиал Биробиджанский от 23.01.2020г., согласно которой в 50 квартале Желтояровского участкового лесничества санитарные рубки не проводились, лесосеки и деляны для заготовки древесины отсутствуют (т.1 л.д. 89).

Достоверность содержащихся в вышеупомянутых протоколах осмотров мест происшествия сведений о размерах обнаруженных пней со свежими спилами, их количестве, породах спиленных деревьев, подтвердил в судебном заседании свидетель Ф2, который, являясь лесничим филиала Биробиджанский ОГКУ «Лесничество ЕАО», участвовал в данных следственных действий в качестве специалиста и производил все необходимые замеры этих объектов.

Всесторонне оценив всю совокупность указанных, а также иных подробно приведенных в приговоре доказательств, которые полно отражают обстоятельства произошедшего и являются достаточными для формирования вывода о виновности Т в содеянном, суд первой инстанции правильно установил, что незаконная рубка деревьев, пни от которых описаны в вышеперечисленных протоколах осмотров мест происшествия, была осуществлена осужденным Т совместно с другими осужденными при пособничестве Ш1 с целью их последующей реализации в виде дров населению.

Поскольку судом в приговоре изложены исчерпывающие мотивы, подтверждающие данный вывод, который полностью соответствует фактическим обстоятельствам, установленным по делу, суд апелляционной инстанции с ним полностью соглашается, одновременно отвергая повторяющиеся в апелляционной жалобе доводы стороны защиты о том, что Т осуществлена незаконная рубка деревьев в объеме меньшем, чем вменено органом предварительного следствия, и о возможной причастности к данному событию иных лиц.

Кроме этого, основываясь на подробном анализе показаний осужденных в совокупности с результатами оперативно-розыскной деятельности, показаниями свидетеля под псевдонимом «В3», свидетеля С, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о том, что Т при совершении преступления действовал по предварительному сговору совместно и согласованно с остальными осужденными, которые были осведомлены о действиях друг друга, стремился вместе с ними, выполняя объективную сторону состава преступления, к достижению единого для них преступного результата. Принятое решение суд мотивировал с ссылками на конкретные фактические обстоятельства дела, убедительно опровергнув доводы осужденного Т и защитника Смаглюка А.В., оспаривавших его соучастие в подобной форме.

Оспариваемые защитником Смаглюком А.В. протоколы осмотров мест происшествий, проведены в соответствии со ст. ст. 166, 176, ст. 177 УПК РФ, данные следственные действия проводились с участием специалиста и иных требующихся участников судопроизводства, с применением технического средства объективной фиксации хода и результатов следственного действия (фотофиксации).

Доводы защитника Смаглюка А.В. о неверно определенном объеме незаконно спиленных деревьев, в связи с неправильно произведенными замерами обнаруженных на местах происшествия пней, также были предметом тщательной судебной проверки и на основании показаний свидетеля Ф2, подтвердившего измерение порубочных остатков древесины (пней) в усреднённом месте при помощи измерительных приборов, протоколов осмотров мест происшествия с фототаблицами к ним, в которых объективно зафиксированы результаты измерения диаметров пней измерительными приборами, обоснованно отвергнуты, как противоречащие фактическим обстоятельствам дела. Предложенная защитником методика измерения средней величины диаметра пня, как верно отметил суд в приговоре, не предусмотрена, как обязательная, в связи с чем не является подтверждением состоятельности его доводов.

Поскольку Ф2, участвовавший в осмотрах мест происшествия в качестве специалиста, давал показания в судебном заседании по обстоятельствам проведения данных следственных действий, а не по вопросам, входящим в его профессиональную компетенцию, допрос последнего в суде в качестве свидетеля с разъяснением ему соответствующих прав и положений ст.ст. 307 и 308 УК РФ, вопреки позиции стороны защиты, соответствует процессуальному статусу, в котором он вызывался в суд.

Ссылка защитника Смаглюка А.В. в подтверждение указанных доводов на сведения, содержащиеся в протоколе проверки показаний подсудимого Г на месте, является необоснованной, так как данный процессуальный документ в судебном заседании не исследовался и в связи с этим защитник не вправе был к нему обращаться в своей апелляционной жалобе.

Размер ущерба, причиненного незаконной рубкой деревьев, в приговоре определен в соответствии с действовавшими на момент совершения преступления Методикой определения размера возмещения вреда, причиненного лесам и находящимся в них природным объектам вследствие нарушения лесного законодательства, утвержденной постановлением Правительства РФ от 29.12.2018 N 1730, постановлением Правительства Российской Федерации от 22.05.2007 N 310 "О ставках платы за единицу объема лесных ресурсов и ставках платы за единицу площади лесного участка, находящегося в федеральной собственности", постановлением Правительства Российской Федерации от 11.11.2017 N 1363 "О коэффициентах к ставкам платы за единицу объема лесных ресурсов и ставках платы за единицу площади лесного участка, находящегося в федеральной собственности", которые регламентируют этот вопрос, с учетом данных, полученных в ходе осмотров мест происшествия.

При этом, учитывая, что предъявленное подсудимым обвинение не содержало конкретных дат незаконной рубки деревьев в период с <...> по <...>. на территориях квартала 50 Желтояровского участкового лесничества Биробиджанского лесничества ЕАО и выдела 20 квартала 50 Желтояровского участкового лесничества Биробиджанского лесничества ЕАО, суд, трактуя имеющиеся сомнения в пользу осужденных, произвел перерасчет причиненного ущерба на данных участках лесного фонда, применив коэффициент к ставкам платы за единицу объёма лесных ресурсов, действовавший в <...> году, в размере - 2,38, который меньше размера коэффициента, установленного в <...> году, чем улучшил положение осужденных.

Приведенный судом в приговоре расчет ущерба полностью соответствует вышеуказанным нормативным актам, является ясным, не содержит противоречий и ошибок. Поскольку данный расчет состоял из простых математических действий и необходимые для него показатели, в частности о стоимости древесины интересующих пород, уже имелись в расчете, ранее выполненном специалистом Ф2, то суд правомерно произвел его самостоятельно, обоснованно не усмотрев необходимости в привлечении для этого специалиста.

Установленный судом размер ущерба, причиненного указанной незаконной рубкой лесных насаждений, является правильным, поводов не согласиться с ним суд апелляционной инстанции не усматривает.

Кроме этого, не оставляет сомнений и правильность приговора в части осуждения Т за незаконный сбыт наркотического средства М, а также сделанных выводов о несостоятельности доводов осужденного о том, что он не совершал данное преступление, в подтверждение которых суд обоснованно сослался на совокупность следующих доказательств:

- показания свидетелей Е и Ф1 - оперативных сотрудников ОНК МО МВД России «Биробиджанский» об обстоятельствах проведения оперативно-розыскных мероприятий, в результате которых у гр-на М, после его встречи с Т и их нахождения наедине в <...> в <...>, был обнаружен и изъят из естественной полости тела сверток с наркотическим средством;

- протокол об административном задержании от <...>., согласно которому при личном досмотре у административно задержанного по подозрению в употреблении и хранении наркотических средств М в естественной полости тела был обнаружен и изъят сверток из пищевой пленки (т.3 л.д.19-20).

- заключение физико-химической экспертизы № <...> от <...>., в соответствии с которым находящееся в указанном свертке вещество суммарной массой в пересчете на высушенное состояние - 15,605г. содержит в своем составе наркотическое средство - масло каннабиса (гашишное масло), суммарной массой в пересчете на высушенное состояние 2,315г. (т.13 л.д.98-101);

- показания М, данные им в качестве свидетеля по настоящему уголовному делу и подтвержденные при их проверке на месте, в которых он сообщил, что обнаруженный у него сотрудниками полиции в ходе личного досмотра сверток с наркотическим средством ему по ранее достигнутой договоренности безвозмездно передал Т в <...> в <...> (т.3 л.д.216-224, 31-39);

- протокол предъявления лица для опознания, согласно которому М среди представленных лиц опознал Т, который <...>. передал ему наркотическое средство в общежитии в <...> (т.3 л.д.40-43);

- показания свидетелей Г2 и Р, подтвердивших свое участие в качестве понятых в проверке показаний М на месте и опознании им Т, а также достоверность сведений, изложенных в протоколах данных следственных действий (т.4 л.д. 28-30, 25-27);

- показания допрошенного в судебном заседании в условиях, исключающих визуальное наблюдение, свидетеля под псевдонимом «В3», сообщившего о длительном знакомстве с Т и осведомленности, со слов последнего, о неоднократно совершенных им сбытах наркотических средств (марихуанны и гашишного масла);

- справки о проведении оперативно-розыскного мероприятия «Прослушивание телефонных переговоров», зафиксировавшего состоявшиеся <...>. телефонные разговоры, в ходе которых Т и М обсуждали детали предстоящей встречи в <...> и последний, исходя из данных им в своих показаниях разъяснений, интересовался о состоянии наркотического средства, которое он намеривался приобрести, так как не хотел везти его «в открытую» (т.3 л.д. 57, 59-61);

- заключение эксперта № <...> от <...>., согласно выводам которого два фрагмента полимерной пленки, в которых ранее находилось изъятое у М наркотическое вещество, и материал пищевой пленки, изъятой <...>. при обыске у Т по адресу: <...> (т.3 л.д. 70-79), имеют общую родовую принадлежность и изготовлены из одинаковых прозрачных полиолефиновых полимерных материалов по одной технологии (т.13 л.д. 179-190).

Суд первой инстанции правомерно учел в своем решении о виновности Т в указанном преступлении вышеприведенные доказательства, полученные при расследовании уголовного дела, возбужденного в отношении М по ч.2 ст.228 УК РФ, и выделенные из него в отдельное производство, поскольку такая правовая возможность предусмотрена ч.2 ст.155 УПК РФ, допускающей использование в качестве доказательств материалов, содержащих сведения о новом преступлении и выделенных из уголовного дела в отдельное производство.

При этом само постановление следователя о выделении в отдельное производство материалов уголовного дела, которое соответствует требованиям закона, имеет указание не только на конкретные обстоятельства, послужившие основанием для принятия данного решения, но и на четкий перечень выделенных материалов дела.

Отсутствие в данном перечне ссылок на полные реквизиты процессуальных документов (номера и даты их составления, полные наименования), на что обратил внимание защитник Смаглюк А.В., не влечет возникновение неопределенности в том, какие именно материалы дела были выделены в отдельное производство, так как имеющаяся в постановлении остальная информация, с учетом фактически приложенных к нему копий документов, является достаточной для правильной идентификации таких материалов.

Содержащиеся в указанных материалах дела протоколы следственных действий с изобличающими Т показаниями М судом оглашены в установленном законом порядке при наличии для этого оснований. Данное решение суда не противоречит позиции Конституционного Суда РФ, изложенной в упомянутом защитником Смаглюком А.В. Определении N 1859-О от 23 июля 2020 года, которая касалась иной правовой ситуации, отличной от рассматриваемой в рамках настоящего уголовного дела.

Возникшие в показаниях свидетеля М противоречия, которые подробно описаны в апелляционных жалобах защитника Смаглюка А.В., вопреки его доводам, в настоящем случае не ставят под сомнение доказанность обстоятельств совершенного Т преступления, установленных судом первой инстанции в постановленном обвинительном приговоре.

Все показания данного свидетеля, не подтвердившего сообщенные им сведения, в которых он ранее изобличал Т, были подвергнуты тщательной оценке и проверке путем сопоставления с другими доказательствами, имеющимися в уголовном деле, и обоснованно были признаны судом достоверными в вышеприведенной части, которая наиболее согласуется с иными исследованными доказательствами по делу, с изложением в приговоре убедительных мотивов принятого по данному вопросу решения. Принимая такое решение, суд также не усмотрел обстоятельств, свидетельствующих о наличии у М оснований для оговора Т в совершении преступления, объективных сведений о таковых не представлено и стороной защиты в судебном заседании.

При этом версию М о даче показаний, уличающих Т в содеянном, в результате применения к нему незаконных методов ведения следствия суд правомерно отверг, поскольку она не нашла своего подтверждения. Напротив, согласно материалам уголовного дела, проверка показаний обвиняемого М на месте, опознание им Т и последующий его допрос в качестве свидетеля проведены в установленном законом порядке, с участием в первых двух случаях защитника и понятых, что исключало возможность противоправного воздействия на М Кроме этого, обстоятельства проведения перечисленных следственных действий, правильность изложенных в протоколах сведений, не содержащих каких-либо замечаний на их процедуру, а также заявлений о даче М показаний под давлением, подтвердили свидетели М1 и В2, расследовавшие уголовное дело, Г2 и Р, участвовавшие в следственных действиях в качестве понятых.

В свою очередь при изложении в приговоре показаний свидетелей Г2, Р суд правомерно привел их пересказ показаний М, данных в отношении Т при их проверке на месте и проведении опознания, так как эти сведения, не смотря на последующий отказ М от них, были сообщены в присутствии защитника и при обстоятельствах, очевидцами которых стали указанные свидетели, о чем они сообщили при допросах.

Допрос М в статусе свидетеля от <...>. без участия защитника не препятствовал суду использовать, полученные в ходе данного следственного действия, показания в качестве доказательств по делу, поскольку после разъяснения предусмотренных ст.56 УПК РФ процессуальных прав, в том числе на пользование услугами адвоката, последний о наличии такой необходимости не заявлял, а его процессуальное положение в настоящем случае не предусматривало обязательного участия защитника в следственном действии.

Наряду с этим, отвергнув достоверность остальных показаний свидетеля М, в частности о приобретении наркотического средства у мужчины по имени «Михаил», а также об его самостоятельном изготовлении без ведома Т, суд должным образом обосновал свою позицию на этот счет с ссылками на конкретные исследованные доказательства, которая в полной мере соответствует фактическим обстоятельствам дела, и в связи с этим является верной.

Эти показания М суд первой инстанции обоснованно отнес к стремлению последнего из приятельских отношений с Т, с которым принял участие в одном событии, связанном с незаконным оборотом наркотических средств, облегчить его участь.

Вопреки доводам стороны защиты, проведение опознания осужденного Т в отсутствие защитника не свидетельствует о нарушении его права на защиту, поскольку тот ходатайства о предоставлении ему защитника не заявлял, на момент проведения данного следственного действия, которое не было связано с дачей показаний, подозреваемым или обвиняемым не являлся, в связи с этим обязательное участие защитника в нем не предусмотрено уголовно-процессуальным законом, что согласуется с правовой позицией Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в Определениях N 920-О от 26 апреля 2016 года, N 118-О от 26 января 2017 года, N 1172-О от 27 июня 2017 года, согласно которой требование о незамедлительном обеспечении права на помощь адвоката не может быть распространено на случаи проведения следственных действий в случаях, не терпящих отлагательства, не связанных с дачей лицом показаний, подготавливаемых и проводимых без предварительного уведомления лица об их проведении.

Выводы суда о реальном смысле телефонного разговора, состоявшегося между Т и М накануне его прибытия в <...>, который был зафиксирован в ходе проведения оперативно-розыскных мероприятий, полностью соответствуют комментариям М, полученным от него при допросе в качестве свидетеля, в связи с чем, вопреки утверждениям защитника Смаглюка А.В., судом апелляционной инстанции признаются верными и без проведения лингвистических и психологических экспертиз.

Является правомерной и ссылка суда в приговоре, наряду с другими доказательствами, на вступивший в законную силу приговор Биробиджанского районного суда ЕАО от <...>. в отношении М, поскольку установленные им обстоятельства приобретения М наркотического средства, которое ему было сбыто Т, нашли свое неоспоримое подтверждение совокупностью исследованных при рассмотрении настоящего уголовного дела доказательств, которые получили всестороннюю и надлежащую оценку суда.

Кроме этого, доводы защитника Смаглюка А.В. о недопустимости результатов оперативно-розыскной деятельности судом первой инстанции также были тщательно проверены и обоснованно отвергнуты как не нашедшие своего подтверждения в судебном заседании.

Принимая такое решение, суд на основе исследованных материалов уголовного дела пришел к правильному выводу, что оперативно-розыскные мероприятия по делу проведены уполномоченными должностными лицами для решения задач, указанных в ст. 2 Федерального закона от 12 августа 1995 г. N 144-ФЗ "Об оперативно-розыскной деятельности", при наличии оснований и с соблюдением условий, предусмотренных ст. 7 и 8 названного Федерального закона, а полученные результаты после их рассекречивания (о чем имеются соответствующие решения) были переданы органу предварительного расследования в соответствии с положениями Инструкции о порядке представления результатов оперативно-розыскной деятельности органу дознания, следователю или в суд, утвержденной совместным приказом МВД России N 776 от 27.09.22013г., и закреплены путем производства необходимых процессуальных действий, отвечающих требованиям УПК РФ.

Оснований не доверять полученной в ходе проведения названных мероприятий информации, как и подвергать сомнению законность процессуальных действий по закреплению результатов ОРМ не имелось.

Утверждения защитника Смаглюка А.В. о проведении в отношении Т оперативно-розыскного мероприятия "прослушивание телефонных переговоров" по факту незаконного оборота наркотических средств без судебного решения опровергаются материалами уголовного дела, из которых следует, что на основании постановления судьи Биробиджанского районного суда ЕАО № <...> от <...>. в целях выявления и раскрытия преступления, связанного с незаконной рубкой лесных насаждений, МОМВД России «Биробиджанский» было разрешено проведение с <...>. сроком на 180 суток в отношении Т, в том числе оперативно-розыскного мероприятия «прослушивание телефонных переговоров», ведущихся им с телефонного номера оператора сотовой связи № <...> (т.5 л.д. 156-157).

В то же время, в рамках данного оперативно-розыскного мероприятия правоохранительный орган одновременно получил информацию и о причастности Т к незаконному обороту наркотических средств, которая в установленном порядке была задокументирована и предоставлена следователю для использования в качестве доказательства, что полностью соответствует требованиям закона.

При этом, поскольку сведения, изложенные в справках о результатах ОРМ «Прослушивание телефонных переговоров», проведенного в отношении Т, полностью дублируют рассекреченную надлежащим образом информацию, которая содержалась на представленном в следственный орган компакт - диске, в чем суд убедился в судебном заседании, отсутствие отдельного решения о рассекречивании данных справок не влечет исключение этих документов из системы доказательств.

Описанные в апелляционных жалобах имеющиеся, по мнению защитника Смаглюка А.В., недостатки в содержании постановлений о предоставлении результатов ОРД, о рассекречивании результатов ОРД, равно как и предоставление следователю результатов ОРД без предусмотренного п.6 Инструкции сообщения, в силу своей незначительности сами по себе не ставят под сомнение законность проведения оперативно-розыскных мероприятий, оформления полученных результатов и их передачи в распоряжение следователя, которая осуществлена на основании соответствующего постановления в соответствии с п.9 Инструкции, в связи с чем данные обстоятельства не являются основанием для признания оспариваемых защитников результатов оперативно-розыскной деятельности недопустимыми доказательствами, о чем суд верно указал в приговоре.

Вместе с тем, на основании п.1 ч.2 ст.75 УПК РФ суд апелляционной инстанции считает необходимым исключить из справки о результатах проведения оперативно-розыскного мероприятия «опрос» от <...>. (т.3 л.д. 51-52), как недопустимые, сведения, сообщенные М оперативному сотруднику в ходе данного оперативно-розыскного мероприятия, об обстоятельствах приобретения изъятого у него свертка с наркотическим средством, поскольку эти сведения получены у М, имевшего статус подозреваемого по возбужденному в отношении него уголовному делу, в отсутствие защитника и не подтверждены им в суде.

Учитывая вышеизложенное, а также то, что сотрудник правоохранительного органа может быть допрошен в суде только по обстоятельствам проведения того или иного следственного действия при решении вопроса о допустимости доказательства, а не в целях выяснения содержания пояснений лица относительно обстоятельств дела, суд апелляционной инстанции кроме этого приходит к выводу о необходимости исключения из описательно-мотивировочной части приговора ссылки, как на доказательства виновности Т, на показания свидетелей Е и Ф1 в части, содержащей сведения об обстоятельствах приобретения М наркотического средства, ставших им известными с его слов в ходе опроса.

Исключение вышеотмеченных сведений из указанных доказательств не ставит под сомнение правильность выводов суда первой инстанции о виновности Т в содеянном, подтверждающейся совокупностью других доказательств, в число которых также входит экспертное заключение № <...> от <...>.

При этом судом были приняты правильные решения по ходатайствам защитника Смаглюка А.В. о признании данного заключения недопустимым доказательством и о назначении по делу повторной судебной физико-химической экспертизы по изъятому у М веществу.

В заявленном ходатайстве защитник, фактически не оспаривая обоснованность заключения эксперта, поставил под сомнение правомерность действий оперуполномоченного ОНК МО МВД России «Биробиджанский» Е по назначению судебной экспертизы, а также сослался на факт проведения экспертизы до возбуждения уголовного дела, полагая, что в таком случае в силу ч. 1.2 ст. 144 УПК РФ назначение повторной экспертизы являлось обязательным.

Согласно ч.2 ст.207 УПК РФ основанием для назначения повторной экспертизы является наличие сомнений в обоснованности заключения эксперта или противоречий в выводах эксперта или экспертов.

Суд, отказав в ходатайствах защитника, в своих постановлениях пришел к верным выводам о том, что приведенные им обстоятельства не свидетельствуют о наличии оснований для признания недопустимым доказательством указанного заключения эксперта и для назначения по делу повторной судебной экспертизы, приведя убедительные мотивы принятых решений, с которыми суд апелляционной инстанции полностью соглашается.

Как правильно установил суд, совмещения полномочий оперуполномоченным ОНК МО МВД России «Биробиджанский» Е по проведению оперативно-розыскных мероприятий и дознания, а, следовательно, и нарушений предписаний ч.2 ст. 41 УПК РФ, запрещающих возложение полномочий по проведению дознания на то лицо, которое проводило или проводит по данному уголовному делу оперативно-розыскные мероприятия, по настоящему уголовному делу допущено не было. Последний, имея, в силу п.24 ст.5, п.1 ч.1 ст.40 УПК РФ, статус должностного лица органа дознания, при назначении судебной экспертизы действовал строго в соответствии с полномочиями, предусмотренными ст. 144 УПК РФ, которые были связаны непосредственно с проведением проверки по сообщению о преступлении - рапорту об обнаружении признаков преступления КУСП № <...> от <...>., о чем прямо указано в вынесенном им постановлении, в то время, как решение о возбуждение уголовного дела по данному рапорту в дальнейшем было принято следователем.

С учетом изложенного, следует признать, что такие процессуальные действия оперуполномоченного ОНК МО МВД России «Биробиджанский» Е, которые в полной мере соответствовали требованиям закона, не являются проведением дознания, как формы предварительного расследования, сопряженного с принятием по уголовному делу процессуальных решений о привлечении определенных лиц к уголовной ответственности.

Одновременно с этим, предыдущее участие Е в проведении оперативно-розыскного мероприятия, равно как и другие изложенные в апелляционной жалобе защитника обстоятельства не относятся к предусмотренным законам случаям, исключавшим его участие в проведении доследственной проверки, и в связи с этим не препятствовали ему в назначении указанной судебной экспертизы.

Утверждения защитника Смаглюка А.В. о том, что упомянутая судебная экспертиза была назначена в рамках производства по делу об административном правонарушении явно противоречат содержанию постановления оперуполномоченного Е, из которого четко следует, что данное решение принято на основании норм Уголовно-процессуального кодекса РФ по материалу проверки по рапорту об обнаружении признаков преступления КУСП № <...> от <...>.

Приведенные защитником доводы об отсутствии в рапорте резолюции руководителя органа дознания с поручением конкретно указанному должностному лицу о проведении процессуальной проверки, которые сводятся к суждениям о фактическом приоритете ведомственного нормативного акта над требованиями УПК РФ, по выводу суда апелляционной инстанции свидетельствуют лишь о не соблюдении учетно-регистрационной дисциплины, а не о нарушении требований норм УПК РФ, влияющем на законность решения о назначении судебной экспертизы.

Наряду с этим утверждения защитника о неправомерном отказе в назначении повторной экспертизы со ссылкой на ч. 1.2 ст. 144 УПК РФ также не являются подтверждением обоснованности его жалобы.

Согласно ч. 1.2 ст. 144 УПК РФ полученные в ходе проверки сообщения о преступлении сведения могут быть использованы в качестве доказательств при условии соблюдения положений статей 75 и 89 УК РФ. Если после возбуждения уголовного дела стороной защиты или потерпевшим будет заявлено ходатайство о производстве дополнительной либо повторной судебной экспертизы, то такое ходатайство подлежит удовлетворению.

Защитник полагает, что в силу указанной нормы в ходатайстве о назначении повторной экспертизы не могло быть отказано, так как экспертиза по исследованию изъятого у М вещества назначалась до возбуждения уголовного дела.

Однако данные суждения защитника противоречат содержанию диспозиции ч. 1.2 ст.144 УПК РФ, не исключающей действие других норм уголовно-процессуального закона, которыми установлено, что заявленное лицом ходатайство должно быть обоснованным (ч.1 ст.271 УПК РФ), а повторная экспертиза может быть назначена лишь при наличии оснований, предусмотренных ст. 207 УПК РФ.

Следовательно, вопреки доводам жалобы, одно лишь обращение стороны защиты с ходатайством о назначении повторной экспертиз, при отсутствии оснований для ее назначения, предусмотренных ст. 207 УПК РФ, не влечет удовлетворения данного ходатайства в обязательном порядке.

Иной подход, при котором принятие процессуального решения целиком и полностью зависело бы только от формального условия - обращения стороны защиты с соответствующим ходатайством, противоречил бы ч. 1 ст. 8 УПК РФ, в силу которой правосудие по уголовному делу в Российской Федерации осуществляется только судом.

К аналогичным выводам пришел председательствующий, который, не усмотрев предусмотренных законом оснований для признания недопустимым доказательством оспариваемого заключения эксперта и назначения повторной экспертизы, правомерно отказал в удовлетворении указанных ходатайств.

Одновременно с этим суд апелляционной инстанции отмечает, что указанная судебная экспертиза, равно как и другие, положенные в основу обвинительного приговора, проведены в установленном законом порядке лицами, обладающими специальными познаниями, заключения экспертов, которые соответствуют требованиям ст.204 УПК РФ, являются полными и непротиворечивыми.

Защитник Смаглюк А.В. в апелляционной жалобе выразил сомнения в том, что на судебную экспертизу было представлено именно изъятое у М вещество, усмотрев некоторые расхождения в информации о содержании пояснительной надписи и печати, которыми была скреплена упаковка этого вещества, изложенной в протоколе административного задержания и заключении эксперта № <...> от <...>., однако такие доводы и возможность подмены свертка с вложенным в него наркотическим средством опровергаются материалами уголовного дела, исходя из которых обнаруженный у М сверток с наркотическим средством был упакован в присутствии понятых, а затем в неповрежденной изначальной упаковке поступил на исследование судебному эксперту. Эти же материалы не содержат каких-либо сведений о внепроцессуальном доступе к данному объекту и возможности вмешательства в него иных лиц, таковых не представлено и стороной защиты в судебном заседании. Следовательно, доводы, приведенные защитником в обоснование своей позиции, носят не иначе, как характер предположений.

Нахождение изъятого у М вещества и упаковочных материалов в неопечатанном виде на момент их осмотра в судебном заседании при рассмотрении уголовного дела не подтверждает состоятельность вышеотмеченных сомнений защитника, поскольку данное процессуальное действие имело место уже после проведения физико-химической экспертизы вещества, на которую, как было установлено, оно поступило в неповрежденной и надлежащим образом опечатанной упаковке.

Суд после исследования всех юридически значимых обстоятельств также мотивированно отклонил, как несостоятельные, доводы защитника Смаглюка А.В. о разном количестве фрагментов пищевой пленки, в которые было упаковано наркотическое средство, обнаруженных при производстве судебных экспертиз № <...> от <...>. и № <...> от <...>., с приведением убедительного обоснования своего решения.

Учитывая вышеизложенное, доказательства, на основе которых суд пришел к убеждению о виновности Т в инкриминируемых преступлениях, получены с соблюдением норм уголовно-процессуального закона и оснований для признания их недопустимыми, не имеется. При этом все усмотренные в доказательствах и приведенные в жалобах стороной защиты противоречия получили надлежащую оценку в приговоре либо устранены в ходе судебного следствия. Существенных противоречий в доказательствах виновности, которые оставлены без внимания судом и могли бы породить сомнения в обоснованности осуждения Т, суд апелляционной инстанции не усматривает.

Таким образом, нарушений уголовно-процессуального закона при исследовании, проверке и оценке доказательств, повлиявших на правильность установления судом фактических обстоятельств дела, допущено не было. В связи с этим ни фактического, ни правового повода для предложенной защитником Смаглюком А.В. переоценки доказательств суд апелляционной инстанции не находит.

Доводы защитника Смаглюка А.В. о том, что следователем по делу не проведены необходимые, по его мнению, следственные действия противоречат положениям ст.38 УПК РФ, согласно которым следователь вправе самостоятельно направлять ход расследования, принимать решение о производстве следственных и иных процессуальных действий. Кроме того, при принятии итогового решения по делу суд оценивает, не полноту предварительного следствия, а достаточность доказательств для разрешения по существу вопросов, указанных в ст. 299 УПК РФ, наличие которой суд обоснованно признал по настоящему уголовному делу.

Из протокола судебного заседания усматривается, что суд первой инстанции, соблюдая принципы уголовного судопроизводства, в том числе принцип состязательности, закрепленный в статье 15 УПК РФ, обеспечил сторонам равные условия в предоставлении и исследовании доказательств, а также в выражении своей позиции по уголовному делу. Все поступившие от стороны защиты в судебном заседании многочисленные ходатайства, в том числе указанные в апелляционных жалобах защитника Смаглюка А.В., суд, с соблюдением установленного ст.271 УПК РФ порядка, рассмотрел и разрешил в зависимости от их значения для исхода дела. По ним приняты мотивированные и аргументированные решения. Необоснованных отказов в их удовлетворении не допущено.

Несогласие стороны защиты с решениями суда первой инстанции об отказе в удовлетворении указанных ходатайств, которые суд апелляционной инстанции находит обоснованными, не свидетельствует о наличии у него обвинительного уклона.

Таким образом, надлежащая правовая оценка всей совокупности исследованных по делу доказательств, а также тщательная проверка всех выдвинутых подсудимым Т и защитником Смаглюком А.В. доводов в его защиту с принятием по ним обоснованных решений, позволила суду первой инстанции правильно установить имеющие значение для дела существенные обстоятельства, составляющие предмет доказывания по нему, и сформулировать вывод о доказанности вины последнего, а также верно квалифицировать содеянное им по ч.3 ст.260 и п.«г» ч.4 ст.228.1 УК РФ.

Выводы суда о каждом признаке совершенных Т преступлений основаны на материалах дела, надлежащим образом мотивированы в приговоре, приведенные аргументы убедительны, сомнений в своей объективности не вызывают.

В равной степени суд апелляционной инстанции находит обоснованным решение суда и о квалификации действий остальных осужденных, в том числе Ш1, которое оспаривается в апелляционном представлении государственного обвинителя.

Поводов согласиться с приведенными в апелляционном представлении доводами суд апелляционной инстанции не усматривает.

Согласно обвинительному заключению, органом предварительного следствия осужденному Ш1 инкриминировалось совершение преступления, предусмотренного ч.3 ст.260 УК РФ, т.е. незаконная рубка лесных насаждений в особо крупном размере, совершенная группой лиц по предварительному сговору.

Как следует из установленных судом фактических обстоятельств дела, которые не оспаривались стороной обвинения, осуществляя незаконную рубку лесных насаждений, осужденные Т, В и В1 непосредственно спиливали деревья и разделяли их на части, а Ш1 в это время в соответствии с отведенной ему ролью занимался исключительно загрузкой в кузов машины чурок деревьев, спиленных от корня и разделенных на части остальными осужденными, не совершая при этом каких-либо совместных с ними действий, связанных с незаконной рубкой деревьев либо их первичной обработкой.

Из разъяснений, сформулированных в пункте 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 18 октября 2012 года N 21 "О применении судами законодательства об ответственности за нарушения в области охраны окружающей среды и природопользования", следует, что под рубкой лесных насаждений и (или) не отнесенных к лесным насаждениям деревьев, кустарников и лиан понимается их валка (в том числе спиливание, срубание, срезание, то есть отделение различными способами ствола дерева, стебля кустарника и лианы от корня), а также иные технологически связанные с ней процессы (включая трелевку, первичную обработку и (или) хранение древесины в лесу), в результате которых образуется древесина в виде лесоматериалов (например, хлыстов, сортиментов).

Исходя из п.19 указанного Постановления, в случаях, когда согласно предварительной договоренности между соучастниками незаконной рубки насаждений в соответствии с распределением ролей каждый из них совершает отдельное действие, входящее в объективную сторону преступления (осуществляет спиливание (срубание или срезание), либо трелевку древесины, либо первичную обработку и (или) хранение в лесу), все они несут уголовную ответственность за незаконную рубку, совершенную группой лиц по предварительному сговору. Если лицо непосредственно не совершает каких-либо действий, входящих в объективную сторону преступления, но, например, указывает место незаконной рубки, объем подлежащих незаконной рубке деревьев, предоставляет в этих целях необходимую технику и горюче-смазочные материалы, заранее обещает приобрести или сбыть незаконно заготовленную древесину, то при отсутствии признаков участия в составе организованной группы его действия надлежит квалифицировать как соучастие в содеянном со ссылкой соответственно на части 3, 4 или 5 статьи 33 УК РФ.

Проанализировав обстоятельства уголовного дела, суд первой инстанции пришел к правильному выводу о том, что вышеописанные действия Ш1 не составляют часть объективной стороны преступления, предусмотренного ст.260 УК РФ, так как совершены им в рамках конкретной ролевой функции, которая вообще не касалась рубки лесных насаждений, а также иных технологически связанных с ней процессов, включающих в себя, в том числе трелевку поваленных деревьев, хлыстов, сортиментов.

В то же время, в понимании государственного обвинителя сама по себе погрузка в машину отделенных от корня и распиленных на чурки другими лицами сырорастущих деревьев является трелевкой, а, следовательно, образует объективную сторону указанного преступления.

Однако данный вывод государственного обвинителя противоречит предложенному им же в апелляционном представлении определению «трелевки», исходя из которого данный процесс, являясь одним из этапов заготовки древесины, представляет собой действия по транспортировке спиленных деревьев либо лесоматериалов от места их заготовки к складам или погрузочным площадкам.

В свою очередь, действия Ш1, участвовавшего лишь в ручной погрузке в кузов машины древесины, которая была незаконно заготовлена и обработана до состояния, требующегося потенциальному покупателю, остальными осужденными, не содержат указанных признаков и в связи с этим не могут быть признаны трелевкой.

Таким образом, учитывая, что характер данных действий осужденного Ш1 не был технологически связан с процессом незаконной рубки лесных насаждений, а также не являлся необходимым для него условием, и фактически заключался лишь в содействии в незаконной рубке лесных насаждений с целью их последующего сбыта, о чем верно указано в приговоре, суд первой инстанции, вопреки доводам апелляционного представления, обоснованно принял решение о переквалификации действий Ш1 с ч.3 ст.260 УК РФ на ч.5 ст.33, ч.3 ст.260 УК РФ.

При таком положении, действия осужденного Ш1 получили в приговоре надлежащую юридическую квалификацию применительно к нормам уголовного закона, в зависимости от установленных обстоятельств дела и направленности его преступного умысла.

Исходя из данных обстоятельств, суд апелляционной инстанции не усматривает оснований и для усиления назначенного осужденному Ш1 наказания по доводам апелляционного представления.

При назначении Т наказания, суд, не допустив формального подхода к оценке обстоятельств, влияющих на его вид и размер, в соответствии с требованиями ст.ст. 6, 60 УК РФ учел характер и степень общественной опасности совершенных им преступлений, характер и степень его фактического участия в совершении преступления, предусмотренного ч.3 ст.260 УК РФ, значение этого участия для достижения целей преступления, а также его влияние на характер и размер причиненного вреда, все имеющиеся сведения о личности Т, в число которых, наряду с известными из характеристик, вошли данные об отсутствии у него в прошлом судимостей, кроме этого принял во внимание наличие смягчающих наказание обстоятельств по ч.3 ст.260 УК РФ, к которым отнес: частичное признание вины, изобличение других участников преступления, совершение действий, направленных на заглаживание вреда, отсутствие таковых по второму преступлению, отсутствие отягчающих обстоятельств и влияние назначенного наказания на исправление осужденного.

Тщательно проанализировав все эти обстоятельства в их совокупности, руководствуясь общеправовыми принципами индивидуализации и справедливости наказания, суд пришел к верному выводу о том, что исправление осужденного в настоящем случае невозможно без изоляции от общества, в связи с чем обоснованно не нашел оснований для применения к нему положений ст.73 УК РФ, назначив за оба преступления наказание в виде реального лишения свободы, которое в полной мере соответствует его принципам и целям, определенным ст.ст. 6 и 43 УК РФ, в том числе исправления осужденного и предупреждения совершения им новых преступлений.

Ввиду наличия у осужденного Т признанного судом первой инстанции смягчающего наказание обстоятельства, предусмотренного п.«к» ч.1 ст.61 УК РФ, и отсутствия отягчающих обстоятельств, при определении размера наказания по ч.3 ст.260 УК РФ правильно применены положения ч. 1 ст. 62 УК РФ.

Кроме этого, при назначении осужденному Т наказания по п.«г» ч.4 ст.228.1 УК РФ в размере ниже низшего предела, предусмотренного санкцией данной статьи, суд применил положения ст. 64 УК РФ, признав исключительными обстоятельствами, существенно уменьшающими степень общественной опасности совершенного в 2020 году преступления, привлечение Т к уголовной ответственности впервые, его стабильное исключительно положительное постпреступное поведение, активное участие в общественной жизни населенного пункта, в котором тот проживает.

В соответствии с ч.1 ст.64 УК РФ при наличии исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, ролью виновного, его поведением во время или после совершения преступления, и других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступления, а равно при активном содействии участника группового преступления раскрытию этого преступления наказание может быть назначено ниже низшего предела, предусмотренного соответствующей статьей Особенной части настоящего Кодекса, или суд может назначить более мягкий вид наказания, чем предусмотрен этой статьей, или не применить дополнительный вид наказания, предусмотренный в качестве обязательного.

Оценивая мотивы, которыми руководствовался суд, принимая указанное решение, суд апелляционной инстанции находит, что они не противоречат фактическим обстоятельствам, установленным по делу, и положениям ст.64 УК РФ, в связи с этим не усматривает оснований не согласиться с ними.

При этом, не признание осужденным своей вины в указанном преступлении, исходя из диспозиции ст.64 УК РФ, не исключает возможность применения ее положений и назначения наказания ниже низшего предела санкции статьи Особенной части УК РФ.

В связи с изложенным доводы апелляционного представления в данной части удовлетворению также не подлежат.

С учетом фактических обстоятельств и степени общественной опасности содеянного Т являются верными и выводы суда об отсутствии оснований для применения к нему положений ч. 6 ст. 15 УК РФ.

Вид исправительного учреждения, в котором осужденному надлежит отбывать наказание, определен правильно, в соответствии с требованиями п.«в» ч.1 ст.58 УК РФ.

При таких обстоятельствах, назначенное Т наказание является справедливым, соразмерным содеянному и личности осужденного, следовательно, оснований к его смягчению или усилению не имеется.

Вопреки доводам государственного обвинителя о неправомерном рассмотрении гражданского иска потерпевшего в отсутствие подсудимого Г, в отношении которого уголовное дело было выделено в отдельное производство и приостановлено, решение суда по данному вопросу полностью соответствует правовой позиции Пленума Верховного Суда Российской Федерации, выраженной в абз. 3 п. 25 постановления от 13.10.2020 N 23 "О практике рассмотрения судами гражданского иска по уголовному делу", согласно которого если имущественный вред причинен подсудимым совместно с другим лицом, в отношении которого дело было выделено в отдельное производство, либо это лицо освобождено от уголовной ответственности по нереабилитирующим основаниям, то суд возлагает обязанность по его возмещению в полном объеме на подсудимого. При вынесении в дальнейшем обвинительного приговора в отношении лица, дело о котором было выделено в отдельное производство, суд вправе возложить на него обязанность возместить вред солидарно с ранее осужденным лицом, в отношении которого был удовлетворен гражданский иск.

Между тем, установив в приговоре причинение преступными действиями осужденных, связанными с незаконной рубкой лесных насаждений, материального ущерба Управлению лесами Правительства ЕАО и частично удовлетворив гражданский иск представителя данного потерпевшего о возмещении причиненного преступлением вреда, суд в приговоре, не приведя каких-либо мотивов, тем не менее в качестве взыскателя по иску указал иное лицо - администрацию МО «Биробиджанский муниципальный район» ЕАО. В связи с этим, с целью исправления имеющегося недостатка в приговор в этой части необходимо внести соответствующие изменения.

При таких обстоятельствах, за исключением вышеуказанных вносимых изменений, в остальном приговор суда первой инстанции является законным и обоснованным.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 389.20, 389.23, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ОПРЕДЕЛИЛ:

Приговор Биробиджанского районного суда ЕАО от 3 декабря 2025 года в отношении осужденных Т, В, В1, Ш1 изменить:

- исключить из описательно-мотивировочной части приговора ссылку на содержащиеся в справке о результатах проведения ОРМ «Опрос» сведения, сообщенные М об обстоятельствах приобретения обнаруженного у него наркотического средства (т.3 л.д. 51-52);

- в описательно-мотивировочной и резолютивной частях приговора изменить взыскателя по гражданскому иску о возмещении вреда, причиненного преступлением, предусмотренным ч.3 ст.260 УК РФ, указав в качестве взыскателя Управление лесами Правительства ЕАО (Департамент управления лесами Правительства ЕАО).

В остальной части приговор суда оставить без изменения, а апелляционные жалобы осуждённого Т и его защитника - адвоката Смаглюка А.В. без удовлетворения, апелляционное представление государственного обвинителя Т1 считать удовлетворенным частично.

Апелляционное определение может быть обжаловано в порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ, в суд кассационной инстанции - Девятый кассационный суд общей юрисдикции, расположенный в <...>, в течение шести месяцев со дня его вынесения, через Биробиджанский районный суд ЕАО, а осужденным Т, находящимся под стражей, в тот же срок с момента получения копии апелляционного определения.

В случае пропуска указанного срока или отказа в его восстановлении кассационная жалоба, представление подаются непосредственно в указанный суд кассационной инстанции.

Осуждённые вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий И.П. Журова

Судьи В.С. Сегеда

Д.А. Добробабин