Апелляционное определение № 22-440/2026 от 1 апреля 2026 г.

39RS0019-01-2024-001625-63

председательствующий Буряченко Т.С. (дело № 1-24 /2025)


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ 22-440/2026

2 апреля 2026 года г. Калининград

Судебная коллегия по уголовным делам Калининградского областного суда в составе:

председательствующего Латушкина В.Ю.,

судей Онищенко О.А., Буданова А.М.,

при секретаре Зориной Т.В.,

с участием прокурора Суховиева В.С.,

оправданной ФИО1.,

защитника - адвоката Авдекова Е.Е.,

рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционному представлению государственного обвинителя Соболевой А.П. на приговор Советского городского суда Калининградской области от 2 декабря 2025 года, которым

ФИО1,

родившаяся ДД.ММ.ГГГГ в <данные изъяты>

<данные изъяты>,

на основании вердикта коллегии присяжных заседателей от 25 ноября 2025 года оправдана по ч.4 ст.111 УК РФ.

На основании ст. 134 УПК РФ за ФИО1 признано право на реабилитацию.

Доложив обстоятельства дела и существо апелляционного представления, заслушав, выступление прокурора, поддержавшего доводы апелляционного представления об отмене приговора, пояснения оправданной, защитника, возражавших против удовлетворения представления и просивших об оставления приговора без изменения, судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

В соответствии с вердиктом коллегии присяжных заседателей от 25 ноября 2025 года ФИО1. признана невиновной в умышленном нанесении ею на почве личных неприязненных отношений 21 июня 2024 года ФИО5 не менее 26 ударов деревянной доской в область головы, шеи и груди и причинении в связи с этим телесных повреждений, от которых наступила его смерть по неосторожности.

В апелляционном представлении государственный обвинитель Соболева А.П. ставит вопрос об отмене оправдательного приговора. Указывает, что стороной защиты в ходе судебного следствия и судебных прений нарушались положения закона, регулирующие рассмотрение дела с участием присяжных заседателей. До их сведения сознательно доводилась искаженная информация, направленная на подрыв законности допустимых доказательств по делу.

Так, на стадии судебного следствия в ходе представления стороной обвинения доказательства - заключения эксперта №254 от 26.06.2024 защитник заявил ходатайство процессуального характера, т.е. о признании его недопустимым доказательством. В связи с чем сторона обвинения была вынуждена прервать представление указанного доказательства и вернуться к нему уже после разрешения указанного вопроса. Тем самым, защитником были совершены действия, направленные на формирование сомнений в законности допустимых доказательств по делу, что могло повлиять на беспристрастность присяжных, и могло отразиться на результатах ответов в вопросном листе.

Также стороной защиты в прениях было указано, что в п.11 заключения судебно-медицинской экспертизы в области повреждений ФИО5 «инородных частиц не обнаружено, т.е. не обнаружено частиц дерева». Тогда как в п.11 заключения эксперта содержится вывод, что в области повреждений «не обнаружено инородных предметов, частиц волокна, следов металлизации». Тем самым защитник, неверно указав на выводы эксперта, ввел присяжных заседателей в заблуждение.

Кроме того, в ходе прений сторона защита начала предъявлять присяжным фотоизображения трупа ФИО5, т.е. в их присутствии был поставлен на разрешение вопрос процессуального характера, а именно о возможности демонстрации им доказательств - фотографий. Государственный обвинитель в ответ на это высказала возражения, которые могли сформировать у присяжных мнение, что сторона обвинения препятствует стороне защиты предъявить доказательства, т.е. пытается скрыть их, что, в свою очередь, могло повлечь формирование у присяжных предвзятого отношения к стороне обвинения.

Указывает на существенное нарушение процессуального закона при заполнении вопросного листа в совещательной комнате. Полагает, что в нарушение ст.343 УПК РФ присяжные приступили к голосованию и ответили на вопросы при отсутствии единодушия до истечения 3-х часов нахождения в совещательной комнате.

В этой связи обращает внимание, что судебная коллегия 25 ноября 2025 года удалилась в совещательную комнату в 18.00 часов. После чего коллегия вернулась в 18.23 часов, передав вопросный лист председательствующему. После чего лист был возвращен старшине для внесения ответов и коллегия присяжных удалилась в совещательную комнату. После чего в 18.50 коллегия вернулась, и вопросный лист был передан председательствующему, который его вновь возвратил для внесения уточнений. После выхода из совещательной комнаты в 18.55 вопросный лист был возращен ввиду наличия противоречий в вопросном листе. После чего судебная коллегия вернулась в зал в 19.15 часов и в 19.20 был оглашен вердикт.

Из содержания вопросного листа следует, что решение присяжными было первоначально принято путем голосования и лишь после неоднократных замечаний председательствующего были внесены изменения с указанием, что решение принято единодушно. При этом голосование было произведено до истечения 3-х часов. При таких обстоятельствах вердикт является противоречивым, поскольку принятые присяжными решения являются противоположными друг другу.

С учетом допущенных нарушений приговор не может быть признан законным, в связи с чем просит его отменить и направить дело на новое рассмотрение.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционного представления, судебная коллегия приходит к следующему.

В соответствии с ч.1ст.389.25 УПК РФ оправдательный приговор, постановленный на основании оправдательного вердикта коллегии присяжных заседателей, может быть отменен по представлению прокурора или жалобе потерпевшего при наличии таких существенных нарушений уголовно-процессуального закона, которые ограничили право прокурора, потерпевшего на представление доказательств, либо повлияли на содержание данных присяжными заседателями ответов.

Согласно п. 42.1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22.11.2005 N 23 (в ред. от 28.06.2022) "О применении судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регулирующих судопроизводство с участием присяжных заседателей" по смыслу ч. 1 ст. 389.25 УПК РФ существенными нарушениями уголовно-процессуального закона, которые ограничили право прокурора, потерпевшего на представление доказательств, могут быть признаны совершенные при отсутствии предусмотренных законом оснований и с нарушением порядка, установленного Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации: признание недопустимыми доказательств, представленных стороной обвинения, и исключение их из уголовного дела; отказ в исследовании представленных стороной обвинения доказательств; отказ в удовлетворении ходатайств стороны обвинения о вызове новых свидетелей, экспертов и специалистов, об истребовании вещественных доказательств и документов; нарушение права потерпевшего или его законного представителя или представителя на участие в судебном заседании.

Иные существенные нарушения уголовно-процессуального закона могут быть признаны основанием для отмены оправдательного приговора лишь в случае, если будет установлено, что они повлияли на содержание поставленных перед присяжными заседателями вопросов или на содержание данных присяжными заседателями ответов. К таким нарушениям может быть отнесено, например, оказание на присяжных заседателей незаконного воздействия. При этом суду необходимо установить, что в результате таких нарушений присяжные заседатели не могли быть объективными и беспристрастными при вынесении вердикта.

Вместе с тем таких нарушений уголовно-процессуального закона, которые могли бы повлиять на вынесенный присяжными заседателями вердикт, по делу допущено не было.

Формирование коллегии присяжных заседателей проведено в судебном заседании с соблюдением требований ст. 328 УПК РФ.

По окончании формирования коллегии присяжных заседателей ни сторона обвинения, ни сторона защиты не заявили о наличии каких-либо нарушений при ее формировании, и с заявлением о роспуске образованной коллегии присяжных заседателей ввиду тенденциозности ее состава к суду не обращались.

Судебное разбирательство по уголовному делу проведено с соблюдением установленного законом порядка и с учетом особенностей, предусмотренных гл. 42 УПК РФ, и при этом не было допущено нарушений требований закона, указанных в апелляционном представлении, в том числе положений ст. 252 и 335 УПК РФ.

Судебная коллегия не усматривает обстоятельств, свидетельствующих об оказании председательствующим воздействия на коллегию присяжных заседателей. Какого-либо предвзятого отношения к подсудимой, государственному обвинителю допущено не было.

В ходе судебного разбирательства в присутствии присяжных заседателей исследовались лишь те фактические обстоятельства уголовного дела, доказанность которых устанавливается присяжными заседателями в соответствии с их полномочиями, предусмотренными ст. 334 УПК РФ; присяжные заседатели разрешали только вопросы, которые предусмотрены п. п. 1, 2 и 4 ч.1 ст. 299 УПК РФ и были сформулированы в вопросном листе.

Вопреки доводам представления защитником в ходе судебного разбирательства в присутствии присяжных заседателей не было допущено нарушений закона, которые можно было бы расценить как незаконное воздействие на присяжных. Вопросы, касающиеся допустимости доказательств, сторонами в присутствии присяжных заседателей не обсуждались.

Ходатайство защитника о признании заключения экспертизы №254 от 26.06.2024 недопустимым доказательством было обсуждено судом со сторонами и разрешено в отсутствие присяжных заседателей в соответствии с требованиями УПК РФ. При этом председательствующий правильно ограничивал стороны в доведении до сведения присяжных заседателей информации, относящейся к процессуальной деятельности следственного органа. связанной с соблюдением порядка получения доказательства. В частности, защитник, заявив в судебном заседании 21.10.2025 о наличии у него ходатайства процессуального характера, перед присяжными его не конкретизировал, и мотивировал его лишь после их удаления из зала. То, что данное ходатайство было заявлено непосредственно перед его представлением государственным обвинителем, не могло повлиять на решение присяжных по делу, поскольку его существо перед коллегией раскрыто не было.

Из протокола судебного заседания видно, что председательствующим прерывались высказывания сторон в тех случаях, когда ими затрагивались обстоятельства, не подлежащие исследованию с участием присяжных заседателей в силу ст. 334 УПК РФ или не относящиеся к существу рассматриваемого уголовного дела.

Стороны в равной мере участвовали в обсуждении и представлении доказательств, доводили до сведения присяжных свою позицию по делу. Приведенные государственным обвинителем обстоятельства неправомерного воздействия защитником на присяжных заседателей своего подтверждения не нашли. Активное участие стороны защиты в исследовании доказательств и возражение государственного обвинителя против действий защитника не могло повлиять на выводы присяжных о признании обвинения недоказанным и вынесение оправдательного вердикта.

При этом стороне защиты каких-либо преимуществ в судебном заседании председательствующим не предоставлялось.

Все заявленные в ходе судебного разбирательства ходатайства были рассмотрены председательствующим судьей в установленном законом порядке. Принятые по ним решения являются мотивированными.

Из положений ч.1 ст.336 УПК РФ следует, что прения сторон проводятся лишь в пределах вопросов, подлежащих разрешению присяжными заседателями. Если участник прений ссылается на обстоятельства, не находящиеся в компетенции присяжных заседателей, то председательствующий останавливает его и разъясняет присяжным заседателям, что указанные обстоятельства не должны быть приняты во внимание при вынесении вердикта. Сторонам в ходе судебного следствия с участием присяжных заседателей запрещается исследовать данные о личности, способные вызвать предубеждение присяжных заседателей, обсуждать вопросы процессуального характера, в том числе о недопустимости доказательств.

Вопреки доводам апелляционного представления прения сторон проведены в соответствии с положениями ст. 336 УПК РФ, т.е. в пределах предъявленного обвинения и вопросов, подлежащих разрешению присяжными заседателями.

Доводы апелляционного представления относительно того, что защитник Авдеков Е.Е., выступая в прениях сторон, мог оказать воздействие на коллегию присяжных путем попытки демонстрации фотографий ФИО5, являются несостоятельными.

Согласно протоколу судебного заседания сторона защиты, как и сторона обвинения, в прениях давали свою оценку исследованным в судебном заседании доказательствам, в соответствии со своим процессуальным положением, что не противоречит требованиям закона и не может расцениваться как незаконное воздействие на присяжных заседателей. Указанные фотографии в прениях 25 ноября 2025 присяжным предъявлены не были, а, кроме того, в ходе судебного разбирательства в качестве доказательств по инициативе стороны обвинения были исследованы 5 ноября 2025 года с участием присяжных.

Вопрос о невозможности повторного предъявления этих же фотографий на стадии прений был разрешен судом в отсутствие коллегии присяжных.

Также нельзя согласиться с мнением государственного обвинителя о том, что защитник в прениях намеренно исказил экспертные выводы с целью ввести присяжных заседателей в заблуждение, что повлекло принятие ими неправильного решения по поставленным вопросам.

Сторона защиты вправе не согласиться с мнением обвинения, изложить собственное видение доказательств, в том числе дать оценку заключению экспертизы, что не свидетельствует о нарушении положений ст. 336 УПК РФ.

Так, согласно протоколу судебного заседания (т.5 л.д.192) защитник Авдеков Е.Е. действительно в своем выступлении указал, что «согласно п.11 выводов судебно-медицинской экспертизы в области повреждений ФИО2 инородных частиц не обнаружено, то есть частиц дерева не обнаружено». Вместе с тем судебная коллегия отмечает, что в судебном заседании ( т.5 л.д.66) в присутствии присяжных заседателей исследовалось вышеуказанное заключение экспертизы №224 (т.2л.д. 94 ), согласно выводам которой в п.11 указано, что «в области повреждений, в ранах инородных предметов, частиц волокна, следов металлизации не обнаружено».

При таких обстоятельствах сделанная защитником оценка по своему смысловому содержанию не противоречила изложенному в заключении выводу об отсутствии инородных предметов и частиц в телесных повреждениях ФИО2. Защитник вправе были высказывать свои доводы и суждения по данному вопросу. При этом стремление стороны защиты, в рамках предусмотренной законом процедуры, убедить присяжных заседателей в невиновности подсудимой, довести до них свою позицию о недостаточности представленных обвинением доказательств, оспаривание достоверности того или иного доказательства, а также выражение несогласия с позицией государственного обвинителя, нельзя расценивать как оказание незаконного воздействия на коллегию присяжных заседателей, поскольку такое поведение защитника либо подсудимого в состязательном процессе является способом реализации права на защиту от предъявленного обвинения. В связи с чем довод государственного обвинителя о том, что выступление адвоката в прениях в этой части оказало незаконное воздействие на коллегию присяжных и присяжные заседатели не были свободны в оценке представленных им доказательств, находились под влиянием незаконно оказанного на них давления стороны защиты являются несостоятельными.

В рассматриваемом случае приведенные в представлении факты в своей совокупности не свидетельствуют о целенаправленном незаконном воздействии адвоката на присяжных заседателей, не подтверждают наличия такого нарушения уголовно-процессуального закона, которое ставило под сомнение объективность и беспристрастность проведенного судебного разбирательства и искажало бы саму суть правосудия.

Нарушений требований ст.338 УПК РФ, регламентирующий порядок постановки вопросов, подлежащих разрешению присяжными заседателями, допущено не было. Вопросы составлены с учетом предъявленного в ходе судебного разбирательства обвинения в ясных и понятных выражениях без использования юридических терминов с учетом результатов судебного следствия и доводов сторон в судебных прениях, после их обсуждения сторонами. Содержание вопросов присяжным заседателям сформулировано с учетом требований ст.252 УПК РФ, и соответствует требованиям ст. 339 УПК РФ, о наличии каких-либо неясностей в связи с поставленными вопросами, присяжные заседатели перед удалением в совещательную комнату не заявляли.

В напутственном слове председательствующим была приведена суть обвинения, обращено внимание на исследованные доказательства, в том числе существо показаний ФИО1, данных ею на предварительном следствии, изложена позиция сторон, разъяснены правила оценки доказательств, в том числе версия подсудимой по обвинению, а также положения презумпции невиновности и толкования неустранимых сомнений в пользу подсудимой. Был разъяснен уголовный закон, по которому предъявлено обвинение. А также порядок дачи ответов на вопросы, требования закона о вынесении вердикта и порядке голосования. При этом в напутственном слове разъяснено присяжным заседателям, что вердикт может быть основан лишь на тех доказательствах, которые непосредственно исследованы в судебном заседании, а заключительные выступления сторон в судебных прениях сами по себе доказательствами не являются, а лишь выражают мнение сторон по делу.

При упоминании о содержании исследованных доказательств судья какой-либо значимости отдельным доказательствам не отдавал, наоборот, указывал, что ни одно из них не имеет преимущественного значения. Собственного мнения о достоверности и значении для дела тех или иных доказательств не высказывал. Обоснованных возражений от сторон относительно нарушения судьей принципа объективности и беспристрастности при обращении с напутственным словом не поступило.

Довод апелляционного представления, что была нарушена процедура голосования и вынесения вердикта присяжными заседателями в совещательной комнате, также не нашел своего подтверждения.

Из протокола судебного заседания видно, что коллегия 25 ноября 2025 года удалилась в совещательную комнату в 18.00 часов. После чего коллегия вернулась в 18.23 часов, передав вопросный лист председательствующему. После чего лист был возвращен старшине для внесения ответов и коллегия присяжных удалилась в совещательную комнату. После чего в 18.50 коллегия вернулась, и вопросный лист был передан председательствующему, который его вновь возвратил для внесения уточнений. После выхода из совещательной комнаты в 18.55 вопросный лист был возращен для уточнения ввиду наличия противоречий в вопросном листе. После чего судебная коллегия вернулась в зал в 19.15 часов и в 19.20 был оглашен вердикт.

Из прослушанной аудиозаписи судебного разбирательства усматривается, что о наличии противоречий в вопросном листе председательствующий сообщил участникам в судебном заседании, а его указания старшине присяжных заседателей были направлены на устранение данных противоречий. При этом председательствующий не давал каких-либо конкретных указаний о том, что коллегии необходимо принять то или иное решение. Также не озвучивал и существо данных присяжными ответов на вопросы и результаты голосования.

Поскольку для устранения противоречий не требовалось постановки новых или дополнительных вопросов, а также вносить уточнения, в силу требований ст. ст. 344 и 345 УПК РФ не было и необходимости заслушивать мнение сторон и вновь произносить напутственное слово.

Из протокола следует, что никаких возражений по поводу этих разъяснений председательствующего, от сторон не поступило. Содержание разъяснений, не указывает, что председательствующий судья понуждал коллегию к принятию определенного ответа.

Согласно ч.1 ст.343 УПК РФ присяжные заседатели при обсуждении поставленных перед ними вопросов должны стремиться к принятию единодушных решений и могут приступить к принятию решения путем голосования лишь по истечении трех часов после удаления в совещательную комнату.

По смыслу закона и в соответствии с разъяснениями, содержащимися в п.36 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22 ноября 2005 года N 23 "О применении судами норм Уголовно-процессуального кодекса РФ, регулирующих судопроизводство с участием присяжных заседателей", если присяжные заседатели находились в совещательной комнате менее 3 часов, но ответы на какие-либо из поставленных вопросов были приняты ими не единодушно, а в результате проведенного голосования, председательствующий судья должен обратить внимание присяжных заседателей на допущенное нарушение закона и предложить им возвратиться в совещательную комнату для продолжения совещания.

В связи с чем в полном соответствии со ст.343 УПК РФ при проверке первоначального варианта ответов вопросного листа председательствующий обратил внимание коллегии присяжных заседателей, что голосование не может быть проведено до истечения 3 часов нахождения в совещательной комнате, в связи с чем коллегия удалилась на дополнительное совещание.

После обсуждения коллегия присяжных заседателей в совещательной комнате приняла единодушное решение по вопросам №1 и №2 вопросного листа, и вердикт был оглашен до истечения 3 часов нахождения в совещательной комнате, что не противоречит требованиям ч. 1 ст.343 УПК РФ, поскольку в случае принятия единодушного решения соблюдение указанного срока не требуется.

При этом вынесенный коллегией присяжных заседателей вердикт отвечает требованиям ст. ст.348 и 351 УПК РФ, противоречий и неясностей не содержит, внесенные в него изменения удостоверены подписью старшины.

Таким образом, доводы государственного обвинителя о допущенном при вынесении вердикта нарушении, выразившемся в нахождении присяжных заседателей в совещательной комнате меньше, установленного ч. 1 ст. 343 УПК РФ времени, основаны на неверном понимании закона, в котором закреплено, что 3-часовой период необходим только в том случае, если присяжные заседатели не пришли к единодушному решению по всем поставленным перед ними вопросам и для ответов на вопросы потребовалось проведение голосования. Согласно вердикту, у присяжных заседателей после дополнительного обсуждения и устранения противоречий в вопросном листе не возникла необходимость голосования и они дали на вопросы единодушные ответы.

При таких обстоятельствах судебная коллегия полагает, что судом первой инстанции были приняты надлежащие меры по созданию необходимых условий для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных прав, ограждению присяжных от какого-либо незаконного воздействия и обеспечению объективности и беспристрастности коллегии присяжных и вынесению ими вердикта с соблюдением предусмотренной законом процедуры. В связи с чем оснований для отмены приговора по доводам апелляционного представления не имеется.

Руководствуясь ст.ст. 389-20, 389-28, 389-33 УПК РФ, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

приговор Советского городского суда Калининградской области от 2 декабря 2025 года, вынесенный на основании вердикта коллегии присяжных заседателей в отношении ФИО1, оставить без изменения.

Апелляционное представление государственного обвинителя оставить без удовлетворения.

Апелляционное определение может быть обжаловано в порядке главы 47-1 УПК РФ через суд первой инстанции в судебную коллегию по уголовным делам Третьего кассационного суда общей юрисдикции в течение 6 месяцев со дня вступления приговора в законную силу.

Председательствующий:

Судьи: