Апелляционное определение № 22-12/2026 22-14/2026 22-15/2026 22-2627/2025 22-2629/2025 22-2630/2025 от 15 января 2026 г.

Судья Мельников Д.А. Дело № 22-12/2026 (22-2627/2025)

№ 22-14/2026 (22-2629/2025)

№ 22-15/2026 (22-2630/2025)


А П Е Л Л Я Ц И О Н Н О Е О П Р Е Д Е Л Е Н И Е

г. Томск 16 января 2026 года

Судебная коллегия по уголовным делам Томского областного суда в составе:

председательствующего Окунева Д.В.,

судей Матыскиной Л.С., Карпова А.В.,

при секретарях судебного заседания Шнайдер К.А. и Дроздове Д.А.,

с участием: прокурора Шумиловой В.И.,

осужденного ФИО1,

защитника осужденного – адвоката Кузнецовой Л.В.,

рассмотрела в судебном заседании дело по апелляционным жалобам осужденного ФИО1 и его защитника – адвоката Рихтер А.В. на приговор Ленинского районного суда г. Томска от 3 июня 2025 года, которым

ФИО1, /__/, не судимый,

осужден по ч. 1 ст. 105, п. В ч. 2 ст. 115 (в редакции Федерального закона от 26 июля 2019 года №206-ФЗ) УК РФ, с применением ч. 3 ст. 69, ст. 71 УК РФ, к 14 годам 6 месяцам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима; срок наказания в виде лишения свободы постановлено исчислять со дня вступления приговора в законную силу; до вступления приговора в законную силу мера пресечения в виде заключения ФИО1 под стражу оставлена без изменения; в срок отбытия наказания зачтено время содержания ФИО1 под стражей по настоящему делу с 11 мая 2024 года до дня вступления приговора в законную силу из расчета один день содержания под стражей за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима; разрешена судьба вещественных доказательств.

Заслушав доклад судьи Окунева Д.В., выступления осужденного ФИО1 и его защитника – адвоката Кузнецовой Л.В., поддержавших доводы апелляционных жалоб и просивших приговор отменить и возвратить уголовное дело прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ, мнение прокурора Шумиловой В.И., судебная коллегия

У С Т А Н О В И Л А:

ФИО1 признан виновным в умышленном причинении смерти другому человеку. Он же признан виновным в умышленном причинении легкого вреда здоровью, вызвавшего кратковременное расстройство здоровья, с применением предмета, используемого в качестве оружия.

Преступления ФИО1 совершены в г. Томске 11 мая 2024 года, в период времени с 18 часов 04 минут до 20 часов 04 минут, при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

В апелляционной жалобе осужденный ФИО1 выражает несогласие с приговором и указывает на следующее: приговор является незаконным и необоснованным; приговор вынесен на основании сфальсифицированных следователем материалах уголовного дела; в основу приговора судом положены недопустимые доказательства, полученные с нарушением уголовно-процессуального закона; протокол осмотра предметов от 9 июля 2024 года (Том №2, л.д. 125-135) является недопустимым доказательством и подлежит исключению ввиду нарушения требований ч. 1.1 ст. 170 УПК РФ, что подтверждается показаниями свидетелей С. и П., данных ими в судебном заседании, согласно которым в указанном следственном действии они участия в качестве понятых не принимали, при этом также отсутствовала техническая фиксация процесса осмотра вещественных доказательств без понятых; недопустимым доказательством является протокол выемки вещей у потерпевшего Д. от 13 мая 2025 года (Том №1, л.д. 227-230), из содержания которого следует, что у Д. какие-либо повреждения отсутствуют, при этом на просмотренной в ходе судебного заседания видеозаписи проверки показаний Д. на месте от 13 мая 2024 года усматривается наличие у него многочисленных повреждений; свидетель Д. в своих показаниях утверждал, что был у Д. с 8 часов утра и до 18 часов вечера, что видел его 11 мая 2024 года дважды, при этом описывал одежду другого лица, а не ту, что была на нем в указанный день, при этом показания Д. полностью не совпадают с показаниями свидетеля Ш., которая в судебном заседании показания Д. не подтвердила в части того, что они вместе видели его дважды 11 мая 2024 года, которая также указала на то, что Д. находился с ней с 13 до 17 часов, что к Д. приходил Ж., который Д. видеть не мог, поскольку последний находился вместе со Ш.; указанные нарушения суд признал недопустимыми, однако положил данные доказательства в основу приговора; судом были проигнорированы основания для вынесения в отношении него оправдательного приговора; приговор вынесен с нарушением ч. 2 ст. 297 УПК РФ; уголовное дело рассмотрено судьей с обвинительным уклоном, без выполнения требований ч. 1 п. 2 ст. 228 УПК РФ, что подтверждается постановлением Ленинского районного суда г. Томска от 22 августа 2024 года; в нарушение требований п. 2 ч. 1 ст. 237 УПК РФ суд не возвратил уголовное дело по его ходатайству прокурору для устранения препятствий к его рассмотрению; при подготовке уголовного дела к судебному разбирательству судом не было выяснено, соблюдены ли органами требования уголовно-процессуального закона, в том числе относительно вручения ему копии обвинительного заключения в следственном изолятор; в ходе судебного разбирательства им было заявлено ходатайство о возвращении уголовного дела прокурору ввиду нарушения следователем положений ст. 217 УПК РФ, а именно он не был ознакомлен с томом №3 уголовного дела, к чему также была причастна адвокат Рихтер А.В.; следователем не были допрошены Ш. и Ш. по обстоятельствам его задержания 11 мая 2024 года; в момент совершения преступления он находился в другом месте; суд возложил на него бремя доказывания своей невиновности; судебное разбирательство проведено с нарушением принципов состязательности и равноправия сторон; ограничив его в ознакомлении с материалами уголовного дела, суд нарушил его права, гарантированные ст. 217 УПК РФ и ч. 2 ст. 24 Конституции РФ; судом при вынесении постановлений от 29 октября 2024 года были допущены нарушения п. 12 постановления Пленума Верховного Суда РФ № 39 от 17 декабря 2024 года; судья К. в своем решении от 24 июля 2024 года установила факт его незаконного задержания 11 мая 2024 года; суд при рассмотрении уголовного дела в нарушение ст. 87, 88 и 252 УПК РФ вышел за рамки обвинения; суд не сопоставил отсутствующие в материалах дела показания Ш. и Ш. с другими доказательствами, показаниями заинтересованного лица П., согласно которым при осмотре места происшествия присутствовал брат Д., поскольку последний был госпитализирован, однако брата у Д. нет; суд необоснованно берет в основу приговора показания С. (Том №1, л.д. 86-88, Том №3, л.д. 91-94) и Д. (Том №1, л.д. 63-66, 101-104); адвокат Рихтер А.В. в нарушение его права на защиту в ходе предварительного следствия и в суде выступала на стороне обвинения; существенные противоречия имеются между показаниями свидетеля М. и потерпевшего Д., который заявлял о том, что он вызывал скорую помощь и полицию (Том №1, л.д. 110-113); судом допущены нарушения положений ст. 87,88 УПК РФ, постановления Пленума Верховного Суда РФ № 55 от 29 ноября 2016 года; суд в нарушение положений ст. 389.17 УПК РФ перенес в приговор из обвинительного заключения показания свидетелей Б. (Том №1, л.д. 195-198), Ж. (Том №1, л.д. 145-148), Б. (Том №1, л.д. 191-194), Н. (Том №1, л.д. 200-202); в нарушение ст. 87-88 УПК РФ судом не была дана оценка доказательствам по делу, которые были перепечатаны судом из обвинительного заключения; при себе у С. имелся сотовый телефон, который был изъят и приобщен к материалам уголовного дела, однако при ознакомлении с вещественными доказательствами данный телефон им обнаружен не был; судом нарушены положения п. 4 и п. 6 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2016 года № 55; сведения относительно его нахождения в момент совершения преступления в другом месте прокурору следователем не предоставлялись; в нарушение положений постановления Пленума Верховного Суда РФ №39 от 17 декабря 2024 года суд не дал оценку заключению эксперта № 979 от 13 мая 2024 года, из которого следует, что повреждения, которые повлекли смерть С., были причинены ей в период с 6 до 12 часов 11 мая 2024 года, при этом смерть С. наступила в период с 18 до 20 часов указанного дня; при указанных обстоятельствах имеются основания полагать, что данные повреждения были причинены С. до его появления в квартире Д.; судом установлено, что телесные повреждения С. были нанесены им в период времени с 18.04 часов до 20.04 часов, однако в указанное время он находился по адресу /__/, что подтвердили свидетели; выводы суда противоречат заключению эксперта № 979 от 13 мая 2024 года; судом было немотивированно отказано в удовлетворении ходатайств о вызове в суд для допроса эксперта, которым было дано заключение № 1170 от 26 июня 2024 года, а также о возвращении уголовного дела прокурору; указанное заключение эксперта в обвинительном заключении отсутствует, что является нарушением ст. 220, 225, 237, 87, 88, 80, 74, 73, 91 УПК РФ; имелись основания для возвращения дела прокурору и дополнительного расследования уголовного дела в порядке ст. 21 и 155 УПК РФ, поскольку усматривается причастность Д. и Д. к совершенному преступлению, в том числе из выводов заключения эксперта №1170 от 26 июня 2024 года; на шее трупа С. были обнаружены следы смешанного ДНК С. и Д.; следователь для принятия решения в порядке ст. 144 и ст. 145 УПК РФ должен был принять меры по установлению события преступления, изобличению лица или лиц, виновных в совершении преступления; на бутылках найдены следы ДНК Д. (Том №2, л.д. 78); судом необоснованно было отказано в удовлетворении заявленных им ходатайств; суд обязан был принять меры по проверке его заявления о фальсификации следователем материалов уголовного дела; выводы суда не соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела, содержат существенные противоречия; суд необоснованно отказывал стороне защиты в удовлетворении ходатайств о вызове и допросе в судебном заседании эксперта Н.; судом не были устранены имеющиеся по делу противоречия; показания потерпевшего С. противоречат заключению эксперта № 979 от 13 мая 2024 года, поскольку в 18.00 часов С. не могла звонить брату, разговаривать с ним внятно и смеяться, так как ей были причинены смертельные повреждения, от которых в период с 18.00 часов до 20.00 часов она скончалась; для подтверждения указанного обстоятельства им было заявлено ходатайство об истребовании из ПАО «МТС» записей телефонных разговоров С., однако в удовлетворении данного ходатайства судом было отказано; не соответствуют фактическим обстоятельствам дела и противоречат заключениям эксперта № 979 от 13 мая 2024 года и № 37-979-24 от 21 июня 2024 года показания потерпевшего Д., согласно которым он забежал к нему в квартиру и стал наносить С. повреждения в 18.04 часов, при этом эксперт описывает повреждения, полученные С. с 6.00 часов за 12 часов до ее смерти; не могут быть приняты во внимание показания свидетеля С., которая в судебном заседании указывала на то, что у нее имеются неприязненные отношения к нему; кроме того, С. в квартире Д. не была, предполагать и делать выводы о том, где С. могла получить повреждения 11 мая 2024 года – не может; свидетель С. в судебном заседании 3 декабря 2024 года оговорила его, указав на то, что в августе 2022 года он избил С., в связи с чем последняя обратилась в медицинское учреждение; данные показания опровергаются ответом медицинского учреждения на запрос суда, согласно которому С. обратилась в медицинское учреждение с /__/ заболеванием; судом не было установлено, что на предоставленных С. аудиосообщениях от 30 мая 2022 года запечатлены голоса его и С.; данные доказательства являются недопустимыми; ложными являются показания свидетелей М. и Ж.; фотография, якобы сделанная 11 мая 2024 года с 14.00 часов до 15.00 часов, не соответствует действительности, обстановке в квартире, а также заключениям эксперта № 979 от 13 мая 2024 года и № 37-979-24 от 21 июня 2024 года; на указанной фотографии запечатлены обои без видимых повреждений, при этом 13 мая 2024 года при проверке показаний Д. на месте обои имели явные признаки повреждений; каких-либо сведений о том, что в квартире происходили работы или события, которые могли бы объяснить ухудшение состояния отделки в период с 11 по 13 мая 2024 года в материалах дела не имеется; на фотографии запечатлены пластиковые бутылки, которые отсутствовали при осмотре места происшествия 13 мая 2024 года, при этом изъятые в ходе данного осмотра стеклянные бутылки на фотографии не запечатлены; Д., Д. и он давали аналогичное описание одежды, в которой Д. был 11 мая 2024 года, при этом данное описание не соответствует той одежде, в которой Д. запечатлен на данной фотографии; какие-либо видимые повреждения на С. на фотографии, сделанной якобы за 3-4 часа до ее смерти, отсутствуют, следовательно, данная фотография также противоречит заключениям эксперта № 979 от 13 мая 2024 года и № 37-979-24 от 21 июня 2024 года; при указанных обстоятельствах фотография 11 мая 2024 года сделана быть не могла и является подлогом; 31 июля 2024 года следователем были проведены незаконные манипуляции с телефоном М., которая пояснила, что следователь забрала телефон у нее в коридоре и ушла в кабинет, позже вернула его ей, взяв с нее расписку о его получении; указанное следственное действие было проведено в отсутствие свидетеля и понятых; свидетель Ж. в суде сообщил о том, что 20 мая 2024 года следователь фотографию у него не изымала, поскольку у него ее не было, данную фотографию следователю посредством мессенджера скинула М., однако, согласно протоколу допроса Ж. от 20 мая 2024 года (Том №1, л.д. 145-149), Ж. желал приобщить фотографию к материалам дела; указанное обстоятельство подтверждает сообщение суду ложных показаний и подлог фотографии; не могут быть приняты во внимание показания свидетеля Б., поскольку они не соответствуют действительности, до обеда он находился у себя дома, что подтвердили его родственники; согласно ответу на запрос из ООО «/__/» по звонку Б. автомобиль приехал в 19.32 часов, уехал без него, при этом заказ был выполнен в 19.59 часов, что невозможно, поскольку за 25 минут нельзя доехать на такси до /__/; указанные обстоятельства подтверждают факт сообщения суду Б. ложных сведений; тот факт, что вышеуказанные обстоятельства не вызывали у суда сомнений, что показания С., Д., С., С., Д., Ш., М., Ж., Б. не логичны, противоречат друг другу и заключениям экспертов, свидетельствуют о том, что судья проявил необъективность и предвзятость, неправомерно расширил пределы судебного разбирательства, в том числе отказав в вызове и допросе свидетелей и специалистов стороны защиты, проигнорировав его права, стесняя стороны в исследовании доказательств, оглашая без его согласия заключение эксперта, обосновывая приговор недопустимыми доказательствами; в своих показаниях Д. говорил о том, что 11 мая 2024 года вместе с С. он ходил в магазин «/__/» за спиртными напитками, где у них произошел конфликт с неустановленными лицами; об этом Д. рассказывал также ему, фельдшерам скорой медицинской помощи и сестре М.; инкриминируемых ему преступлений он не совершал; 11 мая 2024 года в 15.00-15.30 часов он обнаружил в квартире у Д. живую С., лежащую на полу, Д. пояснил ему, что его и С. избили неизвестные возле магазина «/__/», после чего он сказал Д. вызвать скорую помощь, а сам отправился к магазину искать нападавших, однако там никого не оказалось, вернувшись к дому Д. около 16.30 он обнаружил, что дверь в дом была закрыта, на домофон никто не отвечал, предположив, что их увезли в больницу, он поехал к себе домой в /__/, куда приехал около 18.00 часов; в поселке в период с 18.00 до 22.00 часов его видели его родственники – Ш., Ш., Ш., В. и знакомый С., которые подробно сообщили дату, время и место, где они его видели; свои первоначальные показания Д. изменил под руководством оперативных сотрудников; материалы административного дела в отношении него также были сфабрикованы; тот факт, что Д. первоначально рассказывал версию об их избиении неизвестными возле магазина «/__/» также подтверждается показаниями фельдшеров скорой медицинской помощи, данными ими в судебном заседании; свидетелю М. Д. рассказал о том, что ничего не помнит, находился в состоянии сильного опьянения, что кто-то ударил его по голове, ночью он и С. ходили в магазин «/__/»; показания свидетеля Д. в части того, что от Д. ему стало известно о том, что С. умерла, а ему был нанесен удар по голове, также подтверждают изначальную версию Д.; свидетель Н. в своих показаниях рассказывала о том, что 11 мая 2024 года С. в магазин приходила дважды около 3-х и 6-ти часов в компании мужчин; все неустановленные лица были замечены в период, когда произошло убийство С., поскольку в заключениях эксперта описываются повреждения, полученные с 6 часов; при указанных обстоятельствах неустановленные лица могли быть очевидцами преступления либо могут сообщить сведения, которые помогут установить настоящего преступника либо оправдать его; изначальная версия Д. является логичной, подтверждает заключения эксперта № 979 и № 37-979-24Д; С. была обнаружена в трусах, носках и футболке, принадлежащей Д., при этом у следствия и суда не возник вопрос к Д. и Д., почему С. находилась в таком виде в квартире Д.; в том числе к сведениям, указывающим на причастность к смерти С. других лиц относятся те обстоятельства, что ДНК Д. было найдено на бутылках, в ходе предварительного следствия и суда Д. давал противоречивые показания, что показания Д. противоречат показаниям Ш.; Д. имеет судимость за тяжкое преступление, смешанное ДНК Д. и С. было найдено на шее трупа С., Д. страдает алкогольной и наркотической зависимостями, что подтверждается приговором от 31 марта 2022 года; показания Д. противоречат фактическим обстоятельствам уголовного дела, судебно-медицинским экспертизам, Д. изменил свои показания под руководством оперативных сотрудников, все допросы Д. содержат существенные противоречия, а также то, что Д. отдал одежду С., в которой она находилась в момент совершения преступления, ее матери, которая данную одежду выкинула, при этом мать С. в судебном заседании сообщила, что телефона в вещах не было, что телефон находится в полиции; суд в приговоре указал, что его вина в совершении преступлений подтверждается и иными доказательствами по делу, например, заключением патологоанатома, протоколом осмотра места преступления, сообщением КУСП, однако не указал, каким образом данные доказательства доказывают его вину, какое отношение они имеют к делу; суд не установил, что именно от его действий наступила смерть С., а также орудие убийства; на вещественных доказательствах его ДНК не обнаружено; выводы суда не подтверждаются представленными доказательствами; отсутствие доказательств его вины при наличии альтернативных версий является основанием для применения презумпции невиновности, ст. 14 УПК РФ, ст. 49 Конституции России, п. 2 ст. 6 Конвенции; ввиду ограничения его в ознакомлении с материалами уголовного дела он лишен возможности на подачу замечаний на протокол судебного заседания. Осужденный просит приговор отменить, направить уголовное дело на новое судебное разбирательство в ином составе суда, вернуть дело прокурору, вынести оправдательный приговор.

Осужденный также выражает несогласие с постановлением Ленинского районного суда г. Томска от 18 июля 2025 года, которым было постановлено о прекращении ознакомления ФИО1 с аудиозаписью судебного заседания, указывает на то, что он не мог ознакомиться с аудиозаписью судебного заседания по причине отсутствия у него копии протокола судебного заседания, которую у него забрала адвокат Рихтер А.В., в связи с чем он был лишен возможности при ознакомлении с аудиопротоколом судебного заседания сделать замечания, о чем он заявлял сотруднику следственного изолятора. Осужденный просит постановление отменить, предоставить ему возможность ознакомиться с аудиозаписью судебного заседания в полном объеме без ограничений во времени.

Кроме того, осужденный выражает несогласие с постановлением Ленинского районного суда г. Томска от 3 сентября 2025 года, которым было постановлено о прекращении ознакомления ФИО1 с материалами уголовного дела, указывает на то, что постановление является незаконным и необоснованным; с момента его ознакомления с материалами уголовного дела прошел почти год, при этом он был неоднократно ограничен в ознакомлении следователем и судом; его ознакомление в суде проходило ненадлежащим образом; до того, как он приступил к ознакомлению с материалами уголовного дела, судом было направлено незаконное уведомление, ограничивающее его права на защиту, согласно которому был установлен срок ознакомления с делом – 3 дня не менее 2 часов, при этом он ознакамливался с делом каждый раз по 1 часу, по 40-50 листов; в его действиях не усматривается затягивания производства по уголовному делу и злоупотребление процессуальными правами, что подтверждается видеозаписью, которая ведется в помещении для ознакомления; 2 сентября 2025 года им было заявлено ходатайство об ознакомлении с вещественным доказательством – диском, находящимся в томе № 4 на л.д. 179, однако судья ознакамливать его с ним не стал и вынес обжалуемое постановление, что свидетельствует о предвзятости судьи Мельникова Д.А., который ограничил его в правах, предусмотренных ч. 2 ст. 24 Конституции РФ, ст. 47 и ст. 217 УПК РФ. Осужденный просит постановление отменить, не ограничивать его конституционные права, ознакомить его с материалами уголовного дела в полном объеме, в том числе с вещественными доказательствами, без ограничений во времени.

В апелляционной жалобе защитник осужденного ФИО1 – адвокат Рихтер А.В. также выражает несогласие с приговором и указывает на следующее: выводы суда не соответствуют фактическим обстоятельствам дела; приговор вынесен с существенным нарушением уголовно-процессуального закона; сторона защиты обращала внимание на допущенные в ходе предварительного следствия нарушения уголовно-процессуального закона, на отсутствие достоверных доказательств, подтверждающих виновность ФИО1 в совершении инкриминируемых ему преступлений; сторона защиты заявляла мотивированные и подкрепленные соответствующими доказательствами ходатайства об исключении недопустимых доказательств, установлении обстоятельств, свидетельствующих о невиновности ФИО1, выявлении признаков фальсификации доказательств следствием, большинство из которых не получило должной оценки суда, что ограничило право стороны защиты на предоставление доказательств невиновности ФИО1; протокол осмотра места происшествия от 11 мая 2024 года (Том №1, л.д. 25-29) подлежит исключению из числа доказательств, поскольку осмотр жилого помещения проводился без законных оснований, с нарушением положений ст. 177 УПК РФ, при отсутствии согласия от Д. и его матери, фактически проживающей в квартире, а также судебного решения на его проведение, в том числе протокол осмотра содержит противоречия; из числа доказательств судом был исключен протокол осмотра предметов от 9 июля 2024 года (Том №2, л.д. 125-135) ввиду наличия нарушений положений ч. 1.1 ст. 170 УПК РФ, однако суд восполнил данный протокол осмотром этих вещественных доказательств в ходе судебного следствия, при их осмотре в суде было установлено, что на упаковках с вещественными доказательствами с описью вещей Д. внутри фактически эти вещи отсутствовали, также и на упаковке с описью вещей С. отсутствуют вещи потерпевшей по списку, изъятые мобильные телефоны не были упакованы в первоначальные упаковки, на которых отражена недостоверная информация о содержимом; при указанных обстоятельствах из числа доказательств подлежат исключению все доказательства, производные от протокола осмотра предметов от 9 июля 2024 года; суд также исключил из числа доказательств протокол выемки вещей у потерпевшего Д. от 13 мая 2024 года (Том №1, л.д. 227-230), в связи с чем из числа доказательств подлежат исключению доказательства, производные от данного протокола; фотография, сделанная якобы 11 мая 2024 года, не соответствует действительности, обстановке и противоречит экспертизам, поскольку на фотографии обои в идеальном состоянии, однако при проверке показаний Д. на месте 13 мая 2024 года зафиксированы их повреждения, на фотографии отсутствуют стеклянные бутылки, которые были изъяты при осмотре места происшествия, на фото на окне виден флакон «Рефитамида», который при проверке показаний на месте 13 мая 2024 года отсутствовал, одежда на Д., Д. и С. на представленной М. и Ж. фотографии не соответствует их одежде 11 мая 2024 года, исходя из показаний лиц, которые изображены на снимке – Д. и Д., а также показаниям ФИО1, при этом данное противоречие в ходе судебного следствия устранено не было и подтверждает факт сообщенных суду ложных сведений со стороны заинтересованных в исходе дела свидетелей обвинения; также на представленной М. и Ж. фотографии на потерпевшей С. отсутствуют какие-либо повреждения на открытых участках тела, что противоречит заключению судебно-медицинской экспертизы № 979 от 13 мая 2024 года и двум дополнительным экспертизам; экспертом Н. были описаны повреждения, имеющиеся у С. и образованные за 12 часов до ее смерти, при этом на фотографии, якобы сделанной за 3-4 часа до ее смерти, повреждения на потерпевшей отсутствуют; представленная М. и Ж. фотография является подлогом, поскольку ими переписка за 11 мая 2024 года представлена не была, а незаконные манипуляции следователя с телефоном М. 31 июля 2024 года на протяжении 30 минут без участия свидетеля и понятых являются нарушением закона; свидетель Ж., допрошенный следователем 20 мая 2024 года, предоставить фотографию со своего телефона самостоятельно не смог, поскольку он ее удалил и найти в телефоне или облачном хранилище не смог, просил М. переслать ему фотографию для приобщения к делу, однако на дату допроса прошло всего 9 дней с момента якобы создания фотографии, которая уже была удалена из облачного хранилища, в котором информация хранится до 30 дней, в связи с чем фотография могла быть сделана им не позднее 20 апреля 2024 года, что соответствует больничному листу Ж. за период с 8 по 11 апреля 2024 года; независимый эксперт в своем заключении № 029/2025 года от 22 апреля 2025 года установил, что фотография могла быть сделана 11 мая 2024 года в 20 часов 18 минут либо в другой день, на фотографии имеются признаки редактирования; скорая помощь прибыла на место преступления в 19 часов 52 минуты, в связи с чем фотография не могла быть сделана в обед 11 мая 2024 года; вывод суда о том, что данный специалист дал собственную критическую оценку доказательствам обвинения и вышел за пределы предоставленных ему уголовно-процессуальным законом прав, является необоснованным, поскольку специалист с материалами дела не знакомился, оценки доказательствам не давал, отвечал на конкретные вопросы стороны защиты, входящие в его компетенцию в соответствии со ст. 58 и 80 УПК РФ, при этом за их пределы не выходил; свидетель Д. в ходе судебного следствия не подтвердил то факт, что 11 мая 2024 года в квартиру к Д. заходил кто-либо из третьих лиц, что они с кем-то совместно выпивали; Д. и Д. в суде не говорили про их фотосъемку Ж. именно 11 мая 2024 года; результаты ДНК-исследования в заключении № 1170 не подтверждают причастность ФИО1 к вмененному ему преступлению, поскольку отсутствуют следы его рук, ног на вещественных доказательствах, также не обнаружены его ДНК и следы отпечатков пальцев; смешанные образцы на объектах № 6, 13 и 19 содержат ДНК Д. и С., при этом версия о причастности Д. к совершению убийства С. органами предварительного следствия и судом не проверена; биологических следов, крови, слюны, отпечатков пальцев ФИО1 на месте преступления не обнаружено; орудия преступления нет; не установлено, каким предметом были причинены повреждения; свидетелей, которые бы видели ФИО1 на месте преступления в момент совершения преступления в отношении С., не имеется; материалы дела содержат данные, указывающие на возможность причастности других лиц к смерти С.; ДНК Д. обнаружено на бутылке № 4, при этом он имеет судимость за совершение тяжких преступлений против личности, в ходе предварительного и судебных следствий давал противоречивые показания; в части наличия противоречий между показаниями свидетелей Д. и Ш. защитник приводит доводы, аналогичные доводам апелляционной жалобы осужденного, указывая на то, что Ж. фотографировать Д. не мог; Д. страдает алкогольной и наркотической зависимостями, склонен к агрессии, что следует из приговора от 31 марта 2022 года, не работает, не имеет семьи и детей, содержит притон для маргинальных лиц, его показания не соответствуют фактическим обстоятельствам дела, поскольку в ходе очной ставки 13 мая 2024 года он говорил о том, что 11 мая 2024 года был одет в красную майку и белые штаны, сотрудники рассказали ему о том, что произошло в его квартире, он ничего не помнит, находился в состоянии сильного алкогольного опьянения, с 8 по 11 мая 2024 года употреблял спиртное, об обстоятельствах получения травм им и С. плохо помнит, совместно с С. ходил в магазин, где у них произошел конфликт с третьими лицами, видел у себя дома ФИО1, у которого в руках было две бутылки, и который будил С. ногой, ударил его бутылкой; позже Д. под руководством сотрудников полиции поменял свои показания, он неоднократно допрашивался и все его допросы имеют существенные противоречия; при проверке показаний на месте Д. после наводящих вопросов сотрудников следствия моментально менял свои показания; в суде Д. говорил о том, что, когда ФИО1 зашел и ударил С., то он начал заступаться за нее, после ФИО1 его вырубил, при этом о том, что ФИО1 нанес ему удар бутылкой, ему стало известно от сотрудников полиции; показания Д. не могут быть приняты во внимание, в том числе, поскольку в ходе проведения очной ставки 13 мая 2024 года он не смог вспомнить дату, когда С. была у него в гостях, рассказывал следователю про день, который к 11 мая 2024 года не относится; свидетелю К. от Д. стало известно о том, что Д. и С. были избиты накануне ночью возле магазина неизвестными, после чего Д. лег спать и проснувшись обнаружил труп, при этом у Д. не было оснований сообщать фельдшеру недостоверную информацию либо вводить его в заблуждение; мать Д. пояснила, что Д. пришел таким; в заявлении КУСП № 10057 от 11 мая 2024 года содержится аналогичная информация об избиении Д. и С. неизвестными; данные обстоятельства подтвердил второй медик – А.; Д. рассказал свидетелю М. о том, что он ничего не помнит, был в состоянии опьянения, что кто-то ударил его по голове бутылкой, ночью он совместно с С. был у магазина; свидетелю Д. со слов Д. стало известно, что последнему был нанесен удар по голове, а С. убили; в своих показаниях ФИО1 рассказывал об обстоятельствах, при которых нашел живую и избитую С. в квартире у Д., от которого ему стало известно, что их избили возле магазина, после чего ФИО1, велев потерпевшему вызвать скорую медицинскую помощь, направился в сторону магазина искать нападавших, а вернувшись обратно, попасть в подъезд дома не смог и уехал домой на автобусе, куда добрался около 18 часов, при этом его видели его родственники Ш., Ш., Ш., В. и свидетель С., которые в ходе судебного следствия сообщили о дате, времени и месте, где они видели ФИО1 с 18 часов 19 минут, в связи с чем ФИО1 находиться возле магазина «/__/» в 19 часов 34 минуты не мог; у ФИО1 отсутствовал какой-либо умысел на причинение вреда здоровью С., поскольку он хотел помочь ей справиться с болезнью и алкогольной зависимостью; версия ФИО1 аналогична показаниям свидетеля К. и первоначальным показаниям потерпевшего Д.; сотрудниками полиции были сфабрикованы не только материалы административного дела в отношении ФИО1, которые не нашли своего подтверждения в суде, было сфабриковано все уголовное дело, поскольку в каждом протоколе имеются искажения действительности, не соответствует действительности и фотография; не установлено местонахождение телефона С., который в ходе осмотра места происшествия изъят не был, а также то, кто разговаривал по нему 11 мая 2024 года; вещи С. также не были изъяты в ходе осмотра места происшествия, а были переданы Д. матери потерпевшей, которая по непонятным причинам выкинула их, при этом среди данных вещей сотового телефона С. также не было; свидетель С. высказалась в суде о том, что у нее имеются неприязненные отношения к ФИО1, в связи с чем данный свидетель не может давать пояснения по обстоятельствам совместной жизни ее дочери с ФИО1, не может предполагать и делать выводы о том, где С. могла получить повреждения 11 мая 2024 года, а также о том, что на потерпевшей свидетель ранее видела телесные повреждения; С. и С., а также мать потерпевшей не были свидетелями избиения С. как 11 мая 2024 года, так и ранее, в связи с чем они не могут давать по этому поводу объективных показаний, поскольку они заинтересованы в исходе дела, при этом каких-либо обращений по данному поводу в полицию или в скорую помощь от них ранее не зафиксировано; аудиозаписи, изъятые у С. за май 2022 года, не говорят об умысле ФИО1 на убийство потерпевшей, поскольку кроме грубых слов в них ничего не содержится, после этого диалога С. и ФИО1 помирились, последствий не было, на протяжении последующих двух лет подобные ситуации не повторялись, а доводы родственников носят исключительно предположительный характер; показания свидетеля Б., которая пояснила о том, что видела ФИО1 с 9-11 часов утра 11 мая 2024 года и в 19 часов 30 минут вызвала ему такси, после чего подъехала белая машина такси, на которой ФИО1 уехал, не соответствуют действительности, поскольку до обеда ФИО1 находился у себя дома, что подтвердили его родственники, а также подтверждает геолокация его телефона; согласно ответу ООО «/__/», по звонку свидетеля Б. к магазину «/__/» подъехал синий автомобиль, который уехал на заказ без ФИО1, поскольку одновременная поездка на двух автомобилях невозможна; телефон ФИО1 после разговора с братом С. разрядился и на счете телефона отсутствовали денежные средства, в связи с чем он не мог вызывать скорую помощь для С., не совершал и не мог совершать звонки, находясь на /__/, ни с кем не разговаривал, не принимал и не осуществлял звонков и смс-сообщений, не мог определяться по базовым станциям, что подтверждается ответом ПАО «МТС», согласно которому последний телефонный разговор был зафиксирован в /__/; несовершённый вызов был автоматически переадресован, в связи с чем ошибочно определена неверная базовая станция; в ходе предварительного следствия и судебного разбирательства были нарушены права ФИО1; не были допрошены свидетели Ч., Ч., Н., водитель такси М.; проигнорированы ходатайства стороны защиты об истребовании цветных фотографий осмотра телефона М., информации с данных ФСБ об истребовании записей телефонных разговоров С. за 11 мая 2024 года, информации об истребовании из поликлиники № 10 данных о закрытии больничного Ж. за 11 мая 2024 года, о недопустимости доказательств; установленные в заключениях судебно-медицинских экспертиз № 979, № 37 – 979 – 24Д от 21 июня 2024 года данные указывают также на комплекс паталогических изменений, которые не являются однозначным доказательством насильственной смерти, многие из диагнозов свидетельствуют о тяжелых хронических и критических заболеваниях потерпевшей, о возможных альтернативных причинах смерти, не связанных с осужденным; защитник приводит перечень заболеваний и повреждений, установленных у потерпевшей С., а также, возможные причины, по мнению защитника, их возникновения и альтернативные версии причин наступления смерти С.; отсутствуют доказательства того, что ФИО1 нанес 23 удара потерпевшей, поскольку следов его обуви на груди потерпевшей не имеется, как и следов его ДНК, не установлено и орудие преступления, при этом Д. видел якобы один раз; по мнению защитника, смерть С. могла наступить от насильственных действий третьих лиц, Д. и Д., а также по естественным причинам, при этом такие травмы как переломы, аспирация крови могли быть получены при падении в состоянии алкогольного опьянения, а хронические заболевания и алкогольное отравление создают альтернативное объяснение смерти, не связанное с осужденным; часть повреждений в области коленных и локтевых суставов могли быть получены С. в результате ее защитных действий, что не было учтено в заключении эксперта; доказательства, положенные в основу приговора, являются недопустимыми; недопустимыми доказательствами являются протокол осмотра места происшествия от 11 мая 2024 года, фотография, показания свидетеля М. и протокол осмотра ее телефона от 31 июля 2024 года, а также показания свидетелей Ж., Д. и потерпевшего Д. Защитник просит приговор отменить.

В возражениях на апелляционные жалобы государственный обвинитель Екименко Е.О. указывает на несостоятельность изложенных в них доводов, просит приговор оставить без изменения, апелляционные жалобы без удовлетворения.

Как это следует из материалов уголовного дела, после постановления приговора судом было удовлетворено ходатайство ФИО1 об ознакомлении с материалами уголовного дела и аудиозаписью судебного заседания.

18 июля 2025 года судом было вынесено постановление о прекращении ознакомления ФИО1 с аудиозаписью судебного заседания.

3 сентября 2025 года судом было вынесено постановление о прекращении ознакомления ФИО1 с материалами уголовного дела.

В соответствии с ч. 7 ст. 259 УПК РФ, в том случае, если участник судебного разбирательства явно затягивает время ознакомления с протоколом и аудиозаписью судебного заседания, председательствующий вправе своим постановлением установить определенный срок для ознакомления с ними.

Как это следует из материалов уголовного дела, 9 июня 2025 года компакт диски с аудиозаписью судебного заседания были направлены судом в следственный изолятор для ознакомления ФИО1 (Том № 6, л.д. 200)

В соответствии с актом, составленном сотрудниками ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Томской области, 25 июня 2025 года ФИО1 отказался выходить из камеры для ознакомления с аудиозаписью судебного заседания. (Том № 6, л.д. 211)

2 июля 2025 года компакт диски с аудиозаписью судебного заседания были вновь направлены судом в ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Томской области для ознакомления ФИО1 (Том № 6, л.д. 212)

В соответствии с актом, составленном сотрудниками ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Томской области, 4 июля 2025 года ФИО1 вновь отказался выходить из камеры для ознакомления с аудиозаписью судебного заседания. (Том № 6, л.д. 215)

9 июля 2025 года компакт диски с аудиозаписью судебного заседания были вновь направлены судом в ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Томской области для ознакомления ФИО1 (Том № 6, л.д. 216)

В соответствии с графиком ознакомления, ФИО1 знакомился с аудиозаписью судебного заседания на протяжении трёх дней – 11 июля, 14 июля и 15 июля 2025 года, по 2 часа в каждый из указанных дней. (Том № 6, л.д. 220)

В соответствии с актом, составленном сотрудниками ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Томской области, 16 июля 2025 года ФИО1 вновь отказался выходить из камеры для ознакомления с аудиозаписью судебного заседания. (Том № 6, л.д. 221)

Вопреки доводам апелляционной жалобы осуждённого, где он выражает несогласие с постановлением суда от 18 июля 2025 года, копия протокола судебного заседания была вручена осуждённому ФИО1 11 июня 2025 года, о чем свидетельствует расписка (Том № 6, л.д. 201)

Указанные обстоятельства свидетельствует о том, что ФИО1 явно затягивал время ознакомления с аудиозаписью судебного заседания, неоднократно отказываясь от реализации своего права на ознакомление с аудиозаписью, в связи с чем суд принял правильное решение о прекращении ознакомления ФИО1 с аудиозаписью судебного заседания.

ФИО1 в ходе предварительного следствия неоднократно предоставлялась возможность знакомиться с материалами уголовного дела, о чем свидетельствуют соответствующие графики (Том № 2, л.д. 242, 245, Том № 3, л.д. 166-167), при этом ФИО1 по ходатайству следователя судом устанавливался определенный срок ознакомления (Том № 2, л.д. 252-253), после поступления уголовного дела в суде первой инстанции, до начала судебного следствия, ФИО1 вновь предоставлялась возможность ознакомиться с материалами уголовного дела (Том № 4, л.д. 22-23).

На день начала ознакомления ФИО1 с материалами уголовного дела после постановления приговора уголовное дело состояло из 6 томов, из которых 2 тома и 222 листа тома № 3 составляют материалы предварительного следствия, в том числе и обвинительное заключение, копия которого вручалась осуждённому, тома № 4,5 и 6 содержат материалы судебного производства, в том числе протокол судебного заседания и приговор, копии которых также были вручены ФИО1

Из графика ознакомления с материалами уголовного дела следует, что ФИО1 знакомился с материалами уголовного дела на протяжении 12 дней – 24 июня, 26 июня, 1 июля, 8 июля, 10 июля, 16 июля, 24 июля, 7 августа, 12 августа, 19 августа, 26 августа и 2 сентября 2025 года, при этом ФИО1 ознакомился с томами № 1, № 2, № 3 и 237 листами тома № 4. (Том № 6, л.д. 229)

При таких обстоятельствах, с учетом уровня образования ФИО1, с учетом того, что ФИО1 знакомился с материалами уголовного дела по окончании предварительного следствия и после поступления уголовного дела в суд, до начала судебного следствия, принимал участие в ходе рассмотрения дела судом первой инстанции, с учетом получения им копии протокола судебного заседания, с учетом того, что после постановления приговора он дополнительно знакомился с материалами уголовного дела на протяжении двенадцати дней, суд пришел к правильному выводу о необходимости прекращения ознакомления осужденного ФИО1 с материалами уголовного дела, при этом судом были предприняты исчерпывающие меры по предоставлению ФИО1 возможности реализовать свое право на дополнительное ознакомление с материалами уголовного дела.

Вопреки доводам апелляционной жалобы осуждённого, где он выражает несогласие с постановлением суда от 3 сентября 2025 года, у суда первой инстанции не имелось установленной законом обязанности знакомить осуждённого с вещественными доказательствами после постановления приговора, при этом ходатайство осуждённого об ознакомлении с вещественными доказательствами поступило в суд после вынесения судом постановления от 3 сентября 2025 года (Том № 6, л.д. 234-235), на что судом ФИО1 был дан мотивированный ответ.

Кроме того, из протокола судебного заседания следует, что вещественные доказательства исследовались в судебном заседании с участием ФИО1

Таким образом постановление Ленинского районного суда г. Томска от 18 июля 2025 года, которым прекращено ознакомление ФИО1 с аудиозаписью судебного заседания и постановление Ленинского районного суда г. Томска от 3 сентября 2025 года, которым прекращено ознакомление ФИО1 с материалами уголовного дела являются законными и обоснованными, в связи с чем оснований для снятия уголовного дела с апелляционного рассмотрения для ознакомления ФИО1 с материалами уголовного дела и аудиозаписью судебного заседания судебная коллегия не усматривает.

Приговор в целом соответствует требованиям уголовного и уголовно-процессуального закона, при этом суд первой инстанции в соответствии со ст. 307 УПК РФ в своем решении подробно изложил описание преступных деяний, с указанием места, времени, способа их совершения, формы вины, мотивов и целей преступлений, а также доказательства, на которых основаны выводы суда, изложенные в приговоре, о виновности ФИО1, мотивы решения всех вопросов, относящихся к назначению уголовного наказания, и обоснование принятых решений по другим вопросам, указанным в ст. 299 УПК РФ.

В судебном заседании суда первой инстанции ФИО1 заявил о том, что он не признает себя виновным в совершении инкриминируемых ему преступлений и показал, что 11 мая 2024 года, около 15 часов 00 минут он зашел в квартиру к Д., где увидел, что на полу лежит С., которая была жива, но в крови, Д. сообщил ему о том, что его и С. избили трое неизвестных лиц возле магазина «/__/», после чего он побежал к указанному магазину, чтобы задержать неизвестных, однако там никого не было; когда он вернулся через 40-50 минут, дверь квартиры Д. была закрыта, поэтому к 18 часам 15 минутам он вернулся к себе домой.

Несмотря на не признание ФИО1 своей вины, фактические обстоятельства совершенных преступлений установлены на основании всей совокупности собранных и всесторонне исследованных в судебном заседании доказательств по делу, а именно:

- показаниями потерпевшего С., который указывал на то, что его сестра С. сожительствовала с ФИО1; со слов С. ему известно о том, что ФИО1 её неоднократно избивал, при этом он видел у неё на лице и теле синяки, а один раз он был очевидцем того, как ФИО1 избивал его сестру; 11 мая 2024 года ему неоднократно звонил ФИО1, который искал С.; в этот же день, в 18 часов 04 минуты он разговаривал по телефону с С., при этом сестра разговаривала с ним адекватно, на здоровье не жаловалась, а около 20 часов 00 минут ему позвонила мать и сообщила о том, что сестра обнаружена мертвой; когда он пришел к подъезду дома, в котором проживает Д., тот сказал ему, что все это сделал ФИО1;

- показаниями потерпевшего Д., который указывал на то, что 11 мая 2024 года он вместе с С. у себя дома, в квартире № /__/ распивал спиртные напитки, при этом в течение дня к ним заходили Ж. и Д.; во время распития спиртного они с С. уснули, а проснулись от того, что в квартиру забежал ФИО1, который, который стал наносить С., которая спала на полу, удары ногой по лицу; когда он стал заступаться за С., между ним и ФИО1 завязалась драка, в ходе которой ФИО1 нанес ему удар бутылкой по голове, вследствие чего он потерял сознание; когда он очнулся, то он увидел что С. лежит на полу без признаков жизни;

- свои показания потерпевший Д. подтвердил в ходе проведения очной ставки с ФИО2;

- показаниями свидетеля С., которая указывала на то, что ее дочь С. сожительствовала с ФИО1, который часто ее избивал;

- показаниями свидетеля С., которая указывала на то, что сестра ее мужа С. сожительствовала с ФИО1, который её избивал; в 2022 году С. при помощи мессенджера «WhatsApp», прислала ей звуковые сообщения, из которых следовало, что ФИО1 ей угрожал;

- показаниями свидетеля Д., который указывал на то, что последний раз видел С. 11 мая 2024 года около 17-18 часов в квартире Д., где они распивали спиртное, после чего он ушел, при этом у С. и Д. телесных повреждений не имелось; когда он вернулся в квартиру примерно через 2 часа, у Д. на голове имелись телесные повреждения, при этом Д. сообщил ему о том, что в квартиру забежал ФИО1, который избил его и С., которая умерла; ФИО1, который искал С., он видел в тот день на улице около 17.00 – 18.00 часов;

- показаниями свидетеля Ж., который указывал на то, что 11 мая 2024 года, около 14 часов он заходил в квартиру к Д., где кроме него находились Д. и С., которая спала на диване, при этом у всех присутствующих видимых телесных повреждений не имелось; он сфотографировал всех на мобильный телефон и отправил эту фотографию сестре Д. – М.;

- показаниями свидетеля М., которая указывала на то, что Ж. присылал ей фотографию, на которой был запечатлен её брат Д. вместе с компанией; в вечернее время ей позвонил Д. и рассказал о том, что он весь в крови, а С. мертва;

- показаниями свидетеля Ш., которая указывала на то, что С. сожительствовала с ФИО1, который её избивал; 11 мая 2024 года в послеобеденное время она видела ФИО1 возле дома С., при этом ФИО1 распивал спиртное и искал С.;

- показаниями свидетеля К. – фельдшера скорой медицинской помощи, который прибыл по вызову в квартиру Д., где находился труп С.; Д. сообщил ему о том, что его и женщину, находящуюся в квартире без признаков жизни, кто-то избил предыдущей ночью, однако раны были свежими;

- показаниями свидетеля Б., которая указывала на то, что в первой половине дня 11 мая 2024 года ФИО1 приходил по месту её работы – в магазин «/__/», который расположен по /__/, при этом он искал С., спрашивал – не приходила ли она в магазин; в этот же день ФИО1 вновь приходил в магазин около 19 часов 30 минут, при этом он находился в подавленном состоянии и просил вызвать ему такси, что она и сделала в 19 часов 32 минуты;

Вышеуказанные показания потерпевших и свидетелей согласуются между собой и объективно подтверждаются письменными доказательствами, исследованными в судебном заседании:

- копией карты вызова скорой медицинской помощи, в соответствии с которой 11 мая 2024 года, в 19 часов 52 минуты поступил вызов в квартиру № /__/, где по прибытии была констатирована биологическая смерть С.;

- протоколом осмотра места происшествия, в ходе которого был осмотрена квартира, в которой был обнаружен труп С., зафиксировано место совершения преступления;

- протоколом проверки показаний потерпевшего Д. на месте, в соответствии с которым Д. рассказывал и показывал на месте – каким образом ФИО1 наносил телесные повреждения С. и ему самому;

- протоколом осмотра предметов, в соответствии с которым был осмотрен мобильный телефон, изъятый у потерпевшего С., где зафиксированы сведения о входящих и исходящих звонках 11 мая 2024 года;

- ответом на запрос из ПАО «МТС», в соответствии с которым номер телефона, зарегистрированный на ФИО1, 11 мая 2024 года, в 18 часов 54 минуты находился в районе базовой станции, находящейся вблизи места совершения преступления;

- ответом на запрос из ООО «/__/», в соответствии с которым 11 мая 2024 года был выполнен заказ по маршруту от /__/; данный заказ был создан 11 мая 2024 года в 19 часов 34 минуты, заказчиком являлась Б.;

- прослушанными в судебном заседании аудиосообщениями в мессенджере «WhatsApp», датированными 30 мая 2022 года, которые являются приложением к протоколу допроса свидетеля С., согласно которым мужчина высказывает угрозы в адрес женщины;

- заключениями эксперта № 979, № 37-979-24-Д, № 41-(37-979-24-Д)-24-Д, где зафиксированы локализация, тяжесть, механизм и давность образования телесных повреждений, имевшихся у С., а также причина и давность наступления ее смерти;

- заключением экспертов № 28 и № 43, где зафиксированы локализация, тяжесть, механизм и давность образования телесных повреждений, имевшихся у Д.;

- заключением эксперта № 29, в котором указывается, что на тыльной стороне кисти ФИО1 имеются ссадины, которые могли образоваться от суток до момента осмотра – 12 мая 2024 года.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, все доказательства, представленные сторонами в судебном заседании, были собраны и получены с учетом требований ст. 73-81 УПК РФ.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, все изложенные в приговоре доказательства были тщательным образом исследованы судом, по итогам чего им дана надлежащая оценка в соответствии с требованиями ст. 87, 88 УПК РФ с точки зрения относимости, допустимости и достоверности, а в своей совокупности исследованные доказательства признаны достаточными для разрешения уголовного дела по существу. Каждое из них получило правильную правовую оценку как самостоятельно, так и в совокупности с другими доказательствами, что надлежащим образом отражено в приговоре, при этом суд указал в приговоре, почему доверяет одним доказательствам и отвергает другие.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, существенных противоречий в показаниях потерпевших С. и Д., а также в показаниях свидетелей Д., Ш., Ж., М., С., С. и Б., которые бы не были устранены судом, не имеется, каких-либо оснований для признания их показаний недопустимыми доказательствами не имеется, поскольку данные доказательства были получены с соблюдением всех требований уголовно-процессуального закона.

Показания потерпевших и свидетелей изложены в приговоре с учетом сведений, полученных в ходе судебного разбирательства.

Вопреки доводам апелляционной жалобы защитника, потерпевший Д. являлся непосредственным очевидцем совершения ФИО1 преступлений, при этом и в ходе предварительного следствия и в судебном заседании Д. последовательно указывал на то, что ФИО1 наносил удары ногами лежащей С.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, установленное судом время совершения преступлений – 11 мая 2024 года, в период с 18 часов 04 минут до 20 часов 04 минут, не противоречит установленным в заключении эксперта № 979 времени причинения С. телесных повреждений, явившихся причиной смерти С., а также времени наступления её смерти.

Показания потерпевшего С. о времени телефонного разговора с С., а также показания потерпевшего Д. не противоречат заключениям эксперта № 979 и № 37-979-24-Д.

Вопреки доводам апелляционной жалобы защитника осуждённого, в заключении эксперта № 979 указывается на то, что телесные повреждения у С., которые эксперт квалифицировал, как причинившие тяжкий вред здоровью, могли образоваться в сроки от 10-40 минут до 6-12 часов до смерти, телесные повреждения, которые эксперт квалифицировал, как причинившие средней тяжести вред здоровью – около 10-40 минут до смерти, телесные повреждения, которые эксперт квалифицировал, как не причинившие вреда здоровью – от 0 до 48 часов до смерти.

Вопреки доводам апелляционной жалобы защитника осуждённого, в заключении эксперта № 979 прямо указывается на то, что причиной смерти С. явилась черепно-лицевая травма, при этом из указанных выше заключений эксперта следует, что телесные повреждения С. были причинены от не менее чем 23 воздействий.

Вопреки доводам апелляционной жалобы осуждённого, правила, установленные ст. 285 УПК РФ, не требуют согласия сторон для оглашения в судебном заседании протоколов следственных действий, заключений экспертов и иных документов, приобщенных к уголовному делу в ходе предварительного следствия.

Вопреки доводам апелляционной жалобы осуждённого, то обстоятельство, что в судебном заседании свидетель С. – мать С., заявила о том, что она испытывает к ФИО1 личную неприязнь, не свидетельствует о том, что показания данного свидетеля не могут быть приняты судом во внимание, поскольку С. указала суду на то, что у неё не имеется оснований для оговора ФИО1 и сообщила суду лишь те обстоятельства, которые ей были известны и указала на источник своей осведомленности.

Показания свидетелей С. и С., которые указывали на то, что ФИО1 неоднократно избивал С., подтверждаются иными доказательствами.

Обстоятельства применения ФИО1 насилия в отношении С. в августе 2022 года выходят за рамки предъявленного ФИО1 обвинения.

Вопреки доводам апелляционной жалобы осуждённого, аудиозаписи, представленные свидетелем С., не могут быть признаны недопустимым доказательством, поскольку свидетель С. указала на источник происхождения этих аудиозаписей и на обстоятельства, при которых они оказались в её распоряжении.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, суд не ссылается в приговоре, как на доказательство виновности ФИО1, на фотографию, на которую указывают в своих апелляционных жалобах ФИО1 и его защитник.

Как это следует из материалов уголовного дела, акт экспертного исследования № 029/2025 (Том № 5, л.д. 10-23), в котором дана оценка доказательству – указанной фотографии, и на который ссылаются в своих апелляционных жалобах осуждённый ФИО1 и его защитник, был произведен во исполнение договора, заключенного Ш. с ООО «Судебная экспертиза», однако ни в ходе предварительного следствия, ни в судебном заседании изготовившая данный акт экспертного исследования Л. к участию в деле ни в качестве специалиста, ни в качестве эксперта в порядке, установленном уголовно-процессуальным законом, не привлекалась.

При таких обстоятельствах, указанный акт экспертного исследования № 029/2025 не может быть признан допустимым доказательством в силу положений ст. 75 УПК РФ, как полученный с нарушением требований уголовно-процессуального закона.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, мобильный телефон был изъят у М. и осмотрен следователем с её участием в соответствии со всеми требованиями уголовно-процессуального закона.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, показания свидетеля Б. согласуются с показаниями остальных свидетелей и объективно подтверждаются сведениями, поступившими на судебный запрос из ООО «/__/».

Допрошенный в качестве свидетеля фельдшер скорой медицинской помощи К. действительно указывает на то, что при прибытии на место происшествия Д. сообщил о том, что ему и женщине, чей труп находился в квартире, причинили телесные повреждения предыдущей ночью, однако состояние ран свидетельствовало о том, что эти телесные повреждения были причинены недавно.

Вопреки доводам апелляционной жалобы защитника осуждённого, материалы уголовного дела, представленные суду, не содержат сведений о том, что в ходе предварительного следствия или судебного заседания допрашивалась мать Д., а из выписки заявления КУСП № 10057 (Том № 1, л.д. 48), в которой указывается на то, что Д. избили неизвестные, и на которую указывает защитник, следует, что данное сообщение было получено сотрудниками полиции от фельдшера скорой медицинской помощи К.

Сотрудник скорой медицинской помощи А., которая выезжала на место происшествия совместно с К., в судебном заседании показала, что не помнит – что именно Д. рассказывал К.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, свидетель Н. – продавец магазина «/__/» действительно указывала на то, что она видела С. в магазине вместе с двумя мужчинами ночью и рано утром 11 мая 2024 года, однако каких-либо телесных повреждений у С. не имелось.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, в качестве доказательств, подтверждающих виновность ФИО1, суд в приговоре не ссылался на протокол осмотра предметов от 9 июля 2024 года и на протокол выемки от 13 мая 2024 года, при этом суд в приговоре указал на то, что признает данные доказательства недопустимыми.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, признание судом протокола осмотра предметов от 9 июля 2024 года и протокола выемки от 13 мая 2024 года недопустимыми доказательствами не свидетельствует о недопустимости иных доказательств, положенных судом в основу приговора, и не опровергает выводы суда о виновности ФИО1 в совершении инкриминируемых ему преступлений. При этом вещественные доказательства, которые осматривались в соответствии с указанным протоколом осмотра предметов, были исследованы в ходе судебного разбирательства.

Вопреки доводам апелляционной жалобы защитника, вещественные доказательства исследовались в судебном заседании в соответствии с правилами, установленными ст. 284 УПК РФ.

Вопреки доводам апелляционной жалобы защитника осуждённого, в обоснование виновности ФИО1 суд не ссылался в приговоре на доказательства, которые можно было бы назвать производными от протокола осмотра предметов от 9 июля 2024 года и от протокола выемки от 13 мая 2024 года.

Доводы апелляционной жалобы осужденного о том, что следователем не были допрошены свидетели Ш. и Ш. по обстоятельствам его задержания 11 мая 2024 года, о неполноте предварительного следствия не свидетельствуют.

В судебном заседании были допрошены в качестве свидетелей Ш., Ш., Ш., которые являются близкими родственниками осуждённого, а также В. и С., являющиеся знакомыми ФИО1, и которые указывали на наличие у него алиби на время совершения преступлений.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, суд обоснованно отнесся критически к показаниям указанных свидетелей, у которых имеется заинтересованность в исходе дела, поскольку виновность ФИО1 в совершении данных преступлений, подтверждается всей совокупностью исследованных судом доказательств.

То обстоятельство, что допрошенная в качестве свидетеля следователь П. в судебном заседании указала на то, что на момент осмотра места происшествия в квартире Д. находилось лицо, которое представилось родственником Д., не свидетельствует о том, что данное следственное действие было проведено с нарушением правил, установленных уголовно-процессуальным законом.

Вопреки доводам апелляционной жалобы защитника, осмотр места происшествия – квартиры Д. был произведен с учетом всех требований уголовно-процессуального закона, в связи с чем каких-либо оснований для признания протокола осмотра места происшествия недопустимым доказательством не имеется, чему в приговоре дана надлежащая оценка, не согласиться с которой судебная коллегия оснований не усматривает.

Оснований, предусмотренных ч. 1 ст. 282 УПК РФ, для вызова в судебное заседание для допроса экспертов, которыми было произведено заключение № 1170, а также эксперта Н., составившего заключения № 979, № 37-979-24-Д, № 41-(37-979-24-Д)-24-Д, у суда не имелось.

С учетом совокупности исследованных доказательств, то обстоятельство, что в соответствии с заключением экспертов № 1170, на месте происшествия не было обнаружено следов ФИО1, что на одежде ФИО1 не было обнаружено следов преступления, а также что на месте происшествия были обнаружены следы иных лиц, не свидетельствует о непричастности ФИО1 к совершению данного преступления.

То обстоятельство, что Д. и Д. ранее осуждались за совершение преступлений по иным уголовным делам, также не свидетельствует о невиновности ФИО1 в совершении преступлений по данному уголовному делу.

Судом тщательно проверялись все доводы и версии рассматриваемых событий, выдвинутые стороной защиты в обоснование своей позиции о непричастности ФИО1 к совершению данных преступлений, в том числе аналогичные приведенным в апелляционных жалобах, и обоснованно отвергнуты судом со ссылкой на исследованные в ходе судебного разбирательства доказательства, с приведением убедительных мотивов, не согласиться с которыми у судебной коллегии оснований не имеется.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, противоречий, которые могли бы повлиять на выводы суда о виновности ФИО1, в положенных в основу приговора доказательствах не имеется.

Оснований полагать о наличии у потерпевших и свидетелей причин для оговора ФИО1 не имеется.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, постановление Ленинского районного суда г. Томска по делу об административном правонарушении от 24 июля 2024 года, которым было отменено постановление врио заместителя начальника ОМВД России по Ленинскому района г. Томска от 13 мая 2024 года, в котором указывалось на совершение ФИО1 административного правонарушения, предусмотренного ч. 1 ст. 20.1 КоАП РФ (Т ом № 3, л.д. 232-234), не свидетельствует о непричастности ФИО1 к совершению преступлений в рамках данного уголовного дела, а также о незаконности его задержания.

Выводы суда о виновности ФИО1, изложенные в приговоре, соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела, должным образом мотивированы и не вызывают у судебной коллегии сомнений в их правильности.

Суд первой инстанции, правильно оценив представленные по делу доказательства, верно установив фактические обстоятельства уголовного дела, дал правильную правовую оценку действиям ФИО1, квалифицировав их:

- по ч. 1 ст. 105 УК РФ, как убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку;

- по п. В ч. 2 ст. 115 УК РФ (в редакции Федерального закона от 26 июля 2019 года №206-ФЗ), как умышленное причинение легкого вреда здоровью, вызвавшего кратковременное расстройство здоровья, с применением предмета, используемого в качестве оружия.

Наличие в действиях ФИО1 квалифицирующего признака «с применением предмета, используемого в качестве оружия», надлежащим образом мотивировано в приговоре.

Вопреки доводам апелляционной жалобы осужденного, обвинительное заключение соответствует требованиям, установленным ст. 220 УПК РФ, предусмотренных ст. 237 УПК РФ оснований для возвращения уголовного дела прокурору у суда не имелось.

Постановление от 22 августа 224 года, вынесенное судом по итогам предварительного слушания, соответствует всем требованиям уголовно-процессуального закона.

Постановления суда первой инстанции от 29 октября 2024 года, в соответствии с которыми было отказано об удовлетворении ходатайств ФИО1 о возвращении уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ, также были вынесены с соблюдением всех требований уголовно-процессуального закона.

После окончания предварительного следствия, 13 августа 2024 года органом предварительного следствия ФИО1 была вручена копия обвинительного заключения, о чем свидетельствует бланк расписки, в соответствии с которым ФИО1 в присутствии понятых получил копию обвинительного заключения, однако свою подпись на бланке расписки ставить отказался. (Том № 3, л.д. 223)

Кроме того, копия обвинительного заключения была повторно вручена ФИО1 после поступления дела в суд с обвинительным заключением, 27 августа 2024 года, о чем свидетельствует имеющаяся в деле расписка (Том № 3, л.д. 248), при этом, как это следует из протокола судебного заседания, судебное следствие по делу было начато 29 октября 2024 года, после того, как ФИО1 ознакомился со всеми материалами уголовного дела, с которыми он не смог ознакомиться по окончании предварительного следствия. При этом после поступления уголовного дела в суд первой инстанции ФИО1 знакомился с материалами уголовного дела на протяжении 10 дней: 27 августа, 24 сентября, 26 сентября, 1 октября, 3 октября, 8 октября, 10 октября, 15 октября, 16 октября и 22 октября 2025 года.

Как это следует из записей, сделанных ФИО1 в графике ознакомления с материалами уголовного дела, им было полностью реализовано его право на ознакомление с материалами уголовного дела, поступившего в суд с обвинительным заключением. (Том № 4, л.д. 22-23)

Вопреки доводам апелляционной жалобы осужденного, его защитник – адвокат Рихтер А.В. и в ходе предварительного следствия, и в судебном заседании суда первой инстанции надлежащим образом защищала интересы ФИО1, оказывала ему квалифицированную юридическую помощь, занимала активную позицию по защите его интересов, какого-либо расхождения между позицией по делу ФИО1 и его защитника из материалов уголовного дела не усматривается.

Вопреки доводам апелляционной жалобы осужденного, уголовное дело рассмотрено в рамках предъявленного ему в соответствии со ст. 171 УПК РФ обвинения, с соблюдением требований ст. 252 УПК РФ.

Судебное разбирательство проведено с соблюдением требований уголовно-процессуального закона, полно и объективно, с соблюдением принципов состязательности и равноправия сторон.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, все ходатайства ФИО1 и его защитника, заявленные при рассмотрении дела судом первой инстанции, были рассмотрены судом в соответствии с требованиями закона, все решения по заявленным ходатайствам судом надлежащим образом мотивированы.

Вопреки доводам апелляционной жалобы осужденного, его право на подачу замечаний на протокол судебного заседания судом ограничено не было, поскольку копия протокола судебного заседания была ему вручена 11 июня 2025 года.

Наказание ФИО1 назначено в соответствии с положениями ст. 6, 60 и 43 УК РФ, с учетом характера и степени общественной опасности совершенных преступлений, данных о личности осужденного, состояния его здоровья, наличия обстоятельства, смягчающего наказание, влияния назначенного наказания на исправление осужденного и условия жизни его семьи.

При назначении ФИО1 наказания суд учел, что он не судим, имеет регистрацию и постоянное место жительства, страдает рядом заболеваний, по месту жительства соседями, а также свидетелями со стороны защиты и по прежнему месту работы характеризуется положительно.

В качестве обстоятельства, смягчающего наказание ФИО1, суд в соответствии с ч. 2 ст. 61 УК РФ признал состояние его здоровья.

Обстоятельств, отягчающих наказание ФИО1, судом не установлено.

Вместе с тем, суд обоснованно учел, что ФИО1 совершил два преступления, одно из которых относится к категории особо тяжких, а другое к категории небольшой тяжести.

С учетом фактических обстоятельств дела, характера и степени общественной опасности совершенных ФИО1 преступлений, при отсутствии исключительных обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности каждого из совершенных преступлений, суд обоснованно пришел к выводу о назначении ФИО1 наказания по ч. 1 ст. 105 УК РФ в виде лишения свободы, по п. В ч. 2 ст. 115 УК РФ – в виде исправительных работ, при отсутствии оснований для применения положений ст. 64 и ст. 73 УК РФ, с учетом правил, установленных ч. 3 ст. 69 и ст. 71 УК РФ.

Назначенное осужденному наказание нельзя признать чрезмерно суровым, по своему виду и размеру оно отвечает закрепленным в уголовном законодательстве Российской Федерации целям наказания, указанным в ч. 2 ст. 43 УК РФ. Оснований для смягчения назначенного ФИО1 наказания судебная коллегия не усматривает.

Вид исправительного учреждения назначен судом верно, в соответствии с правилами, установленными п. В ч. 1 ст. 58 УК РФ.

Существенных нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих отмену состоявшегося судебного решения, при рассмотрении дела не допущено.

Вместе с тем приговор подлежит изменению по следующим основаниям.

В описательно-мотивировочной части приговора, где приведено описание преступного деяния, предусмотренного ч. 1 ст. 105 УК РФ, признанного судом доказанным, в качестве даты совершения преступления указано 11 мая 2025 года.

Поскольку в дальнейшем в описательно-мотивировочной части приговора правильно указывается на то, что данное преступление было совершено именно 11 мая 2024 года, суд апелляционной инстанции считает возможным устранить явную описку, допущенную судом первой инстанции, поскольку эта описка очевидна и ее исправление не может вызывать сомнений.

При таких обстоятельствах судебная коллегия считает возможным приговор изменить и указать в описательно-мотивировочной части приговора, где приведено описание преступного деяния, предусмотренного ч. 1 ст. 105 УК РФ, признанного судом доказанным, дату совершения преступления – 11 мая 2024 года вместо 11 мая 2025 года.

В остальной части приговор является законным, обоснованным и мотивированным.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 38913, 38920и 38928УПК РФ, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

приговор Ленинского районного суда г. Томска от 3 июня 2025 года в отношении ФИО1 изменить: указать в описательно-мотивировочной части приговора, где приведено описание преступного деяния, предусмотренного ч. 1 ст. 105 УК РФ, признанного судом доказанным, дату совершения преступления – 11 мая 2024 года вместо 11 мая 2025 года.

В остальной части приговор Ленинского районного суда г. Томска от 3 июня 2025 года в отношении ФИО1 оставить без изменения, а апелляционные жалобы осужденного и его защитника – без удовлетворения.

Апелляционное определение вступает в законную силу со дня провозглашения. Апелляционное определение и приговор суда первой инстанции могут быть обжалованы в кассационном порядке через суд первой инстанции в течение 6 месяцев со дня вступления в законную силу, а осужденным – в тот же срок со дня вручения копии судебного решения, вступившего в законную силу, в порядке, предусмотренном гл. 47.1 УПК РФ, в Восьмой кассационный суд общей юрисдикции. При подаче кассационной жалобы осужденный вправе ходатайствовать о своем участии в суде кассационной инстанции.

Председательствующий

Судьи