Постановление от 14 апреля 2025 г. по делу № А40-35838/2023

ДЕВЯТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

127994, Москва, ГСП-4, проезд Соломенной cторожки, 12

адрес электронной почты: 9aas.info@arbitr.ru

адрес веб.сайта: http://www.9aas.arbitr.ru



ПОСТАНОВЛЕНИЕ

№ 09АП-11284/2025

 г. Москва                                                                                       Дело № А40-35838/23

15.04.2025

Резолютивная часть постановления объявлена 02.04.2025

Постановление изготовлено в полном объеме 15.04.2025


Девятый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Ж.Ц. Бальжинимаевой,

судей А.А. Комарова, Ю.Л. Головачевой,

при ведении протокола секретарем судебного заседания А.В. Кирилловой,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу финансового управляющего должника на определение Арбитражного суда города Москвы от 22.01.2025 по спору о признании сделки недействительной и о применении последствий недействительности, вынесенное в рамках дела о признании несостоятельным (банкротом) ФИО1,

при участии представителей, согласно протоколу судебного заседания,

У С Т А Н О В И Л:

Решением Арбитражного суда города Москвы от 31.07.2024 ФИО1 признана несостоятельной (банкротом), финансовым управляющим утверждена ФИО2 (ИНН:<***>, регистрационный номер в сводном государственном реестре арбитражных управляющих 12168, адрес для направления корреспонденции: 115078 <...>, а/я84).

В Арбитражный суд города Москвы поступило заявление финансового управляющего должника, уточненное в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, о признании недействительными и применении последствий недействительности следующих сделок:

- договор о переводе долга от 15.12.2020 по договору купли-продажи земельного участка №Ш/Ч-1 от 14.12.2020, заключенного между ФИО1, ФИО3 и ФИО4;

- договор о переводе долга от 15.12.2020 по договору купли-продажи земельного участка №Ш/В-2 от 14.12.2020, заключенного между ФИО1, ФИО3 и ФИО5;

- договор о прекращении обязательств зачетом от 16.12.2020, заключенный между ФИО1 и ФИО6

Определением Арбитражного суда города Москвы от 22.01.2025 в удовлетворении указанного заявления финансового управляющего должника отказано.

Не согласившись с вынесенным судом первой инстанции определением финансовый управляющий должника обратился в Девятый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой, в которой просит его отменить, принять по делу новый судебный акт.

Финансовый управляющий должника в своей апелляционной жалобе указывает на то, что суд первой инстанции неправомерно отказал в удовлетворении ходатайства конкурсного управляющего ЗАО «Подрезково Технопарк» о фальсификации доказательств и проведении судебно-технической экспертизы. Кроме того, апеллянт указывает на то, что суд первой инстанции не дал оценку доводам заявителя о фактической аффилированности сторон. Также заявитель апелляционной жалобы указывает на ошибочное указание судом первой инстанции на тождественность споров о признании недействительными договоров купли-продажи и договоров о переводе долга и зачета. Помимо прочего по мнению апеллянта, суд первой инстанции пришел к ошибочному выводу о наличии признаков сальдирования.

В судебном заседании представитель финансового управляющего должника апелляционную жалобу поддержал по доводам, изложенным в ней, просил определение суда первой инстанции от 22.01.2025 отменить, принять по настоящему обособленному спору новый судебный акт. При этом суд апелляционной инстанции протокольно отказал в удовлетворении ходатайств апеллянта об истребовании доказательств и назначении судебной экспертизы, в связи с отсутствием предусмотренных статьями 66, 82 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации оснований, в том числе из-за не представления финансовым управляющим сведений об экспертных организациях, готовых провести соответствующую экспертизу, а также сведений о возможности финансировать проведение экспертизы за счет конкурсной массы должника или за счет средств иных лиц (например, кредиторов).

Представитель ЗАО «Подрезково Технопарк» апелляционную жалобу финансового управляющего должника поддержал, просил удовлетворить.

            Представитель ФИО4 на доводы апелляционной жалобы возражал, просил обжалуемое определение суда первой инстанции оставить без изменения.

От ФИО5 поступило ходатайство о рассмотрении апелляционной жалобы в его отсутствие, а также отзыв на апелляционную жалобу финансового управляющего должника, в котором он просит оставить обжалуемое определение суда первой инстанции без изменения и который приобщен к материалам дела, как поданный с соблюдением требований статьи 262 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Рассмотрев дело в порядке статей 156, 266, 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, выслушав объяснения явившихся в судебное заседание лиц, изучив материалы дела, суд апелляционной инстанции не находит оснований для удовлетворения апелляционной жалобы и отмены или изменения определения арбитражного суда, принятого в соответствии с действующим законодательством Российской Федерации.

Как следует из материалов дела, заявление финансового управляющего должника основано на положениях пункта 2 статьи 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), статей 10, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации и мотивировано тем, что ФИО1 были заключены следующие сделки:

- договор о переводе долга от 15.12.2020 по договору купли-продажи земельного участка №Ш/Ч-1 от 14.12.2020, заключенный между ФИО1, ФИО3 и ФИО4;

- договор о переводе долга от 15.12.2020 по договору купли-продажи земельного участка №Ш/В-2 от 14.12.2020, заключенный между ФИО1, ФИО3 и ФИО5;

- договор о прекращении обязательств зачетом от 16.12.2020, заключенный между ФИО1 и ФИО6

По мнению финансового управляющего должника перечисленные сделки являются единой цепочкой сделок, совершенных с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов, а также злоупотреблением права.

Суд первой инстанции, отказывая в удовлетворении указанного заявления финансового управляющего должника, исходил из не представления им достаточных доказательств наличия оснований для признания оспариваемых сделок недействительными.

Суд апелляционной инстанции соглашается с такими выводами Арбитражного суда города Москвы.

В силу пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка).

Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатёжеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица, либо направлена на выплату (выдел) доли (пая) в имуществе должника учредителю (участнику) должника в связи с выходом из состава учредителей (участников) должника, либо совершена при наличии одного из следующих условий:

- стоимость переданного в результате совершения сделки или нескольких взаимосвязанных сделок имущества либо принятых обязательства и (или) обязанности составляет двадцать и более процентов балансовой стоимости активов должника, а для кредитной организации - десять и более процентов балансовой стоимости активов должника, определенной по данным бухгалтерской отчетности должника на последнюю отчетную дату перед совершением указанных сделки или сделок;

- должник изменил свое место жительства или место нахождения без уведомления кредиторов непосредственно перед совершением сделки или после ее совершения, либо скрыл свое имущество, либо уничтожил или исказил правоустанавливающие документы, документы бухгалтерской и (или) иной отчетности или учетные документы, ведение которых предусмотрено законодательством Российской Федерации, либо в результате ненадлежащего исполнения должником обязанностей по хранению и ведению бухгалтерской отчетности были уничтожены или искажены указанные документы;

- после совершения сделки по передаче имущества должник продолжал осуществлять пользование и (или) владение данным имуществом либо давать указания его собственнику об определении судьбы данного имущества.

В пункте 5 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 63 от 23.12.2010г. «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Постановление № 63) разъяснено, что для признания сделки недействительной по основанию, предусмотренному пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств:

а) сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов;

б) в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов;

в) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки (с учетом пункта 7 настоящего постановления).

В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию.

Заявление о признании ФИО1 несостоятельным (банкротом) принято к рассмотрению определением Арбитражного суда города Москвы от 27.02.2023.

Следовательно, оспариваемые сделки совершены в пределах срока подозрительности, установленного пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Вместе с тем, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о не представлении финансовым управляющим надлежащих доказательств наличия всей совокупности обстоятельств, подлежащих установлению для признания сделок недействительными по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве. В частности, заявителем не доказан факт причинения вреда имущественным правам кредиторов.

В соответствии со статьей 2 Закона о банкротстве под вредом, причиненным имущественным правам кредиторов, понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приводящие к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества (пункт 5 Постановления № 63).

Как следует из материалов дела, ФИО1 приобрела у ФИО3 12 земельных участков на основании договора купли-продажи земельных участков от 03.03.2017 (государственная регистрация перехода права собственности – 23.03.2017) за 400 000 000 руб.

Цена должна была уплачиваться в течение 1 года с момента заключения Договора.

Впоследствии Дополнительным соглашением от 05.04.2017 срок оплаты был продлен.

Между тем, по договору от 03.03.2017 ФИО1 никаких оплат в пользу ФИО3 не произвела, задолженность в полном объеме сохранилась.

Учитывая наличие указанной задолженности, по договоренности сторон, ФИО1 возвратила приобретенные и не оплаченные ранее земельные участки, но не самому ФИО3 (продавцу), а двум его дочерям:

- ФИО1 продала 5 земельных участков ФИО4 на основании договора № Ш/Ч-1 купли-продажи земельного участка от 14.12.2020 (государственная регистрация перехода права собственности – 17.02.2021); цена продажи составила 199 942 500 руб., оплата предусмотрена в течение 1 года с момента заключения договора;

- ФИО1 продала 7 земельных участков ФИО5 на основании договора № Ш/В-2 купли-продажи земельного участка от 14.12.2020 (государственная регистрация перехода права собственности – 25.03.2021); цена продажи составила 200 049 136 руб., оплата предусмотрена в течение 1 года с момента заключения договора.

Поскольку, по сути, при заключении указанных договоров, стороны преследовали цель не извлечения прибыли, а возврата земельных участков, то возникшие по договору № Ш/Ч-1 от 14.12.2020 и договору № Ш/В-2 от 14.12.2020 долги ФИО4 и ФИО5 перед ФИО1 были переведены на ФИО3, о чем были заключены договоры о переводе долга от 15.12.2020.

 В результате указанных переводов долга:

- ФИО3 стал должником перед ФИО1 на сумму 399 991 636 руб. (сумма долгов ФИО4 и ФИО5 по вышеуказанным договорам купли-продажи);

- ФИО1 продолжала являться должником перед ФИО3 на сумму 400 000 000 руб. (по договору от 03.03.2017).

Для погашения взаимных задолженностей ФИО1 и ФИО3 заключили договор о прекращении обязательств зачетом от 16.12.2020, по результатам которого был осуществлен зачет на сумму 399 991 636 руб., а в качестве задолженности ФИО1 перед ФИО3 осталась лишь разница в размере 8 364 руб.

Вступившим в законную силу определением Арбитражного суда города Москвы от 04.03.2024 по настоящему делу А40-35838/23-90-80Ф установлено, что договоры купли-продажи № Ш/Ч-1 от 14.12.2020 и № Ш/В-2 от 14.12.2020 не могут быть рассмотрены в отрыве от совокупности сделок - договора купли-продажи от 03.03.2017, договоров о переводе долга от 15.12.2020 и договора о прекращении обязательств зачетом 16.12.2020.  Материалами дела опровергается довод заявителя о неравноценности встречного исполнения обязательств и наличия вреда имущественным правам кредитором, поскольку сторонами осуществлен возврат ранее полученного имущества по договору от 03.03.2017 с использование конструкции договоров купли-продажи от 14.12.2020, договоров о переводе долга от 15.12.2020 и договора о прекращении обязательств зачетом 16.12.2020.

Аналогичные выводы содержатся и в постановлении Девятого арбитражного апелляционного суда от 28.05.2024, и в постановлении Арбитражного суда Московского округа от 03.10.2024 по настоящему делу А40-35838/23-90-80Ф.

Таким образом, заявление финансовым управляющим должника требований о признании недействительными оспариваемых договоров о переводе долга и о прекращении обязательств зачетом является, по сути, новой попыткой рассмотреть отдельные сделки в отрыве от совокупности взаимоотношений, установленных вступившими в законную силу судебными актами, что недопустимо в силу части 2 статьи 69 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Кроме того, как видно из описанных выше взаимоотношений сторон, результатом оспариваемых договоров о переводе долга явилось изменение должника (обязанного лица) в обязательствах перед ФИО1

В соответствии со статьей 391 Гражданского кодекса Российской Федерации перевод долга с должника на другое лицо может быть произведен по соглашению между первоначальным должником и новым должником; перевод должником своего долга на другое лицо допускается с согласия кредитора и при отсутствии такого согласия является ничтожным.

Таким образом, договоры о переводе долга – это сделки, сторонами которых являются первоначальный должник (соответственно, ФИО4, ФИО5) и новый должник (ФИО3). ФИО1 стороной оспариваемых сделок не являлась, а, в соответствии с требованиями закона, давала лишь свое согласие на их осуществление.

Это обстоятельство также в полном объеме подтверждается и текстами самих договоров о переводе долга (п.1.5).

Следовательно, сам по себе перевод долга никакого влияния на имущественную сферу должника не оказал и оказать не мог, поскольку изменение обязанного лица не повлекло изменение имевшегося у ФИО1 права требования по договорам купли-продажи или порядка его реализации; договор о прекращении обязательств зачетом явился основанием для прекращения, а не выбытия имевшегося у ФИО1 права требования (статья 410 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Кроме того, суд первой инстанции принял во внимание, что  в рамках обособленного спора об оспаривании договоров купли-продажи по настоящему делу установлено, что взаимоотношения между ФИО1, ФИО3, ФИО4 и ФИО5 имеют признаки сальдирования.

Так, в настоящее время на уровне Верховного Суда Российской Федерации сложилась устойчивая судебная практика по вопросу разграничения зачета и сальдирования при решении вопроса о допустимости оспаривания соответствующих действий (определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 29.01.2018 № 304-ЭС17- 14946, от 12.03.2018 № 305-ЭС17-17564, от 02.09.2019 № 304-ЭС19-11744, от 29.08.2019 № 305-ЭС19-10075, от 11.06.2020 № 305-ЭС19-18890(2), от 10.12.2020 № 306-ЭС20-15629, от 08.04.2021 №308-ЭС19-24043(2,3), от 23.06.2021 № 305-ЭС19-17221(2), от 20.01.2022 № 302- ЭС21-17975 и проч.).

Как указано, например, в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 26.12.2022 №304-ЭС17-18149(15) по делу №А27-22402/2015, сальдирование имеет место тогда, когда в рамках одного договора (либо нескольких взаимосвязанных договоров) определяется завершающая обязанность сторон при прекращении договорных отношений полностью (либо их отдельного этапа). Сопоставление обязанностей сторон из одних отношений и осуществление арифметических (расчетных) операций с целью определения лица, на которого возлагается завершающее исполнение (с суммой такого исполнения), не может быть квалифицировано как зачет и не подлежит оспариванию как отдельная сделка по правилам статьи 61.3 Закона о банкротстве по причине отсутствия квалифицирующего признака в виде получения контрагентом какого-либо предпочтения.

В рассматриваемой ситуации ФИО1 имела непогашенную задолженность перед ФИО3, возникшую вследствие приобретения у него земельных участков на основании договора купли-продажи земельных участков от 03.03.2017. Для погашения указанной задолженности были заключены взаимосвязанные с указанным договором договор №Ш/Ч-1 и договор №Ш/В-2 от 14.12.2020, по которым ФИО1 возвратила те же самые неоплаченные земельные участки дочерям ФИО3 с одновременным переводом долгов по этим двум договорам на ФИО3

В результате осуществленного сальдирования земельные участки были возвращены под контроль ФИО3 с оформлением их в собственность его дочерей (ФИО4 и ФИО5), а в качестве завершающего исполнения была определена обязанность ФИО1 уплатить ФИО3 сумму в размере всего 8 364 руб.

Довод о фактически произведенном сальдировании нашел свое отражение в постановлении Арбитражного суда Московского округа от 03.10.2024 по настоящему делу.

С учетом изложенного суд первой инстанции пришел к правильному выводу о том, что довод о выбытии по результатам оспариваемых сделок имущества (права требования) должника является необоснованным.

            Также суд первой инстанции отклонил довод финансового управляющего должника о наличии аффилированности (вхождении в одну группу лиц с общими экономическими интересами) между ФИО1 и ФИО7 суд отклоняет, данное обстоятельство уже установлено вступившими в законную силу судебными актами.

Так, во вступившем в законную силу определении Арбитражного суда города Москвы от 04.03.2024 по настоящему делу №А40-35838/23-90-80Ф указано, что управляющий делает вывод об аффилированности ООО «Центркомбанк», ФИО1, ФИО3 и ФИО4 и ФИО5, в связи с тем, что ООО «Центркомбанк», принадлежащий ФИО8, кредитовал ЗАО «Подрезково Технопарк», принадлежащее ФИО1

            Как следует из определения суда от 02.02.2018 по делу А40-225471/16 задолженность перед ООО «ЦентркомБанк» возникла из договоров поручительства № 150615/13-П от 15.06.2015, № 150615/14-П от 15.06.2015, № 150615/11-П от 15.06.2015, № 150615/12-Пот 15.06.2015, № 150615/10-П от 15.06.2015, № 150615/09-П от 15.06.2015, № 150615/08-П от 15.06.2015, № 230915/13-П от 23.09.2015, № 230915/08-П от 23.09.2015, № 250915/06-П от 25.09.2015, № 011015/06-П от 01.10.2015, № 311215/37-П от 31.12.2015 ; № 311215/27-П от 31.12.2015; №311215/17-П от 31.12.2015; № 311215/07-П от 31.12.2015; № 311215/47-П от 31.12.2015; №231115/13-П от 23.11.2015, № 270116/08-П от 27.01.2016, №040216/07-П от 04.02.2016, № 111215/03-П от 11.12.2015, № 230915/18-П от 23.09.2015, № 230915/19-П от 23.09.2015, № 90915/17-П от 23.09.2015. Вместе с тем, кредитование Банком заемщиков и получение обеспечения таких кредитов относится к обычной хозяйственной деятельности кредитной организации и не свидетельствует о наличии заинтересованности лиц: банка и заемщиков и поручителей.

В рамках дела А40-225471/2016 аффилированность ООО «Центркомбанк» и АО «Подрезково Технопарк» установлена не была.

Определением суда от 24.04.2023 по делу А40-222631/16-174-376, оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 31.07.2023, в удовлетворении заявления ООО «Центркомбанк» в лице конкурсного управляющего ГК АСВ о взыскании с контролирующих должника лиц убытков отказано. Постановлением Арбитражного суда Московского округа от 11.12.2023 судебные акты оставлены без изменения.

Аналогичные выводы содержатся и в постановлении Девятого арбитражного апелляционного суда от 28.05.2024, и в постановлении Арбитражного суда Московского округа от 03.10.2024 по настоящему делу А40-35838/23-90-80Ф.

Таким образом, доводы финансового управляющего о наличии аффилированности опровергаются вступившими в законную силу судебными актами, в связи с чем не могут рассматриваться как основание для оспаривания сделок (часть 2 статьи 69 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Вновь заявленный финансовым управляющим аргумент относительно ООО «Медведица» (единственным участником которого является ФИО3) и Благотворительного фонда Святителя Алексия Митрополита Московского (одним из учредителей является ООО «Медведица», ФИО1 является генеральным директором) также ранее разбирался в рамках того же обособленного спора:

а) как устанавливается пунктом 1 статьи 123.17 Гражданского кодекса Российской Федерации, фондом признается унитарная некоммерческая организация, не имеющая членства, учрежденная гражданами и (или) юридическими лицами на основе добровольных имущественных взносов и преследующая благотворительные, культурные, образовательные или иные социальные, общественно полезные цели» (аналогичное определение дается и в пункте 1 статьи 7 Федерального закона от 12.01.1996 № 7-ФЗ «О некоммерческих организациях»). В соответствии с пунктом 1 статьи 65.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, унитарными юридическими лицами являются «юридические лица, учредители которых не становятся их участниками и не приобретают в них прав членства».

Согласно пунктам 1 и 2 статьи 123.18 Гражданского кодекса Российской Федерации, учредители фонда не имеют имущественных прав в отношении созданного ими фонда и не отвечают по его обязательствам, а фонд не отвечает по обязательствам своих учредителей. При этом избрание единоличного исполнительного органа фонда (председателя, генерального директора и т.д.) относится к компетенции высшего коллегиального органа фонда, а вовсе не его учредителей.

Таким образом, в функции учредителя Благотворительного Фонда Святителя Алексия Митрополита Московского входит исключительно внесение взносов, однако никакого влияния на назначение генерального директора или исполнение им своих обязанностей учредитель оказывать не может ввиду отсутствия у него прав членства;

б) ФИО3, действительно, является единственным участником ООО «Медведица», однако принадлежащая ему доля в размере 100 % уставного капитала с 03.12.2019 находится в доверительном управлении ООО «Управляющая компания «НЕРЕЙ» (что отражено в сведениях ЕГРЮЛ).

При этом Благотворительный Фонд Святителя Алексия Митрополита Московского был создан 29.10.2020, то есть в момент, когда все полномочия участника ООО «Медведица» уже осуществлялись доверительным управляющим.

В соответствии с пунктом 3 статьи 1012 Гражданского кодекса Российской Федерации, сделки с переданным в доверительное управление имуществом доверительный управляющий совершает от своего имени, указывая при этом, что он действует в качестве такого управляющего.

Следовательно, ФИО3 не мог иметь никакого отношения ни к учреждению Благотворительного Фонда Святителя Алексия Митрополита Московского, ни (тем более) к назначению его генерального директора. Таким образом, данные обстоятельства также не подтверждают наличие какой-либо аффилированности между ФИО1 и ФИО3

Обстоятельства юридической и фактической аффилированности должны устанавливаться на дату совершения исследуемой судом сделки и иметь доказанное контролирующее влияние в период ее совершения.

Неверное определение периода возможных связей (более трех лет до даты сделки), их «исторический» и явно не контролирующий характер, не могут быть положены в основу недействительности сделок или рассматриваться как пороки при их совершении.

Верховный Суд Российской Федерации в определении от 04.06.2018 № 305-ЭС18-413 указал на следующие правовые позиции применительно к доказательствам заинтересованности:

- сомнения должны быть достаточно серьезными;

- ясно и убедительно с помощью согласующихся между собой косвенных доказательств подтверждать факт возможности давать прямо либо опосредованно обязательные для исполнения должником указания.

Доказательства каких-либо возможностей ФИО4, ФИО5 или ФИО3 как-то существенно влиять или определять волю ФИО1, прямо либо опосредованно, в материалах дела отсутствуют.

Суд апелляционной инстанции  также соглашается с выводом суда первой инстанции о необоснованности довода финансового управляющего о том, что оспариваемые сделки совершены должником в преддверии предъявления заявления о привлечении ее к субсидиарной ответственности и что их мотивом является вывод имущества в короткий промежуток времени с целью недопущения наложения взыскания и причинение вреда имущественным правам и интересам кредиторов.

Так, оспариваемые сделки были совершены 15-16.12.2020, а заявление о привлечении ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам АО «Подрезково Технопарк» было подано только 16.03.2021, то есть спустя 3 месяца после совершения рассматриваемых сделок, а рассмотрено 13.12.2021, то есть спустя 1 год после совершения рассматриваемых сделок.

Какие-либо доказательства того, что между совершением этих сделок и привлечением ФИО1 к субсидиарной ответственности существует какая бы то ни было связь, - отсутствуют.

Более того, конкретный размер ответственности ФИО1 в деле о банкротстве АО «Подрезково Технопарк» был определен только определением Арбитражного суда города Москвы от 22.07.2022 по делу №А40-225471/16-177-243, то есть спустя более 1,5 лет с момента совершения рассматриваемых сделок.

А принятие к производству заявления о признании ФИО1 банкротом в рамках настоящего дела состоялось 27.02.2023, то есть спустя более 2 лет с момента совершения рассматриваемых сделок.

В связи с изложенным, нет никаких оснований считать, что оспариваемые сделки совершались в преддверии возникновения каких-либо претензий у кредиторов к ФИО1 и в целях недопущения наложения взыскания на имущество.

            Доводы финансового управляющего о том, что ФИО1 как владелец 100% акций АО «Подрезково Технопарк» должна была понимать, что существует возможность привлечения ее к субсидиарной ответственности являются необоснованными. Так, как следует из определения Арбитражного суда города Москвы от 13.12.2021 по делу № А40-225471/16-177-243, единственным основанием для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности послужило неисполнение обязанности по передаче  бухгалтерской и иной документации АО «Подрезково Технопарк» конкурсному управляющему.

Таким образом, факт принадлежности ФИО1 100% акций АО «Подрезково Технопарк» на дату совершения оспариваемых сделок вовсе не мог рассматриваться как обстоятельство, которое каким-то образом могло предопределять возможность привлечения к субсидиарной ответственности при том, что никакие претензии к ФИО1 ни от кредиторов, ни от конкурсного управляющего на тот момент заявлены не были.

Принимая во внимание изложенное суд апелляционной инстанции приходит к выводу о не представлении финансовым управляющим в материалы дела надлежащих доказательств недействительности рассматриваемых сделок по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Что касается доводов конкурсного управляющего должника о недействительности рассматриваемых сделок по статьям 10, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

В соответствии с пунктом 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации, если из закона не следует иное, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна.

В силу пункта 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

В случае несоблюдения требований, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, суд, арбитражный суд или третейский суд с учетом характера и последствий допущенного злоупотребления отказывает лицу в защите принадлежащего ему права полностью или частично, а также применяет иные меры, предусмотренные законом (пункт 2 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Для квалификации сделки как совершенной со злоупотреблением правом в дело должны быть представлены доказательства того, что, совершая сделку, стороны намеревались реализовать какой-либо противоправный интерес.

Вместе с тем в силу разъяснений, изложенных в абзаце четвертом пункта 4 Постановления № 63, наличие в законодательстве о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (статьи 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Однако в упомянутых разъяснениях речь идет о сделках с пороками, выходящими за пределы дефектов сделок с предпочтением или подозрительных сделок (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 17.06.2014г. № 10044/11).

Вместе с тем, при рассмотрении настоящего обособленного спора финансовый управляющий ссылался только на факты, свидетельствующие о наличии совокупности обстоятельств, необходимой для признания сделок недействительными по основаниям пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, не приводя при этом доводов о наличии у спорных договоров пороков, выходящих за пределы дефектов подозрительных сделок с целью причинения вреда.

Учитывая изложенное, суд апелляционной инстанции приходит выводу о недоказанности конкурсным управляющим должника наличия оснований для признания оспариваемых договоров недействительными сделками по статьям 10, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Довод апелляционной жалобы о том, что суд первой инстанции неправомерно отказал в удовлетворении ходатайства конкурсного управляющего ЗАО «Подрезково Технопарк» о фальсификации доказательств и проведении судебно-технической экспертизы отклоняется, как основанный на неверном понимании норм процессуального права.

В соответствии с частью 1 статьи 82 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации для разъяснения возникающих при рассмотрении дела вопросов, требующих специальных знаний, арбитражный суд назначает экспертизу по ходатайству лица, участвующего в деле, или с согласия лиц, участвующих в деле. В случае если назначение экспертизы предписано законом или предусмотрено договором либо необходимо для проверки заявления о фальсификации представленного доказательства, либо если необходимо проведение дополнительной или повторной экспертизы, арбитражный суд может назначить экспертизу по своей инициативе.

Вопрос о необходимости проведения экспертизы, согласно статье 82 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, относится к компетенции суда, разрешающего дело по существу, удовлетворение ходатайства о проведении экспертизы является правом, а не обязанностью суда.

В данном случае суд первой инстанции не установил предусмотренных статьей 82 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации оснований для проведения экспертизы, посчитав  имеющихся в деле доказательств достаточных для разрешения спора по существу с учетом фактических обстоятельств дела.

Нарушений норм процессуального права, являющихся в силу части 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в любом случае основаниями для отмены судебного акта, судом первойинстанции не допущено.

Довод апелляционной жалобы о том, что суд первой инстанции не дал оценку доводам заявителя о фактической аффилированности сторон отклоняется, как прямо противоречащий тексту обжалуемого определения. При этом суд апелляционной инстанции учитывает, что аффилированность сторон (в случае ее доказанности) в любом случае не является единственным и достаточным обстоятельством, необходимым для признания сделок недействительными по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Доводы апелляционной жалобы об ошибочности указания судом первой инстанции на тождественность споров о признании недействительными договоров купли-продажи и договоров о переводе долга и зачета, а также об ошибочности вывода о наличии признаков сальдирования отклоняются, как направленные на пересмотр обстоятельств, установленных вступившими в законную силу судебными актами.

Судом апелляционной инстанции рассмотрены все доводы апелляционной жалобы, однако они не опровергают выводы суда, положенные в основу судебного акта первой инстанции, и не могут служить основанием для отмены определения Арбитражного суда города Москвы от 22.01.2025 и удовлетворения апелляционной жалобы.

При указанных обстоятельствах суд апелляционной инстанции считает определение суда первой инстанции обоснованным, соответствующим нормам материального права и фактическим обстоятельствам дела, в связи с чем не находит оснований для удовлетворения апелляционной жалобы по изложенным в ней доводам.

Руководствуясь ст. ст. 266 - 269, 272 Арбитражного процессуального Кодекса Российской Федерации

П О С Т А Н О В И Л:

Определение Арбитражного суда города Москвы от 22.01.2025 оставить без изменения, а апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Взыскать с ФИО1 в доход федерального бюджета госпошлину в размере 10 000 руб.

Постановление вступает в законную силу со дня принятия и может быть обжаловано в течение одного месяца со дня изготовления в полном объеме в Арбитражный суд Московского округа.


Председательствующий судья:                                       Ж.Ц. Бальжинимаева

Судьи:                                                                                   А.А. Комаров

  Ю.Л. Головачева