Постановление от 2 октября 2025 г. по делу № А60-33393/2024

СЕМНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ул. Пушкина, 112, <...>

e-mail: 17aas.info@arbitr.ru


П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ 17АП-4601/2025(1)-АК

Дело № А60-33393/2024
03 октября 2025 года
г. Пермь



Резолютивная часть постановления объявлена 22 сентября 2025 года.


Постановление в полном объеме изготовлено  03 октября 2025 года.


Семнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего Плаховой Т.Ю.,

судей                              Чухманцева М.А., Шаркевич М.С.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем Саранцевой Т.С.,

при участии в режиме веб-конференции посредством использования информационной системы «Картотека арбитражных дел»:

от истца – ФИО1, доверенность от 17.06.2024, паспорт,

ответчиком явка не обеспечена,

(лица, участвующие в деле, о месте и времени рассмотрения дела извещены надлежащим образом в порядке статей 121, 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на Интернет-сайте Семнадцатого арбитражного апелляционного суда),

рассмотрел в заседании суда апелляционную жалобу ответчика ФИО2

на решение Арбитражного суда Свердловской области

от 17 декабря 2024 года

по делу № А60-33393/2024

по иску ООО «Дорхан-Урал» (ОГРН <***>, ИНН <***>)

к ФИО2 (ИНН <***>)

о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Удача» (ИНН <***>), взыскании денежных средств,

установил:

ООО «Дорхан-Урал» (далее – истец) обратился в Арбитражный суд Свердловской области с иском к ФИО2 (далее – ответчик) о привлечении к субсидиарной ответственности и взыскании задолженности в общем размере 416 898,00 руб., присужденной по решению Арбитражного суда Свердловской области от 31.01.2022 по делу №А60-60681/2021 в размере 240 000,00 руб. неотработанного аванса, 159 900,00 руб. неустойки за просрочку выполнения работ, 10 998,00 руб. возмещение расходов по уплате государственной пошлины, 6 000 руб. расходов на оплату услуг представителя.

Истцом также заявлено требование о взыскании с ответчика судебных расходов на оплату государственной пошлины в размере 11 338,00 руб.

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 01.07.2024 исковое заявление принято к производству.

Судом запрошены сведения о месте регистрации ответчика ФИО2 (т.1 л.д.143), получен соответствующий ответ (т.1 л.д.150), направлена судебная корреспонденция по полученному месту жительства.

Ответчиком отзыв на исковое заявление не представлен, явка в судебные заседания не обеспечена.

Решением Арбитражного суда Свердловской области от 17.12.2024 (резолютивная часть от 04.12.2024) исковые требования удовлетворены. С ФИО2 в пользу ООО «Дорхан-Урал» в порядке привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Удача» взыскано 416 898,00 руб., а также 11 338,00 руб. в счет возмещения расходов по уплате государственной пошлины.

Не согласившись с вынесенным решением, ответчик обратился с апелляционной жалобой, в которой просит указанный судебный акт отменить, рассмотреть дело по существу, отказать в удовлетворении исковых требований в полном объеме. Также заявлено ходатайство о восстановлении срока на подачу апелляционной жалобы.

В обоснование жалобы указывает на отсутствие в материалах дела доказательств, свидетельствующих о недобросовестности и (или) неразумности действий ответчика как директора ООО «Удача»; исключение общества из ЕГРЮЛ в административном порядке, наличие судебного акта о взыскании с общества задолженности не являются безусловными основаниями для привлечения его к субсидиарной ответственности; непредставление директором ФИО2 налоговой отчетности само по себе не свидетельствует о причинно-следственной связи с наступившими у кредитора убытками. Из выписки по счету ООО «Удача» за период с 27.09.2021 по 14.10.2021 не следует совершение обществом под руководством ФИО2 каких-либо сделок, направленных на вывод денежных средств (имущества) с целью уклонения от исполнения обязательств, напротив, общество осуществляло обычную хозяйственную деятельность. Кредитор был вправе взыскать имеющуюся задолженность в рамках дела о банкротстве, возбудив его самостоятельно, однако, правом таким кредитор не воспользовался. Возражений относительно исключения общества из ЕГРЮЛ истцом в регистрационный орган также не подавалось.

В обоснование ходатайства о восстановлении срока на подачу апелляционной жалобы ответчик ссылается на не извещение ее о подаче искового заявления, о вынесении обжалуемого решения, что подтверждается определениями от 20.08.2024, 18.09.2024, 22.10.2024.

Определением от 08.07.2025 о принятии апелляционной жалобы к производству суд вынес рассмотрение ходатайства ответчика о восстановлении пропущенного процессуального срока на подачу жалобы в судебное заседание при рассмотрении жалобы по существу.

До начала судебного разбирательства от истца поступил письменный отзыв на апелляционную жалобу, полагает обжалуемое решение законным, обоснованным, принятым с учетом всех обстоятельств, а жалобу – не подлежащей удовлетворению.

Также от истца поступило письменное возражение на ходатайство ответчика о восстановлении срока, отмечая извещение ответчика надлежащим образом о подаче иска и рассмотрении настоящего дела.

Судом рассматривается ходатайство о восстановлении срока на подачу жалобы.

Участвующий в судебном заседании представитель истца поддерживал возражения, направленные ранее.

В соответствии с ч.1, 2 ст. 259 АПК РФ апелляционная жалоба может быть подана в течение месяца после принятия арбитражным судом первой инстанции обжалуемого решения, если иной срок не установлен настоящим Кодексом. По ходатайству лица, обратившегося с жалобой, пропущенный срок подачи апелляционной жалобы может быть восстановлен арбитражным судом апелляционной инстанции при условии, если ходатайство подано не позднее шести месяцев со дня принятия решения и арбитражный суд признает причины пропуска срока уважительными.

Процессуальный срок, исчисляемый месяцами, истекает в соответствующее число последнего месяца установленного срока (ч. 2 ст. 114 АПК РФ).

В рассматриваемом случае срок для подачи апелляционной жалобы на решение Арбитражного суда Свердловской области от 17.12.2024 по делу № А60-33393/2024 истек 17.01.2025.

Апелляционная жалоба на вышеуказанное решение подана ФИО2 14.05.2025 посредством заполнения формы, размещенной на официальном сайте арбитражного суда в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», то есть с пропуском срока на апелляционной обжалование.

Статьей 115 АПК РФ предусмотрено, что лица, участвующие в деле, утрачивают право на совершение процессуальных действий с истечением процессуальных сроков, установленных АПК РФ или иным федеральным законом либо арбитражным судом.

Срок подачи апелляционной жалобы, пропущенный по причинам, не зависящим от лица, обратившегося с такой жалобой, в том числе в связи с отсутствием у него сведений об обжалуемом судебном акте, по ходатайству указанного лица может быть восстановлен арбитражным судом апелляционной инстанции при условии, что ходатайство подано не позднее чем через шесть месяцев со дня принятия решения или, если ходатайство подано лицом, указанным в ст.42 АПК РФ, со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о нарушении его прав и законных интересов обжалуемым судебным актом (ч.2 ст.259 АПК РФ).

Арбитражный суд восстанавливает пропущенный процессуальный срок, если признает причины пропуска уважительными и если не истекли предусмотренные ст.ст.259, 276, 292 и 312 АПК РФ предельные допустимые сроки для восстановления (ч.2 ст.117 АПК РФ).

Ходатайство ФИО2 о восстановлении срока на подачу апелляционной жалобы мотивировано ненадлежащим извещением о споре, о дате, времени и месте судебного заседания, в котором принят обжалуемый судебный акт.

Из материалов дела следует, что судом первой инстанции был направлен запрос от 27.08.2024 о месте регистрации ответчика ФИО2 (т.1 л.д.143), получен ответ (т.1 л.д.150), согласно которому ответчик зарегистрирована по адресу: Респ. Марий Эл, Мари-Турецкий р-н, пгт.Мари-Турек, ул. Октябрьская, д. 19, кв.5.

Судом была направлена корреспонденция по указанному адресу, однако ответчиком не была получена, в суд возвращен конверт с отметкой «истек срок хранения» (т.2 л.д.8).

Исходя из указанного, судебная коллегия полагает, что судом первой инстанции совершены все действия по надлежащему извещению ФИО2 о настоящем деле.

ФИО2 не отрицает, что установленный судом адрес ее регистрации по месту жительства верный; ею указано на фактическое проживание по иному адресу.

Как следует из представленных ФИО2 документов, в период с 28.03.2023 по 28.09.2023 у нее имелась регистрация по месту пребывания (временная регистрация) по адресу: <...>, в данной квартире она проживает на основании договора аренды от 31.12.2022, срок действия которого пролонгировался (документы представлены в рамках дела № А60-7554/2023 о банкротстве ФИО2).

Указанное свидетельствует о возможном проживании ответчика в период рассмотрения настоящего дела в г. Екатеринбурге, а не по месту проживания.

С целью соблюдения прав ответчика, апелляционный суд полагает возможным восстановить ФИО2 пропущенный процессуальный срок на подачу апелляционной жалобы, рассмотрев доводы жалобы по существу.

Представитель истца против удовлетворения апелляционной жалобы возражал по мотивам, изложенным в письменной отзыве.

Ответчик, надлежащим образом извещенный о времени и месте судебного разбирательства, явку в судебное заседание не

Законность и обоснованность судебного акта проверены арбитражным судом апелляционной инстанции в порядке, предусмотренном ст.ст. 266, 268 АПК РФ.

Как следует из материалов дела, 27.09.2021 между ООО «Дорхан-Урал» (истец) и ООО «Удача» (далее - должник) был заключен договор на оказания услуг по монтажу оборудования № 32, в рамках которого между сторонами было подписано и согласовано приложение № 1 на общую сумму – 1 230 000 руб. Истцом был внесен аванс в размере 240 000,00 руб. Сторонами был определен срок на выполнения работ: 27.09.2021 начало работ, 20.10.2021 окончание работ. Работы Должником не были выполнены, таким образом за Должником образовалось неосновательное обогащения.

Должник в добровольном порядке не вернул аванс, в связи с чем Истец был вынужден обратиться в арбитражный суд.

Решением Арбитражного суда Свердловской области от 31.01.2022 по делу № А60-60681/2021 с ООО «Удача» в пользу ООО «Дорхан-Урал» взысканы неотработанный аванс в сумме 240 000,00 руб., неустойка за просрочку выполнения работ в размере 159 900,00 руб., с продолжением начисления неустойки, начиная с 16.11.2021 по 01.12.2021, исходя из расчета 0,5% за каждый день просрочки от суммы 1 230 000 руб. Также взыскано 10 998 руб. в возмещение расходов по уплате государственной пошлины, 6 000 руб. в счет возмещения расходов на оплату услуг представителя.

Указанное решение в установленный законом срок обжаловано не было, вступило в законную силу, был выдан исполнительный лист от 08.02.2022 серии ФС № 035997684, на основании выданного исполнительного листа было возбуждено исполнительное производство № 271851/22/66003-ИП от 20.06.2022.

23.11.2022 исполнительное производство было завершено на основании пп. 4 п. 1 ст. 46 Федерального закона «Об исполнительном производстве» (отсутствие у должника имущества, на которое может быть обращено взыскание).

Как установлено апелляционным судом, ООО «Удача» (ИНН <***>) зарегистрировано в качестве юридического лица в ЕГРЮЛ 29.06.2020 Инспекцией Федеральной налоговой службы по Верх-Исетскому району г. Екатеринбурга, присвоен ОГРН <***>.

С момента создания общества (29.06.2020) и до момента его исключения из ЕГРЮЛ (30.10.2023) единственным участником и директором являлась ФИО2.

Инспекцией Федеральной налоговой службы по Верх-Исетскому району г. Екатеринбурга 10.07.2023 в отношении ООО «Удача» принято решение № 4729 о предстоящем исключении общества из ЕГРЮЛ в связи с наличием записи о недостоверности сведений.

Согласно сведениям выписки из ЕГРЮЛ, ООО «Удача» исключено из 30.10.2023 по решению налогового органа как недействующее юридическое лицо.

Ссылаясь на недобросовестность действий (бездействие) ФИО2 при исключении регистрирующим органом общества «Удача» из ЕГРЮЛ, ввиду утраты возможности взыскания с общества денежных средств, истец обратился в арбитражный суд с рассматриваемым иском.

В обосновании исковых требований истец указал, что ответчик умышленно прекратил хозяйственную деятельность, фактически бросил общество, не предпринимал действий по уплате задолженности, уклонялся от инициирования процедуры ликвидации (банкротства), не сдавал бухгалтерскую и налоговую отчетности, в связи с чем, налоговой инспекцией принято решение об исключении общества из ЕГРЮЛ.

В дополнении по делу истец, по результатам ознакомления и исследования поступивших по запросу суда документов, в частности, выписки по расчетному счету должника, указал на то, что платеж от истца был последней приходной операцией по счету, что свидетельствует о том, что какие-либо меры, направленные на исполнение обязательств перед истцом либо по возврату ему денежных средств, не были предприняты, деятельность ООО «Удача» не велась, прекращена.  

Суд первой инстанции, удовлетворяя исковые требования и привлекая ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Удача», исходил из презумпции невозможности погашения задолженности перед кредитором вследствие действий (бездействия) контролирующего должника лица, которая ответчиком не опровергнута, недобросовестности поведения ответчика в рамках правоотношений с истцом, доводы о которой ответчиком не оспорены и не опровергнуты (ч.ч. 3, 3.1 ст. 70 АПК РФ), а также процессуального поведения ответчика.

Суд апелляционной инстанции, исследовав имеющиеся в деле доказательства в их совокупности в порядке ст.71 АПК РФ, обсудив доводы жалобы, проанализировав нормы материального и процессуального права, пришел к следующим выводам.

В соответствии с п. 1 ст. 8 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) гражданские права и обязанности возникают из оснований, предусмотренных законом и иными правовыми актами, а также из действий граждан и юридических лиц, которые хотя и не предусмотрены законом или такими актами, но в силу общих начал и смысла гражданского законодательства порождают гражданские права и обязанности.

Положениями ст. 64.2 ГК РФ установлено, что считается фактически прекратившим свою деятельность и подлежит исключению из единого государственного реестра юридических лиц в порядке, установленном законом о государственной регистрации юридических лиц, юридическое лицо, которое в течение двенадцати месяцев, предшествующих его исключению из указанного реестра, не представляло документы отчетности, предусмотренные законодательством Российской Федерации о налогах и сборах, и не осуществляло операций хотя бы по одному банковскому счету (недействующее юридическое лицо).

Аналогичная норма содержится в п. 1 ст. 21.1 Федерального закона от 08.08.2001 № 129-ФЗ «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей» (далее – Закон о регистрации, Закон № 129-ФЗ), в соответствии с которой, юридическое лицо, которое в течение последних двенадцати месяцев, предшествующих моменту принятия регистрирующим органом соответствующего решения, не представляло документы отчетности, предусмотренные законодательством Российской Федерации о налогах и сборах, и не осуществляло операций хотя бы по одному банковскому счету, признается фактически прекратившим свою деятельность (далее – недействующее юридическое лицо). Такое юридическое лицо может быть исключено из ЕГРЮЛ в порядке, предусмотренном настоящим Федеральным законом.

При наличии одновременно всех указанных в пункте 1 настоящей статьи признаков недействующего юридического лица регистрирующий орган принимает решение о предстоящем исключении юридического лица из единого государственного реестра юридических лиц.

В соответствии с правовой позицией, изложенной в актах Конституционного Суда Российской Федерации (постановления от 06.12.2011 № 26-П и от 18.05.2015 № 10-П, определения от 17.01.2012 № 143-0-0 и от 17.06.2013 № 994-0), правовое регулирование, установленное ст. 21.1 Закона № 129-ФЗ, направлено на обеспечение достоверности сведений, содержащихся в ЕГРЮЛ, в том числе о прекращении деятельности юридического лица, доверия к этим сведениям со стороны третьих лиц, предотвращение недобросовестного использования фактически недействующих юридических лиц и тем самым – на обеспечение стабильности гражданского оборота. Юридическое лицо подлежит исключению из ЕГРЮЛ в порядке ст. 21.1 Закона № 129-ФЗ только в случае фактического прекращения своей деятельности.

Порядок исключения юридического лица, прекратившего свою деятельность, из ЕГРЮЛ по решению регистрирующего органа предусмотрен ст. 21.1 Закона № 129-ФЗ.

В силу ст. 2 Закона № 129-ФЗ и п. 1 Положения о Федеральной налоговой службе, утвержденного Постановлением Правительства РФ от 30.09.2004 № 506, налоговая служба является уполномоченным федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим государственную регистрацию юридических лиц, физических лиц в качестве индивидуальных предпринимателей и крестьянских (фермерских) хозяйств.

При наличии одновременно всех указанных в п. 1 ст. 21.1 Закона № 129-ФЗ признаков недействующего юридического лица регистрирующий орган принимает решение о предстоящем исключении юридического лица из единого государственного реестра юридических лиц (далее – решение о предстоящем исключении) (п. 2 ст. 21.1 Закона № 129-ФЗ).

Решение о предстоящем исключении должно быть опубликовано в органах печати, в которых публикуются данные о государственной регистрации юридического лица, в течение трех дней с момента принятия такого решения.

Одновременно с решением о предстоящем исключении должны быть опубликованы сведения о порядке и сроках направления заявлений недействующим юридическим лицом, кредиторами или иными лицами, чьи права и законные интересы затрагиваются в связи с исключением недействующего юридического лица из единого государственного реестра юридических лиц (далее - заявления), с указанием адреса, по которому могут быть направлены заявления (п. 3 ст. 21.1 Закона № 129-ФЗ).

В соответствии с п. 1 приказа Федеральной налоговой службы от 16.06.2006 № САЭ-3-09/355@ сведения, содержащиеся в ЕГРЮЛ и предназначенные для публикации, а также иные сведения, подлежащие опубликованию в соответствии с законодательством Российской Федерации о государственной регистрации, публикуются в журнале «Вестник государственной регистрации».

В соответствии с п. 4 ст. 21.1 Закона № 129 заявления должны быть мотивированными и могут быть направлены или представлены по форме, утвержденной уполномоченным Правительством Российской Федерации федеральным органом исполнительной власти, в срок не позднее чем три месяца со дня опубликования решения о предстоящем исключении. Эти заявления могут быть направлены или представлены в регистрирующий орган способами, указанными в п. 6 ст. 9 Закона № 129-ФЗ. В таком случае решение об исключении недействующего юридического лица из единого государственного реестра юридических лиц не принимается.

Согласно выписке из ЕГРЮЛ, сведения о недостоверности сведений о местонахождении ООО «Удача» внесены уполномоченным органом 05.10.2022, решение о предстоящем исключении недействующего ЮЛ из ЕГРЮЛ принято налоговым органом 10.07.2023.

Указанные действия регистрирующего органа не были обжалованы ни самим обществом, ни его участником.

В соответствии с п. 41 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 11.06.2020 № 6 в случае исключения юридического лица из единого государственного реестра юридических лиц как недействующего (ст. 64.2 ГК РФ) к обязательственным отношениям, в которых оно участвовало, подлежит применению ст. 419 ГК РФ, если специальные последствия не установлены законом.

В силу ст. 419 ГК РФ обязательство прекращается ликвидацией юридического лица (должника или кредитора), кроме случаев, когда законом или иными правовыми актами исполнение обязательства ликвидированного юридического лица возлагается на другое лицо (по требованиям о возмещении вреда, причиненного жизни или здоровью, и др.).

Таким образом, признавая ликвидацию юридического лица основанием прекращения обязательств, в которых оно участвует в качестве кредитора или должника, ст. 419 ГК РФ допускает существование предусмотренных законом или иными правовыми актами изъятий из указанного правила.

Пункт 3.1 ст. 3 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» устанавливает, что в случае, если неисполнение обязательств общества (в том числе вследствие причинения вреда) обусловлено тем, что лица, указанные в п. 1-3 ст. 53.1 ГК РФ, действовали недобросовестно или неразумно, по заявлению кредитора на таких лиц может быть возложена субсидиарная ответственность по обязательствам этого общества.

В п. 1-3 ст. 53.1 ГК РФ указаны следующие лица: лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени; члены коллегиальных органов юридического лица; лицо, имеющее фактическую возможность определять действия юридического лица, в том числе возможность давать указания лицам, названным выше.

Исходя из системного толкования указанной нормы возможность привлечения лиц, указанных в п. 1-3 ст. 53.1 названного Кодекса, к субсидиарной ответственности законодатель ставит в зависимость от наличия причинно-следственной связи между неисполнением обществом обязательств и недобросовестными или неразумными действиями данных лиц; бремя доказывания наличия признаков недобросовестности или неразумности в поведении указанных лиц возлагается законом на истца (п. 1, 2 ст.  53.1 ГК РФ).

Поскольку законодательство предусматривает возможность и случаи исполнения обязательств должника, исключенного из ЕГРЮЛ, его контролирующими лицами, то данное обязательство не является прекращенным и поэтому уступаемое требование существовало в момент уступки.

Заявляя исковые требования о привлечении ФИО2 к субсидиарной ответственности по долгам ООО «Удача» и взыскании с нее 416 898,00 руб., истец мотивирует исковые требования тем, что ответчик как директор общества и его единственный участник не мог не знать о неисполненных обязательствах общества перед истцом, результатах рассмотрения дела№ А60-60681/2021, и, действуя добросовестно, обязан был исполнить решение Арбитражного суда Свердловской области от 31.01.2022 по названному делу, однако, ответчик прекратила деятельность общества,  допустила его исключение из ЕГРЮЛ.

Действительно, действующим законодательством установлено, что исключение из ЕГРЮЛ фактически недействующего юридического лица, имеющего неисполненные обязательства перед кредиторами, само по себе не свидетельствует о неправомерном поведении участника и (или) руководителя такого лица, влекущем возможность его привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам подконтрольного ему общества.

К понятиям недобросовестного или неразумного поведения участников общества следует применять по аналогии разъяснения, изложенные в пп. 2, 3 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» (далее – Постановление № 62) в отношении действий (бездействия) директора.

В соответствии с разъяснениями, изложенными в пп. 2,3 Постановления № 62, недобросовестность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор:

- действовал при наличии конфликта между его личными интересами (интересами аффилированных лиц директора) и интересами юридического лица, в том числе при наличии фактической заинтересованности директора в совершении юридическим лицом сделки, за исключением случаев, когда информация о конфликте интересов была заблаговременно раскрыта и действия директора были одобрены в установленном законодательством порядке;

- скрывал информацию о совершенной им сделке от участников юридического лица (в частности, если сведения о такой сделке в нарушение закона, устава или внутренних документов юридического лица не были включены в отчетность юридического лица) либо предоставлял участникам юридического лица недостоверную информацию в отношении соответствующей сделки;

- совершил сделку без требующегося в силу законодательства или устава одобрения соответствующих органов юридического лица;

- после прекращения своих полномочий удерживает и уклоняется от передачи юридическому лицу документов, касающихся обстоятельств, повлекших неблагоприятные последствия для юридического лица;

- знал или должен был знать о том, что его действия (бездействие) на момент их совершения не отвечали интересам юридического лица, например, совершил сделку (голосовал за ее одобрение) на заведомо невыгодных для юридического лица условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.).

Неразумность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор:

- принял решение без учета известной ему информации, имеющей значение в данной ситуации;

- до принятия решения не предпринял действий, направленных на получение необходимой и достаточной для его принятия информации, которые обычны для деловой практики при сходных обстоятельствах, в частности, если доказано, что при имеющихся обстоятельствах разумный директор отложил бы принятие решения до получения дополнительной информации;

- совершил сделку без соблюдения обычно требующихся или принятых в данном юридическом лице внутренних процедур для совершения аналогичных сделок (например, согласования с юридическим отделом, бухгалтерией и т.п.).

Субсидиарная ответственность руководителя при фактическом банкротстве возглавляемого им юридического лица (глава III.2 Закона о банкротстве), возмещение убытков в силу ст. 1064 ГК РФ, противоправное поведение (в частности, умышленный обман контрагента) лица, осуществляющего функции единоличного исполнительного органа, или иного представителя, повлекшее причинение вреда третьим лицам, может рассматриваться в качестве самостоятельного состава деликта по смыслу ст. 1064 ГК РФ.

Таким образом, физическое лицо, осуществляющее функции руководителя, подвержено не только риску взыскания корпоративных убытков (внутренняя ответственность управляющего перед своей корпораций в лице участников корпорации), но и риску привлечения к ответственности перед контрагентами управляемого им юридического лица (внешняя ответственность перед кредиторами общества).

Однако в силу экстраординарности указанных механизмов ответственности руководителя перед контрагентами управляемого им общества, законодательством и судебной практикой выработаны как материальные условия (основания) для возложения такой ответственности (наличие всей совокупности которых должно быть установлено судом), так и процессуальные правила рассмотрения подобных требований.

Как для субсидиарной (при фактическом банкротстве), так и для деликтной ответственности (например, при отсутствии дела о банкротстве, но в ситуации юридического прекращения деятельности общества) необходимо наличие убытков у потерпевшего лица, противоправности действий причинителя (при презюмируемой вине) и причинно-следственной связи между данными фактами. Ответственность руководителя перед внешними кредиторами наступает не за сам факт неисполнения (невозможности исполнения) управляемым им обществом обязательства, а в ситуации, когда неспособность удовлетворить требования кредитора наступила не в связи с рыночными и иными объективными факторами, в частности, искусственно спровоцирована в результате выполнения указаний (реализации воли) контролирующих лиц.

Согласно сведениям, содержащимся в выписке из ЕГРЮЛ, исключение ООО «Удача» было обусловлено внесением записи о недостоверности сведений об адресе юридического лица (запись о недостоверности внесена 05.10.2022). При этом соответствующие действия регистрирующего органа не были обжалованы ни данным обществом, ни его участником.

Согласно положениям подп. 2 п. 2 ст. 33 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью», изменение места нахождения общества относится к компетенции общего собрания участников общества.

Между тем, участник основного должника/директор, являющийся ответчиком по настоящему делу, каких-либо действий по изменению места нахождения общества в целях его соответствия требованиям достоверности и, соответственно, для устранения оснований для исключения общества из ЕГРЮЛ не предпринял.

Решение о ликвидации основного должника, в рамках которой должны были быть выявлены все кредиторы (включая истца) общества, его имущество в целях удовлетворения требований кредиторов, участник основного должника не принимал, соответствующих попыток не делал, иного ответчиком не доказано.

Как указывалось выше, решением от 31.01.2022 по делу № А60-60681/2021 с ООО «Удача» в пользу ООО «Дорхан-Урал» взысканы неотработанный аванс по договору на оказания услуг по монтажу оборудования № 32 от 27.09.2021 в сумме 240 000,00 руб. и неустойка за просрочку выполнения работ в размере 159 900,00 руб.

Указанное решение ООО «Удача» и ФИО2 как директором этого общества обжаловано не было, вступило в законную силу.

Таким образом, обстоятельства неисполнения ООО «Удача» обязательств по договору оказания услуг с истцом (невыполнение работ, невозврат денежных средств) установлены вступившим в законную силу решением арбитражного суда по делу № № А60-60681/2021 от 31.01.2022, и применительно к ч. 3 ст.69 АПК РФ не нуждаются в доказывании.

Из материалов дела не усматривается совершение должником и ответчиком каких-либо действий по исполнению решения суда (неотработанный аванс не возвращен).

Ни в суде первой, ни в суде апелляционной инстанции ответчик каких-либо разумных объяснений относительно причин, по которым не было исполнено решение суда по делу № А60-60681/2021 со стороны ООО «Удачи», не привел.

Как указано истцом, 27.09.2021 на основании договора на счет должника было перечислено 240 000 руб., при этом за период с 27.09.2021 по 14.10.2021 (последние операции по расчетному счету) оборот денежных средств по расчетному счету должника составил 240 000,00 руб.

Проверив указанные доводы, апелляционный суд установил что действительно в указанный период была совершена единственная приходная операция – поступление на счет денежные средства истца.

Из представленной в материалы дела выписки по счету ООО «Удача» в ПАО «Банк «ФК Открытие», Точка следует, что за период с 27.09.2021 по 14.10.2021 на счет общества поступило 240 000 руб. от ООО «Дорхан-Урал», иных поступлений не имеется. В течение короткого периода времени часть указанных средств была направлена на уплату налоговых обязательств общества. В выписке отражены операции по снятию наличных денежных средств в общем размере порядка 30 тыс. руб., а также операции по перечислению денежных средств в пользу ряда лиц:

- 27.09.2021 в пользу ИП ФИО3 6 912  руб. с назначением платежа «оплата по счету № 19 от 01.09.2021 (аренда август-сентябрь 2021 г.)»;

- 27.09.2021 в пользу ООО «Инвойс» 7 000 руб. с назначением платежа «оплата по счету № 18 от 01.07.2021»;

- 28.09.2021 в пользу ИП ФИО4 176 500 руб. с назначением платежа «оплата по договору № 2 от 20.09.2021»;

- 28.09.2021 в пользу ООО «Сатурн Урал» 2 652,36 руб. с назначением платежа «оплата по счету № 230642 от 28.09.2021»;

- 11.10.2021 в пользу ИП ФИО5 4 857 руб. с назначением платежа «оплата по счетам № 6196, 6198 от 10.10.2021 (за инструменты)»;

-12.10.2021 в пользу ООО «ТПК Маршал» 4 430 руб. с назначением платежа «оплата по счету № 64 от 11.10.2021 (за инструменты)».

По утверждению ответчика, из выписки по счету ООО «Удача» за период с 27.09.2021 по 14.10.2021 не следует совершение обществом под руководством ФИО2 каких-либо сделок, направленных на вывод денежных средств (имущества) с целью уклонения от исполнения обязательств; общество осуществляло обычную хозяйственную деятельность.

Между тем, подтверждающие реальное наличие у ООО «Удача» обязательств перед лицам, которым перечислены денежные средства, поступившие от истца, ответчиком не представлены. Не даны пояснения о том, какими силами и средствами планировалось исполнение обязательств перед истцом, какие действия для этого совершены, не опровергнуты доводы истца об отсутствии  намерения их исполнения.

Если исходить из действительности правоотношений с получателями денежных средств, то с учетом назначений платежей, ООО «Удача» приобрело имущество (оборудование, инструменты), оплатив их денежным средствами, поступившими от истца; судьба этого имущества, место его нахождения ответчиком не раскрыты, равно как не пояснено, почему за счет реализации этого имущества не был осуществлен возврат денежных средств истцу.

Не даны пояснения относительно расходования денежных средств, снятых со счета ООО «Удача» наличными, не представлены доказательства их расходования в интересах/на нужды общества.

Из налоговой отчетности ООО «Удача» за 2021 год следует, что обществом получена прибыль, исчислен к уплате соответствующий налог. При этом из материалов дела, пояснений ответчика не следует, что ФИО2 как руководителем ООО «Удача» совершались какие-либо действия, направленные на исполнение обязательств перед истцом либо возвращение ему денежных средств. 

Бухгалтерская, налоговая отчетность ООО «Удача» за 2022 г. сдана с нулевыми показателями.

Совокупность установленных обстоятельств подтверждает, что ФИО2 не намеревалась исполнять обязательства подконтрольного ей общества перед истцом, полученные от него денежные средства в значительной части израсходовала по собственному усмотрению, не подтвердив их использование в интересах/на нужды/по обязательствам основного должника, после чего прекратила его деятельность, не предприняв мер для его ликвидации в установленном действующим законодательством порядке.

С учетом указанного коллегия судей полагает обоснованными доводы истца о направленности действий ответчика на причинение вреда кредитору общества ООО «Дорхан-Урал», которые ею не опровергнуты.

Выводы суда о наличии оснований для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Удача» перед истцом являются правомерными, иное из материалов дела не следует.

При рассмотрении настоящего спора судом обоснованно учтены положения, приведённые в постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 21.05.2021 № 20-П.

Конституция Российской Федерации в качестве одной из основ конституционного строя провозглашает свободу экономической деятельности (ст. 8, ч. 1) и закрепляет право каждого на свободное использование своих способностей и имущества для предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности (ст. 34, ч. 1).

В силу данных конституционных предписаний граждане могут самостоятельно определять сферу своей экономической деятельности и осуществлять ее как непосредственно, в индивидуальном порядке, так и опосредованно, в том числе путем создания коммерческого юридического лица либо участия в нем единолично или совместно с другими гражданами и организациями.

В то же время осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц (ст. 17, ч. 3, Конституции Российской Федерации). Исходя из этого, отдавая предпочтение тому или иному способу осуществления экономической деятельности, граждане соглашаются с теми юридическими последствиями, которые обусловливаются установленным федеральным законодателем - исходя из существа и целевой направленности соответствующего вида общественно полезной деятельности и положения лица в порождаемых ею отношениях - правовым статусом субъектов этой деятельности, включая права и обязанности, а также меры ответственности.

Одной из организационно-правовых форм коммерческих организаций, которые создаются в целях осуществления предпринимательской деятельности и наиболее востребованы рынком, являются хозяйственные общества, в частности их разновидность – общество с ограниченной ответственностью (п. 4 ст. 66 ГК РФ).

Конституционный Суд Российской Федерации ранее обращал внимание на то, что наличие доли участия в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью не только означает принадлежность ее обладателю известной совокупности прав, но и связывает его определенными обязанностями (Определение от 03.07.2014 № 1564-О).

Гражданское законодательство, регламентируя правовое положение коммерческих корпоративных юридических лиц, к числу которых относятся общества с ограниченной ответственностью, также четко и недвусмысленно определяет, что участие в корпоративной организации приводит к возникновению не только прав, но и обязанностей (п.4 ст. 65.2 ГК РФ).

Корпоративные обязанности участников сохраняются до прекращения юридического лица – внесения соответствующей записи в единый государственный реестр юридических лиц. Ряд из них непосредственно связан с самим завершением деятельности организации – это обязанности по надлежащему проведению ликвидации юридического лица.

Завершение деятельности юридических лиц представляет собой протяженные во времени, многостадийные ликвидационные процедуры, направленные в том числе на обеспечение интересов их кредиторов. Указанные процедуры, как правило, связаны со значительными временными и финансовыми издержками, желание освободиться от которых побуждает контролирующих общество лиц к уклонению от исполнения установленных законом обязанностей по ликвидации юридического лица.

В п. 2 ст. 62 ГК РФ закреплено, что учредители (участники) юридического лица независимо от оснований, по которым принято решение о его ликвидации, в том числе в случае фактического прекращения деятельности юридического лица, обязаны совершить за счет имущества юридического лица действия по ликвидации юридического лица; при недостаточности имущества юридического лица учредители (участники) юридического лица обязаны совершить указанные действия за свой счет.

В случае недостаточности имущества организации для удовлетворения всех требований кредиторов ликвидация юридического лица может осуществляться только в порядке, предусмотренном законодательством о несостоятельности (банкротстве) (п. 6 ст. 61, абзац второй п. 4 ст. 62, п. 3 ст. 63 ГК РФ). На учредителей (участников) должника, его руководителя и ликвидационную комиссию (ликвидатора) (если таковой назначен) законом возложена обязанность по обращению в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом (ст. 9, п. 2 и 3 ст. 224 Закона о банкротстве).

Конституционный Суд Российской Федерации ранее неоднократно обращался к вопросам, связанным с исключением юридического лица из единого государственного реестра юридических лиц в порядке ст. 21.1 Федерального закона «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей», и, в частности, указывал, что правовое регулирование, установленное данной нормой, направлено на обеспечение достоверности сведений, содержащихся в едином государственном реестре юридических лиц, доверия к этим сведениям со стороны третьих лиц, предотвращение недобросовестного использования фактически недействующих юридических лиц и тем самым – на обеспечение стабильности гражданского оборота (Постановление от 06.12.2011 № 26-П; определения от 17.01.2012 № 143-О-О, от 24.09.2013 № 1346-О, от 26.05.2016 № 1033-О и др.).

Исключение недействующего юридического лица из единого государственного реестра юридических лиц является вынужденной мерой, приводящей к утрате правоспособности юридическим лицом, минуя необходимые, в том числе для защиты законных интересов его кредиторов, ликвидационные процедуры. Она не может служить полноценной заменой исполнению участниками организации обязанностей по ее ликвидации, в том числе в целях исполнения организацией обязательств перед своими кредиторами, тем более в случаях, когда исковые требования кредитора к организации уже удовлетворены судом и, соответственно, включены в исполнительное производство.

Распространенность случаев уклонения от ликвидации обществ с ограниченной ответственностью с имеющимися долгами и последующим исключением указанных обществ из единого государственного реестра юридических лиц в административном порядке побудила федерального законодателя в п. 3.1 ст. 3 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью» (введенном Федеральным законом от 28.12.2016 № 488-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации») предусмотреть компенсирующий негативные последствия прекращения общества с ограниченной ответственностью без предваряющих его ликвидационных процедур правовой механизм, выражающийся в возможности кредиторов привлечь контролировавших общество лиц к субсидиарной ответственности, если их недобросовестными или неразумными действиями было обусловлено неисполнение обязательств общества.

Предусмотренная оспариваемой нормой субсидиарная ответственность контролирующих общество лиц является мерой гражданско-правовой ответственности, функция которой заключается в защите нарушенных прав кредиторов общества, восстановлении их имущественного положения. При этом, как отмечается Верховным Судом Российской Федерации, долг, возникший из субсидиарной ответственности, подчинен тому же правовому режиму, что и иные долги, связанные с возмещением вреда имуществу участников оборота (ст. 1064 ГК РФ) (п. 22 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1 (2020), утвержден Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 10.06.2020; определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 03.07.2020 № 305-ЭС19-17007(2)).

При реализации этой ответственности не отменяется и действие общих оснований гражданско-правовой ответственности – для привлечения к ответственности необходимо наличие всех элементов состава гражданского правонарушения:      противоправное поведение, вред, причинная связь между ними и вина правонарушителя.

По смыслу п. 3.1 ст. 3 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью», рассматриваемого в системной взаимосвязи с положениями п. 3 ст. 53, ст. 53.1, 401 и 1064 ГК РФ, образовавшиеся в связи с исключением из единого государственного реестра юридических лиц общества с ограниченной ответственностью убытки его кредиторов, недобросовестность и (или) неразумность действий (бездействия) контролирующих общество лиц при осуществлении принадлежащих им прав и исполнении обязанностей в отношении общества, причинная связь между указанными обстоятельствами, а также вина таких лиц образуют необходимую совокупность условий для привлечения их к ответственности. Соответственно, привлечение к ней возможно только в том случае, если судом установлено, что исключение должника из реестра в административном порядке и обусловленная этим невозможность погашения им долга возникли в связи с действиями контролирующих общество лиц и по их вине, в результате их недобросовестных и (или) неразумных действий (бездействия).

Неосуществление контролирующими лицами ликвидации общества с ограниченной ответственностью при наличии на момент исключения из единого государственного реестра юридических лиц долгов общества перед кредиторами, тем более в случаях, когда исковые требования кредитора к обществу уже удовлетворены судом, может свидетельствовать о намеренном, в нарушение предписаний ст.17 (часть 3) Конституции Российской Федерации, пренебрежении контролирующими общество лицами своими обязанностями, попытке избежать рисков привлечения к субсидиарной ответственности в рамках дела о банкротстве общества, приводит к подрыву доверия участников гражданского оборота друг к другу, дестабилизации оборота, а если долг общества возник перед потребителями - и к нарушению их прав, защищаемых специальным законодательством о защите прав потребителей.

Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно обращал внимание на недобросовестность предшествующего исключению юридического лица из единого государственного реестра юридических лиц поведения тех граждан, которые уклонились от совершения необходимых действий по прекращению юридического лица в предусмотренных законом процедурах ликвидации или банкротства, и указывал, что такое поведение может также означать уклонение от исполнения обязательств перед кредиторами юридического лица (определения от 13.03.2018 № 580-О, № 581-О и № 582-О, от 29.09.2020 № 2128-О и др.).

Лицам, чьи права и законные интересы затрагиваются в связи с исключением недействующего юридического лица из единого государственного реестра юридических лиц, законом предоставляется возможность подать мотивированное заявление, при подаче которого решение об исключении недействующего юридического лица из единого государственного реестра юридических лиц не принимается (п. 3 и 4 ст. 21.1 Федерального закона «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей»), что, в частности, создает предпосылки для инициирования кредитором в дальнейшем процедуры банкротства в отношении должника. Во всяком случае, решение о предстоящем исключении не принимается при наличии у регистрирующего органа сведений о возбуждении производства по делу о банкротстве юридического лица, о проводимых в отношении юридического лица процедурах, применяемых в деле о банкротстве (абзац второй п. 2 ст. 21.1 Федерального закона «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей»). Это дает возможность кредиторам при наличии соответствующих оснований своевременно инициировать процедуру банкротства должника.

Однако само по себе то обстоятельство, что кредиторы общества не воспользовались подобной возможностью для пресечения исключения общества из единого государственного реестра юридических лиц, не означает, что они утрачивают право на возмещение убытков на основании п.  3.1 ст. 3 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью». Во всяком случае, если от профессиональных участников рынка можно разумно ожидать принятия соответствующих мер, предупреждающих исключение общества-должника из реестра, то исходить в правовом регулировании из использования указанных инструментов гражданами, не являющимися субъектами предпринимательской деятельности, было бы во всяком случае завышением требований к их разумному и осмотрительному поведению.

При обращении в суд с соответствующим иском доказывание кредитором неразумности и недобросовестности действий лиц, контролировавших исключенное из реестра недействующее юридическое лицо, объективно затруднено. Кредитор, как правило, лишен доступа к документам, содержащим сведения о хозяйственной деятельности общества, и не имеет иных источников сведений о деятельности юридического лица и контролирующих его лиц.

Соответственно, предъявление к истцу-кредитору (особенно когда им выступает физическое лицо – потребитель, хотя и не ограничиваясь лишь этим случаем) требований, связанных с доказыванием обусловленности причиненного вреда поведением контролировавших должника лиц, заведомо влечет неравенство процессуальных возможностей истца и ответчика, так как от истца требуется предоставление доказательств, о самом наличии которых ему может быть неизвестно в силу его невовлеченности в корпоративные правоотношения.

По смыслу названного положения ст. 3 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью», если истец представил доказательства наличия у него убытков, вызванных неисполнением обществом обязательств перед ним, а также доказательства исключения общества из единого государственного реестра юридических лиц, контролировавшее лицо может дать пояснения относительно причин исключения общества из этого реестра и представить доказательства правомерности своего поведения. В случае отказа от дачи пояснений (в том числе при неявке в суд) или их явной неполноты, непредоставления ответчиком суду соответствующей документации бремя доказывания правомерности действий контролировавших общество лиц и отсутствия причинно-следственной связи между указанными действиями и невозможностью исполнения обязательств перед кредиторами возлагается судом на ответчика.

Таким образом, п. 3.1 статьи 3 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью» предполагает его применение судами при привлечении лиц, контролировавших общество, исключенное из единого государственного реестра юридических лиц в порядке, установленном законом для недействующих юридических лиц, к субсидиарной ответственности по его долгам по иску кредитора - физического лица, обязательство общества перед которым возникло не в связи с осуществлением кредитором предпринимательской деятельности и исковые требования кредитора к которому удовлетворены судом, исходя из предположения о том, что именно бездействие этих лиц привело к невозможности исполнения обязательств перед истцом - кредитором общества, пока на основе фактических обстоятельств дела не доказано иное.

Само по себе исключение общества с ограниченной ответственностью из единого государственного реестра юридических лиц – учитывая различные основания, при наличии которых оно может производиться, возможность судебного обжалования действий регистрирующего органа и восстановления правоспособности юридического лица, а также принимая во внимание принципы ограниченной ответственности, защиты делового решения и неизменно сопутствующие предпринимательской деятельности риски - не может служить неопровержимым доказательством совершения контролирующими общество лицами недобросовестных действий, повлекших неисполнение обязательств перед кредиторами, и достаточным основанием для привлечения к ответственности в соответствии с положениями, закрепленными в п. 3.1 ст. 3 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью».

Соответственно, лицо, контролирующее общество, не может быть привлечено к субсидиарной ответственности, если докажет, что при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по обычным условиям делового оборота и с учетом сопутствующих деятельности общества с ограниченной ответственностью предпринимательских рисков, оно действовало добросовестно и приняло все меры для исполнения обществом обязательств перед своими кредиторами.

Сделанный в настоящем Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации вывод, связанный с предметом рассмотрения по данному делу, сам по себе не может рассматриваться как исключающий применение такого же подхода к распределению бремени доказывания в случаях, когда кредитором выступает иной субъект, нежели физическое лицо, обязательство общества перед которым возникло не в связи с осуществлением кредитором предпринимательской деятельности. Во всяком случае, федеральный законодатель не лишен возможности внести в нормативное регулирование субсидиарной ответственности лиц, контролировавших юридическое лицо, исключенное из единого государственного реестра юридических лиц (в административном порядке), изменения с учетом правовых позиций, выраженных в настоящем Постановлении.

В рассматриваемом случае ответчик не доказал, что предпринял все необходимые действия по прекращению действия юридического лица в предусмотренных законом процедурах ликвидации или банкротства (если отсутствовала необходимость продолжения деятельности юридического лица) или по предотвращению его исключении из ЕГРЮЛ в административном порядке (если имелась необходимость продолжения деятельности юридического лица). Пояснений о причинах исключения общества из ЕГРЮЛ, которые бы отвечали требованиям разумности и достоверности, ответчик суду не дал, невозможность исполнения обязательств обществом перед кредиторами не доказал.

Несовершение этих действий истцом как заинтересованным в получении долга кредитором, на которое ссылается апеллянт в подтверждение необоснованности предъявленного к ней иска, не исключает вышеуказанные обязанности ФИО2 как директора и единственного участника общества и последствия их неисполнения ответчиком.

Таким образом, ответчиком не доказано, что он действовал добросовестно и принял все меры для исполнения основным должником обязательства перед истцом, не опровергнуты конкретными доказательствами и фактическими обстоятельствами дела доводы истца о том, что именно его действия/бездействие привели к невозможности исполнения обязательства перед истцом.

С учетом изложенных обстоятельств, суд первой инстанции пришел к правильному выводу о наличии основании для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Удача».

Доводы апелляционной жалобы не опровергают выводов решения суда первой инстанции и не содержат указаний на новые имеющие значение для дела обстоятельства, не исследованные судом первой инстанции, в связи с чем, оснований для отмены решения суда первой инстанции по доводам апелляционной жалобы не имеется.

Выводы суда первой инстанции соответствуют обстоятельствам дела. Нарушений норм материального и процессуального права, влекущих отмену решения, судом первой инстанции допущено не было.

Апелляционная жалоба ответчика удовлетворению не подлежит.

Судебные расходы по уплате государственной пошлины в связи с подачей апелляционной жалобы в порядке ст. 110 АПК РФ подлежат отнесению на заявителя жалобы.

Руководствуясь статьями 176, 258, 268, 269, 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Семнадцатый арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

решение Арбитражного суда Свердловской области от 17 декабря 2024 года по делу № А60-33393/2024 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Уральского округа в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, через Арбитражный суд Свердловской области.


Председательствующий


Т.Ю. Плахова


Судьи


М.А. Чухманцев


М.С. Шаркевич