Постановление от 11 марта 2022 г. по делу № А65-33383/2017ОДИННАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД 443070, г. Самара, ул. Аэродромная 11 «А», тел. 273-36-45 www.11aas.arbitr.ru, e-mail: info@11aas.arbitr.ru апелляционной инстанции по проверке законности и обоснованности судебного акта Дело № А65-33383/2017 г. Самара 11 марта 2022 года Резолютивная часть постановления объявлена 03 марта 2022 года Полный текст постановления изготовлен 11 марта 2022 года. Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд в составе: Председательствующего судьи Гольдштейна Д.К., судей Александрова А.И., Гадеевой Л.Р., при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО1, рассмотрев в открытом судебном заседании в помещении суда по адресу: <...>, апелляционные жалобы ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО6, ФИО7, ФИО8, ФИО9 на определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 11.11.2021 по заявлениям финансового управляющего ФИО10 и АО «Российский Банк поддержки малого и среднего предпринимательства» о признании сделок должника недействительными и применении последствий их недействительности (вх.16739, вх.49157) по делу о несостоятельности (банкротстве) ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, место рождения: гор. Казань, ИНН <***>, СНИЛС <***>, при участии третьих лиц: Управления Росреестра по Республике Татарстан, ПАО «Промсвязьбанк» (правопреемник ПАО АКБ «Связь – Банк»), ОАО «Татфондбанк», нотариуса ФИО11. при участии в судебном заседании: до перерыва представитель конкурсного управляющего ФИО12 – ФИО13 по доверенности от 11.01.2021; до и после перерыва ФИО2 – лично, паспорт; до и после перерыва ФИО7 – лично, паспорт. Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 24.10.2017 возбуждено производство по делу о несостоятельности (банкротстве) должника. Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 24.01.2018 заявление АО «Российский Банк поддержки малого и среднего предпринимательства» признано обоснованным, в отношении ФИО2 введена процедура банкротства реструктуризация долгов гражданина, финансовым управляющим утвержден ФИО10. Решением Арбитражного суда Республики Татарстан от 11.05.2018 ФИО2 признана несостоятельной (банкротом), в отношении нее введена процедура реализации имущества гражданина, финансовым управляющим утвержден ФИО10. В Арбитражный суд Республики Татарстан поступило заявление финансового управляющего ФИО10 о признании недействительными договоров купли-продажи земельных участков и помещений, заключенных между должником и ФИО5, а именно: земельный участок с кадастровым номером: 16:15:040104:77 по адресу: Республика Татарстан, Верхнеуслонский муниципальный район, Введенско-Слободское сельское поселение, с.Введенская слобода; земельный участок с кадастровым номером: 16:15:040104:78 по адресу: Республика Татарстан, Верхнеуслонский муниципальный район, Введенско-Слободское сельское поселение, с.Введенская слобода; земельный участок с кадастровым номером: 16:15040104:79 по адресу: Республика Татарстан, Верхнеуслонский муниципальный район, Введенско-Слободское сельское поселение, с.Введенская слобода; земельный участок с кадастровым номером: 16:15:040104:80 по адресу: Республика Татарстан, Верхнеуслонский муниципальный район, Введенско-Слободское сельское поселение, с.Введенская слобода; помещение с кадастровым номером: 16:50:110508:2744 по адресу: Республика Татарстан (Татарстан), г.Казань, Ново-Савиновский р-н, ул.Меридианная, д.1А, гараж-стоянка №88; помещение с кадастровым номером: 16:50:110508:2747 по адресу: Республика Татарстан (Татарстан), г.Казань, Ново-Савиновский р-н, ул.Меридианная, д.1А, гараж-стоянка №89; помещение с кадастровым номером: 16:50:110508:3413 по адресу: Республика Татарстан (Татарстан), <...>, пом кладовая№1; помещение с кадастровым номером: 16:50:110508:3443 по адресу: Республика Татарстан (Татарстан), <...>, пом кладовая№2; помещение с кадастровым номером: 16:50:110508:3655 по адресу: Республика Татарстан (Татарстан), <...>; помещение с кадастровым номером: 16:50:110508:4191 по адресу: Республика Татарстан (Татарстан), <...>; помещение с кадастровым номером 16:50:110508:781 по адресу: <...>; помещение с кадастровым номером: 16:50:110508:782 по адресу: <...>; помещение с кадастровым номером 16:50:110508:4349 по адресу: <...> (вх. 16739). Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 20.08.2019 заявление (вх. 16739) принято к производству суда. Также, в Арбитражный суд Республики Татарстан поступило заявление АО «Российский Банк поддержки малого и среднего предпринимательства» о признании недействительными договоров купли-продажи недвижимого имущества, заключенных между ФИО2 и ФИО5 (вх. 49157). Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 25.12.2019 заявление (вх. 49157) принято к производству суда. Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 28.01.2020 заявление (вх. 16739) и заявление (вх. 49157) на основании статьи 130 АПК РФ объединены в одно производство для совместного рассмотрения. В рамках указанного спора на основании ст. 46 АПК РФ к участию в деле в качестве соответчиков привлечены: ФИО9; ФИО3; ФИО4, ФИО6; ФИО7; ФИО8. В рамках указанного спора на основании статьи 51 АПК РФ к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены: Управление Росреестра по Республике Татарстан; ФИО6; ФИО8; ПАО «Промсвязьбанк» (правопреемник ПАО АКБ «Связь – Банк»); ОАО «Татфондбанк», нотариус ФИО11. По результатам рассмотрения обособленного спора Арбитражный суд Республики Татарстан вынес определение от 11.11.2021 (резолютивная часть оглашена 04.10.2021) следующего содержания: «Заявление (вх. 16739) финансового управляющего ФИО10 удовлетворить частично. Заявление (вх. 49157) акционерного общества «Российский Банк поддержки малого и среднего предпринимательства» удовлетворить частично. Признать недействительным договор купли-продажи гаражей-стоянок от 31.10.2013, заключенный между ФИО2 и ФИО5. Признать недействительным договор купли-продажи гаражей-стоянок от 04.03.2014, заключенный между ФИО5 и ФИО3. Применить последствия недействительности сделок: 3) признать недействительным право собственности ФИО3 на: - гараж-стоянку, инвентарный №Г1484, площадью 16,5 кв.м., по адресу: Республика Татарстан (Татарстан), <...>, гараж-стоянка №88; кадастровый номер: 16:50:110508:2744; - гараж-стоянку, инвентарный №Г1484, площадью 16,9 кв.м., по адресу: Республика Татарстан (Татарстан), <...>, гараж-стоянка №89; кадастровый номер: 16:50:110508:2747; 4) восстановить право собственности ФИО2 на: - гараж-стоянку, инвентарный №Г1484, площадью 16,5 кв.м., по адресу: Республика Татарстан (Татарстан), <...>, гараж-стоянка №88; кадастровый номер: 16:50:110508:2744; - гараж-стоянку, инвентарный №Г1484, площадью 16,9 кв.м., по адресу: Республика Татарстан (Татарстан), <...>, гараж-стоянка №89; кадастровый номер: 16:50:110508:2747. Признать недействительным договор купли-продажи кладовых от 31.10.2013, заключенный между ФИО2 и ФИО5. Признать недействительным договор купли-продажи кладовых от 04.03.2014, заключенный между ФИО5 и ФИО3. Применить последствия недействительности сделок: 2) признать недействительным право собственности ФИО3 на: - кладовую, инвентарный №1484, площадью 36 кв.м., по адресу: Республика Татарстан (Татарстан), <...>, пом. кладовая №1; кадастровый номер: 16:50:110508:3413; - кладовую, инвентарный №1484, площадью 36 кв.м., по адресу: Республика Татарстан (Татарстан), <...>, пом кладовая №2; кадастровый номер: 16:50:110508:3443. 2) восстановить право собственности ФИО2 на: - кладовую, инвентарный №1484, площадью 36 кв.м., по адресу: Республика Татарстан (Татарстан), <...>, пом. кладовая №1; кадастровый номер: 16:50:110508:3413; - кладовую, инвентарный №1484, площадью 36 кв.м., по адресу: Республика Татарстан (Татарстан), <...>, пом кладовая №2; кадастровый номер: 16:50:110508:3443. Признать недействительным договор купли-продажи кладовых от 31.10.2013, заключенный между ФИО2 и ФИО5. Признать недействительным договор купли-продажи кладовых №74, №75 от 04.03.2014, заключенный между ФИО5 и ФИО3. Применить последствия недействительности сделок: 2) признать недействительным право собственности ФИО3 на: - кладовую, инвентарный №Г1470, площадью 12 кв.м., по адресу: Республика Татарстан (Татарстан), <...>; кадастровый номер: 16:50:110508:3655; - кладовую, инвентарный №Г1470, площадью 12,1 кв.м., по адресу: Республика Татарстан (Татарстан), <...>; кадастровый номер: 16:50:110508:4191. 2) восстановить право собственности ФИО2 на: - кладовую, инвентарный №Г1470, площадью 12 кв.м., по адресу: Республика Татарстан (Татарстан), <...>; кадастровый номер: 16:50:110508:3655; - кладовую, инвентарный №Г1470, площадью 12,1 кв.м., по адресу: Республика Татарстан (Татарстан), <...>; кадастровый номер: 16:50:110508:4191. Признать недействительным договор купли-продажи земельных участков от 31.10.2013, заключенный между ФИО2 и ФИО5. Признать недействительным договор купли-продажи земельных участков от 17.01.2014, заключенный между ФИО5 и ФИО6. Признать недействительным договор купли-продажи земельных участков от 13.11.2014, заключенный между ФИО6 и ФИО7. Признать недействительными п. 2.1.1, 2.1.2, 2.1.3 брачного договора от 29.12.2016, заключенного между ФИО7 и ФИО8. Признать недействительным договор купли-продажи недвижимого имущества от 05.04.2017, заключенный между ФИО8 и ФИО3, ФИО4. Применить последствия недействительности сделок: 2) признать недействительным право собственности ФИО7 на: - земельный участок, площадью 1 991,87 кв.м., по адресу: Республика Татарстан, Верхнеуслонский муниципальный район, Введенско-Слободское сельское поселение, с.Введенская слобода; кадастровый номер: 16:15:040104:77; - земельный участок, площадью 1 992,08 кв.м., по адресу: Республика Татарстан, Верхнеуслонский муниципальный район, Введенско-Слободское сельское поселение, с.Введенская слобода; кадастровый номер: 16:15:040104:78; 2) признать недействительным право общей совместной собственности ФИО3 и ФИО4 на: - земельный участок, площадью 1 997,97 кв.м., по адресу: Республика Татарстан, Верхнеуслонский муниципальный район, Введенско-Слободское сельское поселение, с.Введенская слобода; кадастровый номер: 16:15040104:79; - земельный участок, площадью 1 992,27 кв.м., по адресу: Республика Татарстан, Верхнеуслонский муниципальный район, Введенско-Слободское сельское поселение, с.Введенская слобода; кадастровый номер: 16:15:040104:80; 3) восстановить право собственности ФИО2 на: - земельный участок, площадью 1 991,87 кв.м., по адресу: Республика Татарстан, Верхнеуслонский муниципальный район, Введенско-Слободское сельское поселение, с.Введенская слобода; кадастровый номер: 16:15:040104:77, с обременением ипотекой в пользу ПАО «Татфондбанк»; - земельный участок, площадью 1 992,08 кв.м., по адресу: Республика Татарстан, Верхнеуслонский муниципальный район, Введенско-Слободское сельское поселение, с.Введенская слобода; кадастровый номер: 16:15:040104:78, с обременением ипотекой в пользу ПАО «Татфондбанк»; - земельный участок, площадью 1 997,97 кв.м., по адресу: Республика Татарстан, Верхнеуслонский муниципальный район, Введенско-Слободское сельское поселение, с.Введенская слобода; кадастровый номер: 16:15040104:79, с обременением ипотекой в пользу ПАО «Межрегиональный коммерческий банк развития связи и информатики»; - земельный участок, площадью 1 992,27 кв.м., по адресу: Республика Татарстан, Верхнеуслонский муниципальный район, Введенско-Слободское сельское поселение, с.Введенская слобода; кадастровый номер: 16:15:040104:80, с обременением ипотекой в пользу ПАО «Межрегиональный коммерческий банк развития связи и информатики». Признать недействительным договор купли-продажи квартиры от 31.10.2013, заключенный между ФИО2 и ФИО5. Признать недействительным договор купли-продажи квартиры от 13.11.2013, заключенный между ФИО2 и ФИО5. Признать недействительным договор купли-продажи квартиры от 15.03.2017, заключенный между ФИО5 и ФИО9. Применить последствия недействительности сделки: 3) признать недействительным право собственности ФИО9 на квартиру, площадью 287,7 кв.м., по адресу: <...>, кадастровый номер 16:50:110508:4349 ; 4) восстановить право собственности ФИО2 на квартиру, площадью 287,7 кв.м., по адресу: <...>, кадастровый номер 16:50:110508:4349 . В удовлетворении остальной части заявления (вх. 49157) акционерного общества «Российский Банк поддержки малого и среднего предпринимательства» отказать. В удовлетворении остальной части заявления (вх. 16739) финансового управляющего ФИО10 отказать. Взыскать с ФИО2, дата рождения – ДД.ММ.ГГГГ, место рождения - гор.Казань, ИНН <***>, СНИЛС <***>, место регистрации - РТ, <...>, в пользу акционерного общества «Российский Банк поддержки малого и среднего предпринимательства» расходы по госпошлине в размере 18 000,00 рублей. Взыскать с ФИО5 в пользу акционерного общества «Российский Банк поддержки малого и среднего предпринимательства» расходы по госпошлине в размере 33 000,00 рублей. Взыскать с ФИО3 в пользу акционерного общества «Российский Банк поддержки малого и среднего предпринимательства» расходы по госпошлине в размере 11 000,00 рублей. Взыскать с ФИО4 в пользу акционерного общества «Российский Банк поддержки малого и среднего предпринимательства» расходы по госпошлине в размере 2 000,00 рублей. Взыскать с ФИО8 в пользу акционерного общества «Российский Банк поддержки малого и среднего предпринимательства» расходы по госпошлине в размере 5 000,00 рублей. Взыскать с ФИО9 в пользу акционерного общества «Российский Банк поддержки малого и среднего предпринимательства» расходы по госпошлине в размере 3 000,00 рублей. Взыскать с ФИО6 в доход федерального бюджета государственную пошлину в размере 6 000,00 рублей. Взыскать с ФИО7 в доход федерального бюджета государственную пошлину в размере 6 000,00 рублей.». ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО7, ФИО8, ФИО9, ФИО6, ФИО5 обратились в Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой на определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 04.10.2021. Определениями Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 15.12.2021, 16.12.2021, 21.12.2021 вышеуказанные апелляционные жалобы приняты к производству, судебное разбирательство назначено на 27.01.2022. Информация о принятии апелляционной жалобы к производству, о времени и месте судебного заседания размещена на официальном сайте Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» по адресу: www.11aas.arbitr.ru в соответствии с порядком, установленным статьей 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ). Определением от 02.02.2022 судебное разбирательство отложено на 24.02.2022. В судебном заседании, открытом 24.02.2022, в соответствии со статьей 163 АПК РФ, объявлялся перерыв до 03.03.2022 до 15 часов 05 минут, информация о котором размещена на официальном сайте Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда в сети Интернет по веб-адресу: https://11aas.arbitr.ru. ФИО2, ФИО7 апелляционные жалобы поддержали в полном объеме, просили определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 11.11.2021 отменить, апелляционную жалобу удовлетворить. ФИО2 просила осуществить проверку законности и обоснованности судебного акта в полном объеме. Иные лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы, в том числе публично путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на официальных сайтах Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда и Верховного Суда Российской Федерации в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», явку своих представителей в судебное заседание не обеспечили, в связи с чем жалоба рассматривается в их отсутствие, в порядке, предусмотренном главой 34 АПК РФ. Изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, проверив в соответствии со статьями 258, 266, 268 АПК РФ правомерность применения судом первой инстанции норм материального и процессуального права, соответствие выводов содержащихся в судебном акте, установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд не находит оснований для отмены обжалуемого судебного акта, исходя из следующего. В силу статьи 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) и части 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим АПК РФ, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства). Как установил суд первой инстанции, 31.10.2013 между ФИО2 (продавец) и ФИО5 (покупатель) заключен договор купли-продажи гаражей - стоянок, в соответствии с условиями которого продавец продает, а покупатель покупает: - гараж-стоянку, инвентарный №Г1484, площадью 16,5 кв.м., по адресу: Республика Татарстан (Татарстан), <...>, гараж-стоянка №88; кадастровый номер: 16:50:110508:2744; - гараж-стоянку, инвентарный №Г1484, площадью 16,9 кв.м., по адресу: Республика Татарстан (Татарстан), <...>, гараж-стоянка №89; кадастровый номер: 16:50:110508:2747 (т. 2, л.д. 52-53, 89-91). Стоимость каждой стоянки определена сторонами в размере 300 000 руб., общая стоимость по договору составила 600 000 руб. (п. 4 договора). Указано, что расчет между сторонами произведен до подписания договора (п. 5 договора). 04.03.2014 между ФИО5 (продавец) и ФИО3 (покупатель) заключен договор купли-продажи гаражей - стоянок, в соответствии с условиями которого продавец продает, а покупатель покупает: - гараж-стоянку, инвентарный №Г1484, площадью 16,5 кв.м., по адресу: Республика Татарстан (Татарстан), <...>, гараж-стоянка №88; кадастровый номер: 16:50:110508:2744; - гараж-стоянку, инвентарный №Г1484, площадью 16,9 кв.м., по адресу: Республика Татарстан (Татарстан), <...>, гараж-стоянка №89; кадастровый номер: 16:50:110508:2747 (т. 15, л.д. 17-20). Стоимость каждой стоянки определена сторонами в размере 300 000 руб., общая стоимость по договору составила 600 000 руб. (п. 4 договора). Указано, что расчет между сторонами производится следующим образом: 400 000 руб. оплачивается покупателем до подписания договора, 200 000 руб. оплачивается покупателем в течение 6 мес. с момента подписания договора (п. 5 договора). В силу п. 6 договора, до момента полной оплаты имущества покупателем, указанное имущество находится в залоге у продавца. Как указано судом первой инстанции, согласно выпискам из ЕГРН, собственником спорного имущества с 13.03.2014 является ФИО3, также зарегистрировано обременение в виде ипотеки в пользу ФИО5 (т. 1, л.д. 28-29, 50-51; т. 2, л.д. 27-32, 110-111, 120-121; т. 13, л.д. 25-27; т. 14, л.д. 58-60, 70-71; т. 15, л.д. 22-25; т. 20, л.д. 64-69). 31.10.2013 между ФИО2 (продавец) и ФИО5 (покупатель) заключен договор купли-продажи кладовых, в соответствии с условиями которого продавец продает, а покупатель покупает: - кладовую, инвентарный №1484, площадью 3,6 кв.м., по адресу: Республика Татарстан (Татарстан), <...>, пом. кладовая №1; кадастровый номер: 16:50:110508:3413; - кладовую, инвентарный №1484, площадью 3,6 кв.м., по адресу: Республика Татарстан (Татарстан), <...>, пом кладовая №2; кадастровый номер: 16:50:110508:3443 (т. 2, л.д. 54-55, 92-94). Стоимость каждой кладовой определена сторонами в размере 72 000 руб., общая стоимость по договору составила 144 000 руб. (п. 4 договора). Указано, что расчет между сторонами произведен до подписания договора (п. 5 договора). 04.03.2014 между ФИО5 (продавец) и ФИО3 (покупатель) заключен договор купли-продажи кладовых, в соответствии с условиями которого продавец продает, а покупатель покупает: - кладовую, инвентарный №1484, площадью 3,6 кв.м., по адресу: Республика Татарстан (Татарстан), <...>, пом. кладовая №1; кадастровый номер: 16:50:110508:3413; - кладовую, инвентарный №1484, площадью 3,6 кв.м., по адресу: Республика Татарстан (Татарстан), <...>, пом кладовая №2; кадастровый номер: 16:50:110508:3443 (т. 15, л.д. 38-41). Стоимость каждой кладовой определена сторонами в размере 72 000 руб., общая стоимость по договору составила 144 000 руб. (п. 4 договора). Указано, что расчет между сторонами производится следующим образом: 100 000 руб. оплачивается покупателем до подписания договора, 44 000 руб. оплачивается покупателем в течение 6 мес. с момента подписания договора (п. 5 договора). В силу п. 6 договора, до момента полной оплаты имущества покупателем, указанное имущество находится в залоге у продавца. Как указано судом первой инстанции, согласно выпискам из ЕГРН, собственником спорного имущества с 13.03.2014 является ФИО3, также зарегистрировано обременение в виде ипотеки в пользу ФИО5 (т. 1, л.д. 30-31, 46-47; т. 2, л.д. 33-35, 112-113, 118-119; т. 13, л.д. 22-24; т. 14, л.д. 61-63, 72-74; т. 15, л.д. 43-46; т. 20, л.д. 70-75). 31.10.2013 между ФИО2 (продавец) и ФИО5 (покупатель) заключен договор купли-продажи кладовых, в соответствии с условиями которого продавец продает, а покупатель покупает: - кладовую, инвентарный №Г1470, площадью 12 кв.м., по адресу: Республика Татарстан (Татарстан), <...>; кадастровый номер: 16:50:110508:3655; - кладовую, инвентарный №Г1470, площадью 12,1 кв.м., по адресу: Республика Татарстан (Татарстан), <...>; кадастровый номер: 16:50:110508:4191 (т. 2, л.д. 56-57, 95-97). Стоимость каждой кладовой определена сторонами в размере 110 000 руб., общая стоимость по договору составила 220 000 руб. (п. 4 договора). Указано, что расчет между сторонами произведен до подписания договора (п. 5 договора). 04.03.2014 между ФИО5 (продавец) и ФИО3 (покупатель) заключен договор купли-продажи кладовых № 74, 75, в соответствии с условиями которого продавец продает, а покупатель покупает: - кладовую, инвентарный №Г1470, площадью 12 кв.м., по адресу: Республика Татарстан (Татарстан), <...>; кадастровый номер: 16:50:110508:3655; - кладовую, инвентарный №Г1470, площадью 12,1 кв.м., по адресу: Республика Татарстан (Татарстан), <...>; кадастровый номер: 16:50:110508:4191 (т. 15, л.д. 28-31). Стоимость каждой кладовой определена сторонами в размере 110 000 руб., общая стоимость по договору составила 220 000 руб. (п. 4 договора). Указано, что расчет между сторонами производится следующим образом: 160 000 руб. оплачивается покупателем до подписания договора, 60 000 руб. оплачивается покупателем в течение 6 мес. с момента подписания договора (п. 5 договора). В силу п. 6 договора, до момента полной оплаты имущества покупателем, указанное имущество находится в залоге у продавца. Как указано судом первой инстанции, согласно выпискам из ЕГРН, собственником спорного имущества с 13.03.2014 является ФИО3, также зарегистрировано обременение в виде ипотеки в пользу ФИО5 (т. 1, л.д. 32-33, 55-56; т. 2, л.д. 39-44, 114-115; т. 13, л.д. 19-21; т. 14, л.д. 75-77; т. 15, л.д. 33-35; т. 20, л.д. 76-81). 31.10.2013 между ФИО2 (продавец) и ФИО5 (покупатель) заключен договор купли-продажи земельных участков, в соответствии с условиями которого продавец продает, а покупатель покупает: - земельный участок, площадью 1 991,87 кв.м., по адресу: Республика Татарстан, Верхнеуслонский муниципальный район, Введенско-Слободское сельское поселение, с.Введенская слобода; кадастровый номер: 16:15:040104:77; - земельный участок, площадью 1 992,08 кв.м., по адресу: Республика Татарстан, Верхнеуслонский муниципальный район, Введенско-Слободское сельское поселение, с.Введенская слобода; кадастровый номер: 16:15:040104:78; - земельный участок, площадью 1 997,97 кв.м., по адресу: Республика Татарстан, Верхнеуслонский муниципальный район, Введенско-Слободское сельское поселение, с.Введенская слобода; кадастровый номер: 16:15040104:79; - земельный участок, площадью 1 992,27 кв.м., по адресу: Республика Татарстан, Верхнеуслонский муниципальный район, Введенско-Слободское сельское поселение, с.Введенская слобода; кадастровый номер: 16:15:040104:80 (т. 2, л.д. 49-50, 84-85, 86-88). Стоимость земельного участка с кадастровым номером 16:15:040104:77 определена сторонами в размере 550 000 руб., стоимость земельного участка с кадастровым номером 16:15:040104:78 определена сторонами в размере 500 000 руб., стоимость земельного участка с кадастровым номером 16:15:040104:79 определена сторонами в размере 500 000 руб., стоимость земельного участка с кадастровым номером 16:15:040104:80 определена сторонами в размере 525 000 руб. Общая стоимость по договору составила 2 075 000 руб. (п. 6 договора). Указано, что расчет между сторонами произведен до подписания договора (п. 7 договора). 17.01.2014 между ФИО5 (продавец) и ФИО6 (покупатель) заключен договор купли-продажи земельных участков, в соответствии с условиями которого продавец продает, а покупатель покупает: - земельный участок, площадью 1 991,87 кв.м., по адресу: Республика Татарстан, Верхнеуслонский муниципальный район, Введенско-Слободское сельское поселение, с.Введенская слобода; кадастровый номер: 16:15:040104:77; - земельный участок, площадью 1 992,08 кв.м., по адресу: Республика Татарстан, Верхнеуслонский муниципальный район, Введенско-Слободское сельское поселение, с.Введенская слобода; кадастровый номер: 16:15:040104:78; - земельный участок, площадью 1 997,97 кв.м., по адресу: Республика Татарстан, Верхнеуслонский муниципальный район, Введенско-Слободское сельское поселение, с.Введенская слобода; кадастровый номер: 16:15040104:79; - земельный участок, площадью 1 992,27 кв.м., по адресу: Республика Татарстан, Верхнеуслонский муниципальный район, Введенско-Слободское сельское поселение, с.Введенская слобода; кадастровый номер: 16:15:040104:80 (т. 4, л.д. 97-100; т. 14, л.д. 123-126). Стоимость каждого земельного участка определена сторонами в размере 750 000 руб., общая стоимость по договору составила 3 000 000 руб. (п. 5 договора). Указано, что расчет между сторонами производится следующим образом: 2 000 000 руб. оплачивается покупателем наличными до подписания договора, 1 000 000 руб. оплачивается покупателем до 30.12.2014 (п. 6 договора). 13.11.2014 между ФИО6 (продавец) и ФИО7 (покупатель) заключен договор купли-продажи земельных участков, в соответствии с условиями которого продавец продает, а покупатель покупает: - земельный участок, площадью 1 992,08 кв.м., по адресу: Республика Татарстан, Верхнеуслонский муниципальный район, Введенско-Слободское сельское поселение, с.Введенская слобода; кадастровый номер: 16:15:040104:78; - земельный участок, площадью 1 992,27 кв.м., по адресу: Республика Татарстан, Верхнеуслонский муниципальный район, Введенско-Слободское сельское поселение, с.Введенская слобода; кадастровый номер: 16:15:040104:80; - земельный участок, площадью 1 991,87 кв.м., по адресу: Республика Татарстан, Верхнеуслонский муниципальный район, Введенско-Слободское сельское поселение, с.Введенская слобода; кадастровый номер: 16:15:040104:77; - земельный участок, площадью 1 997,97 кв.м., по адресу: Республика Татарстан, Верхнеуслонский муниципальный район, Введенско-Слободское сельское поселение, с.Введенская слобода; кадастровый номер: 16:15040104:79 (т. 5, л.д. 51-54; т. 14, л.д. 128-131; т. 17, л.д. 65-68). Стоимость каждого земельного участка определена сторонами в размере 750 000 руб., общая стоимость по договору составила 3 000 000 руб. (п. 6 договора). Указано, что расчет между сторонами произведен до подписания договора (п. 7 договора). Как указано судом первой инстанции, согласно выпискам из ЕГРН, собственником земельного участка с кадастровым номером 16:15:040104:77 с 27.11.2014 является ФИО7, также зарегистрировано обременение в виде ипотеки в пользу ПАО «Татфондбанк» (т. 1, л.д. 14-16; т. 2, л.д. 15-18; т. 13, л.д. 12-15; т. 14, л.д. 66-69; т. 17, л.д. 73-75; т. 20, л.д. 82-87). Как следует из выписок из ЕГРН, собственником земельного участка с кадастровым номером 16:15:040104:78 с 27.11.2014 является ФИО7, также зарегистрировано обременение в виде ипотеки в пользу ПАО «Татфондбанк» (т. 1, л.д. 48-49; т. 2, л.д. 23- 26, 116-117; т. 12, л.д. 98-101; т. 14, л.д. 54-57; т. 17, л.д. 76-77; т. 20, л.д. 88-93). 29.12.2016 между ФИО7 и ФИО8, состоящими в браке, зарегистрированном 17.09.2010, являющимися супругами, заключен брачный договор (т. 4, л.д. 64-67, 73-75; т. 15, л.д. 48-50, 117-119; т. 16, л.д. 9-11; т. 17, л.д. 85-88). В силу п. 2.1.1 брачного договора, земельный участок, площадью 1 992,27 кв.м., по адресу: Республика Татарстан, Верхнеуслонский муниципальный район, Введенско-Слободское сельское поселение, с.Введенская слобода; кадастровый номер: 16:15:040104:80, который во время брака приобретен и зарегистрирован на имя ФИО7, как в период брака, так и в случае его расторжения признаются личной собственностью ФИО8. Также согласно данному пункту, земельный участок, площадью 1 997,97 кв.м., по адресу: Республика Татарстан, Верхнеуслонский муниципальный район, Введенско-Слободское сельское поселение, с.Введенская слобода; кадастровый номер: 16:15040104:79, который во время брака приобретен и зарегистрирован на имя ФИО7, как в период брака, так и в случае его расторжения признаются личной собственностью ФИО8. Как следует из пункта 2.1.2 брачного договора от 29.12.2016, не требуется согласия ФИО7 на отчуждение вышеуказанного имущества - земельных участков с кадастровым номером 16:15:040104:80 и с кадастровым номером 16:15040104:79. В соответствии с пунктом 2.1.3 брачного договора от 29.12.2016, вышеуказанное имущество - земельные участки с кадастровым номером 16:15:040104:80 и с кадастровым номером 16:15040104:79 – не может быть признано общей совместной собственностью супругов ни на каком основании, в т.ч. на основании того, что во время брака за счет личного имущества или личного труда другого супруга были произведены вложения, значительно увеличивающие стоимость этого имущества. 05.04.2017 между ФИО8 (продавец) и ФИО3, ФИО4 (покупатель), заключен договор купли-продажи недвижимого имущества, в соответствии с условиями которого продавец продает, а покупатель покупает в общую совместную собственность продавца за счет собственных и кредитных средств, предоставляемых ПАО «АКБ Связь-Банк»: - земельный участок, площадью 1 997,97 кв.м., по адресу: Республика Татарстан, Верхнеуслонский муниципальный район, Введенско-Слободское сельское поселение, с.Введенская слобода; кадастровый номер: 16:15040104:79; - земельный участок, площадью 1 992,27 кв.м., по адресу: Республика Татарстан, Верхнеуслонский муниципальный район, Введенско-Слободское сельское поселение, с.Введенская слобода; кадастровый номер: 16:15:040104:80 (т. 4, л.д. 36-42; т. 15, л.д. 53-59, 122-128). Стоимость каждого земельного участка определена сторонами в размере 3 500 000 руб., общая стоимость по договору составила 7 00 000 руб. (п. 1.3 договора). Как указано судом первой инстанции, согласно выпискам из ЕГРН, земельный участок с кадастровым номером 16:15:040104:79 с 14.04.2017 на праве общей совместной собственности принадлежит ФИО3, ФИО4, также зарегистрировано обременение в виде ипотеки в пользу ПАО «АКБ Связь-Банк» (т. 1, л.д. 34-36; т. 2, л.д. 11-14; т. 13, л.д. 5-8; т. 14, л.д. 44-47; т. 20, л.д. 94-99). Как указано суд первой инстанции, согласно выпискам из ЕГРН, земельный участок с кадастровым номером 16:15:040104:80 с 14.04.2017 на праве общей совместной собственности принадлежит ФИО3, ФИО4, также зарегистрировано обременение в виде ипотеки в пользу ПАО «АКБ Связь-Банк» (т. 1, л.д. 25-27; т. 2, л.д. 19-22, 104-109; т. 13, л.д. 1-4; т. 14, л.д. 48-51; т. 20, л.д. 100-105). 31.10.2013 между ФИО2 (продавец) и ФИО5 (покупатель) заключен договор купли-продажи квартиры, в соответствии с условиями которого продавец продает, а покупатель покупает: - квартиру площадью 62,4 кв.м., по адресу: <...> (т. 2, л.д. 47-48, 81-82). Стоимость квартиры определена сторонами в размере 4 400 000 руб. Указано, что расчет между сторонами произведен до подписания договора. Как указано судом первой инстанции, согласно выпискам из ЕГРН, право собственности ФИО5 на данную квартиру зарегистрировано 21.11.2013 (т. 1, л.д. 12-13; т. 2, л.д. 8-10, 124-125; т. 20, л.д. 106-108). 13.11.2013 между ФИО2 (продавец) и ФИО5 (покупатель) заключен договор купли-продажи квартиры, в соответствии с условиями которого продавец продает, а покупатель покупает: - квартиру площадью 223,3 кв.м., по адресу: <...> (т. 2, л.д. 45-46, 78-79). Стоимость квартиры определена сторонами в размере 6 850 720 руб. Указано, что расчет между сторонами произведен до подписания договора. Как указано судом первой инстанции, согласно выпискам из ЕГРН, право собственности ФИО5 на данную квартиру зарегистрировано 11.12.2013 (т. 1, л.д. 52-53; т. 2, л.д. 5-7, 122-123; т. 20, л.д. 109-111). Согласно проекту перепланировки жилого помещения по ул. Меридианная, д. 1а, кв. 6, 7 (т. 3, л.д. 60-70), предусмотрено объединение двух квартир путем демонтажа кирпичной перегородки между ними. Сведения о перепланировке указаны в техническом паспорте на квартиры (т. 3, л.д. 52-59). Как указано судом первой инстанции, согласно выпискам из ЕГРН, квартира по адресу: <...>, кадастровый номер 16:50:110508:781, снята с кадастрового учета 08.12.2015 (т. 12, л.д. 96-97; т. 14, л.д. 52-53). Исходя из выписок из ЕГРН, квартира по адресу: <...>, кадастровый номер 16:50:110508:782, снята с кадастрового учета 08.12.2015 (т. 13, л.д. 28-29; т. 14, л.д. 64-65). В соответствии с выписками из ЕГРН, из квартир с кадастровыми номерами 16:50:110508:781 и 16:50:110508:782, образована квартира по адресу: <...>, кадастровый номер 16:50:110508:4349, площадью 287,7 кв.м. (т. 1, л.д. 54-60; т. 2, л.д. 126; т. 12, л.д. 125-137; т. 14, л.д. 41-43; т. 16, л.д. 72; т. 20, л.д. 106-108, 109-111, 130-131). 15.03.2017 между ФИО5 (продавец) и ФИО9 (покупатель) заключен договор купли-продажи квартиры, в соответствии с условиями которого продавец продает, а покупатель покупает: - квартиру площадью 287,7 кв.м., по адресу: <...> (т. 16, л.д. 64-66). Стоимость квартиры определена сторонами в размере 12 000 000 руб. Указано, что расчет между сторонами произведен до подписания договора. Как указано судом первой инстанции, согласно выпискам из ЕГРН, право собственности ФИО9 на данную квартиру зарегистрировано 23.03.2017 (т. 1, л.д. 54-60; т. 2, л.д. 126; т. 6, л.д. 72; т. 12, л.д. 135-137; т. 14, л.д. 41-43; т. 16, л.д. 68-70; т. 20, л.д. 130-132). Финансовым управляющим и кредитором АО «Российский Банк поддержки малого и среднего предпринимательства», в обоснование доводов о недействительности данных сделок и применении последствий их недействительности приведены ссылки на нормы ст.ст. 10, 168, 170 ГК РФ. Заявители указывали, что сделки первоначально совершены между должником ФИО2 и ее племянницей ФИО5, т.е. с заинтересованным лицом; последующими приобретателями спорного имущества также являются родственники должника; сделки заключены должником при наличии не исполненных требований перед кредиторами; безвозмездно; с целью причинения вреда кредиторам. На основании ст. 213.32 Закона о банкротстве заявление об оспаривании сделки должника-гражданина по основаниям, предусмотренным статьей 61.2 или 61.3 настоящего Федерального закона, может быть подано финансовым управляющим по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов, а также конкурсным кредитором или уполномоченным органом, если размер его кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, составляет более десяти процентов общего размера кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, не считая размера требований кредитора, в отношении которого сделка оспаривается, и его заинтересованных лиц. Право на подачу заявления об оспаривании сделки должника-гражданина по указанным в статье 61.2 или 61.3 настоящего Федерального закона основаниям возникает с даты введения реструктуризации долгов гражданина. При этом срок исковой давности исчисляется с момента, когда финансовый управляющий узнал или должен был узнать о наличии указанных в статье 61.2 или 61.3 настоящего Федерального закона оснований. Заявление об оспаривании сделки должника-гражданина по указанным в статье 61.2 или 61.3 настоящего Федерального закона основаниям подается в арбитражный суд, рассматривающий дело о банкротстве гражданина, и подлежит рассмотрению в деле о банкротстве гражданина независимо от состава лиц, участвующих в данной сделке. По результатам рассмотрения заявления об оспаривании сделки должника-гражданина арбитражный суд выносит одно из определений, указанных в пункте 6 статьи 61.8 настоящего Федерального закона, при наличии заключения органа опеки и попечительства об оценке последствий признания сделки недействительной, в том числе о возможном ухудшении положения прав несовершеннолетнего лица или прав лица, признанного судом недееспособным. Согласно п. 13 ст. 14 Федерального закона от 29.06.2015 № 154-ФЗ «Об урегулировании особенностей несостоятельности (банкротства) на территориях Республики Крым и города федерального значения Севастополя и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» абзац второй пункта 7 статьи 213.9 и пункты 1 и 2 статьи 213.32 Федерального закона от 26 октября 2002 года N 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (в редакции настоящего Федерального закона) применяются к совершенным с 1 октября 2015 года сделкам граждан, не являющихся индивидуальными предпринимателями. Сделки указанных граждан, совершенные до 1 октября 2015 года с целью причинить вред кредиторам, могут быть признаны недействительными на основании статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации по требованию финансового управляющего или конкурсного кредитора (уполномоченного органа) в порядке, предусмотренном пунктами 3 - 5 статьи 213.32 Федерального закона от 26 октября 2002 года N 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (в редакции настоящего Федерального закона). Первоначальные сделки по отчуждению имущества заключены должником 31.10.2013 и 13.11.2013, т.е. до 01.10.2015, следовательно, могут быть оспорены только на основании статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации. Суд первой инстанции отклонил доводы о пропуске срока исковой давности, исходя из следующего. В соответствии с абзацем 2 пункта 2 статьи 213.32 Закона о банкротстве право на подачу заявления об оспаривании сделки должника-гражданина по указанным в статье 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве основаниям возникает с даты введения реструктуризации долгов гражданина. При этом срок исковой давности исчисляется с момента, когда финансовый управляющий узнал или должен был узнать о наличии указанных в статье 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве оснований. Согласно статье 61.9 Закона о банкротстве, заявление об оспаривании сделки должника может быть подано в арбитражный суд внешним управляющим или конкурсным управляющим, при этом срок исковой давности исчисляется с момента, когда арбитражный управляющий узнал или должен был узнать о наличии оснований для оспаривания сделки, предусмотренных Законом о банкротстве. Пунктом 2 статьи 199 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанном до вынесения судом решения. Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске. В силу пункта 1 статьи 181 ГК РФ срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной (пункт 3 статьи 166) составляет три года. Течение срока исковой давности по указанным требованиям начинается со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, а в случае предъявления иска лицом, не являющимся стороной сделки, со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения. При этом срок исковой давности для лица, не являющегося стороной сделки, во всяком случае не может превышать десять лет со дня начала исполнения сделки. В соответствии с пунктом 1 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации, срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной (пункт 3 статьи 166) составляет три года. Течение срока исковой давности по указанным требованиям начинается со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, а в случае предъявления иска лицом, не являющимся стороной сделки, со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения. При этом срок исковой давности для лица, не являющегося стороной сделки, во всяком случае не может превышать десять лет со дня начала исполнения сделки. В абзаце 2 пункта 32 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 N 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» разъяснено, что в соответствии со статьей 61.9 Закона о банкротстве срок исковой давности по заявлению об оспаривании сделки должника исчисляется с момента, когда первоначально утвержденный внешний или конкурсный управляющий узнал или должен был узнать о наличии оснований для оспаривания сделки, предусмотренных статьями 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве. Суд первой инстанции указал, что определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 24.01.2018 требование Акционерного общества «Российский Банк поддержки малого и среднего предпринимательства» включено в третью очередь реестра требований кредиторов гражданина ФИО2 в размере 143 365 026,62 руб. Суд первой инстанции указал также, что вопреки доводам должника об осведомленности заявителя Акционерного общества «Российский Банк поддержки малого и среднего предпринимательства» о совершении оспариваемых сделок, ранее даты вынесения арбитражным судом судебного акта о признании требования кредитора обоснованным, данный кредитор не мог обратиться в суд с заявлением об оспаривании сделки. Заявление об оспаривании сделки подано кредитом в Ново-Савиновский районный суд г. Казани 06.06.2019, т.е. в пределах трехлетнего срока исковой давности и определением указанного суда от 15.11.2019 на основании ч.2.1 ст.33 ГПК РФ, гражданское дело №2-3772/19 (УИД 16 RS0049-01-2019-003580-87) по иску АО «Российский Банк поддержки малого и среднего предпринимательства» к ФИО5 и ФИО2 о применении последствий ничтожной сделки передано для рассмотрения в деле о банкротстве ФИО2 по подсудности в Арбитражный суд Республики Татарстан. Решением Арбитражного суда Республики Татарстан от 11 мая 2018 года ФИО2 признана несостоятельным (банкротом), введена процедура реализации имущества гражданина. Заявление об оспаривании сделки подано финансовым управляющий в арбитражный суд 08.05.2019 (через систему «Мой арбитр»), т.е. в пределах как годичного, так и трехлетнего срока исковой давности. С учетом указанных обстоятельств, данные доводы судом первой инстанции отклонены. Согласно ст. 61.9 Закона о банкротстве заявление об оспаривании сделки должника может быть подано в арбитражный суд внешним управляющим или конкурсным управляющим от имени должника по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов, при этом срок исковой давности исчисляется с момента, когда арбитражный управляющий узнал или должен был узнать о наличии оснований для оспаривания сделки, предусмотренных настоящим Федеральным законом. Голоса кредитора, в отношении которого или в отношении аффилированных лиц которого совершена сделка, не учитываются при определении кворума и принятии решения собранием (комитетом) кредиторов по вопросу о подаче заявления об оспаривании этой сделки. Если заявление об оспаривании сделки во исполнение решения собрания (комитета) кредиторов не будет подано арбитражным управляющим в течение установленного данным решением срока, такое заявление может быть подано представителем собрания (комитета) кредиторов или иным лицом, уполномоченным решением собрания (комитета) кредиторов. Заявление об оспаривании сделки должника может быть подано в арбитражный суд наряду с лицами, указанными в пункте 1 настоящей статьи, конкурсным кредитором или уполномоченным органом, если размер кредиторской задолженности перед ним, включенной в реестр требований кредиторов, составляет более десяти процентов общего размера кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, не считая размера требований кредитора, в отношении которого сделка оспаривается, и его аффилированных лиц. Согласно п. 1 ст. 213.32 Закона о банкротстве заявление об оспаривании сделки должника-гражданина по основаниям, предусмотренным статьей 61.2 или 61.3 настоящего Федерального закона, может быть подано финансовым управляющим по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов, а также конкурсным кредитором или уполномоченным органом, если размер его кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, составляет более десяти процентов общего размера кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, не считая размера требований кредитора, в отношении которого сделка оспаривается, и его заинтересованных лиц. Как установил суд первой инстанции, в реестр требований кредиторов должника ФИО2 кроме требования кредитора АО «Российский Банк поддержки малого и среднего предпринимательства» в размере 143 365 026,62 руб. включено требование кредитора ООО «Управляющая компания «Центр Микрофинансирования» в сумме 40 200 000 руб. Таким образом, суд первой инстанции констатировал, что сумма требования кредитора АО «Российский Банк поддержки малого и среднего предпринимательства» превышает десять процентов общего размера кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов должника. С учетом изложенного, суд первой инстанции пришел к выводу о соблюдении кредитором АО «Российский Банк поддержки малого и среднего предпринимательства» положений п. 2 ст. 61.9, п. 1 ст. 213.32 Закона о банкротстве и наличии у кредитора права на обращение в суд с рассматриваемым заявлением. В силу п. 1 ст. 61.1. Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации (далее – ГК РФ), а также по основаниям и в порядке, которые указаны в настоящем Федеральном законе. Требование о признании оспариваемых сделок недействительными заявлено со ссылкой на нормы ст.ст. 10, 168, 170 ГК РФ. В соответствии с п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника. Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал или в результате совершения сделки стал отвечать признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица, либо направлена на выплату (выдел) доли (пая) в имуществе должника учредителю (участнику) должника в связи с выходом из состава учредителей (участников) должника, либо совершена при наличии одного из следующих условий: стоимость переданного в результате совершения сделки или нескольких взаимосвязанных сделок имущества либо принятых обязательства и (или) обязанности составляет двадцать и более процентов балансовой стоимости активов должника, а для кредитной организации - десять и более процентов балансовой стоимости активов должника, определенной по данным бухгалтерской отчетности должника на последнюю отчетную дату перед совершением указанных сделки или сделок; должник изменил свое место жительства или место нахождения без уведомления кредиторов непосредственно перед совершением сделки или после ее совершения, либо скрыл свое имущество, либо уничтожил или исказил правоустанавливающие документы, документы бухгалтерской и (или) иной отчетности или учетные документы, ведение которых предусмотрено законодательством Российской Федерации, либо в результате ненадлежащего исполнения должником обязанностей по хранению и ведению бухгалтерской отчетности были уничтожены или искажены указанные документы; после совершения сделки по передаче имущества должник продолжал осуществлять пользование и (или) владение данным имуществом либо давать указания его собственнику об определении судьбы данного имущества. В силу ст. 168 ГК РФ за исключением случаев, предусмотренных пунктом 2 настоящей статьи или иным законом, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки. Сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки (п. 2 ст. 168 ГК РФ). В соответствии со статьей 170 ГК РФ мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна. Притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила. Данная норма применяется в том случае, если стороны, участвующие в сделке, не имеют намерений ее исполнять или требовать исполнения, при заключении сделки подлинная воля сторон не была направлена на создание тех правовых последствий, которые наступают при ее совершении (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 07.02.2012 № 11746/11). Для признания сделки мнимой необходимо установить, что на момент совершения сделки стороны не намеревались создать соответствующие условиям этой сделки правовые последствия, характерные для сделок данного вида. При этом обязательным условием признания сделки мнимой является порочность воли каждой из ее сторон. Мнимая сделка не порождает никаких правовых последствий и, совершая мнимую сделку, стороны не имеют намерений ее исполнять либо требовать ее исполнения. Согласно позиции Пленума Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в абз.2 п.86 постановления от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», следует учитывать, что стороны мнимой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение. Например, во избежание обращения взыскания на движимое имущество должника заключить договоры купли-продажи или доверительного управления и составить акты о передаче данного имущества, при этом сохранив контроль соответственно продавца или учредителя управления за ним. Таким образом, исходя из данного разъяснения, норма, изложенная в части 1 статьи 170 ГК РФ, применяется также в том случае, если стороны, участвующие в сделке, не имеют намерений ее исполнять фактически или требовать исполнения, а совершают формальные действия, при этом поведение сторон свидетельствует о порочности воли обеих сторон сделки. Согласно пункту 2 статьи 1 ГК РФ граждане (физические лица) и юридические лица приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в своем интересе. Они свободны в установлении своих прав и обязанностей на основе договора и в определении любых не противоречащих законодательству условий договора. Пунктом 1 статьи 10 названного кодекса установлена недопустимость действий граждан и юридических лиц исключительно с намерением причинить вред другому лицу, а также злоупотребление правом в иных формах. В силу пункта 3 статьи 10 ГК РФ в случаях, когда закон ставит защиту гражданских прав в зависимость от того, осуществлялись ли эти права разумно и добросовестно, разумность действий и добросовестность участников гражданских правоотношений предполагаются. По смыслу вышеприведенных норм, добросовестным поведением является поведение, ожидаемое от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. Под злоупотреблением правом понимается поведение управомоченного лица по осуществлению принадлежащего ему права, сопряженное с нарушением установленных в статье 10 ГК РФ пределов осуществления гражданских прав, осуществляемое с незаконной целью или незаконными средствами, нарушающее при этом права и законные интересы других лиц и причиняющее им вред или создающее для этого условия. Под злоупотреблением субъективным правом следует понимать любые негативные последствия, явившиеся прямым или косвенным результатом осуществления субъективного права. Одной из форм негативных последствий является материальный вред, под которым понимается всякое умаление материального блага. С целью квалификации спорной сделки в качестве недействительной, совершенной с намерением причинить вред другому лицу суду необходимо установить обстоятельства, неопровержимо свидетельствующие о наличии факта злоупотребления правом со стороны контрагента, выразившегося в заключении спорной сделки (пункт 9 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25.11.2008 №127 «Обзор практики применения арбитражными судами статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации»). В соответствии с разъяснениями, изложенными в пункте 10 постановления от 30.04.2009 № 32, исходя из недопустимости злоупотребления гражданскими правами (пункт 1 статьи 10 ГК РФ) и необходимости защиты при банкротстве прав и законных интересов кредиторов по требованию арбитражного управляющего или кредитора может быть признана недействительной совершенная до или после возбуждения дела о банкротстве сделка должника, направленная на нарушение прав и законных интересов кредиторов, в частности, направленная на уменьшение конкурсной массы сделка по отчуждению по заведомо заниженной цене имущества должника третьим лицам. При определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абзаца тридцать второго статьи 2 Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества. Для признания факта злоупотребления правом при заключении сделки должно быть установлено наличие умысла у обоих участников сделки (их сознательное, целенаправленное поведение) на причинение вреда иным лицам. Злоупотребление правом должно носить явный и очевидный характер, при котором не остается сомнений в истинной цели совершения сделки. Следовательно, для квалификации сделки как совершенной со злоупотреблением правом в дело должны быть представлены доказательства того, что совершая оспариваемую сделку, стороны или одна из них намеревались реализовать какой-либо противоправный интерес. Поскольку спорные сделки оспариваются в рамках дела о банкротстве, то при установлении того, заключена ли сделка с намерением причинить вред другому лицу, как указано выше, следует установить, имелись ли у сторон сделки намерения причинить вред имущественным правам кредиторов, то есть была ли сделка направлена на уменьшение конкурсной массы. Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица. Из постановления Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 17.06.2014 № 10044/11 следует, что для признания сделки недействительной по основаниям, предусмотренным статьями 10 и 168 ГК РФ, требуется, чтобы пороки выходили за пределы дефектов сделок с предпочтением или подозрительных сделок. Если будет установлено недобросовестное поведение одной из сторон, суд в зависимости от обстоятельств дела и с учетом характера и последствий такого поведения отказывает в защите принадлежащего ей права полностью или частично, а также применяет иные меры, обеспечивающие защиту интересов добросовестной стороны или третьих лиц от недобросовестного поведения другой стороны (пункт 2 статьи 10 ГК РФ), например, признает условие, которому недобросовестно воспрепятствовала или содействовала эта сторона соответственно наступившим или ненаступившим (пункт 3 статьи 157 ГК РФ); указывает, что заявление такой стороны о недействительности сделки не имеет правового значения (пункт 5 статьи 166 ГК РФ). Согласно позиции Верховного суда Российской Федерации, изложенной в определении от 01.12.2015 N 4-КГ15-54, под злоупотреблением правом понимается поведение управомоченного лица по осуществлению принадлежащего ему права, сопряженное с нарушением установленных в статье 10 Гражданского кодекса Российской Федерации пределов осуществления гражданских прав, осуществляемое с незаконной целью или незаконными средствами, нарушающее при этом права и законные интересы других лиц и причиняющее им вред или создающее для этого условия. Под злоупотреблением субъективным правом следует понимать любые негативные последствия, явившиеся прямым или косвенным результатом осуществления субъективного права. Одной из форм негативных последствий является материальный вред, под которым понимается всякое умаление материального блага. Сюда могут быть включены уменьшение или утрата дохода, необходимость новых расходов. В частности злоупотребление правом может выражаться в отчуждении имущества с целью предотвращения возможного обращения на него взыскания. По своей правовой природе злоупотребление правом - это всегда нарушение требований закона, в связи с чем злоупотребление правом, допущенное при совершении сделок, влечет ничтожность этих сделок, как не соответствующих закону (статьи 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации). Для установления наличия или отсутствия злоупотребления участниками гражданско-правовых отношений своими правами при совершении сделок необходимо исследование и оценка конкретных действий и поведения этих лиц с позиции возможных негативных последствий для этих отношений, для прав и законных интересов иных граждан и юридических лиц. Следовательно, по делам о признании сделки недействительной по причине злоупотребления правом одной из сторон при ее совершении обстоятельствами, имеющими юридическое значение для правильного разрешения спора и подлежащими установлению, являются наличие или отсутствие цели совершения сделки, отличной от цели, обычно преследуемой при совершении соответствующего вида сделок, наличие или отсутствие действий сторон по сделке, превышающих пределы дозволенного гражданским правом осуществления правомочий, наличие или отсутствие негативных правовых последствий для участников сделки, для прав и законных интересов иных граждан и юридических лиц, наличие или отсутствие у сторон по сделке иных обязательств, исполнению которых совершение сделки создает или создаст в будущем препятствия. Как указано в п. 5 Постановление Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Постановление Пленума № 63) пункт 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предусматривает возможность признания недействительной сделки, совершенной должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов (подозрительная сделка). В силу этой нормы для признания сделки недействительной по данному основанию необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств: а) сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов; б) в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов; в) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки (с учетом пункта 7 настоящего постановления). В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию. Исходя из п. 5 Постановления Пленума № 63 при определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абзаца тридцать второго статьи 2 Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества. Как указано в п. 6 Постановления Пленума № 63, согласно абзацам второму - пятому пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если налицо одновременно два следующих условия: а) на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества; б) имеется хотя бы одно из других обстоятельств, предусмотренных абзацами вторым - пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве. При определении наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества следует исходить из содержания этих понятий, данного в абзацах тридцать третьем и тридцать четвертом статьи 2 Закона о банкротстве. Согласно указанным нормам, недостаточность имущества - превышение размера денежных обязательств и обязанностей по уплате обязательных платежей должника над стоимостью имущества (активов) должника; неплатежеспособность - прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств. При этом недостаточность денежных средств предполагается, если не доказано иное. Пунктом 7 Постановления Пленума № 63 предусмотрено, что в силу абзаца первого пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предполагается, что другая сторона сделки знала о совершении сделки с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, если она признана заинтересованным лицом (статья 19 этого Закона) либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника. Данные презумпции являются опровержимыми - они применяются, если иное не доказано другой стороной сделки. Согласно статье 19 Закона о банкротстве заинтересованными лицами по отношению к должнику - гражданину признаются его супруг, родственники по прямой восходящей и нисходящей линии, сестры, братья и их родственники по нисходящей линии, родители, дети, сестры и братья супруга. Как установил суд первой инстанции, первоначально сделки по отчуждению имущества заключены 31.10.2013 и 13.11.2013 должником ФИО2 с ФИО5, которая в соответствии с информацией, предоставленной Управлением ЗАГС Кабинета Министров Республики Татарстан от 07.12.2020 (т. 18, л.д. 105-109), является племянницей должника – ФИО2. Учитывая изложенное, с учетом положений статьи 19 Закона о банкротстве ответчик ФИО5 признана судом первой инстанции заинтересованным лицом по отношению к должнику ФИО2. При этом как установлено судом первой инстанции, на дату совершения первоначальных сделок по отчуждению имущества должником ФИО2 своей племяннице ФИО5 (31.10.2013 и 13.11.2013) у должника имелись не исполненные обязательства перед кредиторами. Как следует из приговора Вахитовского районного суда г. Казани Республики Татарстан от 27.10.2017, вступившего в законную силу 13.02.2018, ФИО2 осуждена по ч. 4 ст. 160 УК РФ с назначением наказания в виде 4 лет лишении свободы (т. 1, л.д. 85-109). В счет возмещенного ущерба с ФИО2 в пользу ООО «УК «Центр Микрофинансирования» взыскано 21 700 000 руб. Согласно данному судебному акту, в период с 01.11.2013 по 14.11.2013 ФИО2, являясь директором ООО «УК «Центр Микрофинансирования», дала указание главному бухгалтеру общества ФИО5 выдать ей из кассы общества наличные денежные средства в суме 21 700 000 руб. В период с 01.11.2013 по 14.11.2013 главным бухгалтером ООО «УК «Центр Микрофинансирования» ФИО5 составлены расходные кассовые ордера, по которым ФИО2 из кассы общества выдано 21 700 000 руб., которые ФИО2 присвоила и распорядилась по своему усмотрению (т. 1, л.д. 86). Данными действиями ФИО2 ООО «УК «Центр Микрофинансирования» причинен ущерб на сумму 21 700 000 руб. Главный бухгалтер ООО «УК «Центр Микрофинансирования» ФИО5 является племянницей ФИО2 (дочерью брата ФИО14), что отражено в данном приговоре (т. 1, л.д. 87) и подтверждено ФИО5 (т. 1, л.д. 95). Кроме того, приговором Вахитовского районного суда г. Казани Республики Татарстан от 27.10.2017, вступившим в законную силу 13.02.2018, в счет возмещенного ущерба с ФИО2 в пользу ООО «УК «Центр Микрофинансирования» взыскано 21 700 000 руб. (т. 1, л.д. 85-109). Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 16.04.2018 требование ООО «УК «Центр Микрофинансирования» в размере 40 200 000 руб. включено в третью очередь реестра требований кредиторов гражданина ФИО2 (т. 1, л.д. 20-23). Далее, постановлением Советского районного суда г. Казани Республики Татарстан от 27.03.2017 разрешено наложение ареста на имущество ФИО5 – квартиру по адресу: <...> (т. 1, л.д. 17-19, 138-139). Исходя из данного судебного акта, данная квартира изначально принадлежала ФИО2, отчуждена ФИО5 в отсутствие у последней финансовой возможности оплатить данную квартиру, ФИО2 из данной квартиры не переезжала и продолжает проживать в данной квартире. Также, как установлено судом первой инстанции, у должника ФИО2 имелись не исполненные обязательства перед ОАО «Российский Банк поддержки малого и среднего предпринимательства» по договорам поручительства от 19.12.2012, от 03.07.2013 (т. 3, л.д. 26-33). Вступившим в законную силу решением Замоскворецкого районного суда г. Москвы от 18.11.2014 по делу № 2-7540/2014 с должника ФИО2 в пользу ОАО «Российский Банк поддержки малого и среднего предпринимательства» взыскана задолженность по кредитному договору <***> от 19.12.2012 в размере 43 726 486 руб. 30 коп., расходы по оплате госпошлины в размере 60 000 руб. (том 4 гражданского дела Ново-Савиновского районного суда г. Казани Республики Татарстан). Как следует из данного судебного акта, срок возврата денежных средств по кредитному договору <***> от 19.12.2012 был установлен до 09.04.2013, т.е. до момента совершения первоначальных сделок по отчуждению должником ФИО2 принадлежащего ему имущества (31.10.2013 и 13.11.2013). Также, вступившим в законную силу решением Ново-Савиновского районного суда города Казани от 10.02.2015 по делу № 2-916/15 с должника в пользу АО «Российский Банк поддержки малого и среднего предпринимательства» взыскана задолженность по кредитному договору № <***> от 03.07.2013 в размере 101 927 397 руб. 26 коп., расходы по оплате госпошлины в размере 60 000 руб. (т. 3, л.д. 34-41). В последующем, данные задолженности перед АО «Российский Банк поддержки малого и среднего предпринимательства» включены в третью очередь реестра требований кредиторов гражданина ФИО2 в общем размере 143 365 026,62 руб. (т. 1, л.д. 37-42). Таким образом, судом первой инстанции установлено, что начиная с апреля 2013 года, т.е. до заключения должником оспариваемых сделок, у должника начала образовываться задолженность перед кредиторами, которая погашена должником не была, впоследствии наличие данной задолженности подтверждено судебными актами судов общей юрисдикции и арбитражного суда. Кроме того, суд первой инстанции посчитал, что будучи директором и учредителем ООО «УК «Центр Микрофинансирования», которое являлось основным заемщиком по кредитным договорам с АО «Российский Банк поддержки малого и среднего предпринимательства», ФИО2 не могла не сознавать отсутствие у данного общества возможности в будущем прекратить расчеты с данным банком. Как указал суд первой инстанции, изложенное свидетельствует об осведомленности должника ФИО2 о будущих правопритязаниях кредитора АО «Российский Банк поддержки малого и среднего предпринимательства» на имущество ФИО2 с целью возврата задолженности по кредитным договорам, договорам поручительства, при этом в материалах дела отсутствуют доказательства того, что в момент заключения оспариваемых сделок активов должника ФИО2 хватало для покрытия его совокупного долга. Суд первой инстанции указал также, что должник ФИО2 не могла не знать о неудовлетворительном экономическом состоянии заемщика ООО «УК «Центр Микрофинансирования» и поэтому иметь разумные ожидания относительно того, что кредитные обязательства данным обществом будут исполнены. Кризисная ситуация, как правило, возникает не одномоментно, ей предшествует период снижения прибыльности, который переходит в стадию объективного банкротства. Должник ФИО2, являющаяся руководителем и участником данного общества, не представила доказательств того, что в преддверии банкротства заемщика имелась реальная возможность исполнения им кредитных обязательств, которая была утрачена в относительно короткий промежуток времени. Аналогичная позиция отражена в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 22.07.2019 N 308-ЭС19-4372 по делу N А53-15496/2017. В силу п. 3 ст. 213.6 Закона о банкротстве под неплатежеспособностью гражданина понимается его неспособность удовлетворить в полном объеме требования кредиторов по денежным обязательствам и (или) исполнить обязанность по уплате обязательных платежей. Если не доказано иное, гражданин предполагается неплатежеспособным при условии, что имеет место хотя бы одно из следующих обстоятельств: гражданин прекратил расчеты с кредиторами, то есть перестал исполнять денежные обязательства и (или) обязанность по уплате обязательных платежей, срок исполнения которых наступил; более чем десять процентов совокупного размера денежных обязательств и (или) обязанности по уплате обязательных платежей, которые имеются у гражданина и срок исполнения которых наступил, не исполнены им в течение более чем одного месяца со дня, когда такие обязательства и (или) обязанность должны быть исполнены; размер задолженности гражданина превышает стоимость его имущества, в том числе права требования; наличие постановления об окончании исполнительного производства в связи с тем, что у гражданина отсутствует имущество, на которое может быть обращено взыскание. Сведений о наличии у должника какого-либо иного имущества (движимого, и т.д.), за счет которого возможно было удовлетворить требования кредиторов, материалы дела не содержат. С учетом вышеперечисленного, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что должник на дату совершения оспариваемых сделок с ФИО5 (31.10.2013, 13.11.2013) фактически являлся неплатежеспособным, имел неисполненные денежные обязательства (прекратил расчеты) перед кредиторами, требования которых в последующем были включены в реестр кредиторов должника. Возможность подобной квалификации должника в качестве неплатежеспособного субъекта подтверждена судебной практикой, в частности, изложена в постановлении Арбитражного суда Московского округа от 25.02.2019 № Ф05-1288/2018 по делу № А40-2717/2017. Таким образом, суд первой инстанции констатировал, что на момент совершения сделок должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества. Кроме того, согласно правовой позиции, выраженной в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 12.03.2019 N 305-ЭС17-11710(4) сама по себе недоказанность признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества на момент совершения сделки (как одной из составляющих презумпции цели причинения вреда) не блокирует возможность квалификации такой сделки в качестве подозрительной. В частности, цель причинения вреда имущественным правам кредиторов может быть доказана и иным путем, в том числе на общих основаниях (статьи 9 и 65 АПК РФ). Доводы должника и ответчика ФИО5 о наличии у должника дохода от получения заработной платы, получения дивидендов, в обоснование чего должником представлены справки о доходах по форме 2-НДФЛ, выписки из ЕГРЮЛ в отношении юридических лиц, где должник являлся учредителем, и сведения ФССП России в отношении данных юридических лиц, сведения о движении денежных средств по счету в АО «Анкор Банк», сведения о включении требований должника в реестр требований кредиторов, отклонены судом первой инстанции с указанием следующего. Указанные ссылки, по мнению суда первой инстанции, опровергаются вышеизложенными обстоятельствами о возникновении у должника признаков неплатежеспособности, в частности, наличием судебных актов о взыскании задолженности с должника, образовавшейся до заключения оспариваемых сделок. Данная задолженность должником вопреки сведениям о своей финансовой состоятельности не погашена, включена в реестр требований кредиторов должника. Кроме того, денежные средства, полученные должником от АО «Анкор Банк», получены в т.ч. по договору процентного займа, т.е. на возвратной основе, что не может быть расценено в качестве дохода должника. Кроме того, суд первой инстанции, констатировал, что цена продажи спорных объектов недвижимости в пользу ФИО5 являлась заниженной. Так, в соответствии с оспариваемым договором купли-продажи кладовых от 31.10.2013 (кадастровые номера 16:50:110508:3413 и 16:50:110508:3443), заключенным между ФИО2 (продавец) и ФИО5 (покупатель) (т. 2, л.д. 54-55, 92-94), стоимость каждой кладовой определена сторонами в размере 72 000 руб., общая стоимость по договору составила 144 000 руб. (п. 4 договора). Вместе с тем, согласно выпискам из ЕГРН (т. 1, л.д. 30-31, 46-47; т. 2, л.д. 33-35, 112-113, 118-119; т. 13, л.д. 22-24; т. 14, л.д. 61-63, 72-74; т. 15, л.д. 43-46; т. 20, л.д. 70-75), кадастровая стоимость кладовой с кадастровым номером 16:50:110508:3413 составляет 198 217,94 руб., кадастровая стоимость кладовой с кадастровым номером 16:50:110508:3443 составляет 198 217,94 руб. В соответствии с оспариваемым договором купли-продажи квартиры от 13.11.2013 площадью 223,3 кв.м., по адресу: <...>, заключенным между ФИО2 (продавец) и ФИО5 (покупатель) (т. 2, л.д. 45-46, 78-79), стоимость квартиры определена сторонами в размере 6 850 720 руб. Вместе с тем, согласно выпискам из ЕГРН (т. 2, л.д. 5-7; т. 20, л.д. 109-111), кадастровая стоимость данной квартиры составляет 12 725 080,98 руб. Кадастровая и рыночная стоимости объектов взаимосвязаны. Кадастровая стоимость по существу отличается от рыночной методом ее определения (массовым характером). Установление рыночной стоимости, полученной в результате индивидуальной оценки объекта, направлено, прежде всего, на уточнение результатов массовой оценки, полученной без учета уникальных характеристик конкретного объекта недвижимости (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25.06.2013 N 10761/11). Аналогичная позиция приведена в Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 22.02.2018 N 306-ЭС17-17171 по делу N А12-44790/2015. В рассматриваемом случае цена данных объектов недвижимости, указанная в оспариваемых договорах, существенно ниже их кадастровой стоимости. Кроме того, как указал суд первой инстанции, в обоснование доводов о занижении в оспариваемых договорах цены отчужденного должником имущества, финансовым управляющим представлено заключение специалиста № 28-02-20/1 от 28.02.2020 о рыночной стоимости объектов недвижимости, отчужденных должником по оспариваемым сделкам, выполненное оценщиком ФИО15 (т. 8, л.д. 108-152). Рыночная стоимость объектов недвижимости определена по состоянию на ноябрь 2013 года в следующем размере (т. 8, л.д. 133): - гараж-стоянка, кадастровый номер: 16:50:110508:2744 - в размере 480 000 руб., в то время как по договору купли-продажи гаражей – стоянок от 31.10.2013, заключенного между ФИО2 (продавец) и ФИО5 (покупатель), стоимость стоянки определена сторонами в размере 300 000 руб.; - гараж-стоянка, кадастровый номер: 16:50:110508:2747 - в размере 480 000 руб., в то время как по договору купли-продажи гаражей – стоянок от 31.10.2013, заключенного между ФИО2 (продавец) и ФИО5 (покупатель), стоимость стоянки определена сторонами в размере 300 000 руб.; - кладовая, кадастровый номер: 16:50:110508:3413 - в размере 90 000 руб., в то время как по договору купли-продажи кладовых от 31.10.2013, заключенного между ФИО2 (продавец) и ФИО5 (покупатель), стоимость кладовой определена сторонами в размере 72 000 руб.; - кладовая, кадастровый номер: 16:50:110508:3443 - в размере 90 000 руб., в то время как по договору купли-продажи кладовых от 31.10.2013, заключенного между ФИО2 (продавец) и ФИО5 (покупатель), стоимость кладовой определена сторонами в размере 72 000 руб.; - кладовая, кадастровый номер: 16:50:110508:3655 - в размере 310 000 руб., в то время как по договору купли-продажи кладовых от 31.10.2013, заключенного между ФИО2 (продавец) и ФИО5 (покупатель), стоимость кладовой определена сторонами в размере 110 000 руб.; - кладовая, кадастровый номер: 16:50:110508:4191 - в размере 310 000 руб., в то время как по договору купли-продажи кладовых от 31.10.2013, заключенного между ФИО2 (продавец) и ФИО5 (покупатель), стоимость кладовой определена сторонами в размере 110 000 руб.; - земельный участок, кадастровый номер: 16:15:040104:77 - в размере 1 920 000 руб., в то время как по договору купли-продажи земельных участков от 31.10.2013, заключенного между ФИО2 (продавец) и ФИО5 (покупатель), стоимость данного земельного участка определена сторонами в размере 550 000 руб.; - земельный участок, кадастровый номер: 16:15:040104:78 - в размере 1 920 000 руб., в то время как по договору купли-продажи земельных участков от 31.10.2013, заключенного между ФИО2 (продавец) и ФИО5 (покупатель), стоимость данного земельного участка определена сторонами в размере 500 000 руб.; - земельный участок, кадастровый номер: 16:15:040104:79 - в размере 1 930 000 руб., в то время как по договору купли-продажи земельных участков от 31.10.2013, заключенного между ФИО2 (продавец) и ФИО5 (покупатель), стоимость данного земельного участка определена сторонами в размере 500 000 руб.; - земельный участок, кадастровый номер: 16:15:040104:80 - в размере 1 920 000 руб., в то время как по договору купли-продажи земельных участков от 31.10.2013, заключенного между ФИО2 (продавец) и ФИО5 (покупатель), стоимость данного земельного участка определена сторонами в размере 525 000 руб.; - квартира площадью 223,3 кв.м., по адресу: <...>, кадастровый номер: 16:50:110508:782 - в размере 14 440 000 руб., в то время как по договору купли-продажи квартиры от 31.10.2013, заключенного между ФИО2 (продавец) и ФИО5 (покупатель), стоимость данной квартиры определена сторонами в размере 6 850 720 руб. Таким образом, общая рыночная стоимость указанных объектов недвижимости, исходя из данного заключения специалиста № 28-02-20/1 от 28.02.2020, составляет 27 930 000 руб. Как следует из данного заключения специалиста № 28-02-20/1 от 28.02.2020 о рыночной стоимости объектов недвижимости (т. 8, л.д. 108-152), при определении рыночной стоимости на дату ноябрь 2013 г. применен сравнительный подход, использованы объекты аналоги, предлагаемые к реализации в течение декабря 2013 г. – января 2014 г. (т. 8, л.д. 123, 132). Представленные ФИО5 заключения (отчеты) от 15.10.2019 № 01-15-10/19, № 02-15-10/19, № 04-15-10/19, № 05-15-10/19, об оценке имущества, выполненные оценщиком ФИО16, не приняты судом первой инстанции во внимание, поскольку оценка произведена на даты более ранние, чем даты осуществления сделок (по объектам-аналогам, предлагаемые к реализации февраль-апрель 2013 г. согласно журналу «Из рук в руки» с внесением соответствующих корректировок на дату). В этой связи судом первой инстанции, заключение специалиста № 28-02-20/1 от 28.02.2020 о рыночной стоимости объектов недвижимости подготовленное с использованием объектов аналогов, предлагаемых к реализации в течение декабря 2013 г. – января 2014 г., т.е. в течение непродолжительного срока после совершении оспариваемых сделок, признано судом первой инстанции более достоверным. Оценивая финансовые возможности ФИО5 для осуществления расчета по оспариваемым сделкам, суд первой инстанции указал следующее. Как установил суд первой инстанции, Согласно представленным сведениям УФНС России по Республике Татарстан (т.19, л.д. 75), совокупный доход ФИО5 за период 2011 – 2013 г.г. составил 1 204 151 руб. Дополнительно ответчиком ФИО5 представлены сведения из ИФНС России по Московскому району г. Казани (т. 10, л.д. 72), ее совокупный доход за период 2006 – 2010 г.г. составил 2 041 838 руб. Таким образом, общая сумма дохода ФИО5 за 2006 – 2013 г.г. составила 3 245 989 руб. В то же время, суд первой инстанции констатировал, что согласно условиям заключенных 31.10.2013 и 13.11.2013 между должником и ответчиком ФИО5 сделок, последняя оплатила за приобретенное имущество значительные суммы. Исходя из вышеуказанных договоров, общая сумма оплаченных ФИО5 денежных средств в пользу ФИО2 за приобретенное у последней недвижимое имущество по договорам от 31.10.2013 и от 13.11.2013, составила 14 289 720 руб. С учетом изложенного суд первой инстанции посчитал, что суммы дохода ФИО5 за 2006 – 2013 г.г. в размере 3 245 989 руб. явно недостаточно для оплаты приобретенного у должника имущества по оспариваемым договорам от 31.10.2013 и от 13.11.2013 в общей сумме 14 289 720 руб., а также для оплаты цены имущества по кадастровой стоимости и по рыночной стоимости согласно заключению специалиста № 28-02-20/1 от 28.02.2020. Доводы ФИО5 о наличии у нее денежных средств, вырученных от реализации квартиры по договору купли-продажи квартиры от 23.06.2011, между ФИО5 и ФИО17 и ФИО17 (1 575 000 руб. ) и частично внесенных на банковский счет в ОАО «Банк Открытие» в сумме 600 000 руб., отклонены с учетом того, что с данного счета денежные средства ФИО5 сняты 24.06.2011 в сумме 600 000 руб. (т. 3, л.д. 102; т. 13, л.д. 145) и 01.07.2011 в сумме 975 000 руб. (т. 3, л.д. 101; т. 13, л.д. 145). Таким образом, денежные средства были сняты ФИО5 со счета задолго (24.06.2011 и 01.07.2011) до совершения оспариваемых сделок (31.10.2013 и 13.11.2013). Представленные копии расписок от 31.10.2013 и от 13.11.2013 (т. 10, л.д. 80, 82-85; т. 13, л.д. 124-129, 148-153) о получении ФИО2 денежных средств от ФИО5 по вышеуказанным договорам в качестве оплаты за отчужденное должником имущество судом первой инстанции в качестве безусловного доказательства расчета на сумме 14 289 720 руб. не приняты, поскольку, как установлено судом, финансовой возможностью оплатить 14 289 720 руб. ответчик ФИО5 не обладал. Также судом первой инстанции указано, что оригиналы расписок суду не представлены. Также судом обращено внимание на заинтересованность сторон сделки, необходимость применения в данном случая повышенного стандарта доказывания осуществленных расчетов и наличие в указанном случае на стороне ответчика обязанности по опровержению разумных сомнений в реальности правоотношений сторон. Суд первой инстанции указал, что при оценке доводов о пороках сделки суд не должен ограничиваться проверкой соответствия документов установленным законом формальным требованиям. Необходимо принимать во внимание и иные доказательства, в том числе об экономических, физических, организационных возможностях кредитора или должника осуществить спорную сделку. Формальное составление документов об исполнении сделки не исключает ее мнимость (пункт 86 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»). Бремя опровержения доводов о фиктивности сделки лежит на лицах, ее заключивших, поскольку в рамках спорного правоотношения они объективно обладают большим объемом информации и доказательств, чем другие кредиторы. Предоставление дополнительного обоснования не составляет для них какой-либо сложности. Учитывая необходимость применения повышенного стандарта доказывания, заинтересованность сторон по сделке, в отсутствие оригиналов суд первой инстанции посчитал, что представленные копии расписок доказательственным значением не обладают. Суд первой инстанции критически отнесся к представленным копиям расписок и пришел к выводу о том, что данные документы доказательствами передачи должнику денежных средств за проданное имущество не являются. Также суд первой инстанции указал, что отсутствуют какие-либо доказательства расходования данных денежных средств должником. Аналогичные выводы сделаны судом первой инстанции в отношении договора займа от 22.10.2013, между ФИО9 (займодавец) и ФИО5 (заемщик), по условиям которого займодавец передает заемщику заем в сумме 12 000 000 руб. для приобретения недвижимости на срок 11 месяцев (т. 10, л.д. 86; т. 13, л.д. 146). В обоснование факта передачи денежных средств представлена копия расписки от 22.10.2013 (т. 10, л.д. 81; т. 13, л.д. 147). Суд первой инстанции указал, что оригиналы договора займа от 22.10.2013 и расписки суду не представлены. Доказательств возврата ФИО5 денежных средств в сумме 12 000 000 руб., полученных в заем от ФИО9, либо приятия последней мер к истребованию суммы займа, не представлено. Кроме того, как указал суд первой инстанции, согласно копии договора займа (инвестиции) от 02.03.2010, ФИО9 (займодавец) передает в заем ООО «Умный дом – Казань» (заемщик) денежные средства в сумме 12 000 000 руб. на срок 11 мес. до 01.02.2011 (т. 16, л.д. 78). Проценты за пользование займом составляют 36 % годовых (п. 1.2 договора). Согласно копии расходного кассового ордера от 28.12.2010, ФИО9 выданы денежные средства в сумме 12 000 000 руб. с назначением «возврат инвестиций по договору займа (инвестиции) от 02.03.2010» (т. 16, л.д. 79). Движение данных денежных средств (поступление наличных и выдача наличных) отражены в карточке счета ООО «Умный дом – Казань» (т. 16, л.д. 80-81). Вместе с тем, как указал суд первой инстанции, сведений о наличии у ФИО9 дохода в размере 12 000 000 руб. на дату предоставления займа (02.03.2010), не представлено. Каких-либо иных сведений, свидетельствующих о реальном движении указанных денежных средств (выписки по счетам, платежные поручения, и т.д.), не имеется. Сведений о получении ФИО9 процентов за пользование займов в размере 36 % годовых не представлено. Соответственно, разумный экономический смысл передачи в заем 12 000 000 руб. без получения процентов по займу либо иной экономической выгоды, не раскрыт. Также судом первой инстанции указано, что денежные средства в размере 12 000 000 руб. переданы ФИО9 без заключения каких-либо обеспечительных сделок (поручительство, залог, и т.д.). В то же время, передача в заем столь крупной денежной суммы без какого-либо обеспечения лишена разумного экономического смысла. Какие-либо иные сведения, свидетельствующие о реальном движении указанных денежных средств (выписки по счетам, платежные поручения, и т.д.), либо об их использовании ООО «Умный дом – Казань», отсутствуют, реальная возможность возвратить данную сумму не подтверждена. Кроме того, оригинал договора займа (инвестиции) от 02.03.2010 и расходного кассового ордера от 28.12.2010, как и в иных случаях, суду не представлен. Таким образом, с учетом положений ст. 64, п. 6 ст. 71, п. 8 и п. 9 ст. 75 АПК РФ суд первой инстанции посчитал, что в отсутствие оригиналов представленные копии договора займа (инвестиции) от 02.03.2010 и расходного кассового ордера от 28.12.2010, а также договора займа от 22.10.2013 и расписки от 22.10.2013, доказательственным значением не обладают. Как указывалось выше, с учетом информации, предоставленной Управлением ЗАГС Кабинета Министров Республики Татарстан от 07.12.2020 (т. 18, л.д. 105-109), судом первой инстанции установлено, что ФИО5 является племянницей должника ФИО2, при этом матерью ФИО5 является ФИО9 (займодавец по договору займа (инвестиции) от 02.03.2010, займодавец по договору займа от 22.10.2013). Учитывая изложенное, с учетом положений статьи 19 Закона о банкротстве суд первой инстанции признал ФИО5 и ФИО9 заинтересованными лицами по отношению друг к другу и по отношению к должнику ФИО2. Судом первой инстанции указано, что согласно представленной по запросу суда (т. 19, л.д. 75) информации УФНС России по Республики Татарстан, сведений о получении ФИО9 какого-либо дохода не имеется (т. 19, л.д. 76). В то же время, как указано выше, 15.03.2017 между ФИО5 (продавец) и ФИО9 (покупатель) заключен договор купли-продажи квартиры, в соответствии с условиями которого продавец продает, а покупатель покупает: квартиру площадью 287,7 кв.м., по адресу: <...> (т. 16, л.д. 64-66). Соответственно, по рассматриваемому заявлению ФИО9 (займодавец) также является приобретателем одного из объектов недвижимости, по цепочке сделок отчужденных должником. В связи с изложенными обстоятельствами, суд первой инстанции пришел к выводу об отсутствии у ФИО9 дохода в сумме 12 000 000 руб. для целей передачи 12 000 000 руб. в заем ФИО5 Учитывая необходимость применения повышенного стандарта доказывания, заинтересованность сторон по сделке, отсутствие у сторон по сделке финансовой возможности по передаче друг другу оговоренных в договорах сумм денежных средств, в отсутствие оригиналов представленные копии договора займа (инвестиции) от 02.03.2010 и расходного кассового ордера от 28.12.2010, а также договора займа от 22.10.2013 и расписки от 22.10.2013, суд первой инстанции пришел к выводу, что представленные документы доказательствами передачи должнику денежных средств за проданное имущество не являются, и не могут служить доказательством наличия у ФИО5 денежных средств в размере, достаточном для оплаты приобретенного у должника ФИО2 имущества. С учетом изложенного, суд первой инстанции констатировал, что сделки с ФИО5, а именно: договор купли-продажи гаражей-стоянок от 31.10.2013; договор купли-продажи кладовых от 31.10.2013; договор купли-продажи кладовых от 31.10.2013; договор купли-продажи земельных участков от 31.10.2013; договор купли-продажи квартиры от 31.10.2013; договор купли-продажи квартиры от 13.11.2013, совершены должником в отсутствие доказательств встречного исполнения, по заниженной цене, с заинтересованным лицом (племянницей должника) в качестве первого покупателя имущества, при наличии не исполненных обязательств перед иными кредиторами, т.е. сделки направлены на отчуждение ликвидного имущества должника в целях предотвращения обращения на него взыскания, то есть в ущерб кредиторам должника. Относительно доводов заявителей о совершении должником и ответчиками цепочки сделок с целью вывода имущества должника судом первой инстанции указано следующее. При отчуждении имущества должника в преддверии его банкротства и последующем оформлении передачи права собственности на данное имущество от первого приобретателя к иным лицам по цепочке сделок следует различать две ситуации. В первом случае, когда волеизъявление первого приобретателя отчужденного должником имущества соответствует его воле: этот приобретатель вступил в реальные договорные отношения с должником и действительно желал создать правовые последствия в виде перехода к нему права собственности. В таком случае при отчуждении им спорного имущества на основании последующих (второй, третьей, четвертой и т.д.) сделок права должника (его кредиторов) подлежат защите путем предъявления заявления об оспаривании первой сделки по правилам статьи 61.8 Закона о банкротстве к первому приобретателю и виндикационного иска по правилам статей 301 и 302 Гражданского кодекса к последнему приобретателю, а не с использованием правового механизма, установленного статьей 167 Гражданского кодекса (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 21.04.2003 N 6-П). Вопрос о подсудности виндикационного иска в этом случае подлежит разрешению с учетом разъяснений, данных в пункте 16 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 N 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» - требование о виндикации при подсудности виндикационного иска тому же суду, который рассматривает дело о банкротстве, может быть разрешено в деле о банкротстве, в иных случаях - вне рамок дела о банкротстве с соблюдением общих правил о подсудности. Однако возможна обратная ситуация, при которой первый приобретатель, формально выражая волю на получение права собственности на имущество должника путем подписания договора об отчуждении, не намеревается породить отраженные в этом договоре правовые последствия. Например, личность первого, а зачастую, и последующих приобретателей может использоваться в качестве инструмента для вывода активов (сокрытия принадлежащего должнику имущества от обращения на него взыскания по требованиям кредиторов), создания лишь видимости широкого вовлечения имущества должника в гражданский оборот, иллюзии последовательного перехода права собственности на него от одного собственника другому (оформляются притворные сделки), а в действительности совершается одна единственная (прикрываемая) сделка - сделка по передаче права собственности на имущество от должника к бенефициару указанной сделки по выводу активов (далее - бенефициар): лицу, числящемуся конечным приобретателем, либо вообще не названному в формально составленных договорах. Имущество после отчуждения его должником все время находится под контролем этого бенефициара, он принимает решения относительно данного имущества. Согласно пункту 2 статьи 170 Гражданского кодекса притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила. Это означает, что правопорядок признает совершенной лишь прикрываемую сделку - ту сделку, которая действительно имелась в виду. Именно она подлежит оценке в соответствии с применимыми к ней правилами. В частности, прикрываемая сделка может быть признана судом недействительной по основаниям, установленным Гражданским кодексом или специальными законами. Как разъяснено в абзаце третьем пункта 86, абзаце первом пункта 87, абзаце первом пункта 88 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», притворная сделка может прикрывать сделку с иным субъектным составом; для прикрытия сделки может быть совершено несколько сделок; само по себе осуществление государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество к промежуточным покупателям не препятствует квалификации данных сделок как ничтожных на основании пункта 2 статьи 170 Гражданского кодекса. При этом наличие доверительных отношений между формальными участниками притворных сделок позволяет отсрочить юридическое закрепление прав на имущество в государственном реестре, объясняет разрыв во времени между притворными сделками и поэтому само по себе не может рассматриваться как обстоятельство, исключающее ничтожность сделок. Таким образом, цепочкой последовательных сделок купли-продажи с разным субъектным составом может прикрываться одна единственная сделка, направленная на прямое отчуждение должником своего имущества в пользу бенефициара. Такая прикрываемая сделка может быть признана недействительной как подозрительная на основании статьи 61.2 Закона о банкротстве. Данная позиция изложена в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 27.08.2020 N 306-ЭС17-11031(6) по делу N А65-27171/2015. Действующее законодательство исходит из того, что правопорядок признает совершенной лишь прикрываемую сделку - ту сделку, которая действительно имелась в виду. Именно она подлежит оценке в соответствии с применимыми к ней правилами. В частности, прикрываемая сделка может быть признана судом недействительной по основаниям, установленным ГК РФ или специальными законами (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 19.06.2020 N 301-ЭС17-19678, постановление Арбитражного суда Поволжского округа от 17.11.2020 N Ф06-28853/2017 по делу N А65-13578/2017). Согласно правовой позиции, закрепленной в Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 3 (2019), утвержденной Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 27.11.2019, признание договора притворной сделкой не влечет таких последствий, как реституция, поскольку законом в отношении притворных сделок предусмотрены иные последствия - применение к сделке, которую стороны действительно имели в виду (прикрываемой сделке), относящихся к ней правил с учетом существа и содержания такой прикрываемой сделки. Как установлено судом первой инстанции, 31.10.2013 между ФИО2 (продавец) и ФИО5 (покупатель) заключен договор купли-продажи гаражей - стоянок, в соответствии с условиями которого продавец продает, а покупатель покупает: - гараж-стоянку, инвентарный №Г1484, площадью 16,5 кв.м., по адресу: Республика Татарстан (Татарстан), <...>, гараж-стоянка №88; кадастровый номер: 16:50:110508:2744; - гараж-стоянку, инвентарный №Г1484, площадью 16,9 кв.м., по адресу: Республика Татарстан (Татарстан), <...>, гараж-стоянка №89; кадастровый номер: 16:50:110508:2747 (т. 2, л.д. 52-53, 89-91). 04.03.2014 между ФИО5 (продавец) и ФИО3 (покупатель) также заключен договор купли-продажи вышеуказанного имущества. Также, 31.10.2013 между ФИО2 (продавец) и ФИО5 (покупатель) заключен договор купли-продажи кладовых, в соответствии с условиями которого продавец продает, а покупатель покупает: - кладовую, инвентарный №1484, площадью 3,6 кв.м., по адресу: Республика Татарстан (Татарстан), <...>, пом. кладовая №1; кадастровый номер: 16:50:110508:3413; - кладовую, инвентарный №1484, площадью 3,6 кв.м., по адресу: Республика Татарстан (Татарстан), <...>, пом кладовая №2; кадастровый номер: 16:50:110508:3443 (т. 2, л.д. 54-55, 92-94). 04.03.2014 между ФИО5 (продавец) и ФИО3 (покупатель) заключен договор купли-продажи указанного имущества. Также 31.10.2013 между ФИО2 (продавец) и ФИО5 (покупатель) заключен договор купли-продажи кладовых, в соответствии с условиями которого продавец продает, а покупатель покупает: - кладовую, инвентарный №Г1470, площадью 12 кв.м., по адресу: Республика Татарстан (Татарстан), <...>; кадастровый номер: 16:50:110508:3655; - кладовую, инвентарный №Г1470, площадью 12,1 кв.м., по адресу: Республика Татарстан (Татарстан), <...>; кадастровый номер: 16:50:110508:4191 (т. 2, л.д. 56-57, 95-97). 04.03.2014 между ФИО5 (продавец) и ФИО3 (покупатель) заключен договор купли-продажи указанного имущества. Вместе с тем, договоры купли-продажи от 31.10.2013, заключены между ФИО2 (продавец) и ФИО5 (покупатель), в условиях неплатежеспособности должника, с заинтересованным лицом (племянница должника), в отсутствие сведений о наличии у покупателя дохода в размере, достаточном для приобретения спорного имущества. Через непродолжительное время, а именно 04.03.2014 спорные имущество отчуждено ФИО5 в собственность ФИО3. Суд первой инстанции указал, что согласно представленным по запросу суда (т.19, л.д. 75) сведениям УФНС России по Республике Татарстан, доход ФИО3 за 10-12 месяцы 2014 года составил 15 660 руб. (18 000 руб. дохода – 2 340 руб. удержанная сумма налога = 15 660 руб.) (т. 19, л.д. 80). Данный доход для целей возможной оплаты приобретенного у ФИО5 имущества судом учтен быть не может, поскольку получен уже после совершения сделки с ФИО5 (04.03.2014). При этом, как указано в ответе УФНС России по Республике Татарстан, сведениями о получении ФИО3 дохода за более ранние периоды (2012 – 2014 г.г.) налоговый орган не располагает. В то же время, согласно условиям заключенного 04.03.2014 между ФИО5 и ФИО3 договора, последний должен был оплатить за приобретенное имущество 600 000 руб., 144 000 руб. и 220 000 руб. В связи с изложенными обстоятельствами, суд первой инстанции пришел к выводу об отсутствии у ФИО3 дохода и возможности для целей приобретения спорного имущества. Суд первой инстанции констатировал, что договоры между ФИО5 и ФИО3 также заключены в период неплатежеспособности должника ФИО2, в отсутствие сведений о наличии у покупателя ФИО3 дохода в размере, достаточном для приобретения спорного имущества. Кроме того, как следует из информации, предоставленной Управлением ЗАГС Кабинета Министров Республики Татарстан от 07.12.2020 (т. 18, л.д. 105-109), ФИО5 является племянницей должника ФИО2. Матерью ФИО5 является ФИО9 (до заключения брака - ФИО18). В свою очередь, ФИО3 является сыном ФИО18, т.е. ФИО5 и ФИО3 являются родственниками. Учитывая изложенное, с учетом положений статьи 19 Закона о банкротстве ФИО5 и ФИО3 признаны судом первой инстанции заинтересованным лицом по отношению к должнику ФИО2 и по отношению друг к другу. Соответственно, как указал суд первой инстанции, ФИО3, также как и ФИО5, был осведомлен о наличии у должника ФИО2 признаков неплатежеспособности как на дату сделок с ФИО5 (31.10.2013), так и на дату сделок с ФИО3 (04.03.2014). При этом, разумного объяснения столь краткосрочного владения (4 месяца) спорными объектами недвижимости ФИО5 не приведено, причины продажи спорного имущества именно ФИО3, т.е. лицу, являющему родственником как ФИО2, так и ФИО5, т.е. заинтересованному, а не иному лицу, не указаны. При этом суд первой инстанции указал, что и договоры от 31.10.2013, и договоры от 04.03.2014 заключены по заниженной цене, существенно ниже рыночной стоимости, определенной заключением специалиста № 28-02-20/1 от 28.02.2020. Также, 31.10.2013 между ФИО2 (продавец) и ФИО5 (покупатель) заключен договор купли-продажи земельных участков, в соответствии с условиями которого продавец продает, а покупатель покупает: - земельный участок, площадью 1 991,87 кв.м., по адресу: Республика Татарстан, Верхнеуслонский муниципальный район, Введенско-Слободское сельское поселение, с.Введенская слобода; кадастровый номер: 16:15:040104:77; - земельный участок, площадью 1 992,08 кв.м., по адресу: Республика Татарстан, Верхнеуслонский муниципальный район, Введенско-Слободское сельское поселение, с.Введенская слобода; кадастровый номер: 16:15:040104:78; - земельный участок, площадью 1 997,97 кв.м., по адресу: Республика Татарстан, Верхнеуслонский муниципальный район, Введенско-Слободское сельское поселение, с.Введенская слобода; кадастровый номер: 16:15040104:79; - земельный участок, площадью 1 992,27 кв.м., по адресу: Республика Татарстан, Верхнеуслонский муниципальный район, Введенско-Слободское сельское поселение, с.Введенская слобода; кадастровый номер: 16:15:040104:80 (т. 2, л.д. 49-50, 84-85, 86-88). 17.01.2014 между ФИО5 (продавец) и ФИО6 (покупатель) заключен договор купли-продажи вышеуказанных земельных участков. Вместе с тем, как установил суд первой инстанции, договор купли-продажи земельных участков от 31.10.2013, между ФИО2 (продавец) и ФИО5 (покупатель), заключен в условиях неплатежеспособности должника, с заинтересованным лицом (племянница должника), в отсутствие сведений о наличии у покупателя дохода в размере, достаточном для приобретения спорного имущества. Через непродолжительное время, а именно 17.01.2014 спорные земельные участки отчуждены ФИО5 в собственность ФИО6. Суд первой инстанции указал, что согласно представленным по запросу суда (т. 19, л.д. 75) сведениям УФНС России по Республике Татарстан, совокупный доход ФИО6 за 2012 – 2014 г.г. составил 550 826,42 руб. Также ответчиком ФИО6 представлены сведения о собственных доходах по форме 2-НДФЛ, согласно которым совокупный доход ФИО6 за 2005 – 2011 г.г. составил 1 524 256 руб. Таким образом, как указал суд первой инстанции, общая сумма дохода ФИО6 за 2005-2014 г.г. составила 2 075 082,42 руб. Кроме того, как установил суд первой инстанции по информации Управления ЗАГС Кабинета Министров Республики Татарстан от 07.12.2020, ФИО6 и ФИО19 являются супругами (т. 18, л.д. 105-109). Ответчиком ФИО6 также представлены сведения о доходах супруги ФИО19 по форме 2-НДФЛ, согласно которым совокупный доход ФИО19 за 2003 – 2013 г.г. составил 3 089 299,59 руб. При этом доход ФИО19 за 2014 г. в сумме 590 681,12 руб. (т. 18, л.д. 20) для целей возможной оплаты приобретенного у ФИО5 имущества судом первой инстанции во внимание не принят, поскольку получен уже после совершения сделки с ФИО5 (17.01.2014). Таким образом, суд первой инстанции констатировал, что общий доход супругов ФИО6 и ФИО19 за период 2003 – 2013 г.г. составил 5 164 382,01 руб. В то же время, суд первой инстанции посчитал, что из указанной суммы дохода необходимо вычесть суммы денежных средств, необходимые ФИО6 и ФИО19 для поддержания достойного уровня проживания. Основываясь на размере установленного Кабинетом Министров Республики Татарстан прожиточного минимума в Республике Татарстан в период с 2003 по 2013 год, суд первой инстанции определил сумму минимально необходимого прожиточного минимума для ФИО6 и ФИО19 которая за указанный период составляет 1 080 228 руб. С учетом изложенного, из общей суммы дохода супругов ФИО6 и ФИО19 за период 2003 – 2013 г.г. в размере 5 164 382,01 руб. суд первой инстанции исключил сумму минимально необходимого прожиточного минимума за тот же период в размере 1 080 228 руб., и установил, что оставшаяся сумма составляет 4 084 154,01 руб. Вместе с тем, как указал суд первой инстанции, каких-либо доказательств накопления, сбережения, хранения ФИО6 и ФИО19 указанной суммы денежных средств в размере 4 084 154,01 руб. за период 2003 – 2013 г.г. суду не представлено. Суд первой инстанции критически отнесся к доводам ФИО6 о возможности накопления денежных средств на покупку спорных земельных участков за счет совместного с супругой дохода, начиная с 2003 года, поскольку аккумулирование денежных средств за столь длительный период времени, за именно за период 11 лет (с 2003 года до момента совершения сделки в 2014 году), никакими фактическими обстоятельствами не подтверждено. Суд первой инстанции критически оценил указываемые ФИО6 обстоятельства накопления суммы в 3 000 000 руб., необходимой для оплаты приобретенных земельных участков, сославшись на то, что они не соотносятся с разумным экономическим поведением. Как указано ФИО6, такое аккумулирование денежных средств в течение 11 лет (с 2003 года до момента совершения сделки в 2014 году) позволило приобрести спорные земельные участки за 3 000 000 руб. у ФИО5 по договору купли-продажи земельных участков от 17.01.2014. Вместе с тем, через непродолжительное время (10 месяцев), а именно 13.11.2014 спорные земельные участки отчуждены ФИО6 в собственность ФИО7 по договору купли-продажи земельных участков от 13.11.2014. При этом цена продажи земельных участков составила ту же самую сумму – 3 000 000 руб. Соответственно, суд первой инстанции констатировал, что какого-либо экономического эффекта (прибыли) от такой экономической операции и от вложения накопленных в течение 11 лет денежных средств ни ФИО6, ни его супруга ФИО19 не получили. Более того, как установил суд первой инстанции, ФИО7 не мог оплатить ФИО6 денежные средства за приобретенные у последнего земельные участки по договору купли-продажи земельных участков от 13.11.2014 в размере 3 000 000 руб. в связи с отсутствием соответствующей финансовой возможности. Согласно условиям заключенного 17.01.2014 между ФИО5 и ФИО6 договора, последний должен был оплатить за приобретенное имущество (земельные участки) 3 000 000 руб. Вместе с тем, в связи с изложенными обстоятельствами, суд первой инстанции пришел к выводу о явной недостаточности имевшегося у ФИО6 дохода для целей приобретения спорного имущества. Таким образом, суд первой инстанции посчитал, что договор между ФИО5 и ФИО6 также заключен в период неплатежеспособности должника, в отсутствие сведений о наличии у покупателя ФИО6 дохода в размере, достаточном для приобретения спорного имущества. При этом разумного объяснения столь краткосрочного владения (менее 4 месяцев) спорными объектами недвижимости ФИО5 не приведено, Договор от 31.10.2013, и договор от 17.01.2014 заключены по заниженной цене, существенно ниже рыночной стоимости, определенной заключением специалиста № 28-02-20/1 от 28.02.2020. Кроме того, через непродолжительное время, а именно 13.11.2014 спорные земельные участки отчуждены ФИО6 в собственность ФИО7 по договору купли-продажи земельных участков от 13.11.2014. Стоимость каждого земельного участка определена сторонами в размере 750 000 руб., общая стоимость по договору составила 3 000 000 руб. (п. 6 договора). Указано, что расчет между сторонами произведен до подписания договора (п. 7 договора). В обоснование факта передачи ФИО7 денежных средств ФИО6 по договору купли-продажи земельных участков от 13.11.2014 представлена копия расписки от 13.11.2014 (т. 17, л.д. 78). Вместе с тем, как установил суд первой инстанции в данной копии расписки сумма переданных покупателем ФИО7 продавцу ФИО6 денежных средств не указана, при этом оригинал расписки от 13.11.2014 суду также не представлен. Таким образом, с учетом положений ст. 64, п. 6 ст. 71, п. 8 и п. 9 ст. 75 АПК РФ суд первой инстанции посчитал, что в отсутствие оригинала представленная копия расписки от 13.11.2014 доказательственным значением не обладает. Учитывая родственный характер отношений и заинтересованность участвующих в деле лиц, а следовательно, необходимость применения повышенного стандарта доказывания, суд первой инстанции критически отнесся к представленной копии расписки и пришел к выводу, что данный документ доказательством передачи продавцу ФИО6 денежных средств за проданные земельные участки не является. Как установил суд первой инстанции, в обоснование доводов о наличии финансовой возможности оплатить 3 000 000 руб. за приобретенные у ФИО6 земельные участки, ФИО7 представлена копия договора займа № 18-14 от 15.07.2014, заключенного между ФИО7 (займодавец) и ООО «АВА-Финанс» (заемщик), по условиям которого займодавец предоставляет заемщику заем в сумме 2 000 000 руб. под 18 % годовых на срок до 15.07.2017 (т. 17, л.д. 79-80). При этом от имени заемщика ООО «АВА-Финанс» данный договор займа подписан ФИО5. Согласно копии расходного кассового ордера от 11.11.2014, ФИО7 выданы денежные средства в сумме 3 000 000 руб. с назначением «возврат инвестиций по договору займа инвестиции № 18-14 от 15.07.2014» (т. 17, л.д. 81). Движение данных денежных средств (поступление наличных и выдача наличных) отражены в карточке счета ООО «АВА-Финанс» (т. 17, л.д. 82-84). Вместе с тем, как установил суд первой инстанции, оригинал договора займа №18-14 от 15.07.2014 и расходного кассового ордера от 11.11.2014 суду не представлены. С учетом положений ст. 64, п. 6 ст. 71, п. 8 и п. 9 ст. 75 АПК РФ суд первой инстанции посчитал, что в отсутствие оригиналов представленные копии договора займа № 18-14 от 15.07.2014 и расходного кассового ордера от 11.11.2014 доказательственным значением не обладают. Оценивая финансовые возможности ФИО7 для осуществления расчета по оспариваемой сделке, суд первой инстанции указал следующее. Согласно полученным судом сведениям УФНС России по Республики Татарстан, совокупный доход ФИО7 за 2012 - 2014 г.г. составил 372 621 руб. Соответственно, у ФИО7 отсутствовал доход, достаточный для предоставления ООО «АВА-Финанс» займа в сумме 2 000 000 руб. по договору займа № 18-14 от 15.07.2014, денежные средства в размере 2 000 000 руб. переданы ФИО7 в заем без заключения каких-либо обеспечительных сделок (поручительство, залог, и т.д.), при этом передача в заем столь крупной денежной суммы без какого-либо обеспечения лишена разумного экономического смысла. Какие-либо иные сведения, свидетельствующие о реальном движении указанных денежных средств (выписки по счетам, платежные поручения, и т.д.), либо об их использовании ООО «АВА-Финанс», не представлены, реальная возможность возвратить данной суммы не обоснована. Кроме того, как следует из представленной информации Управления ЗАГС Кабинета Министров Республики Татарстан от 07.12.2020 (т. 18, л.д. 105-109), ФИО5 является племянницей должника ФИО2. Матерью ФИО5 является ФИО9 (до заключения брака - ФИО18). В свою очередь, ФИО7 является сыном ФИО9, т.е. ФИО5 (учредитель заемщика ООО «АВА-Финанс» по договору займа, а также первый приобретатель имущества) и ФИО7 (займодавец по договору займа, последующий приобретатель имущества) являются родственниками. С учетом изложенного, суд первой инстанции отклонил доводы ФИО7 о наличии финансовой возможности оплатить приобретенные у ФИО6 земельные участки с использованием денежных средств, возвращенных по договору займа № 18-14 от 15.07.2014. Таким образом, суд первой инстанции констатировал, что договор купли-продажи земельных участков от 13.11.2014 между ФИО6 (продавец) и ФИО7 (покупатель), заключен в условиях неплатежеспособности должника, в отсутствие сведений о наличии у предшествующих собственников спорных земельных участков (ФИО5, ФИО6) дохода в размере, достаточном для приобретения спорного имущества, в период неплатежеспособности должника ФИО2, в отсутствие сведений о наличии у покупателя ФИО7 дохода в размере, достаточном для приобретения спорного имущества, а также в условиях заинтересованности сторон, поскольку с учетом положений статьи 19 Закона о банкротстве ФИО5 (первый приобретатель) и ФИО7 (последующий приобретатель) признаны судом первой инстанции заинтересованными лицами по отношению к должнику ФИО2 и по отношению друг к другу. С учетом изложденного суд первой инстанции посчитал, что ФИО7, также как и ФИО5, был осведомлен о наличии у должника ФИО2 признаков неплатежеспособности как на дату сделки с ФИО5 (31.10.2013), так и на дату сделки с ФИО6 (13.11.2014). При этом разумного объяснения краткосрочного владения (10 месяцев) спорными объектами недвижимости ФИО6 не приведено, причины продажи спорного имущества именно ФИО7, т.е. лицу, являющему родственником как ФИО2 (должник), так и ФИО5 (первый приобретатель), т.е. заинтересованному, а не иному лицу, не представлено. Также, как указал суд первой инстанции, договор от 31.10.2013 (между ФИО2 и ФИО5), и договор от 17.01.2014 (между ФИО5 и ФИО6), и договор от 13.11.2014 (между (ФИО6 и ФИО7) заключены по заниженной цене, существенно ниже рыночной стоимости, определенной заключением специалиста № 28-02-20/1 от 28.02.2020. В дальнейшем, 29.12.2016 между ФИО7 и ФИО8, состоящими в браке, зарегистрированном 17.09.2010, заключен брачный договор (т. 4, л.д. 64-67, 73-75; т. 15, л.д. 48-50, 117-119; т. 16, л.д. 9-11; т. 17, л.д. 85-88). В силу п. 2.1.1 брачного договора, земельные участки, площадью 1 992,27 кв.м., кадастровый номер: 16:15:040104:80, и площадью 1 997,97 кв.м., кадастровый номер: 16:15040104:79, расположенные по адресу: Республика Татарстан, Верхнеуслонский муниципальный район, Введенско-Слободское сельское поселение, с.Введенская слобода; которые во время брака приобретены и зарегистрированы на имя ФИО7, как в период брака, так и в случае его расторжения признаются личной собственностью ФИО8. Как следует из пункта 2.1.2 брачного договора от 29.12.2016, не требуется согласия ФИО7 на отчуждение вышеуказанного имущества. В соответствии с пунктом 2.1.3 брачного договора от 29.12.2016, вышеуказанное имущество - земельные участки с кадастровым номером 16:15:040104:80 и с кадастровым номером 16:15040104:79 – не может быть признано общей совместной собственностью супругов ни на каком основании, в т.ч. на основании того, что во время брака за счет личного имущества или личного труда другого супруга были произведены вложения, значительно увеличивающие стоимость этого имущества. Оспариваемым брачным договором от 29.12.2016 изменен режим совместной собственности совместно нажитого имущества, в результате чего зарегистрированные за ФИО7 спорные земельные участки с кадастровым номером 16:15:040104:80 и с кадастровым номером 16:15040104:79 перешли в единоличную собственность ФИО8. Как установлено судом первой инстанции, по информации Управления ЗАГС Кабинета Министров Республики Татарстан от 07.12.2020 (т. 18, л.д. 105-109), ФИО5 является племянницей должника ФИО2. Матерью ФИО5 является ФИО9 (до заключения брака - ФИО18). В свою очередь, ФИО7 является сыном ФИО9, т.е. ФИО5 (первый приобретатель) и ФИО7 (последующий приобретатель) являются родственниками. ФИО8 является супругой ФИО7. Учитывая изложенное, с учетом положений статьи 19 Закона о банкротстве ФИО5 (первый приобретатель), ФИО7 (последующий приобретатель) и ФИО8 (последующий приобретатель) признаны судом заинтересованными лицами по отношению к должнику ФИО2 и по отношению друг к другу. Соответственно, суд первой инстанции посчитал, что заключившие брачный договор ФИО7 и ФИО8, также как и ФИО5 были осведомлены о наличии у должника ФИО2 признаков неплатежеспособности как на дату сделки с ФИО5 (31.10.2013), на дату сделки с ФИО6 (13.11.2014), на дату сделки с ФИО7 (13.11.2014), так и на дату заключения брачного договора (29.12.2016). Таким образом, суд первой инстанции указал, что п.п. 2.1.1, 2.1.2, 2.1.3 брачного договора от 29.12.2016 между ФИО7 и ФИО8, сформулированы в условиях неплатежеспособности должника, между заинтересованными лицами (родственниками должника ФИО2 и первого приобретателя земельных участков ФИО5), в отсутствие сведений о наличии у предшествующих собственников спорных земельных участков (ФИО5, ФИО6, ФИО7) дохода в размере, достаточном для приобретения спорного имущества. При этом разумного объяснения заключения брачного договора и указания в нем отдельного правового режима собственности именно на спорные земельные участки не представлено. Экономический смысл закрепления в соответствии с п. 2.1.1, 2.1.2, 2.1.3 брачного договора от 29.12.2016 единоличной собственности ФИО8 на земельные участки с кадастровым номером 16:15:040104:80 и с кадастровым номером 16:15040104:79, не разъяснен. Таким образом, в связи с заключением оспариваемого брачного договора кредиторы должника утратили возможность удовлетворения своих требований за счет земельных участков с кадастровыми номерами 16:15:040104:80 и 16:15040104:79 в связи с признанием п. 2.1.1, 2.1.2, 2.1.3 брачного договора от 29.12.2016 данных земельных участков единоличной собственностью ФИО8. Кроме того, как следует из выписок из ЕГРН, право собственности ФИО8 на земельный участок с кадастровым номером 16:15:040104:79 (т. 1, л.д. 34-36; т. 2, л.д. 11-14; т. 13, л.д. 5-8; т. 14, л.д. 44-47; т. 20, л.д. 94-99) и на земельный участок с кадастровым номером 16:15:040104:80 (т. 1, л.д. 25-27; т. 2, л.д. 19-22, 104-109; т. 13, л.д. 1-4; т. 14, л.д. 48-51; т. 20, л.д. 100-105) зарегистрировано 30.12.2016. В дальнейшем, 05.04.2017 между ФИО8 (продавец) и ФИО3, ФИО4 (покупатель), заключен договор купли-продажи недвижимого имущества, в соответствии с условиями которого ФИО8 продала земельный участок с кадастровым номером 16:15040104:79 и земельный участок с кадастровым номером 16:15:040104:80 вышеуказанным лицам (т. 4, л.д. 36-42; т. 15, л.д. 53-59, 122-128). Соответственно, период владения ФИО8 данными земельными участками является незначительным (4 месяца), в последующем данные земельные участки были проданы ФИО8 иным лицам. Данное обстоятельство, по мнению суда первой инстанции также свидетельствует об отсутствии разумного объяснения заключения п. 2.1.1, 2.1.2, 2.1.3 брачного договора от 29.12.2016, поскольку каких-либо препятствий в продаже земельных участков самим ФИО7 (без оформления земельных участков в собственность ФИО8 на основании п. 2.1.1, 2.1.2, 2.1.3 брачного договора от 29.12.2016) не имелось. С учетом изложенного, суд первой инстанции пришел к выводу о недобросовестности поведения ФИО7 и его супруги ФИО8 по изменению режима совместной собственности на земельные участки с кадастровыми номерами 16:15:040104:80 и 16:15040104:79, как совершенного с целью вывода данного имущества из состава совместно нажитого имущества в целях недопущения удовлетворения за счет данного имущества требований кредиторов должника ФИО2 Суд первой инстанции указал, что ответчик ФИО8 как супруга ФИО7 была осведомлена о наличии у должника ФИО2 не исполненных обязательств перед иными кредиторами, о наличии указанной цели совершения оспариваемой сделки. В отсутствие разумных объяснений относительно цели составления брачного договора между супругами, оспариваемый брачный договор заключен с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов, такой вред причинен в результате его заключения. Как указано выше, 05.04.2017 между ФИО8 (продавец) и ФИО3, ФИО4 (покупатель), заключен договор купли-продажи недвижимого имущества, в соответствии с условиями которого продавец продает, а покупатель покупает в общую совместную собственность продавца за счет собственных и кредитных средств, предоставляемых ПАО «АКБ Связь-Банк» вышеуказанные земельные участки кадастровый номер: 16:15040104:79 и кадастровый номер: 16:15:040104:80. Стоимость каждого земельного участка определена сторонами в размере 3 500 000 руб., общая стоимость по договору составила 7 000 000 руб. (п. 1.3 договора). При этом согласно п.п. 1.5, 2.1 и п. 2.4 договора, сумма 5 000 000 руб. выплачивается покупателем за счет кредитных средств, предоставляемых ПАО «АКБ Связь-Банк», а оставшаяся сумма в размере 2 000 000 руб. выплачивается за счет собственных средств покупателя наличными. Вместе с тем, как указал суд первой инстанции, договор купли-продажи недвижимого имущества от 05.04.2017, заключенный между ФИО8 (продавец) и ФИО3, ФИО4 (покупатель), заключен в условиях неплатежеспособности должника, между заинтересованными лицами (родственники должника и родственники друг другу), в отсутствие сведений о наличии у предшествующих собственников спорных земельных участков (ФИО5, ФИО6, ФИО7) дохода в размере, достаточном для приобретения спорного имущества. Согласно сведениям УФНС России по Республике Татарстан, совокупный доход ФИО3 за 2014 – 2017 г.г. составил 50 369 руб. При этом как указано выше, в ответе УФНС России по Республике Татарстан отражено, что сведениями о получении ФИО3 дохода за более ранние периоды (2012 – 2014 г.г.) налоговый орган не располагает. Согласно представленным по запросу суда (т. 19, л.д. 75) сведениям УФНС России по Республике Татарстан, совокупный доход ФИО4 за 2015 – 2017 г.г. составил 69 600 руб.) (т. 19, л.д. 92). Вместе с тем, данный доход ФИО4 для целей возможной оплаты приобретенного у ФИО8 имущества судом учтен быть не может, поскольку получен уже после совершения сделки с ФИО8 (05.04.2017). При этом, как указано в ответе УФНС России по Республике Татарстан, сведениями о получении ФИО4 дохода за иные периоды налоговый орган не располагает. В то же время, согласно условиям заключенного 05.04.2017 между ФИО8 (продавец) и ФИО3, ФИО4 (покупатель) договора, покупатели должны были оплатить за приобретенное имущество за счет личных, а не кредитных денежных средств сумму 2 000 000 руб. В связи с изложенными обстоятельствами, суд первой инстанции пришел к выводу об отсутствии у ФИО3 и ФИО4 финансовой возможности и дохода для целей приобретения спорного имущества. Ответчиком ФИО3 в обоснование факта передачи продавцу ФИО8 денежных средств в размере 2 000 000 руб. по данному договору представлена копия расписки без даты (т. 15, л.д. 60) о получении ФИО8 денежных средств от ФИО3 и ФИО4 по вышеуказанному договору в качестве оплаты за отчужденное имущество в сумме 2 000 000 руб. Однако суд первой инстанции посчитал, что данная копия расписки не свидетельствуют о фактической передаче денежных средств в общем размере 2 000 000 руб., поскольку, как установлено судом, финансовой возможностью оплатить 2 000 000 руб. ответчики ФИО3 и ФИО4 не обладали, при этом оригинал расписки суду не представлен. Суд первой инстанции указал, что в рассматриваемом случае должник ФИО2 и ответчики ФИО3 и ФИО4 являются родственниками и заинтересованными лицами с учетом статьи 19 Закона о банкротстве. Таким образом, с учетом положений ст. 64, п. 6 ст. 71, п. 8 и п. 9 ст. 75 АПК РФ суд первой инстанции посчитал, что в отсутствие оригинала представленная копия расписки доказательственным значением не обладает. Учитывая родственный характер отношений и заинтересованность участвующих в деле лиц, а следовательно, необходимость применения повышенного стандарта доказывания, суд первой инстанции критически отнесся к представленной копии расписки и пришел к выводу, что данный документ доказательством передачи продавцу денежных средств за проданное имущество не является. Кроме того, как указал суд первой инстанции, доказательства расходования данных денежных средств продавцом ФИО8 суду не представлены. Согласно позиции Пленума Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в абз.2 п.86 постановления от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», следует учитывать, что стороны мнимой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение. Например, во избежание обращения взыскания на движимое имущество должника заключить договоры купли-продажи или доверительного управления и составить акты о передаче данного имущества, при этом сохранив контроль соответственно продавца или учредителя управления за ним. Суд первой инстанции указал, что факт заключения кредитного договора <***> от 05.04.2017 между ПАО «АКБ Связь-Банк» (кредитор) и ФИО3, ФИО4 (заемщик), по условиям которого заемщику банком предоставлен кредит в сумме 5 000 000 руб. для приобретения земельных участков с кадастровыми номерами 16:15040104:79 и 16:15:040104:80 (т. 15, л.д. 65-85) с последующим перечислением данной суммы продавцу ФИО8 (т. 15, л.д. 86) не свидетельствует о реальном характере приобретения земельных участков ФИО3 и ФИО4, поскольку данные действия совершены лишь для вида, а именно для придания правомерности перехода права собственности на земельные участки с кадастровыми номерами 16:15040104:79 и 16:15:040104:80 к ФИО3 и ФИО4 Как указано выше, согласно п. 1.5, 2.1 и п. 2.4 договора, сумма 5 000 000 руб. выплачивается покупателем за счет кредитных средств, предоставляемых ПАО «АКБ Связь-Банк», а оставшаяся сумма в размере 2 000 000 руб. выплачивается за счет собственных средств покупателя наличными. Сведений об оплате ФИО3 и ФИО4 денежных средств в сумме 2 000 000 руб. суду не представлено. Суд первой инстанции посчитал, что изложенное свидетельствует о том, что сделка совершена сторонами в условиях заинтересованности сторон сделке по отношению друг к другу, и на условиях, недоступным иным (независимым) участникам рынка, поскольку с любым другим лицом – потенциальным покупателем спорных земельных участков у ФИО8 – в условиях оплаты лишь 5 000 000 руб. (перечисленных в результате заключения кредитного договора) из оговоренных 7 000 000 руб. по договору, сделка не была бы совершена до полной оплаты приобретаемых земельных участков. Кредитный договор № <***> от 15.09.2015, заключенный между ОАО «АКБ «Татфондбанк» (кредитор) и ФИО3, ФИО4 (заемщик), по условиям которого заемщику банком предоставлен кредит в сумме 3 000 000 руб. для строительства жилого дома на земельных участках с кадастровыми номерами 16:15040104:77 и 16:15:040104:78, под залог принадлежащих ФИО7 земельных участков с кадастровыми номерами 16:15040104:77 и 16:15:040104:78 (т. 15, л.д. 61-64), как указал суд первой инстанции, также не свидетельствует о наличии финансовой возможности оплатить 2 000 000 руб. ФИО8 за приобретенные по договору от 05.04.2017 земельные участки с кадастровыми номерами 16:15040104:79 и 16:15:040104:80, поскольку целевым назначением использования кредитных денежных средств является строительства жилого дома, а не приобретение земельных участков. Кроме того, разумный экономический смысл получения в кредит денежных средств по кредитному договору от 15.09.2015, и дальнейшего несения расходов по возврату и обслуживанию кредита (оплаты процентов 18,99 % годовых, и т.д.), в то время как земельные участки приобретены на основании договора лишь от 05.04.2017, не имеется. Также, не имеется экономического обоснования получения кредитных денежных средств по иным договорам, в то время как был заключен кредитный договор <***> от 05.04.2017 с ПАО «АКБ Связь-Банк», по которому получены в кредит 5 000 000 руб. также для приобретения земельных участков. Напротив, передача ФИО7 в залог ОАО «АКБ «Татфондбанк» принадлежащих ему земельных участков (с кадастровыми номерами 16:15040104:77 и 16:15:040104:78) по обязательствам ФИО3, ФИО4 свидетельствует о наличии непубличного соглашения между всеми участниками правоотношения, обусловленного, очевидно, родственными отношениями. Таким образом, суд первой инстанции посчитал, что договор между ФИО8 (продавец) и ФИО3, ФИО4 (покупатель) также заключен в период неплатежеспособности должника, в отсутствие сведений о наличии у покупателей ФИО3 и ФИО4 дохода в размере, достаточном для приобретения спорного имущества. Кроме того, как следует из представленной информации Управления ЗАГС Кабинета Министров Республики Татарстан от 07.12.2020 (т. 18, л.д. 105-109), ФИО5 (первый приобретатель) является племянницей должника ФИО2. Матерью ФИО5 является ФИО9 (до заключения брака - ФИО18). ФИО7 (последующий приобретатель) является сыном ФИО9, т.е. ФИО5 (первый приобретатель) и ФИО7 (последующий приобретатель) являются родственниками. Продавец по договору ФИО8 является супругой ФИО7 В свою очередь, ФИО3 является сыном ФИО18, т.е. ФИО5 (первый приобретатель), ФИО7 (последующий приобретатель) и ФИО3 (последующий приобретатель) являются родственниками. ФИО4 является супругой ФИО3, т.е. приходится родственником всем вышеперечисленным лицам. Учитывая изложенное, с учетом положений статьи 19 Закона о банкротстве ФИО8 (продавец по договору от 05.04.2017), ФИО3 и ФИО4 (покупатели по договору от 05.04.2017) признаны судом первой инстанции заинтересованными лицами по отношению к должнику ФИО2, по отношению к первому приобретателю имущества ФИО5, последующему приобретателю ФИО7 и по отношению друг к другу. Соответственно, судом первой инстанции сделан вывод о том, что ФИО3 и ФИО4, также как и ФИО5, и ФИО6, и ФИО7, и ФИО8 были осведомлены о наличии у должника ФИО2 признаков неплатежеспособности как на дату сделки с ФИО5 (31.10.2013), на дату сделки с ФИО6 (17.01.2014), на дату сделки с ФИО7 (13.11.2014), на дату заключения брачного договора (29.12.2016), так и на дату сделки с ФИО8 (05.04.2017). Как указал суд первой инстанции, разумного объяснения столь краткосрочного владения (менее 4 месяцев) спорными объектами недвижимости ФИО8 не приведено. Причины продажи спорного имущества именно ФИО3 и ФИО4, т.е. лицам, являющимися родственниками как ФИО2 (должник), так и последующим приобретателям, т.е. заинтересованным, а не иным лицам, не представлено. При этом и договор от 31.10.2013 (между ФИО2 и ФИО5), и договор от 17.01.2014 (между ФИО5 и ФИО6), и договор от 13.11.2014 (между ФИО6 и ФИО7), и договор от 05.04.2017 заключены по заниженной цене, существенно ниже рыночной стоимости, определенной заключением специалиста № 28-02-20/1 от 28.02.2020. Кроме того, как установил суд первой инстанции 31.10.2013 между ФИО2 (продавец) и ФИО5 (покупатель) заключен договор купли-продажи квартиры, в соответствии с условиями которого продавец продает, а покупатель покупает: - квартиру площадью 62,4 кв.м., по адресу: <...> (т. 2, л.д. 47-48, 81-82). 13.11.2013 между ФИО2 (продавец) и ФИО5 (покупатель) заключен договор купли-продажи квартиры, в соответствии с условиями которого продавец продает, а покупатель покупает: - квартиру площадью 223,3 кв.м., по адресу: <...> (т. 2, л.д. 45-46, 78-79). В дальнейшем из квартир с кадастровыми номерами 16:50:110508:781 и 16:50:110508:782, образована квартира по адресу: <...>, кадастровый номер 16:50:110508:4349, площадью 287,7 кв.м. (т. 1, л.д. 54-60; т. 2, л.д. 126; т. 12, л.д. 125-137; т. 14, л.д. 41-43; т. 16, л.д. 72; т. 20, л.д. 106-108, 109-111, 130-131). 15.03.2017 между ФИО5 (продавец) и ФИО9 (покупатель) заключен договор купли-продажи квартиры, в соответствии с условиями которого продавец продает, а покупатель покупает: - квартиру площадью 287,7 кв.м., по адресу: <...> (т. 16, л.д. 64-66). Стоимость квартиры определена сторонами в размере 12 000 000 руб. Указано, что расчет между сторонами произведен до подписания договора. Вместе с тем, суд первой инстанции указал, что договоры купли-продажи квартир от 31.10.2013 и от 13.11.2013, заключенные между ФИО2 (продавец) и ФИО5 (покупатель), заключены в условиях неплатежеспособности должника, с заинтересованным лицом (племянница должника), в отсутствие сведений о наличии у покупателя дохода в размере, достаточном для приобретения спорного имущества. После объединения квартир в одну квартиру, 15.03.2017 спорное имущество отчуждено ФИО5 в собственность ФИО9 по договору купли-продажи квартиры от 15.03.2017. ФИО9 представлена копия трудовой книжки (т. 18, л.д. 56-58), а также копия трудовой книжки ФИО14 (т. 18, л.д. 59-65). Как установил суд первой инстанции,, согласно данным документам, ФИО9 уволена 27.05.1996, ФИО14 уволен 31.05.2011, в то время как оспариваемая сделка совершена 15.03.2017, копии трудовых книжек не содержат сведений о конкретных суммах дохода ФИО9 и ФИО14 Также, согласно представленной по запросу суда (т. 19, л.д. 75) информации УФНС России по Республики Татарстан, сведениями о получении ФИО9 какого-либо дохода налоговый орган не располагает (т. 19, л.д. 76). Оценка представленного в обоснование финансовой состоятельности договора займа (инвестиции) от 02.03.2010 уже давалась выше. Как указал суд первой инстанции, согласно копии договора займа (инвестиции) от 02.03.2010, ФИО9 (займодавец) передает в заем ООО «Умный дом – Казань» (заемщик) денежные средства в сумме 12 000 000 руб. на срок 11 мес. до 01.02.2011 (т. 16, л.д. 78). Проценты за пользование займом составляют 36 % годовых (п. 1.2 договора). Согласно копии расходного кассового ордера от 28.12.2010, ФИО9 выданы денежные средства в сумме 12 000 000 руб. с назначением «возврат инвестиций по договору займа (инвестиции) от 02.03.2010» (т. 16, л.д. 79). Движение данных денежных средств (поступление наличных и выдача наличных) отражены в карточке счета ООО «Умный дом – Казань» (т. 16, л.д. 80-81). Вместе с тем, как указал суд первой инстанции, сведений о наличии у ФИО9 дохода в размере 12 000 000 руб. на дату предоставления займа (02.03.2010), не представлено. Каких-либо иных сведений, свидетельствующих о реальном движении указанных денежных средств (выписки по счетам, платежные поручения, и т.д.), не имеется. Сведений о получении ФИО9 процентов за пользование займов в размере 36 % годовых не представлено. Соответственно, разумный экономический смысл передачи в заем 12 000 000 руб. без получения процентов по займу либо иной экономической выгоды, не раскрыт. Также судом первой инстанции указано, что денежные средства в размере 12 000 000 руб. переданы ФИО9 без заключения каких-либо обеспечительных сделок (поручительство, залог, и т.д.). В то же время, передача в заем столь крупной денежной суммы без какого-либо обеспечения лишена разумного экономического смысла. Какие-либо иные сведения, свидетельствующие о реальном движении указанных денежных средств (выписки по счетам, платежные поручения, и т.д.), либо об их использовании ООО «Умный дом – Казань», отсутствуют, реальная возможность возвратить данную сумму не подтверждена. Кроме того, оригинал договора займа (инвестиции) от 02.03.2010 и расходного кассового ордера от 28.12.2010, как и в иных случаях, суду не представлен. Таким образом, с учетом положений ст. 64, п. 6 ст. 71, п. 8 и п. 9 ст. 75 АПК РФ суд первой инстанции посчитал, что в отсутствие оригиналов представленные копии договора займа (инвестиции) от 02.03.2010 и расходного кассового ордера от 28.12.2010, доказательственным значением не обладают. В связи с изложенными обстоятельствами, суд первой инстанции пришел к выводу об отсутствии у ФИО9 дохода для целей приобретения спорного имущества. Таким образом, договор между ФИО5 и ФИО9 также заключен в период неплатежеспособности должника, в отсутствие сведений о наличии у покупателя ФИО9 дохода в размере, достаточном для приобретения спорного имущества. Как указывалось выше, с учетом информации, предоставленной Управлением ЗАГС Кабинета Министров Республики Татарстан от 07.12.2020 (т. 18, л.д. 105-109), судом первой инстанции установлено, что ФИО5 является племянницей должника ФИО2. Матерью ФИО5 является ФИО9 (покупатель по договору от 15.03.2017). Учитывая изложенное, с учетом положений статьи 19 Закона о банкротстве суд первой инстанции признал ФИО5 и ФИО9 заинтересованными лицами по отношению друг к другу и по отношению к должнику ФИО2. Суд первой инстанции указал, что ФИО9, также как и ФИО5, была осведомлена о наличии у должника ФИО2 признаков неплатежеспособности как на даты сделок с ФИО5 (31.10.2013 и 13.11.2013), так и на дату сделки с ФИО9 (15.03.2017). Причины продажи спорного имущества именно ФИО9, т.е. лицу, являющемуся родственником как ФИО2, так и ФИО5, т.е. заинтересованному, а не иному лицу, не разъяснены. При этом и договоры от 31.10.2013 и от 13.11.2013, и договор от 15.03.2017 заключены по заниженной цене, существенно ниже кадастровой стоимости, существенно ниже рыночной стоимости, определенной заключением специалиста № 28-02-20/1 от 28.02.2020. Кроме того, в силу договора от 15.03.2017 заключенного между ФИО9, ФИО5 и ФИО2, должник ФИО2 сохраняет право бессрочного проживания и регистрации в квартире по адресу: <...> (т. 20, л.д. 38). Согласно выписке из домовой книги, должник ФИО2 зарегистрирована в спорной квартире по адресу: <...> (т. 20, л.д. 37). Соответственно, после отчуждения данного имущества должник продолжает им пользоваться, что также свидетельствует о цели причинения вреда кредиторам, поскольку имущество фактически не выбыло из контроля должника. Согласно пункту 19 «Обзора судебной практики Верховного суда Российской Федерации № 3 (2017)» (утвержден Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 12.07.2017), при рассмотрении спора о признании недействительной сделки на основании положений пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве для определения того, причинила ли рассматриваемая сделка вред кредиторам, суд должен учесть условия других взаимосвязанных с ней сделок, определяющих общий экономический эффект для имущественного положения должника. В один и тот же день (31.10.2013) и спустя непродолжительное время (13.11.2013) должником были заключены оспариваемые сделки по отчуждению имущества в пользу заинтересованных лиц, в результате реализации которого могли бы быть полностью или частично погашены требования конкурсных кредиторов. Сведений о наличии у должника на момент совершения оспариваемых сделок какого-либо иного имущества (движимого, недвижимого, и т.д.), за счет которого возможно было удовлетворить требования кредиторов, материалы дела не содержат. Суд первой инстанции указал, что с точки зрения принципа добросовестности в ситуации существования значительных долговых обязательств, указывающих на возникновение у гражданина-должника признака недостаточности имущества, его стремление одарить родственника или свойственника не может иметь приоритет над необходимостью удовлетворения интересов кредиторов за счет имущества должника. Суд критически оценил доводы должника о необходимости отчуждения спорного имущества в связи с резким ухудшением состояния здоровья должника с 06.10.2013, поскольку указанные обстоятельства не опровергают выводов суда о совершении должником цепочки сделок по выводу ликвидного недвижимого имущества с целью не допустить обращения взыскания кредиторов на данное имущество, при наличии не исполненных обязательств перед кредиторами в значительном размере. Суд первой инстанции указал, что все сделки совершены исключительно с заинтересованными лицами, приобретателями имущества должника явились исключительно его родственники. Все сделки совершены в отсутствие достаточных доказательств их возмездности, т.е. должник какого-либо встречного исполнения не получил, а кредиторы лишились возможности удовлетворить свои требования за счет отчужденного должником и его родственниками имущества. При таких обстоятельствах, суд первой инстанции пришел к выводу, что оспариваемые сделки совершены с целью причинения вреда кредиторам, в результате совершения оспариваемых сделок был причинен вред имущественным правам кредиторов, другие стороны сделок, являясь заинтересованными лицами, знали об указанной цели должника к моменту совершения сделок. Конечным бенефициаром цепочки вышеуказанных сделок является сам должник, который не утратил возможности определять судьбу спорного имущества через конечных собственников имущества, являющихся его родственниками, т.е. заинтересованными лицами. Аналогичная позиция изложена в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 22.07.2019 N 308-ЭС19-4372 по делу N А53-15496/2017, постановлениях Арбитражного суда Поволжского округа от 24.04.2018 по делу № А65-20684/2016. С учетом изложенного, суд первой инстанции признал, что перечисленные сделки являются притворными, прикрывающими по сути одну реально совершенную сделку – сделку по выводу активов должника (вышеуказанного имущества, являвшегося предметом договоров) с целью недопущения обращения взыскания на данное имущество. Об указанных обстоятельствах свидетельствуют: совершение сделок в условиях неплатежеспособности должника; совершение сделок между заинтересованными лицами (приходящимися родственниками должнику и друг другу); в отсутствие встречного исполнения; заключение сделок по заниженной цене; последовательность действий ответчиков, а именно отчуждение имущества спустя непродолжительный период владения. Как указал суд первой инстанции, целью совершения указанных сделок являлось недопущение обращения взыскания на данное имущество с целью удовлетворения требований кредиторов, а также сохранение контроля должника над судьбой данного имущества и возможность использования данного имущества должником. В противном случае сохранение права собственности должника на данные объекты сохраняло для должника угрозу обращения взыскания на данные объекты, либо их реализацию с целью погашения требований кредиторов. Суд первой инстанции указал, что в рассматриваемом споре ни должник, ни ответчики приведенные заявителем доводы и обстоятельства, указывающие на совершение спорных сделок в ущерб интересам кредиторов, не опровергли, экономических мотивов совершения сделок по безвозмездному отчуждению имущества в пользу заинтересованных лиц, чья осведомленность о нахождении должника в неудовлетворительном финансовом состоянии презюмируется, не раскрыли. При таких обстоятельствах, суд первой инстанции констатировал, что имеет место явное и очевидное злоупотребление правом, при котором не остается сомнений в истинной цели совершения сделки. С учетом вышеуказанного суд первой инстанции признал недействительными оспоренные сделки, применил последствия недействительности сделок в виде признания недействительным права собственности текущих собственников на имущество должника, и восстановления права собственности должника на спорное имущество. Вместе с тем, суд первой инстанции установил, что на спорные объекты недвижимости (гаражи-стоянки, кладовые) отчужденные должником и ФИО5 в пользу ФИО3 установлено обременение в виде ипотеки в пользу ФИО5, поскольку условиями договоров купли-продажи от 04.03.2014 (п. 6) предусматривалось нахождение имущества в залоге до момента его полной оплаты покупателем. Наличие соответствующих обременений подтверждено данными публичного реестра. Также судом первой инстанции установлено, что в отношении земельных участков, отчужденных в пользу ФИО7 (кадастровый номер: 16:15:040104:77 и кадастровый номер: 16:15:040104:78) установлено обременение в виде ипотеки в пользу ПАО «Татфондбанк» на основании договора об ипотеке № 1162-ДИ-2015-К от 15.09.2015, в обеспечение обязательств по кредитному договору № <***> от 15.09.2015 между ОАО «АКБ «Татфондбанк» и ФИО3, ФИО4 Также судом первой инстанции установлено, что в отношении земельных участков, отчужденных в пользу ФИО3, ФИО4 (кадастровый номер: 16:15040104:79, кадастровый номер: 16:15:040104:80), на основании договора купли-продажи недвижимого имущества от 05.04.2017 зарегистрировано обременение в виде ипотеки в пользу ПАО «АКБ Связь-Банк» (правопреемником ПАО «АКБ Связь-Банк» является ПАО «Промсвязьбанк»). Разрешая вопрос о допустимости восстановления обеспечительных требований в рассматриваемом случае, необходимо, чтобы выбранная позиция обеспечивала сохранение баланса экономических интересов сторон кредитных отношений исходя из распределенных ими юридических прав и обязанностей на момент достижения соглашения, то есть должны быть учтены справедливые правовые ожидания сторон, которые они имели при вступлении в договорные отношения (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 14.06.2016 № 308-ЭС16-1443). Суд первой инстанции касательно залога (ипотеки) в пользу ФИО5 в отношении объектов недвижимости, проданных ФИО3 на основании договора купли-продажи гаражей – стоянок от 04.03.2014 (гараж-стоянка, кадастровый номер: 16:50:110508:2744; гараж-стоянка, кадастровый номер: 16:50:110508:2747), на основании договора купли-продажи кладовых от 04.03.2014 (кладовая, кадастровый номер 16:50:110508:3413; кладовая, кадастровый номер 16:50:110508:3443), на основании договора купли-продажи кладовых № 74, 75 от 04.03.2014 (кладовая, кадастровый номер 16:50:110508:3655; кладовая, кадастровый номер 16:50:110508:4191), основываясь на ранее установленных обстоятельствах и учитывая, что сами заключенные между ФИО5 и ФИО3 договоры купли-продажи от 04.03.2014, также являются недействительными сделками, поскольку совершены с целью причинения вреда кредиторам, в результате совершения оспариваемых сделок был причинен вред имущественным правам кредиторов, другие стороны сделок, являясь заинтересованными лицами, знали об указанной цели должника к моменту совершения сделок, а конечным бенефициаром цепочки вышеуказанных сделок является сам должник, который не утратил возможности определять судьбу спорного имущества через конечных собственников имущества, являющихся его родственниками, т.е. заинтересованными лицами., пришел к выводу об отсутствии оснований для сохранения такого залога (ипотеки) в пользу ФИО5 Суд первой инстанции указал, что в условиях недоказанности реальности основного обязательства (договоров купли-продажи от 04.03.2014) ФИО5 не может быть признана добросовестным залогодержателем по обеспечительным сделкам. Касательно залога (ипотеки) в пользу ПАО «Татфондбанк» в отношении земельных участков с кадастровыми номерами 16:15:040104:77 и 16:15:040104:78, а также в пользу ПАО «АКБ Связь-Банк» в отношении земельных участков с кадастровыми номерами 16:15:040104:79 и 16:15:040104:80, суд первой инстанции констатировал добросовестность указанных кредитных учреждений. Суд первой инстанции указал, что выводы о сохранении права залога за добросовестным залогодержателем при применении последствий недействительности сделки, на основании которой залогодатели приобрели переданное впоследствии в залог имущество, сформулированы Президиумом Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации (Постановление от 07.06.2013 № 16513/11, Постановление от 26 июля 2011 года № 2763/11). С учётом вышеизложенного, а также принимая во внимание тот факт, что договоры залога (ипотеки) с кредитными учреждениями не признаны в установленном порядке недействительными и отсутствуют доказательства осведомленности банков об обстоятельствах сделок между должником ФИО2 и ответчиками ФИО5, ФИО6, ФИО7, ФИО8, ФИО3, ФИО4, суд первой инстанции приходит к выводу о необходимости сохранения залога в пользу указанных кредитных учреждений и указал, что подлежащие возврату в конкурсную массу должника земельные участки подлежат возврату с указанием на имеющееся обременение в отношении недвижимого имущества в пользу банковских учреждений. Оснований для испрашиваемых финансовым управляющим последствий недействительности сделок в виде взыскания денежных средств с ответчиков в размере стоимости имущества судом первой инстанции не установлено, в связи с недоказанностью невозможности возвратить полученное в натуре. Оснований для удовлетворения требований АО «Российский Банк поддержки малого и среднего предпринимательства» о признании недействительным брачного договора от 29.12.2016 между ФИО7 и ФИО8 в целом, суд первой инстанции также не установил, учитывая. что судьба спорного имущества (земельные участки с кадастровым номером 16:15:040104:80 и с кадастровым номером 16:15040104:79) урегулирована лишь пунктами 2.1.1, 2.1.2, 2.1.3 данного брачного договора признаны личной собственностью ФИО8 и нет оснований считать, что данный договор не мог быть заключен без включения в него указанных пунктов (статья 180 ГК РФ). Также суд первой инстанции не нашел оснований для применения последствий недействительности сделок в виде восстановления права собственности должника на квартиры с кадастровыми номерами 16:50:110508:781 и 16:50:110508:782 с учетом прекращения их кадастрового учета в связи с образованием объединенной квартиры по адресу: <...>, кадастровый номер 16:50:110508:4349, и возвратом в рамках последствий именно указанной квартиры в конкурсную массу. Исходя из указанных обстоятельств суд первой инстанции также не нашел оснований для признания недействительным заявления о постановке на учет объекта капитального строительства от 23.10.2014 № 35-1258673. Арбитражный апелляционный суд соглашается с указанными обоснованными выводами суда первой инстанции. Апелляционные жалобы не содержит доводов, которым судом первой инстанции не была дана мотивированная оценка. Судом первой инстанции дана подробная и мотивированная оценка доводам должника, ответчиков, доводы апелляционных жалоб, по существу, повторяют первоначальные доводы должника, ответчиков и сводятся к несогласию с их оценкой судом первой инстанции. Как разъяснено в абзаце первом пункта 88 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», для прикрытия сделки может быть совершена не только одна, но и несколько сделок. В таком случае прикрывающие сделки являются ничтожными, а к сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом ее существа и содержания применяются относящиеся к ней правила (пункт 2 статьи 170 ГК РФ). Цепочкой последовательных сделок купли-продажи с разным субъектным составом может прикрываться сделка, направленная на прямое отчуждение имущества первым продавцом последнему покупателю. Наличие доверительных отношений позволяет отсрочить юридическое закрепление прав на имущество в государственном реестре, объясняет разрыв во времени между притворными сделками и поэтому не может рассматриваться как обстоятельство, исключающее ничтожность сделок. Само по себе осуществление государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество к промежуточным покупателям не препятствует квалификации данных сделок как ничтожных на основании пункта 2 статьи 170 ГК РФ. В такой ситуации продавцом и последним покупателем возврат имущества от конечного покупателя ее первоначальному продавцу осуществляется с использованием реституционного механизма, а не путем удовлетворения виндикационного иска в рамках спора о признании нескольких сделок единой сделкой (пункт 2 статьи 170 ГК РФ), совершенной в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов (определение Верховного Суда Российской Федерации от 31.07.2017 по делу N 305-ЭС15-11230). О взаимосвязанности сделок свидетельствуют преследование единой хозяйственной цели при их заключении, однородный предмет исполнения, возникающий в результате взаимовлияния и взаимозависимости сделок, непродолжительный период времени между совершением нескольких сделок, когда одна из них выступает правовой причиной для совершения другой сделки; при этом все взаимосвязанные сделки составляют в совокупности единую сделку. В данном случае суд первой инстанции пришел к выводам о недоказанности приобретателями имущества факта произведенного расчета, недоказанности наличия у ответчиков финансовой возможности для такого расчета, указал на взаимную связь всех участников правоотношения, состоящих в родственных отношениях, известность ответчикам информации о финансовом положении должника, имеющего обязательства в объеме десятков миллионов рублей перед кредитным учреждением, сослался на отсутствие разумных объяснений по поводу незначительного периода времени между последовательными сделками, а также экономической целесообразности таких хозяйственных операций, указал на то, что якобы отчужденное имущество, по существу, не выбыло из сферы влияния должника. Доводы ФИО2 о ее платежеспособности на дату совершения первоначальных сделок (31.10.2013, 13.11.2013) не обоснованы. Наличие значительного совокупного дохода за многолетний период, предшествовавший совершению указанных сделок, само по себе не свидетельствует о том, что на указанные даты должник обладал денежными средствами, иным имуществом (помимо отчужденного) за счет которого имел возможность осуществить расчет с кредиторами. В то же время, вне зависимости от даты исполнения кредитных обязательств перед АО «Российский Банк поддержки малого и среднего предпринимательства» на дату совершения первоначальных сделок (31.10.2013, 13.11.2013) должник ФИО2 имел обязательства по поручительству перед указанным банком по ранее выданным кредитам ООО «УК Центр Микрофинансирования» в объеме десятков миллионов рублей (кредитный договор <***> от 19.12.2012; кредитный договор № <***> от 03.07.2013), в связи с чем в дальнейшем решением Замоскворецкого районного суда г. Москвы от 18.11.2014 по делу № 2-7540/2014 с должника ФИО2 была взыскана задолженность в размере 43 726 486 руб. 30 коп., а решением Ново-Савиновского районного суда города Казани от 10.02.2015 по делу № 2-916/15 с должника была взыскана задолженность в размере 101 927 397 руб. 26 коп. В дальнейшем указанная непогашенная задолженность была включена в реестр требований кредиторов должника. Согласно правовой позиции, изложенной в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 12.02.2018 №305-ЭС17-11710 (3), по смыслу абзаца тридцать шестого статьи 2 Закона о банкротстве и абзаца третьего пункта 6 Постановления № 63 наличие на дату совершения сделки у должника обязательства, которое не было исполнено впоследствии и было включено в реестр, подтверждает факт неплатежеспособности должника в период заключения оспариваемой сделки. Кроме того, как указал суд первой инстанции, из приговора Вахитовского районного суда г. Казани Республики Татарстан от 27.10.2017, вступившего в законную силу 13.02.2018, следует, что ФИО2 осуждена по ч. 4 ст. 160 УК РФ с назначением наказания в виде 4 лет лишении свободы. Согласно данному судебному акту, в период с 01.11.2013 по 14.11.2013, то есть в период ,совпадающий с периодом совершения оспариваемых первоначальных сделок (31.10.2013, 13.11.2013), ФИО2, являясь директором ООО «УК «Центр Микрофинансирования», дала указание главному бухгалтеру общества ФИО5 выдать ей из кассы общества наличные денежные средства в суме 21 700 000 руб. В период с 01.11.2013 по 14.11.2013 главным бухгалтером ООО «УК «Центр Микрофинансирования» ФИО5 составлены расходные кассовые ордера, по которым ФИО2 из кассы общества выдано 21 700 000 руб., которые ФИО2 присвоила и распорядилась по своему усмотрению и которые были взысканы приговором Вахитовского районного суда г. Казани Республики Татарстан от 27.10.2017 с ФИО2 в качестве ущерба, причиненного ООО «УК «Центр Микрофинансирования», однако не уплачены (требование ООО «УК «Центр Микрофинансирования» включено в реестр требований кредиторов должника). Таким образом, в течение единого короткого периода времени ФИО2 изъяла у подконтрольного ей юридического лица денежные средства в значительной сумме, а также распорядилась всем имеющимся у нее имуществом. Указанные обстоятельства не могут быть признаны совпадениями, доводы ФИО2 о намерении реализовать имущество со ссылками на состояние здоровья также не объясняют внезапное намерение реализовать все имущество ФИО5, с которой, как установил суд первой инстанции, должник находился не только в отношениях родства, но и в отношениях единства экономических интересов и подчиненности, учитывая совместную деятельность в ООО «УК «Центр Микрофинансирования». Доводы относительно выводов суда первой инстанции по вопросам о стоимости отчужденного имущества должника со ссылкой на состояние имущества не принимаются, поскольку суд первой инстанции руководствовался результатами оценки (заключение специалиста № 28-02-20/1 от 28.02.2020 о рыночной стоимости объектов недвижимости, отчужденных должником по оспариваемым сделкам, выполненное оценщиком ФИО15), при этом достоверные и достаточные данные и доказательства относительно ненадлежащего состояния имущества в материалы дела не представлены. При этом, поскольку в процессе судебного разбирательства от лиц, участвующих в деле ходатайство о назначении экспертизы не поступило, оценка требований и возражений сторон осуществляется судом с учетом положений статьи 65 АПК РФ о бремени доказывания исходя из принципа состязательности, согласно которому риск наступления последствий несовершения соответствующих процессуальных действий несут лица, участвующие в деле (п. 5 Постановления Пленума ВАС РФ от 20.12.2006 №66 «О некоторых вопросах практики применения арбитражными судами законодательства об экспертизе»). Вопреки доводам ответчиков, в материалы дела не представлены достаточные, относимые и допустимые доказательства, подтверждающие наличие у ответчиков финансовой возможности для осуществления расчета по оспариваемым сделкам. Вне зависимости от наличия или отсутствия оригиналов расписок о получении денежных средств по оспариваемым сделкам, в отсутствие таких доказательств, суд первой инстанции правомерно счел недоказанным факт расчета. Судом первой инстанции с учетом фактически подтвержденного дохода ответчиков обоснованно и подробно критически оценены их возможности по накоплению наличных денежных средств на протяжении нескольких лет и даже десятилетия, в целях расчета по оспариваемым сделкам. Так, в отсутствие иных доказательств, не могут приниматься объяснения ФИО6 о накоплении им и супругой ФИО19 на протяжении десяти лет наличных денежных средств (при доходе на каждого около 20 тыс. руб. в месяц) на столь необходимые им земельные участки и о том, что «бросовые» земельные участки были приобретены им по завышенной цене, с учетом последующего явно нерационального поведения: приобретения сразу четырех земельных участков в середине зимы (17.01.2014), без разумного выяснения их качественных характеристик и последующая продажа земельных участков по той же цене в течение короткого промежутка времени. Доводы ФИО6 о недоказанности взаимосвязи с должником ФИО2 необоснованны, поскольку такая взаимосвязь может быть установлена из содержания и условий исполнения сделки (определение Верховного Суда Российской Федерации от 15.06.2016 № 308-ЭС16-1475). Доказывание в деле о банкротстве факта общности экономических интересов допустимо не только через подтверждение аффилированности юридической (в частности, принадлежность лиц к одной группе компаний через корпоративное участие), но и фактической. О наличии такого рода аффилированности может свидетельствовать поведение лиц в хозяйственном обороте, в частности, заключение между собой сделок и последующее их исполнение на условиях, недоступных обычным (независимым) участникам рынка. В данном случае, ответчик получил спорное имущество от родственника ФИО2 (ФИО5) и реализовал имущество за ту же цену другому родственнику ФИО2 (ФИО7), при этом ни в рамках покупки, ни в рамках продажи не доказан допустимыми доказательствами расчет за приобретаемое/продаваемое имущество. Доводы ФИО7, направленные на переоценку выводов суда первой инстанции о недоказанности финансовой возможности для расчета по сделке с ФИО6, во внимание не принимаются, поскольку не опровергают выводов суда первой инстанции об отсутствии доказательств наличия у ФИО7 достаточного дохода для расчета по оспариваемой сделке. Ссылка на получение денежных средств от ООО «АВА-Финанс» мотивированно отклонена судом первой инстанции, с учетом того, что договор займа № 18-14 от 15.07.2014 между ФИО7 (займодавец) и ООО «АВА-Финанс» (заемщик), по условиям которого займодавец предоставляет заемщику заем в сумме 2 000 000 руб. под 18 % годовых на срок до 15.07.2017 от имени заемщика ООО «АВА-Финанс» подписан ФИО5; у ФИО7 отсутствовал доход, достаточный для предоставления ООО «АВА-Финанс» займа в сумме 2 000 000 руб. по договору займа № 18-14 от 15.07.2014; доказательства, свидетельствующие о реальном движении указанных денежных средств (выписки по счетам, платежные поручения, и т.д.), либо об их использовании ООО «АВА-Финанс», не представлены, реальная возможность возвратить данной суммы не подтверждена. Об обстоятельствах приобретения земельных участков ФИО7 приведены доводы аналогичные доводам ФИО6, в соответствии с которыми оба указанных лица последовательно приобрели участки по завышенной цене, без установления их качественных характеристик. ФИО7 не предоставлены достаточные и разумные объяснения относительно причин, побудивших ФИО7 передать в залог ОАО «АКБ «Татфондбанк» принадлежащие ему земельные участки (с кадастровыми номерами 16:15040104:77 и 16:15:040104:78) по обязательствам ФИО3, ФИО4; спустя шесть лет брака заключить с супругой ФИО8 брачный договор, по которому земельные участки с кадастровым номером 16:15:040104:80 и с кадастровым номером 16:15040104:79 (характеризуемые ФИО7 как непригодные для садоводства, находящиеся в труднодоступном месте, сложные в освоении) перешли в единоличную собственность ФИО8 Доводы ФИО3 о том, что он не знаком с должником подлежат критической оценке. Судом первой инстанции со ссылкой на данные, предоставленные Управлением ЗАГС Кабинета Министров Республики Татарстан от 07.12.2020 установил, что ФИО5 является племянницей должника ФИО2, при этом матерью ФИО5 является ФИО9 (до заключения брака - ФИО18), в свою очередь, ФИО3 является сыном ФИО18, т.е. ФИО5 и ФИО3 являются родственниками. Более того, финальным приобретателем большей части имущества должника является именно ФИО3 В отношении ФИО3 судом первой инстанции также констатирована недоказанность финансовой возможности для расчета по оспариваемым сделкам с учетом полученных сведений о его доходах. Заключение кредитных договоров в данном случае само по себе не свидетельствует наличие такой возможности. Судом первой инстанции оценивались доводы о том, что частичный расчет осуществлен за счет привлеченных кредитных средств. Целевым назначением использования кредитных денежных средств по Кредитному договору № <***> от 15.09.2015 между ОАО «АКБ «Татфондбанк» и ФИО3, ФИО4 является строительства жилого дома, а не приобретение земельных участков. Не имеется также разумного экономического смысла в получении кредитных денежных средств по указанному кредитному договору, несения расходов по возврату и обслуживанию кредита (оплаты процентов 18,99 % годовых, и т.д.), с учетом приобретения земельных участков на основании договора лишь от 05.04.2017. Сохранение залога за ФИО5 в рамках договоров купли-продажи от 04.03.2014 (гаражи-стоянки, кладовые), по условиям которых такой залог существует до даты полной оплаты покупателем, также свидетельствует о недоказанности произведенного расчета. Приведенные ответчиками доводы о добросовестности, фактическом осуществлении расчета, наличии финансовой возможности для расчета с учетом дохода и накоплений не опровергают выводов суда первой инстанции по указанным обстоятельствам, с учетом фактически организованного формального документооборота и не свидетельствует о реальности правоотношений между сторонами, так как минимальный набор документов, указывающих на исполнение сделки, не может расцениваться как достаточный и однозначно подтверждающий реальность исполнения сделки. Несогласие заявителей с оценкой, установленных по делу обстоятельств не может являться основанием для отмены судебного акта. Иные доводы заявителей, изложенные в апелляционных жалобах, основаны на неверном толковании норм права, не содержат фактов, которые не были бы проверены и не учтены судом первой инстанции при рассмотрении дела и имели бы юридическое значение для вынесения судебного акта по существу, влияли на обоснованность и законность судебного акта, либо опровергали выводы суда первой инстанции, в связи с чем, признаются апелляционным судом несостоятельными и не могут служить основанием для отмены оспариваемого судебного акта. С учетом изложенного, суд апелляционной инстанции считает, что арбитражным судом первой инстанции обстоятельства спора в данном конкретном случае исследованы всесторонне и полно, нормы материального и процессуального права применены правильно, выводы соответствуют фактическим обстоятельствам дела. Основания для переоценки обстоятельств, правильно установленных судом первой инстанции, у суда апелляционной инстанции отсутствуют. Нарушений норм процессуального права, являющихся в силу части 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации безусловным основанием для отмены судебного акта, арбитражным апелляционным судом не установлено. При изложенных обстоятельствах суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что оснований для отмены судебного акта по приведенным доводам жалоб и удовлетворения апелляционных жалоб не имеется. Согласно части 5 статьи 110 АПК РФ судебные расходы, понесенные лицами, участвующими в деле, в связи с рассмотрением апелляционной, кассационной жалобы, распределяются по правилам, установленным настоящей статьей. Пунктом 19 постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 №63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона о несостоятельности (банкротстве)» разъяснено, что согласно пункту 3 статьи 61.8 Федерального закона от 26.10.2002 №127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» форма и содержание заявления об оспаривании сделки должника в деле о банкротстве и порядок его подачи в суд должны отвечать требованиям, предъявляемым к исковому заявлению в соответствии АПК РФ. По смыслу пункта 3 статьи 61.8 Закона о банкротстве заявление об оспаривании сделки по правилам главы III.1 Закона о банкротстве оплачивается государственной пошлиной в размере, предусмотренном для оплаты исковых заявлений об оспаривании сделок. Согласно подпункту 2 пункта 1 статьи 333.21 НК РФ при подаче искового заявления по спорам о признании сделок недействительными уплачивается государственная пошлина в размере 6 000 руб. В соответствии с требованиями подпункта 12 пункта 1 статьи 333.21 НК РФ при подаче апелляционной жалобы в арбитражный суд ее заявитель уплачивает государственную пошлину в размере 50 процентов размера государственной пошлины, подлежащей уплате при подаче искового заявления неимущественного характера, что составляет 3 000 руб. Расходы по уплате государственной пошлины в соответствии со статьей 110 АПК РФ относятся на заявителей апелляционных жалоб, которыми она уплачена и должника, которому предоставлялась отсрочка ее уплаты, в связи с чем с должника подлежит взысканию в доход федерального бюджета государственная пошлина в сумме 3 000 руб. Руководствуясь статьями 266-272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд 1. Определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 11.11.2021 по делу № А65-33383/2017 оставить без изменения, апелляционные жалобы без удовлетворения. 2. Взыскать с ФИО2 в доход федерального бюджета государственную пошлину в размере 3 000 руб. по апелляционной жалобе. 3. Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Арбитражный суд Поволжского округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его вынесения, через арбитражный суд первой инстанции. ПредседательствующийД.К. Гольдштейн СудьиА.И. Александров Л.Р. Гадеева Суд:АС Республики Татарстан (подробнее)Иные лица:АО "Российский Банк поддержки малого и среднего предпринимательства", г.Москва (подробнее)к/у ПАО "Татфондбанк" - ГК "АСВ" (подробнее) МВД по РТ (подробнее) МСП Банк (подробнее) Ново-Савиновский отдел Управления службы государственной регистрации, кадастра и картографии по РТ (подробнее) Нотариус Умарова Эльмира Равилевна (подробнее) ОАО "Татфондбанк" (подробнее) ООО "Управляющая компания "Инвест", г.Казань (подробнее) ООО "Управляющая компания "Центр Микрофинансирования" (подробнее) ООО "Управляющая компания "Центр Микрофинансирования", г.Казань (подробнее) Палата земельных и имущественных отношений Верхнеуслонского муниципального района (подробнее) ПАО "Промсвязь" (подробнее) ПАО "Промсвязьбанк" (подробнее) СРО "СЕМТЭК" (подробнее) Управление ЗАГС (подробнее) Управление Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по РТ (подробнее) УФНС России по РТ (подробнее) УФССП России по РТ (подробнее) ФКУ ИК-5 УФСИН России по Чувашской Республике (Сизова Галина Тимофеевна) (подробнее) ФКУ СИЗО-2 УФСИН России по РТ (подробнее) ф/у Вайнберг Илья Юрьевич (подробнее) Ф/У Вайнберг И.Ю (подробнее) Центральный ЗАГС Казани (Управление ЗАГС г. Казани) (подробнее) Последние документы по делу:Постановление от 25 декабря 2024 г. по делу № А65-33383/2017 Постановление от 29 июля 2024 г. по делу № А65-33383/2017 Постановление от 8 ноября 2023 г. по делу № А65-33383/2017 Постановление от 18 мая 2023 г. по делу № А65-33383/2017 Постановление от 20 февраля 2023 г. по делу № А65-33383/2017 Постановление от 11 марта 2022 г. по делу № А65-33383/2017 Решение от 22 апреля 2021 г. по делу № А65-33383/2017 Судебная практика по:Злоупотребление правомСудебная практика по применению нормы ст. 10 ГК РФ Признание сделки недействительной Судебная практика по применению нормы ст. 167 ГК РФ Признание договора купли продажи недействительным Судебная практика по применению норм ст. 454, 168, 170, 177, 179 ГК РФ
Мнимые сделки Судебная практика по применению нормы ст. 170 ГК РФ Притворная сделка Судебная практика по применению нормы ст. 170 ГК РФ Признание договора недействительным Судебная практика по применению нормы ст. 167 ГК РФ Добросовестный приобретатель Судебная практика по применению нормы ст. 302 ГК РФ Присвоение и растрата Судебная практика по применению нормы ст. 160 УК РФ |
