Решение от 22 июня 2017 г. по делу № А33-681/2017

АРБИТРАЖНЫЙ СУД КРАСНОЯРСКОГО КРАЯ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ


Р Е Ш Е Н И Е

22 июня 2017 года

Дело № А33-681/2017

Красноярск

Резолютивная часть решения объявлена 15 июня 2017 года.

В полном объеме решение изготовлено 22 июня 2017 года.

Арбитражный суд Красноярского края в составе судьи Федориной О.Г., рассмотрев в судебном заседании дело по заявлению закрытого акционерного общества "Богучанский Алюминиевый Завод" (ИНН 2465102746, ОГРН 1062465070733, Красноярский край Богучанский район)

к судебному приставу-исполнителю ОСП №1 по Советскому району г.Красноярска УФССП России по Красноярскому краю ФИО1 (г. Красноярск),

к Управлению Федеральной службы судебных приставов России по Красноярскому краю (г.Красноярск),

о признании незаконными постановлений об удовлетворении (частичном удовлетворении) заявления от 23.12.2016, об удовлетворении (частичном удовлетворении) заявления от 27.12.2016, об отмене мер о запрете регистрационных действий от 23.12.2016,

о признании незаконными бездействия, выразившегося в неналожении запрета на изменение правоотношений, на основании которых возникла дебиторская задолженность (иные имущественные права, включая право финансовой аренды (лизинга),

с привлечением заинтересованных лиц: АО «Кемберлит», ООО «Лизинговая компания Титан», Инспекции Федеральной налоговой службы по Советскому району г. Красноярска,

при участии:

от заявителя: ФИО2 на основании доверенности от 10.12.2015 № 944-20151210-01,

судебного пристава-исполнителя ОСП №1 по Советскому району г. Красноярска – ФИО1, действующей на основании служебного удостоверения,

от УФССП по Красноярскому краю: ФИО3 на основании доверенности от 28.12.2016 № Д-24907/17/294, служебного удостоверения,

от АО «Кемберлит»: ФИО4 на основании доверенности от 03.05.2017,

при ведении протокола судебного заседания и аудиопротоколирования секретарем судебного заседания ФИО5,

установил:

закрытое акционерное общество "Богучанский Алюминиевый Завод" обратилось в Арбитражный суд Красноярского края с заявлением к судебному приставу-исполнителю ОСП №1 по Советскому району г.Красноярска УФССП России по Красноярскому краю ФИО1 о признании незаконными постановлений об удовлетворении (частичном удовлетворении) заявления от 23.12.2016, об удовлетворении (частичном удовлетворении) заявления от 27.12.2016, об отмене мер о запрете регистрационных действий от 23.12.2016, о признании незаконными бездействия, выразившегося в неналожении запрета на изменение правоотношений, на основании которых возникла дебиторская задолженность (иные имущественные права, включая право финансовой аренды (лизинга).

Заявление принято к производству суда. Определением от 13.02.2017 возбуждено производство по делу.

Определением от 15.02.2017 к участию в деле привлечены в качестве соответчика Управление Федеральной службы судебных приставов по Красноярскому краю, в качестве заинтересованных лиц АО «Кемберлит», ООО «Лизинговая компания Титан».

Определением от 06.03.2017 к участию в деле в качестве заинтересованного лица привлечена Инспекция Федеральной налоговой службы по Советскому району г. Красноярска.

Представитель заявителя в судебном заседании требования поддержал согласно заявлению, в обоснование заявленных требований суду пояснил, в том числе, следующее: мера принудительного исполнения в виде наложения запрета на совершение регистрационных действий не относится к процедуре обращения взыскания на имущество, которая в силу части 1 статьи 69 Федерального закона от 02.10.2007 № 229-ФЗ включает изъятие имущества и (или) его принудительную реализацию либо передачу взыскателю. Данная мера направлена на обеспечение исполнения исполнительного документа, на предотвращение регистрации перехода права собственности на транспортное средство на другое лицо. По условиям договора финансовой аренды обязанность по возврату транспортного средства лизингополучателем возникает в случае расторжения финансовой аренды. На момент снятия СПИ запрета у ООО «Лизинговая компания Титан» существовало лишь право требования оплаты финансовых платежей, поскольку АО «Кемберлит» надлежащим образом исполняло свои обязанности по договору финансовой аренды – на момент снятия запрета договор финансовой аренды являлся действующим и не был расторгнут. На дату наложения ареста на совершение регистрационных действий имущество находилось во владении и пользовании АО «Кемберлит» - должника по исполнительному производству.

При этом, как указал заявитель, соглашение от 11.11.2016 на основании которого был снят запрет на совершение регистрационных действий (не ввиду того, что лизингодатель являлся собственником) является недействительной ничтожной сделкой, то есть соглашение не могло порождать какие – либо правовые последствия для сторон и у судебного пристава – исполнителя не могло возникнуть право на снятие запрета. Действия судебного пристава по снятию запрета не являются действиями, направленными на защиту интересов взыскателей, такие действия являются совершенными в интересах должника, так как это позволяет последнему и лизингодателю совершать какие – либо сделки с имуществом. Таким образом, по мнению представителя, рассматриваемые действия нарушают не только интересы взыскателя, но и публичные интересы других взыскателей по отношению к должнику. Сделка по замене стороны, совершенная должником, лизингодателем и новым лизингополучателем в период после возбуждения в отношении должника исполнительного производства, свидетельствует о ее ничтожности, судебный пристав был не вправе снимать арест с имущества.

Представитель УФССП по Красноярскому краю пояснил, что возражает против удовлетворения заявленных требований, согласно отзыву и дополнительным пояснениям. Дополнительно указал, что должник не являлся собственником рассматриваемого имущества, запрет мог лишить возможности собственника – ООО «Лизинговая компания Титан» распоряжаться своим имуществом, согласно положениям Закона «О финансовой аренде», а так же статей 218, 235 Гражданского кодекса РФ.

Представитель АО «Кемберлит» в судебном заседании пояснил, что лизинговые платежи не уплачивались лизингополучателем с момента возбуждения исполнительного производства.

При рассмотрении дела установлены следующие, имеющие значение для рассмотрения спора обстоятельства.

15.02.2016 г. на основании исполнительного документа № 18810138151019474863 от 19.10.2015 г., выданный ЦАФАП в ОДЦ ГИБДД ГУ МВД России по Иркутской области о взыскании задолженности с должника организации АО «Кемберлит» в пользу взыскателя ЦАФАП в ОДЦ ГИБДД ГУ МВД России по Иркутской области в размере 500 руб. 00 коп. возбуждено исполнительное производство № 12553/16/24011.

28.10.2016 г. на основании исполнительного документа № 006707790 от 12.02.2016 г., выданный Арбитражным судом Красноярского края о взыскании задолженности с должника организации АО «Кемберлит» в пользу взыскателя ЗАО "Богучанский алюминевый завод" в размере 3000 руб. возбуждено исполнительное производство №, 101931/16/24011.

02.11.2016 г. на основании исполнительного документа № 2912 от 18.07.2016 г., выданный Инспекцией Федеральной налоговой службы по Советскому району г. Красноярска о взыскании задолженности с должника организации АО «Кемберлит» в пользу взыскателя Инспекции Федеральной налоговой службы по Советскому району г. Красноярска в размере 427717.64 руб. возбуждено исполнительное производство №102342/16/24011.

17.11.2016 г. на основании исполнительного документа № ФС № 011399597 от 02.11.2016 г., выданный Арбитражным судом Красноярского края о взыскании задолженности с должника организации АО «Кемберлит» в пользу взыскателя ЗАО "Богучанский алюминевый завод" в размере 23 712 135.27 руб. возбуждено исполнительное производство № 106097/16/24011.

16.01.2017 г. на основании исполнительного документа № 5513 от 14.12.2016 г., выданный Инспекцией Федеральной налоговой службы по Советскому району г. Красноярска о взыскании задолженности с должника организации АО «Кемберлит» в' пользу взыскателя Инспекции Федеральной налоговой службы по Советскому району г. Красноярска в размере 283525.62 руб. возбуждено исполнительное производство №2412/17/24011.

Поскольку в отношении должника на исполнении находятся иные исполнительные документы в пользу других взыскателей в соответствии со ст. 34 Федерального закона «Об исполнительном производстве» исполнительные производства объединены в сводные исполнительное производство СД.

20.02.2016 судебным приставом – исполнителем в рамках первого возбужденного исполнительного производства из числа указанных, вынесено постановление о запрете регистрационных действий в отношении транспортных средств:

1. легковой автомобиль UAZ PICKUP, 2014 года выпуска, г.н. Н977АН138, VIN <***>;

2. легковой автомобиль MERSEDES BENZ G 500, 2014 года выпуска, г.н. У008УУ38, VIN <***>.

14.12.2016 в Отдел судебных приставов поступило заявление (ходатайство) ООО «Лизинговая компания Титан» о снятии запрета на регистрационные действия с принадлежащего ООО «ЛК Титан» имущества, а именно, легкового автомобиля UAZ PICKUP, 2014 года выпуска, г.н. Н977АН138, VIN <***> с приложением следующих документов:

копия договора договор финансовой аренды (лизинга) № ЛА 2015-4 от 09.02.2015;

копия договора поставки № 2015/4 от 09.02.2015;

копия акта приема-передачи транспорта от 27.02.2015;

копия соглашения от 11.11.2016 о замене стороны по договору финансовой аренды(лизинга) № ЛА 2015-4 от 09.02.2015;

копия акта приема – передачи транспорта по соглашению от 11.11.2016 о замене стороны по договору финансовой аренды от 09.02.2015 №ЛА 2015-4 от 09.02.2015;

копия паспорта транспортного средства;

копия карточки АМТС, находящимся под ограничением;

копия приема – передачи имущества от 14.07.2015.

23.12.2016 судебным приставом – исполнителем в рамках сводного исполнительного производства вынесено постановление об удовлетворении (частичном удовлетворении) заявления (ходатайства) о снятии запрета на осуществление регистрационных действий в отношении транспортного средства UAZ PICKUP в рамках исполнительного производства.

23.12.2016 на основании поступившего заявления судебным приставом – исполнителем вынесено постановление об отмене мер о запрете регистрационных действий, действий по исключению из государственного реестра в отношении транспортного средства - автомобиля UAZ PICKUP, 2014 года выпуска, г.н. Н977АН138, VIN <***>.

26.12.2016 в Отдел судебных приставов поступило повторное заявление (ходатайство) от ООО «Лизинговая компания Титан» о снятии запрета на регистрационные действия с принадлежащего ООО «ЛК Титан» имущества, а именно, транспортного средства - автомобиля UAZ PICKUP, 2014 года выпуска.

27.12.2016 судебным приставом – исполнителем в рамках сводного исполнительного производства вынесено постановление об удовлетворении (частичном удовлетворении) заявления (ходатайства) о снятии запрета на осуществление регистрационных действий в отношении автомобиля UAZ PICKUP, 2014 года выпуска.

Заявитель, полагая, что постановления об удовлетворении (частичном удовлетворении) заявления от 23.12.2016, об удовлетворении (частичном удовлетворении) заявления от 27.12.2016, об отмене мер о запрете регистрационных действий от 23.12.2016 противоречат требованиям действующего законодательства, а бездействие, выразившееся в не наложении запрета на изменение правоотношений, на основании которых возникла дебиторская задолженность (иные имущественные права, включая право финансовой аренды (лизинга), нарушает его права, обратился в суд с рассматриваемым заявлением.

Исследовав и оценив представленные доказательства, доводы лиц, участвующих в деле, арбитражный суд пришел к следующим выводам.

Согласно части 1 статьи 4 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации заинтересованное лицо вправе обратиться в арбитражный суд за защитой своих нарушенных или оспариваемых прав и законных интересов в порядке, установленном названным Кодексом.

Защита гражданских прав осуществляется способами, установленными статьей 12 Гражданского кодекса, а также иными способами, предусмотренными законом. Способ защиты должен соответствовать содержанию нарушенного права и характеру нарушения. Необходимым условием применения того или иного способа защиты гражданских прав является обеспечение восстановления нарушенного права истца (пункт 1 статьи 11 Гражданского кодекса).

В силу части 1 статьи 121 Федерального закона от 02.10.2007 № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве» (далее по тексту – Федеральный закон «Об исполнительном производстве») постановления судебного пристава-исполнителя и других должностных лиц службы судебных приставов, их действия (бездействие) по исполнению исполнительного документа могут быть обжалованы сторонами исполнительного производства, иными лицами, чьи права и интересы нарушены такими действиями (бездействием), в порядке подчиненности и оспорены в суде.

В силу статьи 128 Федерального закона от 02.10.2007 N 229-ФЗ «Об исполнительном производстве» постановления должностного лица службы судебных приставов, его действия (бездействие) по исполнению исполнительного документа могут быть оспорены в арбитражном суде либо суде общей юрисдикции в порядке, установленном процессуальным законодательством Российской Федерации, с учетом особенностей, установленных настоящим Федеральным законом. Заявление об оспаривании постановления должностного лица службы судебных приставов, его действий (бездействия) подается в арбитражный суд в том числе в случаях:

– исполнения исполнительного документа, выданного арбитражным судом,

– исполнения требований, содержащихся в исполнительных документах, указанных в пунктах 5 и 6 части 1 статьи 12 настоящего Федерального закона, в отношении организации или гражданина, осуществляющего предпринимательскую деятельность без образования юридического лица,

– исполнения постановления судебного пристава-исполнителя, вынесенного в соответствии с частью 6 статьи 30 настоящего Федерального закона, если должником является организация или гражданин, осуществляющий предпринимательскую деятельность без образования юридического лица, и исполнительное производство возбуждено в связи с его предпринимательской деятельностью

Проанализировав основания возбуждения исполнительных производств, объединенных в сводное исполнительное производство, в рамках которого вынесены оспариваемые постановления судебного пристава исполнителя, суд пришел к выводу о подведомственности спора арбитражному суду.

Согласно части 1 статьи 329 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации решения и действия (бездействие) судебного пристава-исполнителя могут быть оспорены в арбитражном суде в случаях, предусмотренных Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации и другим федеральным законом, по правилам, установленным главой 24 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Пленум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации в пункте 20 Постановления от 09.12.2002 № 11 «О некоторых вопросах, связанных с введением в действие Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации» разъяснил, что в соответствии с частью 1 статьи 329 Кодекса решения и действия (бездействие) судебного пристава-исполнителя могут быть оспорены в арбитражном суде в случаях, предусмотренных настоящим Кодексом и другими федеральными законами.

Согласно части 1 статьи 27, пункту 2 статьи 29 и части 1 статьи 197 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации арбитражному суду подведомственны дела об оспаривании затрагивающих права и законные интересы лиц в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности ненормативных правовых актов, решений и действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления, иных органов, должностных лиц, в том числе судебных приставов-исполнителей. Эти дела рассматриваются в порядке административного судопроизводства.

Из содержания статей 198, 200 и 201 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации следует, что для признания оспариваемого ненормативного правового акта недействительным, решений и действий (бездействия) органов, осуществляющих публичные полномочия, должностных лиц незаконными, суд должен установить наличие одновременно двух условий:

- оспариваемый ненормативный правовой акт, решение и действия (бездействие) органов, осуществляющих публичные полномочия, должностных лиц не соответствуют закону или иному нормативному правовому акту,

- оспариваемый ненормативный правовой акт, решение и действия (бездействие) органов, осуществляющих публичные полномочия, должностных лиц нарушают права и законные интересы заявителя в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности.

Обязанность доказывания соответствия оспариваемого ненормативного правового акта закону или иному нормативному правовому акту, законности принятия оспариваемого решения, совершения оспариваемых действий (бездействия), наличия у органа или лица надлежащих полномочий на принятие оспариваемого акта, решения, совершение оспариваемых действий (бездействия), а также обстоятельств, послуживших основанием для принятия оспариваемого акта, решения, совершения оспариваемых действий (бездействия), возлагается на орган или лицо, которые приняли акт, решение или совершили действия (бездействие).

При этом, исходя из правил распределения бремени доказывания, установленных статьями 65, 198 и 200 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, обязанность доказывания факта нарушения своих прав и законных интересов возлагается на заявителя.

Обращаясь в арбитражный суд об оспаривании вынесенного судебным приставом-исполнителем постановления об удовлетворении ходатайства ООО «ЛК Титан» и отмене ранее принятого запрета на совершение регистрационных действий в отношении транспортного средства, а также о признании неправомерным бездействия пристава по неналожению запрета на изменение правоотношений должника и лизингодателя, заявитель ссылается на нарушение положений Федерального закона № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве», а также ущемление своих прав как взыскателя по исполнительному производству на обеспечение получения исполнения судебного решения и получения взыскания по исполнительному листу.

Возражая против удовлетворения заявленных требования ответчик и должник по исполнительному производству указывают на принадлежность транспортного средства, в отношении которого был отменен запрет регистрационных действий, не должнику, а иному лицу (лизингодателю), прекращение прав должника по владению данным имуществом вследствие заключения соглашения о замене лизингополучателя, а также отсутствие возможности реализации прав лизингодателя в рамках исполнительного производства.

Рассмотрев заявленные доводы, с учетом установленных по настоящему делу обстоятельств, суд пришел к следующим выводам.

В силу статей 1, 2 Федерального закона от 21.07.1997 № 118-ФЗ «О судебных приставах» на судебных приставов возлагаются задачи, в том числе, по исполнению судебных актов и актов других органов, предусмотренных федеральным законом об исполнительном производстве. В своей деятельности судебные приставы руководствуются Конституцией Российской Федерации, Федеральным законом «О судебных приставах», Федеральным законом «Об исполнительном производстве» и другими федеральными законами.

Согласно статьей 12 Закона об исполнительном производстве в процессе принудительного исполнения судебных актов и актов других органов, предусмотренных федеральным законом об исполнительном производстве, судебный пристав-исполнитель обязан принимать меры по своевременному, полному и правильному исполнению исполнительных документов.

Как следует из материалов дела, постановлением от 20.02.2016 судебный пристав – исполнитель в рамках исполнительного производства № 106097/16/24011-ИП от 17.11.2016, в последующем объединенного в рассматриваемое сводное исполнительное производство, в целях обеспечению исполнения требований исполнительных документов должником, наложил запрет совершения регистрационных действий и действий по исключении из реестра в том числе в отношении транспортного средства легковой автомобиль UAZ PICKUP, 2014 года выпуска, г.н. Н977АН138, VIN <***>.

Согласно части 1 статьи 80 Федерального закона от 02.10.2007 № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве» судебный пристав-исполнитель в целях обеспечения исполнения исполнительного документа, содержащего требования об имущественных взысканиях, вправе, в том числе и в течение срока, установленного для добровольного исполнения должником содержащихся в исполнительном документе требований, наложить арест на имущество должника.

Арест имущества должника включает запрет распоряжаться имуществом, а при необходимости - ограничение права пользования имуществом или изъятие имущества. (часть 4 статьи 80 Закона об исполнительном производстве).

Таким образом, запрет на совершение регистрационных действий, действий по исключению из государственного реестра в отношении транспортных средств является составной частью ареста.

В пункте 42 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17.11.2015 № 50 «О применении судами законодательства при рассмотрении некоторых вопросов, возникающих в ходе исполнительного производства» разъяснено, что перечень исполнительных действий, приведенный в части 1 статьи 64 Закона об исполнительном производстве, не является исчерпывающим, и судебный пристав-исполнитель вправе совершать иные действия, необходимые для своевременного, полного и правильного исполнения исполнительных документов (пункт 17 части 1 названной статьи), если они соответствуют задачам и принципам исполнительного производства (статьи 2 и 4 Закона об исполнительном производстве), не нарушают защищаемые федеральным законом права должника и иных лиц. К числу таких действий относится установление запрета на распоряжение принадлежащим должнику имуществом (в том числе запрета на совершение в отношении него регистрационных действий).

Запрет на распоряжение имуществом налагается в целях обеспечения исполнения исполнительного документа и предотвращения выбытия имущества. Таким образом, запрет на распоряжение имуществом может применяться для обеспечения сохранности имущества должника, как в целях его последующей передаче взыскателю или реализации, так и в порядке обеспечения исполнения должником требований исполнительных документов об имущественных взысканиях, на что также прямо указано в пункте 40 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17.11.2015 № 50.

При этом, в пункте 43 названного Постановления Пленума ВС РФ № 50 прямо указано на то, что арест в качестве обеспечительной меры либо запрет на распоряжение могут быть установлены в том числе на то имущество, обращение взыскания на которое не допускается, а в пункте 41 Постановления Пленум обратил внимание на то, что в указанных случаях пристав при определении подвергаемого аресту имущества вправе не применять правила очередности обращения взыскания.

Изложенные правовые подходы, с учетом содержания статей 64, 80 Федерального закона «Об исполнительном производстве» свидетельствуют о различных требованиях совершаемым судебным приставом действиям в зависимости от цели наложения ареста – для обеспечения исполнения требования об имущественном взыскании либо в рамках начала процедуры обращения взыскания на соответствующее имущество.

В рамках рассматриваемого спора судом установлено, что запрет на совершение регистрационных действий в отношении транспортного средства был наложен судебным приставом в целях обеспечения исполнения. При этом, на момент вынесения постановления судебного пристава о применении указанном исполнительной меры, а также на момент принятия оспариваемых постановлений об отмене запрета транспортное средство было зарегистрировано органами ГИБДД за должником как лизингополучателем.

Факт осуществления прав владения и пользования транспортным средством в качестве лизингополучателя на момент наложения запрета совершения регистрационных действий АО «Кемберлит» не оспаривает, данные обстоятельства также подтверждаются представленными в материалы дела договором лизинга, договором поставки, актом приема-передачи предмета в лизинг.

Поскольку на момент наложения запрета совершения регистрационных действий, договор лизинга не был расторгнут, права лизингополучателя не были прекращены, то имелась реальная возможность возникновения у должника прав собственности на транспортное средств, либо в случае последующего расторжения договора лизинга – возможность возникновения у должника денежного требования к лизингодателю о возврате уплаченной части выкупной цены (с учетом правового толкования, приведенного в Постановлении Пленума Высшего Арбитражного суда Российской Федерации от 14.03.2014 № 17 «Об отдельных вопросах выкупного лизинга»), на которые уже могло быть обращено взыскание.

Само по себе наложение запрета на совершение регистрационных действий в отношении имущества не является обращением взыскания на имущество, не принадлежащее должнику, не нарушает требований Федерального закона «Об исполнительном производстве» либо Федерального закона о лизинге, и не нарушает прав лизингодателя.

При изложенных обстоятельствах суд пришел к выводу, что запрет на совершение регистрационных действий в отношении предмета лизинга в порядке обеспечения исполнения должником (лизингополучателем) требований по денежным взысканиям был наложен судебным приставом с соблюдением требований Федерального закона «Об исполнительном производстве».

В обоснование неправомерности запрета совершения регистрационных действий с лизинговым имуществом привлеченные к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований, должник и лизингодатель ссылаются на положения пункта 1 статьи 23 Федерального закона от 29.10.1998 № 164-ФЗ «О финансовой аренде (лизинге)», согласно которому на предмет лизинга не может быть обращено взыскание третьего лица по обязательствам лизингополучателя, в том числе в случаях, если предмет лизинга зарегистрирован за лизингополучателем. Эта норма права применяется независимо от оснований возникновения обязательств лизингополучателя.

Вместе с тем, в рассматриваемом случае принятая приставом мера в виде наложении запрета на совершение регистрационных действий не относится к процедуре обращения взыскания на имущество, которая в силу части 1 статьи 69 Федерального закона от 02.10.2007 № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве» включает изъятие имущества и (или) его принудительную реализацию либо передачу взыскателю. Данная мера направлена на обеспечение исполнения исполнительного документа.

Изложенный вывод соотносится с правовой позицией, нашедшей отражение в судебной практике (напр. Постановление Третьего арбитражного апелляционного суда от 28.04.2017 по делу А33-17285/2016, от 10.05.2016 по делу А33-8840/2015от 25.12.2014 по делу А33-12343/2014). Сложившаяся судебная практика признает неправомерными наложение ареста на лизинговое имущество по долгам лизингополучателя только в случае применения указанной меры в рамках начала процедуры обращения взыскания на предмет лизина, наложению не только запрета на совершение регистрационных действий, но также осуществлению описи и изъятию такого имущества, что противоречит Федеральному закону от 29.10.1998 N 164-ФЗ "О финансовой аренде (лизинге)" (см.напр. Постановление Третьего арбитражного апелляционного суда от 13.11.2015 по делу А69-2211/2015, Постановление пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 27.11.2012 по делу А53-20694/2011). В рассматриваемой ситуации запрет применен исключительно в обеспечительных целях, на что прямо указано в Постановлении о наложении запрета, обстоятельств принятия приставом мер по началу процедуры взыскания на лизинговое имущество судом не выявлено.

Указание ответчиком в обоснование своей позиции на отсутствии правовой возможности сохранения запрета на совершение регистрационных действий в отношении лизингового имущества со ссылкой на постановление Арбитражного Волго-Вятского округа от 29.04.2016 по делу А43-9854/2015, а также на Постановление Арбитражного суда Московского округа от 08.09.2015 по делу А40-181708, признается судом не обоснованным. Во-первых, приведенная судебная практика не может иметь юридического значения, поскольку относится к делам с иными фактическими обстоятельствами. Во-вторых, в названных судебных актах судов кассационной инстанции не приводится сведений в каких целях был наложен запрет на совершение регистрационных действий, что в силу вышеприведенной отраженной в Постановлении № 50 позиции Пленума ВС РФ, является имеющим существенное правовое значение обстоятельством.

Таким образом, поскольку рассматриваемый запрет на совершение регистрационных действий в отношении транспортного средства был наложен в рамках действующего законодательство, то с учетом целей осуществления деятельности судебного пристава исполнителя, направленной на обеспечение полного, правильного и своевременного принудительного исполнения исполнительных документов, до окончания либо прекращения исполнительного производства указанный запрет мог быть отменено только при осуществлении должником исполнения требования об имущественном взыскании либо предоставления имущества, стоимость которого достаточна для обеспечения исполнения требований исполнительных документов и погашения расходов по принудительному исполнению.

Таких обстоятельств в ходе судебного разбирательства выявлено не было. Как следует из материалов исполнительного производства на момент принятия оспариваемых постановления об удовлетворении ходатайств и отмене запрета, судебным приставом-исполнителем не было выявлено какого-либо иного имущества должника стоимостью, достаточной для удовлетворения требований по имущественным взысканиям, более того, и само места фактического нахождения должника и его органов управления судебным приставом-исполнителем также не было установлено.

Таким образом, оснований полагать, что необходимость в ранее принятых обеспечительных мер отпала и их отмена не повлияет на результативность исполнительного производства, у судебного пристава-исполнителя не имелось.

В обоснование правомерности принятого решения о снятии запрета совершения регистрационных действий судебным приставом-исполнителем указано на передачу прав владения и пользования в отношении рассматриваемого имущества (прав лизингополучателя) от должника иному лицу на основании заключённого соглашения о замене лизингополучателя от 11.11.2016.

Вместе с тем, суд соглашается с доводом заявителя об отсутствии оснований для перехода прав лизингодателя по указанному соглашению вследствие его ничтожности исходя из следующего.

Согласно статье 153 Гражданского кодекса Российской Федерации сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.

Согласно пункту 2 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации юридические лица приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в своем интересе. Они свободны в установлении своих прав и обязанностей на основе договора и в определении любых, не противоречащих законодательству, условий договора.

В соответствии со статьей 8 Гражданского кодекса Российской Федерации гражданские права и обязанности возникают из оснований, предусмотренных законом и иными правовыми актами, а также из действий граждан и юридических лиц, в том числе из договоров и иных сделок. Статья 9 Гражданского кодекса Российской Федерации устанавливает, что граждане и юридические лица по своему усмотрению осуществляют принадлежащие им гражданские права.

В силу статьи 153 Гражданского кодекса Российской Федерации сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей. Таким образом, сделки представляют собой действия, соответствующие требованиям законодательства, и направленные на достижение определенного правового результата.

Согласно пункту 1 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка недействительна по основаниям, установленным настоящим Кодексом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

В соответствии с пунктом 1 статьи 2 Гражданского кодекса Российской Федерации правовое положение участников гражданского оборота, основания возникновения и порядок осуществления права собственности определяет гражданское законодательство.

Статьей 422 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что договор должен соответствовать обязательным для сторон правилам, установленным законом, и иным правовым актам, действующим в момент его заключения.

В соответствии со статьей 168 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

При этом, для применения статей 166, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации не имеет значения отраслевая принадлежность закона или иного правового акта, которым противоречит сделка.

Заявитель в обоснование доводов о недействительности соглашения о замене стороны по договору финансовой аренды квалифицирует действия должника и нового лизингополучателя как нарушающие пункт 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, осуществленные исключительно с намерением причинить вред кредиторам АО «Кемберлит» путем вывода из состава его активов имущественного права и заключения указанной сделки с целью освобождения имущества от запрета на совершение регистрационных действий.

Статьей 10 Гражданского кодекса Российской Федерации установлен запрет действий граждан и юридических лиц, осуществляемых исключительно с намерением причинить вред другому лицу, а также злоупотребление правом в иных формах. Сделка, совершенная при наличии признаков злоупотребления правом, является ничтожной по основаниям статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации. Данный вывод отражен в Информационном письме Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25.11.2008 № 127.

Кроме того, в пункте 8 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" обращено внимание, что к сделке, совершенной в обход закона с противоправной целью, подлежат применению нормы гражданского законодательства, в обход которых она была совершена. В частности, такая сделка может быть признана недействительной на основании положений статьи 10 и пунктов 1 или 2 статьи 168 ГК РФ.

В рассматриваемом случае судом установлено, что на дату наложения запрета на регистрационных действий транспортное средство UAZ PICKUP, 2014 года выпуска, г.н. Н977АН138, VIN <***> находилось во владении и пользовании должника – АО «Кемберлит». Владение указанным имуществом осуществлялось в качестве лизингополучателя на основании договора финансовой аренды (лизинга) № ЛА-2015-4 от 09.02.2015.

При этом, как уже указывалось выше запрет был наложен в целях обеспечения исполнения исполнительного документа и предотвращения выбытия имущества, на которое впоследствии (после возникновения прав собственности у лизингополучателя) может быть обращено взыскание, не противоречит требованиям Федерального закона от 02.10.2007 № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве» и требованиям Федерального закона от 29.10.1998 № 164-ФЗ «О финансовой аренде (лизинге)».

Соглашение о замене сторон в обязательстве от 11.11.2016 было совершено после наложения судебным приставом – исполнителем запрета на совершение регистрационных действий в отношении транспортного средства.

Соглашение о перемене лица в обязательстве заключено сторонами в нарушение положений статей 6, 80 Федерального закона от 02.10.2007 № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве», а также посягает на публичные интересы (запрет наложен государственным органом - службой судебных приставов - в целях обеспечения осуществления государственной функции по приведению в исполнение судебных актов), права и охраняемые законом интересы третьих лиц, являющихся взыскателями по сводному исполнительному производству.

Таким образом, перемена лиц в обязательстве имела место при наличии возбужденного в отношении должника исполнительного производства в период действия в отношении транспортного средства ограничения, что свидетельствует о совершении указанной сделки с целью обхода закона (Федерального закона «Об исполнительном производстве») и имевшихся ограничений, и, в конечном итоге, с целью причинения вреда взыскателям, то есть при наличии признаков злоупотребления правом совершена с нарушением положений статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, что свидетельствует как о ничтожности сделки по основаниям статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации, так и об отсутствии права на судебную защиту сторонам сделки, совершенной вопреки положениям статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Аналогичный правовой подход нашел отражение в судебных актах по делам А33-8840/2015, А33-23560/2017, А33-17285/2016.

В силу положений статьи 166, 167 Гражданского кодекса Российской Федерации ничтожная сделка не влечет правовых последствий, за исключением связанных с ее недействительностью, не требует признания ее недействительной судом, так как является таковой с даты ее заключения вне зависимости от вынесения судебного решения.

Получив от лизингодателя ходатайство об отмене мер о запрете регистрационных действий и обладая информацией о вышеперечисленных фактических обстоятельствах, в том числе о дате наложения запрета совершения регистрационных действий и дате совершения соглашения о замене стороны в обязательстве, судебный пристав – исполнитель исходя из возложенных на него статьями 1, 2 Федерального закона от 21.07.1997 № 118-ФЗ обязанностей, при рассмотрении вопроса об отмене ранее принятых в целях обеспечения исполнения ограничений обязан был дать правовую оценку приложенных к ходатайству документов, в том числе оценить соответствие их содержание требованиям действующего законодательства и проверить на отсутствие признаков ничтожной сделки. Следовательно, с учетом положений Гражданского кодекса РФ и Федерального закона «Об исполнительном производстве» судебный пристав – исполнитель, установив ничтожность представленного соглашения о замене лизингополучателя, должен был сделать вывод о необоснованности доводов лизингодателя относительно перехода прав владения предметом лизинга иному лицу и при отсутствие оснований для отмены мер по обеспечению исполнения требований исполнительных документов, отклонить требования ООО «ЛК Титан».

При этом, доводы Управления ФССП России по Красноярскому краю о том, что в случае признания ничтожным соглашения о замене лиц в обязательстве следовало бы признать так же ничтожным и само основное обязательство, не основаны на каких – либо нормах права либо фактических обстоятельствах. Недействительность соглашения о внесении каких либо изменений в существующее обязательство, в том числе о замене какой-либо их его сторон, не влечет каких – либо правовых последствий для самого ранее возникшего обязательства, в том числе не изменяет его правовую оценку. Запрет на нарушение требований законодательства при заключении соглашения о замене лизингополучателя, вопреки доводам УФССП России по Красноярскому краю, не ограничивает право лизингодателя на распоряжение имуществом, а равно не влечет недействительности договора лизинга, предусматривающего свободу осуществления такого права и возможность совершения уступки прав сторонами.

Доводы заявителя о недействительности соглашения о замене лизингополучателя как имеющего признаки подозрительной сделки не могут быть оценены судом в рамках настоящего дела, поскольку в силу положений главы III.1 Федерального Закона «О несостоятельности (банкротстве)», а так же разъяснений, указанных в Постановлении Пленума ВАС от 23.12.2010 № 63, подозрительная сделка является оспоримой (а не ничтожной), может быть оспорена и признана недействительной только в рамках дела о банкротстве.

Доводы заявителя о ничтожности сделки в силу пункта 2 статьи 170 ГК РФ не подтверждены документально и основаны на ошибочном толковании указанной нормы.

В силу пункта 2 статьи 170 ГК РФ притворная сделка – это сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила. Признаком притворной сделки является совершение сделки с целью создания правовых последствий, отличных от содержания сделки, при этом стороны сделки должны желать наступления иных последствий, не соответствующих правовому содержанию сделки, воля сторон должна быть направлена на сокрытие фактически совершенной сделки. В силу правил указанной нормы материального права квалифицирующим признаком притворной сделки, прежде всего, является цель ее совершения - прикрытие другой сделки.

В предмет доказывания с учетом заявленного довода входит установление волеизъявления сторон относительно иного правового результата, нежели предусмотренный сторонами по спорному договору. В нарушение требований статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации заявитель таких доказательств не представил.

При этом, само по себе заключение сделки по цене отличающейся от вероятной цены передаваемого по такому имущества (имущественного права), не влечет признания сделки притворной и не свидетельствует о действительной воле сторон сделки по достижению правовых последствий, не соответствующих буквальному содержанию сделки.

Кроме того, не может быть признано обоснованным приравнивание стоимости вещи к стоимости имущественного прав по ее использованию и последующему выкупу, произведенное без учета расходов, которые лицо должно будет произвести при наличии намерения приобрести указанную вещь путем осуществления ее выкупа, а так же без учета тех необходимых расходов, которые соответствующее лицо должно будет понести до приобретенного права собственности в целях приведения предмета в надлежащее техническое состояние (стоимости восстановления и текущего ремонта), а также в рамках исполнения имущественных обязанностей по оплате финансовой аренды перед лизингодателем.

Доводы лизинговой компании относительно нарушения наложенным запретом совершения регистрационных действий его права как собственника после заключения соглашения о замене лизингополучателя и передачи ему предмета лизинга изучены и отклонены судом, так как реализация права собственности должна осуществляться с соблюдением требований действующего законодательства и с учетом требований о недопустимости совершения действий по обходу закона, а также действий, направленных на ущемление иных лиц. Установленный запрет на совершение указанных действий не ограничивает права добросовестного собственника на распоряжение принадлежащим ему имуществом в рамках закона.

В данном случае рассматриваемое требование закона соблюдено не было, в связи с тем, что заключенное соглашение о замене лизингополучателя не могло повлечь каких – либо правовых последствий, в том числе в виде передачи лизингодателем предмета лизинга иному лицу.

Таким образом, по состоянию на 23 и 28 декабря 2016 года законным лизингополучателем в отношении предмета лизинга по договору финансовой аренды (лизинга) № ЛА-2015-4 от 09.02.2015 являлся АО «Кемберлит» - должник по сводному исполнительному производству. Доказательств наличия правовых оснований для признания прав должника на владение и пользование транспортным средством по договора лизинга прекращенными, в том числе вследствие их перехода к другому лицу, либо вследствие расторжения договора лизинга, в материалах исполнительного производства отсутствуют, суду так же не были представлены.

На основании изложенного, поскольку задолженность по сводному исполнительному производству не была погашена, имущества должника, достаточного для удовлетворения требований взыскателей и оплаты исполнительского сбора, а так же расходов по исполнительному производству, к моменту рассмотрения ходатайства лизингодателя судебным приставом – исполнителем не было выявлено, правовые основания для снятия запрета на совершение регистрационных действий в отношении рассматриваемого транспорта у судебного пристава – исполнителя отсутствовали.

Поскольку до настоящего времени задолженность по исполнительному производству, в том числе перед заявителем по настоящему делу, не погашена, иного имущества должника судебным приставом – исполнителем выявлено не было, суд признает обоснованным довод ЗАО «БоАЗ» о нарушении его прав и законных интересов как взыскателя оспариваемым постановлением об отмене ранее принятых мер по обеспечению исполнения требований исполнительных документов.

Следовательно, требования заявителя в части признания незаконными постановлений об удовлетворении (частичном удовлетворении) заявления от 23.12.2016, об удовлетворении (частичном удовлетворении) заявления от 27.12.2016, об отмене мер о запрете регистрационных действий от 23.12.2016 подлежат удовлетворению.

В отношении заявленной ЗАО «БоАЗ» восстановительной меры в виде отмены перечисленных постановлений судебного пристав – исполнителя арбитражный суд обращает внимание заявителя на то, что признание недействительным в судебном порядке ненормативного правового акта влечет признание его не подлежащим применению и дополнительного решения вопроса об отмене такого акта не требует.

Заявитель, обращаясь в суд с рассматриваемым заявлением, так же просит суд признать незаконным бездействие, выразившееся в неналожении запрета на изменение правоотношений, на основании которых возникла дебиторская задолженность (иные имущественные права, включая право финансовой аренды (лизинга).

В обоснование заявленных требований указывает на необходимость сохранения лизинговых отношений в связи с наличием права возможного обращения взыскания на имущественные права должника. При этом, заявитель в качестве правового обоснования изложенного требования указывает на положения статьи 76 Федерального закона от 02.10.2007 № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве» и полагает подлежавшим совершению такое исполнительное действие как наложение запрета на изменение правоотношений, на основании которых возникла дебиторская задолженность (иные имущественные права, включая право финансовой аренды (лизинга).

Рассмотрев указанное требование, суд пришел к следующим выводам.

В соответствии со статьей 64 Закона от 02.10.2007 № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве» исполнительными действиями являются совершаемые судебным приставом-исполнителем в соответствии с настоящим Федеральным законом действия, направленные на создание условий для применения мер принудительного исполнения, а равно на понуждение должника к полному, правильному и своевременному исполнению требований, содержащихся в исполнительном документе.

Судебный пристав-исполнитель вправе совершать, в том числе, следующие исполнительные действия: проводить проверку финансовых документов, по исполнению исполнительных документов; в целях обеспечения исполнения исполнительного документа накладывать арест на имущество, в том числе денежные средства и ценные бумаги, изымать указанное имущество, передавать арестованное и изъятое имущество на хранение; совершать иные действия, необходимые для своевременного, полного и правильного исполнения исполнительных документов.

Согласно статье 68 Закона от 02.10.2007 № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве» мерами принудительного исполнения являются действия, указанные в исполнительном документе, или действия, совершаемые судебным приставом-исполнителем в целях получения с должника имущества, в том числе денежных средств, подлежащего взысканию по исполнительному документу.

Мерами принудительного исполнения являются, в том числе, обращение взыскания на имущество должника и обращение взыскания на имущественные права должника, в том числе на право получения платежей по исполнительному производству, в котором он выступает в качестве взыскателя.

В соответствии с пунктом 1 статьи 69 Закона от 02.10.2007 № 229-ФЗ обращение взыскания на имущество должника включает изъятие имущества и (или) его реализацию, осуществляемую должником самостоятельно, или принудительную реализацию либо передачу взыскателю. Пунктом 4 указанной статьи предусмотрено, что при отсутствии или недостаточности у должника денежных средств взыскание обращается на иное имущество, принадлежащее ему на праве собственности, хозяйственного ведения и (или) оперативного управления, за исключением имущества, изъятого из оборота, и имущества, на которое в соответствии с федеральным законом не может быть обращено взыскание, независимо от того, где и в чьем фактическом владении и (или) пользовании оно находится.

В силу статьи 128 ГК РФ под имуществом понимается так же и имущественное право.

В соответствии со статьей 75 Закона от 02.10.2007 № 229-ФЗ в рамках исполнительного производства взыскание может быть обращено на принадлежащие должнику имущественные права, в том числе отдельно выделены такие объекты как:

- право требования должника к третьему лицу, не исполнившему денежное обязательство перед ним как кредитором (далее - дебитор), включая право требования по оплате фактически поставленных должником товаров, выполненных работ или оказанных услуг, по найму, аренде и другим (далее - дебиторская задолженность),

- право требования в качестве взыскателя по исполнительному документу

- иные принадлежащие должнику имущественные права.

Таким образом, Закон «Об исполнительном производстве» разграничивает понятия имущественного права как разновидности имущества должника и дебиторской задолженности (права требования должника по денежному обязательству), при этом предусматривая различный порядок обращения взыскания на них.

В силу положений ст. 76 Закона «Об исполнительном производстве» обращение взыскания на дебиторскую задолженность состоит в переходе к взыскателю права должника на получение дебиторской задолженности в определенном в соответствии с законом размере. При этом, судебный пристав-исполнитель своим постановлением обязывает дебитора исполнять соответствующее обязательство путем внесения (перечисления) денежных средств на указанный в постановлении депозитный счет подразделения судебных приставов, а также запрещает должнику изменять правоотношения, на основании которых возникла дебиторская задолженность. Со дня получения дебитором постановления судебного пристава-исполнителя об обращении взыскания на дебиторскую задолженность исполнение дебитором соответствующего обязательства осуществляется путем внесения (перечисления) денежных средств на указанный в постановлении депозитный счет подразделения судебных приставов.

Также в силу статьи 83 Федерального закона «Об исполнительном производстве» арест дебиторской задолженности состоит в объявлении запрета на совершение должником и дебитором любых действий, приводящих к изменению либо прекращению правоотношений, на основании которых возникла дебиторская задолженность, а также на уступку права требования третьим лицам. Со дня получения дебитором уведомления о наложении ареста на дебиторскую задолженность и до дня реализации прав требования или получения дебитором уведомления о переходе прав требования к новому кредитору дебитор не вправе изменять правоотношения, на основании которых возникла дебиторская задолженность.

Таким образом, запрет на изменение отношений является специфической мерой, принимаемой судебным приставом – исполнителем в рамках обращения взыскания на дебиторскую задолженность и иные права требования на получение денежных средств.

Сущность обращения взыскания на дебиторскую задолженность состоит в переходе к взыскателю права должника на получение дебиторской задолженности в размере задолженности, определяемом в соответствии с частью 2 статьи 69 настоящего Федерального закона, но не более объема дебиторской задолженности, существовавшего на день обращения взыскания, и на тех же условиях.

В отличии от описанной меры принудительного исполнения, обращение взыскания на иное имущественное право, не связанное с правом требования выплаты денежных средств в пользу должнику, в силу статьи 69 Федерального закона «Об исполнительном производстве» включает изъятие имущества и (или) его реализацию, осуществляемую должником самостоятельно, или принудительную реализацию либо передачу взыскателю. При этом, как как уже указывалось, в рамках обращения взыскания судебным приставом исполнителем производится арест имущества должника, включающий в себя запрет распоряжаться имуществом, а при необходимости - ограничение права пользования имуществом или изъятие имущества. Вид, объем и срок ограничения права пользования имуществом определяются судебным приставом-исполнителем в каждом случае с учетом свойств имущества, его значимости для собственника или владельца, характера использования, о чем судебный пристав-исполнитель делает отметку в постановлении о наложении ареста на имущество должника и (или) акте о наложении ареста (описи имущества).

Таким образом, запрет на изменение правоотношений применяется только в рамках обращения взыскания на дебиторскую задолженность.

В рамках же обращения взыскания на иное имущественное право судебным приставом – исполнителем налагается арест, последствием которого является запрет распоряжением соответствующим имуществом (в том числе имущественным правом), включая запрет на отказ от реализации прав и совершения каких либо действий, влекущих изменение и/или прекращение соответствующего имущественного права, а равно передачу подвергнутого аресту имущественного права иным лицам.

Согласно ст. 665 Гражданского кодекса Российской Федерации, ст. 2 Федерального закона от 29 октября 1998 г. № 164-ФЗ «О финансовой аренде (лизинге)» (далее – Закон о лизинге) по договору финансовой аренды (договору лизинга) арендодатель обязуется приобрести в собственность указанное арендатором имущество у определенного им продавца и предоставить арендатору это имущество за плату во временное владение и пользование. Соответственно, у лизингополучателя возникает право владения и пользования предметом лизинга после его приобретения лизингополучателем и фактической передачи.

В Постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 14.03.2014 № 17 «Об отдельных вопросах, связанных с договором выкупного лизинга» также обращено внимание на то, что по общему правилу в договоре выкупного лизинга имущественный интерес лизингополучателя заключается в приобретении предмета лизинга в собственность за счет средств, предоставленных лизингодателем, и при его содействии. То есть, лизингополучатель приобретает также право выкупа имущества на условиях договора лизинга.

Следовательно, исходя из содержания прав и обязанностей сторон по договору лизинга, до его расторжения на стороне лизингополучателя возникает и существует право, отличающееся по своему содержанию от права получения денежных средств, т.е. не являющееся дебиторской задолженностью.

При этом, в силу п. 2 ст. 13 Закона о лизинге лизингодатель вправе потребовать досрочного расторжения договора лизинга и возврата в разумный срок лизингополучателем имущества в случаях, предусмотренных законодательством Российской Федерации, настоящим Федеральным законом и договором лизинга. В свою очередь при прекращении договора лизинга лизингополучатель обязан вернуть лизингодателю предмет лизинга в состоянии, в котором он его получил, с учетом нормального износа или износа, обусловленного договором лизинга (ст. 622 Гражданского кодекса Российской Федерации, ч. 4 ст. 17 Закона о лизинге).

В Постановлении от 14.03.2014 № 1 Пленум Высшего Арбитражного Суда РФ обратил внимание судов на то, что расторжение договора выкупного лизинга порождает необходимость соотнести взаимные предоставления сторон по договору, совершенные до момента его расторжения и определить завершающую обязанность одной стороны в отношении другой. При этом, стоимость возвращенного предмета лизинга определяется по его состоянию на момент перехода к лизингодателю риска случайной гибели или случайной порчи предмета лизинга (по общему правилу статьи 669 ГК РФ – при возврате предмета лизинга) исходя из суммы, вырученной лизингодателем от продажи предмета лизинга в разумный срок после получения предмета лизинга или в срок, предусмотренный соглашением лизингодателя, либо на основании отчета оценщика (при этом судам следует принимать во внимание недостатки, приведенные в акте приема – передачи предмета лизинга от лизингополучателя).

Таким образом, денежное требование на стороне лизингополучателя (права требования погашения дебиторской задолженности) может возникнуть только в случае досрочного расторжения договора лизинга. Аналогичная правовая оценка рассматриваемых отношений нашла отражение в ранее сложившейся судебной практике (напр. Постановление Арбитражного суда Уральского округа от 17.05.2017 по делу А60-43541/2016 и Постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда по указанному делу, Постановление Западно-Сибирского округа от 11.02.2015 по делу А03-9243/2014 и Постановление Седьмого арбитражного апелляционного суда по указанному делу, Постановление Восьмого арбитражного апелляционного суда от 23.07.2015 по делу А75-12919/2014)

Доказательства того, что договор лизинга между АО «Кемберлит» и ООО «ЛК Титан» был расторгнут, в материалах дела отсутствуют, судебному приставу – исполнителю в рамках исполнительного производства представлены не были.

Следовательно, доводы заявителя о наличии обязанности у судебного пристава – исполнителя по применению наложения запрета на изменение правоотношений, на основании которых возникла дебиторская задолженность (иные имущественные права, включая право финансовой аренды (лизинга), предусмотренного статьей 76 Закона «Об исполнительном производстве» противоречат действующему законодательству и фактическим обстоятельствам.

В связи с отсутствием у судебного пристава – исполнителя каких – либо доказательств наличия у должника права требования по дебиторской задолженности, у судебного пристава – исполнителя не имелось правовых оснований для начала производить взыскание дебиторской задолженности, в том числе запрета на изменение правоотношений, на основании которых возникла дебиторская задолженность (иные имущественные права, включая право финансовой аренды (лизинга).


Доводы заявителя о незаконности бездействия судебного пристава – исполнителя, выразившегося в неприменении мер по обращению взыскания на имущественное право должника как лизингополучателя по договору финансовой аренды (лизинга) № ЛА-2015-4 от 09.02.2015 так же не могут быть признаны обоснованными исходя из следующего.

Действительно, в ходе судебного разбирательства по настоящему делу, были представлены доказательства, свидетельствующие о наличии на стороне должника – АО «Кемберлит» прав лизингополучателя по договору финансовой аренды (лизинга) в отношении транспортного средства.

Исходя из положений Гражданского кодекса Российской Федерации и доктрины гражданского права, под имущественным правом понимаются субъективные права участников правоотношений, связанные с владением, пользование и распоряжением имуществом, а также с теми материальными (имущественными) требованиями, которые возникают между участниками гражданского оборота по поводу распределение этого имущества и обмена. Следовательно, права лизингополучателя на владение и пользование предметом лизинга с его последующим выкупом, являются имущественными правами, до момента их прекращения (в частности, в связи с расторжением договора лизинга) на них может быть обращено взыскание в порядке ст. 68, ст. 75 Закона об исполнительном производстве.

В то же время, исходя из содержания статей 69, 80 Федерального закона «Об исполнительном производстве» и разъяснений их применения, изложенных в Постановлении Пленума ВС РФ № 50, следует, что для обращения взыскания на имущество (в том числе, имущественные права), наличие таких объектов должно быть достоверно установлено судебным приставом исполнителем.

Пунктом 5 статьи 69 Закона «Об исполнительном производстве» предусмотрено, должник вправе указать имущество, на которое он просит обратить взыскание в первую очередь. При этом, согласно пункту 7 статьи 69 Закона «Об исполнительном производстве» должник по требованию судебного пристава-исполнителя обязан представить сведения о принадлежащих ему правах на имущество, в том числе исключительных и иных правах на результаты интеллектуальной деятельности и средства индивидуализации, правах требования по договорам об отчуждении или использовании указанных прав, в размере задолженности, определяемом в соответствии с частью 2 настоящей статьи. При этом должник предоставляет документы, подтверждающие наличие у должника принадлежащих ему имущества, доходов, на которые не может быть обращено взыскание по исполнительным документам, в том числе денежных средств, находящихся на счетах, во вкладах или на хранении в банках и иных кредитных организациях, а также имущества, которое является предметом залога.

В соответствии с пунктом 8 статьи 69 Закона «Об исполнительном производстве» если сведений о наличии у должника имущества не имеется, то судебный пристав-исполнитель запрашивает эти сведения у налоговых органов, иных органов и организаций, исходя из размера задолженности, определяемого в соответствии с частью 2 настоящей статьи.

Как следует из материалов исполнительного производства, должником требования судебного пристава – исполнителя о предоставлении документов исполнено не было. При этом, актом от 05.12.2016 подтвержден факт выхода судебного пристава – исполнителя по юридическому адресу и зафиксирован факт отсутствия должника по месту регистрации.

Документы, подтверждающие фактическое наличие прав лизингополучателя в отношении движимого имущества не могли быть получены судебным приставом исполнителем от каких – либо иных лиц, кроме как непосредственно от самих сторон сделки. Поскольку иных источников получения документов, касающихся установления фактического наличия, объема и содержания принадлежащих должнику имущественных прав в отношении движимого имущества у пристава не имелось, не может быть признано неправомерным бездействие последнего по неналожению ареста на не установленные и документально не подтвержденные имущественные права должника.

Кроме того, с учетом вышеприведенной специфики правового регулирования договора выкупного лизинга, решение вопроса о наличии экономической ценности (стоимостной оценки) такого имущественного права как право лизингополучателя по владению, пользованию и выкупу предмета лизинга зависит от установления таких факторов как:

– стоимость самого предмета лизинга (на дату максимально приближенную к моменту перехода прав),

– наличие и размер задолженности по внесению лизинговых платежей на указанную же дату, а также сумма остатка подлежащих внесению платежей для достижения цели перехода прав на предмет лизинга (размер денежных обязательств, переходящих на приобретателя права и подлежащих исполнению им при реализации приобретаемого права лизингополучателя),

Документы, позволяющие установить перечисленные факторы, в материалы исполнительного производства представлены не были, следовательно, у судебного пристава – исполнителя отсутствовала какая либо возможность рассмотрения выявленного права в качестве имущественной ценности, на которую может быть обращено взыскание (т.е. возможного к продаже в установленном Законом «Об исполнительном производстве» порядке).

Вместе с тем, договор лизинга и связанные с ним документы, свидетельствующие о передаче предмета лизинга должнику по исполнительному производству, соответственно о фактическом возникновении у него имущественного права пользования, распоряжения и последующего выкупа, предоставлены судебному приставу – исполнителю только в декабре 2016 года с ходатайством лизингодателя об отмене мер по запрету совершения регистрационных действий.

Таким образом, получив документы, свидетельствующие о наличии прав лизингополучателя на стороне должника, судебный пристав – исполнитель, действующий в соответствии с Законом «Об исполнительном производстве» должен был направить запрос в адрес лизингодателя о предоставлении дополнительных сведений и документов для проведения оценки выявленного имущественного права, рассмотрения вопроса о наличии оснований обращения на него взыскания. При этом, предоставление соглашения о замене лизингополучателя не должно было иметь правового значения, поскольку являлось ничтожной сделкой и не повлекло перехода/прекращения прав должника в качестве лизингополучателя.

Исходя из положений статей 12, 64, 68, 69 Федерального закона «Об исполнительном производстве», а также статьи 1 Федерального закона от 21.07.1997 N 118-ФЗ, следует, что с момента возбуждения исполнительного производства судебный пристав обязан принять своевременные и достаточные меры для исполнения исполнительного документа в установленный законом срок, при этом выбор совершаемых исполнительных действий и применяемы мер принудительного исполнения не может быть следствием произвольного усмотрения судебного пристава исполнителя, а должен быть обусловлен целью максимально эффективного решение возложенных на него задач своевременного принудительного исполнения требований исполнительного документа и конкретными обстоятельствами имущественного положения должника, оцениваемыми с учетом действующего нормативно-правового регулирования соответствующих правоотношений. Аналогичный правовой подход нашел отражение в Постановлении Третьего арбитражного апелляционного суда от 04.05.2016 по делу А33-24992/2015.

Как следует из материалов исполнительного производства и устных пояснений судебного пристава – исполнителя, полученных в судебном заседании 15.06.2017, такие меры по сбору документов и информации в целях обращения взыскания на имущественные права должника в качестве лизингополучателя по договору от 09.02.2015 приставом произведены не были.

Выявленное бездействие судебного пристава – исполнителя не может быть признано соответствующим закону.

В то же время, в силу вышеприведенных положений Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации для признания незаконными бездействия должностного лица административного органа, в том числе, судебного пристава исполнителя, помимо факта нарушения требований законодательства в предмет доказывания входит установление факта нарушения прав и законных интересов заявителя. Только совокупность перечисленных фактов позволяет вынести судебное решение о признании действий (бездействия) незаконным. При этом, обязанность доказывания нарушения прав и законных интересов действующим Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации возложена на заявителя.

Рассмотрев представленные в материалы дела доказательства, заслушав доводы участвующих в деле лиц, суд пришел к выводу о недоказанности заявителем нарушения его прав и законных интересов несовершением судебным приставом-исполнителем действий в рамках обращения взыскания на имущественные права должника как лизингополучателя по договору от 09.02.2015.

Имущественный интерес взыскателя выражается в получении удовлетворения своего имущественного требования к должнику, подтверждается судебным решением и предъявлением к принудительному исполнению в рамках Закона «Об исполнительном производстве». Следовательно, для признания в судебном порядке незаконным бездействия судебного пристава – исполнителя, выразившегося в непринятии необходимых мер по обращению взыскания на имущественные права должника (в том числе на начальной стадии по сбору подтверждающих такое право документов) должны быть представлены доказательства наличия какой – либо ценности у выявленного имущественного права, свидетельствующей о возможности его продажи в установленном порядке.

В ходе судебного разбирательства в материалы дела представлены отчет об оценке транспортного средства и акт проверки предмета лизинга от 26.09.2016.

Согласно представленному акту проверки предмета лизинга от 26.09.2016, а также акта осмотра транспортного средства независимым оценщиком, состояние предмета лизинга является неудовлетворительным, поскольку выявлен ряд повреждений и иных дефектов.

Из содержания отчета об оценке транспортного средства от 03.10.2016 № 401, выполненного ООО «Оценочный страховой центр В4» следует, что стоимость необходимого восстановительного ремонта автомобиля составляет 137 974 руб., рыночная стоимость автомобиля составляет 437 900 руб., рыночная стоимость автомобиля с учетом кореектировки на проведение восстановительного ремонта составляет 437 900 - 137 974 = 299 926 руб.

Таким образом, по состоянию на дату возможной продажи права, подлевшее передаче новому лизингополучателю имущество имело фактическую стоимость с учетом существующего технического состояния - 299 926 руб. (300 000 руб. округленно). Для повышения ценности предмета лизинга до 437 900 руб. согласно отчету оценщика необходимо произвести восстановительные работы в сумме 137 900 руб. С учетом отсутствия сведений о месте нахождения должника и его имущественного положения, исходя из распределения обязанностей по содержанию и ремонту автомобиля по условиям договора лизинга, указанные расходы могли быть произведены только самим приобретателем прав лизингополучателя.

Следовательно, при оценке имущественной ценности рассматриваемого права лизингополучателя необходимо учесть либо стоимость имущества, право выкупа которого является содержанием рассматриваемого права, в том состоянии в котором оно находится на момент проведения торгов (то есть максимально 300 000 руб. - без учета восстановительного учета), либо стоимость указанного имущества после восстановительного ремонта, но за вычетом необходимых расходов, которые приобретатель права должен будет произвести для приведения рассматриваемого имущества в надлежащее техническое состояние (т.е. 437 900 – 137 900), что фактически составит ту же стоимость имущества на день продажи права или приближенную к ней сумму.

Учитывая абстрактный характер такой правовой категории как имущественное право, с учетом специфики конкретных правоотношений финансовой аренды следует признать, что имущественная ценность прав лизингополучателя, состоящих из прав владения, пользования и последующего выкупа имущества, находится в прямой зависимости от соотношения стоимости соответствующего лизингового имущества и тех расходов, которые приобретатель права должен будет произвести для получения указанного имущества в свою собственность, в том числе, связанных с исполнение денежных обязанностей лизингополучателя по договору по оплате в полном объеме предусмотренной договором суммы лизинговых платежей.

Таким образом, в рассматриваемой ситуации, приобретатель прав лизингополучателя по договору № ЛА-2015-4 от 09.02.2015 для получения в собственность автомобиля UAZ PICKUP, 2014 года выпуска стоимостью 300 000 руб., должен был бы произвести оплату оставшихся лизинговых платежей в сумме 420 604.60 руб. Сведения об остатке лизинговых платежей указаны в 1.5.3 трехстороннего соглашения от 11.11.2016, подписанного в том числе лизингодателем и лизингополучателем без разногласий, и в ходе судебного разбирательства по настоящему делу сторонами не опровергнуты.

На основании изложенного, с учетом конкретных обстоятельств дела, суд пришел к выводу об отсутствии доказательств имущественной ценности рассматриваемого права и возможности его стоимостной оценки, выражающей сумму, которую потенциальный покупатель (приобретатель права) готов будет оплатить дополнительно к вышеперечисленным расходам в качестве цены приобретения самого права лизингополучателя (стоимости уступки).

При этом, доводы заявителя о необходимости учета стоимости транспортного средства после восстановительного ремонта данный вывод не изменяют, поскольку в указанном случае следует, что для приобретения прав на эксплуатацию и последующий выкуп транспортного средства стоимостью 437 900 руб. покупателю необходимо будет произвести расходы на восстановительный ремонт в сумме 137 900 руб., на уплату лизинговых платежей в сумме 420 604.60 руб., а так же дополнительно на оплату самого приобретенного права (цену уступки).

С учетом установленных обстоятельств, суд пришел к выводу о том, что заявителем не доказано нарушение его прав и законных интересов на получение удовлетворения за счет имущества должника в результате неправомерного несовершения судебным приставом действий, связанных с обеспечением возможности обращения взыскания на имущественное право должника по договору лизинга от 09.02.2015.

Учитывая изложенное, требования заявителя не подлежат удовлетворению в части признания незаконными бездействия, выразившегося в неналожении запрета на изменение правоотношений, на основании которых возникла дебиторская задолженность (иные имущественные права, включая право финансовой аренды (лизинга), и применения соответствующей восстановительной меры.

Руководствуясь статьями 110, 167-170, 174, 176, 201 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Красноярского края

РЕШИЛ:

заявление закрытого акционерного общества " Богучанский Алюминиевый Завод" удовлетворить частично.

Признать недействительными постановления судебного пристава-исполнителя ОСП № 1 по Советскому району г. Красноярска ФИО1 об удовлетворении (частичном удовлетворении) заявления от 23.12.2016, об удовлетворении (частичном удовлетворении) заявления от 27.12.2016, об отмене мер о запрете регистрационных действий от 23.12.2016.

В остальной части требований отказать.

Разъяснить лицам, участвующим в деле, что настоящее решение подлежит немедленному исполнению и может быть обжаловано в течение месяца после его принятия путём подачи апелляционной жалобы в Третий арбитражный апелляционный суд через Арбитражный суд Красноярского края.

Судья О.Г. Федорина