Постановление от 18 апреля 2023 г. по делу № А60-46592/2021

СЕМНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ул. Пушкина, 112, г. Пермь, 614068

e-mail: 17aas.info@arbitr.ru


П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ 17АП-3712/2022(2)-АК

Дело № А60-46592/2021
18 апреля 2023 года
г. Пермь



Резолютивная часть постановления объявлена 11 апреля 2023 года.

Постановление в полном объеме изготовлено 18 апреля 2023 года.


Семнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:председательствующего Гладких Е.О.,

судей Голубцова В.Г., Зарифуллиной Л.М.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем ФИО1,

при участии в судебном заседании в здании суда:

истца ФИО2 (паспорт),

в режиме веб-конференции с использованием информационной системы «Картотека арбитражных дел»:

представителей ответчика ФИО3 ФИО4 по доверенности от 11.06.2015 и ФИО5 по доверенности от 04.10.2022,

в отсутствие иных лиц, участвующих в деле, которые о месте и времени рассмотрения дела извещены надлежащим образом в порядке статей 121, 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на Интернет-сайте Семнадцатого арбитражного апелляционного суда,

рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционные жалобы третьих лиц ФИО6 (далее также – ФИО6), общества с ограниченной ответственностью «Екатеринбургспецстрой» (далее также – ООО «Екатеринбургспецстрой»), истца ФИО2 (далее также – ФИО2, истец),

на решение Арбитражного суда Свердловской области

от 26 декабря 2022 года по делу № А60-46592/2021

по иску ФИО2 к арбитражному управляющему ФИО3 (далее также – ФИО3 ответчик) о взыскании убытков в размере 6 000 000,00 рублей,

третьи лица, не заявляющие самостоятельных требований относительно предмета спора: ФИО6, общество с ограниченной ответственностью "Екатеринбургспецстрой" (ОГРН <***>)



установил:

ФИО2 (далее – истец) 19.09.2021 обратился в Арбитражный суд Свердловской области с исковым заявлением к арбитражному управляющему ФИО3 (далее – ответчик) о взыскании убытков в сумме 6 000 000,00 руб., причиненных в связи с принятием обеспечительных мер по ходатайству временного управляющего ФИО3 в рамках дела №А60- 42526/2017 о банкротстве общества с ограниченной ответственностью «Екатеринбургспецстрой» (далее – общество «Екатеринбургспецстрой», должник).

Решением Арбитражного суда Свердловской области от 01.02.2022 (резолютивная часть от 25.01.2022) в удовлетворении исковых требований отказано.

Постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 20.05.2022 решение суда первой инстанции оставлено без изменения.

Постановлением Арбитражного суда Уральского округа от 14.09.2022 решение по настоящему делу было отменено, дело направлено на новое рассмотрение в Арбитражный суд Свердловской области.

При новом рассмотрении дела определением от 01 ноября 2022 года дело назначено к судебному разбирательству, к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечен ФИО6.

Определением от 06.12.2022 к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечено ООО "Екатеринбургспецстрой".

Решением Арбитражного суда Свердловской области от 26 декабря 2022 года в удовлетворении исковых требований отказано.

Не согласившись с принятым судебным актом, ФИО2 обратился с апелляционной жалобой, в которой просит решение суда от 01.02.2022 отменить, исковые требования удовлетворить.

Заявитель жалобы считает, что при определении надлежащего ответчика суд неверно применил нормы права, а именно ст. 15 ГК РФ, ст. 5, п. 4 ст. 20.4, ст. 34, ст. 35, абз. 8 п. 1 ст. 57, ст. 59, ст. 134 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», ст. ст. 98, 99 АПК РФ, суд допустил формальный подход без учета специфики правоотношений по банкротству, а также не дал оценку конкретным фактическим обстоятельствам настоящего спора, на которых акцентировал внимание истец. По мнению истца, ответчик ФИО3, исполняя обязанности временного управляющего и конкурсного управляющего ООО «Екатеринбургспецстрой», ФИО3 спровоцировал ситуацию, в которой ФИО2, которому причинены убытки обеспечительными мерами, в любом случае не смог бы фактически возместить убытки именно за счет должника ООО «Екатеринбургспецстрой». Временный управляющий ФИО3 самонадеянно и опрометчиво понадеялся на возможность продолжения банкротства ООО «Екатеринбургспецстрой» не имея при этом обоснованных данных о наличии у должника ООО «Екатеринбургспецстрой» хотя бы минимального количества финансов или имущества для покрытия расходов, и, тем более, возможных убытков, могущих быть причиненными третьим лицам (как в итоге и получилось с ФИО2). Арбитражный управляющий ФИО3 создал видимость бурной деятельности, «наподавал» массу необдуманных заявлений об оспаривании сделок, не обратился в суд с ходатайство о прекращении производства по делу о банкротстве в связи с отсутствием финансирования расходов. Таким образом, временный управляющий ООО «Екатеринбургспецстрой» ФИО3 действуя разумно и добросовестно заведомо не мог не знать, что если обеспечительными мерами, принятыми судом по его заявлению как временного управляющего, иным лицам (в том числе, ФИО2) будут причинены убытки по ст. 98 АПК РФ, то такие потерпевшие заведомо не будут иметь возможность взыскать какие-либо денежные средства непосредственно с ООО «Екатеринбургспецстрой» в счет возмещения убытков.

С апелляционными жалобами на решение суда от 26.12.2022 обратились также третьи лица ФИО6 и общество с ограниченной ответственностью «Екатеринбургспецстрой».

Общество с ограниченной ответственностью «Екатеринбургспецстрой» просит решение суда от 01.02.2022 отменить, привлечь к участию в деле страховые компании и СРО, исковые требования удовлетворить. Не согласно с выводом суда о том, что ФИО3 является ненадлежащим ответчиком по настоящему делу.

ФИО6 просит отменить решение суда в части выводов о мнимости сделки – договора уступки, которые, с его точки зрения, основаны на неправильном применении положений статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Арбитражный управляющий ФИО3 представил отзывы на каждую апелляционную жалобу. Доводы жалоб считает необоснованными, решение суда – законным и обоснованным.

В судебном заседании истец доводы жалобы поддержал.

Представители арбитражного управляющего поддержали доводы, изложенные в отзывах. Решение суда первой инстанции считают законным и обоснованным, просят оставить его без изменения и отказать в удовлетворении апелляционных жалоб.

Иные участвующие в деле лица, извещенные надлежащим образом о месте и времени рассмотрения апелляционной жалобы, явку своих представителей в судебное заседание не обеспечили, что в соответствии со ст. 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) не препятствует рассмотрению дела в их отсутствие.

Законность и обоснованность обжалуемого судебного акта проверены арбитражным судом апелляционной инстанции в порядке, предусмотренном статьями 266, 268 АПК РФ.

Как следует из материалов дела, 11.08.2017 в Арбитражный суд Свердловской области поступило заявление общества с ограниченной ответственностью «ММК» (далее – общество «ММК») о признании общества «Екатеринбургспецстрой» несостоятельным (банкротом), которое определением от 16.08.2017 по делу № А60-42526/2017 принято к производству суда, возбуждено дело о банкротстве должника.

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 21.09.2017 по делу №А60-42526/2017 заявление общества «ММК» о признании общества «Екатеринбургспецстрой» несостоятельным (банкротом) признано обоснованным. В отношении должника общества «Екатеринбургспецстрой» введена процедура наблюдения, временным управляющим должником утвержден ФИО3

В рамках дела № А60-42526/2017 о банкротстве общества «Екатеринбургспецстрой» в арбитражный суд 22.11.2017 поступило заявление временного управляющего обществом «Екатеринбургспецстрой» ФИО3 о принятии обеспечительных мер в виде:

- запрета кредитору общества с ограниченной ответственностью «СК Аранта» (далее – общество «СК «Аранта») ФИО2 переуступать денежное требование к обществу «СК «Аранта» в сумме 5 000 000 рублей в пользу третьих лиц;

- запрета конкурсному управляющему обществом «СК «Аранта» ФИО7 совершать действия по распределению и выплате требований кредитора ФИО2 в сумме 5 000 000 рублей;

- запрета кредитору общества «СК Аранта» ФИО8 переуступать денежное требование к ООО «СК «Аранта» в сумме 2 800 000 рублей в пользу третьих лиц;

- запрета конкурсному управляющему обществом «СК «Аранта» ФИО7 совершать действия по распределению и выплате кредитору ФИО8 денежных средств в сумме 2 800 000 рублей;

- ареста недвижимого имущества, нежилого помещения площадью 105,7 кв. м, находящегося по адресу: <...>, кадастровый номер 66:41:0303035:1878.

Вступившим в законную силу определением Арбитражного суда Свердловской области от 23.11.2017 по делу № А60-42526/2017 заявление временного управляющего общества «Екатеринбургспецстрой» ФИО3 удовлетворено, судом приняты обеспечительные меры, в том числе в виде запрета кредитору общества «СК Аранта» ФИО2 переуступать денежное требование к обществу «СК «Аранта» в сумме 5 000 000 руб. в пользу третьих лиц.

Принятие судом обеспечительных мер в порядке ст. 46 Закона о банкротстве было обусловлено намерением впоследствии, в ходе процедуры конкурсного производства, подать заявление о признании недействительными соответствующих сделок. В процедуре конкурсного производства и. о. конкурсного управляющего должника ФИО3 16.04.2018 подано заявление о признании недействительным договора уступки прав (цессии) от 31.10.2016 № 1, заключенного между обществом «Екатеринбургспецстрой» и ФИО2, в результате которого у истца возникло соответствующее право требования, и о применении последствий его недействительности.

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 27.06.2018 по делу № А60-42526/2017 в удовлетворении заявления и. о. конкурсного управляющего ФИО3 о признании сделки должника с ФИО2 недействительной отказано.

Постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 13.09.2018 определение Арбитражного суда Свердловской области от 27.06.2018 по делу № А60-42526/2017 оставлено без изменения.

В арбитражный суд 07.09.2018 поступило заявление ФИО2 об отмене обеспечительных мер, принятых определением от 23.11.2017 по делу № А60-42526/2017.

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 12.09.2018 принятые определением Арбитражного суда Свердловской области от 23.11.2017 по делу № А60-42526/2017 обеспечительные меры в виде запрета кредитору общества «СК Аранта» ФИО2 переуступать денежное требование к обществу «СК «Аранта» в сумме 5 000 000 руб. в пользу третьих лиц отменены.

ФИО2 направил 30.08.2021 в адрес ФИО3 претензию о возмещении причиненных убытков, возникновение которых истец связывает со следующими обстоятельствами.

Между истцом (цедент) и ФИО9 (цессионарий) 23.10.2017 г. (до принятия обеспечительных мер) был заключен договор № 1-А уступки прав (цессии), предметом которого выступило право требования к обществу «СК «Аранта» (далее – договор № 1-А). Цена договора составила 4 000 000 руб. В тот же день цессионарий передал цеденту по акту наличные денежные средства в сумме 2 000 000 руб. в качестве задатка по договору № 1-А. В период с 27.01.2018 по 30.01.2018 (после принятия обеспечительных мер) цессионарий перечислил на карту цедента еще 2 000 000 руб. в счет окончательного расчета по договору № 1-А, о чем сторонами 01.02.2018 составлен акт.

В связи с наличием судебного запрета ФИО2 не был исполнен договор № 1-А, вследствие чего истец был вынужден возвратить задаток в двойном размере, то есть в сумме 4 000 000 руб. Таким образом, прямой ущерб от обеспечительных мер выразился в возврате двойной суммы задатка и составил 2 000 000 руб. Кроме того, упущенная выгода от сорвавшейся сделки уступки с ФИО6 составила 4 000 000 рублей, так как иных покупателей за такую сумму не нашлось, а данный покупатель был реальным (оплатил полную цену договора в сумме 4 000 000 рублей, в том числе задаток 2 000 000 руб.).

Письменный ответ на претензию не поступил.

Ссылаясь на указанные обстоятельства, ФИО2 обратился в арбитражный суд с иском к арбитражному управляющему ФИО3 о взыскании убытков в сумме 6 000 000 рублей.

Отказывая в удовлетворении заявленных требований, суд первой инстанции обоснованно руководствовался следующим.

В соответствии с частью 1 статьи 98 АПК РФ ответчик и другие лица, чьи права и (или) законные интересы нарушены обеспечением иска, после вступления в законную силу судебного акта арбитражного суда об отказе в удовлетворении иска вправе требовать от лица, по заявлению которого были приняты обеспечительные меры, возмещения убытков в порядке и в размере, которые предусмотрены гражданским законодательством, или выплаты компенсации.

В соответствии с пунктами 1 и 2 статьи 15 ГК РФ лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере. Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

В соответствии с правовой позицией, изложенной в пункте 34 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 3 (2016), утвержденного Президиумом Верховного Суда РФ 19.10.2016, в предмет доказывания по иску о взыскании убытков или выплате компенсации в связи с обеспечением иска не входит установление виновности инициировавшего принятие обеспечительных мер лица, поскольку право на возмещение убытков от обеспечительных мер либо право на получение компенсации основаны на положениях пункта 3 статьи 1064 ГК РФ и возникают в силу прямого указания закона (статья 98 АПК РФ).

Как указано в п. 46 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 3 (2021), утвержденного Президиумом Верховного Суда РФ 10.11.2021, обеспечительные меры являются вмешательством в имущественную сферу субъекта (в его собственность), такое вмешательство всегда компенсируется, на что и направлено нормативное регулирование, установленное в ст. 98 АПК РФ.

Правовым основанием для взыскания убытков от принятых обеспечительных мер является отказ в иске лицу, инициировавшему такие обеспечительные меры. Именно в результате отказа в иске считается установленным факт необоснованного принятия обеспечительных мер.

С момента вступления в законную силу судебного акта об отказе в иске появляются правовые основания для подачи иска о взыскании убытков, а также возникает определенность в вопросе о том, кто является ответчиком в споре.

Таким образом, надлежащим ответчиком по настоящему иску является лицо, которое являлось истцом на момент вступления в законную силу судебного акта об отказе в удовлетворении искового заявления.

В заявлении о признании сделки недействительной было отказано именно ООО «Екатеринбургспецстрой», т.к. арбитражный управляющий ФИО3 на момент вынесения судебного акта первой инстанцией исполнял обязанности конкурсного управляющего, в то время как на момент вступления определения Арбитражного суда Свердловской области от 27.06.2018 по делу А60-42526/2017, т.е. вынесения судебного акта апелляционной инстанцией, с 22.08.2018 конкурсным управляющим ООО «ЕСС» был ФИО10, который в судебное заседание в апелляционную инстанцию явку не обеспечил.

В соответствии с пунктом 4 статьи 20.3. Закона о банкротстве при проведении процедур, применяемых в деле о банкротстве, конкурсный управляющий должен действовать добросовестно и разумно в интересах должника, кредитора и общества.

В соответствии с п. 1 ст. 129 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» с даты утверждения конкурсного управляющего до даты прекращения производства по делу о банкротстве, или заключения мирового соглашения, или отстранения конкурсного управляющего он осуществляет полномочия руководителя должника и иных органов управления должника, а также собственника имущества должника - унитарного предприятия в пределах, в порядке и на условиях, которые установлены настоящим Федеральным законом.

Таким образом, как правильно указал суд первой инстанции, в процедуре банкротства юридического лица конкурсный управляющий осуществляет полномочия представителя должника и действует от его имени, вследствие чего надлежащим ответчиком является само юридическое лицо банкрот – ООО Екатеринбургспецстрой».

Доводы истца о том, что убытки должны были бы быть понесены кредитором-заявителем в банкротстве ООО Екатеринбургспецстрой» в качестве расходов на процедуру суд первой инстанции верно отклонил как основанные на неверном толковании положений ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)».

В связи с этим довод истца относительно того, что надлежащим ответчиком по настоящему спору является арбитражный управляющий, является несостоятельным. Истцу при рассмотрении дела в суде первой инстанции неоднократно было предложено уточнить надлежащего ответчика, однако от заявления соответствующего ходатайства истец отказался, исходя из того, что надлежащим ответчиком по делу является ФИО3

Кроме того, возражая против иска, ответчик заявил о мнимом характере договора № 1-А от 23.10.2017, заключенного ФИО2 с ФИО11

В соответствии с ч. 1 ст. 4 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации заинтересованное лицо вправе обратиться в арбитражный суд за защитой своих нарушенных или оспариваемых прав и законных интересов в порядке, установленном названным Кодексом.

Согласно п. 1 ст. 11 Гражданского кодекса Российской Федерации защита гражданских прав осуществляется способами, установленными ст. 12 Гражданского кодекса, а также иными способами, предусмотренными законом. Способ защиты должен соответствовать содержанию нарушенного права и характеру нарушения. Необходимым условием применения того или иного способа защиты гражданских прав является обеспечение восстановления нарушенного права истца.

В соответствии с п. 2 ст. 168 ГК РФ сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

Согласно ч. 1 ст. 170 ГК РФ мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна.

Следует учитывать, что стороны такой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение. Например, во избежание обращения взыскания на движимое имущество должника заключить договоры купли-продажи или доверительного управления и составить акты о передаче данного имущества, при этом сохранив контроль соответственно продавца или учредителя управления за ним (пункт 86 постановления Пленума № 25 от 23.06.2015).

Мнимость (притворность) сделки состоит в том, что у ее сторон нет цели достижения заявленных результатов, волеизъявление сторон не совпадает с их главным реальным намерением, и в сокрытии действительного смысла сделки заинтересованы обе ее стороны, а, совершая сделку лишь для вида, стороны верно оформляют все документы, но стремятся создать не реальные правовые последствия, а их видимость, поэтому факт расхождения волеизъявления с действительной волей сторон суд устанавливает путем анализа обстоятельств, подтверждающих реальность их намерений (пункт 7 Обзора по отдельным вопросам судебной практики, связанным с принятием судами мер противодействия незаконным финансовым операциям, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 08.07.2020).

Мнимые сделки представляют собой действия, совершаемые для того, чтобы обмануть определенных лиц, не участвующих в этой сделке, создав у них ложное представление о намерениях участников сделки. Мнимость сделки связывается с пониманием сторонами того, что эта сделка их не связывает и они не имеют намерений исполнять ее либо требовать ее исполнения. В случае совершения мнимой сделки воля сторон не направлена на достижение каких бы то ни было гражданско-правовых отношений между сторонами сделки.

Норма пункта 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации, согласно которой сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия (мнимая сделка), ничтожна, направлена на защиту от недобросовестности участников гражданского оборота.

Фиктивность мнимой сделки заключается в том, что у ее сторон нет цели достижения заявленных результатов. Волеизъявление сторон мнимой сделки не совпадает с их внутренней волей. Реальной целью мнимой сделки может быть, например, искусственное создание задолженности стороны сделки перед другой стороной для последующего инициирования процедуры банкротства и участия в распределении имущества должника либо для создания искусственных оснований для получения и удержания денежных средств или имущества должника.

В то же время для этой категории ничтожных сделок определения точной цели не требуется. Установление факта того, что стороны на самом деле не имели намерения на возникновение, изменение, прекращение гражданских прав и обязанностей, обычно порождаемых такой сделкой, является достаточным для квалификации сделки как ничтожной.

Оценивая доводы о мнимости сделки, суд первой инстанции обоснованно учел, что ИП ФИО6 ИНН <***> имеет следующий основной ОКВЭД - Аренда и лизинг легковых автомобилей и легких автотранспортных средств — 77.11. Кроме того, ИП ФИО6 не участвовал в арбитражных спорах в качестве кредитора, исходя из сводки АИС. Контур Фокус по данному лицу. Таким образом, деятельность по покупке дебиторской задолженности не является обычной хозяйственной деятельностью ИП ФИО6

На мнимый характер оспариваемой сделки указывает невозможность ФИО2 осуществить возврат денежных средств по сделке в связи с принятыми обеспечительными мерами.

Так, исходя из выписки по счету ФИО2, представленной им в материалы дела, за период с января 2018 г. по 01.02.2018 со счета ФИО6 на счет ФИО2 переведено 2 000 010 рублей, а не 2 000 000 рублей, как указывает истец. Сумма при этом была разбита на 6 платежей: 10 руб., 499 800 руб., 500 000 руб., 499 500 руб., 500 000 руб., 700 руб.

Впоследствии 08.02.2018 по платежному поручению № 11-1 денежные средства возвращены ФИО2 на счет ФИО6

При оценке достоверности факта наличия требования, основанного на передаче должнику наличных денежных средств, подтверждаемого только его распиской или квитанцией к приходному кассовому ордеру, суду надлежит учитывать среди прочего следующие обстоятельства: позволяло ли финансовое положение кредитора (с учетом его доходов) предоставить должнику соответствующие денежные средства (п. 10 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 № 32).

Вышеуказанные нормы о проверке источника денежных средств применимы и в настоящем случае, с возложением на истца доказывания своей финансовой возможности по оплате им двойного «задатка» (п. 9 Информационного письма Президиума ВАС РФ от 25.11.2008 № 127 "Обзор практики применения арбитражными судами статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации"), поскольку в ином случае создание видимости возврата двойного будет свидетельствовать лишь о том, что первоначальной целью сделки являлась не реализация задолженности, а создание повода для иска о взыскании убытков.

Между тем доказательств своей финансовой возможности по возмещению задатка, то есть доказать источник происхождения у него денежных средств, истец не представил.

В связи с этим суд первой инстанции обоснованно заключил, что представляется, что переводы денежных средств совершены в целях создания фиктивного оборота для подтверждения формального исполнения по сделке.

Разумность и деловая цель действий контрагента, предоставлявшего должнику исполнение (товары, работы, услуги), с учетом наличия или отсутствия с ним устойчивых долговременных хозяйственных связей и с сопоставлением фактических условий хозяйствования контрагента с условиями договора: в соответствии с ним или вопреки ему осуществляется исполнение, исполнение осуществляется с предоплатой или без предоплаты, в отношении каких объемов товаров, работ, услуг такое исполнение произведено.

Исходя из п. 5 ст. 10 ГК РФ разумность действий участников гражданского оборота предполагается.

В то же время неразумным является принятие ФИО2 исполнения по сделке в период с января по 01.02.2018 от ФИО6, а затем возврат данного исполнения через две недели – 08.02.2018.

Кроме того, исходя из того, что перечисляемые суммы не соответствуют размеру сумм, которые необходимо было перечислить по договору, представляется, что перевод денежных средств осуществлялся либо для создания фиктивного оборота, либо в рамках иных правоотношений между ФИО6 и ФИО2

При рассмотрении дела №А60-42526/2017 (определение Арбитражного суда Свердловской области от 27.06.2018 по делу №А60-42526/2017, Постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 13.09.2021 по тому же делу) арбитражными судами установлено, что 31.10.2016 между ООО «Екатеринбургспецстрой» (цедент) и ФИО2 (цессионарий) заключен договор уступки прав №1, в соответствии с условиями которого цедент уступает, а цессионарий принимает права (требования) уплаты денежной задолженности к ООО «Строительная компания «Аранта». Сумма уступаемого права требования составляет 5 000 000 руб.

Согласно п. 3.1 договора за уступаемые права (требования) цессионарий выплачивает цеденту денежные средства в размере 200 000 руб. Цена права требования, исходя из доводов самого истца, была обусловлена длительным невозвратом задолженности и введением в отношении должника процедуры банкротства.

Постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 13 сентября 2018 года по делу № А60-42526/2017 установлено, что рыночная стоимость требования к ООО «СК Аранта» составляет 200 000 рублей, в связи с тем, что ООО «СК Аранта» является несостоятельным лицом с размером реестра около 302 млн. рублей. Конкурсное производство на момент заключения договора цессии шло уже более 2 лет, имущество ООО «СК Аранта» уже было продано.

Согласно пояснениям представителя учредителей должника, каких-либо реальных перспектив получения задолженности от ООО «Строительная компания «Аранта» не предвиделось. Заниматься взысканием задолженности с ООО «Строительная компания «Аранта» в рамках банкротства указанного юридического лица не представлялось возможным по причине длительности процедуры и высоких затрат на сопровождение банкротства.

Таким образом, суд первой инстанции обоснованно указал, что ФИО2 уступлено право требования к ООО «Строительная компания «Аранта», которое на момент уступки прав находилось в процедуре банкротства (дело N А60-14842/2015), в связи с чем получение ФИО2 от ООО «Строительная компания Аранта» исполнения возможно только в порядке, установленном законодательством о банкротстве, то есть в отдаленной перспективе и, вероятно, не в полном объёме (стр.8 Постановления Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 13 сентября 2018 года по делу № А60-42526/2017).

Именно утверждение о равноценности встречного предоставления, составлявшее 200000 рублей, послужило основанием для отказа в признании сделки недействительной. Иные обстоятельства привели к принятию кардинально противоположного судебного акта, в котором сделка была бы признана недействительной.

Покупка требования к несостоятельному лицу в размере 4 500 000 руб., которые в полном объеме никогда не будут получены, за 4 000 000 руб. является неразумным поведением, не свойственным ИП ФИО6 как профессиональному участнику экономической деятельности.

Следовательно, экономические основания для заключения договора цессии по цене 4500000 руб. отсутствовали.

Суд первой инстанции также верно отметил нетипичность содержащихся в договоре условий: сами условия сделки являются крайне нехарактерными для такого рода сделок. В договорах цессии по продаже требования к дебиторам участниками гражданского оборота обычно не используется конструкция предварительного договора с задатком, тем более с задатком составляющим ? от стоимости всего договора, т.к. данное условие является крайне невыгодным для цедента. Не характерным является и срок исполнения договора, составляющий 6 месяцев.

Из представленных в материалы дела договоров уступки от 28.12.2018, от 19.03.2018, от 25.03.2018, от 05.07.2017, от 05.08.2019, от 29.08.2019, от 31.10.2016, от 21.04.2017, от 31.07.217, заключенных между ФИО2 как цедентом и иными лицами (цессионарии), следует, что стоимость передаваемых прав требований, размер которых варьировался от 100 000 руб. до 35 914 858 руб. 08 коп., составлял 1000 руб., 28000 руб., 150 000 руб., 200 000 руб. и 4 000 000 руб. (при уступке требования в размере 35 914 858 руб. 08 коп.). При этом все договоры содержали условие о том, что цедент не отвечает за исполнение должником своих требований в отличие от договора №1А от 23.10.2017, условиями которого предусмотрен возврат суммы задатка в двойном размере.

Таким образом, анализ представленных документов свидетельствует о нетипичности условий договора цессии № 1А от 23.10.2017 для такого рода сделок.

Цель заключения договора цессии – уступить право требовать долг от первоначального кредитора новому. Данная цель выполнена не была, т.к. у ФИО6 не было намерения получить неликвидный актив в виде дебиторской задолженности к несостоятельному лицу, а у ФИО2 получить денежные средства, в виду того, что ФИО6 после оплаты по договору не обращался к ФИО2 с требованием о передаче документов для замены в реестре требований кредиторов, в последствие, после отмены обеспечительных мер требование не выкупил, а ФИО2 вернул денежные средства фактически сразу же после их получения.

Судом первой инстанции обоснованно учтено противоречивое поведение истца, который параллельно заявляя в деле о банкротстве о цене требования в 200 000 рублей, осуществляет его продажу в двадцать пять раз дороже по цене 4 000 000 руб.

Договор цессии № 1А заключен 23.10.2017, заявление о признании сделки между ООО «ЕСС» и ФИО2 недействительной подано 16.04.2018. Следовательно, если договор цессии между ФИО2 и ФИО9 носил бы реальный характер, истец как добросовестный участник гражданского оборота обязан был представить сведения о реальной стоимости права требования, исходя из заключенного договора. Однако вследствие того, что сведения о договоре цессии не были представлены в производство по заявлению о признании сделки недействительной, а также истцом заявлялось о том, что реальная стоимость передаваемого имущества составляла 200 000 рублей, истец не может ссылаться на договор цессии, как на доказательство, подтверждающее размер убытков.

В силу принципа эстоппель такое поведение является недобросовестным (ст. 10 ГК РФ).

Статья 1083 ГК РФ предполагает возможность учета вины потерпевшего при определении размера возмещения, но не предусматривает возможности полного отказа в возмещении.

По правилам пункта 1 статьи 404 ГК РФ, если неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательства произошло по вине обеих сторон, суд соответственно уменьшает размер ответственности должника. Суд также вправе уменьшить размер ответственности должника, если кредитор умышленно или по неосторожности содействовал увеличению размера убытков, причиненных неисполнением или ненадлежащим исполнением, либо не принял разумных мер к их уменьшению.

На основании части 1 статьи 97 АПК РФ обеспечение иска по ходатайству лица, участвующего в деле, может быть отменено арбитражным судом, рассматривающим дело.

В соответствии с разъяснениями, данными в Постановлении N 55, ответчик, иные лица, участвующие в деле, а также лица, чьи права и интересы нарушены в результате применения обеспечительных мер (статья 42 АПК РФ), после получения определения арбитражного суда о применении обеспечительных мер вправе обратиться с ходатайством об их отмене в суд, их применивший, в порядке статьи 97 АПК РФ, представив объяснения по существу примененных мер, на основании которых суд повторно проверяет наличие оснований, установленных в части 2 статьи 90 АПК РФ, и оценивает отношения на соответствие критериям, указанным в пункте 10 названного постановления. С учетом сбалансированной оценки доводов заявителя и ответчика суд отказывает в отмене обеспечительных мер либо выносит определение об их отмене.

При этом статья 97 АПК РФ не предусматривает перечень случаев, когда обеспечительные меры могут быть отменены. Данный вопрос разрешается судом в каждом конкретном случае с учетом обстоятельств дела, оценка обоснованности и необходимости отмены принятых обеспечительных мер производится судом по своему внутреннему убеждению, основанному на изучении всех конкретных обстоятельств спора.

То есть у лица, чьи права затрагиваются установленными обеспечительными мерами, существует возможность обратиться в суд, чтобы суд данные меры отменил, рассмотрев соответствующее ходатайство лица.

Однако, зная об ответственности, установленной договором цессии №1-А от 23.10.2017 за его неисполнение по вине цедента и иным причинам, ФИО2 не предпринял мер, направленных на предотвращение неблагоприятных последствий: определение суда от 23.11.2017, которым приняты обеспечительные меры, не оспорил, равно, как и не принял мер по внесению изменений в условия договора цессии №1-А от 23.10.2017 в связи с возникновением соответствующих обстоятельств после его заключения, денежные средства ФИО6 не возвратил сразу после их получения. Механизмом для защиты своих прав (заявление об отмене обеспечительных мер и обращение с жалобой на действия управляющего в порядке ст. 60 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)») не воспользовался.

Исходя из устных пояснений ФИО2 в судебном заседании 16.12.2021, принятие исполнения и не уведомление контрагента о невозможности проведения цессии было осуществлено истцом с целью последующего взыскания убытков с ФИО3, что является злоупотреблением правом, исходя из положений ст. 10 ГК РФ.

Таким образом, изложенные обстоятельства свидетельствуют о том, что ФИО2 на момент получения денежных средств по договору цессии мог уменьшить свои убытки, но не принял для этого разумных мер (статья 404 Гражданского кодекса Российской Федерации), наоборот, намеренно содействовал их увеличению.

В связи с этим доводы истца об отсутствии перспектив урегулирования возможного спора с ФИО9, который бы, как указывает ФИО2, не пошел бы на уступки и не согласился бы на расторжение договора, обоснованно признаны судом первой инстанции несостоятельными.

Кроме того, как верно указано судом первой инстанции, не может подтверждать проведение переговоров и представленная 29.11.2022 в судебное заседание документация, представляющая собой переписку истца и ФИО9 Данные письма являются не относимыми, их достоверность вызывает сомнения в связи с тем, что при первом рассмотрении данная документация не приобщалась ни в одной из инстанций, несмотря на соответствующее указание судов на такую необходимость.

Таким образом, исследовав представленные доказательства, и проанализировав фактические обстоятельства дела, суд первой инстанции пришел к правильному выводу о том, что договор цессии № 1-А от 23.10.2017, заключенный между ФИО2 и ФИО9, является ничтожным в соответствии со ст. 170 ГК РФ, 10 ГК РФ.

Поскольку в соответствии с пунктом 1 статьи 167 ГК РФ недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения, у ФИО2 отсутствует право на возмещение убытков, возникших в результате неисполнения договора цессии № 1А от 23.10.2017.

ФИО6, не соглашаясь в своей жалобе с выводами суда первой инстанции о мнимости сделки, не ссылается на доказательства, которые бы опровергали выводы суда первой инстанции, в связи с чем апелляционный суд приходит к выводу о том, что нормы материального и процессуального права не нарушены, выводы суда о применении норм права соответствуют установленным по делу обстоятельствам и имеющимся доказательствам.

Доводы жалобы ООО «Екатеринбургспецстрой» о необходимости привлечения к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, страховые компании и СРО, отклоняется, поскольку обжалуемый ответчиком судебный акт не содержит каких-либо выводов в отношении прав и обязанностей данных лиц.

Все доводы жалобы истца также рассмотрены апелляционной коллегией и отклонены как несостоятельные.

Апелляционный суд соглашается с выводом суда первой инстанции о том, что в рамках дела № А60-42526/2017 управляющий не совершал действий в защиту своих прав и охраняемых законом интересов, в связи с чем иск не подлежит удовлетворению за счет ответчика ФИО3

В пункте 16 Постановления Пленума ВАС РФ от 23.03.2012 № 15 «О некоторых вопросах участия прокурора в гражданском процессе» выражена правовая позиция, согласно которой компенсация, закрепленная частью 1 статьи 98 АПК РФ, выплачивается за счет лица, в интересах которого заявлялись обеспечительные меры.

Согласно разъяснениям абзаца четвертого пункта 1 и пункта 4 Постановления Пленума ВАС РФ от 30.04.2009 № 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)» конкурсный управляющий, предъявляя от своего имени требование о признании сделки недействительной, действует в интересах должника, поэтому все судебные расходы осуществляются за счет должника.

Аналогичные разъяснения содержатся в пункте 18 Постановления Пленума ВАС РФ от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве».

В случаях, когда конкурсный управляющий участвовал в обособленных спорах, в которых не участвует должник и не затрагиваются интересы конкурсной массы, соответствующие расходы осуществляются за счет названного управляющего (Постановление Президиума ВАС РФ от 23.07.2013 № 2688/13).

Следовательно, как убытки в соответствии со статьей 15 Гражданского кодекса Российской Федерации, так и компенсация, предусмотренная статьей 98 АПК РФ, не может быть взыскана с управляющего как с лица, не предъявлявшего в деле № А60-42526/2017 требование об оспаривании сделки для защиты собственных прав и охраняемых законом интересов.

При изложенных обстоятельствах оснований для отмены судебного акта и удовлетворения апелляционных жалоб не имеется.

Выводы, содержащиеся в судебном акте, соответствуют фактическим обстоятельствам дела, и оснований для его отмены, в соответствии со статьей 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, апелляционная инстанция не усматривает.

Доводы заявителей апелляционных жалоб не опровергают выводы суда первой инстанции, а выражают несогласие с ними, что не может являться основанием для отмены обжалуемого судебного акта.

Нарушений норм материального и процессуального права, которые в соответствии со статьей 270 АПК РФ являются основаниями к отмене или изменению судебных актов, судом апелляционной инстанции не установлено.

Государственная пошлина за рассмотрение апелляционных жалоб относится на их заявителей в соответствии со статьей 110 АПК РФ.

Руководствуясь статьями 176, 258, 266, 268, 269, 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Семнадцатый арбитражный апелляционный суд



ПОСТАНОВИЛ:

решение Арбитражного суда Свердловской области от 26 декабря 2022 года по делу № А60-46592/2021 оставить без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Уральского округа в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, через Арбитражный суд Свердловской области.



Председательствующий


Е.О. Гладких



Судьи




В.Г. Голубцов



Л.М. Зарифуллина