Постановление от 19 июля 2024 г. по делу № А54-7776/2021

ДВАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

Староникитская ул., 1, г. Тула, 300041, тел.: (4872)70-24-24, факс (4872)36-20-09

e-mail: info@20aas.arbitr.ru, сайт: http://20aas.arbitr.ru



ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело № А54-7776/2021
г. Тула
19 июля 2024 года
20АП-3491/2024

Резолютивная часть постановления объявлена 10 июля 2024 года.

Постановление изготовлено в полном объеме 19 июля 2024 года.


Двадцатый арбитражный апелляционный суд в составе председательствующего Холодковой Ю.Е., судей Волошиной Н.А. и Тучковой О.Г.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО1,

рассмотрев в открытом судебном заседании, проводимом путем использования информационной системы «Картотека арбитражных дел» (онлайн-заседания), апелляционную жалобу ФИО2 на определение Арбитражного суда Рязанской области от 27.04.2024 по делу № А54-7776/2021, вынесенное по заявлению ФИО2 о включении в реестр требований кредиторов ФИО3 требований в сумме 50 864 844 руб. 30 коп. и заявлению общества с ограниченной ответственностью «Эльтон» в лице конкурсного управляющего ФИО4 к ответчику - ФИО2 о признании недействительными договоров займа от 16.11.2015 на сумму 45 млн. руб., от 29.01.2018 на сумму 4 млн. руб., от 08.02.2018 на сумму 2 млн. руб., в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ФИО3 (ИНН <***>),

при участии в судебном заседании путем использования информационной системы «Картотека арбитражных дел» (онлайн-заседания):

от АО «Алмаз» - ФИО5 (паспорт, доверенность от 18.12.2023),

от ФИО2 - ФИО6 (паспорт, доверенность от 06.02.2024).

в здание Двадцатого арбитражного апелляционного суда никто не явился.

УСТАНОВИЛ:

28.09.2021 ФИО7 обратилась в Арбитражный суд Рязанской области с заявлением о признании себя несостоятельной (банкротом).

Определением Арбитражного суда Рязанской области от 05.10.2021 заявление ФИО7 принято к производству.

Определением Арбитражного суда Рязанской области от 06.09.2022 (резолютивная часть объявлена 30.08.2022) в отношении ФИО3 введена процедура реструктуризации долгов.

ФИО2 обратилась в Арбитражный суд Рязанской области с заявлением о включении в реестр требований кредиторов ФИО3 требований в сумме 51 060 000 руб., из которых: 51 000 000 руб. - основной долг, 60 000 руб. - судебные расходы.

15.12.2022 через электронную систему подачи документов «Мой Арбитр» кредитор - ООО «ЭЛЬТОН» обратился в Арбитражный суд Рязанской области с заявлением, в котором просит признать недействительными договоры займа между ФИО2 и ФИО7 от 16.11.2015 на сумму 45 млн. руб., от 29.01.2018 на сумму 4 млн. руб., от 08.02.2018 на сумму 2 млн. руб.

Определением Арбитражного суда Рязанской области от 12.01.2023 в одно производство для совместного рассмотрения объединены заявление ФИО2 о включении в реестр требований кредиторов ФИО3 требований в сумме 51 060 000 руб. и заявление ООО «ЭЛЬТОН» к ответчику - ФИО2 о признании недействительными договоров займа от 16.11.2015 на сумму 45 млн. руб., от 29.01.2018 на сумму 4 млн. руб., от 08.02.2018 на сумму 2 млн. руб.

В порядке ст. 49 АПК ПФ ФИО2 уточнен размер требований, окончательный размер требований, по итогам уточнений составил 50 864 844,30 руб., из которых: 50 804 844,30 руб. - основной долг, 60 000 руб. - судебные расходы.

Определением Арбитражного суда Рязанской области от 27.04.2024 по делу №А54-7776/2021 заявление ФИО2 оставлено без удовлетворения, заявление ООО «ЭЛЬТОН» удовлетворено, договоры займа от 16.11.2015, от 29.01.2018, от 08.02.2018, заключенные между ФИО7 и ФИО2 признаны недействительными.

Не согласившись с вынесенным судебным актом, ФИО2 обратилась с апелляционной жалобой в Двадцатый арбитражный апелляционный суд, в которой просит отменить обжалуемое определение, включить требования ФИО2 в реестр требований кредиторов ФИО7 в размере 50 864 844, 30 руб., отказать в заявлении ООО «ЭЛЬТОН» о признании договоров займа недействительными.

В обосновании доводов жалобы заявитель ссылается на то, что определение является незаконным и необоснованным в связи с несоответствием выводов, изложенных в определении, обстоятельствам дела и неправильном применении норм материального права и норм процессуального права, и подлежащим отмене.

Апеллянт полагает, что ООО «ЭЛЬТОН» пропущен трех летний срок исковой давности на обращение с заявлением о признании сделок ничтожными, по основаниям предусмотренным ст. 10, 168, 170 ГК РФ, указывает на период совершения спорных сделок за пределами подозрительности п.2 статьи 61.2 Закона и создание условий посредством переквалификации оснований для недействительности сделок на общегражданские для обхода сокращенного срока исковой давности, на несогласие с выводами суда об аффилированности между ФИО2 и ФИО7 Приводит доводы о несогласии с выводами суда о безденежности займов.

В условиях наличия судебного акта о взыскании, полагает, отказ во включении требований в реестр направлен на преодоление вступивших в силу судебных актов суда общей юрисдикции о взыскании задолженности.

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте http://kad.arbitr.ru.

От АО «Алмаз», финансового управляющего ФИО8 - ФИО9 и конкурсного управляющего ООО «Эльтон» ФИО4 поступили отзывы на апелляционную жалобу, которые были приобщены к материалам дела в соответствии со ст. 262 АПК РФ.

Представитель ФИО2, участвующий посредством веб-конференции, поддержал доводы апелляционной жалобы в полном объеме.

Представитель кредитора АО «Алмаз», участвующий также посредством веб-конференции, возражал против доводов апелляционной жалобы, обратил внимание, что на момент совершения оспариваемых договоров займа у должника уже имелись обязательства перед ООО «Эльтон», что установлено судебными актами о привлечении ФИО7 к субсидиарной ответственности в деле о банкротстве ООО «Эльтон» (№А40-109231/2017). Судебные акты о взыскании оспариваются в порядке п.24 Постановления № 35, производство приостановлено до рассмотрения настоящего спора об оспаривании сделок.

Иные лица, участвующие в деле, своих представителей в арбитражный суд апелляционной инстанции не направили, что согласно статей 156, 266 АПК РФ не является препятствием для рассмотрения дела в их отсутствие.

Законность и обоснованность обжалуемого судебного акта проверены апелляционной инстанцией в порядке статей 266, 268 АПК РФ в пределах доводов апелляционной жалобы.

Изучив материалы дела, оценив доводы апелляционной жалобы, суд апелляционной инстанции пришел к следующим выводам.

Как следует из материалов дела, 16.11.2015 между ФИО7 (Заемщик) и ФИО2 (Заимодавец) был заключен договор займа (далее - договор от 16.11.2015), по условиям которого Заимодавец передает в собственность Заемщику денежные средства в сумме 45 000 000 руб., а Заемщик обязуется вернуть Заимодавцу сумму займа и начисленные на нее проценты в размере и сроки, предусмотренные договором.

В силу пункта 1.2 договора от 16.11.2015 размер процентов по настоящему договору составляет 1% годовых от суммы займа.

Согласно пункту 2.1 договора от 16.11.2015 Заимодавец передает Заемщику сумму займа в срок до 19.11.2015. Факт передачи денежных средств удостоверяется распиской Заемщика в получении суммы займа.

Пунктами 2.2, 2.3 договора от 16.11.2015 предусмотрено, что заемщик возвращает Заимодавцу сумму займа и причитающиеся проценты не позднее 01.07.2016 путем передачи наличных денежных средств или зачисления денежных средств на счет Заимодавца, либо иным способом. ФИО7 выдала ФИО2 расписку от 16.11.2015 о получении денежных средств в сумме 45 000 000 руб. Дополнительным соглашением №1 от 16.11.2015 к договору займа от 16.11.2015 стороны дополнили договор от 16.11.2015 пунктом 4.3. согласно которому при не урегулировании спорных вопросов, которые могут возникнуть между сторонами и не нашедших своего разрешения путем переговоров, споры разрешаются в порядке, установленном действующим законодательством в суде по месту жительства Заимодавца.

20.06.2016 между ФИО2 (Залогодержатель) и ФИО8 (Залогодатель) заключен договор залога, по условиям пункта 1.1 которого предметом договора ипотеки является передача Залогодателем в залог Залогодержателю недвижимого имущества и земельного участка, указанного в пункте 1.2 договора. Предмет залога полностью остается в пользовании и на ответственном хранении у Залогодателя. Согласно пункту 1.2 договора залога предметом залога является:

1/2 доли жилого дома, кадастровый номер 50:13:0080301:694, расположенного по адресу: <...>, общей площадью 367,8 кв.м; 1/2 доли земельного участка, кадастровый номер 50:13:0080301:69, категория земель: земли населенных пунктов, разрешенное использование: под индивидуальное жилищное строительство, общей площадью 2175 кв.м, расположенного по адресу: местоположение установлено относительно ориентира, расположенного в границах участка, почтовый адрес ориентира: <...>.

Договор залога прошел процедуру государственной регистрации в Управлении Росреестра по Московской области 11.05.2018.

29.01.2018 между ФИО7 (Заемщик) и ФИО2 (Заимодавец) был заключен договор займа (далее - договор от 29.01.2018), по условиям которого Заимодавец передает Заемщику денежные средства в сумме 4 000 000 руб., а Заемщик обязуется вернуть Заимодавцу сумму займа в обусловленный договором срок.

В силу пункта 2 договора от 29.01.2018 Заемщик обязан вернуть сумма займа в срок до 14.02.2018. ФИО7 выдала ФИО2 расписку от 29.01.2018 о получении денежных средств в сумме 4 000 000 руб. Далее, 08.02.2018 между ФИО7 (Заемщик) и ФИО2 (Заимодавец) был заключен договор займа (далее - договор от 08.02.2018), по условиям которого Заимодавец передает Заемщику денежные средства в сумме 2 000 000 руб., а Заемщик обязуется вернуть Заимодавцу сумму займа в обусловленный договором срок. В силу пункта 2 договора от 29.01.2018 Заемщик обязан вернуть сумма займа в срок до 28.02.2018. ФИО7 выдала ФИО2 расписку от 08.02.2018 о получении денежных средств в сумме 2 000 000 руб.

Как указала ФИО2, неисполнение ФИО7 обязательств по возврату заемных денежных средств явилось основанием для обращения ФИО2 в Советский районный суд г. Рязани с исками о взыскании с указанного лица задолженности по договорам займа от 16.11.2015, 29.01.2018 и 08.02.2018.

Решением Советского районного суда г. Рязани от 23.07.2018 по делу №2-1712/2018 с ФИО7 в пользу ФИО2 взыскана задолженность по договору займа от 29.01.2018 в размере 4 000 000 руб.

Решением Советского районного суда г. Рязани от 23.07.2018 по делу №2-1711/2018 с ФИО7 в пользу ФИО2 взыскана задолженность по договору займа от 08.02.2018 в размере 2 000 000 руб.

Решением Советского районного суда г. Рязани от 25.12.2018 по делу №2-2261/2018 с ФИО7 в пользу ФИО2 взысканы задолженность по договору займа от 16.11.2015 в размере 45 000 000 руб., а также судебные расходы в размере 60 000 руб. При этом в счет погашения задолженности по договору займа от 16.11.2015 обращено взыскание путем продажи с публичных торгов на принадлежащее ФИО8 заложенное по договору залога от 20.06.2016 недвижимое имущество: 1/2 доли жилого дома, кадастровый номер 50:13:0080301:694, расположенного по адресу: <...>, общей площадью 367,8 кв.м, номер регистрации 50-50/013-50/013/009/2016-6847/2 от 15.06.2016, с установлением его начальной продажной стоимости для продажи с публичных торгов в размере 44 829 200 руб.; 1/2 доли земельного участка, кадастровый номер 50:13:0080301:69, категория земель: земли населенных пунктов, разрешенное использование: под индивидуальное жилищное строительство, общей площадью 2175 кв.м, расположенного по адресу: местоположение установлено относительно ориентира, расположенного в границах участка, почтовый адрес ориентира: <...>, номер регистрации 50-50/013-50/013/009/2016-6848/3 от 15.06.2016, с установлением его начальной продажной стоимости для продажи с публичных торгов в размере 3 752 400 руб.

Судебные акты вступили в законную силу. На основании выданных судом исполнительных листов возбуждены исполнительные производства.

Ссылаясь на наличие неисполненных обязательств должника, подтвержденных вышеуказанными судебными актами, ФИО10 обратилась в арбитражный суд с заявлением о включении требований, основанных на договорах займа от 16.11.2015, 29.01.2018, 08.02.2018, по которым она передала ФИО7 денежные средства в сумме 45 000 000 руб., 4 000 000 руб. и 2 000 000 руб. соответственно в качестве займа, в реестр требований кредиторов должника.

В свою очередь, полагая, что договоры займа от 16.11.2015, 29.01.2018, 08.02.2018, заключенные между ФИО2 и должником, являются мнимыми сделками, заключенными при злоупотреблении правом, поскольку не имеется надлежащих доказательств как получения ФИО7 денежных средств в общем размере 51 000 000 руб., так и их расходования должником, кредитор - ООО «Эльтон» обратился в суд с заявлением о признании их недействительными сделками, поставив под сомнение факт наличия заемных отношений между ФИО2 и ФИО7 и указав в качестве оснований положения пункта 1 статьи 170 ГК РФ, статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Отказывая ФИО2 во включении ее требований в реестр требований кредиторов ФИО7 и удовлетворяя заявление ООО «Эльтон» о признании договоров займа недействительными сделками, суд первой инстанции руководствовался следующим.

В соответствии с пунктом 2 статьей 213.8 Закона о банкротстве и разъяснениями, содержащимися в пунктах 23, 24, 25 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 13.10.2015 № 45 «О некоторых вопросах, связанных с введением в действие процедур, применяемых в делах о несостоятельности (банкротстве) граждан», для целей включения в реестр требований кредиторов и участия в первом собрании кредиторов конкурсные кредиторы, в том числе кредиторы, требования которых обеспечены залогом имущества гражданина, и уполномоченный орган вправе предъявить свои требования к гражданину в течение двух месяцев с даты опубликования сообщения о признании обоснованным заявления о признании гражданина банкротом в порядке, установленном статьей 213.7 настоящего Федерального закона. В случае пропуска указанного срока по уважительной причине он может быть восстановлен арбитражным судом.

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 26 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве», в силу пунктов 3 - 5 статьи 71 и пунктов 3 - 5 статьи 100 Закона о банкротстве, проверка обоснованности и размера требований кредиторов осуществляется судом независимо от наличия разногласий относительно этих требований между должником и лицами, имеющими право заявлять соответствующие возражения, с одной стороны, и предъявившим требование кредитором - с другой стороны. При установлении требований кредиторов в деле о банкротстве судам следует исходить из того, что установленными могут быть признаны только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности.

Как установлено судом первой инстанции, ООО «Эльтон» в качестве правового основания, для оспаривания сделок – оснований требований кредитора, ссылается на положения п. 1 ст. 170 ГК РФ, п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве.

Судом первой инстанции установлено, что заявление о признании должника несостоятельным (банкротом) принято судом 05.10.2021, оспариваемые сделки (договоры займа) совершены 16.11.2015, 29.01.2018 и 08.02.2018, то есть за пределами трехлетнего периода подозрительности, предусмотренного пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Вместе с тем, суд первой инстанции исходил из того, что в абзаце 4 пункта 4 Постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 № 63 разъяснено, что наличие специальных оснований оспаривания сделок по правилам статьи 61.2 Закона о банкротстве само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как недействительную на основании статей 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В силу пункта 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна.

Стороны мнимой сделки могут осуществить для вида ее формальное исполнение (пункт 86 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).

В качестве основного порока рассматриваемых сделок, кредитор ООО "Эльтон" указывает на то, что данные сделки являлись безденежными.

Возражая против указанного довода, ФИО2 в процессе рассмотрения заявления утверждала, что денежные средства, переданные в качестве займов ФИО7, получены ею от ведения предпринимательской деятельности.

Согласно пояснениям заявителя она зарегистрирована в качестве индивидуального предпринимателя с основным видом деятельности по ОКВЭД 47.77.2 - розничная торговля ювелирными изделиями, которая в 2014-2018 годы осуществлялась в семи специализированных магазинах, система налогообложения - ЕНВД, УСН.

В подтверждение наличия финансовой возможности предоставить займы должнику ФИО2 представила в материалы дела книги учета доходов и расходов организаций и индивидуальных предпринимателей, применяющих упрощенную систему налогообложения, за 2014, 2015, 2016, 2017, 2018 годы, свидетельствующие о том, что ИП ФИО2 получены доходы за 2014 год - 70 442 585,82 руб., за 2015 год - 58 320 447,79 руб., за 2016 год - 66 079 668,54 руб., за 2017 год - 63 862 495,10 руб., за 2018 год - 67 734 787,17 руб. (т. 5 л.д. 89-157, т. 11 л.д. 1-144, т. 12 л.д. 1-67, 79-148).

Вместе с тем, суд первой инстанции пришел к выводу, что сама по себе достаточность суммы доходов по книгам учета не свидетельствует о том, что данных денежных средств было достаточно именно в дату выдачи займов и займы предоставлялись реально.

С учетом положений главы 26.2 Налогового кодекса Российской Федерации, указанные суммы не являются прибылью ИП ФИО2, позволяющей обосновать финансовую состоятельность для возможности предоставления спорных займов, а лишь являются суммами общей выручки индивидуального предпринимателя ФИО2 за период с 2014 по 2018 годы, поскольку не содержат информацию о расходах индивидуального предпринимателя.

Между тем, бизнес по ведению розничной торговли ювелирными изделиями предполагает осуществление таких затрат как закупка товаров для перепродажи, оплата труда работников, аренда и содержание используемых для торговли помещений, закупка магазинного оборудования, охрана, страхование и пр. Указанные расходы бизнес несет из выручки, часть которой, за вычетом расходов, образует непосредственно доход.

Доказательств размера дохода, оставшегося в распоряжении ФИО2 после осуществления всех затрат, в материалы дела не представлено. У ФИО2 не имелось оснований направлять всю полученную выручку на выдачу займов, поскольку данная выручка не является личным доходом, а используется для поддержания и развития бизнеса.

Приходя к выводу о недоказанности финансовой возможности кредитора предоставить займы в наличной форме, суд первой инстанции учел, что ФИО2 не представлены в материалы дела достаточные документы бухгалтерского и налогового учета, подтверждающие фактический доход, сведения о поступлении выручки магазина в ее личное распоряжение, не подтвержден порядок хранения денежных средств в банках и в наличной форме.

Также судом оценены представленные ФИО2 следующие документы: - стоимостная оценка склада, согласно которой себестоимость товара (ювелирных изделий) составляла: в 2014 году - 78 362 939,85 руб., в 2015 году - 87 427 161,07 руб., в 2016 году - 80 510 713,78 руб., - акты инвентаризации драгоценных металлов и изделий из них за 2015-2018 годы (т. 15-45).

По результатам судебной оценки доказательств, суд пришел к выводу, что стоимостная оценка склада, представленная заявителем, не содержит информацию о закупочной и розничной цене, не позволяет определить процент торговой наценки, а значит, потенциальный доход от реализации остатков на складе. Акты инвентаризации драгоценных металлов и изделий из них отражают только фактическое наличие на складе тех или иных ювелирных изделий и совпадение с учетными сведениями. Поскольку годовой объем продаж ювелирных изделий ниже товарного остатка, то срок средний срок экспозиции ювелирных изделий превышает один год, поэтому наличие товарного остатка по таким изделиям само по себе не гарантирует быстрое поступление в распоряжение продавца наличных денежных средств. Также необходимо учитывать широкое применение комиссионной торговли ювелирными изделиями в связи с длительным сроком их экспозиции, на что ФИО2 указывала в своих пояснениях.

Поскольку в представленных данных не раскрыты права ФИО2 на товар (не указан счет бухгалтерского учета, по которому учтены изделия), имеется вероятность того, что товар может быть как собственным, так и комиссионным. Таким образом, наличие товарного остатка также не подтверждает наличие денежных средств в наличной форме. Более того, если исходить из того, что себестоимость в торговле включает в себя все затраты магазина, связанные с торговой деятельностью (расходы на закупку товара у поставщика; затраты на доставку, складское хранение и любые другие затраты, связанные непосредственно с приобретением товара; затраты на аренду помещения и коммунальные платежи; расходы на заработную плату всех сотрудников; налоги, сборы и прочие платежи в бюджет; затраты на обслуживание и ремонт торгового оборудования; прочие расходы (пожарная и охранная сигнализации, видеонаблюдение, уборка и т.д.), то представленные ФИО2 сведения о себестоимости товара опровергают ее утверждение о возможности предоставления спорных займов ФИО7 за счет прибыли от предпринимательской деятельности.

Суд первой инстанции пришел к выводу, что убедительных пояснений и доказательств, раскрывающих реально понесенные предпринимателем расходы на ведение предпринимательской деятельности в спорный период, ФИО2 в нарушение статьи 65 АПК РФ суду не представила.

Само по себе наличие товара на складе не подтверждает наличие финансовой возможности ФИО2 на дату выдачи займов одномоментно передать должнику денежные средства в размере 45 000 000 руб., 4 000 000 руб. и 2 000 000 руб., а напротив, свидетельствует о несении расходов на их приобретение.

Судом учтено, что кредитор в судебном заседании 09.11.2023 ФИО2 затруднилась пояснить в течение какого периода были аккумулированы денежные средства, предоставленные по договорам займа должнику.

Довод представителя заявителя о наличии у ФИО2 дополнительного вида деятельности по представлению в аренду собственных нежилых помещений, приносящего доход, судом не принят во внимание, поскольку заявителем не представлено безусловных доказательств осуществления данного вида деятельности, поступления от него дохода, его размера и направления этого дохода на выдачу займов должнику.

Утверждая о фактическом наличии денежных средств в сумме 45 000 000 руб., 4 000 000 руб. и 2 000 000 руб. соответственно на даты выдачи займов - 15.11.2016, 29.01.2018 и 08.02.2018, ФИО2 давала пояснения о том, что ювелирные изделия и денежные средства хранились в специализированном хранилище, в подтверждение чего представила акт обследования помещения на предмет технической укрепленности и оборудования средствами сигнализации от 01.11.2022, составленный ООО "ЧОП "Тайфун".

Суд отклонил данный довод, как не подтвержденным надлежащими документальными доказательствами. Само по себе получение заявителем дохода в виде наличных денежных средств через кассы торговых точек не свидетельствует о возможности аккумулирования им свободных денежных средств в наличной форме в спорном размере к датам предполагаемой их передачи в заем должнику.

Судом исследованы выписки по счету ФИО2 в ПАО "Сбербанк России" и ООО РИКБ «Ринвестбанк» и не выявлено сведений о снятии заявителем наличных денежных средств в соотносимом с суммами займов размере. Расходными операциями по ним являются перечисление (переводы) денежных средств в оплату обязательств заявителя (налогов, страховых взносов, комиссий, товаров, услуг, аренды и пр.), снятие наличных на незначительные суммы (не более 100 тыс. руб.).

Как следует из представленных в материалы дела выписки из ЕГРН от 29.08.2023 № КУВИ001/2023-197251009, сведений УМВД России по Рязанской области от 16.08.2023 №15/9539, в период, предшествующий датам договоров займов, ФИО2 приобретала объекты недвижимости и транспортные средства, что свидетельствует о несении расходов на приобретение имущества и его содержание.

Учитывая вышеизложенные обстоятельства, оценив собранные по делу доказательства в их совокупности и взаимосвязи по правилам статьи 71 АПК РФ, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что допустимых и достаточных доказательств того, что такие значительные суммы (45 000 000 руб., 4 000 000 руб. и 2 000 000 руб.) ФИО2 где-то аккумулировались и хранились, а в последующем были направлены именно на предоставление займов должнику, не представлено.

Также в материалах дела отсутствуют удовлетворительные сведения о том, как полученные средства были истрачены должником.

Общая сумма выданных займов составила 51 млн. руб. и значительно превышает бытовые потребности гражданина в обычной повседневной жизни. Получение займа на такую сумму может быть обусловлено только исключительными экономическими причинами. В договоре займа цель выдачи займа не указана. Довод ФИО2 о том, что денежные средства выдавались ФИО7 на развитие бизнеса, в частности, на открытие завода по производству и реализации ювелирных колец, отклонен как не подтвержденный.

Должник отзыв на заявление, сведения о потребности в денежных средствах и их расходовании на какие-либо цели в нарушение статьи 65 АПК РФ в материалы дела не представила. При этом не представлено разумное обоснование причин, по которым денежные средства предоставлены лично ФИО7, а не занимающемуся ювелирным бизнесом обществу "Эльтон", участником и руководителем которого являлась ФИО7

Договор займа является реальным и считается заключенным в том случае, когда денежные средства были переданы заемщику фактически. В рассматриваемом случае, помимо договоров и расписок, имеющихся в материалах настоящего обособленного спора, иных доказательств, с достоверностью подтверждающих получение должником денежных средств от ФИО2 в материалы дела не представлено.

Исследовав и оценив по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации все представленные доказательства, с учетом конкретных обстоятельств дела, суд приходит к выводу о том, что финансовая возможность ФИО2 предоставить должнику займы и реальное нахождение в ее распоряжении денежных средств в указанном размере на момент заключения оспариваемых договоров не подтверждена.

Кроме безденежности, суд первой инстанции установил, что на момент выдачи займов у должника имелись кредиторы.

Судом приняты во внимание установленные в рамках дела о банкротстве ООО "Эльтон" №А40-109231/2017 следующие обстоятельства.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 22.06.2017 по делу № А40-109231/2017 возбуждено дело о банкротстве ООО "Эльтон", решением Арбитражного суда города Москвы от 11.01.2018 ООО "Эльтон" признано несостоятельным (банкротом).

Определением Арбитражного суда города Москвы от 14.10.2020, оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 17.12.2020, Постановлением Арбитражного суда Московского округа от 10.03.2021 года удовлетворено заявление конкурсного кредитора ОАО «Алмаз» в части привлечения ФИО7 и ФИО11 солидарно к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «ЭЛЬТОН».

Определением Арбитражного суда города Москвы от 14.10.2020 по делу № А40-109231/2017 установлено, что 13.09.2011 ЗАО «ЭЛЬТОН» (ИНН: <***>) прекратило свою деятельность путем реорганизации в форме преобразования к ООО «ЭЛЬТОН» (ИНН <***>), ФИО7 являлась генеральным директором ЗАО «ЭЛЬТОН», а после реорганизации и генеральным директором ООО «ЭЛЬТОН», также является участником ООО «ЭЛЬТОН» с размером доли в уставном капитале 50 %.

Указанным судебным актом ФИО7 признана контролирующим ООО «ЭЛЬТОН» лицом и установлено, что в период с 22.06.2014 до 22.06.2017 (в трехлетний период до возбуждения дела о банкротстве ООО «Эльтон») под ее руководством ООО "Эльтон" совершило сделки (в том числе признанные недействительными вступившими в силу судебными актами) на общую сумму 126 617 951,66 руб., направленные на вывод активов должника и повлекшие возникновение у ООО "Эльтон" признаков неплатежеспособности.

При этом на даты спорных договоров займа у ООО "Эльтон" имелись обязательства перед АО "Алмаз", возникшие из договора займа №б/н от 14.10.2014, согласно п.п.1.1, 2.8 которого Заимодавец принял на себя обязательство предоставить Заемщику заем на сумму 60 000 000 руб., а Заемщик принял обязательство по возврату займа в течение периода с 14 октября 2016 года до 13 октября 2017 года, равными частями по 15 000 000 руб. ежеквартально, не позднее последнего числа месяца каждого квартала.

Как установлено вступившим в законную силу решением Арбитражного суда города Москвы от 22.03.2027 по делу №А40-254118/16 обязанность по передаче заемных средств в полном объеме в установленном договоре порядке АО "Алмаз" выполнена, платежными поручениями №3913 от 14.10.2014, №4449 от 18.11.2014 денежные средства перечислены ООО "Эльтон", однако последний свои обязательства по возврату заемных денежных средств надлежащим образом не исполнил.

Указанным решением с ООО «Эльтон» (ОГРН <***>) в пользу ОАО «Алмаз» (ОГРН <***>) взысканы 60 000 000 руб. – задолженности, 14 861 954 руб. 70 коп. – проценты за пользование займом, 1 205 494 руб. 63 коп. – неустойка, а также 134 879 руб. – государственная пошлина. Требования АО "Алмаз" включены в реестр требований кредиторов ООО "Эльтон".

Также 28.02.2014 между АО МОСОБЛБАНК (Кредитор) и ООО "Эльтон" (Заемщик) заключен кредитный договор №6955, согласно которому должнику предоставлен кредит на следующих условиях: сумма кредита - 8 000 000 руб., процентная ставка - 14% годовых, 16 % годовых на основании дополнительного соглашения №2, сроком до 26.02.2018.

Надлежащее исполнение обязательств ООО "Эльтон" по кредитным договорам обеспечивалось поручительством ФИО7 на основании договоров поручительства №6954-П от 28.02.2014 и №6955-П от 28.02.2014.

АО МОСОБЛБАНК обязательства по выдаче кредитов выполнило, определением Арбитражного суда города Москвы от 08.06.2018 по делу №А40-109231/2017 требования АО МОСОБЛБАНК включены в третью очередь реестра требований кредиторов должника в размере 38 130 393,15 руб.

Решением Пушкинскою городского суда Московской области 18.09.2019 по делу №2-3247/2018 с поручителя - ФИО7 в пользу АО МОСОБЛБАНК взыскана задолженность по кредитному договору №6954 от 28.02.2014 по состоянию на 11.09.2017 в размере 19 137 991 руб. 68 коп.

Решением Пушкинского городского суда Московской области от 28.03.2019 по делу №2- 1459/2019 с поручителя - ФИО7 в пользу АО МОСОБЛБАНК взыскана задолженность по кредитному договору №6954 от 28.02.2014 за период с 12.09.2017 по 09.01.2018 в размере: кредитные проценты - 994 138,17 руб., пени на основной долг и на просроченные проценты - 377 801,50 руб.; задолженность по кредитному договору №6955 от 28.02.2014 за периоде 12.09.2017 по 09.01.2018 в размере: кредитные проценты - 355 068,49 руб., пени на основной долг и на просроченные проценты - 127 472,65 руб.; а также взысканы судебные расходы по оплате государственной пошлины в размере 47 323 руб.

Задолженность по указанным обязательствам включена в реестр требований кредиторов АО "Эльтон", а также ФИО7 (определением Арбитражного суда Рязанской области от 10.01.2023 по настоящему делу).

Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 14.04.2022 по делу № А40- 109231/17 установлено, что в период с 2014 года ООО "Эльтон" обладало признаками недостаточности имущества, в этот же период ООО "Эльтон" привлекало заемные средства ОАО «Алмаз» и ПАО «Мособлбанк» и осуществляло закупки продукции у ТОО «Ювеель», заведомо зная о невозможности погашения требований всех кредиторов; ответчиками (ФИО7, сыном ФИО7 - ФИО8, дочерью ФИО7 - ФИО12, главным бухгалтером ФИО11, ФИО13) создана и совместно реализована схема вывода активов ООО "Эльтон" в ущерб интересам независимых кредиторов.

В связи с вышеизложенным, суд первой инстанции пришел к выводу, что на дату заключения оспариваемых договоров займа подконтрольная ФИО7 организация - ООО «Эльтон» имела значительные обязательства перед кредиторами, и, при наличии установленных судом фактов вывода активов ООО "Эльтон" в ущерб интересам независимых кредиторов, ФИО7 не могла не осознавать вероятность привлечения контролирующих лиц к ответственности по обязательствам должника.

Кроме того, на даты выдачи займов уже имелись подписанные лично ФИО7 договоры поручительства с АО «МОСОБЛБАНК».

Между тем, на дату заключения договора займа от 16.11.2015 заемщиком не было предоставлено обеспечение возврата займа. Договор залога в обеспечение исполнения обязательств по договору займа от 16.11.2015 подписан лишь 20.06.2016 - за 10 дней до возврата, то есть в условиях, когда неисполнение должником обязательства по договору займа было неизбежным, а право залога зарегистрировано лишь 11.05.2018 - после взыскания с ООО "Эльтон" задолженности по договору займа в пользу АО "Алмаз" и признания ООО "Эльтон" банкротом. При этом, как отражено в постановлении Девятого арбитражного апелляционного суда от 30.09.2021 по делу №А40-109231/17, 15.06.2016 ФИО7 осуществила дарение принадлежащего ей недвижимого имущества (земельного участка с кадастровым номером 50:13:0080301:694 и дома с кадастровым номером 50:13:0080301:69, расположенных по адресу: <...>) своим детям ФИО8 и ФИО14 В настоящее время указанное имущество зарегистрировано на имя ФИО8, что установлено решением Пушкинского городского суда Московской области от 26.07.2018. Через пять дней указанное имущество передано в залог ФИО2 по договору залога от 20.06.2016, несмотря на то, что ФИО8 как самостоятельный участник гражданских правоотношений не имел разумных экономических причин для передачи своего имущества в залог.

Судом первой инстанции обоснованно учтено, что сторонами оспариваемой сделки не раскрыты обстоятельства, почему в условиях нарушения срока возврата займа по договору от 16.11.2015 кредитор ФИО2 до 2018 года не требовала погашения задолженности, не предпринимала мер по регистрации права залога и обращению взыскания на заложенное имущество.

Таким образом, сам по себе факт заключения договора залога недвижимого имущества не подтверждает факт реальной передачи денежных средств, а был заключен в целях предотвращения обращения взыскания на ликвидное имущество.

Суд пришел к выводу, что ФИО2 меры по взысканию займов совершались только после наступления событий, увеличивающих риск обращения взыскания на имущество ФИО7 и ФИО8 по требованиям кредиторов ООО «Эльтон».

Вышеуказанные обстоятельства свидетельствуют об отсутствии у кредитора цели возврата займа и о единственно преследуемой сторонами цели, направленной на формирование искусственно созданной кредиторской задолженности, предотвращение обращения взыскания на активы семьи Шостак и уменьшение конкурсной массы должника.

Следует отметить, что наличие либо отсутствие у должника на момент совершения спорной сделки признаков неплатежеспособности (недостаточности имущества) не имеет правового значения для признания этой сделки недействительной (ничтожной) по основаниям, предусмотренным в статье 10 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Нарушение участниками гражданского оборота при совершении сделок статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, выразившееся в злоупотреблении правом, отнесено законом к числу самостоятельных оснований для признания таких сделок недействительными.

При этом, суд пришел к выводу о фактической аффилированности должника и ФИО2, исходя из следующего.

Согласно позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 15.06.2016 N 308-ЭС16-1475, доказывание в деле о банкротстве факта общности экономических интересов допустимо не только через подтверждение аффилированности юридической (в частности, принадлежность лиц к одной группе компаний через корпоративное участие), но и фактической.

Второй из названных механизмов по смыслу абзаца 26 статьи 4 Закона РСФСР от 22.03.1991 N 948-1 "О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках" не исключает доказывания заинтересованности даже в тех случаях, когда структура корпоративного участия и управления искусственно позволяет избежать формального критерия группы лиц, однако сохраняется возможность оказывать влияние на принятие решений в сфере ведения предпринимательской деятельности.

Из пояснений ФИО2 следует, что и она, и должник работали в ювелирном бизнесе, она неоднократно закупала у ФИО7 на льготных условиях ювелирные изделия в целях перепродажи (по договору комиссии без процентов).

Правовая природа договора займа состоит в том, что займодавец получает доход в виде процентов за пользование займом. В соответствии с пунктом 1.2 договора займа от 16.11.2015 размер процентов за пользование займом составляет 1 % годовых; договоры от 29.01.2018 и 08.02.2018 условие о начислении процентов за пользование займами не содержат. При этом установленный в договоре от 16.11.2015 размер процентов является экономически необоснованным для займодавца, поскольку предполагает получение им дохода в размере, существенно ниже дохода, который он мог быть получить путем пассивного инвестирования (например, путем открытия вклада в банке).

На 01.10.2015 средние ставки по среднесрочным вкладам (на шесть, девять месяцев, один год и полтора года) находились в диапазоне от 10,94% (по вкладам сроком на полтора года) до 11,28% (по вкладам сроком на год), что подтверждается анализом на ресурсе Banki.ru https://www.banki.ru/news/research/?id=8338690. Учетная ставка Банка России на 16.11.2015 составляла 11% годовых.

Оценивая взаимосвязанность кредитора и должника, суд учел что в исках, поданных ФИО2 в Советский районный суд города Рязани, отсутствует требование о взыскании процентов и штрафных санкций за несвоевременный возврат займов.

Таким образом, в действиях ФИО2, являющейся индивидуальным предпринимателем, цель получения дохода от выдачи займов отсутствовала, такое поведение является экономически необоснованным, подобные условия сделок недоступны независимым участникам экономических отношений.

Несоответствие условий заемных сделок обычным рыночным условиями и отсутствие экономически обоснованного мотива в выдаче займов указывают на особо доверительные отношения между ФИО2 и ФИО7 и их фактическую аффилированность.

В силу изложенного, факт признания должником задолженности перед ФИО2 при рассмотрении исковых заявлений в Советском районном суде г. Рязани не может являться безусловным доказательством реальности существования заемных обязательств сторон оспариваемого договора.

Также судом учтены следующие установленные определением Арбитражного суда Рязанской области от 06.09.2022 по настоящему делу фактические обстоятельства.

Как следует из решений Советского районного суда г. Рязани от 23.07.2018 по делу №2-1711/2018, от 23.07.2018 по делу № 2-1712/2018 о взыскании задолженности с ФИО7 в пользу ФИО15 представителем ФИО15, при рассмотрении указанных дел являлся ФИО16 Последний также оказывает ФИО17 услуги по судебному представительству, что подтверждается определениями Арбитражного суда Рязанской области от 20.05.2020 и от 18.08.2020 по делу №А54-10927/2018, определением Арбитражного суда Рязанской области от 25.10.2021 по делу № А54-3045/2016, определением Арбитражного суда Рязанской области от 26.10.2021 по делу № А54- 5761/2019.

Представителем ФИО7 при рассмотрении обоснованности ее заявления о признании несостоятельной (банкротом) являлась ФИО18, которая также оказывает ФИО17 услуги по судебному представительству, что подтверждается определением Арбитражного суда Рязанской области от 17.03.2020 по делу № А54-10927/2018. Деятельность ФИО16 и ФИО18 является совместной, что вытекает, в частности, из представления ими интересов ФИО17 в рамках дела № А54-10927/2018. Таким образом, интересы ФИО15, ФИО17 и ФИО7 представляет одна группа лиц, оказывающих профессиональные услуги по судебному представительству. Данные обстоятельства стали основанием для отказа в утверждении ФИО17 финансовым управляющим в деле о банкротстве ФИО7 и утверждения судом кандидатуры финансового управляющего методом случайной выборки.

Исходя из установленных фактических обстоятельств дела, суд пришел к выводу о недоказанности наличия между должником и ФИО2 как экономических отношений, направленных на извлечение прибыли, так и отношений, основанных на сугубо личных имущественных интересах физических лиц, направленных на удовлетворение бытовых потребностей. Указанные обстоятельства свидетельствуют о том, что стороны оспариваемой сделки находятся между собой в отношениях фактической аффилированности.

Фактическая аффилированность ФИО2 и ФИО7 выражается также в координации действий по оформлению договора займа, проведению судебного процесса о взыскании задолженности и исполнительных производств. На отсутствие цели возникновения заемных правоотношений также указывает дальнейшее поведение ФИО2 Несмотря невозврат в установленный срок уже выданного займа по договору от 16.11.2015, 29.01.2018 ФИО2 дополнительно выдает ФИО7 заём в сумме 4 млн. руб. со сроком возврата 14.02.2018.

Несмотря на невозврат в установленный срок первых двух займов, 08.02.2018 ФИО2 дополнительно выдает ФИО7 заём в сумме 2 млн. руб. со сроком возврата 28.02.2018. Выдача займов при наличии существенной просрочки возврата ранее полученного займа свидетельствует либо о мнимости займов, либо о том, что ранее выданный заём уже был возвращён займодавцу. Иначе подобное поведение займодавца не имеет разумных экономических причин.

Поскольку, как пояснила ФИО2, выдача займов была обусловлена ведением ФИО7 бизнеса через ООО «Эльтон», признание ООО «Эльтон» банкротом 11.01.2018, то есть до выдачи новых займов, исключает наличие разумной цели выдачи дополнительных займов и делает заведомо невозможным их возврат, поскольку при банкротстве юридического лица предстоящее привлечение его руководителя к субсидиарной ответственности является обычной практикой и исключает вывод о платежеспособности заемщика в рамках оценки вероятности возврата займа.

Таким образом, выдача займов 29.01.2018 и 08.02.2018 также не направлена на возникновение заемных правоотношений и нацелена на увеличение долговой нагрузки должника в целях ведения контролируемой процедуры банкротства.

В рассматриваемом случае само по себе формальное подписание договоров займа от 16.11.2015, 29.01.2018 и 08.02.2018, выдача расписок не могут являться достоверными доказательствами реальности договоров займа при отсутствии документально подтвержденных сведений о наличии у кредитора финансовой возможности (с учетом его доходов) предоставить должнику соответствующие денежные средства, а также удовлетворительных сведений о том, как полученные средства были истрачены должником.

Принимая во внимание вышеизложенное, отсутствие иных доказательств предоставления 16.11.2015, 29.01.2018 и 08.02.2018 ФИО2 займов должнику, суд первой инстанции пришел к выводу о безденежности оспариваемых договоров займа, которые не могут влечь какие-либо последствия, в том числе по возврату займов.

Оценив представленные в материалы дела доказательства по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в отсутствие доказательств фактической передачи ФИО2 должнику денежных средств по спорным договорам займа от 16.11.2015, 29.01.2018, 08.02.2018, суд пришел к выводу о том, что в рассматриваемом случае представленные в материалы дела договоры займа и расписки в подтверждение заключения договоров займа, составлены лишь для вида, без намерения наступления тех правовых последствий, которые указаны в договорах, при совершении оспариваемых сделок действия должника и ФИО2 являются злоупотреблением правом, осуществляемым во вред кредиторам должника, направлены на формирование искусственной кредиторской задолженности в целях вывода из конкурсной массы денежных средств и влияния на ход процедуры банкротства должника, что свидетельствует о злоупотреблении правом сторонами сделки.

При таких обстоятельствах, исходя из совокупности установленных по делу обстоятельств, поскольку заключение договоров займа от 16.11.2015, 29.01.2018, 08.02.2018 совершено сторонами лишь для вида, и в результате совершения сделок был причинен вред имущественным правам кредиторов, так как повлекло искусственное увеличение обязательств должника, принимая во внимание, что другая сторона сделки не могла не знать об указанной цели должника ввиду безденежности займа, суд приходит к выводу о наличии оснований для признания оспариваемых сделок недействительными по основаниям, предусмотренным статьями 10, 168, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Суд апелляционной инстанции соглашается с выводами суда первой инстанции в части выводов о наличии о снований для признания сделок недействительными по основаниям ст.ст. 10,168, 170 ГК РФ.

В силу статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, не соответствующая требованиям закона или иных правовых актов, ничтожна, если закон не устанавливает, что такая сделка оспорима, или не предусматривает иных последствий нарушения.

В соответствии с пунктом 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

В силу пункта 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна.

Фиктивность мнимой сделки заключается в том, что у ее сторон отсутствует цель в достижении заявленных результатов. Волеизъявление сторон мнимой сделки не совпадает с их внутренней волей, сокрытие действительного смысла сделки находится в интересах обеих ее сторон. При этом характерной особенностью является то, что, совершая сделку лишь для вида, стороны стремятся правильно оформить все документы, не намереваясь создать реальных правовых последствий. В связи с этим установление несовпадения воли с волеизъявлением относительно обычно порождаемых такой сделкой гражданско-правовых последствий является достаточным для квалификации ее в качестве ничтожной.

Согласно разъяснениям высшей судебной инстанции, приведенным в абзаце 3 пункта 2 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.07.2009 N 57 "О некоторых процессуальных вопросах практики рассмотрения дел, связанных с неисполнением либо ненадлежащим исполнением договорных обязательств", независимо от состава лиц, участвующих в деле о взыскании по договору и в деле по иску об оспаривании договора, оценка, данная судом обстоятельствам, которые установлены в деле, рассмотренном ранее (о присуждении), учитывается судом, рассматривающим второе дело.

В том случае, если суд, рассматривающий второе дело, придет к иным выводам, он должен указать соответствующие мотивы.

При этом, стандарты доказывания и распределение бремени доказывания в деле о банкротстве являются более строгими, чем в условиях не осложненного процедурой банкротства состязательного процесса.

Арбитражный суд вправе и должен устанавливать реальность положенных в основу оспариваемой сделки хозяйственных отношений, проверять действительность и объем совершенного по такой сделке экономического предоставления должнику, предлагая всем заинтересованным лицам представить достаточные и взаимно не противоречивые доказательства.

На основании изложенного, судебная коллегия соглашается с судом первой инстанции, в части применения общегражданских норм для оспаривания договоров займа.

Ссылка кредитора на недопустимость применения в настоящем случае положений ст. ст. 10,168,170 ГК РФ ввиду истечения срока подозрительности п.2 статьи 61.2 Закона и как следствие условий для обхода сокращенного срока исковой давности проверена судом апелляционной инстанции.

Как уже приводилось выше, оспариваемые сделки заключены за пределами срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

В этой связи суд первой инстанции верно указал на то, что такой договор не может быть признан недействительным на основании приведенной нормы.

Пленум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации в абзаце четвертом пункта 4 постановления от 23.12.2010 № 63 "О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" (далее - постановление N 63) и пункте 10 постановления от 30.04.2009 N 32 "О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом "О несостоятельности (банкротстве)" разъяснил, что наличие в законодательстве о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (статьи 10 и 168 ГК РФ).

Как указано в пункте 17 постановления N 63 в порядке главы III.1 Закона о банкротстве (в силу пункта 1 статьи 61.1) подлежат рассмотрению требования арбитражного управляющего о признании недействительными сделок должника как по специальным основаниям, предусмотренным Законом о банкротстве (статьи 61.2 и 61.3 и иные содержащиеся в этом Законе помимо главы III.1 основания), так и по общим основаниям, предусмотренным гражданским законодательством (в частности, по основаниям, предусмотренным ГК РФ или законодательством о юридических лицах).

В силу пункта 1 статьи 170 ГК РФ мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна.

Для квалификации совершенной сделки как мнимой суду следует установить, совпадает ли волеизъявление сторон сделки с их действительной общей волей (определение Верховного Суда Российской Федерации от 29.10.2013 N 5-КГ13-113).

Исходя из пункта 86 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", а также постановления Президиума ВАС РФ от 18.10.2012 № 7204/12, определения ВС РФ от 20.09.2016 № 5-КГ16-114, для создания видимости правовых последствий совершенной мнимой сделки стороны могут осуществить для вида ее формальное исполнение, в силу чего формальное исполнение такой сделки лишь для вида не может препятствовать квалификации судом такой сделки как мнимой.

Как отметил Верховный Суд Российской Федерации в определении от 25.07.2016 № 305-ЭС16-2411, фиктивность мнимой сделки заключается в том, что у ее сторон нет цели достижения заявленных результатов. Волеизъявление сторон мнимой сделки не совпадает с их внутренней волей. Реальной целью мнимой сделки может быть, например, искусственное создание задолженности стороны сделки перед другой стороной для последующего инициирования процедуры банкротства и участия в распределении имущества должника.

В то же время для этой категории ничтожных сделок определения точной цели не требуется. Установление факта того, что стороны на самом деле не имели намерения на возникновение, изменение, прекращение гражданских прав и обязанностей, обычно порождаемых такой сделкой, является достаточным для квалификации сделки как ничтожной. Сокрытие действительного смысла сделки находится в интересах обеих ее сторон.

Совершая сделку лишь для вида, стороны правильно оформляют все документы, но создать реальные правовые последствия не стремятся. Поэтому факт расхождения волеизъявления с волей устанавливается судом путем анализа фактических обстоятельств, подтверждающих реальность намерений сторон. Обстоятельства устанавливаются на основе оценки совокупности согласующихся между собой доказательств. Доказательства, обосновывающие требования и возражения, представляются в суд лицами, участвующими в деле, и суд не вправе уклониться от их оценки (статьи 65, 168, 170 АПК РФ).

При наличии обстоятельств, очевидно указывающих на мнимость сделки, либо доводов стороны спора о мнимости, установление только тех обстоятельств, которые указывают на формальное исполнение сделки, явно недостаточно.

Установление факта того, что стороны на самом деле не имели намерения на возникновение, изменение, прекращение гражданских прав и обязанностей, обычно порождаемых такой сделкой, является достаточным для квалификации сделки как ничтожной.

В силу пункта 1 статьи 10 ГК РФ не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

При этом для признания факта злоупотребления правом при заключении сделки должно быть установлено наличие умысла у обоих участников сделки (их сознательное, целенаправленное поведение) на причинение вреда иным лицам. Злоупотребление правом должно носить явный и очевидный характер, при котором не остается сомнений в истинной цели совершения сделки.

То есть, при злоупотреблении правом стороны не преследуют другой цели и каких-либо иных последствий, кроме как причинение вреда другому лицу, причем такая цель имеется у обеих сторон сделки. Целью сторон при совершении такой сделки является осуществление права исключительно с намерением причинить вред другому лицу или с намерением реализовать иной противоправный интерес, не совпадающий с обычным хозяйственным (финансовым) интересом сделок такого рода.

Исходя из части 1 статьи 65 АПК РФ, каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений.

Согласно пункту 1 статьи 19 Закона о банкротстве заинтересованными лицами по отношению к должнику признаются, в том числе лица, которые в соответствии с Федеральным законом от 26.07.2006 N 135-ФЗ "О защите конкуренции" (далее - Закон о конкуренции) входят в одну группу лиц с должником.

В рассматриваемом случае материалами дела подтверждается, что участники договоров займа являлись фактически аффилированными лицами, доводы об обратном выводы суда первой инстанции не опровергают.

Многочисленная судебная практика позволяет сделать вывод о том, что на стороны подвергаемой сомнению сделки, находящиеся в конфликте интересов, не распространяется презумпция добросовестности участников гражданских правоотношений, предусмотренная пунктом 5 статьи 10 ГК РФ, и именно они должны в ходе судебного разбирательства подтвердить наличие разумных экономических мотивов сделки и реальность соответствующих хозяйственных операций, направленных на достижение не противоречащей закону цели (определения ВС РФ от 15.12.2014 N 309-ЭС14-923, от 30.03.2017 N 306-ЭС16-17647(1), N 306-ЭС16-17647(7), от 25.05.2017 N 306-ЭС16-19749, от 26.05.2017 N 306-ЭС16-20056(6), от 28.04.2017 N 305-ЭС16-19572, от 26.04.2017 N 306-КГ16-13687, 306-КГ16-13672, 306-КГ16-13671, 306-КГ16-13668, 306-КГ16-13666).

Применение к аффилированным лицам ( в том числе фактически аффилированных между собой) высокого стандарта доказывания собственных доводов обусловлено общностью их экономических интересов, как правило, противоположных интересам иных конкурирующих за конкурсную массу должника независимых кредиторов, что предопределяет высокую вероятность внешне безупречного оформления документов, имитирующих хозяйственные связи либо не отражающих истинное существо обязательства, достоверность которых иным лицам, вовлеченным в правоотношения несостоятельности, крайне сложно опровергнуть.

В связи с этим подтверждение соответствия действительности своих утверждений должно производиться лицами, находящимися в конфликте интересов, таким образом, чтобы у суда не оставалось никаких разумных сомнений в том, что фактические обстоятельства являются иными либо объясняются иначе.

Ссылка кредитора на судебную практику о недопустимости квалификации сделок по общегражданским основаниям в целях обхода сокращенных сроков исковой давности в настоящем случае ошибочна. Поскольку в приводимой практике действительно речь идет о сделках совершенных в период подозрительности п.2 статьи 61.2 Закона и в таком случае переквалификация действительно может служить средством для обхода правил о соблюдении сокращенного срока исковой давности. В настоящем случае, сделки изначально не подпадали под период п.2 статьи 61.2 Закона, в связи с чем, конфликт правовых норм о сроке исковой давности изначально отсутствовал.

Довод о принципиальной невозможности квалификации сделок, совершенных за пределами трехлетнего периода подозрительности оспоримых сделок противоречит изложенным выше разъяснениям Постановлений Пленума ВАС РФ № 63, 25 и положениям ГК РФ. Также подтверждается и многочисленной практикой ( Определение ВС РФ от 28 декабря 2022 г. N 307-ЭС22-23862).

Довод о пропуске срока исковой давности по общегражданским основаниям ошибочен.

В абзаце втором пункта 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 сентября 2015 г. N 43 "О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности" (далее - постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 сентября 2015 г. N 43) разъяснено, что течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо, право которого нарушено, узнало или должно было узнать о совокупности следующих обстоятельств: о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права (пункт 1 статьи 200 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Таким образом, по общему правилу право на иск возникает с момента, когда о нарушении такого права и о том, кто является надлежащим ответчиком, стало или должно было стать известно правомочному лицу, и именно с этого момента у него возникает основание для обращения в суд за принудительным осуществлением своего права и начинает течь срок исковой давности.

Учитывая, что спорные сделки стали нарушать права кредиторов в условиях подачи заявления о включении указанных обязательств в реестр в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) и противопоставление данных обязательств иным кредиторам, в настоящем случае, право на обращение в суд об оспаривании сделок возникло у участников дела 06.09.2022 года (дата введения первой процедуры реструктуризации), с заявлением кредитор ООО «Эльтон» обратился 15.12.2022 года, то есть в пределах срока.

При этом ссылки кредитора на осведомленность конкурсного управляющего ООО «Эльтон» о факте совершения сделок, без возбужденной процедуры банкротства ФИО7 не свидетельствовали о начале течения срока исковой давности, учитывая, что интересы спорными сделками не нарушались.

Доводы кредитора о несогласии с выводами суда о безденежности совершенных сделок проверены судом апелляционной инстанции, однако выводы суда не опровергают и направлены исключительно на переоценку установленных судом первой инстанции обстоятельств при мотивированной совокупной оценке всех представленных доказательств. Оснований для переоценки данных выводов у суда апелляционной инстанции отсутствуют.

Ссылка на невозможность признания сделок недействительными ввиду наличия судебного акта о присуждении отклоняется, поскольку основана на ошибочном толковании норм права и разъяснений, изложенных в пункте 2 Постановлении Пленума ВАС РФ № 57.

Суд первой инстанции правомерно пришел к выводу, что обстоятельства, которые не проверялись судом общей юрисдикции ранее (вопросы о наличии у заимодавца возможности единовременно передать должнику денежные средства в размере 45 000 000 руб., 4 000 000 руб. и 2 000 000 руб., вопросы последующего расходования должником денежных средств, вопросы по совершению последовательных действий по созданию искусственной кредиторской задолженности и обременению ликвидного имущества), подлежат исследованию и оценке судом именно в рамках данного обособленного спора с учетом повышенных стандартов доказывания в рамках дела о банкротстве при оспаривании сделок должника, разъяснений, приведенных в пункте 26 постановления Пленума ВАС РФ от 22.06.2012 № 35.

Таким образом, судебная коллегия находит выводы суда первой инстанции обоснованными, в части отсутствия в материалах дела обоснованных доказательств, подтверждающих реальность выдачи займа, и отсутствие финансовой возможности ФИО2 предоставить должнику денежные средства в крупном размере.

Довод об отсутствии кредиторов на момент спорных сделок по выдаче займов ФИО7 опровергается материалами дела.

Согласно позиции, изложенной в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 17.12.2020 N 305-ЭС20-12206 по делу № А40-61522/2019, в преддверии банкротства должник, осознавая наличие у него кредиторов (по требованиям как с наступившим, так и ненаступившим сроком исполнения), может предпринимать действия, направленные либо на вывод имущества, либо на принятие фиктивных долговых обязательств перед доверенными лицами в целях их последующего включения в реестр. Обозначенные действия объективно причиняют вред настоящим кредиторам, снижая вероятность погашения их требований.

В деле о банкротстве негативные последствия от такого поведения должника могут быть нивелированы посредством конкурсного оспаривания (статьи 61.2, 213.32, 189.40 Закона о банкротстве, статьи 10, 168, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации), направленного на приведение конкурсной массы в состояние, в котором она находилась до совершения должником противоправных действий, позволяющее кредиторам получить то, на что они вправе справедливо рассчитывать при разделе имущества несостоятельного лица.

Следовательно, конкурсное оспаривание может осуществляться в интересах только тех кредиторов, требования которых существовали к моменту совершения должником предполагаемого противоправного действия либо с большой долей вероятности могли возникнуть в обозримом будущем.

В определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 08.02.2023 № 305-ЭС21-8027(7) по делу N А40-225341/2019 также отражена позиция о том, что конкурсное оспаривание может осуществляться в интересах только тех кредиторов, требования которых существовали к моменту совершения должником предполагаемого противоправного действия, в связи с чем судам для надлежащего разрешения спора о признании сделки недействительной необходимо установить момент возникновения признаков неплатежеспособности должника. При отсутствии кредиторов, чьи требования сопоставимы с размером оспариваемых сделок, намерение причинить им вред у должника или у его контрагента возникнуть не может.

Аналогичная позиция изложена и в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 27.11.2023 N 306-ЭС23-14897.

Судом первой инстанции обоснованно учтены обстоятельства банкротства подконтрольного должнику ООО «Эльтон» и результаты рассмотрения спора о субсидиарной ответственности по данному делу № А40-109231/2017.

При этом на даты договоров займа у ООО «Эльтон» имелись обязательства перед АО «Алмаз», возникшие из договора займа №б/н от 14.10.2014, согласно п.п.1.1, 2.8 которого Заимодавец принял на себя обязательство предоставить Заемщику заем на сумму 60 000 000 руб., а Заемщик принял обязательство по возврату займа в течение периода с 14 октября 2016 года до 13 октября 2017 года, равными частями по 15 000 000 руб. ежеквартально, не позднее последнего числа месяца каждого квартала.

Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 14.04.2022 по делу № А40- 109231/17 установлено, что в период с 2014 года ООО «Эльтон» обладало признаками недостаточности имущества, в этот же период ООО «Эльтон» привлекало заемные средства ОАО «Алмаз» и ПАО «Мособлбанк» и осуществляло закупки продукции у ТОО «Ювеель», заведомо зная о невозможности погашения требований всех кредиторов; ответчиками (ФИО7, сыном ФИО7 - ФИО8, дочерью ФИО7 - ФИО12, главным бухгалтером ФИО11, ФИО13) создана и совместно реализована схема вывода активов ООО "Эльтон" в ущерб интересам независимых кредиторов.

Таким образом, на дату заключения оспариваемых договоров займа подконтрольная ФИО7 организация - ООО «Эльтон» имела значительные обязательства перед кредиторами, и, при наличии установленных судом фактов вывода активов ООО «Эльтон» в ущерб интересам независимых кредиторов, ФИО7 не могла не осознавать вероятность привлечения контролирующих лиц к ответственности по обязательствам должника. Также ФИО7 имел значительные неисполненные обязательства перед кредитором ООО «Эльтон» - АО МОСОБЛБАНК, вытекающие из отношений поручительства.

На основании изложенного, суд апелляционной инстанции соглашается с выводами суда первой инстанции, и правомерно отклоняет доводы апелляционной жалобы в указанной части.

В отношении выводов суда первой инстанции о наличии признаков фактической аффилированности суд также исходит, что доводы жалобы направлены на переоценку установленных судом первой инстанции обстоятельств. Оснований для иной оценки не установлено.

В пунктах 9 и 10 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25.11.2008 № 127 «Обзор практики применения арбитражными судами статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что если при заключении договора было допущено злоупотребление правом, то такой договор является недействительным (ничтожным) как противоречащий закону (статьи 10, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации). Злоупотребление правом может выражаться в любой форме, в частности, если поведение сторон при заключении договора было направлено на обход закона и законодательных запретов, если поведение лиц, связанное с нарушением пределов осуществления гражданских прав, было направлено на причинение вреда третьим лицам или создание условий для причинения вреда.

При таких обстоятельствах, исходя из совокупности установленных по делу обстоятельств, суд первой инстанции правомерно приходит к выводу о наличии оснований для признания оспариваемых сделок недействительными по основаниям, предусмотренным статьями 10, 168, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Довод заявителя ФИО2 об отсутствии доказательств наличия в оспариваемых сделках пороков, выходящих за пределы подозрительной сделки, установленных статьей 61.2 Закона о банкротстве, не может быть принят во внимание, поскольку данное утверждение противоречит фактическим обстоятельствам дела, судом установлен факт мнимости договоров.

На основании вышеизложенного, судебная коллегия приходит к выводу, что судом первой инстанции обоснованно, принят судебный акт в части признания договоров займа заключенных между ФИО2 и ФИО7 недействительными.

Вместе с тем, при принятии решения об отказе во включении требований в реестр требований кредиторов, судом первой инстанции не учтено следующее.

Как ранее указывалось требования ФИО2 подтверждены вступившими в силу решениями Советского районного суда г. Рязани от 23.07.2018 по делу №2-1712/2018, от 23.07.2018 по делу №2-1711/2018, от 25.12.2018 №2-2261/2018.

Указанные судебные акты, вступившие в законную силу, оспорены участниками дела о банкротстве в порядке п.24 ПП № 35, однако в настоящее время рассмотрение жалобы приостановлено до результатов рассмотрения настоящего спора об оспаривании сделок. Таким образом, судебные акты о присуждении не отменены.

Установление требований кредиторов в процедуре реализации имущества гражданина осуществляется арбитражным судом в соответствии с порядком, определенным статьей 100 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (далее - Закон о банкротстве).

По смыслу положений Закона о банкротстве, регламентирующих вопросы установления и включения требований кредиторов в реестр требований кредиторов должника, в обязанность рассматривающего дело о банкротстве суда входит, во-первых, проверка того, имеется ли у должника-банкрота реальное обязательство перед кредитором, подлежащее удовлетворению в порядке, установленном названным Законом, и, во-вторых, определение размера и очередности удовлетворения указанного требования.

Обстоятельства, имеющие значение для дела, устанавливаются на основании доказательств, которые представляются лицами, участвующими в деле.

В силу статьи 13 ГПК РФ вступившие в законную силу судебные постановления, а также законные распоряжения, требования, поручения, вызовы и обращения судов являются обязательными для всех без исключения органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений, должностных лиц, граждан, организаций и подлежат неукоснительному исполнению на всей территории Российской Федерации.

Согласно абзацу второму пункта 10 статьи 16 Закона о банкротстве разногласия по требованиям кредиторов подтвержденным вступившим в законную силу решением суда в части их состава и размера, не подлежат рассмотрению арбитражным судом, а заявления о таких разногласиях подлежат возвращению без рассмотрения, за исключением разногласий, связанных с исполнением судебных актов или их пересмотром.

Данное положение направлено на реализацию принципа обязательности судебного акта, вследствие чего законодатель установил, что требование кредитора, основанное на судебном акте, может быть подвергнуто изменению другим судом только при условии отмены (изменения) судебного акта в порядке пересмотра либо при условии исполнения судебного акта должником.

Действующие во всех видах судопроизводства общие правила распределения бремени доказывания предусматривают освобождение от доказывания входящих в предмет доказывания обстоятельств, к числу которых процессуальное законодательство относит обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным решением по ранее рассмотренному делу.

Часть 3 статьи 69 АПК РФ предполагает, что обстоятельства (факты), установленные вступившим в законную силу решением суда общей юрисдикции по ранее рассмотренному гражданскому делу, не нуждаются в повторном доказывании в рамках арбитражного судопроизводства и не могут быть отвергнуты арбитражным судом, если они имеют отношение к лицам, участвующим в рассматриваемом арбитражным судом деле.

Преюдициальная связь судебных актов судов обусловлена указанным свойством обязательности как элемента законной силы судебного акта, в силу которой в процессе судебного доказывания суд не должен дважды устанавливать один и тот же факт в отношениях между теми же сторонами. Иной подход означает возможность опровержения опосредованного вступившим в законную силу судебным актом вывода суда о фактических обстоятельствах другим судебным актом, что противоречит общеправовому принципу определенности, а также принципам процессуальной экономии и стабильности судебных решений (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 05.02.2007 N 2-П).

Преюдициальность предусматривает не только отсутствие необходимости повторно доказывать установленные в судебном акте факты, но и запрет на их опровержение.

Поскольку в материалах дела, отсутствуют сведения о пересмотре вступивших в законную силу судебных актов о взыскании, вывод суда первой о необоснованности требования является ошибочным, в указанной части судебный акт подлежит отмене с принятием нового судебного акта о включении требований, подтвержденных судебными актами в третью очередь реестра требований кредитора должника в размере 50 864 844, 30 руб., из которых: 50 804 844, 30 руб. – основной долг, 60 000, 00 руб. – судебные расходы (с учетом уточненного размера требований в суде первой инстанции).

Вместе с тем, в соответствии с абзацем третьим пункта 22 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 "О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве" если требование было включено в реестр на основании вступившего в законную силу судебного акта, то при последующей отмене этого последнего акта определение о включении этого требования в реестр может быть пересмотрено по новым обстоятельствам в ходе любой процедуры банкротства.

Нарушений норм процессуального права, являющихся основанием к безусловной отмене судебного акта по статье 270 АПК РФ, судом апелляционной инстанции не установлено.



Руководствуясь статьями 266, 268, 269, 271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Двадцатый арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Рязанской области от 27.04.2024 по делу № А54-7776/2021 отменить в части отказа во включении требований ФИО2 в размере 50 864 844 руб. 30 коп. в состав третьей очереди реестра требований кредиторов ФИО3.

Установить требования ФИО2 в размере 50 864 844, 30 руб., из которых: 50 804 844, 30 руб. – основной долг, 60 000, 00 руб. – судебные расходы, в третью очередь реестра требований кредиторов ФИО3.

В остальной части определение Арбитражного суда Рязанской области от 27.04.2024 по делу № А54-7776/2021 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Центрального округа в течение одного месяца со дня изготовления постановления в полном объеме. В соответствии с частью 1 статьи 275 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации кассационная жалоба подается через арбитражный суд первой инстанции.


Председательствующий судья

Судьи

Ю.Е. Холодкова

Н.А. Волошина

О.Г. Тучкова