Постановление от 21 мая 2024 г. по делу № А60-57801/2021

СЕМНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ул. Пушкина, 112, г. Пермь, 614068

e-mail: 17aas.info@arbitr.ru


П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ 17АП-7117/2022(5,6)-АК

Дело № А60-57801/2021
22 мая 2024 года
г. Пермь



Резолютивная часть постановления объявлена 06 мая 2024 года.

Постановление в полном объеме изготовлено 22 мая 2024 года.


Семнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:председательствующего Нилоговой Т.С.,

судей            Макарова Т.В., Устюговой Т.Н.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания Ковалевой А.Л.,

при участии:

от финансового управляющего ФИО1: ФИО2 (доверенность от 18.04.2024, паспорт),

от кредитора индивидуального предпринимателя ФИО3: ФИО4 (доверенность от 22.01.2024, паспорт),

от заинтересованного лица с правами ответчика ФИО5 в лице законного представителя ФИО6: ФИО7 (доверенность  от 28.05.2022, паспорт),

в отсутствие представителей иных лиц, участвующих в деле, о месте и времени рассмотрения дела извещенных надлежащим образом в порядке статей 121, 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на Интернет-сайте Семнадцатого арбитражного апелляционного суда,

рассмотрел в судебном заседании, проведенном в режиме веб-конференции, апелляционные жалобы кредитора ФИО3 и финансового управляющего Каюмова Дениса Идрисовича

на определение Арбитражного суда Свердловской области

от 27 ноября 2023 года

об отказе в удовлетворении заявления финансового управляющего о взыскании убытков с ФИО5 в лице законного представителя ФИО6,

вынесенное в рамках дела № А60-57801/2021

о признании несостоятельным (банкротом) ФИО9  (ИНН <***>),

третье лицо: ФИО3, отдел опеки и попечительства муниципального образования г.Санкт-Петербург муниципальный округ №65,

установил:

В Арбитражный суд Свердловской области 10.11.2021 поступило заявление индивидуального предпринимателя ФИО3 (далее – предприниматель ФИО3) о признании ФИО9 (далее – ФИО9, должник) несостоятельным (банкротом), которое после устранения недостатков, послуживших основанием для оставления заявления без движения, определением суда от 30.11.2021 принято к производству, возбуждено настоящее дело о банкротстве.

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 27.04.2022 (резолютивная часть от 20.04.2022) заявление предпринимателя ФИО3 признано обоснованным, в отношении ФИО9 введена процедура реструктуризации долгов гражданина, финансовым управляющим утвержден ФИО8 (далее – ФИО8), член ассоциации арбитражных управляющих «Евразия».

Объявление о введении в отношении должника процедуры реструктуризации долгов опубликовано в газете «Коммерсантъ» от 30.04.2022 №77(7278).

Решением Арбитражного суда Свердловской области от 03.11.2022 (резолютивная часть от 31.10.2022) ФИО9 признан несостоятельным (банкротом), в отношении него введена процедура реализации имущества гражданина, финансовым управляющим утвержден ФИО8

Соответствующие сведения опубликованы в газете «Коммерсантъ» от 12.11.2022 №210(7411), на сайте ЕФРСБ от 09.11.2022 №10031285.

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 25.12.2023 ФИО8 отстранен от исполнения обязанностей финансового управляющего имуществом должника ФИО9

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 22.04.2024 (резолютивная часть от 18.04.2024) финансовым управляющим имуществом должника ФИО9 утвержден ФИО1 (далее – ФИО1), член Ассоциации «Саморегулируемая организация арбитражных управляющих «Меркурий».

Ранее, 08.06.2023 в арбитражный суд поступило заявление финансового управляющего ФИО8 о взыскании с ФИО5 (далее – ФИО5, ответчик) в лице законного представителя ФИО6 (далее – ФИО6) в пользу конкурсной массы должника убытков.

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 27.11.2023 (резолютивная часть от 21.11.2023) в удовлетворении требований отказано.

Не согласившись с принятым судебным актом, кредитор ФИО3 и финансовый управляющий ФИО8 обратились с апелляционными жалобами, в которых просят обжалуемое определение суда отменить, принять по делу новый судебный акт об удовлетворении требований финансового управляющего.

В апелляционных жалобах финансовый управляющий и кредитор ФИО3 приводят аналогичные доводы о доказанности обстоятельств сокрытия должником и членами его бывшей семьи информации и активов, а также о сохранении бремени содержания спорного имущества за должником, что подтверждается представленными в материалы дела доказательствами оплаты ФИО9 коммунальных услуг в отношении спорного помещения (с января по апрель 2018 года), то есть еще до расторжения брака ФИО9 с ФИО6, доказательствами сдачи имущества в аренду должником, что может свидетельствовать об оставлении контроля над имуществом за должником. Обращают внимание, что обстоятельства сокрытия должником и членами его бывшей семьи информации и активов подтверждается многочисленными определениями суда об истребовании доказательств по настоящему делу (от 17.08.2022, 30.01.2023, 13.05.2023, 28.06.2023, 24.08.2023). Кроме того, полагают доказанным факт того, что ФИО9 была использована личность своей несовершеннолетней дочери ФИО5 для исключения возможности обращения взыскания на его имущество; обстоятельства продолжения осуществления контроля над имуществом после перехода права, установлен в рамках дела №А56-73973/2018. Возражая против выводов суда о том, что на момент заключения договора дарения ФИО9 не был признан несостоятельным (банкротом), признаки неплатежеспособности отсутствовали, поскольку наличие одного кредитора у физического лица на сумму 45 929 руб. 94 коп. не может свидетельствовать о неплатежеспособности ФИО9 и его недобросовестности при совершении сделки дарения в целях причинить вред. Указывают, что задолженность ФИО9 не ограничивалась задолженностью перед АО «Банк Русский Стандарт»; также полагают, что отсутствие возбужденного дела о банкротстве в отношении ФИО9 по состоянию на 09.03.2016, т.е. на момент регистрации перехода права собственности на нежилое помещение, отчужденное ФИО9 в пользу несовершеннолетней дочери ФИО5, не имеет значения, поскольку обязательство по возмещению вреда считается возникшим с момента непосредственного причинения вреда, а не с момента вступления в силу решения суда, установившего факт вреда, что следует из правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации от 30.08.2021 №305-ЭС19-13080 (2,3)  по делу №А40-47389/2017. Кроме того, на момент совершения мнимой сделки в виде дарения нежилого помещения своей дочери должник предпринимал действия по причинению вреда имущественным правам кредиторов подконтрольного ему юридического лица – общества с юридической ответственностью «Колумбус Инвест» (далее – общество «Колумбус Инвест») в виде безвозмездного и незаконного перечисления самому себе денежных средств со счетов этого юридического лица. Вред, причиненный ФИО9, и возникшая вследствие причинения вреда задолженность ФИО9 перед обществом «Колумбус Инвест» по  возврату указанных платежей в связи с признанием этих сделок недействительными судом в деле о банкротстве общества «Колумбус Инвест» (№А56-73973/2018) явились основанием для возбуждения настоящего дела о банкротстве ФИО9 по заявлению предпринимателя ФИО3, которая выкупила у общества «Колумбус Инвест» право требования по указанному деликтному обязательству. Судебными актами в рамках дела о банкротстве общества «Колумбус Инвест» были установлены обстоятельства того, что ФИО9 фактически выводил денежные средства со счетов контролируемого им общества «Колумбус Инвест» накануне банкротства во вред его кредиторам, что послужило основанием для обязания ФИО9 вернуть незаконно присвоенные денежные средства в общество. Именно тот факт, что ФИО9 доподлинно зная, что таким необоснованным присвоением самому себе денежных средств со счета подконтрольного ему общества «Колумбус Инвест» (начиная с 10.02.2016), обладающего признаками объективного банкротства, он причиняет вред кредиторам общества (правопреемником которых по данным деликтам выступает в настоящем деле предприниматель ФИО3. как заявитель по настоящему делу о банкротстве), подтверждает тот факт, что на момент регистрации перехода права собственности по договору дарения нежилого помещения к малолетней дочери (09.03.2016) ФИО9 фактически имел намерение скрыть принадлежащее ему имущество от обращения взыскания со стороны кредиторов общества «Колумбус Инвест» в случае его банкротства и судебного оспаривания в деле о банкротстве общества этих деликтных сделок по присвоению ФИО9 денежных средств. Выводы суда, изложенные в оспариваемом в настоящем деле судебном акте лишают предпринимателя ФИО3 возможности получить удовлетворение деликтных требований путем взыскания стоимости имущества должника, которое «для вида» и безвозмездно было переоформлено должником на свою малолетнюю дочь. Кроме того, полагают, что вопреки позиции суда, в рассматриваемом споре подлежит применению механизм защиты, предусмотренный пунктом 23 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации №1, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 10.06.2020, поскольку вред кредиторам может быть причинен не только доведением должника до банкротства, но и умышленными действиями, направленными на создание невозможности получения кредиторами полного исполнения за счет имущества контролирующих лиц, виновных в банкротстве должника, в том числе путем приобретения их имущества родственниками по действительным безвозмездным сделкам, не являющимся мнимыми, о вредоносной цели которых не мог не знать приобретатель. Данные разъяснения Верховного Суда Российской Федерации касаются обстоятельств, при которых контролирующие лица должника (родители) используют в качестве инструмента своих несовершеннолетних детей для сокрытия принадлежащего родителям имущества от обращения на него взыскания по требованиям кредиторов о возмещении вреда, причиненного родителям данным кредиторам (определение Верховного Суда Российской Федерации от 23.12.2019 №305-ЭС19-13326). В рассматриваемой ситуации ФИО9 привлечен к деликтной ответственности за умышленное причинение вреда, совершенное им еще 10.02.2016, что свидетельствует о неверном толковании судом содержания указанного пункта 23 Обзора и возможности его применения в рассматриваемом обособленном споре. Настаивают, что в результате совершенных ФИО9 манипуляций единственным допустимым способом восстановления прав пострадавших кредиторов является взыскание убытков с того лица, которое формально числится в Росреестре собственником нежилого помещения в пределах стоимости такого помещения, в данном случае с ФИО5

В апелляционных жалобах их заявителями изложены также ходатайства о проведении судебной экспертизы по определению рыночной стоимости спорного объекта недвижимости.

Согласно представленным отзывам ответчик ФИО5 в лице законного представителя ФИО6 и должник ФИО9 против удовлетворения апелляционных жалоб возражают, ссылаясь на законность, обоснованность обжалуемого судебного акта и правомерность выводов суда.

13.02.2024 от кредитора ФИО10 поступило ходатайство об оставлении апелляционной жалобы финансового управляющего ФИО8 без рассмотрения в связи с его отстранением от исполнения обязанностей финансового управляющего должника ФИО9

01.03.2024 от кредитора ФИО3 поступили возражения на отзывы должника и ФИО5 в лице законного представителя ФИО6, а также ходатайство об истребовании из Арбитражного суда г.Санкт-Петербурга и Ленинградской области материалов обособленного спора по делу о банкротстве общества «Колумбус Инвест» (дело №А56-73973/2018), документов, свидетельствующих о сохранении со стороны ФИО9 контроля над спорными помещениями.

11.03.2024 от ФИО5 в лице законного представителя ФИО6 поступили письменные пояснения на возражения кредитора ФИО3

Определением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 11.03.2024 в порядке, предусмотренном частью 3 статьи 18 АПК РФ, произведена замена судьи Зарифуллиной Л.М. на судью Макарова Т.В.

На основании части 5 статьи 158 АПК РФ судебное разбирательство судом апелляционной инстанции последовательно откладывалось до 06.05.2024, с учетом отстранения ФИО8 от исполнения обязанностей финансового управляющего должника (определение Арбитражного суда Свердловской области от 25.12.2023) и необходимости разрешения судом первой инстанции вопроса об утверждения кандидатуры финансового управляющего для проведения процедуры банкротства в отношении должника ФИО9

До судебного заседания, 15.04.2024 от должника поступили дополнения к отзыву на апелляционные жалобы.

26.04.2024 от кредитора ФИО3 поступили письменные пояснения об экономическом смысле передачи титула собственника имущества должником.

02.05.2024 от ФИО5 в лице законного представителя ФИО6 поступили письменные дополнения и ходатайство о приобщении к материалам дела дополнительных доказательств, согласно приложению.

В судебном заседании 06.05.2024, проведенном в режиме веб-конференции, судом заслушаны пояснения лиц, участвующих в заседании.

Представители кредитора ФИО3 и вновь утвержденного финансового управляющего должника ФИО1 поддержали доводы апелляционных жалоб и ранее заявленные ходатайства о назначении экспертизы и истребовании доказательств.

Представитель заинтересованного лица с правами ответчика ФИО5 в лице законного представителя ФИО6 поддержал позицию, изложенную в письменном отзыве и дополнениях к нему, настаивал на приобщении в материалам дела дополнительных представленных доказательств согласно приложению; представил письменную позицию относительно ходатайств кредитора ФИО3 и финансового управляющего, возражал против назначения экспертизы и истребования документов.

Представленные письменные пояснения, а также дополнительные документы, представленные ответчиком,  апелляционным судом приобщены к материалам дела в порядке части 2 статьи 268 АПК РФ.

Рассмотрев ходатайства о назначении судебной экспертизы и об истребовании дополнительных документов, суд апелляционной инстанции не усмотрел оснований для их удовлетворения, ввиду отсутствия предусмотренных положениями части 4 статьи 66 АПК РФ, 82, 268 АПК РФ оснований.

Необходимость в истребовании дополнительных доказательств не установлена, имеющихся в деле документов достаточно для проверки обоснованности и законности выводов суда первой инстанции, приведенных в обжалуемом судебном акте в апелляционном порядке. Кроме того, апелляционным судом отмечается, что кредитор ФИО3, которая является правопреемником общества «Колумбус Инвест» по реституционым требованиям и деликтным требованиям к ФИО9 в рамках дела о банкротстве общества «Колумбус Инвест», самостоятельных мер к получению соответствующих доказательств из материалов дела о банкротстве указанного общества не предпринимала.

Оснований для назначения судебной экспертизы в целях определения стоимости объекта недвижимости коллегией судей также не установлено, поскольку аналогичное ходатайство, заявленное в суде первой инстанции, было правомерно отклонено. Помимо этого, заявляя ходатайство назначении экспертизы, апеллянтами не соблюдены нормы АПК РФ, в частности, не представлены доказательства внесения на депозитный счет апелляционного суда денежных средств в сумме, необходимой для оплаты услуг эксперта (пункт 22 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 04.04.2014 №23 «О некоторых вопросах практики применения арбитражными судами законодательства об экспертизе»).

Законность и обоснованность определения суда первой инстанции проверены арбитражным судом апелляционной инстанции в соответствии со статьями 266, 268, 272 АПК РФ.

Как следует из материалов обособленного спора, ФИО9 в период с 24.12.2015 по 09.03.2016 принадлежало нежилое помещение, находящееся по адресу: <...>, лит.А, пом.16-Н (далее – нежилое помещение), которое по договору дарения от 19.02.2016 отчуждено ФИО9 его несовершеннолетней дочери ФИО5 и принадлежит ей по текущее время. Государственная регистрация перехода права собственности на нежилое помещение произведена 09.03.2016.

Полагая, что дарение нежилого помещения должником в пользу несовершеннолетней дочери носило мнимый характер, фактическим собственником остался сам ФИО9, сделка совершена с целью скрыть имущество и причинить кредиторам вред при условии, что на момент совершения сделки у должника имелась задолженность перед кредитором АО «Банк Русский Стандарт» (определением суда от 14.06.2023 по настоящему делу произведена процессуальная замена кредитора на ИП ФИО3), финансовый управляющий обратился в арбитражный суд с рассматриваемым заявлением о взыскании с ФИО5 убытков в пользу конкурсной массы (всех кредиторов) физического лица ФИО9, в пределах стоимости объекта недвижимости.

Отказывая в удовлетворении требований, суд первой инстанции исходил из недоказанности совокупности условий, необходимых для возложения на ФИО5 в лице ее законного представителя ФИО6 гражданско-правовой ответственности в форме возмещения убытков в заявленном размере.

Изучив материалы дела, проверив соответствие выводов, содержащихся в обжалуемом судебном акте, имеющимся в материалах дела доказательствам, обсудив доводы апелляционных жалоб и иных процессуальных документов сторон, проверив правильность применения судом норм материального права, соблюдения норм процессуального права, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

В соответствии со статьей 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве, Закон) и частью 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным АПК РФ, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

В соответствии со статьями 2, 4 АПК РФ одной из задач судопроизводства в арбитражных судах является защита нарушенных или оспариваемых прав и законных интересов лиц, осуществляющих предпринимательскую и иную экономическую деятельность, при этом за защитой нарушенных или оспариваемых прав и законных интересов вправе обратиться заинтересованное лицо.

В силу пункта 1 статьи 6 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) к гражданским отношениям, прямо не урегулированным законодательством или соглашением сторон и при отсутствии применимого к ним обычая, если это не противоречит их существу, применяется гражданское законодательство, регулирующее сходные отношения (аналогия закона).

Согласно статье 15 ГК РФ лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере. Под убытками согласно пункту 2 статьи 15 ГК РФ понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

В соответствии с пунктом 1 статьи 1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

Пунктом 2 указанной статьи определено, что лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В пункте 4 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.03.2016 №7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств» разъяснено, что по смыслу статей 15 и 393 ГК РФ, кредитор представляет доказательства, подтверждающие наличие у него убытков, а также обосновывающие с разумной степенью достоверности их размер и причинную связь между неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательства должником и названными убытками. Должник вправе предъявить возражения относительно размера причиненных кредитору убытков, и представить доказательства, что кредитор мог уменьшить такие убытки, но не принял для этого разумных мер (статья 404 ГК РФ). Если должник несет ответственность за нарушение обязательства или за причинение вреда независимо от вины, то на него возлагается бремя доказывания обстоятельств, являющихся основанием для освобождения от такой ответственности, например, обстоятельств непреодолимой силы (пункт 3 статьи 401 ГК РФ).

Таким образом, для привлечения виновного лица к гражданско-правовой ответственности в форме возмещения убытков истцу необходимо доказать наличие состава правонарушения, включающего наличие вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинно-следственную связь между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом, вину причинителя вреда.

В соответствии с частью 1 статьи 65 АПК РФ каждое лицо, участвующее в деле, обязано доказать те обстоятельства, на которые оно ссылается в обоснование своих требований и возражений.

Убытки представляют собой негативные имущественные последствия, возникающие у лица вследствие нарушения его личного неимущественного или имущественного права.

Реализация такого способа защиты, как возмещение убытков, предполагает применение к правонарушителю имущественных санкций, а потому возможна лишь при наличии общих условий гражданско-правовой ответственности: совершение противоправного действия (бездействие), возникновение у потерпевшего убытков, причинно-следственная связь между действиями и его последствиями и вина правонарушителя.

В соответствии с частью 1 статьи 1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

Для наступления ответственности, установленной правилами статьи 1064 ГК РФ, необходимо наличие состава (совокупности условий) правонарушения, включающего: вину причинителя вреда; неправомерность или виновность действий (бездействия); размер убытков; причинную связь между неправомерными действиями и наступившими последствиями.

При этом для взыскания убытков необходимо доказать весь указанный фактический состав. Недоказанность одного из элементов правонарушения является основанием к отказу в иске.

Таким образом, в предмет доказывания по настоящему делу входят следующие факты: противоправность действий (бездействия) ФИО5 и самого должника, факт и размер понесенного ущерба, причинная связь между действиями ответчика и возникшими убытками.

Как усматривается из материалов дела, должник ФИО9 на основании заключенного между ним и ФИО5 (14.09.2011 г.рожд.) в лице законного представителя ФИО6 договора дарения от 19.02.2016 произвел отчуждение принадлежащего ему с 24.12.2015 нежилого помещения общей площадью 266,0 кв.м, находящегося по адресу: <...>, лит.А, пом.16-Н, кадастровый номер 78:06:0002205:2207.

Переходя права собственности на нежилое помещение зарегистрирован 09.03.2016.

В данном случае наличие оснований для взыскания с ФИО5 убытков в размере стоимости нежилого помещения финансовый управляющий ФИО8 усматривает в том, что несовершеннолетняя дочь должника ФИО5 является мнимым собственником нежилого помещения, отчужденного в ее пользу ФИО9 по договору дарения лишь для вида, с целью избежать обращения взыскания на данное имущество.

Мнимая сделка ничтожна (пункт 1 статьи 170 ГК РФ). Как разъяснено в пункте 26 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 №25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», стороны мнимой сделки могут осуществить для вида ее формальное исполнение. Например, во избежание обращения взыскания на движимое имущество должника заключить договоры купли-продажи или доверительного управления и составить акты о передаче данного имущества, при этом сохранив контроль соответственно продавца или учредителя управления за ним. Равным образом осуществление сторонами мнимой сделки для вида государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество не препятствует квалификации такой сделки как ничтожной на основании пункта 1 статьи 170 ГК РФ.

Кроме того, даже если суд придет к выводу об отсутствии признаков мнимости у сделки, возможность применения мер ответственности не исключается на основании статьи 1064 ГК РФ.

В этом случае возмещение причиненного кредиторам вреда ограничено по размеру стоимостью имущества, хотя и сменившего собственника, но, по сути, оставленного в семье (статья 1082 ГК РФ).

При этом в силу пункта 5 статьи 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются.

Приведенная норма возлагает обязанность доказывания неразумности и недобросовестности действий участника гражданских правоотношений на лицо, заявившее требования.

В соответствии с пунктом 1 статьи 170 ГК РФ мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна. Данная норма подлежит применению в том случае, если все стороны, участвующие в сделке, не имеют намерений ее исполнять или требовать ее исполнения.

Для признания сделки недействительной на основании указанной нормы необходимо установить, что на момент совершения сделки стороны не намеревались создать правовые последствия, характерные для сделок данного вида. При этом обязательным условием признания сделки мнимой является порочность воли каждой из ее сторон. Мнимая сделка не порождает никаких правовых последствий и, совершая мнимую сделку, стороны не имеют намерений ее исполнять либо требовать ее исполнения.

Таким образом, доказыванию подлежат обстоятельства того, что при совершении сделки стороны не намеревались ее исполнять; сделка действительно не была исполнена, не породила правовых последствий для третьих лиц.

В данном случае финансовым управляющим заявлено требование о взыскании убытков, причиненных в результате совершения сделки по отчуждению недвижимого имущества на основании договора дарения от 19.02.2016.

В соответствии с пунктом 1 статьи 572 ГК РФ по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

Договор дарения недвижимого имущества подлежит государственной регистрации (пункт 3 статьи 574 ГК РФ).

О злоупотреблении сторонами правом при заключении договора дарения может свидетельствовать совершение спорной сделки не в соответствии с ее обычным предназначением, а с целью избежания возможного обращения взыскания на отчужденное имущество должника.

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица.

Исследуя вопрос о цели совершения сделки и анализируя поведение сторон сделки, арбитражный суд пришел к выводу о том, что договор дарения не может быть квалифицирован в качестве мнимой сделки, а действия ее участников направленными на сокрытие имущества должника от обращения взыскания на него.

Оснований для формирования иных выводов по результатам исследования доказательств материалов настоящего обособленного спора апелляционной коллегией судей не установлено.

Брак между ФИО9 и ФИО6 прекращен 02.08.2019, что подтверждается свидетельством о расторжении брака от 25.08.2020 II-АИ №884596. При этом бракоразводный процессов супругов, имеющих несовершеннолетнего ребенка, начался 17.10.2018 (дата поступления иска в суд).

Из пояснения сторон следует, что супруги ФИО9 и ФИО6 собирались расторгнуть брак еще в 2017 году, т.к. отношения уже на тот момент были плохие, в связи с чем, решили подарить спорное помещение дочери.

ФИО6 было дано согласие на дарение нежилого помещения 19.02.2016.

Спорное помещение фактически выбыло из обладания должника и перешло к несовершеннолетней дочери должника ФИО9

В настоящее время ФИО5 проживает вместе со своей матерью ФИО6 в г.Санкт-Петербурге, а должник, создав новую семью, проживает в <...>.

Бремя содержания спорного имущества, расположенного по адресу: <...>, пом.16Н, после развода с ФИО9 несет мать ФИО5 – ФИО6, как законный представитель несовершеннолетнего собственника.

Согласно решению Приморского районного суда г.Санкт-Петербурга по делу №2-6330/2019 от 28.11.2019 был установлен размер задолженности ФИО5 перед ТСЖ «Приморье» за период с января 2018 года по февраль 2019 года. Согласно судебному приказу мирового судьи судебного участка №162 г.Санкт-Петербурга от 25.12.2019 по делу №2-3594/2019-162 с ФИО5 в лице законных представителей была взыскана задолженность в пользу ТСЖ «Приморье» по оплате коммунальных услуг, взносы за капитальный ремонт, пени за неуплату взносов на капитальный ремонт за период с июня 2019 года. по ноябрь 2019 года. Другим судебным приказом (судебный приказ мирового судьи судебного участка №162 г.Санкт-Петербурга от 30.08.2021 по делу №2-1241/2021-162) с ФИО5 в лице законных представителей была взыскана задолженность в пользу ТСЖ «Приморье» по оплате жилого помещения и коммунальных услуг, а также пени за период с июля 2018 года по  февраль 2021 года.

В связи с наличием задолженности по коммунальным платежам были возбуждены исполнительные производства, задолженность по которым погашала мать несовершеннолетней ФИО5 - ФИО6, в связи с чем, исполнительные производства оканчивались, в подтверждение чему представлены постановления судебного пристава-исполнителя о возбуждении и окончании исполнительных производств (в постановлениях об окончании исполнительных производств приведены сведения о платежных документах), а также квитанции об оплате долга (в феврале 2021 года оплачено 353 384 руб. 76 коп., в марте 2021 года – 174 698 руб. 31 коп., в июне 2022 года – 97 499 руб. 15 коп.).

В настоящее время ФИО5, как собственник помещения имеет большую задолженность по коммунальным платежам. Как видно из счета-квитанции от 11.05.2022, по состоянию на 10.05.2022 указанная задолженность составляла 1 076 441 руб. 46 коп.

Финансовый управляющий полагает, что расходы по содержанию нежилого помещения нес сам должник, однако управляющим представлены в материалы дела доказательства оплаты ФИО9 коммунальных услуг в отношении спорного помещения за небольшой период времени – 4 месяца (с января по апрель 2018 года), то есть еще до расторжения брака ФИО9 с ФИО6, что не может свидетельствовать о том, что бремя содержания имущества нес сам должник и соответственно сохранял контроль над имуществом.

При этом, должник и ответчики поясняли, что после прекращения брачных отношений все бремя содержания и контроль над спорным помещением осуществляла ФИО6

Указывая на мнимость сделки, финансовый управляющий подчеркивал участие в ней аффилированых сторон.

Между тем, сама по себе аффилированность сторон сделок не может являться основанием для признания договора недействительным (ничтожным), необходимо также установление обстоятельств, которые свидетельствовали бы о злонамеренном умысле участников сделки и причинении вреда кредиторам.

Финансовый управляющий также указывает, что на момент дарения ФИО5 спорного помещения у ФИО9 имелись обязательства перед кредитором акционерным обществом «Банк Русский Стандарт» (далее – Банк) в размере 45 929 руб. 94 коп.

Так, между должником и Банком был заключен кредитный договор от 29.03.2007 №61347964. Вследствие нарушения клиентом сроков оплаты задолженности по указанному кредитному договору Банк сформировал требование на сумму 45 929 руб. 94 коп. Определением Арбитражного суда Свердловской области от 11.07.2022 в реестр требований кредиторов должника включены требования Банка в размере 45 929 руб. 94 коп., в том числе 36 114 руб. 71 коп. долга, 5 737 руб. 94 коп. процентов, 3 300 руб. платы за пропуск платежей по кредиту, 777 руб. 29 коп. госпошлины.

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 14.06.2023 произведена замена указанного Банка на его правопреемника ФИО3 в части требований, вытекающих из кредитного соглашения от 29.03.2007 №61347964, в размере 41 852 руб. 65 коп., из которых 36 114 руб. 71 коп. долг, 5 737 руб. 94 коп. проценты.

В соответствии с пунктом 3 статьи 213.6 Закона о банкротстве под неплатежеспособностью гражданина понимается его неспособность удовлетворить в полном объеме требования кредиторов по денежным обязательствам и (или) исполнить обязанность по уплате обязательных платежей.

Если не доказано иное, гражданин предполагается неплатежеспособным при условии, что имеет место хотя бы одно из следующих обстоятельств: гражданин прекратил расчеты с кредиторами, то есть перестал исполнять денежные обязательства и (или) обязанность по уплате обязательных платежей, срок исполнения которых наступил; более чем десять процентов совокупного размера денежных обязательств и (или) обязанности по уплате обязательных платежей, которые имеются у гражданина и срок исполнения которых наступил, не исполнены им в течение более чем одного месяца со дня, когда такие обязательства и (или) обязанность должны быть исполнены; размер задолженности гражданина превышает стоимость его имущества, в том числе права требования; наличие постановления об окончании исполнительного производства в связи с тем, что у гражданина отсутствует имущество, на которое может быть обращено взыскание. Если имеются достаточные основания полагать, что с учетом планируемых поступлений денежных средств, в том числе доходов от деятельности гражданина и погашения задолженности перед ним, гражданин в течение непродолжительного времени сможет исполнить в полном объеме денежные обязательства и (или) обязанность по уплате обязательных платежей, срок исполнения которых наступил, гражданин не может быть признан неплатежеспособным».

Согласно отчету финансового управляющего о проведении процедуры реструктуризации долгов гражданина от 09.11.2022 общий размер требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов должника ФИО9, составляет 21 028 426 руб. 47 коп.

Задолженность, на которую ссылается финансовый управляющий и которая существовала на момент заключения договора дарения от 19.02.2016, составляет 0,22% от общей суммы требований кредиторов ФИО9, включенных в реестр требований кредиторов.

Таким образом, на момент заключения договора дарения ФИО9 не был признан несостоятельным (банкротом), признаки неплатежеспособности у ФИО9 отсутствовали. Наличие одного кредитора у физического лица на сумму 45 929 руб. 94 коп. не может свидетельствовать о неплатежеспособности ФИО9 и его недобросовестности при совершении сделки дарения в целях причинить вред.

Доводы финансового управляющего и кредитора ФИО3 о том, что ФИО9, будучи контролирующим общество «Колумбус Инвест» лицом, на момент заключения договора дарения уже совершил незаконные сделки по необоснованному перечислению себе денежных средств и причинил вред контролируемому обществу, следовательно, обладал признаками неплатежеспособности, подлежат отклонению.

Действительно, ФИО9 являлся генеральным директором общества с ограниченной ответственностью «АПС» (далее – общество «АПС»), а также признан контролирующим общество «Колумбус Инвест» лицом.

В рамках дела №А56-73973/2018 о банкротстве общества «Колумбус Инвест» определением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 22.04.2021, оставленным без изменения постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 12.12.2021, ФИО9, ФИО11 привлечены солидарно к субсидиарной ответственности по обязательствам общества «Колумбус Инвест»; в частности, было вменено, что на основании соглашения от 28.02.2018, признанного недействительной сделкой определением того же суда от 18.06.2019, на общество «Коломбус Инвест» был переведен долг общества «АПС» перед обществом с ограниченной ответственностью «Уфимский Завод «Новые технологии» в сумме 3 106 231 руб. 12 коп., что послужило основанием для обращения последнего с заявлением о признании общества «Колумбус Инвест» несостоятельным (банкротом); также не была передана документация общества – должника конкурсному управляющему.

Вместе с тем, из указанных обстоятельств видно, что незаконная сделка общества «Колумбус Инвест» была совершена значительно позднее рассматриваемого договора дарения от 19.02.2016.

Перечисление денежных средств со счета общества «Колумбус Инвест» в пользу ФИО9, которое признано недействительной сделкой определением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 14.06.2019 по делу №А56-73973/2018, оставленным без изменения постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 21.11.2019, имело место в период с 10.02.2016 по 15.08.2016 (перечислено 7 596 000 руб. под отчет) и в период с 21.07.2017 по 18.09.2017 (перечислено 1 917 000 руб.), что также свидетельствует о том, что на момент совершения договора дарения у ФИО9 отсутствовали какие-либо обязательства, неисполнение которых образует признаки неплатежеспособности должника.

Более того, что у контролируемого ФИО9 общества «Колумбус Инвест» отсутствовали кредиторы и в рамках дела №А56-73973/2018 было отказано во взыскании убытков (привлечения к субсидиарной ответственности) ФИО5, основанием для которых было заявлено дарение ФИО9 спорного нежилого помещения.

Так, постановлением Арбитражного суда Северо-Западного округа по делу №А56-73973/2018 установлено, что в реестре отсутствуют требования кредиторов, от обращения взыскания по требованиям которых могли быть направлены действия ФИО9 по безвозмездному отчуждению нежилого помещения своей дочери ФИО5, в удовлетворении соответствующего заявления конкурсного управляющего ФИО12 отказано.

О том, что в обществе «АПС» на момент совершения договора дарения имелись какие-либо кредиторы, от которых должник сокрыл имущество, в материалы настоящего спора финансовым управляющим сведения не представлены, несмотря на предложение суда первой инстанции проанализировать реестр требований кредиторов общества «АПС».

Более того, по делу №А56-99952/2019 вынесено определение об отказе в удовлетворении заявления конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО9 и ФИО13 в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества «АПС».

Согласно пункту 23 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации №1, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 10.06.2020, лицо, умышленными действиями которого создана невозможность получения кредиторами полного удовлетворения за счет имущества контролирующего должника лица, виновного в его банкротстве, отвечает солидарно с указанным контролирующим лицом за причиненные кредиторам убытки в пределах стоимости полученного имущества.

Как указал Верховный Суд Российской Федерации, вред кредиторам может быть причинен не только доведением должника до банкротства, но и умышленными действиями, направленными на создание невозможности получения кредиторами полного исполнения за счет имущества контролирующих лиц, виновных в банкротстве должника, в том числе путем приобретения их имущества родственниками по действительным безвозмездным сделкам, не являющимся мнимыми, о вредоносной цели которых не мог не знать приобретатель. Данные разъяснения Верховного Суда Российской Федерации касаются обстоятельств, при которых контролирующие лица должника (родители) используют в качестве инструмента своих несовершеннолетних детей для сокрытия принадлежащего родителям имущества от обращения на него взыскания по требованиям кредиторов о возмещении вреда, причиненного родителям данным кредиторам (определение Верховного Суда Российской Федерации от 23.12.2019 №305-ЭС19-13326).

Таким образом, согласно сформированной в вышеуказанном Обзоре Верховного Суда Российской Федерации правовой позиции, в случае совершения контролирующими лицами, доведшими должника до банкротства неправомерными действиями по выводу имущества должника и распределению его между своими родственниками на основании мнимых или действительных сделок в целях невозможности обращения взыскания кредиторами по деликтным обязательствам, такие родственники также несут солидарную ответственность по деликтным обязательствам контролирующих лиц.

В рассматриваемом споре механизм защиты, предусмотренный пунктом 23 вышеназванного Обзора, не может быть применен, поскольку на момент совершения сделки задолженность по обязательствам, свидетельствующая о наличии признаков неплатежеспособности, не существовала, а наличие одного кредитора с суммой задолженности порядка 46 тыс.руб. не свидетельствует о наличии признаков неплатежеспособности ФИО9; бремя содержания нежилого помещения несет ФИО6, как законный представитель ФИО5; имущество фактически не оставлено в семье после прекращения брака между ФИО9 и ФИО6 В связи с указанным апелляционный суд соглашается с выводом суда первой инстанции о том, что спорный договор дарения не мог повлечь за собой причинение ущерба для кредиторов должника, что исключает наличие оснований для взыскания с ФИО5 убытков.

Доводы должника о пропуске срока исковой давности судом отклоняются.

Согласно статье 195 ГК РФ исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено.

Общий срок исковой давности составляет три года со дня, определяемого в соответствии со статьей 200 ГК РФ.

В соответствии с пунктом 2 статьи 199 ГК РФ исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения. Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

В силу статьи 200 ГК РФ течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.

В пункте 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.09.2015 №43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности» (далее – постановление Пленума ВС РФ от 29.09.2015 №43) разъяснено, что течение исковой давности по требованиям юридического лица начинается со дня, когда лицо, обладающее правом самостоятельно или совместно с иными лицами действовать от имени юридического лица, узнало или должно было узнать о нарушении права юридического лица и о том, кто является надлежащим ответчиком. Изменение состава органов юридического лица не влияет на определение начала течения срока исковой давности.

Бремя доказывания наличия обстоятельств, свидетельствующих о перерыве, приостановлении течения срока исковой давности, возлагается на лицо, предъявившее иск (пункт 12 постановления Пленума ВС РФ от 29.09.2015 №43).

В настоящем споре требования заявлены как возмещение убытков, требования основаны на нормах гражданского законодательства и соответственно подлежат применению нормы материального права (статьи 15, 393 ГК РФ).

Факт истечения срока исковой давности служит самостоятельным основанием для отказа в иске, применение судом срока исковой давности исключает саму необходимость исследования доказательств по делу (пункт 15 постановления Пленума ВС РФ от 29.09.2015 №43).

Сделка дарения недвижимого имущества совершена 19.02.2016, переход права собственности зарегистрирован 09.03.2016, вместе с тем, финансовым управляющим проводился анализ сделок должника за три года, предшествующие процедуре банкротства ФИО9, которое возбуждено 30.11.2021, процедура реструктуризации введена 27.04.2022, ФИО8 утвержден финансовым управляющим имуществом должника ФИО9

Постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 31.08.2023 по делу №А56-73973/2018 по заявлению конкурсного управляющего общества «Колумбус Инвест» ФИО12 о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО5 в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества «Колумбус Инвест» к участию в деле в обособленном споре привлечен финансовый управляющий ФИО9 – ФИО8

В рамках рассмотрения указанного спора финансовый управляющий ФИО8 и получил сведения о совершенной сделке.

Финансовый управляющий это самостоятельный субъект. Следовательно срок давности должен исчисляться с того момента, когда финансовому управляющему стало известно о нарушенном праве. Таким образом, реальную возможность узнать о нарушении прав и обратиться в суд за их защитой финансовый управляющий мог с момента привлечения ФИО8 по делу №А56-73973/2018 к участию в качестве третьего лица определением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 31.08.2022.

В данном случае финансовый управляющий обратился в арбитражный суд с рассматриваемым заявлением 08.06.2023, то есть в пределах срока исковой давности.

С учетом совокупности обстоятельств установленных судом, у суда апелляционной инстанции не имеется оснований для иных выводов. Доводы апелляционных жалоб подлежат отклонению, как не опровергающие правильные по существу выводы суда первой инстанции.

Выводы суда первой инстанции являются верными. Обстоятельства дела судом первой инстанции исследованы полно, объективно и всесторонне, им дана надлежащая правовая оценка. Обжалуемый судебный акт соответствует нормам материального права, а содержащиеся в нем выводы – установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам.

По сути, доводы, изложенные в апелляционных жалобах, направлены на переоценку выводов суда первой инстанции, не опровергая их, сводятся к несогласию с оценкой имеющихся в материалах дела доказательств и установленных обстоятельств по делу, что в соответствии со статьей 270 АПК РФ, не может рассматриваться в качестве основания для отмены обжалуемого судебного акта.

Нарушений норм процессуального права, являющихся безусловным основанием для отмены судебного акта в соответствии со статьей 270 АПК РФ, судом апелляционной инстанции не установлено.

При указанных обстоятельствах суд апелляционной инстанции оснований для удовлетворения апелляционных жалоб не усматривает.

Руководствуясь статьями 176, 258, 268, 269, 271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Семнадцатый арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда Свердловской области от 27 ноября 2023 года по делу № А60-57801/2021 оставить без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Уральского округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его принятия, через Арбитражный суд Свердловской области.



Председательствующий


Т.С. Нилогова



Судьи


Т.В. Макаров



Т.Н. Устюгова