Постановление от 26 мая 2024 г. по делу № А60-46386/2020

СЕМНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ул. Пушкина, 112, г. Пермь, 614068 e-mail: 17aas.info@arbitr.ru
П О С Т А Н О В Л Е Н И Е № 17АП-17097/2020(8)-АК

Дело № А60-46386/2020
27 мая 2024 года
г. Пермь


Резолютивная часть постановления объявлена 20 мая 2024 года. Постановление в полном объеме изготовлено 27 мая 2024 года.

Семнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе: председательствующего Саликовой Л.В.,

судей Нилоговой Т.С., Устюговой Т.Н., при ведении протокола секретарем судебного заседания Хасаншиной Э.Г.,

при участии в судебном заседании в режиме веб-конференции посредством использования информационной системы «Картотека арбитражных дел»:

от заявителя жалобы - финансового управляющего ФИО1 ФИО2: ФИО3, доверенность от 01.05.2023, паспорт; ФИО4, доверенность от 14.11.2023, паспорт;

от должника ФИО1: ФИО5, доверенность от 07.04.2022, паспорт; ФИО6, доверенность от 16.04.2024, паспорт;

от ФИО7: ФИО8, доверенность от 16.04.2024, паспорт;

от иных лиц, участвующих в деле, представители не явились;

(лица, участвующие в деле, о месте и времени рассмотрения дела извещены надлежащим образом в порядке статей 121, 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на Интернет-сайте Семнадцатого арбитражного апелляционного суда),

рассмотрел в заседании суда апелляционную жалобу финансового управляющего ФИО2

на определение Арбитражного суда Свердловской области от 13 марта 2024 года

об удовлетворении заявления ФИО7 и замене кредитора ФИО9 в реестре требований кредиторов должника в части денежного требования в размере 1 512 013,20 руб. основного долга, 504 728,20 руб. процентов, установленного определением Арбитражного суда Свердловской области 26.11.2020 по делу № А60-46386/2020, на ФИО7


Александровну, вынесенное в рамках дела № А60-46386/2020

о признании несостоятельным (банкротом) ФИО1 (ИНН <***>),

установил:

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 22.09.2020 принято к производству заявление ФИО9 (далее – ФИО9) о признании ФИО1 (далее – ФИО1, должник) несостоятельным (банкротом).

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 26.11.2020 заявление ФИО9 признано обоснованным, в отношении должника введена процедура, применяемая в деле о банкротстве граждан – реструктуризация долгов гражданина, финансовым управляющим утвержден ФИО2, член ассоциации «Саморегулируемая организация арбитражных управляющих Центрального федерального округа».

Соответствующие сведения о введении в отношении должника процедуры реструктуризация долгов гражданина опубликованы в газете «КоммерсантЪ» от 28.11.2020 № 219.

Решением Арбитражного суда Свердловской области от 23.03.2021 в отношении должника введена процедура, применяемая в деле о банкротстве граждан – реализация имущества гражданина, финансовым управляющим утвержден ФИО2

30.01.2024 ФИО7 (далее – ФИО7, заявитель) обратилась в арбитражный суд с заявлением о замене кредитора ФИО9) на ФИО7, в связи с переходом к данному лицу прав требований к должнику на основании договора уступки прав требования (цессии) от 26.01.2024, установленных определением Арбитражного суда от 26.11.2020 по настоящему делу.

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 13.03.2024 заявление ФИО7 о процессуальном правопреемстве удовлетворено; произведена замена кредитора ФИО9 в реестре требований кредиторов должника на ФИО7 в части требования в размере 1 512 013,20 руб. основного долга и 504 728,20 руб. процентов, установленного определением Арбитражного суда Свердловской области 26.11.2020 по настоящему делу.

Не согласившись с вынесенным определением, финансовый управляющий должника ФИО2 (далее – финансовый управляющий) обратился с апелляционной жалобой, в которой просит обжалуемый судебный акт отменить, признать требования ФИО9, установленные определением Арбитражного суда Свердловской области от 26.11.2020 по настоящему делу, в размере 3 189 000,06 руб., погашенным в полном объеме, ссылаясь на нарушение судом норм процессуального права.


В апелляционной жалобе ее заявитель указывает на то, что в нарушение положений части 3 статьи 170 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) суд первой инстанции необоснованно не исследовал и не дал надлежащей оценки доводам финансового управляющего, изложенным в отзывах от 27.02.2024 и от 04.03.2024; кроме того, в мотивировочной части обжалуемого определения не содержится мотивов, по которым суд отклонил заявленные управляющим ходатайства об истребовании доказательств. Полагает, что суд первой инстанции неправомерно произвел замену в отношении требования на сумму 504 728,20 руб., отмечая, что проценты в указанном размере решением Ленинского районной суда г.Екатеринбурга от 22.04.2019 по делу № 2-1671/2019(20) не устанавливались, определением Арбитражного суда Свердловской области от 26.11.2020 по настоящему делу в реестр требований кредиторов должника не включались; данные проценты были рассчитаны и отражены сторонами в приложении № 1 к договору уступки права требования (цессии) от 26.01.2024 (далее – договор уступки от 26.01.2024) как мораторные, рассчитанные на основании статьи 81 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) за период с 27.11.2020 по 23.01.2024, при этом, по состоянию на дату заключения указанного договора удовлетворения требований кредиторов в настоящем деле о банкротстве в соответствии с реестром требований кредиторов не производилось, достаточность у должника денежных средств для уплаты мораторных процентов не устанавливалась, финансовым управляющим начисление мораторных процентов кредиторам не осуществлялось. Таким образом, начисление в договоре уступки от 26.01.2024 мораторных процентов и передачи права требования по ним новому кредитору произведено с нарушением положений Закона о банкротстве; суд первой инстанции ошибочно посчитал установленными определением от 26.11.2020 мораторные проценты в размере 504 728,20 руб., что привело к неверному толкованию фактических обстоятельств и нарушению прав участвующих в деле лиц. В этой связи, в нарушение статьи 384 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) суд первой инстанции неправомерно произвел замену кредитора ФИО9 на ФИО7 в части мораторных процентов, рассчитанных сторонами договора уступки от 26.01.2024 по статье 81 Закона о банкротстве, не установленных определением Арбитражного суда Свердловской области 26.11.2020 по делу № А60-46386/2020, право на начисление которых отсутствовало к моменту перехода прав. Помимо этого, также указывает на то, что в рамках настоящего дела о банкротстве вступившими в законную силу судебными актами было установлено, что ФИО7 является дочерью ФИО1, то есть применительно к статье 19 Закона о банкротстве заинтересованным по отношению к должнику лицом, при этом, на протяжении многих лет члены семьи должника, включая его дочь, участвовали в выводе и сокрытии принадлежащих ему активов (недвижимое и движимое имущество,


доходы), в связи с чем, в данном случае включение в реестр требований заинтересованного (аффилированного) по отношению к должнику кредитора не преследует цели взыскания с него денежных средств, а приведет к дальнейшему сокрытию принадлежащего ФИО1 имущества и воспрепятствованию ведения дела о банкротстве, так как очевидно наличие возражений дочери на изъятие какого-либо имущества отца в рамках ведущихся сейчас нескольких обособленных споров, вследствие чего процедура банкротства обретет вид реальной фикции. Таким образом, полагает, что у ФИО7 не имеется подлинного материального интереса к вступлению в реестр требований кредиторов ФИО1 на основании договора уступки. По мнению апеллянта, предъявление дочерью должника ФИО7 своих требований в рамках настоящего обособленного спора и отсутствие возражений по этому поводу со стороны ФИО1 явно указывает на наличие между ними неформальных недобросовестных договоренностей, согласно которым ФИО7 способствует освобождению последнего от кредиторской задолженности перед иными, независимыми кредиторами посредством установления в реестре крупного (мажоритарного) требования и блокирования иным кредиторам возможности реализовать их права в деле о банкротстве, а также существенного снижения процента удовлетворения требований иных кредиторов от суммы вырученных в результате продажи имущества должника средств. Полагает, что реализация ФИО7 принадлежащей ей квартиры для погашение задолженности ФИО1 перед ФИО9 и избежания возможности обращения взыскания на жилой дом и земельный участок под ним по требованиям кредитора ФИО9, взамен на предоставление семье ФИО7 возможности проживания в доме по ул.Краснолесья 51, фактически свидетельствует о заключении между сторонами договора о покрытии. Обращает внимание на то, что при рассмотрении настоящего спора ФИО7 не смогла дать аргументированных пояснений о разумных экономических мотивах совершения именно между данными лицами сделки по уступке прав требования к должнику, ограничившись пояснениями, сводящимися к совершению сделки применительно к принципу свободы договора, что очевидно недостаточно для опровержения позиции о наличии договора о покрытии. Указывает на отсутствие у договора уступки от 26.01.2024 экономического смысла сделки, поскольку цена договора не предусматривает какой-либо дисконт, в то время как в условиях обычной хозяйственной деятельности приобретение безнадежной задолженности производится по цене, существенно ниже размера долга. Считает, фактически между лицами не было осуществлено правопреемства, права требования не передавались; в рассматриваемой ситуации ФИО7 и ее супругом ФИО10 как заинтересованными по отношению к должнику и его имуществу лицами было осуществлено погашение задолженности ФИО1 перед ФИО9 Указывает на недоказанность представленными в материалы дела документами наличия у ФИО7 финансовой возможности произвести


оплату уступленного по договору уступки от 26.01.2024 права требования в размере 2 000 000 руб.

До начала судебного заседания от ФИО7 поступил письменный отзыв, согласно которому просит обжалуемое определение суда оставить без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения.

В просительно части апелляционной жалобы финансовым управляющим ФИО2 были заявлены ходатайства об истребовании следующих доказательств:

- у ФИО9 - сведений о погашении его требований вне рамок установленной процедуры в деле о банкротстве;

- у ФИО11 - сведений об оплате ФИО9 денежных средств в размере 500 000 руб.;

- у ФИО7 - доказательств наличия финансовой возможности произвести оплату уступленного права требования в размере 2 000 000 руб.;

- у ИФНС Ленинского района г.Екатеринбурга (620014, <...>) - сведений о доходах по форме НДФЛ-2, НДФЛ-3 в отношении ФИО7;

- у публичного акционерного общества Банк ВТБ (620014, <...>), у публичного акционерного общества «Сбербанк» с (117312, <...>), у Акционерного общества «Россельхозбанк» (119034, <...>), у общества с ограниченной ответственностью «ОЗОН Банк» (123112, <...>, этаж 19), у общества с ограниченной ответственностью «Расчетная небанковская кредитная организация «Единая касса» (121596, <...>) - выписок по счетам ФИО7 за период, предшествующий заключению договора уступки права требования (цессии) от 26.01.2024 за период с 01.12.2023 по 31.01.2024.

В судебном заседании представители финансового управляющего на удовлетворении данного ходатайства натаивали.

Данное ходатайство судом апелляционной инстанции рассмотрено в порядке статьи 159 АПК РФ и отклонено в силу положений части 1 статьи 67, статьи 268 АПК РФ и с учетом разъяснений, данных в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.06.2020 № 12 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде апелляционной инстанции» (далее – постановление Пленума ВСРФ от 30.06.2020 № 12), поскольку аналогичное ходатайство было заявлено в суде первой инстанции и обоснованно отклонено.

Кроме того, оценив круг обстоятельств, имеющих значение для рассмотрения настоящего спора, с учетом его предмета (о процессуально правопреемстве) и приведенных заявителем оснований и аргументов, а также подлежащих применению норм материального и процессуального права, апелляционный суд приходит к выводу о том, что обстоятельства, в подтверждение которых апеллянтом истребуются обозначенные доказательства


не имеют существенного значения для рассматриваемого спора.

Представители финансового управляющего ФИО2 доводы апелляционной жалобы поддержали в полном объеме, на отмене обжалуемого определения суда настаивали.

Представитель ФИО7 против позиции апеллянта возражал по мотивам, изложенным в письменном отзыве.

Представители должника устно позицию апеллянта поддержали; просили обжалуемое определение суда отменить, апелляционную жалобу финансового управляющего ФИО2 – удовлетворить.

Иные лица, участвующие в деле и не явившиеся в заседание суда апелляционной инстанции, уведомлены о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы надлежащим образом. В силу статей 156, 266 АПК РФ неявка лиц не является препятствием для рассмотрения апелляционной жалобы в их отсутствие.

Законность и обоснованность обжалуемого судебного акта проверены арбитражным судом апелляционной инстанции в порядке, предусмотренном статьями 266, 268 АПК РФ.

Как следует из материалов дела и указывалось выше, 22.09.2020 на основании заявления ФИО9 в отношении ФИО1 возбуждено настоящее дело о банкротстве.

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 26.11.2020 в отношении должника введена процедура реструктуризация долгов гражданина, финансовым управляющим утвержден ФИО2 Этим же определением в третью очередь реестра требований кредиторов должника включено требование ФИО9 в размере 3 189 000,06 руб., в том числе: 2 500 000 руб. основной долг, 407 431,51 руб. проценты за пользование чужими денежными средствами, начисленные на основании статьи 395 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) за период с 08.02.2017 по 06.02.2019, 22 737 руб. расходов по уплате государственной пошлины и 258 831,55 руб. проценты за пользование чужими денежными средствами, начисленные на сумму основного долга по правилам статьи 395 ГК РФ, за период с 07.02.2019 по 15.09.2020.

Обращаясь в арбитражный суд с заявлением о замене в реестре требований кредиторов должника кредитора ФИО1, заявитель в обоснование заявленных требований сослался на то, что 26.01.2024 между ФИО9 (Цедент) и ФИО7 (Цессионарий) был заключен договор уступки права требования (цессии), по условиям которого Цедент на возмездной основе уступает, а Цессионарий принимает право требования в полном объеме к должнику – ФИО1 в размере 2 771 943,10 руб. установленное решением Ленинского районного суда г.Екатеринбурга от 22.04.2019 по делу № 2-1671/2019, а также неустойки (пени), проценты и расходы Цедента, понесенные в деле о банкротстве, подлежащие оплате, в связи с неисполнением должником обязательств по вышеуказанному


решению, согласно приложению № 1.

Требования Цедента подтверждаются определением Арбитражного суда Свердловской области от 26.11.2020 в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) № А60-46386/2020 и включает в себя сумму основного долга в размере 2 267 214,90 руб. и сумму мораторных процентов в размере 504 728,20 руб. на основании расчета задолженности, выполненного Цедентом по состоянию на 23.01.2024 и расходы Цедента, понесенные в деле о банкротстве, согласно приложению № 1.

В соответствие с пунктом 1.2. указанного договора права Цедента переходят к Цессионарию в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода права требования.

Согласно пункту 3.1. указанного договора цена права требования, указанного в пункте 1.1. договора, составляет 2 000 000 руб. Цессионарий выплачивает Цеденту денежные средства 25.01.2024 после подписания договора путем внесения наличных денежных средств на счет Цедента при личном присутствии Цедента в отделении публичного акционерного общества «Сбербанк», согласованном сторонами.

Указанная сумма денежных средств выплачена, что подтверждается приходным кассовым ордером от 26.01.2024 № 39.

Материалами дела подтверждается и участвующими в деле лицами не оспаривается факт уведомления должника ФИО1 о состоявшейся уступке.

Удовлетворяя заявление о процессуальном правопреемстве, суд первой инстанции исходил из того, что к ФИО7 в силу закона перешли права конкурсного кредитора по требованию в размере 1 512 013,20 руб. основного долга, 504 728,20 руб. процентов, включенному в реестр требований кредиторов должника определением арбитражного суда от 26.11.2020 по настоящему делу.

Изучив материалы дела, оценив доводы апелляционной жалобы, отзывов на нее, исследовав имеющиеся в материалах дела доказательства в порядке статей 71 АПК РФ, проанализировав нормы материального и процессуального права, арбитражный апелляционный суд не усматривает оснований для отмены вынесенного судебного акта, в связи со следующим.

В соответствии с частью 1 статьи 223 АПК РФ, пункта 1 статьи 32 Закона о банкротстве дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным АПК РФ, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

Согласно пункту 1 статьи 213.1 Закон о банкротстве отношения, связанные с банкротством граждан и не урегулированные соответствующей главой (т.е. главой Х «Банкротство граждан»), регулируются главами I-III.1, VII, VIII, параграфом 7 главы IX и параграфом 2 главы XI Закона о банкротстве.


В соответствии со статьей 48 АПК РФ в случаях выбытия одной из сторон в спорном или установленном судебным актом арбитражного суда правоотношении (реорганизация юридического лица, уступка требования, перевод долга, смерть гражданина и другие случаи перемены лиц в обязательствах) арбитражный суд производит замену этой стороны ее правопреемником и указывает на это в судебном акте. Правопреемство возможно на любой стадии арбитражного процесса.

Согласно статье 382 ГК РФ право (требование), принадлежащее кредитору на основании обязательства, может быть передано им другому лицу по сделке (уступка требования) или перейти к другому лицу на основании закона. Для перехода к другому лицу прав кредитора не требуется согласие должника, если иное не предусмотрено законом или договором. В силу ст.383 ГК РФ не допускается переход прав, неразрывно связанных с личностью кредитора.

В силу статьи 384 ГК РФ, если иное не предусмотрено законом или договором, право первоначального кредитора переходит к новому кредитору в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода права.

В соответствии с частью 1 статьи 389.1 ГК РФ взаимные права и обязанности цедента и цессионария определяются ГК РФ и договором между ними, на основании которого производится уступка. Стороны несут ответственность за неисполнение либо ненадлежащее исполнение принятых на себя по настоящему договору обязательств в соответствии с действующим законодательством Российской Федерации и условиями настоящего договора.

В силу статьи 382 ГК РФ право (требование), принадлежащее кредитору на основании обязательства, может быть передано им другому лицу по сделке (уступка требования) или перейти к другому лицу на основании закона. Для перехода к другому лицу прав кредитора не требуется согласие должника, если иное не предусмотрено законом или договором. В силу статьи 383 ГК РФ не допускается переход прав, неразрывно связанных с личностью кредитора.

Согласно статьям 384, 385 ГК РФ, если иное не предусмотрено законом или договором, право первоначального кредитора переходит к новому кредитору в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода права. Кредитор, уступивший требование другому лицу, обязан передать ему документы, удостоверяющие право требования, и сообщить сведения, имеющие значение для осуществления требования.

Уступка требования кредитором другому лицу допускается, если она не противоречит закону, иным правовым актам или договору (пункт 1 статьи 388 ГК РФ).

Процессуальное правопреемство представляет собой переход процессуальных прав и обязанностей от одного лица к другому в связи с материальным правопреемством, то есть влечет занятие правопреемником процессуального статуса правопредшественника.


Осуществление процессуального правопреемства обусловлено необходимостью реализации процессуальных прав в рамках дела о банкротстве, оформление процессуального правопреемства судебным актом необходимо для реализации прав новым кредитором в деле о банкротстве.

Как указывалось выше, обращаясь в арбитражный суд с заявлением о процессуальном правопреемстве, ФИО7 в обоснование заявления сослалась на переход к ней на основании договора уступки прав требования (цессии) от 26.01.2024 прав требований к ФИО1 в сумме 2 016 741,40 руб., установленных определением Арбитражного суда от 26.11.2020 по настоящему делу.

Суд первой инстанции, исследовав и оценив имеющиеся в деле доказательства в соответствии с требованиями статьи 71 АПК РФ, установив, что договор уступки прав требования (цессии) от 26.01.2024 соответствует положениям статей 382, 384 ГК РФ, должник уведомлен о произведенной уступке, пришел к обоснованному выводу о наличии правовых оснований для процессуального правопреемства, в связи с чем, произвел замену кредитора ФИО9 в реестре требований кредиторов ФИО1 на ФИО7 в соответствии со статьей 48 АПК РФ.

Суд апелляционной инстанции соглашается с указанными выводами суда первой инстанции, поскольку они основаны на правильной оценке фактических обстоятельств.

Изложенные в апелляционной жалобе доводы о том, что суд первой инстанции неправомерно произвел замену в отношении требования на сумму 504 728,20 руб. процентов, которые были рассчитаны и отражены сторонами в приложении № 1 к договору уступки от 26.01.2024 как мораторные, рассчитанные на основании статьи 81 Закона о банкротстве за период с 27.11.2020 по 23.01.2024, с указанием на то, что проценты в указанном размере решением Ленинского районной суда г.Екатеринбурга от 22.04.2019 по делу № 2-1671/2019(20) не устанавливались, определением Арбитражного суда Свердловской области от 26.11.2020 по настоящему делу в реестр требований кредиторов должника ФИО1 не включались, подлежат отклонению.

Так, в судебном заседании суда апелляционной инстанции представитель ФИО7 пояснил, что указание в заявлении о процессуальном правопреемстве на уступку права требования к должнику 504 728,20 руб. мораторных процентов является опечаткой; в действительности, в части процентов указано требование об уплате процентов за пользование чужими денежными средствами, начисленных за период на основании статьи 395 ГК РФ с 08.02.2017 по 06.02.2019, в размере 407 431,51 руб., которое было установлено решением Ленинского районной суда г.Екатеринбурга от 22.04.2019 по делу № 2-1671/2019(20) и включено в реестр требование кредиторов должника определением Арбитражного суда Свердловской области от 26.11.2020 по настоящему делу, и требование об уплате процентов за пользование чужими денежными средствами, начисленных на сумму основного


долга по правилам статьи 395 ГК РФ за период с 07.02.2019 по 15.09.2020, в размере 97 296,69 руб., включенное в реестр требований кредиторов должника определением Арбитражного суда Свердловской области от 26.11.2020 по настоящему делу в составе суммы 258 831,55 руб.

Оснований не доверять данным утверждениям у суда апелляционной инстанции не имеется, поскольку в резолютивной части обжалуемого судебного акта указано на то, что замена произведена именно в отношении требования, установленного определением Арбитражного суда Свердловской области 26.11.2020 по делу № А60-46386/2020.

Вопреки доводам финансового управляющего, изложенным в апелляционной жалобе, правопреемство по договору цессии в части «мораторных» процентов возможно и допустимо. Действующим законодательством не запрещена уступка, в том числе, мораторных процентов и иных расходов первоначального кредитора. При этом, указанные мораторные проценты не включаются в реестр требований кредиторов и не учитываются при определении количества голосов, принадлежащих кредитору на собраниях кредиторов.

Доводы заявителя жалобы о том, что предъявление дочерью должника ФИО7 своих требований в рамках настоящего обособленного спора и отсутствие возражений по этому поводу со стороны должника явно указывают на наличие между ними неформальных недобросовестных договоренностей, согласно которым ФИО7 способствует освобождению последнего от кредиторской задолженности перед иными, независимыми кредиторами посредством установления в реестре крупного (мажоритарного) требования и блокирования иным кредиторам возможности реализовать их права в деле о банкротстве, а также существенного снижения процента удовлетворения требований иных кредиторов от суммы вырученных в результате продажи имущества должника средств, судом апелляционной инстанции признаются необоснованными, поскольку в данном случае переход прав к заинтересованному лицу не причинил вред иным кредиторам должника, поскольку замена кредитора на ФИО7 даже в случае заинтересованности последней к должнику не может нарушить права иных кредиторов, состоящих в реестре требований кредиторов, поскольку размер требований иных кредиторов остается неизменным (принцип пропорциональности не нарушается).

Кроме того, сама по себе заинтересованность (аффилированность) в настоящем обособленном споре не имеет правового значения, поскольку при проверке законности процессуального правопреемства не применяется повышенный стандарт доказывания, в рассматриваемом случае произошла уступка права требования уже включенного в реестр требований кредиторов должника, кроме того, действующее законодательство не содержит запрета на заключение подобного рода договоров и не свидетельствует о наличии единственной цели в виде причинения вреда другим лицам.

Иное понимание закона полностью не позволяло бы аффилированным с


должником кредиторам, обладающим действительными правами требования к должнику, реализовывать такие права в соответствии с установленным стандартом добросовестности в пределах, регламентированных статьей 10 ГК РФ, и неоправданно ущемляло бы таких кредиторов в гражданских правах по сравнению с кредиторами, не аффилированными с должником, порождало бы со стороны недобросовестных участников в деле о банкротстве, финансового управляющего, проявления правового нигилизма, ощущения безнаказанности при ущемлении прав залогового кредитора, защищаемых законом о банкротстве, что недопустимо.

Судом апелляционной инстанции установлено, что действия нового цессионария не нарушают установленных пределов осуществления гражданских прав, общий объем обязательств должника остается неизменным, в связи с чем, отсутствуют основания для квалификации их как злоупотребление правом.

Наоборот, отказ в замене кредитора в реестре нарушает права как первоначального кредитора, преследующего интерес погашения его требования цессионарием и нового кредитора, приобретшего право по цессии и лишенного возможности получения имущественного удовлетворения за счет конкурсной массы.

Такой подход мог бы привести к возникновению кондикционного обязательства, поскольку первоначальный кредитор бы обогащался дважды, что не соответствует как нормам гражданского законодательства, так и положениям законодательства о банкротстве.

Кроме того, вопреки доводам жалобы, при рассмотрении настоящего заявления также не имеет правового значения вопрос об экономической целесообразности приобретения права требования к несостоятельному должнику, о раскрытии мотивов приобретения такого права, поскольку правопреемство в отношении размера задолженности, установленного судебным актом, не приводит к изменению баланса интересов кредиторов.

Ссылки апеллянта на недоказанность представленными в материалы дела документами наличия у ФИО7 финансовой возможности произвести оплату уступленного по договору уступки от 26.01.2024 права требования в размере 2 000 000 руб. судом апелляционной инстанции рассмотрены и признаны подлежащими отклонению.

Так, из материалов дела следует, что в подтверждение факта оплаты стоимости уступленного права требования ФИО7 в материалы дела была представлена копия приходного кассового ордера от 26.01.2024 № 39 на сумму 2 000 000 руб.

В подтверждение наличия у ФИО7 финансовой возможности произвести оплату стоимости уступленного права требования последней в материалы дела были представлены справка о доходах и суммах налога физического лица за 2023 год от 20.02.2024; выписка по счету, открытому на имя общества с ограниченной ответственностью «ГРАНД-ЭКСПЕРТ» в


обществе с ограниченной ответственностью «Банк Точка», от 01.03.2024; договора купли-продажи от 02.08.2023, заключенного между ФИО10 и ФИО12; выписки из лицевого счета по вкладу «Сбервклад» за период с 25.01.2024 по 25.01.2024; справка о доступном остатке, сформированном в СберБанк Онлайн.

Изучив данные документы в совокупности, проанализировав сведения, содержащиеся в них, судебная коллегия приходит к выводу о документальной подтвержденности наличия у ФИО7 финансовой возможности единовременно произвести оплату уступленного права требования на сумму 2 000 000 руб.

С учетом изложенного, у суда апелляционной инстанции отсутствуют основания для переоценки выводов суда первой инстанции по доводам, изложенным в апелляционной жалобе.

При отмеченных обстоятельствах, оснований для отмены определения суда и удовлетворения апелляционной жалобы не имеется.

Нарушений при рассмотрении дела судом первой инстанции норм процессуального права, которые в соответствии с частью 4 статьи 270 АПК РФ могли бы повлечь отмену обжалуемого судебного акта, судом апелляционной инстанции не установлено.

Руководствуясь статьями 176, 258, 266, 268, 269, 271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Семнадцатый арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Свердловской области от 13 марта 2024 года по делу № А60-46386/2020 оставить без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Уральского округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его принятия, через Арбитражный суд Свердловской области.

Председательствующий Л.В. Саликова

Судьи Т.С. Нилогова

Т.Н. Устюгова