Постановление от 13 июня 2019 г. по делу № А24-2610/2015

Пятый арбитражный апелляционный суд

ул. Светланская, 115, г. Владивосток, 690001

тел.: (423) 221-09-01, факс (423) 221-09-98

http://5aas.arbitr.ru/

Именем Российской Федерации


ПОСТАНОВЛЕНИЕ

арбитражного суда апелляционной инстанции

Дело

№ А24-2610/2015
г. Владивосток
13 июня 2019 года
Резолютивная часть постановления объявлена 05 июня 2019 года.

Постановление в полном объеме изготовлено 13 июня 2019 года.

Пятый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего Т.А. Солохиной,

судей Н.Н. Анисимовой, Е.Л. Сидорович,

при ведении протокола секретарем судебного заседания В.Н. Аникеевой,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу государственного бюджетного учреждения здравоохранения Камчатского края «Елизовская районная больница»,

апелляционное производство № 05АП-1760/2019

на решение от 29.01.2019

судьи В.И. Решетько

по делу № А24-2610/2015 Арбитражного суда Камчатского края

по иску общества с ограниченной ответственностью «Окси Медикал» (ИНН <***>, ОГРН <***>)

к государственному бюджетному учреждению здравоохранения Камчатского края «Елизовская районная больница»

(ИНН <***>, ОГРН <***>)

об обязании совершить действия по приемке флюорографа и взыскании 5 939 522, 90 руб.

и по встречному иску государственного бюджетного учреждения здравоохранения Камчатского края «Елизовская районная больница» (ИНН <***>, ОГРН <***>)

к обществу с ограниченной ответственностью «Окси Медикал» (ИНН <***>, ОГРН <***>)

о расторжении контракта от 26.06.2014 № 39, взыскании штрафа в размере 271 937, 50 руб. и неустойки в размере 13 411 957, 50 руб.

третье лицо: общество с ограниченной ответственностью «Мосрентгенпром» (ИНН <***>, ОГРН <***>)

при участии:

от ГБУЗ Камчатского края «Елизовская районная больница»: ФИО2, доверенность от 26.12.2018, сроком до 31.12.2020 года, паспорт; ФИО3, доверенность от 22.04.2019, сроком до 31.12.2020 года, паспорт, от ООО «Окси Медикал»: ФИО4, доверенность от 20.05.2019, сроком до 31.12.2019 года, удостоверение адвоката; Ширин С.В. по доверенности от 23.04.2019 № 2/ОМ, сроком действия до 31.12.2019, паспорт; от ООО «Мосрентгенпром»: ФИО4, доверенность от 20.05.2019, сроком до 31.12.2019 года, удостоверение адвоката.

УСТАНОВИЛ:

Общество с ограниченной ответственностью «Окси Медикал» (далее – ООО «Окси Медикал», истец) обратилось в Арбитражный суд Камчатского края с иском к государственному бюджетному учреждению здравоохранения Камчатского края «Елизовская районная больница» (далее – учреждение, ГБУЗ КК «Елизовская районная больница», ответчик) об обязании совершить действия по приемке флюорографа и взыскании стоимости товара, неустойки за ненадлежащее исполнение обязательств, предусмотренных контрактом за период с 06.02.2015 по 08.07.2015, а также штрафа в общей сумме 5 939 522, 90 руб.

Заявленные требования мотивированы истцом тем обстоятельством, что учреждение уклоняется от приемки флюорографа, чем нарушает условия государственного контракта.

Ответчик подал встречный иск о взыскании с ООО «Окси Медикал» неустойки в размере 502 540, 50 руб., штрафа в размере 271 937, 50 руб., а также о расторжении контракта от 26.06.2014 № 39 на поставку флюорографа стационарного с рентгенозащитной кабиной для нужд учреждения.

К участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечено общество с ограниченной ответственностью «Мосрентгенпром».

Решением от 06.02.2017, оставленным без изменения Пятым арбитражным апелляционным судом от 01.06.2017, в первоначальном иске отказано; встречный иск удовлетворен; контракт №39 на поставку флюорографа стационарного с рентгенозащитной кабиной, заключенный между государственным бюджетным учреждением здравоохранения Камчатского края «Елизовская районная больница» и ООО «Окси Медикал» 26.06.2014, расторгнут; с ООО «Окси Медикал» в пользу государственного бюджетного учреждения здравоохранения Камчатского края «Елизовская районная больница» взыскан штраф в сумме 271 937, 50 руб., неустойка в размере 13 411 957, 50 руб., расходы на проведение экспертизы в сумме 160 000 руб. и расходы по уплате государственной пошлины в сумме 24 490 руб., итого 13 868 385 руб.; также взыскана с ООО «Окси Медикал» государственная пошлина в доход федерального бюджета в сумме 72 929 руб.

Постановлением Арбитражного суда Дальневосточного округа от 10.10.2017 № Ф03-3934/2017 решение Арбитражного суда Камчатского края от 06.02.2017 и постановление Пятого арбитражного апелляционного суда от 01.06.2017 по делу № А24-2610/2015 отменены, дело направлено на новое рассмотрение в Арбитражный суд Камчатского края.

Определением суда от 30.01.2018 по делу назначена судебно-техническая экспертиза, производство которой поручено ООО «Медицинский электронный центр «КОРФИС» (ул. Школьная, д. 11/37, г. Фрязино, Московской области, 141190) экспертам ФИО5 и (или) ФИО6.

15.06.2018 от ООО «Медицинский электронный центр «КОРФИС» в арбитражный суд поступило экспертное заключение от 30.05.2018 №05/2018.

Определением суда от 11.10.2018 по делу назначена повторная судебно-техническая экспертиза, производство которой поручено ООО Центр сертификации медицинских изделий «АВАНГАРД-МТ» (121108, <...>), эксперту ФИО7; производство по делу приостановлено.

Постановлением Пятого арбитражного апелляционного суда от 22.11.2018 №А24-2610/2015 определение Арбитражного суда Камчатского края о приостановлении производства по делу и назначении экспертизы от 11.10.2018 отменено. Протокольным определением от 22.01.2019 производство по делу возобновлено.

В судебном заседании суда первой инстанции, истец заявил ходатайство об увеличении требований в части взыскания неустойки за ненадлежащее исполнение обязательств до 2 320 533, 36 руб. за период с 06.02.2015 по 22.01.2019.

Увеличение размера исковых требований принято судом в порядке статьи 49 АПК РФ.

Решением суда от 29.01.2019 исковые требования удовлетворены частично. Суд обязал ГБУЗ Камчатского края «Елизовская районная больница» в течение одного месяца со дня вступления в законную силу решения суда совершить действия по приемке флюорографа в соответствии с условиями государственного контракта на поставку флюорографа стационарного с рентгенозащитной кабиной от 26.06.2014 № 39. Суд взыскал с ГБУЗ Камчатского края «Елизовская районная больница» в пользу ООО «Окси Медикал» 5 438 750 руб. долга, 271 937, 50 руб. штрафа, 2 033 050, 07 руб. пеней за период с 06.02.2015 по 22.01.2019 и расходы по уплате государственной пошлины в сумме 56 602 руб., итого 7 800 339, 57 руб.

Суд указал на то, что следует производить начисление и взыскание с ГБУЗ Камчатского края «Елизовская районная больница» в пользу ООО «Окси Медикал» пеней в размере 1/300 действующей на дату их уплаты ключевой ставки Банка России за каждый день просрочки на сумму основного долга 5 438 750 руб., начиная с 23.01.2019 до даты фактического погашения задолженности. В остальной части иска суд отказал. В удовлетворении встречного иска суд отказал.

Ответчик, не согласившись с принятым решением, подал апелляционную жалобу и просит его отменить, принять новый судебный акт, которым отказать в удовлетворении первоначальных исковых требований и удовлетворить встречные исковые требования.

Считает решение суда незаконным и необоснованным, принятым с нарушением и неправильным применением норм процессуального и материального права, неполным выяснением обстоятельств, имеющих значение для дела; недоказанностью имеющих значение для дела обстоятельств, которые суд считал установленными; несоответствием выводов, изложенных в решении, обстоятельствам дела.

В доводах жалобы указывает на то, что длительный срок рассмотрения дела почти в течение 1 года (с 23.12.2015 - с назначения экспертизы до 29.11.2016 - получение заключения эксперта) связан именно с действиями суда, так как, указав в определении от 23.12.2015 документы, которые подлежат направлению экспертам, суд фактически этого не сделал, что подтверждается письмом от 11.01.2016 (т. 5 л.д. 109). Накладывая на экспертов штраф определениями от 20.07.2016 (т. 5 л.д. 163-169), от 11.10.2016 (т. 6 л.д. 16-22), суд также не проверил и не установил данное допущенное им нарушение. Только лишь по прибытию экспертов суд по запросу экспертов вручил им регистрационное досье, данное обстоятельство подтверждается письмами от 01.11.2016 (т. 5л.д. 170), от 02.11.2016 (т. 6 л.д. 33).

Именно на указанные выше факты обращал внимание суда представитель учреждения, заявляя ходатайство о применении статьи 333 ГК РФ при возражении относительно требований о взыскании пени.

Эксперт в ходе проведения экспертизы, назначенной определением суда от 30.01.2018, не исполнил своих обязательств о сроках проведения экспертизы (в течение 10 дней), экспертиза длилась более 3 месяцев, что послужило, в том числе одним из оснований для заявления стороной ходатайств об отводе и замене эксперта. Определением от 21.05.2018 суд отказал в удовлетворении данных ходатайств.

Далее в доводах жалобы апеллянт указывает на то, что он возражал против привлечения в качестве эксперта ООО «Центр Сертификации медицинских изделий «Авангард-МТ» в связи с отсутствием сведений об аккредитации испытательной лаборатории указанного предприятия в Федеральной службе по аккредитации.

Суд ошибочно указал, что фиксация времени при подготовке экспертного заключения от 30.05.2018 проводилась правомерно с использованием дозиметра Piranha R/F 557, и лишь дополнительно при помощи смартфона Xiaomi Mi Al.c использованием программы «секундомер», что недопустимо в соответствии с подпунктом 13 пункта 3 статьи 1, статьей 13 Федерального закона от 26.06.2008 № 102-ФЗ «Об обеспечении единства измерений». В соответствии с эксплуатационной документацей на дозиметр может установить только время экспозиции, замеры времени им произвести невозможно.

По мнению ответчика, на неверной оценке доказательств основан и довод суда о правильности и логичности экспертизы от 30.05.2018 в части утверждения эксперта о наличии в аппарате двух дверей.

Так, делая вывод о соответствии представленного аппарата пункту 7.7 технического задания к контракту, эксперт указывает о наличии в исследуемом образце двух дверей, и, как следствие, соответствие аппарата техническому заданию. Между тем, при ответе на третий вопрос суда эксперт, указывает, что при толковании условий контракта, аппарат следует считать не соответствующим пункту 7.7 Технического задания к контракту. Выводы эксперта о соответствии поставленного оборудования пункту 7.7. Технического задания к контракту основан на умозаключении о том, что «количество дверных проёмов не оказывает влияния на проведение флюорографического обследования, основные функциональные возможности и качественные характеристики аппарата» (абз. 3 стр. 28 заключения от 30.05.2018).

Вместе с тем, в область исследования судебно-технической экспертизы не входит изучение целесообразности указания в Техническом задании к контракту требования о наличие у флюорографа двух одновременно открывающихся дверей. Доводы, приведенные в заключении эксперта о том, что: «В дальнейшем при эксплуатации не предполагается использование второго дверного проёма при проведении медицинских процедур» (абз. 2 стр. 28 заключения от 30.05.2018) не соответствуют действительности и не входят в полномочия эксперта.

Согласно ответу Министерства социального развития и труда Камчатского края от 24.08.2018 № 30.06/8008 на территории Елизовского муниципального района расположено 3 стационарных организации социального обслуживания (дома-интернаты престарелых и инвалидов) с численностью проживающих 506 человек, которые обслуживаются в ГБУЗ Камчатского края «Елизовская районная больница». Пункт 7.7. был включен в техническое задание к Контракту, в связи с обслуживанием медицинским учреждением маломобильных граждан, которым, при проведении флюорографического исследования требуется помощь посторонних лиц, в частности поддержка медперсонала при установлении на платформу аппарата. Для оказания указанной помощи требуется вторая дверь на противоположной стенке рентгенозащитной кабины, так как придержать пациента иным способом не представляется возможным. Именно данные обстоятельства послужили основанием для ходатайства о проведении повторной экспертизы и указания на неточность и нелогичность экспертного заключения от 30.05.2018.

Также ответчик указывает, что, по его мнению, суд неправильно применил нормы материального права, не подлежащие в данном случае применению, а именно статью 431 ГК РФ. В данном случае заключение контракта, являлось основанием проведения аукциона, и данные правоотношения регулируются помимо норм Гражданского кодекса РФ специальным законом - Федеральным законом от 05.04.2013 № 44-ФЗ «О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд» (далее - Закон № 44-ФЗ).

Пункт 7.7 Технического задания содержит четкую и ясную формулировку наличие в поставляемом оборудовании двух одновременно открывающихся дверей. При этом ООО «Окси Медикал», участвуя в аукционе, не реализовало правовой возможности получения разъяснений положений конкурсной документации, включая спорные положения Контракта, согласно части 7 статьи 50 Закона № 44-ФЗ.

При указанных обстоятельствах, ссылки на неясность условий конкурсной документации и статью 431 ГК РФ несостоятельны и ошибочны. Аналогичная правовая позиция содержится и в Постановлении Пятого арбитражного апелляционного суда от 19.07.2017 по делу № А51-1118/2017.

Несостоятельным, противоречащим материалам дела и не соответствующим положениям статьи 41 АПК РФ, является вывод суда о злоупотреблении учреждением процессуальным правом, выразившимся в не постановке перед экспертом вопроса о соответствии аппарата регистрационному досье.

При этом действующее законодательство (часть 2, 4 статьи 82 АПК РФ) возлагает на суд, как лицо, руководящее процессом, а не на стороны обязанность сформировать вопросы для эксперта и направить в его распоряжение соответствующие материалы и документы.

В связи с этим ссылка суда на то, что лицо не задало соответствующий вопрос и не указало на обязательность предоставление в распоряжение эксперта регистрационного досье, особенно с учетом сформированных вопросов и того обстоятельства, что суд ранее производил истребование данного досье для подготовки ответов на поставленные вопросы и приобщение его к материалам дела, противоречит нормам процессуального права и никак не может являться процессуальным злоупотреблением стороны.

Более того, о необходимости представления регистрационного досье эксперту заявлял представитель ООО «Окси-Медикал», что подтверждается ходатайством от 12.2017 (т. 10 л.д. 76-78).

Таким образом, указанные процессуальные нарушения суда, выразившиеся в нарушении статей 71, 82, 87 АПК РФ, послужили основаниям для принятия неправомерного решения.

Судом не приняты меры в соответствии с пунктом 10.17 Инструкции по делопроизводству в арбитражных судах Российской Федерации первой, апелляционной и кассационной инстанций о возврате заверенной копии регистрационного досье после проведения первой экспертизы. По результатам ознакомления Учреждением установлено, что в материалах дела имеются лишь копии, нумерация которых не совпадает с описью дела.

В заключении эксперта от 30.05.2018 отсутствуют мотивы и исследования, на основании которых эксперт пришел к выводу о соответствии аппарата классу потенциального риска 2б, с учетом его же замечания, что данные в паспорте не приводятся. В связи с этим, вывод суда о наличии в экспертизе обоснования по данному пункту противоречит материалам дела.

Ответчик полагает также, что отклоняя доводы учреждения со ссылкой на неполноту экспертного заключения, суд необоснованно сослался на указание эксперта о невозможности провести полное исследование в рамках действующих условий, поскольку в силу статьи 16 Федерального закона от 31.05.2001 № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» эксперт, получив запрос о возможности проведения экспертизы по поставленным вопросам обязан был составить мотивированное письменное сообщение о невозможности дать заключение и направить данное сообщение в суд. Между тем, в ответе эксперта и в дополнительных ходатайствах им нигде не указывается на отсутствие у него возможности и наличие технических сложностей в проведении экспертизы по поставленным вопросам.

Ответчик считает, что помимо указанных процессуальных нарушений, судом дана неправильная оценка доказательств и нарушены нормы материального права. Так, выводы суда о соответствии поставленного медицинского оборудования условиям государственного контракта и о признании оборудования качественным основаны исключительно на содержании экспертного заключения от 30.05.2018, которое в силу разъяснений, изложенных в пункте 12 Постановления Пленума ВАС РФ от 04.04.2014 №23 «О некоторых вопросах практики применения арбитражными судами законодательства об экспертизе» не имеет для суда заранее установленной силы и подлежит оценке наряду с другими доказательствами.

Судом не оценены доводы учреждения и имеющиеся в материалах дела доказательства (регистрационное досье КРД №39188 от 29.09.2011, заключение судебной экспертизы от 21.11.2016 № ИКУ 16-091Э), показания специалистов, допрошенных в ходе судебного заседания 24.01.2017 (протокол судебного заседания от 27.12.2016, составленный 31.01.2017, т. 7 л.д. 257).

Исходя из содержания решения (стр. 11 решения, т. 7 л.д. 260-277 ) суд принимал во внимание в качестве доказательства и ранее выполненное в рамках судебной экспертизы заключение ФГБУ «ВНИИИМТ» от 21.11.2016 № ИКУ 16-091Э. Однако суд не привел в решении мотивов, по которым не принял во внимание выводы экспертов, изложенные в данном заключении, согласно которому медицинское оборудование не соответствует ни контракту, ни регистрационному удостоверению.

В регистрационном удостоверении на медицинское изделие от 05.10.2017 № ФСР 2010/07862 указано наименование медицинского изделия: «Аппарат рентгеновский цифровой для пульмонологии АРЦ «Медипром» (флюорограф цифровой) по ТУ 26.60.11.113-001-71327975-2005.

Состав комплектующих, принадлежностей определяется техническим заданием Заказчика, не свидетельствует о возможности произвольно изготовить медицинское изделие, поскольку при выдаче регистрационного удостоверения учитывается экспертное заключение о технических испытаниях по заданным показателям ТУ и с учетом комплектации изделия, поименованной в ТУ. В противном случае медицинское изделие, изготовленное с другими, отличными от заданных ТУ технических параметров, признается не зарегистрированным в установленном порядке медицинским изделием. По мнению ответчика, факт существенного нарушения договора, а именно поставка некачественногомедицинского оборудования, не соответствующего регистрационному удостоверению и параметрам, заявленным заказчиком в техническом задании, установлен материалами дела.

Экспертное заключение от 30.05.2018 №05/2018, выполненное ООО «Медицинский электронный центр «Корфис» и руководство по эксплуатации аппарата, представленное ООО «Окси-Медикал», не опровергает доводов учреждения о некачественности поставленного аппарата, указанных в обоснование встречного искового заявления.

В результате ненадлежащего исполнения ООО «Окси-Медикал» контрактных обязательств учреждение не получило товар, который был предметом поставки, а именно медицинское оборудование соответствующее характеристикам заявленным в извещении о проведении аукциона и в техническом задании (приложение №1 к контракту), а также товар, соответствующий регистрационному удостоверению, что является основанием для его расторжения и взыскания с общества пени и штрафа в размере, установленном пунктами 6.2. и 6.3 контракта.

Представители учреждения в судебном заседании доводы апелляционной жалобы поддержали.

Представитель ООО «Окси-Медикал» на доводы жалобы возразил по основаниям, изложенным в письменных возражениях.

Представитель ООО «Мосрентгенпром» также возразил на доводы жалобы учреждения.

Исследовав материалы дела, проверив в порядке статей 266, 268, 270 АПК РФ правильность применения норм материального и процессуального права, арбитражный апелляционный суд считает, что решение отмене либо изменению не подлежит в силу следующих обстоятельств.

Согласно материалам дела, 26.06.2014 между ГБУЗ КК «Елизовская районная больница» (заказчик) и ООО «Окси Медикал» (поставщик) заключен контракт №39 на поставку флюорографа стационарного с рентгенозащитной кабиной для нужд ГБУЗ КК ЕРБ на 2014 год, предметом которого является поставка поставщиком флюорографа стационарного с рентгенозащитной кабиной для заказчика.

В силу пункта 1.2 контракта поставщик на условиях, установленных в настоящем контракте, обязуется:

- поставить флюорограф в соответствии со спецификацией к контракту (пункт 1.2.1 контракта);

- выполнить на объекте заказчика работы, сопровождающие поставку флюорографа, необходимые для обеспечения сдачи в эксплуатацию и его надлежащей эксплуатации.

В случае если спецификацией контракта предусмотрена поставка флюорографа, требующего выполнения работ по сборке, поставщик в присутствии заказчика осуществит следующие действия и выполнит следующие работы:

- выполнит распаковку, сборку и установку флюорографа по месту эксплуатации, включая подключение к имеющимся у заказчика сетям и коммуникациям (при необходимости);

- произведет проверку комплектности и функционирования флюорографа на соответствие заявленным параметрам;

- произведет наладку и сдачу в эксплуатацию флюорографа;

- произведет инструктаж персонала заказчика правилам эксплуатации, диагностики, настройки и применения флюорографа в медицинской практике.

Выполнение данных работ подтверждается актом сдачи в эксплуатацию (пункт 1.2.2 контракта).

Согласно пункту 2.2.1 контракта заказчик вправе:

- требовать от поставщика надлежащего исполнения обязательств по поставке, комплектации, ввода в эксплуатацию флюорографа;

- требовать от поставщика представления надлежащим образом оформленных документов, указанных в пункте 5.1.5 контракта;

- запрашивать у поставщика информацию о ходе и состоянии исполнения обязательств;

- осуществлять контроль за порядком исполнения условий настоящего контракта.

В пункте 2.2.2 контракта предусмотрено, что заказчик обязан:

- своевременно принять и оплатить флюорограф;

- требовать подписания документов об исполнении им обязательств от заказчика;

- требовать своевременной оплаты исполненных им обязательств.

Согласно пункту 2.2.4 контракта поставщик обязан в том числе, предоставить гарантии качества на флюорограф заказчику.

Пунктом 3.1.1 контракта предусмотрено, что поставка флюорографа заказчику осуществляется в течение 90 календарных дней с даты подписания контракта. Выполнение работ, сопровождающих поставку флюорографа, необходимых для обеспечения сдачи в эксплуатацию и его надлежащей эксплуатации, согласно пункту 1.2.2 контракта – в течение 20 дней с момента передачи флюорографа заказчику (пункт 3.2.1 контракта).

В соответствии с пунктом 3.5 контракта приемка флюорографа по качеству, соответствию техническим и эксплуатационным параметрам, проводится в момент его распаковки. В случае обнаружения внутритарного брака и/или некомплектности составляется акт выявленных недостатков приемки флюорографа. Претензии по комплектности флюорографа, за исключением претензий по комплектности внутренних блоков и комплектующих, могут быть заявлены заказчиком не позднее шестидесяти дней с момента его поставки на объект заказчика. Претензии по комплектности внутренних блоков и комплектующих, а также претензии по качеству и скрытым дефектам изготовления принимаются поставщиком в течение гарантийного срока эксплуатации. Поставщик обязан рассмотреть полученную претензию или рекламацию по комплектности или качеству и дать ответ по существу в течение пяти дней с момента ее получения. Брак подлежит замене в течение десяти календарных дней, некомплектный флюорограф подлежит доукомплектованию в течение десяти календарных дней, если Актом приемки не установлен меньший срок. Расходы, связанные с заменой, доукомплектованием и/или устранением брака, несет поставщик.

В случае выявления недостатков поставленного флюорографа при приемке поставщик и заказчик оформляют акт с перечнем недостатков, условиями и сроками их устранения. Флюорограф считается принятым после устранения выявленных недостатков и подписания Заказчиком накладной о принятии в соответствии со спецификацией к настоящему контракту. Акт о выявленных недостатках поставки флюорографа составляется в двух экземплярах, один экземпляр для заказчика и один экземпляр для поставщика. Акт подписывают уполномоченные представители сторон (пункт 5.2.2 контракта).

Цена рассматриваемого контракта составляет 5 438 750, 00 руб. (пункт 6.1 контракта).

Согласно пункту 6.2 контракта оплата проводится заказчиком безналичным путем в течение 30 банковских дней после приемки флюорографа, ввода в эксплуатацию и проведения инструктажа медицинского персонала и технического персонала заказчика, на основании актов сдачи в эксплуатацию.

Письмом от 15.09.2014 №25 поставщик сообщил о дате доставки флюорографа – 17.09.2014 в количестве 6 ящиков и просил назначить день для приезда его специалистов (инженеров по монтажу и наладке оборудования).

17.09.2014 поставщик осуществил поставку товара заказчику по адресу, указанному в контракте.

Письмом от 17.09.2014 №1198 учреждение вызвало представителя ООО «Окси Медикал» для вскрытия ящиков и сообщило о готовности к монтажу поставленного оборудования, просило сообщить о дате прибытия специалистов.

17.09.2014 комиссией, утвержденной учреждением, составлен акт приемки груза (6 ящиков), в котором отражено нарушение ящика №3.

Письмом от 23.09.2015 №26 поставщик сообщил, что уполномоченные специалисты прибудут 25.09.2014.

25.09.2014 представителями ГБУЗ КК «Елизовская районная больница» и ООО «Окси Медикал» подтверждено нарушение целостности ящика № 3 и отсутствие в комплекте 2-х деталей оборудования.

Письмом от 30.09.2014 №1267 ГБУЗ КК «Елизовская районная больница» указало ООО «Окси Медикал» на дату истечения срока для сдачи оборудования в эксплуатацию.

02.10.2014 ООО «Окси Медикал» обратилось к ГБУЗ КК «Елизовская районная больница» с письмом №28, в котором указало на необеспечение заказчиком готовности флюорографического кабинета к монтажу оборудования.

Письмом от 06.11.2014 №1489 ГБУЗ КК «Елизовская районная больница» обратилось к ООО «Окси Медикал» с претензией, в которой требовало от общества приступить к работам по распаковке, сборке и установки оборудования, а также повторно сообщило о полной готовности кабинета для установки флюорографа.

27.11.2014 поставщиком был произведен монтаж (установка) флюорографа.

17 и 19 декабря 2014 года ООО «Окси Медикал» произвел пусконаладочные работы в отношении флюорографа.

17.12.2014 и 19.12.2014 состоялась приемка комиссией поставленного флюорографа, по результатам которой составлен акт с указанием несоответствий поставленного оборудования техническому заданию.

Письмом от 26.12.2014 №1815 учреждение сообщило обществу о выявленных несоответствиях поставленного оборудования с приложением акта приемки от 17.12.2014.

26.12.2014 ГБУЗ КК «Елизовская районная больница» направило в адрес ООО «Окси Медикал» сопроводительное письмо, в котором указало, что флюорограф не соответствует техническому заданию и не может быть принят в эксплуатацию. К указанному письму приложен акт об одностороннем отказе от принятия флюорографа.

Письмом от 04.06.2015 №08 ООО «Окси Медикал» подтвердило получение акта от 17.12.2014, выразило свое несогласие с ним, потребовало подписать акт о принятии флюорографа и назначить дату и место для исполнения своей обязанности по проведению инструктажа персонала заказчика.

Письмом от 08.06.2015 №796 учреждение сообщило обществу о проведении экспертизы в Торгово-промышленной палате Камчатского края и получении акта экспертизы №0700000186 от 03.06.2015, которым подтверждено несоответствие поставленного товара требованиям контракта (технического задания), в связи с чем, предложил расторгнуть контракт.

Письмом от 23.06.2015 №876 учреждение повторно сообщило обществу об отсутствии оснований для принятия оборудования и повторно предложило расторгнуть контракт.

13.07.2015 и 16.07.2015 ГБУЗ КК «Елизовская районная больница» направило ООО «Окси Медикал» ценным письмом с описью вложения предложение от 10.07.2015 № 991 о расторжении контракта и соглашение о его расторжении, полученное обществом 04.08.2015.

Полагая, что ответчик уклоняется от приемки флюорографа и всячески затягивает процесс приемки и сдачи в эксплуатацию, истец обратился в суд с иском.

Оспаривая доводы истца, ГУБУЗ КК «Елизовская районная больница» заявило встречный иск о взыскании с ООО «Окси Медикал» неустойки и штрафа в общем размере 13 683 895 руб., а также о расторжении контракта от 26.06.2014 №39 на поставку флюорографа стационарного с рентгенозащитной кабиной для нужд учреждения.

В обоснование исковых требований ООО «Окси Медикал» ссылается на надлежащее с его стороны исполнение обязательств по поставке предусмотренного контрактом флюорографа, полагает, что флюорограф, поставленный Учреждению, полностью соответствует техническому заданию.

ФГБУЗ «Елизовская районная больница» с указанными требованиями не согласилось, указав, что поставленный товар не соответствует Техническому заданию, и является некачественным.

Разрешая настоящий спор по существу, арбитражный суд первой инстанции верно квалифицировал возникшие между сторонами по контракту от 26.06.2014 №39 отношения как регулируемые нормами параграфов § 1 и § 3 главы 30 Гражданского кодекса Российской Федерации, а также общими положениями об обязательствах (глава 22 Кодекса), нормами Федерального закона от 05.04.2013 №44-ФЗ «О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд» (далее – Закон №44-ФЗ).

На основании статьи 2 Закона №44-ФЗ законодательство Российской Федерации о контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд (далее - законодательство Российской Федерации о контрактной системе в сфере закупок) основывается на положениях Конституции Российской Федерации, Гражданского кодекса Российской Федерации, Бюджетного кодекса Российской Федерации и состоит из настоящего Федерального закона и других федеральных законов, регулирующих отношения, указанные в части 1 статьи 1 названного Федерального закона. Нормы права, содержащиеся в других федеральных законах и регулирующие указанные отношения, должны соответствовать названному Федеральному закону.

По правилам пункта 1 статьи 525 Гражданского кодекса РФ (далее – ГК РФ) поставка товаров для государственных или муниципальных нужд осуществляется на основе государственного или муниципального контракта на поставку товаров для государственных или муниципальных нужд, а также заключаемых в соответствии с ним договоров поставки товаров для государственных или муниципальных нужд (пункт 2 статьи 530 ГК РФ).

К отношениям по поставке товаров для государственных или муниципальных нужд применяются правила о договоре поставки (статьи 506 - 522 ГК РФ), если иное не предусмотрено правилами названного Кодекса (пункт 2 статьи 525 ГК РФ).

Статьей 506 ГК РФ определено, что по договору поставки поставщик-продавец, осуществляющий предпринимательскую деятельность, обязуется передать в обусловленный срок или сроки производимые или закупаемые им товары покупателю для использования в предпринимательской деятельности или в иных целях, не связанных с личным, семейным, домашним и иным подобным использованием.

Согласно статье 526 Кодекса по государственному или муниципальному контракту на поставку товаров для государственных или муниципальных нужд поставщик (исполнитель) обязуется передать товары государственному или муниципальному заказчику либо по его указанию иному лицу, а государственный или муниципальный заказчик обязуется обеспечить оплату поставленных товаров.

В соответствии со статьей 513 ГК РФ покупатель (получатель) обязан совершить все необходимые действия, обеспечивающие принятие товаров, поставленных в соответствии с договором поставки.

Принятые покупателем (получателем) товары должны быть им осмотрены в срок, определенный законом, иными правовыми актами, договором поставки или обычаями делового оборота (пункт 2 статьи 513 Кодекса).

Согласно статье 486 ГК РФ покупатель обязан оплатить товар непосредственно до или после передачи ему продавцом товара, если иное не предусмотрено настоящим Кодексом, другим законом, иными правовыми актами или договором купли-продажи и не вытекает из существа обязательства.

В соответствии со статьей 456 ГК РФ продавец обязан передать покупателю товар, предусмотренный договором купли-продажи. Если иное не предусмотрено договором купли-продажи, продавец обязан одновременно с передачей вещи передать покупателю ее принадлежности, а также относящиеся к ней документы (технический паспорт, сертификат качества, инструкцию по эксплуатации и т.п.), предусмотренные законом, иными правовыми актами или договором.

Если недостатки товара не были оговорены продавцом, покупатель, которому передан товар ненадлежащего качества, вправе по своему выбору потребовать от продавца: соразмерного уменьшения покупной цены; безвозмездного устранения недостатков товара в разумный срок; возмещения своих расходов на устранение недостатков товара (статья 475 ГК РФ).

В случае существенного нарушения требований к качеству товара (обнаружения неустранимых недостатков, недостатков, которые не могут быть устранены без несоразмерных расходов или затрат времени, или выявляются неоднократно, либо проявляются вновь после их устранения, и других подобных недостатков) покупатель вправе по своему выбору: отказаться от исполнения договора купли-продажи и потребовать возврата уплаченной за товар денежной суммы; потребовать замены товара ненадлежащего качества товаром, соответствующим договору.

В соответствии с пунктом 1 статьи 476 ГК РФ продавец отвечает за недостатки товара, если покупатель докажет, что недостатки товара возникли до его передачи покупателю или по причинам, возникшим до этого момента.

Из материалов дела судом установлено и по существу не оспаривается учреждением, что обязательства по приемке товара им не исполнены, от принятия поставленного медицинского оборудования ответчик отказался, сославшись на поставку оборудования, не соответствующего спецификации и технической документации к контракту.

В обоснование данного довода, учреждение ссылается на пункт 7.1 контракта, а также пункты 2.5, 3.7, 4.6, 5.1, 5.10, 5.11, 7.7 и 7.9 Технического задания.

Так, пунктом 7.1 контракта предусмотрено, что поставщик гарантирует соответствие качества и комплектности флюорографа действующим стандартам, утвержденным на каждый вид (тип) медицинского оборудования.

В целях устранения имеющихся между сторонами разногласиями относительно качества поставляемого флюорографа, для разъяснения которых, требовались специальные познания, судом первой инстанции была назначена судебно-техническая экспертиза, производство которой поручено ООО «Медицинский электронный центр «КОРФИС» (ул. Школьная, д. 11/37, г. Фрязино, Московской области, 141190), экспертам ФИО5 и (или) ФИО6.

По результатам проведенного обследования строительных конструкций судебным экспертом подготовлено Заключение эксперта от 30.05.2018 №05/2018.

По результатам проведенной экспертизы эксперт пришел к следующим выводам.

На вопрос суда: «Соответствует ли медицинское изделие – аппарат рентгеновский цифровой для пульмонологии АРЦП «Медипром» (паспорт МШБК 941213.002 ПС) требованиям, установленным в техническом задании (приложение № 1 к контракту № 39), в частности пунктам 2.5, 3.7, 4.6, 5.1, 5.10, 5.11, 7.7 и 7.9 данного задания?» эксперт дал следующие ответы:

1) формальное соответствие, указанное в эксплуатационной документации на оборудование, в сочетании с соответствием фактического времени, полученного в результате испытаний, позволяет прийти к выводу о соответствии медицинского изделия – аппарат рентгеновский цифровой для пульмонологии АРЦП «Медипром» (паспорт МШБК 941213.002 ПС) требованию пункта 2.5 технического задания к Контракту;

2) определённое в результате измерений и вычислений значение показателя равно 40 кадр/с, что позволяет прийти к выводу о соответствии медицинского изделия – аппарат рентгеновский цифровой для пульмонологии АРЦП «Медипром» (паспорт МШБК 941213.002 ПС) требованию пункта 3.7 технического задания к Контракту;

3) определённое в результате измерений и вычислений значение показателя одновременного хранения снимков на НЖМД АРМ р/лаборанта равно 118 918 снимков, т.е. не менее 75 000, требуемых по ТЗ Контракта, что позволяет прийти к выводу о соответствии медицинского изделия – аппарат рентгеновский цифровой для пульмонологии АРЦП «Медипром» (паспорт МШБК 941213.002 ПС) требованию пункта 4.6 технического задания к Контракту;

4) комплектация аппарата рентгеновским питающим устройством с повышенной частотой преобразования («высокочастотное») превышает данный параметр установленный в техническом задании к контракту («среднечастотное»), что позволяет прийти к выводу о соответствии медицинского изделия – аппарат рентгеновский цифровой для пульмонологии АРЦП «Медипром» (паспорт МШБК 941213.002 ПС) требованию пункта 5.1 технического задания к Контракту;

5) фактическое наличие в пульте управления РПУ кнопок открытия/закрытия дверей кабины флюорографа и подъема/опускания платформы пациента позволяет прийти к выводу о соответствии медицинского изделия – аппарат рентгеновский цифровой для пульмонологии АРЦП «Медипром» (паспорт МШБК 941213.002 ПС) требованию пункта 5.10 технического задания к Контракту;

6) подтверждается наличие работающей системы самодиагностики РПУ с индикацией кода ошибки или неисправности на дисплее пульта (на мониторе АРМ лаборанта), что позволяет прийти к выводу о соответствии медицинского изделия – аппарат рентгеновский цифровой для пульмонологии АРЦП «Медипром» (паспорт МШБК 941213.002 ПС) требованию пункта 5.11. технического задания к Контракту;

7) Буквальное прочтение формулировки в эксплуатационной докумениации на аппарат и фактическое исполнение аппарата позволяет прийти к выводу о наличии в аппарате двух дверей, вышеизложенное позволяет прийти к выводу о соответствии медицинского изделия – аппарат рентгеновский цифровой для пульмонологии АРЦП «Медипром» (паспорт МШБК 941213.002 ПС) требованию пункта 7.7. технического задания к Контракту;

8) подтверждается наличие дополнительного (кроме пульта РПУ) пульта управления дверями и подъемником, что позволяет прийти к выводу о соответствии аппарата рентгеновского цифрового для пульмонологии АРЦП «Медипром» (паспорт МШБК 941213.002 ПС) требованию пункта 7.9 технического задания к контракту.

По результатам проведенного исследования эксплуатационной документации и полученных результатов технических испытаний установлено, что медицинское изделие - аппарат рентгеновский цифровой для пульмонологии АРЦП «Медипром» (паспорт МШБК 941213.002 ПС) соответствует требованиям, установленным в техническом задании (приложение № 1 к контракту № 39), в частности пунктам 2.5, 3.7, 4.6, 5.1, 5.10, 5.1, 7.7 и 7.9 данного задания.

По вопросу: «Соответствует ли медицинское изделие – аппарат рентгеновский цифровой для пульмонологии АРЦП «Медипром» (паспорт МШБК 941213.002 ПС) регистрационному удостоверению от 16.11.2011 №ФСР 2010/07862 и требованиям ГОСТа, указанным в декларации о соответствии от 12.12.2013 РОССШ.ИМЗ.Д00307, в том числе ГОСТ Р 50267.32-99?» эксперт дал ответ, что по результатам проведенного исследования эксплуатационной документации и полученных результатов технических испытаний установлено, что медицинское изделие – аппарат рентгеновский цифровой для пульмонологии АРЦП «Медипром» (паспорт МШБК 941213.002 ПС) соответствует Регистрационному удостоверению от 16.11.2011 № ФСР 2010/07862 и требованиям ГОСТов, указанных в Декларации о соответствии от 12.12.2013 РОСС Ш].ИМЗЗ.Д00307, в том числе ГОСТР 50267.32-99.

По третьему вопросу суда: «если не соответствуют, то указать – являются ли эти несоответствия существенными, влияющими на проведение флюорографического обследования населения и функциональные возможности аппарата?» эксперт дал ответ, что по результатам проведённого исследования установлено, что наличие только одной двери (одного дверного проема), а не двух дверей (двух дверных проемов) в кабине флюорографа (пункт 7.7 ТЗ Контракта) не влияет существенным образом на проведение флюорографического обследования населения и функциональные возможности аппарата рентгеновского цифрового для пульмонологии АРЦП «Медипром» (паспорт МШБК 941213.002 ПС).

При этом по этому же вопросу, при рассмотрении требования пункта 7.7 Технического задания контракта, предусматривающего наличие двух одновременно открывающихся дверей, выявлено, что под двумя дверями заказчиком понимается наличие двух дверных проемов расположенных на противоположных боковых стенках рентгенозащитной кабины для обеспечения доступа к пациенту с двух сторон. При таком толковании данного условия Технического задания аппарат рентгеновский цифровой для пульмонологии АРЦП «Медипром» (паспорт МШБК 941213.002 ПС) следует считать не соответствующим пункту 7.7 Технического задания к контракту. В этом случае должна быть дана оценка влияния данного показателя на проведение флюорографического обследования населения и функциональные возможности аппарата.

Обычное исполнение кабины большинства флюорографов – с одной дверью (одним дверным проемом). Это объясняется необходимостью полного контроля рентгенолаборантом за пациентом во время флюорографической процедуры. Безопасность, определяемая дверями кабины, обосновывается производителем в файле менеджмента риска, предъявляемом при регистрации изделия. Большинство производителей обеспечивает требуемый уровень безопасности, выпуская флюорографы с одним дверным проемом кабины. В то же время существуют флюорографы, снабженные двумя дверными проемами (дверями). Причем, наличие второго дверного проема производитель заявляет для целей оптимальной планировки рентгеновского кабинета: «Наличие двух автоматически открывающихся дверей позволяет выбирать оптимальное планировочное решение для размещения флюорографа даже в нестандартном помещении». В соответствии с технологическим проектом на рентгеновский кабинет флюорограф устанавливается стороной с дверным проемом так, чтобы дверь была видна с рабочего места рентгенолаборанта. В дальнейшем при эксплуатации не предполагается использование второго дверного проема при проведении медицинских процедур.

На этом основании эксперт пришел к выводу о том, что количество дверных проемов не оказывает влияния на проведение флюорографического обследования, основные функциональные возможности и качественные характеристики аппарата.

Кроме того, на странице 18 рассматриваемого заключения эксперт указывает, что буквальное прочтение формулировки в эксплуатационной документации на аппарат и фактическое исполнение аппарата позволяет прийти к выводу о наличии в аппарате двух дверей.

Таким образом, судебная коллегия, оценив по правилам статьи 71 АПК РФ изложенные обстоятельства, приходит к выводу о том, что исходя из формулировки, изложенной в техническом задании к контракту, экспертом дан однозначный и не допускающий двоякого толкования ответ на вопрос суда о соответствии аппарата требованиям пункта 7.7 Технического задания.

В связи со сделанным Учреждением заявлением о необходимости иного толкования пункта 7.7 технического задания: «наличие двух дверных проемов, расположенных на противоположных стенках рентгенозащитной кабины, для обеспечения доступа к пациенту с двух сторон», эксперт дополнительно рассмотрел предложенное учреждением толкование пункта договора, а также его влияние на функциональные характеристики аппарата.

Проведя по просьбе самого учреждения дополнительный анализ, эксперт пришел к выводу, что количество дверных проемов не оказывает влияние на проведение флюорографического обследования, основные функциональные возможности и качественные характеристики аппарата (стр. 28 заключения).

В соответствии с пунктом 1 статьи 431 ГК РФ при толковании условий договора судом принимается во внимание буквальное значение содержащихся в нем слов и выражений.

Следуя буквальному прочтению пункта 7.7 Технического задания коллегия, исходя из принципа статьи 71 АПК РФ, также пришла к выводу о том, что «две одновременно открывающиеся двери» означает наличие в рентгенографической кабине одного дверного проема с двумя одновременно открывающимися дверями (распашные двери с креплениями по бокам дверного проема).

Техническое задание к контракту готовило учреждение, в пункте 7.7 которого установило только одно требование к дверям аппарата - наличие «двух одновременно открывающихся дверей». Никаких дополнительных требований об их расположении, количестве дверных проемов, цели установления такого условия, ни техническое задание к контракту, ни сам контракт не содержат. В этой связи, коллегия критически относится к доводу жалобы о том, что в рассматриваемом пункте Технического задания учреждение имело в виду именно наличие двух дверных проемов в целях обслуживания маломобильных пациентов, тем более, что данный довод был заявлен учреждением лишь в августе 2018, т.е. спустя три года судебных разбирательств.

При этом ООО «Окси Медикал» изначально поясняло, что рентгенозащитная кабина аппарата выпускается в двух исполнениях: с одной сдвижной дверью и двумя распашными дверьми.

По мнению коллегии, предлагаемое в настоящее время учреждением толкование о необходимости наличия «двух дверных проемов, расположенных на противоположных сторонах рентгензащитной кабины, для обеспечения доступа к пациенту с двух сторон», существенно отличается от формулировки, изложенной в пункте 7.7 технического задания.

Имеющимися в деле фотографиями подтверждается, что расстояние между глухой стеной кабины (на которой по утверждению учреждения должна располагаться вторая дверь) и стеной помещения рентгенкабинета является крайне незначительным и составляет всего около 40 см. Данное обстоятельство, по мнению коллегии, исключает возможность безопасного и беспрепятственного доступа в кабину с данной стороны маломобильных пациентов, а также медперсонала.

Таким образом, указанное учреждением в Техническом задании условие «две одновременно открывающиеся двери» с учетом выпускаемых комплектаций аппарата не свидетельствовало о неясности соответствующего условия и необходимости обращения к заказчику с заявлением о разъяснении аукционной документации, в связи с чем, довод жалобы учреждения в указанной части подлежит отклонению.

В отношении доводов жалобы о том, что заключение эксперта от 30.05.2018 №05/2018 не может быть принято как одно из доказательств по делу в связи с имеющимися в нем, по мнению учреждения, недостатками, коллегия установила следующее.

В частности, учреждение приводит довод о противоречивости и недостоверности выводов указанного экспертного заключения.

Оценив данный довод, коллегия находит его безосновательным, поскольку заключение № 05/2018 от 30.05.2018 составлено последовательно и логично, изложенные в заключении выводы не противоречат исследовательской части, соотносятся с результатами испытаний и другими имеющимися в деле доказательствами. Описание технических и функциональных характеристик исследованного оборудования, содержащееся в экспертном заключении, соответствует описанию, содержащемуся в технической и эксплуатационной документации на оборудование.

По каждой функции оборудования, соответствие которой необходимо было проверить в рамках экспертизы, были проведены технические испытания с участием представителей сторон, результаты которых зафиксированы в протоколе выездной части экспертизы. Ни от одной из сторон не поступили замечания относительно проведенных экспертом испытаний и полученных по их итогам результатов.

Помимо результатов испытаний, в исследовательской части заключения эксперт указал конкретные пункты технической документации на оборудование, которые содержат описание соответствующих функций аппарата и его технических возможностей.

Далее, учреждение указывает на то, что фиксация времени выхода аппарата на рабочий режим после включения (проверка пункта 2.5 Технического задания) осуществлялась экспертом с помощью смартфона с установленной программой «секундомер». Однако данный довод учреждения не соответствует действительности, поскольку согласно пп. 1 пункта 2.5 экспертного заключения «средства измерения и дополнительные инструменты, используемые в ходе проведения экспертизы» (стр. 3 заключения), для контроля выхода аппарата в рабочий режим использовался дозиметр универсальный для контроля характеристик рентгеновских аппаратов модели Piranha R/F 557/Piranha DP №СВ-2-13040435/1303054, свидетельство о поверке №7361 действительно до 20.07.2019. Копия свидетельства о поверке дозиметра приложена к заключению (стр. 45 заключения).

Доводы апеллянта о невозможности использования дозиметра для измерения времени являются противоречивыми и опровергаются техническими возможностями дозиметра. Так, в жалобе учреждение сначала подтверждает, что с помощью дозиметра Piranha можно измерить время экспозиции, однако впоследствии заявляет, что замеры времени дозиметром произвести невозможно.

Судом установлено, что согласно информации о характеристиках дозиметров Piranha, размещенных в сети интернет по адресу: https://all-pribors.ru/opisanie/52569-13-piranha-55913, дозиметры Piranha могут работать в трех режимах:

1.Normal - запуск измерений производится под воздействием излучения, измерения проводятся за время экспозиции.

2.Timed - измерения проводятся за период времени, установленный пользователем, запуск измерений производится при нажатии кнопки Start в диалоговом окне ПО Ocean.

3.Free Run - запуск и остановка измерений производится по нажатию кнопок Start и Capture соответственно в диалоговом окне ПО Ocean.

Моментом выходом аппарата на рабочий режим объективно можно считать только возможность аппарата выполнить снимок через определенное время после его включения. Момент выполнения снимка можно зафиксировать только при помощи приборов, фиксирующих рентгеновское излучение. Как раз для этого и предназначен рентгеновский дозиметр, который в режиме Timed производит измерения времени, понадобившегося для выполнения снимка.

В пункте 3.1.1 исследовательской части заключения (стр. 7 заключения) указано, что время измеряется дозиметром Piranha в режиме Timed с предустановкой не менее 300 сек. (5 минут).

Смартфон Xiaomi Mi А1, с установленной программой «секундомер», использовался экспертом только для дополнительного контроля времени, на что прямо указано в пп. 5 пункта 2.5 экспертного заключения (стр. 4 заключения).

Кроме того, участвующий в проведении испытаний представитель учреждения, осуществлявший контроль замеров времени с помощью собственного оборудования, не заявлял о недостоверности проведенных экспертом измерений. Доказательства того, что установленное экспертом время выхода аппарата на рабочий режим не соответствует действительности учреждением суду не представлено.

Таким образом, доводы жалобы в этой части учреждения являются голословными, в связи с чем, во внимание судом не принимаются.

Далее, учреждение приводит довод о порочности заключения, поскольку экспертиза проведена экспертом без исследования регистрационного досье на флюорографический аппарат.

В соответствии с частями 1 и 4 статьи 82 АПК РФ круг и содержание вопросов, по которым должна быть проведена экспертиза, а также перечень документов, предоставляемых в распоряжение экспертов, определяются арбитражным судом.

Как видно из материалов дела, вопросы, поставленные перед экспертом, а также перечень документов, подлежащий использованию им для производства экспертизы, были установлены в определениях Арбитражного суда Камчатского края от 30.01.2018 и 10.04.2018.

Согласно данным определениям, суд первой инстанции не ставил перед экспертом вопрос о проверке соответствия исследуемого аппарата регистрационному досье, равно как и не принимал решение о направлении указанного досье в адрес эксперта.

Учреждение, при решении вопроса о назначении экспертизы, а также при рассмотрении судом вопроса о предоставлении эксперту дополнительных документов, не указывало на необходимость предоставления эксперту досье на исследуемый аппарат и не заявляло о постановке дополнительного вопроса.

Согласно части 2 статьи 41 АПК РФ лица, участвующие в деле, должны добросовестно пользоваться всеми принадлежащими им процессуальными правами, а также они несут риск наступления последствий совершения или несовершения ими процессуальных действий (часть 2 ст. 9 АПК РФ).

В абзаце 2 части 2 статьи 41 АПК РФ установлено, что злоупотребление процессуальными правами лицами, участвующими в деле, влечет за собой для этих лиц предусмотренные настоящим Кодексом неблагоприятные последствия.

Арбитражный суд вправе отказать в удовлетворении заявления или ходатайства в случае, если они не были своевременно поданы лицом, участвующим в деле, вследствие злоупотребления своим процессуальным правом (частью 5 статьи 159 АПК РФ).

Оценив поведение учреждения, не заявлявшего соответствующие предложения в момент назначения экспертизы и определения перечня материалов, подлежащих направления эксперту, а после получения результатов экспертного исследования, указывающего соответствующие обстоятельства в качестве недостатков исследования, коллегия находит их совершенными при злоупотреблении процессуальными правами, которые не подлежат судебной защите.

Довод жалобы о том, что в силу части 2, 4 статьи 82 АПК РФ суд, руководит процессом, в связи с чем, стороны не обязаны формировать вопросы для эксперта, подлежит отклонению как противоречащий нормам статьи 41, части 1, 2 статьи 65, части 2, 3 статьи 82 АПК РФ.

Так, в силу части 3 статьи 82 АПК РФ при назначении экспертизы у лиц, участвующих в деле, возникает некоторое количество процессуальных прав, осуществление которых зависит от воли их обладателей, в том числе ходатайствовать о внесении в определение о назначении экспертизы дополнительных вопросов, поставленных перед экспертом.

При этом следует учитывать, что в случае если такое ходатайство не поступило, оценка требований и возражений сторон осуществляется судом с учетом положений статьи 65 АПК РФ о бремени доказывания исходя из принципа состязательности, согласно которому риск наступления последствий несовершения соответствующих процессуальных действий несут лица, участвующие в деле.

Таким образом, именно учреждение как сторона в состязательном судебном процессе несет неблагоприятные последствия не заявления тех или иных ходатайств, заявлений в момент рассмотрения судом первой инстанции вопроса о назначении повторной экспертизы.

Кроме того, рассматривая довод жалобы учреждения относительно регистрационного досье, коллегия установила, что специалисты ФГБУ «ВНИИМТ», выполнявшие первоначального назначенную по делу экспертизу, не установили никакого несоответствия между функциональными возможностями аппарата и его характеристиками, указанными в регистрационном досье.

Доводы жалобы об отсутствии в заключении мотивов, на основании которых эксперт пришел к выводу о соответствии аппарата классу потенциального риска 2б, опровергаются содержанием заключения.

Так, сведения о том, что аппарат соответствует классу потенциального риска 2б, указаны в регистрационном удостоверении от 16.11.2011 № ФСР 2010/07862, направленном эксперту судом. Обосновывая свой вывод о соответствии аппарата данному классу риска, эксперт указывает, что по ГОСТ 51609 п. 5.2.2 Правило 6 в) если изделия предназначены для передачи энергии в форме ионизирующего излучения, то их относят к классу 2б. Поскольку флюорограф предназначен для передачи энергии в форме ионизирующего излучения, то он относится к классу 2б (стр. 21 заключения).

Доводы жалобы о ненадлежащем ответе эксперта на вопрос суда о соответствии аппарата требованиям ГОСТОв, также не соответствуют действительности.

Из заключения усматривается, что эксперт провел все необходимые и возможные для проведения в рамках экспертизы исследования и дал исчерпывающие ответы на вопросы по каждому ГОСТу, указанному в декларации о соответствии, что подтверждается страницами 21-27 заключения.

По мнению коллегии, само по себе несогласие учреждения со сделанными экспертом выводами, не влечет их недействительность. Кроме того, в своих возражениях учреждение не указывает, каким конкретно пунктам и каких ГОСТов не соответствует исследованное оборудование.

Указанные в декларации о соответствии ГОСТы по объему занимают 420 страниц печатного текста, в силу чего, коллегия соглашается с выводом суда первой инстанции о том, что заявляемая учреждением проверка соответствия аппарата требованиям ГОСТов в целом, в принципе невозможна в рамках экспертного исследования.

Согласно заключению эксперта №05/2018 от 30.05.2018 (стр. 22 заключения), испытания на соответствие аппарата всем требованиям ГОСТов занимают длительный промежуток времени, требуют специального стационарного оборудования и не осуществимы в условиях лечебного учреждения. Методики испытаний, установленные ГОСТ Р 50267.0-92, предназначены для типовых испытаний, когда проверку некоторых показателей необходимо проводить при режимах вплоть до разрушения отдельных компонентов изделия. В стандарте ГОСТ Р 50267.28-95 в пункте 4.1 содержится прямое указание, что испытания, предписываемые настоящим стандартом, являются техническими испытаниями, которые должны быть обеспечены только в испытательных лабораториях. В стандарте ГОСТ Р МЭК 60601-2-7-2006 для отдельных параметров применяют инвазивные методы, предусматривающие частичную разборку изделия.

В нарушение части 1 статьи 65 АПК РФ учреждение не указало суду каким конкретным пунктам ГОСТов не соответствует спорный флюорографический аппарат и чем подтверждается такое возможное несоответствие.

В то же время, соответствие аппарата требованиям ГОСТ Р 50267.32.99 «Изделия медицинские электрические. Часть 2. Частные требования безопасности к вспомогательному оборудованию рентгеновских аппаратов» подтверждено не только экспертным заключением № 05/2018 от 30.05.2018, но и экспертным заключением № ИКУ 16-091Э от 21.11.2016, выполненным ФГБУ «ВНИИМТ» Росздравнадзора при первоначальном рассмотрении дела.

Оценив совокупность указанных выше обстоятельств, коллегия приходит к выводу о необоснованности доводов учреждения о недостоверности выводов экспертного заключения № 05/2018 от 30.05.2018.

Бездоказательные доводы учреждения о недостоверности выводов эксперта не являются обстоятельством, исключающим доказательственное значение рассматриваемого экспертного заключения при отсутствии конкретных фактов о несоответствии выводов эксперта фактическим характеристикам оборудования, а также доводов и доказательств, которые могли бы поставить под сомнение сделанные экспертом выводы.

Доводы учреждения о несоответствии оборудования требованиям технических условий на него основаны на неправильном толковании учреждением норм материального права.

В соответствии с частью 3 статьи 38 Федерального закона от 21.11.2011 №323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (далее – Закон №323-ФЗ), на которую сослалось учреждение в своей жалобе, производитель (изготовитель) медицинского изделия разрабатывает техническую и (или) эксплуатационную документацию, в соответствии с которой осуществляются производство, изготовление, хранение, транспортировка, монтаж, наладка, применение, эксплуатация, в том числе техническое обслуживание, а также ремонт, утилизация или уничтожение медицинского изделия. Требования к содержанию технической и эксплуатационной документации производителя (изготовителя) медицинского изделия устанавливаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

По мнению коллегии, учреждением указанная в статье 38 Закона №323-ФЗ техническая и эксплуатационная документация ошибочно приравнена исключительно к техническим условиям (далее по тексту - «ТУ») производителя.

Так, определение технической и эксплуатационной документации дано в пункте 4 Постановления Правительства РФ от 27.12.2012 №1416 «Об утверждении Правил государственной регистрации медицинских изделий», в соответствии с которым:

- техническая документация производителя (изготовителя) - документы, регламентирующие конструкцию медицинского изделия, устанавливающие технические требования и содержащие данные для его разработки, производства, применения, эксплуатации, технического обслуживания, ремонта, утилизации или уничтожения;

- эксплуатационная документация производителя (изготовителя) - документы, предназначенные для ознакомления потребителя с конструкцией медицинского изделия, регламентирующие условия и правила эксплуатации (использование по назначению, техническое обслуживание, текущий ремонт, хранение и транспортировка), гарантированные производителем (изготовителем) значения основных параметров, характеристик (свойств) медицинского изделия, гарантийные обязательства, а также сведения о его утилизации или уничтожении.

Таким образом, законодатель разделяет понятия технической документации, к которой относятся технические условия и иная конструкторская документация, и эксплуатационной документации - паспорт, руководство пользователя, руководство оператора, инструкции по эксплуатации и др.

Вопреки доводам учреждения, в части 3 статьи 38 Закона №323-ФЗ прямо указано на необходимость совместного применения технической и эксплуатационной документации.

Также коллегия приходит к выводу о том, что учреждением неправильно определено значение ТУ в составе документации на оборудование и сделан не соответствующий нормам права вывод, что абсолютно все характеристики оборудования должны быть указаны в технических условиях.

В соответствии с ГОСТ 2.102-2013 «Межгосударственный стандарт. Единая система конструкторской документации. Виды и комплектность конструкторских документов» технические условия - документ, содержащий требования (совокупность всех показателей, норм, правил и положений) к изделию, его изготовлению, контролю, приемке и поставке, которые нецелесообразно указывать в других конструкторских документах (таблица 1 ГОСТ 2.102-2013).

В состав конструкторских документов в соответствии с ГОСТ 2.102-2013 входят также:

- эксплуатационные документы — документы, предназначенные для использования при эксплуатации, обслуживании и ремонте изделия в процессе эксплуатации;

- инструкция - документ, содержащий указания и правила, используемые при изготовлении изделия (сборке, регулировке, контроле, приемке и т.п).

Пункт 3.2 ГОСТа 2.114-95 «Единая система конструкторской документации. Технические условия» устанавливает, что технические условия (ТУ) являются неотъемлемой частью комплекта конструкторской или другой технической документации на продукцию.

Согласно пункту 4.1 ГОСТа 2.114-95 состав и содержание разделов ТУ определяет разработчик в соответствии с особенностями продукции.

Таким образом, действующей нормативной документацией не установлены конкретные обязательные требования к объему технической информации, подлежащей указанию производителем в ТУ на выпускаемое медицинское изделие. Состав и содержание разделов ТУ определяет разработчик самостоятельно.

Приказом Минздрава России от 19.01.2017 г. №11н, утверждены требования к содержанию технической и эксплуатационной документации производителя (изготовителя) на медицинское изделие. Согласно данным требованиям техническая документация производителя в составе регистрационного досье на медицинское изделие, должна содержать описание основных функциональных элементов медицинского изделия, которое может сопровождаться схемами, фотографическими изображениями, рисунками, диаграммами и иными пояснениями (подпункт 5 пункта 4 Требований).

Таким образом, техническая и эксплуатационная документация производителя не ограничивается ТУ на оборудование, как это ошибочно посчитало учреждение, что не соответствует части 3 статьи 38 Закона №323-ФЗ, а в ее состав входят различные документы, описывающие основные функции оборудования. Это означает, что разработчик не обязан указывать в ТУ все возможные характеристики и значения всех функций медицинского изделия. На практике в ТУ указываются основные функции медицинского изделия, позволяющие описать его назначение и основные минимальные параметры, гарантируемые производителем.

Из материалов настоящего дела судом установлено, что помимо технических условий имеется эксплуатационная документация производителя - паспорт аппарата, руководство пользователя, руководство оператора. Следовательно, при определении функциональных возможностей аппарата вся эта документация должна применяться в совокупности. Применение ее отдельных частей законодательством не предусмотрено.

В соответствии с частью 4 статьи 38 Закона №323-ФЗ разрешается обращение только зарегистрированных медицинских изделий. Вместе с тем, ссылаясь на данную норму права, учреждение не учло, что в процедуру такой регистрации, в том числе процедуру внесения изменений в нее, входит проверка и экспертиза технической и эксплуатационной документации производителя оборудования.

Имеющиеся в деле ТУ являются составной частью регистрационного досье на аппарат рентгеновский цифровой для пульмонологии АРЦП «МЕДИПРОМ», который зарегистрирован в установленном законом порядке, что подтверждается имеющимся в деле регистрационным удостоверением №ФСР 2010/07862 от 16.11.2011.

При этом в самом регистрационном удостоверении указано на соответствие аппарата комплекту регистрационной документации КРД №39188 от 29.09.2011.

Судом установлено, что в самих ТУ указано, что в комплект эксплуатационных документов входит:

- паспорт;

- руководство по эксплуатации;

- руководство оператора.

Таким образом, установление характеристик медицинского изделия исключительно на основании ТУ, без учета иных документов, входящих в состав технической и эксплуатационной документации производителя оборудования, противоречит положениям части 3 статьи 38 Закона №323-ФЗ, Правилам государственной регистрации медицинских изделий, утвержденных постановлением Правительства РФ от 27.12.2012 №1416 и Требованиям к содержанию технической и эксплуатационной документации производителя (изготовителя) на медицинское изделие, утвержденных Приказом Минздрава России от 19.01.2017 №11н.

Изучив приведенную учреждением в апелляционной жалобе таблицу несоответствия аппарата требованиям технических условий, коллегия установила в ней явные признаки недостоверности.

Так, указанные в таблице значения параметров выдернуты учреждением из контекста и в большинстве случаев пропущены слова «не более», «не менее». Таким образом, учреждение приводит сравнение несравнимых параметров либо сознательно их подменяет. В числе прочего, указание требований из технического задания к контракту приведены учреждением не так, как они указаны в самом задании.

Поскольку в соответствии с действующим законодательством ТУ являются общим документом, то в нем должны содержаться только основные минимально-гарантированные производителем характеристики медицинского изделия в целом. Таким образом, вопреки доводу жалобы в ТУ могут отсутствовать какие-то отдельные требования, указанные в техническом задании к аукциону и предъявляемые к отдельным составным частям аппарата. Техническое же задание к аукциону представляет из себя перечень требований к различным составным частям аппарата (РПУ, излучатель и т.д.), параметры которых отражены в конструкторской документации.

Суд отмечает, что в соответствии с требованиями законодательства установление характеристик аппарата должно осуществляться на основании технической и эксплуатационной документации в целом, а не ее части. Таким образом, комплексное применение такой документации свидетельствует о соответствии аппарата всем требованиям технического задания заказчика.

Таким образом, исследовав и оценив представленное в материалы дела экспертное заключение № 05/2018 от 30.05.2018в порядке, предусмотренном статьи 71 АПК РФ, коллегия поддерживает вывод суда о том, что оно является надлежащим доказательством по настоящему делу. Данное заключение оформлено в соответствии с требованиями статьями 82, 83, 86 АПК РФ, в нем отражены все предусмотренные частью 2 статьи 86 АПК РФ сведения.

Рассматриваемое экспертное заключение основано на материалах дела и результатах проведенных исследований, составлено в соответствии с положениями действующих нормативных актов, результаты исследования мотивированы. Эксперт, проводивший исследования, имеет соответствующие образование, специальность и стаж работы, необходимые для производства данного вида экспертизы, предупрежден об ответственности по статье 307 Уголовного кодекса Российской Федерации

Таким образом, доводы апелляционной жалобы учреждения о недопустимости использования указанного заключения в качестве одного из доказательств по делу являются необоснованными и опровергаются имеющимися в деле доказательствами.

Ссылка в жалобе на экспертное заключение №ИКУ 16-091Э от 21.11.2016, выполненное при первоначальном рассмотрении дела, судом во внимание не принимается, поскольку законности данного экспертного заключения уже дана оценка постановлением Арбитражного суда Дальневосточного округа от 10.10.2017, которым оно признано недопустимым доказательством, полученным с нарушением основополагающих принципов судопроизводства в арбитражных судах.

По изложенному, факта нарушения условий контракта № 39 со стороны ООО «Окси Медикал» судом не установлено, флюорограф, поставленный истцом ответчику, соответствует требованиям, установленным в Техническом задании, регистрационному удостоверению от 16.11.2011 №ФСР 2010/07862 и требованиям ГОСТа, указанным в декларации о соответствии от 12.12.2013 РОССШ.ИМЗ.Д00307, в том числе ГОСТ Р 50267.32-99.

Факт поставки истцом ответчику флюорографа на сумму 5 438 750 руб. подтверждается представленными в материалы дела доказательствами и сторонами не оспаривается.

Установив, что оснований для отказа от приемки указанного оборудования у учреждения не имелось, поставленное ООО «Окси Медикал» оборудование полностью соответствует требованиям Технического задания аукциона, суд первой инстанции принял законное и обоснованное решение о наличии у учреждения обязанности произвести его оплату в сумме 5 438 750 руб.

Также истец заявил требование о взыскании неустойки за ненадлежащее исполнение обязательств по контракту в размере 2 320 533, 36 руб. за период с 06.02.2015 по 22.01.2019.

Согласно пункту 1 статьи 329 ГК РФ исполнение обязательств может обеспечиваться неустойкой, залогом, удержанием имущества должника, поручительством, банковской гарантией, задатком и другими способами, предусмотренными законом или договором.

В соответствии со статьями 330, 331 ГК РФ неустойкой (штрафом, пеней) признается определенная законом или договором денежная сумма, которую должник обязан уплатить кредитору в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения обязательства, в частности в случае просрочки исполнения. По требованию об уплате неустойки кредитор не обязан доказывать причинение ему убытков. Соглашение о неустойке должно быть совершено в письменной форме независимо от формы основного обязательства.

Согласно части 5 статьи 34 Закона №44-ФЗ, в случае просрочки исполнения заказчиком обязательств, предусмотренных контрактом, а также в иных случаях неисполнения или ненадлежащего исполнения заказчиком обязательств, предусмотренных контрактом, поставщик (подрядчик, исполнитель) вправе потребовать уплаты неустоек (штрафов, пеней).

Пеня начисляется за каждый день просрочки исполнения обязательства, предусмотренного контрактом, начиная со дня, следующего после дня истечения установленного контрактом срока исполнения обязательства. Такая пеня устанавливается контрактом в размере одной трехсотой действующей на дату уплаты пеней ключевой ставки Центрального банка Российской Федерации от не уплаченной в срок суммы.

Штрафы начисляются за ненадлежащее исполнение заказчиком обязательств, предусмотренных контрактом, за исключением просрочки исполнения обязательств, предусмотренных контрактом.

Размер штрафа устанавливается контрактом в виде фиксированной суммы, определенной в порядке, установленном Правительством Российской Федерации.

Аналогичные условия об ответственности заказчика предусмотрены в пунктах 6.4 и 6.4.2 контракта.

По условиям пункта 6.4 контракта в случае просрочки исполнения заказчиком обязательств, предусмотренных контрактом, а также в иных случаях неисполнения или ненадлежащего исполнения заказчиком обязательств, предусмотренных контрактом, поставщик вправе потребовать уплаты неустоек (штрафов, пеней).

В силу пункта 6.4.1 контракта пеня начисляется за каждый день просрочки исполнения обязательства, начиная со дня, следующего после дня истечения установленного контрактом срока исполнения обязательства. Такая пеня устанавливается в размере одной трехсотой действующей на дату уплаты пеней ставки рефинансирования Центрального банка Российской Федерации от не уплаченной в срок суммы. Неустойка (пени) начисляется на основании претензии поставщика.

Учреждение, в нарушение части 1 статьи 65 АПК РФ не представило суду доказательств того, что ненадлежащее исполнение обязательства в части просрочки оплаты поставленного товара произошло вследствие непреодолимой силы или по вине другой стороны.

Согласно расчету истца, размер неустойки за нарушение исполнения обязательств по государственному контракту за период с 06.02.2015 по 22.01.2019 составил 2 320 533, 36 руб.

Проверив представленный истцом расчет размера неустойки, суд первой инстанции установил, что расчет выполнен истцом с учетом ключевых ставок Банка России по периодам их действия, в то время как по условиям пункта 6.4.1 контракта стороны предусмотрели начисление пени, исходя из ставки рефинансирования Центрального банка России, действующей на дату уплаты пени.

Поскольку на день рассмотрения спора ключевая ставка Банка России составляла 7,75 % годовых, размер пени с учетом перерасчета за период с 06.02.2015 по 22.01.2019 составил 2 033 050, 07 руб.

Ответчик, возражений относительно периода взыскания пени, количества дней просрочки и правильности расчета размера пени судом не представил. Вместе с тем, заявил о снижении размера неустойки на основании статьи 333 ГК РФ.

В соответствии с пунктом 1 статьи 333 ГК РФ, если подлежащая уплате неустойка явно несоразмерна последствиям нарушения обязательства, суд вправе уменьшить размер неустойки.

В определении Конституционного Суда Российской Федерации от 15.01.2015 №7-О указано, что предоставленная суду возможность уменьшить неустойку в случае ее несоразмерности последствиям нарушения обязательств является одним из правовых способов защиты от злоупотребления правом свободного определения размера неустойки, то есть по существу - способом реализации требования части 3 статьи 17 Конституции Российской Федерации, согласно которому осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц.

Пунктами 1, 2 статьи 333 ГК РФ предусмотрена возможность снижения судом размера неустойки по обоснованному заявлению лица, осуществляющего предпринимательскую деятельность, в случае, если подлежащая уплате неустойка является явно несоразмерной последствиям нарушения обязательства и может повлечь получение кредитором необоснованной выгоды (пункты 69, 71, 77 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.03.2016 №7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств», далее - Постановление Пленума №7).

Несоразмерность и необоснованность выгоды могут выражаться, в частности, в том, что возможный размер убытков кредитора, которые могли возникнуть вследствие нарушения обязательства, значительно ниже начисленной неустойки (пункт 73 Постановления Пленума №7).

Суд обязан установить баланс между применяемой к нарушителю мерой ответственности и оценкой действительного (а не возможного) размера ущерба, причиненного в результате конкретного правонарушения (определение Конституционного Суда Российской Федерации от 21.12.2000 №263-О).

Возможность снижения неустойки оценивается судом исходя из конкретных обстоятельств дела.

Судопроизводство в арбитражном суде осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон (статьи 8, 9 АПК РФ). Арбитражный суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения лиц, участвующих в деле, а также иные обстоятельства, имеющие значение для правильного рассмотрения дела, исходя из представленных доказательств; каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений.

Рассмотрев заявление ответчика о снижении неустойки в порядке статьи 333 ГК РФ, суд первой инстанции оснований для его удовлетворения не установил, поскольку учреждением в суде первой инстанции не представлены доказательства явной несоразмерности неустойки. Не приведены такие доказательства и суду апелляционной инстанции.

Учитывая, что предусмотренный договором размер неустойки установлен законом, а также учитывая, что учреждением обязательства в рамках контракта не исполнены, коллегия поддерживает вывод суда первой инстанции об отсутствии правовых оснований для снижения размера неустойки.

При таких обстоятельствах, требование ООО «Окси Медикал» о взыскании с ФГБУЗ КК «Елизовская районная больница» неустойки правомерно удовлетворено судом в части 2 033 050, 07 руб.

В соответствии с пунктом 65 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24.03.2016 № 7, по смыслу статьи 330 ГК РФ истец вправе требовать присуждения неустойки по день фактического исполнения обязательства (в частности, фактической уплаты кредитору денежных средств, передачи товара, завершения работ).

Установив, что ответчик доказательства оплаты долга суду не представил, требование истца о взыскании с ответчика неустойки на сумму долга в размере 5 438 750 руб., начиная с 23.01.2019 по день фактической выплаты включительно в размере одной трехсотой ключевой ставки Центрального банка Российской Федерации за каждый день просрочки, действующей на день фактической оплаты, правомерно удовлетворено судом первой инстанции.

Также истец заявил требование о взыскании с учреждения штрафа за ненадлежащее исполнение обязательств в размере 271 937, 50 руб.

Рассмотрев данное требование, суд установил, что в силу пункта 6.4.2 контракта штрафы начисляются за ненадлежащее исполнение заказчиком обязательств, предусмотренных контрактом, за исключением просрочки исполнения обязательств, предусмотренных контрактом.

Размер штрафа устанавливается в размере 5%, что составляет 271 937, 50 руб.

Поскольку действующее законодательство не содержит каких-либо запретов на включение в договор условий, предусматривающих ответственность за неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательства одновременно как в форме штрафа, так и в форме пени, стороны вправе были предусмотреть такие условия в заключенном ими контракте. Ответственность в виде пени предусмотрена за просрочку выполнения работ; штраф – за иные нарушения подрядчиком своих обязательств.

Поскольку факт ненадлежащего исполнения учреждением как заказчиком по контракту своих обязательств установлен материалами дела, проверив правильность расчета, суд первой инстанции обоснованно удовлетворил требование истца о взыскании с ответчика штрафа в порядке пункта 6.4.2 контракта в сумме 271 937, 50 руб.

Отказывая в удовлетворении требования учреждения о расторжении контракта, суд правомерно исходил из того, что такое требование противоречит действующему гражданскому законодательству.

На основании пункта 2 статьи 450 ГК РФ по требованию одной из сторон договор может быть изменен или расторгнут по решению суда только при существенном нарушении договора другой стороной, а также в иных случаях, предусмотренных названным Кодексом, другими законами или договором.

Существенным признается нарушение договора одной из сторон, которое влечет для другой стороны такой ущерб, что она в значительной степени лишается того, на что была вправе рассчитывать при заключении договора.

Согласно пунктам 1, 2 статьи 523 ГК РФ односторонний отказ от исполнения договора поставки или одностороннее его изменение допускается в случае существенного нарушения договора одной из сторон.

Между тем, заявляя встречные исковые требования, учреждение в нарушение части 1 статьи 65 АПК РФ не представила суду надлежащих доказательств нарушения со стороны ООО «Окси Медикал» существенных условий заключенного контракта с учетом обстоятельств установленных судом при разрешении настоящего спора.

При таких обстоятельствах, вывод суда первой инстанции об отсутствии правовых оснований для удовлетворения встречного иска является обоснованным.

Следуя правовому принципу, закрепленному в части 1 статьи 110 АПК РФ суд первой инстанции правомерно отнес на учреждение судебные расходы ООО «Окси Медикал» по уплате государственной пошлины по иску.

Нормы права применены судом первой инстанции правильно. Судебный акт принят на основании всестороннего, объективного и полного исследования имеющихся в материалах дела доказательств.

Нарушений норм процессуального права, влекущих безусловную отмену судебного акта, коллегией не установлено.

Апелляционная жалоба по существу повторяет доводы, явившиеся предметом проверки судом первой инстанции и не содержит сведений о фактах, которые не были бы проверены и не учтены судом при рассмотрении дела и имели бы юридическое значение для вынесения судебного акта по существу, влияли на обоснованность и законность судебного решения, либо опровергали выводы суда первой инстанции.

Учитывая вышеизложенное, арбитражный суд апелляционной инстанции не усматривает правовых оснований для отмены решения суда по основаниям, изложенным в апелляционной жалобе.

Руководствуясь статьями 258, 266-271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Пятый арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

Решение Арбитражного суда Камчатского края от 29.01.2019 по делу №А24-2610/2015 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Дальневосточного округа через Арбитражный суд Камчатского края в течение двух месяцев.

Председательствующий

Т.А. Солохина

Судьи

Н.Н. Анисимова

Е.Л. Сидорович