Постановление от 28 августа 2025 г. по делу № А45-7699/2021

СЕДЬМОЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ул. Набережная реки Ушайки, дом 24, Томск, 634050, https://7aas.arbitr.ru



П О С Т А Н О В Л Е Н И Е


город Томск                                                                                 Дело № А45-7699/2021

Резолютивная часть постановления объявлена 26 августа 2025 года.

Постановление изготовлено в полном объеме 29 августа 2025 года.


Седьмой арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи                       Чащиловой Т.С.,

судей                                                                  Логачева К.Д.,

                                                                            Сбитнева А.Ю.,

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи              Журавовой П.А. с использованием средств аудиозаписи, рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу индивидуального предпринимателя ФИО4 (№07АП-2813/2023 (6)) на определение Арбитражного суда Новосибирской области от 05.05.2025 по делу № А45- 7699/2021 (судья Белкина Т.Ю.) о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Глобал Транс Групп» (ИНН <***>, ОГРН <***>, адрес: 630073, <...>, блок 501, этаж 5 офис 12), принятое по заявлению конкурсного управляющего ФИО1 о признании недействительной цепочки сделок по оплате задолженности ООО «Дорсиб» перед ООО «Глобал Транс Групп» за выполненные работы по договору подряда №207/19 от 20.06.2019 на сумму 29 081 257,42 руб.,

с участием третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора: финансового управляющего ФИО2 – ФИО3, ООО «СДС-Строй», ООО «ПСК-М»,


при участии в судебном заседании:

конкурсный управляющий ФИО1 лично, паспорт;

иные лица, участвующие в деле, не явились, надлежащее извещение,

УСТАНОВИЛ:

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Глобал Транс Групп» (далее – ООО «Глобал Транс Групп», должник) конкурсный управляющий должника обратился в арбитражный суд с заявлением о признании недействительными – ничтожными цепочки сделок по оплате задолженности общества с ограниченной ответственностью «Дорсиб» (ООО «Дорсиб») перед ООО «Глобал Транс Групп» за выполненные работы по договору подряда №207/19 от 20.06.2019 на сумму 29 081 257,42 рублей в т.ч. (с учетом уточнений):

- Договор №1-12 от 31.12.2019 года о переводе долга по договору подряда №207/19 задолженность ООО «ДОРСИБ» перед ООО «Глобал Транс Групп» в размере 29 081 267 рублей 42 копейки на индивидуального предпринимателя ФИО4 (далее – ИП ФИО4) (в т.ч. согласие ООО «Глобал Транс Групп» на перевод долга);

- Договор займа №1 от 01.12.2019 года заключенный между ИП ФИО4 (директор ООО «Дорсиб») и ФИО2 (Директор ООО «Глобал Транс Групп»), в соответствии с которым ФИО4о передал ФИО2 денежные средства в размере 29 081 257 рублей 42 копейки.;

- Договор о переводе долга №1-12/2019 от 03.12.2019 года, заключенного между ИП ФИО4о и ФИО2 с согласия ООО «Глобал Транс Групп», задолженность по договору подряда №207/19 в размере 29081267 рублей 42 копейки была передана новому должнику ФИО2;

- Зачет взаимных требований между ИП ФИО4о и ФИО2 от 31.12.2019 г.

Применить последствия недействительности сделки в виде восстановления права требования ООО «Глобал Транс Групп» ИНН <***> к ООО «Дорсиб» ИНН <***> по договору подряда №207/19 от 20.06.2019 года на сумму 29 081 257 рублей 42 копейки.

Определением Арбитражного суда Новосибирской области от 05.05.2025 (резолютивная часть объявлена 30.04.2025) заявленные требования удовлетворены в полном объеме.

Не согласившись с принятым судебным актом, ИП ФИО4 обратился в Седьмой арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой, в которой просит определение Арбитражного суда Новосибирской области от 05.05.2025 отменить, принять новый судебный акт.

В обоснование доводов жалобы заявитель указывает на то, что подтвердил реальность всех совершенных сделок путем предоставления в материалы дела оригиналов документов, обоснования экономической целесообразности их совершения. Проведенная по делу судебная экспертиза установила подлинность всех представленных документов, их соответствие датам, указанным в них. При этом судом первой инстанции надлежащая оценка указанных доказательств дана не была. Для ФИО4 вышеуказанные сделки имели экономический эффект при наличии задолженности последнего перед ООО «ДорСиб» по Договору купли-продаж оборудования, бывшего в употреблении от 22.01.2019 г. Итогом для ФИО4 явилось уменьшение суммы задолженности перед ООО «ДорСиб» на сумму 29 081 267 рублей 42 коп. Конкурсный управляющий не доказал наличие у оспариваемой сделки пороков, выходящих за пределы дефектов подозрительных сделок, не указал, чем в условиях конкуренции норм о недействительности сделки, заявленные якобы имеющие место нарушения, выходят за пределы диспозиции части 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве. Так же считает, что конкурсным управляющим не доказаны обстоятельства позволяющие признать сделку недействительной по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве. При этом конкурсным управляющим не представлено достоверных доказательств: какому кредитору был причинен вред в результате данной сделки (цепочки сделок); доказательств того, что другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки.

Определением Седьмого арбитражного апелляционного суда от 28.07.2025 апелляционная жалоба принята к производству.

В порядке статьи 262 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) ООО «ДорСиб» представило отзыв на апелляционную жалобу, в котором поддерживает доводы, изложенные в ней. Считает, что в рассматриваемом споре конкурсным управляющим должника не доказано наличие обстоятельств, свидетельствующих о наличии факта злоупотребления правом со стороны ООО «ДорСиб», выразившегося в заключении указанных сделок, что оспариваемые соглашения были направлены на причинение вреда кредиторам, а также не доказан факт наличия осведомленности ООО «ДорСиб» о неплатежеспособности должника, а проведенная в рамках спора судебная экспертиза подтвердила соответствие дат, указанных в оспариваемых документах.

От конкурсного управляющего должника также поступил отзыв на апелляционную жалобу, в котором просит определение суда первой инстанции оставить без изменения, апелляционную жалобу без удовлетворения.

В судебном заседании отзывы приобщены к материалам дела.

В судебном заседании конкурсный управляющий поддержал доводы, изложенные в отзыве на апелляционную жалобу.

Лица, участвующие в деле и в процессе о банкротстве, не обеспечившие личное участие и явку своих представителей в судебное заседание, извещены надлежащим образом о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы, в том числе публично путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте суда в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», в связи с чем, суд апелляционной инстанции на основании статей 123, 156, 266 АПК РФ рассмотрел апелляционную жалобу в их отсутствие.

Исследовав материалы дела, изучив доводы апелляционной жалобы, отзывы на нее, заслушав участников процесса, проверив законность и обоснованность определения суда первой инстанции в порядке статьи 268 АПК РФ, арбитражный суд апелляционной инстанции приходит к выводу об отсутствии оснований для отмены судебного акта исходя из следующего.

Согласно статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ                       «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) и части 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным АПК РФ, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

В соответствии с п. 17 Постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 №63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Постановление №63) в порядке гл. III.1 Закона о банкротстве» (в силу п. 1 ст. 61.1) подлежат рассмотрению требования арбитражного управляющего о признании недействительными сделок должника как по специальным основаниям, предусмотренным Законом о банкротстве (ст. ст. 61.2 и 61.3 и иные содержащиеся в этом Законе помимо главы III.1 основания), так и по общим основаниям, предусмотренным гражданским законодательством (в частности, по основаниям, предусмотренным ГК РФ или законодательством о юридических лицах).

Пленум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации в абзаце четвертом пункта 4 постановления №63, пункте 10 постановления от 30.04.2009 №32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)» разъяснил, что наличие в законодательстве о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (статьи 10 и 168 Гражданского кодекса).

В упомянутых разъяснениях речь идет о сделках с пороками, выходящими за пределы дефектов сделок с предпочтением или подозрительных сделок.

Между тем, вышеуказанные разъяснения направлены на то, чтобы к сделкам с предпочтением и подозрительным сделкам, не имеющим других недостатков, не применялись положения о ничтожности с целью обхода правил о сроке исковой давности и сроков подозрительности по оспоримым сделкам.

В данном случае оспариваемая сделка подпадает под период подозрительности, установленный п. 2 ст. 61.2. Закона о банкротстве, при этом суд установил выход сделки за пределы дефектов подозрительных сделок, при том что презумпции, установленные ст. 10 ГК РФ и ст. 61.2. Закона о банкротстве, схожи.

Суд первой инстанции пришел к выводу о наличии оснований для признания сделок недействительными на основании ст. 10, 168, 170 ГК РФ.

В соответствии с пунктом 1 статьи 10 ГК РФ не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

Неразумное и недобросовестное поведение также приравнивается к злоупотреблению правом.

Под злоупотреблением правом понимается умышленное поведение управомоченного лица по осуществлению принадлежащего ему гражданского права, сопряженное с нарушением установленных в статье 10 ГК РФ пределов осуществления гражданских прав, причиняющее вред третьим лицам (кредиторам должника) или создающее условия для наступления вреда (требования кредиторов могут быть не удовлетворены, в частности вследствие совершения сделки по отчуждению имущества должника).

В пункте 9 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25.11.2008 №127 «Обзор практики применения арбитражными судами статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации» указано, что злоупотребление правом должно основываться на конкретных обстоятельствах дела.

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 №25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – Постановление №25), оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, который учитывает права и законные интересы другой стороны, содействует ей, в том числе в получении необходимой информации.

Следовательно, для квалификации сделки по статье 10 ГК РФ как совершенной со злоупотреблением правом в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) необходимо установить, что такая сделка направлена на нарушение прав и законных интересов кредиторов, и совершая оспариваемую сделку, стороны или одна из них намеревались реализовать какой-либо противоправный интерес. В подтверждение указанного лицо, которое ссылается на наличие признаков злоупотребления правом при совершении сделки, должно представить соответствующие доказательства.

Из пункта 7 Постановления №25 следует, что если совершение сделки нарушает запрет, установленный пунктом 1 статьи 10 ГК РФ, в зависимости от обстоятельств дела такая сделка может быть признана судом недействительной (п. п. 1 - 2 ст. 168 ГК РФ).

Для признания сделки недействительной по причине злоупотребления правом обстоятельствами, имеющими юридическое значение для правильного разрешения спора и подлежащими установлению, являются:

- наличие цели совершения сделки, отличной от цели, обычно преследуемой при совершении соответствующего вида сделок;

- наличие или возможность негативных правовых последствий для прав и законных интересов иных лиц;

- наличие у стороны по сделке иных обязательств, исполнению которых совершение сделки создает или создаст в будущем препятствия.

В силу ст. 168 ГК РФ сделка, не соответствующая требованиям закона или иных правовых актов, ничтожна, если закон не устанавливает, что такая сделка оспорима, или не предусматривает иных последствий нарушения.

В соответствии с пунктом 1 статьи 170 ГК РФ мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна.

Согласно пункту 86 Постановления №25 следует учитывать, что стороны мнимой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение.

Для признания сделки мнимой необходимо установить, что на момент совершения сделки стороны не намеревались создать соответствующие условиям этой сделки правовые последствия, характерные для сделок данного вида. При этом обязательным условием признания сделки мнимой является порочность воли каждой из ее сторон. Мнимая сделка не порождает никаких правовых последствий и, совершая мнимую сделку, стороны не имеют намерений ее исполнять либо требовать ее исполнения.

В абзаце третьем пункта 1 Постановления №25 разъяснено, что, оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации.

В силу части 1 статьи 65 АПК РФ каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений.

В данном случае суд первой инстанции пришел к правильному выводу, что стороны, заключая оспариваемую сделку, злоупотребили правом и действовали недобросовестно, поскольку каких-либо правовых или экономических оснований для заключения договоров у сторон не имелось.

Как установлено материалами дела, между должником и ООО «ДорСиб» заключен договор подряда №207/19 от 20.06.2019 г., согласно которому ООО «Глобал Транс Групп» (директор ФИО2») принял на себя обязанность выполнить работы по замещению грунта на территории объекта: <...> жилой комплекс «Венеция-3».

В материалы дела представлены документы, подтверждающие выполнение работ на сумму 31 192 742,42 руб., реальность взаимоотношений лицами, участвующим в деле, не отрицается.

В ходе проведенных мероприятий процедуры банкротства конкурсным управляющим выявлен договор №1-12 от 31.12.2019 г. о переводе долга (трехстороннее соглашение с согласия ООО «Глобал Транс Групп»), согласно которому задолженность, возникшая у ООО «Дорсиб» перед ООО «Глобал Транс Групп» по договору подряда №207/19 от 20.06.2019 г. и договору поставки № 201 от 01.08.2019 г. в размере 29 081 267 рублей 42 копейки переведена на ИП ФИО4

Взамен за принятие на себя долга ИП ФИО4 и ООО «ДорСиб», где единственным учредителем и директором являлся ФИО4, производят зачет задолженности по акту сверки № 14 от 29.11.2019г. в размере 29 081 267,42 руб.           (п. 2.1.2 договора) по многочисленным договорам займа и договору купли-продажи оборудования от 22.01.2019г.

Также в материалы дела представлен договор №1-12/19 от 31.12.2019 г.                  о переводе долга (трехстороннее соглашение с согласия ООО «Глобал Транс Групп»), согласно которому задолженность, возникшая у ИП ФИО4 (с учетом договора перевода долга № 1- 12) перед ООО «Глобал Транс Групп» по договору подряда №207/19 от 20.06.2019г. и договору поставки            № 201 от 01.08.2019г. в размере 29 081 267 рублей 42 копейки переведена на ФИО2.

В то же время, 31.12.2019г. ФИО2 и ИП ФИО4 подписывается соглашение о зачете, согласно которому задолженность ФИО2 перед ФИО4 по договору займа № 1 от 01.12.2019 г. и задолженность ИП ФИО4 перед ФИО2 по договору перевода долга № 1-12/19 от 31.12.2019 считаются прекращенными.

Конкурсный управляющий указал, что оспариваемыми им сделками причинен ущерб должнику, выразившийся в выбытии имущества (дебиторской задолженности) без предоставления встречного исполнения, в частности, он считает мнимыми (безденежными) сделки займа, предшествующие заключению спорных соглашений о переводе долга и соглашению о зачете.

Так, договор займа №1 от 01.12.2019 года заключен между ИП ФИО4 (директор ООО «Дорсиб») и ФИО2 (Директор ООО «Глобал Транс Групп»), в соответствии с которым ФИО4о передал ФИО2 денежные средства в размере                 29 081 257 рублей 42 копейки наличными денежными средствами, в подтверждение чего ФИО4 представлена расписка.

Из разъяснений, изложенных в Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации №3 за 2015 год, утвержденном Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 25.11.2015, следует, что в случае спора, вытекающего из заемных правоотношений, на кредиторе лежит обязанность доказать факт передачи должнику предмета займа и то, что между сторонами возникли отношения, регулируемые гл.42 ГК РФ.

Заимодавец заинтересован в обеспечении надлежащих доказательств, подтверждающих заключение договора займа, и в случае возникновения спора на нем лежит риск недоказанности соответствующего факта.

В доказательства платежеспособности ФИО4 представлены договоры займа, согласно которым в целях предоставления займа ФИО2 заемные денежные средства ФИО4 были взяты у других лиц по договорам займа.

Суд относится критически к представленным документам в подтверждение возможности выдачи займа ФИО2 по договору займа №1 от 01.12.2019 года. В силу требований законодательства индивидуальный предприниматель не вправе расходовать наличные деньги, поступившие в кассу (при продаже товаров, оказании услуг и др.), на предоставление и возврат займов (п. 1 Указаний Банка России от 09.12.2019 № 5348-У «О правилах наличных расчетов»). Индивидуальный предприниматель вправе по договору займа выдавать займ физическому лицу только за счет своих свободных средств (например, собственные денежные средства или деньги, накопленные как доход по основной деятельности), и не вправе выдавать займы за счет полученных кредитов.

При этом суд учитывает отсутствие в материалах дела доказательств расходования ФИО2 полученных денежных средств в размере                                  29 081 257 рублей 42 копейки.

По убеждению суда, ответчиком не подтвержден доход в сумме 29 081 257 рублей 42 копейки в момент оформления расписки, как и не подтверждены траты ФИО2 на указанную сумму. Так, доводы об оплате этими денежными средствами задолженности кредиторам опровергается материалами дела о банкротства, в рамках которого оспаривалась цепочка сделок перечисления денежных средств от должника ООО «Глобал Транс Групп» в адрес ООО «Стройкомплект НСК», а далее в адрес ООО «СБС», ПАО «Сбербанк» и других кредиторов, то есть перечисления денежных средств в адрес контрагентов, указанных ФИО2, производились безналичными денежными средствами от должника, а не непосредственно наличными денежными средствами от                  ФИО2

Как разъяснил Пленум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации в абзаце третьем пункта 26 постановления от 22.06.2012 №35, при оценке достоверности факта наличия требования, основанного на передаче должнику наличных денежных средств, подтверждаемого только его распиской или квитанцией к приходному кассовому ордеру, суду надлежит учитывать среди прочего следующие обстоятельства: позволяло ли финансовое положение кредитора (с учетом его доходов) предоставить должнику соответствующие денежные средства, имеются ли в деле удовлетворительные сведения о том, как полученные средства были истрачены должником, отражалось ли получение этих средств в бухгалтерском и налоговом учете и отчетности и т.д.

Таким образом, вопреки доводам апеллянта, сами по себе договор займа без проверки источника возникновения заемных денежных средств у заимодавца, проверки финансового состояния заимодавца на момент заключения договора займа, а также порядка использования займа должником, не подтверждают достоверность заявленного требования, основанного на передаче должнику наличных денежных средств.

Таким образом, суд апелляционной инстанции соглашается с выводами суда первой инстанции, что ответчиком не доказан факт оплаты предмета спорной сделки в обусловленной сумме за счет собственных средств, следовательно, спорная сделка носила безвозмездный характер.

В соответствии с частью 1 статьи 65 АПК РФ каждое лицо, участвующее в деле, должно доказывать обязательства, на которое оно ссылается как на основание своих требований и возражений.

Исследовав имеющиеся в материалах дела, доказательства, суд пришел к обоснованному выводу об обоснованности доводов конкурсного управляющего об отсутствии в материалах дела доказательств исполнения ИП ФИО4 своих обязательств по договору займа (передачи ФИО2 денежных средств).

Указанное обстоятельство позволяет суду сделать вывод, что спорные договоры займа являлись мнимыми сделками.

С учетом изложенного, суд первой инстанции верно квалифицировал договор займа и соглашение о зачете от 31.12.2019 как единую мнимую сделку.

Указанные обстоятельства подтверждаются отсутствием экономической целесообразности заключения спорного займа, безденежностью спорного займа и отсутствием доказательств предоставления займа, а также коротким временным промежутком между заключением займа и соглашения о зачете.

Суд считает, что доводы конкурсного управляющего о притворности договоров займа между ФИО4 (единственный учредитель и директор ООО «ДорСиб») и ООО «ДорСиб» не опровергнуты ответчиками, в материалах дела не представлены доказательства реальности договоров займа.

В материалы дела так и не представлено: сколько, по каким договорам займа было перечислено ФИО4 ООО «ДорСиб», с какой целью на протяжении долгого времени денежные средства использовались как транзитные, при этом из материалов дела не усматривается, что денежные средства принадлежали ФИО4

В материалах дела отсутствуют доказательства, подтверждающие реальность взаимоотношений по договору купли-продажи оборудования от 22.01.2019г., заключенного между ФИО4 и ООО «ДорСиб».

Из представленного отзыва Межрайонной ИФНС России № 17 усматривается, что «согласно бухгалтерского баланса за 2018 год стоимость активов ООО «ДорСиб» составляла 25 971 000руб., в том числе: запасы – 508 000, 00 руб., дебиторская задолженность – 21 189 000,00 руб., финансовые вложения (за исключением денежных эквивалентов) – 270 000,00 руб., денежные средства и денежные эквиваленты – 4 004 000,00 руб.

Сведения о наличии у общества актива в виде оборудования в бухгалтерском балансе не отражались. В книгах покупок ООО «ДорСиб» за 2018 год отсутствуют сведения о приобретении оборудования. В книгах продаж ООО «ДорСиб» за 2019 год отсутствуют сведения о реализации оборудования на сумму 31 750 000.00 руб.».

Иного в материалы дела не представлено.

Товар, согласованный в спецификации к договору поставки представляет собой передачу оборудования по параметрам по весу более 6000 кг., металлоконструкции.

Передача производится в месте нахождения ООО «ДорСиб», адрес местонахождения которого является офис по адресу: <...>, что представляет собой жилой дом.

В материалах дела отсутствуют доказательства, подтверждающие реальную поставку оборудования и металлокаркаса, доказательства транспортировки и использования приобретенного оборудования ФИО4

Также суд учитывает, что в договорах перевода долга имеется ссылка на задолженность по договору поставки № 201 от 01.08.2019 г., но ответчиками не представлено доказательств заключения и исполнения договора поставки.

В ходе рассмотрения обособленного спора, Автономной некоммерческой организацией «Институт экспертных исследований» была проведена судебная экспертиза.

По результатам экспертизы было установлено, что Договор №1-12 о переводе долга от 31.12.2019 подписан «должником» и «новым должником» во временной период с августа 2019 года по март 2020 года, «кредитором» – с мая по декабрь 2019 года, что соответствует указанной в договоре дате. В отношении договора займа №1 от 01.12.2019, договора о переводе долга №1-12/19 от 31.12.2019, соглашения о зачете от 31.12.2019 сделаны аналогичные выводы.

Учитывая изложенное, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу, что фактическая дата составления данных договоров совпадает с датой их составления, указанной в тексте.

Вместе с тем,  в силу статьи 86 АПК РФ заключение эксперта является одним из доказательств по делу, не имеет заранее установленной силы, не носит обязательного характера и подлежит исследованию и оценке судом наравне с другими представленными доказательствами.

Для признания сделки недействительной на основании пункта 1 статьи 170 ГК РФ необходимо установить, что на момент совершения сделки стороны не намеревались создать соответствующие ее условиям правовые последствия, характерные для сделок данного вида. При этом обязательным условием признания сделки мнимой является порочность воли каждой из ее сторон. Мнимая сделка не порождает никаких правовых последствий, и, совершая мнимую сделку, стороны не имеют намерений ее исполнить либо требовать исполнения.

Следует учитывать, что стороны такой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение, что не препятствует квалификации такой сделки как ничтожной на основании пункта 1 статьи 170 ГК РФ.

Таким образом, при рассмотрении вопроса о мнимости договоров суд не должен ограничиваться проверкой того, соответствуют ли представленные документы формальным требованиям, которые установлены законом. При проверке действительности сделки суду необходимо установить наличие или отсутствие фактических отношений по сделке.

Из системного анализа норм пункта 1 статьи 170 ГК РФ следует, что само по себе наличие формально составленных документов первичного бухгалтерского учета не свидетельствует о факте легитимности оспариваемой сделки, в отсутствие доказательств наступления реальных правовых последствий ее исполнения. Сокрытие действительного смысла сделок находится в интересах обеих ее сторон. Совершая сделку лишь для вида, стороны правильно оформляют все документы, но создать реальные правовые последствия не стремятся. Поэтому факт расхождения волеизъявления с действительной волей сторон должен устанавливаться путем анализа фактических обстоятельств, подтверждающих реальность намерений сторон. Обстоятельства устанавливаются на основе оценки совокупности согласующихся между собой доказательств. Доказательства, обосновывающие требования и возражения, представляются в суд лицами, участвующими в деле, и суд не вправе уклониться от их оценки (статьи 65, 168, 170 АПК РФ).

В постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 13.05.2014 № 1446/14 изложен подход о справедливом распределении судом бремени доказывания, которое должно быть реализуемым. Из данного подхода следует, что заинтересованное лицо может представить минимально достаточные доказательства (prima facie) для того, чтобы перевести бремя доказывания на противоположную сторону, обладающую реальной возможностью представления исчерпывающих доказательств, подтверждающих соответствующие юридически значимые обстоятельства при добросовестном осуществлении процессуальных прав. Если арбитражный управляющий и (или) кредиторы с помощью косвенных доказательств убедительно обосновали утверждения о недействительности оспариваемой сделки, бремя опровержения данных утверждений переходит на другую сторону сделки, в связи с чем она должна доказать, почему письменные документы и иные доказательства арбитражного управляющего, кредиторов не могут быть приняты в подтверждение их доводов, раскрыв свои документы и представив объяснения относительно того, как на самом деле осуществлялась хозяйственная деятельность. Указанная позиция также отражена в судебных актах по делу № А81-769/2017, в том числе в Определении Верховного Суда РФ от 30.09.2019 № 304-ЭС19- 15936.

Соответственно, при оценке экспертного заключения суд должен учитывать все доказательства в совокупности, так как правильное оформление документов не свидетельствует безусловно о намерении сторон создать реальные правовые последствия сделки.

В то же время для этой категории ничтожных сделок определения точной цели не требуется. Установление того, что стороны на самом деле не имели намерения на возникновение, изменение, прекращение гражданских прав и обязанностей, обычно порождаемых такой сделкой, является достаточным для квалификации сделки как ничтожной.

Сокрытие действительного смысла сделки находится в интересах обеих ее сторон. Совершая сделку лишь для вида, стороны правильно оформляют все документы, но создать реальные правовые последствия не стремятся. Поэтому факт расхождения волеизъявления с волей устанавливается судом путем анализа фактических обстоятельств, подтверждающих реальность намерений сторон. Обстоятельства устанавливаются на основе оценки совокупности согласующихся между собой доказательств, которые представляются в суд лицами, участвующими в деле, в обоснование своих требований и возражений, а суд не вправе уклониться от их оценки (постановление Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 27.10.2017 № Ф04-4577/2017 по делу № А03-4120/2016).

Суд соглашается с выводами конкурсного управляющего о том, что оспариваемым соглашением о зачете встречных однородных требований погашена несуществующая задолженность.

Данная позиция конкурсного управляющего, соответствует сложившейся правоприменительной практике, и подтверждается позицией Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного суда РФ, изложенной в Определении № 305-ЭС21-8014 от 28 сентября 2021 г., где суд указал: В соответствии с пунктом 1 статьи 408 ГК РФ надлежащее исполнение прекращает обязательство. По смыслу положений абзаца второго пункта 2 статьи 408 ГК РФ законом установлена презумпция того, что нахождение долгового документа у должника удостоверяет, пока не доказано иное, прекращение обязательств. Данная презумпция прекращения обязательства может быть опровергнута. При этом бремя доказывания того, что обязательство не исполнено и, соответственно, не прекратилось, возлагается на кредитора (пункт 24 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 33, Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 14 от 04.12.2000 «О некоторых вопросах практики рассмотрения споров, связанных с обращением векселей», определения Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 11.11.2014 № 5-КГ14- 99, от 17.11.2015 № 5-КГ5- 135, от 22.05.2018 № 58-КГ18-11).

Таким образом, оспариваемым соглашением о зачете встречных однородных требований погашена несуществующая задолженность.

В соответствии с требованием ст. 410 ГК РФ обязательство прекращается полностью или частично зачетом встречного однородного требования, срок которого наступил либо срок которого не указан или определен моментом востребования. В случаях, предусмотренных законом, допускается зачет встречного однородного требования, срок которого не наступил. Для зачета достаточно заявления одной стороны.

Поскольку по своей правовой природе зачет направлен на прекращение основного обязательства, отсутствие в деле доказательств факта существования основного обязательства свидетельствует о невозможности его прекращения зачетом. Так как в силу правовой природы зачета и его зависимости от прекращающегося зачетом обязательства, в отсутствие последнего зачет не может существовать.

При таких обстоятельствах суд приходит к выводу, что стороны оформили соглашение о зачете встречных требований без намерения создать соответствующие этому документу правовые последствия в виде фактических правоотношений, действия сторон по оспариваемой сделке были направлены на создание искусственной кредиторской задолженности, в связи с чем заявление в части признания сделки недействительной подлежит удовлетворению.

При таких обстоятельствах, указанное соглашение о зачете является ничтожной сделкой в соответствии со ст. 168 ГК РФ, как не соответствующее ст. 410 ГК РФ.

Таким образом, оценив в соответствии со ст.71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации совокупность имеющихся в деле доказательств, с учетом пояснений лиц, участвующих в деле, суд пришел к выводу о признании недействительным цепочки взаимосвязанных сделок.

Суд полагает доказанным и установленным, что сделка была совершена с целью выводы ликвидного имущества должника – дебиторской задолженности.

Фактически, взамен ликвидного актива, за счет которого могла быть частично погашена кредиторская задолженность ООО «Глобал Транс Групп» не получило встречного предоставления. Вред имущественным правам кредиторов выразился в уменьшении размера имущества должника и выбытии из конкурсной массы актива - дебиторской задолженности к ООО «ДорСиб» в размере                            29 081 257 руб. 42 коп.

Тем самым Должник уменьшил размер своего имущества, за счет которого должны были производиться расчеты с кредиторами, своими действиями привел к утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований и причинил вред имущественным правам кредиторам.

Из вышеуказанного следует, что передаваемая дебиторская задолженность являлась ликвидной.

Более того, передача дебиторской задолженности внутри группы аффилированных лиц не может иметь иной цели, кроме вышеуказанной – вывод активов в преддверии банкротства одного из членов группы с целью недопущения погашения задолженности перед независимыми кредиторами.

Осведомленность лиц, участвующих в сделке, о её противоправной цели, которая устанавливается, исходя из осведомленности о признаках неплатежеспособности должника, из обстоятельств дела также усматривается.

Как следует из разъяснений постановления Пленума ВАС РФ № 63 в силу абзаца 1 пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предполагается, что другая сторона сделки знала о совершении сделки с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, если она признана заинтересованным лицом (статья 19 Закона о банкротстве) либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

В соответствии с пунктом 1 статьей 19 Закона о банкротстве заинтересованными лицами по отношению к должнику признаются:

лицо, которое в соответствии с Федеральным законом от 26 июля 2006 года № 135-ФЗ «О защите конкуренции» входит в одну группу лиц с должником;

лицо, которое является аффилированным лицом должника.

Согласно пункту 2 указанной статьи заинтересованными лицами по отношению к должнику - юридическому лицу признаются также:

руководитель должника, а также лица, входящие в совет директоров (наблюдательный совет), коллегиальный исполнительный орган или иной орган управления должника, главный бухгалтер (бухгалтер) должника, в том числе указанные лица, освобожденные от своих обязанностей в течение года до момента возбуждения производства по делу о банкротстве или до даты назначения временной администрации финансовой организации (в зависимости от того, какая дата наступила ранее), либо лицо, имеющее или имевшее в течение указанного периода возможность определять действия должника;

лица, находящиеся с физическими лицами, указанными в абзаце втором настоящего пункта, в отношениях, определенных пунктом 3 настоящей статьи;

лица, признаваемые заинтересованными в совершении должником сделок в соответствии с гражданским законодательством о соответствующих видах юридических лиц.

В соответствии со статьей 4 Закона РСФСР от 22.03.1991 № 948-1 «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках» аффилированные лица - физические и юридические лица, способные оказывать влияние на деятельность юридических лиц и (или) физических лиц, осуществляющих предпринимательскую деятельность.

ФИО2 в силу пункта 1 статьи 19 Закона о банкротстве и статьи 9 Федерального закона от 26 июля 2006 года №135-ФЗ «О защите конкуренции» является заинтересованным лицом по отношению к должнику, что следует как из содержания оспариваемых договоров, так и из выписки из ЕГРЮЛ в отношении ООО «Глобал Транс Групп», из которой следует, что с момента создания по дату введения процедуры конкурсного производства единственным участником и руководителем организации являлся ФИО2.

С учетом изложенного суд признает доказанными основания для признания сделки недействительной.

Вопреки доводам апеллянта на момент совершения оспариваемых сделок должник обладал признаками неплатежеспособности.

Данное обстоятельство установлено судебными актами, вступившими в законную силу.

Так, Постановлением Седьмого арбитражного апелляционного суда оставлено в силе определение от 02.10.2023 Арбитражного суда Новосибирской области по делу № А45-7699/2021, где установлено, что у общества-должника имелись неисполненные обязательства перед ФИО5 (инициатор банкротной процедуры), заявление которой основано на вступившем в законную силу решении Ленинского районного суда по делу 2-2580/2020 от 04.08.2020. Задолженность в размере 3 492 300 рублей, по договору поставки №08/05-2019 от 08.05.2019 возникла не позднее 08.08.2019.

Определением Арбитражного суда Новосибирской области от 02.02.2022 по настоящему делу были признаны обоснованными и включены в реестр требований кредиторов должника требования ООО «ТрансИнвест» в размере 15 894 000 рублей. ООО «ГЛОБАЛ ТРАНС ГРУПП» оплату услуг по актам за ноябрь 2019 должно было произвести до 10.12.2019.

На временной период, приходящийся на даты совершения оспариваемых договоров у должника, имелась задолженность перед иными кредиторами, в том числе, перед Межрайонной инспекцией Федеральной налоговой службы России №20 по Новосибирской области за отчетные периоды – 2019 -2020 годы, требование которой в сумме 554 533 рублей 59 копеек, было включено в реестр требований кредиторов должника.

Согласно части 2 статьи 69 АПК РФ обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным актом арбитражного суда по ранее рассмотренному делу, не доказываются вновь при рассмотрении арбитражным судом другого дела, в котором участвуют те же лица.

По смыслу приведённой процессуальной нормы преюдициальное значение приобретают лишь те фактические обстоятельства, установление которых судом ранее (по другому делу) основано на оценке спорных правоотношений в определённом объёме.

Преюдициальное значение судебного акта следует воспринимать с учётом тех или иных особенностей ранее рассмотренного дела: предмета и основания заявленных требований, предмета доказывания, доводов участников спора, выводов суда по существу спора в связи с конкретными доказательствами, представленными лицами, участвующими в деле, и исследованными и оценёнными судом.

При этом одна лишь оценка конкретного доказательства (в той или иной части) не может рассматриваться как основание, необходимое и достаточное для окончательного вывода о преюдиции. Данная норма освобождает от доказывания фактических обстоятельств дела, но не исключает их различной правовой оценки, которая зависит от характера конкретного спора. Оценка, данная судом обстоятельствам, которые установлены в рассмотренном ранее судебном деле, подлежит учёту в последующем деле.

Таким образом, на момент заключения договоров у должника имелись неисполненные обязательства перед иными кредиторами.

Сама по себе недоказанность признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества на момент совершения сделки (как одной из составляющих презумпции цели причинения вреда) не блокирует возможность квалификации такой сделки в качестве подозрительной.

В частности, цель причинения вреда имущественным правам кредиторов может быть доказана и иным путем, в том числе на общих основаниях (статьи 9 и 65 АПК РФ). Данный правовой подход отражен в определении Верховного Суда Российской Федерации от 12.03.2019 №305-ЭС17-11710(4).

Нарушений судом первой инстанции норм процессуального права не установлено.

Оценивая изложенные в апелляционной жалобе доводы, суд апелляционной инстанции установил, что в них отсутствуют ссылки на факты, которые не были предметом рассмотрения суда первой инстанции, имели бы юридическое значение и могли бы повлиять в той или иной степени на принятие законного и обоснованного судебного акта при рассмотрении заявленного требования по существу.

Убедительных доводов, основанных на доказательствах и позволяющих отменить обжалуемый судебный акт, апелляционная жалоба не содержит, в связи с чем, удовлетворению не подлежит.

При таких обстоятельствах, арбитражный суд первой инстанции всесторонне и полно исследовал материалы дела, дал надлежащую правовую оценку всем доказательствам, применил нормы материального права, подлежащие применению, не допустив нарушений норм процессуального права.

Выводы, содержащиеся в судебном акте, соответствуют фактическим обстоятельствам дела, и оснований для его отмены, в соответствии со статьей 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, апелляционная инстанция не усматривает.

Руководствуясь статьями 258, 268, 271, пунктом 1 части 4 статьи 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд апелляционной инстанции

П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Новосибирской области от 05.05.2025 по делу № А45-7699/2021 оставить без изменения, апелляционную жалобу индивидуального предпринимателя ФИО4 – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Западно-Сибирского округа в срок, не превышающий месяца со дня вступления его в законную силу путем подачи кассационной жалобы через Арбитражный суд Новосибирской области.

Постановление, выполненное в форме электронного документа, подписанного усиленной квалифицированной электронной подписью судьи, направляется лицам, участвующим в деле, посредством его размещения на официальном сайте суда в сети «Интернет».


Председательствующий


Т.С. Чащилова


Судьи


К.Д. Логачев


А.Ю. Сбитнев