Постановление от 16 августа 2022 г. по делу № А71-3600/2020

СЕМНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ул. Пушкина, 112, г. Пермь, 614068

e-mail: 17aas.info@arbitr.ru


П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ 17АП-8727/2021(7,8)-АК

Дело № А71-3600/2020
16 августа 2022 года
г. Пермь



Резолютивная часть постановления объявлена 11 августа 2022 года.

Постановление в полном объеме изготовлено 16 августа 2022 года.


Семнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Гладких Е.О.,

судей Даниловой И.П., Макарова Т.В.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем ФИО1,

при участии:

от кредитора ФИО2: ФИО3 по доверенности от 06.04.2021,

(лица, участвующие в деле, о месте и времени рассмотрения дела извещены надлежащим образом в порядке статей 121, 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ), в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на Интернет-сайте Семнадцатого арбитражного апелляционного суда),

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционные жалобы кредиторов ФИО4 и общества с ограниченной ответственностью «Энергоресурсы» (далее – ООО «Энергоресурсы») (ИНН <***>, ОГРН <***>)

на определение Арбитражного суда Удмуртской Республики

от 11 мая 2022 года

об отказе в удовлетворении заявления о признании недействительными сделками должника и применении последствий недействительности сделок,

вынесенное в рамках дела № А71-3600/2020

о признании несостоятельным (банкротом) общества с ограниченной ответственностью «Агрофирма Грахово» (далее – ООО «Агрофирма Грахово», должник) (ОГРН <***>, ИНН <***>),



установил:

31.03.2020 в Арбитражный суд Удмуртской Республики обратилась Федеральная налоговая служба (далее – ФНС России) с заявлением о признании несостоятельным ООО Агрофирма «Грахово», которое принято к производству суда определением от 18.05.2020 (после устранения недостатков), возбуждено производство по настоящему делу о банкротстве.

Определением Арбитражного суда Удмуртской Республики от 24.08.2020 (резолютивная часть определения объявлена 13.08.2020) указанное заявление признано обоснованным, в отношении ООО Агрофирма «Грахово» введена процедура наблюдения, временным управляющим утвержден ФИО5, являющийся членом Ассоциации арбитражных управляющих «Солидарность».

Соответствующее сообщение опубликовано в газете «Коммерсантъ» 29.08.2020 за № 156.

Решением Арбитражного суда Удмуртской Республика от 22.01.2021 (резолютивная часть решения объявлена 18.01.2021) ООО Агрофирма «Грахово» признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, исполнение обязанностей конкурсного управляющего возложено на временного управляющего ФИО5

Определением Арбитражного суда Удмуртской Республики от 01.03.2021 (резолютивная часть определения объявлена 28.02.2021) конкурсным управляющим утвержден ФИО6, являющийся членом Союза «Саморегулируемая организация арбитражных управляющих Северо-Запада».

06.07.2021 в арбитражный суд от кредитора ФИО4 поступило заявление о признании недействительными сделками по признанию долга ООО «Агрофирма» Грахово» перед ФИО2 по договорам займа № 1 от 20.04.2015, № 2 от 01.07.2016 и применении последствий недействительности сделок.

Определением Арбитражного суда Удмуртской Республика от 11.05.2022 (резолютивная часть определения объявлена 26.04.2022) в удовлетворении указанного заявления отказано.

Не согласившись с вынесенным судебным актом, кредиторы ФИО4 и ООО «Энергоресурсы» обратились с апелляционными жалобами, в которых просят определение суда отменить и принять по делу новый судебный акт об удовлетворении заявленных требований.

В апелляционных жалобах кредиторы приводят доводы, которые сведены к тому, что спорные сделки, не отвечающие экономическим интересам должника и кредиторам, совершены с заинтересованным лицом без предусмотренного законом одобрения за пределами срока исковой давности по безнадежной ко взысканию задолженности, в преддверии банкротства должника путем злоупотребления правом с целью причинения вреда должнику и его кредиторам, что в итоге причинило такой вред.

Кредитор ФИО2 представила отзыв на апелляционную жалобу, согласно которому просит определение суда оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

В судебном заседании представитель кредитора ФИО2 поддержал доводы, изложенные в отзыве на апелляционную жалобу, просил определение суда отменить, апелляционную жалобу – удовлетворить.

Остальные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте судебного разбирательства, представителей в заседание суда апелляционной инстанции не направили, что в соответствии с частью 3 статьи 156 АПК РФ не является препятствием к рассмотрению дела в их отсутствие.

Законность и обоснованность обжалуемого судебного акта проверены арбитражным судом апелляционной инстанции в порядке, предусмотренном главой 34 АПК РФ.

Как установлено судом первой инстанции и следует из материалов дела, между ООО «Агрофирма Грахово» и ФИО2 заключены договоры займа № 1 от 20.04.2015, № 2 от 01.07.2016.

В связи с неоплатой задолженности ФИО2 обратилась к должнику с требованием о погашении задолженности.

Письмами от 14.01.2020 за подписью руководителя ООО «Агрофирма Грахово» должник признал наличие задолженности по вышеуказанным договорам.

Ссылаясь на то, что признание долга, оформленное письмами от 14.01.2020, совершено за периодом срока исковой давности, в период возникновения признаков неплатежеспособности должника и осведомленности об этом ФИО2, с использованием ею своих корпоративных связей, во вред должнику и его кредиторам, кредитор ФИО4 обратился в арбитражный суд с настоящим заявлением со ссылкой на пункт 2 статьи 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 №127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), а также на статьи 10, 168, 174 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ).

Суд первой инстанции отказал в удовлетворении указанного заявления.

Изучив материалы дела, проверив соответствие выводов, содержащихся в обжалуемом судебном акте, имеющимся в материалах дела доказательствам, обсудив доводы апелляционных жалоб и отзыва на апелляционную жалобу, проверив правильность применения судом норм материального права, соблюдения норм процессуального права, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

В соответствии с частью 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

Аналогичное правило предусмотрено пунктом 1 статьи 32 Закона о банкротстве.

Согласно статье 129 Закон о банкротстве конкурсный управляющий вправе подавать в арбитражный суд от имени должника заявления о признании сделок недействительными, а также о применении последствий недействительности ничтожных сделок.

Согласно положениям статьи 61.9 Закона о банкротстве заявление об оспаривании сделки должника может быть подано в арбитражный суд конкурсным кредитором, если размер кредиторской задолженности перед ним, включенной в реестр требований кредиторов, составляет более десяти процентов общего размера кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, не считая размера требований кредитора, в отношении которого сделка оспаривается, и его аффилированных лиц.

Согласно пункту 1 статьи 61.8 Закона о банкротстве заявление об оспаривании сделки должника подается в арбитражный суд, рассматривающий дело о банкротстве должника, и подлежит рассмотрению в деле о банкротстве должника.

Согласно пункту 6 статьи 61.8 Закона о банкротстве по результатам рассмотрения заявления об оспаривании сделки должника суд выносит одно из следующих определений:

о признании сделки должника недействительной и (или) применении последствий недействительности ничтожной сделки;

об отказе в удовлетворении заявления о признании сделки должника недействительной.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с ГК РФ, а также по основаниям и в порядке, предусмотренным данным законом.

В силу статьи 168 ГК РФ сделка, не соответствующая требованиям закона или иных правовых актов, ничтожна, если закон не устанавливает, что такая сделка оспорима, или не предусматривает иных последствий нарушения.

Согласно пункту 1 статьи 170 ГК РФ ничтожной признается мнимая сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия.

Мнимые сделки представляют собой действия, совершаемые для того, чтобы обмануть определенных лиц, не участвующих в этой сделке, создав у них ложное представление о намерениях участников сделки. Мнимость сделки связывается с пониманием сторонами того, что эта сделка их не связывает и они не имеют намерений исполнять ее либо требовать ее исполнения. В случае совершения мнимой сделки воля сторон не направлена на достижение каких бы то ни было гражданско-правовых отношений между сторонами сделки.

Для признания сделки недействительной на основании статьи 170 ГК РФ необходимо установить, что на момент совершения сделки стороны не намеревались создать правовые последствия, характерные для сделок данного вида, либо совершали ее с целью прикрыть другую сделку. При этом обязательным условием признания сделки мнимой является порочность воли каждой из ее сторон. Мнимая сделка не порождает никаких правовых последствий и, совершая мнимую сделку, стороны не имеют намерений ее исполнять либо требовать ее исполнения.

В силу пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал или в результате совершения сделки стал отвечать признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица, либо направлена на выплату (выдел) доли (пая) в имуществе должника учредителю (участнику) должника в связи с выходом из состава учредителей (участников) должника, либо совершена при наличии одного из следующих условий:

стоимость переданного в результате совершения сделки или нескольких взаимосвязанных сделок имущества либо принятых обязательства и (или) обязанности составляет двадцать и более процентов балансовой стоимости активов должника, а для кредитной организации - десять и более процентов балансовой стоимости активов должника, определенной по данным бухгалтерской отчетности должника на последнюю отчетную дату перед совершением указанных сделки или сделок;

должник изменил свое место жительства или место нахождения без уведомления кредиторов непосредственно перед совершением сделки или после ее совершения, либо скрыл свое имущество, либо уничтожил или исказил правоустанавливающие документы, документы бухгалтерской и (или) иной отчетности или учетные документы, ведение которых предусмотрено законодательством Российской Федерации, либо в результате ненадлежащего исполнения должником обязанностей по хранению и ведению бухгалтерской отчетности были уничтожены или искажены указанные документы;

после совершения сделки по передаче имущества должник продолжал осуществлять пользование и (или) владение данным имуществом либо давать указания его собственнику об определении судьбы данного имущества.

В соответствии с разъяснениями, изложенным в пункте 5 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 №63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Постановление № 63), для признания сделки недействительной по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств:

а) сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов;

б) в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов;

в) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки (с учетом Постановления № 63).

В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию.

Наличие специальных оснований оспаривания сделок по правилам пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как недействительную на основании статей 10 и 168 ГК РФ.

В силу статьи 10 ГК РФ не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

Под злоупотреблением правом понимается поведение управомоченного лица по осуществлению принадлежащего ему права, сопряженное с нарушением установленных в статье 10 ГК РФ пределов осуществления гражданских прав, осуществляемое с незаконной целью или незаконными средствами, нарушающее при этом права и законные интересы других лиц и причиняющее им вред или создающее для этого условия.

По своей правовой природе злоупотребление правом является нарушением запрета, установленного в статье 10 ГК РФ, в связи с чем злоупотребление правом, допущенное при совершении сделок, влечет ничтожность этих сделок, как не соответствующих закону (статьи 10, 168 ГК РФ).

Сделка, совершенная представителем или действующим от имени юридического лица без доверенности органом юридического лица в ущерб интересам представляемого или интересам юридического лица, может быть признана судом недействительной по иску представляемого или по иску юридического лица, а в случаях, предусмотренных законом, по иску, предъявленному в их интересах иным лицом или иным органом, если другая сторона сделки знала или должна была знать о явном ущербе для представляемого или для юридического лица либо имели место обстоятельства, которые свидетельствовали о сговоре либо об иных совместных действиях представителя или органа юридического лица и другой стороны сделки в ущерб интересам представляемого или интересам юридического лица (пункт 2 статьи 174 ГК РФ).

Судом первой инстанции установлено и из материалов дела следует, что в обоснование доводов о наличии оснований для признания недействительными сделками факта признания должником долга перед ФИО2, оформленного письмами от 14.01.2020, кредитор ФИО4 ссылался на то, что признание долга должником совершено за периодом срока исковой давности, в период возникновения признаков неплатежеспособности должника и осведомленности об этом ФИО2, которая использовала свои корпоративные связи во вред должнику и его кредиторам, при этом одобрения участников общества получено не было.

Оценив фактические обстоятельства и представленные в материалы дела доказательства в порядке статьи 71 АПК РФ, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу об отсутствии оснований для удовлетворения заявления в связи со следующим.

Под сделкой, в соответствии с положениями статьи 153 ГК РФ, понимаются действия, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей, в том числе - для лица, совершившего одностороннюю сделку (статья 155 ГК РФ).

Указанное в статье 203 ГК РФ признание долга с учетом изложенных в пункте 10 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.09.2015 № 43 "О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности" (о применении срока исковой давности только по заявлению стороны) юридически значимое действие, влекущее за собой прерывание срока исковой давности, само по себе сделкой не является, так как у должника новых по отношению к ранее уже существовавшим отношениям сторон прав и/или обязанностей, не возникает.

При этом заявитель, указывая на волеизъявление по признанию долга к факту сделки, не приводит применительно к положениям статей 307, 309 - 310 и глав 24 и 26 ГК РФ какого-либо обоснования предмета, порядка и сроков исполнения, возможности перемены лиц и оснований прекращения такого самостоятельного обязательства.

Действующее гражданское законодательство не ограничивает субъектов в выборе способа защиты нарушенного права. Граждане и юридические лица в силу статьи 9 ГК РФ вправе осуществить этот выбор по своему усмотрению, в то же время избранный способ защиты должен соответствовать содержанию нарушенного права и спорного правоотношения и, в конечном итоге, привести к восстановлению нарушенного права.

Гражданские права защищаются с использованием способов защиты, которые вытекают из существа нарушенного права и характера последствий этого нарушения. Выбор способа защиты права осуществляется истцом, при этом избранный им способ защиты должен быть соразмерен нарушению, отвечать целям восстановления нарушенного права лица (пункт 1 статьи 1 ГК РФ).

В рассматриваемой ситуации, такой способ защиты права как признание недействительным документа, который не является сделкой, не предусмотрен российским законодательством.

Согласно пункту 1 статьи 53 ГК юридическое лицо приобретает гражданские права и принимает на себя гражданские обязанности через свои органы, действующие в соответствии с законом, иными правовыми актами и учредительным документом.

Спорное письмо о признании долга подписано лицом, осуществляющим функции единоличного исполнительного органа общества.

В соответствии с пунктом 2, 5 статьи 44 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ "Об обществах с ограниченной ответственностью" (далее - Закон об обществах с ограниченной ответственностью) единоличный исполнительный орган общества, а равно управляющий несут ответственность перед обществом за убытки, причиненные обществу их виновными действиями (бездействием), если иные основания и размер ответственности не установлены федеральными законами. С иском о возмещении убытков, причиненных обществу единоличным исполнительным органом общества вправе обратиться в суд общество или его участник.

При таких обстоятельствах является правильным вывод суда первой инстанции о том, что интересы общества, в случае, если участники полагают, что они нарушены, подлежат защите иным способом.

Кроме того, суд первой инстанции также обоснованно отметил, что доводы о подконтрольности общества ФИО2, о пропуске срока исковой давности, об уважительности причин пропуска срока исковой давности, наличие в действиях ФИО2 цели причинения вреда имущественным правам кредиторов должника, и отсутствие факта причинения вреда кредиторам уже были предметом рассмотрения судов первой, апелляционной и кассационной инстанции при рассмотрении требования ФИО2 о включении в реестр требований кредиторов должника суммы задолженности по договорам займа.

Так, арбитражными судами установлено, что обращение с требованием о возврате суммы займа было сделано только в 2019 году ввиду того, что в 2016-2017 году финансовых трудностей у компании не было, а в 2018 году в связи с тяжелой болезнью близкого члена семьи – отца ФИО7, повлекшей смерть в апреле 2019 года. В результате чего ФИО2 находилась в тяжелом психоэмоциональном состоянии, в котором она не могла заниматься какими-либо коммерческими вопросами.

Указанное обстоятельство свидетельствует о наличии уважительной причины для восстановления ФИО2 пропущенного срока исковой давности в порядке статьи 205 ГК РФ.

Таким образом, выводы кредиторов и конкурсного управляющего о наличии в действиях ФИО2 цели причинения вреда кредиторам являются несостоятельными.

При этом, суд первой инстанции правильно учитывал, что у должника имеется имущество, стоимость которого по состоянию на 2015 год составляла более 54 млн. руб., на текущую дату стоимость определена конкурсным управляющим свыше 29 млн. (при этом положение не утверждено, назначена судебная экспертиза по определению рыночной стоимости имущества), соответственно, учитывая также что признанием долга должник новых обязательств не приобрел, отсутствует факт причинения имущественного вреда должнику и его кредиторам.

Кроме того, являются заслуживающими внимание доводы представителя ФИО2 о том, что срок исковой давности не является преклюзивным (пресекательным), и его истечение не прекращает субъективное гражданское право кредитора и корреспондирующую ему обязанность должника, лишь отражаясь на статусе обязательства, переводя его из разряда цивильных (подлежащих судебной защите) в натуральные (не защищаемые судом) (пункт 1 статьи 206, пункт 2 статьи 1109 ГК РФ).

Вместе с тем срок исковой давности может начать течение заново с восстановлением судебной защиты. Обстоятельством, возобновляющим течение такого срока, признается факт, подкрепляющий право на иск новым основанием, а именно, совершение обязанным лицом действий, свидетельствующих о признании долга (пункт 2 статьи 206 ГК РФ), что возрождает цивильный характер обязательства.

Другими словами, поскольку истечение (как и возобновление) срока исковой давности не влияет на факт существования права кредитора и корреспондирующей обязанности должника, обязанность должника по предоставлению исполнения кредитору с истечением срока давности не прекращается, а признание долга не создает у должника новой задолженности, следовательно, по общему правилу не может квалифицироваться в качестве убытков для целей квалификации соответствующего волеизъявления как сделки с пороками состава пункта 2 статьи 174 ГК РФ.

Иное толкование пункта 2 статьи 206 ГК РФ приводило бы к выводу, согласно которому любое признание долга за пределами срока исковой давности с последующим возобновлением его течения квалифицировалось бы как неправомерное поведение, причиняющее вред лицу, являющемуся должником в обязательстве, что блокировало бы содержащийся в законе механизм правомерного поведения добросовестного должника и искажало волю законодателя.

Кроме того, срок исковой давности применяется только по заявлению стороны в споре, при этом может быть восстановлен по ходатайству стороны, в связи с чем является правильным вывод суда первой инстанции о том, что носят предположительный характер доводы о том, что в случае не подписания спорного письма требование ФИО2 не было бы включено в реестр требований кредиторов должника.

Тот факт, что спорные письма от 14.01.2020 направлены в адрес кредитора 11.03.2021, с учетом вышеизложенных фактов правового значения не имеют. Тогда как дата подписания письма в установленном законом порядке не опровергнута допустимыми доказательствами.

При таких обстоятельствах суд первой инстанции правомерно отказал в удовлетворении заявления кредитора ФИО4 о признании недействительным долга должником перед ФИО2 по договорам займа № 1 от 20.04.2015, № 2 от 01.07.2016 и применении последствий недействительности сделок.

Суд апелляционной инстанции считает, что все имеющие существенное значение для рассматриваемого дела обстоятельства судом первой инстанции установлены правильно, представленные доказательства полно и всесторонне исследованы.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, письма от 14.01.2020 не подлежали одобрению по правилам корпоративного законодательства.

Так, по смыслу пункта 1 статьи 45 Закон об обществах с ограниченной ответственностью сделкой, в совершении которой имеется заинтересованность, признается сделка, в совершении которой имеется заинтересованность члена совета директоров (наблюдательного совета) общества, единоличного исполнительного органа, члена коллегиального исполнительного органа общества или лица, являющегося контролирующим лицом общества, либо лица, имеющего право давать обществу обязательные для него указания.

Для целей статьи 45 Закона об обществах с ограниченной ответственностью контролирующим лицом признается лицо, имеющее право прямо или косвенно (через подконтрольных ему лиц) распоряжаться в силу участия в подконтрольной организации и (или) на основании договоров доверительного управления имуществом, и (или) простого товарищества, и (или) поручения, и (или) акционерного соглашения, и (или) иного соглашения, предметом которого является осуществление прав, удостоверенных акциями (долями) подконтрольной организации, более 50 процентами голосов в высшем органе управления подконтрольной организации либо право назначать (избирать) единоличный исполнительный орган и (или) более 50 процентов состава коллегиального органа управления подконтрольной организации. Подконтрольным лицом (подконтрольной организацией) признается юридическое лицо, находящееся под прямым или косвенным контролем контролирующего лица.

Поскольку ФИО2 не является ни членом совета директоров (наблюдательного совета) общества, ни единоличным исполнительным органом, ни членом коллегиального исполнительного органа общества или лицом, контролирующим общество, либо имеющим право давать обществу обязательные для него указания, положения корпоративного законодательства о сделках с заинтересованностью к сделкам с участием ФИО2 применению не подлежат.

Довод апелляционных жалоб о том, что ФИО2 являлась лицом, дающим должнику обязательные указания, противоречит ранее вынесенным по настоящему делу судебным актам, вступившим в законную силу.

Так, факт того, что ФИО2 является миноритарным участником, не имеющим право давать обществу обязательные указания, ранее был установлен судом первой инстанции и поддержан судами апелляционной инстанции и Верховным Судом Российской Федерации (постановление Семнадцатого арбитражного суда от 20.09.2021 по делу № А71-3600/2020, определение Верховного Суда Российской Федерации № 309-ЭС22-5988 (1-2) от 18.05.2022).

В рассматриваемом случае, вопреки доводам апелляционных жалоб, не подлежат применению положения пункта 2 статьи 174 ГК РФ по следующим основаниям.

Утверждение о том, что признанием долга должнику причинены убытки, поскольку в результате подписания писем возобновилось течение срока исковой давности, что является основанием для признания актов недействительными по пункту 2 статьи 174 ГК РФ, является необоснованным.

По общему правилу убытки являются следствием правонарушения, представляя собой ответственность за ненадлежащее исполнение обязательства или причинение вреда (статьи 15, 393, 1064, 1082 ГК РФ, пункты 1, 5 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.03.2016 № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств», пункт 12 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" (далее – Постановление № 25)).

В ограниченном числе предусмотренных законом случаев обязанность по возмещению убытков может быть возложена на лицо, совершившее правомерное действие (пункт 3 статьи 1064 ГК РФ). Пункт 2 статьи 206 ГК РФ, содержащий модель правомерного поведения должника, к таким случаям не относится.

Срок исковой давности не является преклюзивным (пресекательным), и его истечение не прекращает субъективное гражданское право кредитора и корреспондирующую ему обязанность должника, лишь отражаясь на статусе обязательства, переводя его из разряда цивильных (подлежащих судебной защите) в натуральные (не защищаемые судом) (пункт 1 статьи 206, пункт 2 статьи 1109 ГК РФ).

Вместе с тем срок исковой давности может начать течение заново с восстановлением судебной защиты. Обстоятельством, возобновляющим течение такого срока, признается факт, подкрепляющий право на иск новым основанием, а именно, совершение обязанным лицом действий, свидетельствующих о признании долга (пункт 2 статьи 206 ГК РФ), что возрождает цивильный характер обязательства.

Другими словами, поскольку истечение (как и возобновление) срока исковой давности не влияет на факт существования права кредитора и корреспондирующей обязанности должника, обязанность должника по предоставлению исполнения кредитору с истечением срока давности не прекращается, а признание долга не создает у должника новой задолженности, следовательно, по общему правилу не может квалифицироваться в качестве убытков для целей квалификации соответствующего волеизъявления как сделки с пороками состава пункта 2 статьи 174 ГК РФ.

Иное толкование пункта 2 статьи 206 ГК РФ приводило бы к выводу, согласно которому любое признание долга за пределами срока исковой давности с последующим возобновлением его течения квалифицировалось бы как неправомерное поведение, причиняющее вред лицу, являющемуся должником в обязательстве, что блокировало бы содержащийся в законе механизм правомерного поведения добросовестного должника и искажало волю законодателя.

Доводы апелляционных жалоб о том, что включение требований ФИО2 в реестр требований кредиторов должника причинило ущерб кредиторам, ранее заявлялись при рассмотрении соответствующего обособленного спора и арбитражными судами была дана оценка указанным доводам во вступивших в законную силу судебных актах, имеющих преюдициальное значение для настоящего обособленного спора.

С учетом того, что арбитражный суд, рассматривающий дело о взыскании по договору, оценивает возражения ответчика о том, что требование истца основано на ничтожной сделке, и обстоятельства, свидетельствующие о заключенности и действительности договора на предмет пороков ничтожности, независимо от наличия встречного иска (пункт 71 Постановления № 25), а соответствующие возражения кредиторы уже приводили в суде, то судебная защита в данной части была реализована кредиторами при рассмотрении обособленного спора

По существу, кредитор, не воспользовавшийся в обособленном споре процессуальным механизмом встречного иска и заявив его в рамках самостоятельного дела, употребляя инструментарий разрешенного экстраординарного пересмотра судебных актов, выводы по которым основаны на неоспоренной сделке, стремится полностью пересмотреть все результаты рассмотрения обособленного спора вне зависимости от их связи с формальным отсутствием встречного иска о признании писем о признании долга недействительными, что не согласуется с положениями части 2 статьи 41 и части 2 статьи 69 АПК РФ, поскольку аргументы, заявленные ФИО4 в порядке эксцепции в рассмотренном деле и прошедшие судебный анализ, продублированы ФИО4 в виде оснований настоящего заявления.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, признание долга перед ФИО2 не причинило ущерба имущественным правам и интересам кредиторов. Иного арбитражному суду не доказано. При этом суд апелляционной инстанции принимает во внимание, что определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 26.08.2020 по делу № А65-10965/2019 отказано в удовлетворении заявления конкурсного управляющего в части привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам АО «ИК «Агроивест», поскольку она не имела достаточного количества акций (пятьдесят и более процентов) и долей участия (более чем половину долей уставного капитала общества с ограниченной ответственностью) или более чем половину голосов в общем собрании участников юридического лица и не имела права назначать (избирать) руководителя должника. Оспоренные сделки ими от имени должника не совершались, обязанности по передаче имущества и документов должника у них не было, доказательства получения ими какой-либо выгоды от совершения должником оспоренных сделок в материалах дела не представлены, акционеры в своем праве реализовать принадлежащие им акции не ограничены. Только факт участия в хозяйственном обществе в виде владения акциями либо долями в уставном капитале основанием привлечения к субсидиарной ответственности являться не может, поскольку неотъемлемыми признаками акционерного общества как самостоятельного субъекта правоотношений является имущественная обособленность активов и ограничение ответственности акционеров (участников) и общества по обязательствам друг друга (статья 48 ГК РФ, статья 3 Федерального закона от 26.12.1995 № 208-ФЗ «Об акционерных обществах»).

Также суд апелляционной инстанции учитывает, что возбуждение дела № А65-10965/2019 о банкротстве АО «ИК «Агроинвест», которое прекращено в связи с заключением мирового соглашения и ликвидации компании не повлекло, не свидетельствует о платежеспособности/неплатежеспособности должника, несмотря на принятие определения Арбитражного суда Республики Татарстан от 06.12.2019 по делу № А65-10965/2019 о признании недействительной сделкой перечисления со счета АО «ИК «Агроинвест» на счет должника денежных средств в размере 12 069 000 руб., поскольку данное обстоятельство не повлекло возникновение у должника денежных обязательств на сумму, превышающую стоимость имущества должника.

Кроме того, по состоянию на 06.12.2019 должник обладал следующим имуществом:

- земельный участок, кадастровый номер 18:06:000000:379, общая площадь 2581000+/-14057, адрес: Удмуртская Республика, Граховский район, расположен в 1500м на северо-восток от д. Кокшан;

- земельный участок, кадастровый номер 18:06:000000:388, общая площадь 6141000+/-21683, адрес: Удмуртская Республика, Граховский район, в 1500 метрах на запад от д. Кокшан;

- земельный участок, кадастровый номер 18:06:022001:179, общая площадь 32957+/-27, адрес: <...>;

- земельный участок, кадастровый номер 18:06:022001:180, общая площадь 40134+/-140, адрес: <...>;

- земельный участок, кадастровый номер 18:06:022001:181, общая площадь 106909+/- 229, адрес: <...>;

- нежилое здание, кадастровый номер 18:06:022001:225, общая площадь 305,8 кв.м, адрес: <...>.

Стоимость имущества должника, представляющая собой земельные участки и здание, оценена конкурсным управляющим по кадастровой стоимости в 29 533 340 руб. 59 коп.

При этом ранее должником был предоставлен отчет № У-05/02-058 от 29.05.2015, в котором рыночная стоимость тех же самых земельных участков и здания, принадлежащих компании, составила 54 528 000 руб.

Помимо этого их отчетности должника следует, что на момент признания долга общество также обладало запасами на сумму 37 309 000 руб., дебиторской задолженностью в размере 5 806 000 руб., что подтверждается балансом должника за 2019 год.

Таким образом, общий размер активов должника составлял 97 643 000 руб., в то время как в реестр включены требования на сумму 19 846 326 руб. 01 коп., требование ФИО8 в размере 35 728 739 руб. 13 коп. субординировано как корпоративное, а требования ООО «Энергоресурсы» в размере 30 000 000 руб. являлось спорным.

Кроме того, суд апелляционной инстанции учитывает подконтрольность ФИО4 Так, участником ООО Агрофирма «Грахово» с долей в 30% является ФИО9. Согласно сведениям из Единого государственного реестра юридических лиц ФИО4 совместно с ФИО9 являются участниками ООО «Техснабсервис» (ИНН <***>).

Согласно правовой позиции Верховного суда Российской Федерации, изложенной в определении от 15.06.2016 № 308-ЭС16-1475, доказывание в деле о банкротстве факта общности экономических интересов допустимо через подтверждение аффилированности юридической (в частности, принадлежность лиц к одной группе компаний через корпоративное участие).

О скоордированном характере действий контролирующих должника лиц ФИО9 и ФИО8 (совокупная доля участия 60%) свидетельствует параллельная выдача займов, одновременная подача жалоб на одни и те же судебные акты и участие от их имени одного представителя, что следует из постановления Арбитражного суда Уральского округа от 26.07.2022 по настоящему делу.

О подконтрольности ООО «Энергоресурсы» свидетельствует то обстоятельство, что участником ООО Агрофирма «Грахово» с долей в 30% является ФИО9, который является единственным учредителем (доля 100%) и директором ООО «Энергоресурсы» (ИНН <***>).

Таким образом, общий размер задолженности должника, без учета субординированной задолженности, составлял 19 846 326 руб. 01 коп.

Следовательно, на момент составления ответов на требования о возврате займов (14.01.2020) не имело места значительное превышение задолженности должника над его активами.

Поскольку продажа имущества должника с торгов позволит полностью удовлетворить включенные по второй и третей очередности требования кредиторов, признание долга перед ФИО2 в размере 6 146 807 руб. 05 коп. не причинило вреда имущественным правам и интересам кредиторов.

Отсутствие ущерба в рассматриваемом случае исключает возможность удовлетворения требований об оспаривании сделки как в соответствии со 61.2 Закона о банкротстве, так и на основании положений пункта 2 статьи 174 ГК РФ.

Также материалами дела не подтверждено, что признание должником долга перед ФИО2 преследовало цель причинения ущерба имущественным правам и интересам кредиторам.

Так, фактические обстоятельства свидетельствуют о том, что:

20.04.2015 заключен договор займа № 1.

01.07.2016 заключен договор займа № 2.

08.04.2019 истекал срок исковой давности по договору займа № 1 от 20.04.2015.

08.04.2020 у ФИО2 умер отец.

26.11.2019 ФИО2 обратилась с требованиями о возврате займов, что подтверждается требованиями, описями вложения и почтовыми квитанциями.

ФИО2 указала в отзыве на апелляционную жалобу, что целью направления таких требований являлся возврат земных денежных средств. В ответ на требования первоначально она получила устные заверения о том, что займы будет возвращены, а затем - письменные ответы. Полученные ответы сформировали у ФИО2 представление о том, что заемные денежные средства будут возвращены, в связи с чем временно отсрочила момент обращения в суд, тогда как в случае же неполучения ответа от директора общества, она сразу бы обратилась в суд общей юрисдикции с требованиями о возврате денежных средств и ввиду наличия уважительных причин пропуска срока исковой давности, в силу статьи 205 ГК РФ судом общей юрисдикции срок исковой давности был бы восстановлен.

Также кредитор в качестве оснований для оспаривания сделки ссылался на статьи 10, 168, 170 ГК РФ.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 4 Постановления № 63, наличие в Законе о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок, предусмотренных статьями 61.2 и 61.3 Закона, само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (статьи 10 и 168 ГК РФ).

В соответствии с пунктом 1 статьи 10 ГК РФ не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

В силу пункта 5 статьи 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.

Статьей 168 ГК РФ установлено, что сделка, не соответствующая требованиям закона или иных правовых актов, ничтожна, если закон не устанавливает, что такая сделка оспорима, или не предусматривает иных последствий нарушения.

Согласно пункту 10 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 № 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)», в редакции, действовавшей до внесения изменений Постановлением Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 60, исходя из недопустимости злоупотребления гражданскими правами (пункт 1 статьи 10 ГК РФ) и необходимости защиты при банкротстве прав и законных интересов кредиторов по требованию арбитражного управляющего или кредитора может быть признана недействительной совершенная до или после возбуждения дела о банкротстве сделка должника, направленная на нарушение прав и законных интересов кредиторов, в частности направленная на уменьшение конкурсной массы сделка по отчуждению по заведомо заниженной цене имущества должника третьим лицам.

Исходя из содержания пункта 1 статьи 10 ГК РФ под злоупотреблением правом понимается умышленное поведение лиц, связанное с нарушением пределов осуществления гражданских прав, направленное исключительно на причинение вреда третьим лицам.

При этом для признания факта злоупотребления правом при заключении сделки должно быть установлено наличие умысла у обоих участников сделки (их сознательное, целенаправленное поведение) на причинение вреда иным лицам. Злоупотребление правом должно носить явный и очевидный характер, при котором не остается сомнений в истинной цели совершения сделки.

С целью квалификации спорной сделки в качестве недействительной, совершенной с намерением причинить вред другому лицу суду необходимо установить обстоятельства, неопровержимо свидетельствующие о наличии факта злоупотребления правом со стороны контрагента, выразившегося в заключении спорной сделки (пункт 9 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25.11.2008 № 127 «Обзор практики применения арбитражными судами статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации»).

Как разъяснено в пункте 1 Постановления № 25, оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. По общему правилу пункта 5 статьи 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.

В силу пункта 1 статьи 170 ГК РФ мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна.

При этом следует учитывать, что стороны такой сделки могут придать ей требуемую законом форму и произвести для вида соответствующие действия (формальное исполнение), что само по себе не препятствует квалификации такой сделки как ничтожной на основании пункта 1 статьи 170 ГК РФ.

Таким образом, юридически значимым обстоятельством, подлежащим установлению при рассмотрении вопроса о квалификации той или иной сделки мнимой, является установление того, имелось ли у каждой стороны сделки намерение реально совершить и исполнить соответствующую сделку.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 86 Постановления № 25, следует учитывать, что стороны мнимой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение. Например, во избежание обращения взыскания на движимое имущество должника заключить договоры купли-продажи или доверительного управления и составить акты о передаче данного имущества, при этом сохранив контроль соответственно продавца или учредителя управления за ним. Равным образом осуществление сторонами мнимой сделки для вида государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество не препятствует квалификации такой сделки как ничтожной на основании пункта 1 статьи 170 ГК РФ.

Норма пункта 1 статьи 170 ГК РФ, согласно которой сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия (мнимая сделка), ничтожна, направлена на защиту от недобросовестности участников гражданского оборота.

Фиктивность мнимой сделки заключается в том, что у ее сторон нет цели достижения заявленных результатов. Волеизъявление сторон мнимой сделки не совпадает с их внутренней волей. Реальной целью мнимой сделки может быть, например, искусственное создание задолженности стороны сделки перед другой стороной для последующего инициирования процедуры банкротства и участия в распределении имущества должника либо для создания искусственных оснований для получения и удержания денежных средств или имущества должника.

В то же время для этой категории ничтожных сделок определения точной цели не требуется. Установление факта того, что стороны на самом деле не имели намерения на возникновение, изменение, прекращение гражданских прав и обязанностей, обычно порождаемых такой сделкой, является достаточным для квалификации сделки как ничтожной.

Сокрытие действительного смысла сделки находится в интересах обеих ее сторон. Совершая сделку лишь для вида, стороны правильно оформляют все документы, но создать реальные правовые последствия не стремятся. Поэтому факт расхождения волеизъявления с волей устанавливается судом путем анализа фактических обстоятельств, подтверждающих реальность намерений сторон. Обстоятельства устанавливаются на основе оценки совокупности согласующихся между собой доказательств. Доказательства, обосновывающие требования и возражения, представляются в суд лицами, участвующими в деле, и суд не вправе уклониться от их оценки (статьи 65, 168, 170 АПК РФ).

Между тем, доказательства, свидетельствующие о том, что при заключении спорных сделок стороны действовали исключительно с целью причинения вреда третьим лицам и нарушением пределов осуществления гражданских прав, в материалах дела отсутствуют.

У арбитражного суда отсутствуют основания полагать, что оспариваемые сделки были совершены для вида, без намерения создать соответствующие правовые последствия, волеизъявление сторон сделки не соответствовало их внутренней воле, являлись мнимыми.

Доказательства, свидетельствующие о том, что при осуществлении оспариваемой сделки стороны действовали исключительно с намерением причинить вред другому лицу, в обход закона с противоправной целью, а также о мнимости спорной сделки, совершение без намерения создать соответствующие правовые последствия, в материалы дела не представлены.

При таких обстоятельствах, вопреки доводам апелляционной жалобы, суд первой инстанции правомерно не усмотрел оснований для признания оспариваемых сделок недействительными применительно и к положениям статей 10, 168, 170 ГК РФ, как мнимые сделки, совершенные со злоупотреблением правом ввиду отсутствия доказательств, свидетельствующих о том, что стороны действовали исключительно с намерением причинить вред другому лицу, в обход закона с противоправной целью, без намерения создать соответствующие правовые последствия.

При этом, как указано выше, кредитором не доказано наличие пороков, выходящих за пределы оснований оспаривания подозрительных сделок по основаниям, установленным главой III.1 Закона о банкротстве.

С учетом того, что в рассматриваемом случае кредитором не доказаны обстоятельства, подтверждающие мнимость сделок, а также что совершенные сделки причинили вред имущественным правам кредиторов, законные основания для признания спорных сделок недействительными, как совершенных со злоупотреблением правом, у суда первой инстанции отсутствовали.

При этом суд апелляционной инстанции учитывает, что материалах дела имеются достаточные доказательства, свидетельствующие о реальном характере оспариваемых сделок между должником и ответчиком.

При таких обстоятельствах, правильно применив указанные выше нормы права, оценив по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании фактические обстоятельства, доказательства, представленные в материалы дела, доводы и возражения сторон в их совокупности и взаимосвязи в порядке, предусмотренном статьями 65, 66, 67, 68, 70, 71 АПК РФ, суд первой инстанции правомерно отказал в удовлетворении заявленных требований.

Доводы апелляционных жалобы судом апелляционной инстанции отклоняются в полном объеме, поскольку не свидетельствуют о неправильном применении судом первой инстанции норм права, по существу сводятся к несогласию с оценкой имеющихся в материалах дела доказательств и установленных судом обстоятельств, для переоценки которых оснований у суда апелляционной инстанции не имеется.

Принимая во внимание, что все обстоятельства, имеющие существенное значение для разрешения настоящего обособленного спора, а также доводы, изложенные в апелляционных жалобах, были предметом рассмотрения и исследования суда первой инстанции и им дана надлежащая правовая оценка, а также учитывая конкретные обстоятельства по настоящему делу, суд апелляционной инстанции считает, что кредитор не доказал обоснованность заявленных требований, приведенные в апелляционных жалобах доводы не содержат фактов, которые не были бы проверены и не оценены судом первой инстанции при рассмотрении дела, имели бы юридическое значение и влияли на законность и обоснованность принятого им решения.

Поскольку нарушений норм материального и процессуального права, являющихся в силу статьи 270 АПК РФ основанием для отмены судебного акта, судом первой инстанции не допущено, определение суда первой инстанции следует оставить без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения.

При подаче апелляционной жалобы на определение арбитражного суда подлежит уплате государственная пошлина в порядке и размере, определенном подпунктом 12 пункта 1 статьи 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации.

Расходы по уплате государственной пошлины в соответствии со статьей 110 АПК РФ относятся на заявителей и уплачены ими при подаче апелляционных жалоб.

Руководствуясь статьями 176, 258, 268, 269, 271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Семнадцатый арбитражный апелляционный суд



ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Удмуртской Республики от 11 мая 2022 года по делу № А71-3600/2020 оставить без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Уральского округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его принятия, через Арбитражный суд Удмуртской Республики.



Председательствующий


Е.О. Гладких



Судьи




И.П. Данилова



Т.В. Макаров