Постановление от 2 июля 2025 г. по делу № А60-40421/2024

СЕМНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ул. Пушкина, 112, <...>

e-mail:17aas.info@arbitr.ru



П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№17АП-4079/2025(1)-АК

Дело №А60-40421/2024
03 июля 2025 года
г. Пермь



Резолютивная часть постановления объявлена 02 июля 2025 года.

Постановление в полном объеме изготовлено 03 июля 2025 года.


Семнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:председательствующего Л.М. Зарифуллиной,

судей                                 И.П. Даниловой, Т.Н. Устюговой,

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания А.Л. Ковалевой,

при участии в судебном заседании:

в режиме веб-конференции посредством использования информационной системы «Картотека арбитражных дел»:

кредитора - ФИО1, паспорт,

в Семнадцатый арбитражный апелляционный суд лица, участвующие в деле, не явились, о месте и времени рассмотрения дела извещены надлежащим образом в порядке статей 121, 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на Интернет-сайте Семнадцатого арбитражного апелляционного суда,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу должника ФИО2

на определение Арбитражного суда Свердловской области

от 15 апреля 2025 года

о завершении процедуры реализации имущества гражданина и освобождении гражданина от исполнения обязательств, за исключением обязательств перед кредитором ФИО1 в непогашенной части в сумме 546 998,65 рубля,

вынесенное судьей В.В. Коликовым

по делу №А60-40421/2024

о признании ФИО2 (ИНН <***>) несостоятельным (банкротом),

установил:

в Арбитражный суд Свердловской области 26.07.2024 поступило заявление ФИО2 (далее – должник, ФИО2) о признании его несостоятельным (банкротом) при наличии неисполненных свыше трех месяцев обязательств перед кредитором ФИО1 в размере 552 925,00 рублей, подтвержденных вступившим в законную силу судебным актом.

Определением 05 августа 2024 года заявление ФИО2 принято к производству суда, возбуждено производство по настоящему делу о банкротстве.

 Решением Арбитражного суда Свердловской области от 11 ноября 2024 года (резолютивная часть от 30.10.2024) заявление должника ФИО2 признано обоснованным, в отношении него введена процедура реализации имущества гражданина сроком на шесть месяцев, финансовым управляющим должника утвержден ФИО3 (далее – ФИО3), член саморегулируемой организации ассоциации арбитражных управляющих «Арсенал».

Рассмотрение дела о банкротстве назначено на 02.04.2025.

Публикация о признании гражданина банкротом и введении процедуры реализация имущества гражданина размещена на сайте ЕФРСБ 01.11.2024 (сообщение №15888275) и в газете «Коммерсантъ» №212 от 16.11.2024, стр.24.

В арбитражный суд 27.03.2025 поступило ходатайство финансового управляющего должника ФИО3 о завершении процедуры реализации имущества должника с приложением отчета о своей деятельности, реестра требований кредиторов и иных документов; применении к должнику положений пункта 3 статьи 213.28 Закона о банкротстве об освобождении гражданина от исполнения обязательств, за исключением обязательств перед ФИО1 в непогашенной части требований в сумме 546 998,65 рубля; перечислении с депозитного счета суда в пользу финансового управляющего денежного вознаграждения в размере 25 000,00 рублей.

В арбитражный суд 02.04.2025 поступило ходатайство кредитора ФИО1 о неприменении в отношении должника правил об освобождении от исполнения обязательств перед нею.

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 15 апреля 2025 года (резолютивная часть определения от 02.04.2025) процедура реализации имущества гражданина ФИО2 завершена с применением к должнику положений пункта 3 статьи 213.28 Закона о банкротстве об освобождении от исполнения обязательств, за исключением обязательства перед кредитором ФИО1 в непогашенной части 546 998,65 рубля. Определено перечислить с депозитного счета Арбитражного суда Свердловской области вознаграждение финансового управляющего ФИО3 в размере 25 000,00 рублей.

Не согласившись с принятым судебным актом, должник ФИО2 обратился с апелляционной жалобой, в которой просит определение суда отменить в части неприменения к нему правил об освобождении от дальнейшего исполнения обязательств, освободить его от исполнения требований кредиторов, в т.ч. незаявленных в рамках дела о банкротстве.

Заявитель жалобы указывает на то, что требования кредитора в размере 552 925,00 рублей, включенные в реестр, основаны на приговоре Кировоградского городского суда Свердловской области от 08.11.2016 и решении Новоуральского городского суда Свердловской области от 08.09.2017, которыми с должника была взысканы компенсация морального вреда, причиненного преступлением, материальный ущерб и понесенные судебные расходы. Отказывая в освобождении должника от обязательств по требованиям ФИО1, суд первой инстанции сослался на п.5 статьи 213.28 Закона о банкротстве. Действительно, приговором суда с должника в пользу ФИО1 были взысканы моральный вред, недополученный доход и расходы по оплате услуг представителя в сумме 315 004,64 рубля, которые ФИО1 в деле о банкротстве не заявлялись и были ранее погашены должником, что подтверждается справкой ФССП от 25.06.2024. Решением суда были взысканы материальный ущерб в размере 547 800,00 рублей (ущерб, причиненный ДТП, транспортному средству, пуховику и расходы на сторожевые услуги) и судебные расходы – 15 125,76 рубля. По мнению должника, суд первой инстанции ошибочно не освободил его от указанных обязательств, поскольку указанные обязательства возникли не в связи с причинением морального вреда, а из причинения материального ущерба кредитору в результате ДТП. Судом подлежали применению нормы права, предусмотренные п. 6 статьи 213.28 Закона о банкротстве. Суд неправильно применил нормы права, в связи с чем, не выяснил какие обстоятельства имеют значение для дела и их не исследовал. Со ссылкой на правоприменительную практику, должник указывает, что сам по себе факт вынесения в отношении него приговора за нарушение правил дорожного движения не является основанием для неосвобождения его от долгов применительно к положениям абзаца четвертого пункта 4 статьи 213.28 Закона о банкротстве. Суд не учел, что уголовно наказуемое деяние совершено должником по неосторожности. Умысла на причинение вреда имуществу кредитора он не имел, цель действовать недобросовестно в отношении кредитора не преследовал. Нарушение ПДД при причинении вреда автомобилю кредитора само по себе не свидетельствует о том, что вред был причинен умышленно или по грубой неосторожности. Давая оценку форме вины должника в отношении его действий по совершению ДТП, которые привели к причинению вреда имуществу кредитора (автомобилю), суд установил, что ФИО2 действовал неосторожно, не предвидел возможность наступления тяжких последствий, хотя должен и мог их предвидеть при необходимой внимательности и предусмотрительности. При взыскании имущественного вреда, суд характеризовал поведение должника как проявление преступной небрежности (указанная форма вины является наименее тяжкой), что исключает квалификацию действий должника по совершению ДТП и повреждению автомобиля кредитора как совершенных с умыслом или грубой неосторожностью. В гражданском кодексе отсутствует понятие грубой неосторожности и раскрывается в науке гражданского права, как игнорирование самых минимальных мер заботливости и осмотрительности при исполнении обязательства на грани беспечности. Простая неосторожность заключается в том, что должник проявляет заботливость и осмотрительность при исполнении обязательства, но не в достаточной степени, исходя из характера обязательствам и условий оборота. В данном случае в действиях должника установлена преступная небрежность. Должник нарушил ПДД при совершении ДТП, а именно отвлекся от дороги из-за конфликта с кредитором, не справился с управлением и допустил съезд с проезжей части. При этом должник не превышал разрешенную на участке скорость движения, что установлено приговором суда. Следовательно, вред имуществу кредитора был причинен не в результате умысла или грубой неосторожности, а в результате простой неосторожности. В связи с чем, полагает, что основания для отказа в освобождении должника от обязательства по требованиям кредитора ФИО1 о возмещении вреда ее автомобилю отсутствовали.

При подаче апелляционной жалобы должник уплатил госпошлину в сумме 10 000,00 рублей, в подтверждение чего представил чек по операции от 24.04.2025, приобщенный к материалам дела.

До начала судебного заседания кредитором Мельник и финансовым управляющим должника ФИО3 представлены отзывы на апелляционную жалобу, в которых просят обжалуемое определение оставить без изменения, апелляционную жалобу должника – без удовлетворения.

Кредитор ФИО1 в обоснование своей позиции указала на то, что размер требований в сумме 552 925,00 рублей является возмещением материального ущерба и судебных расходов, подтвержденных решением Новоуральского городского суда Свердловской области от 08.09.2017 по делу №2-565/2017, в основу которого положен приговор Кировоградского городского суда Свердловской области  от 08.11.2016  по делу №1-101/2016 о признании ФИО2 виновным в совершении преступления, предусмотренного частью 1 статьи 264 ГК РФ. Судом сделан верный вывод об отсутствии оснований для освобождения должника от исполнения обязательств перед кредитором ФИО1 Суд первой инстанции не должен был выяснять обстоятельства произошедшего преступления, послуживших основанием для отказа в освобождении должника от обязательств, подтвержденных приговором и решением судов. Приговором суда установлены причинно-следственная связь между умышленными действиями ФИО2, нарушившего ПДД, и совершенным им ДТП, в результате чего был причинен вред ФИО1 В отношении последствий умышленных действий ФИО2 действовал неосторожно, не предвидел возможности наступления тяжких последствий, хотя должен был и мог их предвидеть при необходимой внимательности и предусмотрительности. На основании чего кредитор полагает, что должник не мог быть освобожден от исполнения обязательств перед ней и суд принял правильное решение. Пояснения должника по определению умысла, неосторожности, недобросовестности в рассматриваемом деле не имеет значения. Кроме того, указывает, что должник и его представитель в судебное заседание не явились, не представили свое возражение на отзыв кредитора и доводы об отсутствии оснований для освобождения должника от обязательств перед нею. Возражая против доводов должника, кредитор указывает, что гражданский иск является продолжением рассмотрения уголовного дела. Приговором за гражданским истцом было признано право на удовлетворение иска о возмещении материального вреда имуществу в порядке гражданского судопроизводства. Решением суда установлено, что полная гибель принадлежащего ФИО1 транспортного средства наступила в результате преступных действий ФИО2 Основания для отмены судебного акта и освобождения должника от обязательств перед нею отсутствуют.

Финансовый управляющий ФИО3, возражая против доводов жалобы должника, указывает на правомерный вывод суда об освобождении ФИО2 от исполнения обязательств перед кредиторами, за исключением обязательств перед кредитором ФИО1, которой причинен вред в результате совершения должником преступных действий, подтвержденных приговором суда.

В судебном заседании кредитор ФИО1 (в режиме веб-конференции) возражала против удовлетворения апелляционной жалобы должника по основаниям, изложенным в отзыве, просила определение суда оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения. Не возражает против проверки судебного акта только в обжалуемой части (в части неприменения правила об освобождении должника от обязательств перед кредитором ФИО1)

Иные лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы извещены надлежащим образом, представителей для участия в заседании суда апелляционной инстанции не направили, что на основании части 3 статьи 156 АПК РФ не является препятствием для рассмотрения дела судом.

Принимая во внимание положения части 5 статьи 268 АПК РФ и разъяснения, содержащиеся в пункте 27 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.06.2020 №12 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде апелляционной инстанции», а также учитывая отсутствие соответствующих возражений со стороны участвующих в деле лиц, законность и обоснованность принятого по делу судебного акта проверяется судом апелляционной инстанции в порядке, предусмотренном статьями 266, 268 АПК РФ только в обжалуемой части (в части неприменения к должнику правил об освобождении гражданина от дальнейшего исполнения обязательств перед кредитором ФИО1), в пределах доводов апелляционной жалобы.

Как следует из материалов дела, финансовым управляющим в материалы дела представлен отчет о проведении процедуры реализации имущества гражданина с приложением документов, предусмотренных Законом о банкротстве, из которого следует, что в ходе проведения процедуры реализации имущества должника им проведены следующие мероприятия: проведен анализ финансово-экономического состояния должника, по результатам которого сделаны выводы о невозможности восстановления платежеспособности должника; сделаны выводы об отсутствии признаков фиктивного и преднамеренного банкротства гражданина; предприняты меры по выявлению, формированию, оценке и реализации конкурсной массы, представлено заключение о наличии (отсутствии) оснований для оспаривания сделок должника.

За время процедуры банкротства гражданина финансовым управляющим направлены уведомления и запросы об имуществе и обязательствах должника в государственные органы и кредитные организации, получены ответы, приняты меры по выявлению, формированию конкурсной массы.

Согласно отчету финансового управляющего на счет должника, открытый в ПАО «Сбербанк России» поступили денежные средства в размере 91 402,15 рубля (страховая пенсия, размер ежемесячной пенсии с 01.01.24 по 31.07.2024 – 20 369,89 рубля, с 01.08.24-20 31.12.2024 -20 465,95 рубля, с 01.01.2025 – 22 410,25 рубля).

Иное имущество, подлежащее включению в конкурсную массу, отсутствует.

Реестр требований кредиторов сформирован в общей сумме 552 925,00 рублей (3-я очередь, единственный кредитор ФИО1).

Требования кредиторов 1-2 очереди отсутствуют.

Текущие расходы в процедуре банкротства составили 9 675,32 рубля.

За счет денежных средств, поступивших на счет, выплачен прожиточный минимум должнику за период с 26.12.2024 по 26.03.2025 в общей сумме 74 831,00 рублей, произведено погашение текущих расходов в сумме 9 675,32 рубля, зарезервировано на счете (для двух публикаций сообщений на ЕФРСБ) 969,48 рубля, произведено частичное погашений требований ФИО1 в сумме 5 926,35 рубля (1,07%).

Таким образом, размер непогашенных требований кредитора составил 546 998,65 рубля.

После частичного удовлетворения требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, денежных средств в конкурсной массе должника не осталось.

Согласно ходатайству финансового управляющего о завершении процедуры реализации имущества должника все возможные мероприятия реализации имущества должника окончены, восстановление платежеспособности должника, расчет с кредиторами невозможны. Дальнейшие мероприятия, которые могли бы привести к пополнению конкурсной массы, отсутствуют.

В ходе рассмотрения ходатайства финансового управляющего должника о завершении процедуры реализации имущества и освобождении должника от исполнения обязательств, кредитор ФИО1 настаивала на неприменении к должнику правил об освобождении от исполнения обязательств в части обязательств перед нею. В качестве основания для неприменения к должнику правил об освобождении от обязательств кредитор ссылается на причинение вследствие дорожно-транспортного происшествия (далее – ДТП) тяжкого вреда ее здоровью, морального и имущественного вреда, совершенного по причине грубой неосторожности должника. Также кредитор пояснила, что задолженность установлена вступившим в законную силу решением суда о возмещении должником имущественного вреда, причиненного в результате ДТП.

Должник ФИО2 возражений относительно неприменения к нему правил об освобождении от исполнения обязательства перед кредитором ФИО1 в суд первой инстанции не представил.

Суд первой инстанции, завершая процедуру банкротства в отношении должника, исходил из того, что все мероприятия, предусмотренные в процедуре банкротства, завершены, пополнение конкурсной массы невозможно, основания для продления процедуры банкротства, не установлены. При этом, суд применил к должнику правила об освобождении от дальнейшего исполнения обязательств перед кредиторами на основании пункта 3 статьи 213.28 Закона о банкротстве, за исключением обязательств перед ФИО1 в непогашенной части, установив обстоятельства доказанности виновных действий должника при причинении кредитору вреда, поскольку управляя транспортным средством, являющимся источником повышенной опасности, должник пренебрег минимальными требованиями осмотрительности и внимательности, предъявляемыми к нему Правилами дорожного движения, нарушил их, вследствие чего допустил совершение дорожно-транспортного происшествия, в результате которого кредитору причинен имущественный и моральный вред.

Судебный акт в части завершения процедуры реализации имущества ФИО2 лицами, участвующими в деле, не обжалуются и судом апелляционной инстанции в соответствующей части не пересматривается.

Предметом апелляционного обжалования является вопрос о неприменении к должнику правил об освобождении гражданина от дальнейшего исполнения обязательств перед кредитором ФИО1

Изучив материалы дела, рассмотрев доводы апелляционной жалобы, отзывов на нее, исследовав имеющиеся в материалах дела доказательства в порядке статьи 71 АПК РФ, выслушав кредитора ФИО1 в судебном заседании (в режиме веб-конференции), проверив правильность применения арбитражным судом норм материального права и соблюдения норм процессуального права, суд апелляционной инстанции не усматривает основания для отмены судебного акта, в обжалуемой части, в силу следующих обстоятельств.

По общему правилу, закрепленному в пункте 3 статьи 213.28 Закона о банкротстве, после завершения расчетов с кредиторами гражданин, признанный банкротом, освобождается от дальнейшего исполнения требований кредиторов, в том числе требований кредиторов, не заявленных при введении реструктуризации долгов гражданина или реализации имущества гражданина (далее – освобождение гражданина от обязательств).

Освобождение гражданина от обязательств не распространяется на требования кредиторов, предусмотренные пунктами 4 и 5 настоящей статьи, а также на требования, о наличии которых кредиторы не знали и не должны были знать к моменту принятия определения о завершении реализации имущества гражданина.

В силу пункта 4 статьи 213.28 Закона о банкротстве освобождение гражданина от обязательств не допускается в случае, если: вступившим в законную силу судебным актом гражданин привлечен к уголовной (административной) ответственности за неправомерные действия при банкротстве, преднамеренное (фиктивное) банкротство при условии, что такие правонарушения совершены в данном деле о банкротстве гражданина; гражданин не предоставил необходимые сведения или предоставил заведомо недостоверные сведения управляющему или суду, рассматривающему дело о банкротстве гражданина, и это установлено соответствующим судебным актом, принятым при рассмотрении дела о банкротстве гражданина; доказано, что при возникновении или исполнении обязательства, на котором конкурсный кредитор или уполномоченный орган основывал свое требование в деле о банкротстве гражданина, гражданин действовал незаконно, в том числе, совершил мошенничество, злостно уклонился от погашения кредиторской задолженности, уклонился от уплаты налогов и (или) сборов с физического лица, предоставил кредитору заведомо ложные сведения при получении кредита, скрыл или умышленно уничтожил имущество.

В этих случаях арбитражный суд в определении о завершении реализации имущества гражданина указывает на неприменение в отношении гражданина правила об освобождении от исполнения обязательств либо выносит определение о неприменении в отношении гражданина правила об освобождении от исполнения обязательств, если эти случаи выявлены после завершения реализации имущества гражданина.

В соответствии с пунктом 5 статьи 213.28 Закона о банкротстве требования кредиторов по текущим платежам, о возмещении вреда, причиненного жизни или здоровью, о выплате заработной платы и выходного пособия, о возмещении морального вреда, о взыскании алиментов, а также иные требования, неразрывно связанные с личностью кредитора, в том числе требования, не заявленные при введении реструктуризации долгов гражданина или реализации имущества гражданина, сохраняют силу и могут быть предъявлены после окончания производства по делу о банкротстве гражданина в непогашенной их части в порядке, установленном законодательством Российской Федерации.

Из разъяснений, данных в пунктах 45, 46 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 13.10.2015 №45 «О некоторых вопросах, связанных с введением в действие процедур, применяемых в делах о несостоятельности (банкротстве) граждан» следует, что согласно абзацу четвертому пункта 4 статьи 213.28 Закона о банкротстве освобождение должника от обязательств не допускается, если доказано, что при возникновении или исполнении обязательства, на котором конкурсный кредитор или уполномоченный орган основывал свое требование в деле о банкротстве должника, последний действовал незаконно, в том числе совершил действия, указанные в этом абзаце. Соответствующие обстоятельства могут быть установлены в рамках любого судебного процесса (обособленного спора) по делу о банкротстве должника, а также в иных делах.

По общему правилу вопрос о наличии либо отсутствии обстоятельств, при которых должник не может быть освобожден от исполнения обязательств, разрешается судом при вынесении определения о завершении реализации имущества должника (абзац 5 пункта 4 статьи 213.28 Закона о банкротстве).

Таким образом, законодатель предусмотрел механизм освобождения гражданина, признанного банкротом, от обязательств, одним из элементов которого является добросовестность поведения гражданина, в целях недопущения злоупотребления в применении в отношении гражданина правила об освобождении от исполнения обязательств как результата банкротства.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 №25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. По общему правилу пункта 5 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.

Институт банкротства граждан предусматривает иной - экстраординарный - механизм освобождения лиц, попавших в тяжелое финансовое положение, от погашения требований кредиторов, - списание долгов. При этом целью института потребительского банкротства является социальная реабилитации гражданина - предоставление ему возможности заново выстроить экономические отношения, законно избавившись от необходимости отвечать по старым обязательствам, чем в определенной степени ущемляются права кредиторов, рассчитывавших на получение причитающегося им. Вследствие этого к гражданину-должнику законодателем предъявляются повышенные требования в части добросовестности, подразумевающие помимо прочего честное сотрудничество с финансовым управляющим и кредиторами, открытое взаимодействие с судом. Указанная правовая позиция приведена в определении Верховного Суда Российской Федерации от 25.01.2018 №310-ЭС17-14013.

При этом банкротство граждан, по смыслу Закона о банкротстве, является механизмом нахождения компромисса между должником, обязанным и стремящимся исполнять свои обязательства, но испытывающим в этом объективные затруднения, и его кредиторами, а не способом для недобросовестного избавления от накопленных долгов.

Должник, не соглашаясь с выводами суда первой инстанции, указывает на неверную квалификацию действий должника при решении вопроса о неприменении к нему правил об освобождении от исполнения обязательств перед кредитором ФИО1 (неправильное применение норм материального права) и необходимости исследования вопроса о форме вины должника при причинении вреда кредитору, требования перед которым не исполнены.

Действительно, из обжалуемого судебного акта следует, что суд первой инстанции руководствовался положениями пункта 5 статьи 213.28 Закона о банкротстве. Вместе с тем, судом первой инстанции фактически давалась оценка форме вины должника при причинении им вреда имущественным правам должника. Неуказание в судебном акте положений пункта 6 статьи 213.28 Закона о банкротстве не привело к принятию судом ошибочного судебного акта в обжалуемой части.

Суд апелляционной инстанции, повторно проанализировав действия должника, в результате которых был причинен вред имущественным правам кредитора, оценив доводы жалобы должника, сопоставив их с представленными в дело доказательствами, находит выводы суда первой инстанции законными и обоснованными, исходя из следующих обстоятельств.

Согласно абзацу 5 пункта 6 статьи 213.28 Закона о банкротстве требования о возмещении гражданином вреда имуществу, причиненного гражданином умышленно или по грубой неосторожности, сохраняют силу и могут быть предъявлены после окончания производства по делу о банкротстве гражданина в непогашенной их части в порядке, установленном законодательством Российской Федерации.

То есть, должник не подлежит освобождению от дальнейшего исполнения требований кредитора по возмещению вреда, причиненного имуществу кредитора при наличии в его действиях признаков умысла или грубой неосторожности.

Как неоднократно отмечалось Верховным Судом Российской Федерации, основной задачей института потребительского банкротства является социальная реабилитация гражданина – предоставление ему возможности заново выстроить экономические отношения, законно избавившись от необходимости отвечать по старым обязательствам, что в определенной степени ущемляет права кредиторов должника.

Действительно, само по себе причинение ущерба имуществу кредитора и неполное возмещение должником причиненного ему вреда не является основанием для его неосвобождения от дальнейшего исполнения обязательств, а обусловлено совершением должником умышленных действий, повлекших ущерб имуществу потерпевшего, либо действий с грубой неосторожностью.

Следовательно, арбитражный суд, разрешающий вопрос о наличии оснований для неосвобождения должника от обязательств на основании абзаца 5 пункта 6 статьи 213.28 Закона о банкротстве, должен включить в предмет исследования вопрос о форме вины гражданина при причинении вреда имуществу кредитора. При этом бремя доказывания отсутствия умысла либо грубой неосторожности в совершенном правонарушении возлагается на лицо, совершившее правонарушение (правило генерального деликта).

В рамках дела о банкротстве в третью очередь реестра требований кредиторов должника включено требование кредитора ФИО1 по возмещению ущерба, причиненного должником в результате дорожно-транспортного происшествия, установленного вступившим в законную силу 15.12.2017 решением Новоуральского городского суда Свердловской области от 08.09.2017 по делу №2-565/2017, в размере 552 925,00 рублей (определение Арбитражного суда Свердловской области от 17.01.2025).

Признавая, что и после завершения процедуры банкротства указанные обязательства сохраняют силу, суд первой инстанции фактически исходил из того, что обстоятельства возникновения у должника деликтных обязательств перед кредитором (причинение имущественного вреда, ввиду управления должником транспортным средством) свидетельствуют о наличии в действиях должника признаков грубой неосторожности.

Согласно части 4 статьи 69 АПК РФ вступившие в законную силу приговор суда по уголовному делу, иные постановления суда по этому делу обязательны для арбитражного суда по вопросам о том, имели ли место определенные действия и совершены ли они определенным лицом.

Вступившее в законную силу решение суда общей юрисдикции по ранее рассмотренному гражданскому делу обязательно для арбитражного суда, рассматривающего дело, по вопросам об обстоятельствах, установленных решением суда общей юрисдикции и имеющих отношение к лицам, участвующим в деле (часть 3 статьи 69 АПК РФ).

Как установлено судом и следует из материалов дела, обвинительным приговором Кировоградского городского суда Свердловской области от 08.11.2016 по делу №1-101/2016 в отношении ФИО2 установлены следующие обстоятельства.

25.10.2015 около 16:00 часов водитель ФИО2, управлял принадлежащим ФИО1 (кредитор в настоящем деле) автомобилем Hyundai Tucson, государственный регистрационный знак <***>, при этом перевозил на переднем сидении пассажирку ФИО1 Двигаясь на указанном автомобиле в условиях неограниченной видимости при ясной погоде без осадков по асфальтовому покрытию автодороги Екатеринбург - Нижний Тагил 75 км 600 м, водитель ФИО2, грубо нарушив п.1.5 Правил дорожного движения Российской Федерации, согласно которому участники дорожного движения должны действовать таким образом, чтобы не создавать опасности для движения и не причинять вреда, и п.10.1 ПДД РФ, обязывающего водителей вести транспортное средство, учитывая дорожные условия, видимость в направлении движения, со скоростью, обеспечивающей возможность постоянного контроля за движением транспортного средства для выполнения требований Правил, проявил преступную небре жность, не учел изменения окружающей обстановки, вел транспортное средство со скоростью, не обеспечивающей возможность постоянного контроля за движением, в результате чего не справился с управлением, не принял мер к снижению скорости, вплоть до полной остановки, съехал в кювет, расположенный с левой стороны автодороги по ходу движения автомобиля и допустил столкновение с препятствием в виде скалы.

 В результате ДТП пассажирке ФИО1 были причинены телесные повреждения в виде травмы грудной клетки (переломы ребер, гемоторакс), которые являются опасными для жизни человека, квалифицируются как повреждения, причинившие тяжкий вред; телесные повреждения в виде перелома плечевой кости, суставного отростка левой лопатки, которые повлекли за собой длительное расстройство здоровья продолжительностью свыше 3-х недель орт момента причинения травмы, квалифицируются как повреждения, причинившие вред здоровью средней тяжести; а также сотрясение головного мозга, ушибы мягких тканей головы, передней брюшной стенки, грудной клетки, бедра, которые повлекли за собой кратковременное расстройство здоровья, квалифицируются как повреждения, причинившие легкий вред здоровью.

Кроме того, был причинен вред имущественным правам должника (транспортному средству, одежде и т.п.).

Признавая ФИО2 виновным в совершении вышеуказанного преступления, ответственность за которое установлена частью 1 статьи 264 УК РФ, суд исходил из доказанности причинной связи между умышленными действиями ФИО2, нарушающими ПДД РФ, и совершенным им ДТП. В отношении своих умышленных действий ФИО2 действовал неосторожно, не предвидя возможности наступления тяжких последствий, хотя должен был и мог их предвидеть при необходимой внимательности и предусмотрительности. В данной дорожно-транспортной ситуации предотвращение происшествия зависело от выполнения требований Правил дорожного движения со стороны водителя ФИО2.

Приговором суда с ФИО2 в пользу Мельник И..Ю. в счет компенсации морального вреда было взыскано 300 000,00 рублей, взысканы неполученный заработок – 36 004,64 рубля, расходы на оплату услуг представителя – 15 000,00 рублей, итого 351 004,64 рубля.

Указанный вред был возмещен в рамках исполнительного производства №16862/17/66060-ИП, возбужденного 21.03.2017 и оконченного 31.07.2023 фактическим исполнением.

Кроме того, приговором суда за гражданским истцом ФИО1 признано право на удовлетворение иска в остальной части материального ущерба с передачей вопроса о размере его возмещения для рассмотрения в порядке гражданского судопроизводства.

Так, решением Новоуральского городского суда Свердловской области от 08.09.2017 по делу №2-565/2017, вступившим в законную силу с ФИО2 в пользу ФИО1 взыскано в счет возмещения материального ущерба 547 800 рублей (за поврежденный автомобиль, пуховик, сторожевые услуги) и в счет возмещения расходов по оплате автотехнической экспертизы 10 600 рублей, итого 558 400,00 рублей.

На дату обращения ФИО1 с заявлением о включении вышеуказанной задолженности в реестр требований кредиторов должника, размер неисполненных ФИО2 обязательств перед ней составлял 552 925,00 рублей.

Требования ФИО1 в указанном размере включены в третью очередь реестра требований кредиторов должника.

Между тем, взыскивая в пользу кредитора ущерб, суды установили причинно-следственную связь между действиями должника и причинением ущерба, указали на доказанность вины ответчика (должника), однако, форму вины в виде умысла или грубой неосторожности не определили.

В  то  же  время  арбитражный суд, разрешающий вопрос о наличии оснований для неосвобождения должника от обязательств на основании абзаца 5 пункта 6 статьи 213.28 Закона о банкротстве, должен включить в предмет исследования вопрос о форме вины гражданина при причинении вреда имуществу кредитора. При этом бремя доказывания отсутствия умысла либо грубой неосторожности в совершенном правонарушении возлагается на лицо, совершившее правонарушение (правило генерального деликта).

В силу того, что неприменение правил об освобождении от исполнения обязательств обусловлено совершением должником умышленных действий, повлекших ущерб имуществу потерпевшего, либо действий с грубой неосторожностью, суд должен проверить указанные обстоятельства.

В соответствии с гражданским законодательством (пункт 1 статьи 401 ГК РФ) различаются две формы вины: умысел и неосторожность. При этом неосторожность бывает простая и грубая.

Общий (генеральный) деликт устанавливает общие положения ответственности за причинение вреда, которые применяются ко всем деликтным обязательствам, поскольку специальный закон не делает каких-либо изъятий из общего правила. В самом общем виде «принцип генерального деликта» представляет собой прямую доказательственную презумпцию возникновения ответственности в случае совершения деликта. Согласно этому принципу само по себе причинение вреда одним лицом другому уже может служить основанием возникновения обязанности возмещения причиненного вреда. Поэтому потерпевшему нет необходимости в доказывании ни вины деликвента, ни противоправности его действий. Однако причинитель вреда вправе предъявить доказательства отсутствия факта причинения вреда и тем самым освободить себя от деликтной ответственности.

Основное положение генерального деликта можно сформулировать следующим образом: вред, причиненный другому лицу, признается противоправным и подлежит возмещению в полном объеме лицом, его причинившим, кроме случаев, прямо предусмотренных в законе. При этом, гражданское законодательство исходит из презумпции вины причинителя вреда и противоправности его действий (принцип генерального деликтного обязательства).

Причинитель вреда освобождается от ответственности лишь в случае, если докажет отсутствие названных условий (пункт 2 статьи 1064 ГК РФ).

По общему правилу причинитель вреда возмещает вред в полном объеме (пункт 1 статьи 1064 ГК РФ). Вместе с тем размер возмещения должен быть уменьшен в зависимости от степени вины потерпевшего и причинителя вреда, если грубая неосторожность самого потерпевшего содействовала возникновению или увеличению вреда (пункт 2 статьи 1083 ГК РФ). Кроме того, суд может уменьшить размер возмещения вреда, причиненного гражданином, с учетом его имущественного положения, за исключением случаев, когда вред причинен действиями, совершенными умышленно.

Предусмотренные гражданским законодательством деликтные обязательства, не подпадающие под общую юридическую конструкцию генерального деликта (например, как в данном случае, причинение вреда источником повышенной опасности), относятся к специальным деликтам.

Тем самым во вторую группу входят специальные деликты, устанавливающие особые составы правонарушения, которые применяются только в случаях, предусмотренных законом. Каждый специальный деликт - это всегда большее или меньшее отступление от общего правила-принципа генерального деликта. Соотношение между генеральным деликтом и специальными деликтами можно выразить следующим образом: если закон предусмотрел специальный деликт, то к соответствующим отношениям должны применяться нормы этого деликта; нормы генерального деликта подлежат применению при отсутствии специального деликта.

Общими условиями наступления деликтной ответственности являются: наличие вреда, противоправность действий его причинителя, наличие причинно-следственной связи между возникновением вреда и противоправными действиями, вина причинителя вреда.

Применительно к настоящему делу гражданским законом установлена следующая конструкция специального деликта (пункты 1, 2 статьи 1079 ГК РФ). Юридические лица и граждане, деятельность которых связана с повышенной опасностью для окружающих (использование транспортных средств, механизмов, электрической энергии высокого напряжения, атомной энергии, взрывчатых веществ, сильнодействующих ядов и т.п.; осуществление строительной и иной, связанной с нею деятельности и др.), обязаны возместить вред, причиненный источником повышенной опасности, если не докажут, что вред возник вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего. Владелец источника повышенной опасности может быть освобожден судом от ответственности полностью или частично также по основаниям, предусмотренным пунктами 2 и 3 статьи 1083 ГК РФ.

Обязанность возмещения вреда возлагается на юридическое лицо или гражданина, которые владеют источником повышенной опасности на праве собственности, праве хозяйственного ведения или праве оперативного управления либо на ином законном основании (на праве аренды, по доверенности на право управления транспортным средством, в силу распоряжения соответствующего органа о передаче ему источника повышенной опасности и т.п.).

Владелец источника повышенной опасности не отвечает за вред, причиненный этим источником, если докажет, что источник выбыл из его обладания в результате противоправных действий других лиц. Ответственность за вред, причиненный источником повышенной опасности, в таких случаях несут лица, противоправно завладевшие источником. При наличии вины владельца источника повышенной опасности в противоправном изъятии этого источника из его обладания ответственность может быть возложена как на владельца, так и на лицо, противоправно завладевшее источником повышенной опасности.

Уголовное право и закон (глава 5 УК РФ) выделяют две формы вины: умысел и неосторожность. Преступлением, совершенным умышленно, признается деяние, совершенное с прямым или косвенным умыслом.

Преступлением, совершенным по неосторожности, признается деяние, совершенное по легкомыслию или небрежности.

Преступление признается совершенным по легкомыслию, если лицо предвидело возможность наступления общественно опасных последствий своих действий (бездействия), но без достаточных к тому оснований самонадеянно рассчитывало на предотвращение этих последствий.

Преступление признается совершенным по небрежности, если лицо не предвидело возможности наступления общественно опасных последствий своих действий (бездействия), хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должно было и могло предвидеть эти последствия.

Применительно к эксплуатации источника повышенной опасности о наличии грубой неосторожности может свидетельствовать игнорирование нарушителем элементарных, очевидных всем минимальных мер заботливости и осмотрительности при эксплуатации транспортного средства.

Из представленных в материалы дела документов, причиной ДТП явились действия должника, который нарушил пункты 1.5, 10.1 ПДД, при этом, ФИО2 обязан был знать и соблюдать относящиеся к нему требования Правил и действовать таким образом, чтобы не создавать опасности для движения и не причинять вреда, вести автомобиль, со скоростью, обеспечивающей возможность постоянного контроля за движением транспортного средства, чтобы при возникновении опасности, своевременно снизить скорость вплоть до остановки, мог и должен был оценивать дорожно-транспортную обстановку, которая требовала от него снижения скорости и остановки, не допуская пересечения проезжей части и съезда в кювет, расположенный с левой стороны автодороги по ходу движения автомобиля. Однако, ФИО2, не приняв мер к снижению скорости и остановке своего автомобиля, продолжил  движение, создавая тем самым реальную опасность для своего пассажира, не предотвратил столкновение с препятствием в виде скалы, в результате чего произошло ДТП, последствием которого явилось причинение кредитору ФИО1 вреда здоровью и ее имуществу, а также причинению нравственных и физических страданий.

Учитывая данные обстоятельства, суд первой инстанции при разрешении вопроса о возможности применения к должнику правил об освобождении от дальнейшего исполнения обязательств пришел к выводу, что, исходя из совокупности установленных обстоятельств совершения дорожно-транспортного происшествия, должником совершенно правонарушение в форме грубой неосторожности, поскольку при управлении транспортным средством действия должника не соответствовали пунктам 1.5 и 10,1 ПДД, при этом должник не мог не понимать противоправный характер своих действий.

Принимая во внимание обстоятельства установленные судами общей юрисдикции при исследовании обстоятельств ДТП, произошедшего по вине ФИО2, апелляционный суд считает доказанным причинение должником ущерба кредитору в форме грубой неосторожности.

Ссылка должника на отсутствие в его действиях формы вины в виде грубой неосторожности апелляционным судом отклоняются, поскольку при наличии водительского удостоверения, то есть, пройдя соответствующее обучение, ФИО2 не мог не знать и не понимать, что в вышеописанных обстоятельствах, допускает нарушение ПДД и заблаговременно подвергает иных участников дорожного движения (в частности своего пассажира) высокому риску возникновения ущерба; и должен был предполагать наступление негативных последствий для него и иных лиц – участников дорожного движения.

Позиция должника о том, что при совершении ДТП в действиях должника грубой неосторожности является ошибочной и противоречит фактическим обстоятельствам, установленным судом.

Доводы о том, что он возместил вред, взысканный приговором суда, в данном случае правового значения не имеет, поскольку судом при рассмотрении вопроса о возмещении материального вреда, причиненного имуществу гражданского истца (потерпевшей ФИО1) возникли обстоятельства, подлежащие дополнительному исследованию и доказыванию (а именно в части определения размера ущерба), в связи с чем, гражданский иск был признан подлежащим рассмотрению в порядке гражданского судопроизводства, что и было совершено в последующем.

Судебный акт о взыскании с должника материального ущерба основан на обстоятельствах, установленных обвинительным приговором в отношении должника.

Суд апелляционной инстанции принимает во внимание, что на протяжении длительного периода времени с 2017г. по 2024г. (до даты обращения должника с заявлением о собственном банкротстве) обязательства по возмещению материального вреда практически не исполнялись.

По мнению апелляционного суда, при установленных обстоятельствах положения об освобождении должника-гражданина от обязательств перед ФИО1 не подлежали применению в силу прямого указания Закона о банкротстве. Вина в причинении материального и морального ущерба установлена вступившим в законную силу судебным актом суда общей юрисдикции и не подлежит повторному установлению. При этом, Закон не предусматривает установление степени неосторожной формы вины при решении вопроса о взыскании с лица суммы компенсации материального ущерба. Вместе с тем решением о взыскании материального ущерба установлена совокупность условий для возложения на ФИО2 гражданско-правовой ответственности по возмещению вреда, причиненного в результате ДТП, в том числе противоправное поведение причинителя вреда.

При таких условиях суд обоснованно посчитал, что поведение должника исключает применение к нему нормы об освобождении от исполнения обязательств перед указанным кредитором. Иное привело бы к необоснованному освобождению ФИО2 от исполнения обязательств перед кредитором, по отношению к которому он повел себя недобросовестно и совершил действия, не позволяющие освободить должника от дальнейшего исполнения требований (пункты 4 и 6 статьи 213.28 Закона о банкротстве).

Выводы суда о наличии оснований для неприменения в отношении должника правил об освобождении от исполнения обязательств перед ФИО1 являются правомерными.

Иное толкование апеллянтом положений законодательства о банкротстве, а также иная оценка обстоятельств спора не свидетельствуют о неправильном применении судом первой инстанции норм материального права.

Основания для переоценки обстоятельств, правильно установленных судом первой инстанции, у суда апелляционной инстанции отсутствуют.

Нарушений норм процессуального права, предусмотренных частью 4 статьи 270 АПК РФ, при разрешении спора судом первой инстанции не допущено.

При изложенных обстоятельствах суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что оснований для отмены судебного акта в обжалуемой части по приведенным доводам жалобы и удовлетворения апелляционной жалобы не имеется.

Расходы по уплате государственной пошлины при подаче апелляционной жалобы относятся на должника, поскольку в удовлетворении жалобы отказано.

На основании изложенного и руководствуясь статьями 258, 268, 269, 271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Семнадцатый арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда Свердловской области от 15 апреля 2025 года по делу №А60-40421/2024 в обжалуемой части оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Уральского округа в срок, не превышающий месяца со дня его принятия, через Арбитражный суд Свердловской области.


Председательствующий


Л.М. Зарифуллина


Судьи


И.П. Данилова


Т.Н. Устюгова