Апелляционное определение № 22-5463/2025 от 10 декабря 2025 г.

Судья Абитов А.З.

Дело № 22-5463


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Пермь 11 декабря 2025 г.

Судебная коллегия по уголовным делам Пермского краевого суда в составе:

председательствующего Литвиновой Л.Г.

судей Евстюниной Н.В., Жихаревой А.А.

при секретаре Ирдугановой Ю.В.

с участием прокурора Левко А.Н.

потерпевшего С1. и его представителя адвоката Тиунова В.А.

потерпевшей К1. и ее предлставителя адвоката Жуйкова К.С.

осужденных ФИО1, ФИО2

защитников - адвокатов Лагутиной О.И., Мухаметшина А.Т., Волкова В.С.

рассмотрела в открытом судебном заседании с использованием систем видеоконференц-связи апелляционные жалобы потерпевшей К1., адвокатов Абраженчик О.С. и Мухаметшина А.Т. в защиту осужденного ФИО2, адвоката Трофименко В.В. в защиту осужденного ФИО1, а также апелляционные жалобы осужденных ФИО2, ФИО1 на приговор Дзержинского районного суда г. Перми от 29 августа 2025 г., которым

ФИО1, дата рождения, уроженец ****, осужденный

- 10 февраля 2021 г. Свердловским районным судом г. Перми по ч. 1 ст. 228 УК РФ к 240 часам обязательных работ, постановлением Дзержинского районного суда г. Перми от 8 декабря 2021 г. наказание в виде обязательных работ заменено на 19 дней лишения свободы в колонии-поселении с самостоятельным следованием, 8 апреля 2022 г. по постановлению Ленинского районного суда г. Перми направлен в колонию-поселение под конвоем на 19 дней, освобожден 25 апреля 2022 г. по отбытии наказания,

осужден по ч. 3 ст. 162 УК РФ к 7 годам 3 месяцам лишения свободы, на основании ч. 5 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения с наказанием, назначенным по приговору Свердловского районного суда г. Перми от 10 февраля 2021 г., – к 7 годам 3 месяцам 10 дням лишения свободы в исправительной колонии строгого режима;

ФИО2, дата рождения, уроженец ****, судимый:

- 30 августа 2012 г. Дзержинским районным судом г. Перми по п. «г» ч. 2 ст. 161, п. «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ, на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ к 2 годам 6 месяцам лишения свободы, освобожденный 24 апреля 2015 г. по отбытии наказания;

- 7 сентября 2015 г. Свердловским районным судом г. Перми по ч. 1 ст. 161, ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 161 УК РФ, на основании ч. 2 ст. 69 УК РФ к 2 годам лишения свободы;

- 16 сентября 2015 г. Ленинским районным судом г. Перми по ч. 1 ст. 161 УК РФ, на основании ч. 5 ст. 69 УК РФ к 2 годам 6 месяцам лишения свободы, освобожденный 6 марта 2018 г. по отбытии наказания,

- 12 сентября 2023 г. Дзержинским районным судом г. Перми по ч. 1 ст. 264.1 УК РФ с применением ст. 64 УК РФ к штрафу в размере 100 000 рублей, с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на срок 2 года, в соответствии с ч. 5 ст. 72 УК РФ полностью освобожден от отбывания наказания в виде штрафа ввиду зачета времени содержания под стражей в период с 6 июня по 12 сентября 2023 г., дополнительное наказание отбыто 19 июня 2025 г.,

осужден по ч. 3 ст. 162 УК РФ (по преступлению от 31 января 2021 г.) к 8 годам лишения свободы, по ч. 3 ст. 162 УК РФ (по преступлению от 1 февраля 2021 г.) к 7 годам 6 месяцам лишения свободы, на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения наказаний - к 9 годам лишения свободы, в соответствии с ч. 5 ст. 69 УК РФ путем полного сложения основных наказаний и полного присоединения дополнительного наказания по приговору Дзержинского районного суда г. Перми от 12 сентября 2023 г. – к 9 годам лишения свободы и штрафу в размере 100 000 рублей с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на 2 года, с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

Постановлено наказание в виде штрафа исполнять самостоятельно.

Разрешены вопросы по мере пресечения, об исчислении срока наказания, о зачете в срок лишения свободы времени содержания под стражей и на домашнем аресте, период нахождения ФИО2 на стационарной судебно-психиатрической экспертизе, отбытое ФИО1 наказание по приговору Свердловского районного суда г. Перми от 10 февраля 2021 г., отбытое ФИО2 наказание по приговору Дзержинского районного суда г. Перми от 12 сентября 2023 г., вопрос о судьбе вещественных доказательств и гражданские иски.

Заслушав мнение участников процесса, судебная коллегия

у с т а н о в и л а:

ФИО1 и ФИО2 признаны виновными в разбое, то есть нападении в целях хищения имущества потерпевших С1. и К2., совершенном в применением насилия, опасного для жизни и здоровья, и с угрозой применения такого насилия, группой лиц по предварительному сговору, с применением предметов, используемых в качестве оружия, с незаконным проникновением в жилище.

ФИО2 признан виновным в разбое, то есть нападении в целях хищения имущества потерпевшего К3., К1., совершенном с применением насилия, опасного для жизни и здоровья, и с угрозой применения такого насилия, с применением предметов, используемых в качестве оружия, с незаконным проникновением в жилище.

Преступления совершены 31 января 2021 г. и 1 февраля 2021 г. в г. Перми при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

В апелляционной жалобе потерпевшая К1. выражает несогласие с приговором суда ввиду его несправедливости, несоответствия выводов суда, изложенных приговоре, фактическим обстоятельствам дела, неправильного применения уголовного закона. Указывает, что в обоснование выводов о совершении в отношении нее противоправных действий со стороны ФИО2 судом положены противоречивые показания потерпевших К2, К3., К4., из которых не следует факт совершении в отношении ее противоправных действий, предусмотренных ч. 3 ст. 162 УК РФ, избирательно положены ее противоречивые показания, данные в ходе предварительного следствия, которые не последовательны и не правдивы, и необоснованно отвергнуты показания, данные ею в ходе судебного следствия в качестве свидетеля, а также иные доказательства, добытые с нарушением норм уголовно-процессуального права. В судебном заседании при оглашении ее показаний на следствии она сообщила, что протоколы допросов составлялись не с ее слов, часть протоколов скопированы и идентичны и составлялись следователем самостоятельно без ее участия. Полагает, что данные показания являются недопустимыми доказательствами. Считает незаконным решение суда о признании ее потерпевшей. Обращает внимание на то, что суд не уведомил ее и ее представителя о днях судебного разбирательства, лишил возможности участия в судебных прениях, рассмотрел дело в ее отсутствие, чем нарушил ее право на участие в судебном разбирательстве. Указывает, что в судебном заседании на нее со стороны государственного обвинителя было оказано давление, суд проигнорировал ходатайство об отводе государственного обвинителя, занял сторону прокурора, тем самым проявил предвзятость. Считает, что судом дана неправильная юридическая оценка, как действиям ФИО2, так и совокупности исследованных в судебном заседании доказательствам, в связи с чем просит приговор отменить.

В апелляционной жалобе адвоката Трофименко В.В., поданной в интересах осужденного ФИО1, ставится вопрос об отмене приговора, поскольку он является незаконным, необоснованным и несправедливым вследствие несоответствия выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам дела, существенного нарушения уголовно-процессуального закона, неправильного применения уголовного закона. Считает, что действия ФИО1 подлежат переквалификации с ч. 3 ст. 162 УК РФ на ч. 1 ст. 330 УК РФ, ввиду отсутствия корыстного мотива и умысла на разбой и наличия умысла на самоуправство, что подтверждается показаниями самого ФИО1 и потерпевшего С1. в суде первой инстанции, согласно которым ФИО1 забрал компьютерную технику в залог с согласия К2. и С1., пока последний не вернет долг, также К2. не сообщал ФИО1, что данные вещи принадлежат ему. Отмечает отсутствие доказательств распределения ролей с целью хищения имущества, приискания орудия для совершения преступления. Обращает внимание на то, что насилие ФИО1 к потерпевшим не применял, угрозы его применения не высказывал, действия ФИО2, связанные с применением насилия, являются эксцессом исполнителя и не охватывались умыслом ФИО1 Утверждает, что ФИО1 зашел в квартиру потерпевших с их согласия, что подтверждается показаниями свидетелей, потерпевшего С1., осужденного К.Р.АБ. Просит приговор отменить, принять новое решение, квалифицировав действия ФИО1 по ч. 1 ст. 330 УК РФ.

В апелляционной жалобе осужденный ФИО1 считает приговор незаконным, необоснованным, несправедливым вследствие несоответствия выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам дела, существенного нарушения уголовного и уголовно-процессуального закона. Просит приговор отменить, переквалифицировать его действия на ч. 1ст. 330 УК РФ, в судебном заседании апелляционной инстанции заявил требование о возвращении уголовного дела прокурору.

В дополнениях к апелляционной жалобе осужденного адвокат Лагутина О.И. в интересах осужденного ФИО1 ставит вопрос об отмене приговора и возвращении уголовного дела прокурору. Указывает, что не получили должной оценки существенные нарушения уголовно-процессуального закона, допущенные на стадии предварительного следствия, наличие которых позволяет отнести значительный объем доказательств по уголовному делу к недопустимым. Считает, что допущенные нарушения являются неустранимыми в суде и не позволяют постановить приговор. В обоснование доводов жалобы указывает, что срок следствия был продлен до 8 месяцев, то есть до 8 октября 2021 г., после чего постановление о продлении срока следствия вынесено следователем 28 октября 2021 г., в его установочной части указано о продлении срока следствия на 1 месяц, а всего до 8 декабря 2021 г., а также указано, что последний раз срок следствия продлевался 8 октября 2021 г., при этом в резолютивную часть внесены исправления о том, что срок продлен на 2 месяца, всего до 12 месяцев, то есть до 8 декабря 2021 г., которые не заверены. При таких обстоятельствах защитник считает, что постановление о продлении срока следствия от 28 октября 2021 г. является сфальсифицированным, срок следствия до 9 месяцев фактически не продлевался, а потому все следственные действия после 8 октября 2021 г. выполнены за рамками установленного срока следствия и полученные доказательства являются недопустимыми. В дальнейшем сроки следствия следователем и руководителем следственного органа также исчислены неверно. Отмечает, что имеющиеся в деле постановления о приостановлении срока следствия на основании п. 3 ч. 1 ст. 208 УПК РФ являются незаконными и немотивированным, вынесены по одному и тому же основанию, уведомления о приостановлении срока следствия не имеют исходящих номеров, что свидетельствует о том, что стороны о принятых решениях не уведомлялись и не имели возможности обжаловать незаконные решения следователя, незаконные решения следователя не были отменены руководителем следствия, справки о том, что ФИО2, Г., ФИО1 не могут принимать участие в следственных действиях, отсутствуют. Кроме того указывает, что следователь, превышая свои должностные полномочия, 13 марта 2023 г. вынес постановление об отмене постановления о приостановлении срока следствия, в связи с чем полученные после 13 марта 2023 г. доказательства являются недопустимыми. Также считает, что все постановления о приостановлении срока следствия на основании п. 1 ч. 1 ст. 208 УПК РФ являются незаконными, поскольку по делу имелись лица, которым предъявлено обвинение, уголовное дело в отношении данных лиц не прекращалось; незаконными являются и постановления о приостановлении срока следствия на основании п. 2 ч. 1 ст. 208 УПК РФ, поскольку ФИО1, ФИО2 и Г. в розыск не объявлялись. Предполагает, что в статистическую отчетность не вносились сведения о приостановлении срока следствия, ссылаясь на судебную практику и требования закона, считает, что общий срок следствия, который составил более 40 месяцев, не был установлен в законном порядке, имеет место волокита по делу. Обращает внимание на иные процессуальные нарушения, такие как: отсутствие в материалах дела постановления о производстве следственных действий следственной группой, о чем указано в постановления о продлении срока следствия; производство следственных действий следователем М. в отсутствие постановления о принятии уголовного дела к производству; получение образцов Г. и ФИО1 осуществлено по уголовному делу № 212, то есть не в рамках возбужденного уголовного дела; отсутствие выделенного материала по факту незаконного оборота наркотических средств С1.; отсутствие фототаблицы к протоколу осмотра от 19 февраля 2022 г.; изъятие уголовного дела у следователя Е., в производстве которой оно не находилось; постановление о принятии дела к производству руководителем следственного органа Г1. датировано 28 июня 2026 г.. Также автор жалобы считает, что предъявленное ФИО1 обвинение не соответствует действительности и является не конкретным, в ходе следствия и в суде первой инстанции не установлен факт предварительного сговора на совершение разбойного нападения, умысла на разбой у ФИО1 не было, предварительной договоренности и распределения ролей между ним и ФИО2 не имелось, он не мог знать, что ФИО2 обнаружит в квартире предметы и будет использовать их для причинения потерпевшему физического вреда, сам ФИО1 при этом не присутствовал, вред, опасный для жизни и здоровья потерпевшего, не причинял, наоборот, вместе с Г. оказал медицинскую помощь, никаких угроз в адрес потерпевших не высказывал. Считает, что, опасаясь быть привлеченными к уголовной ответственности за преступление в сфере незаконного оборота наркотических веществ, потерпевшие сами разрешили осужденным пройти в квартиру; вывод суда о том, что причиненный вред здоровью потерпевшим создавал реальную опасность для их жизни, не основан на законе, поскольку нанесение ударов руками не может создавать такую угрозу. Кроме того, указывает на отсутствие в материалах дела части протоколов допросов потерпевшей К1., поскольку в судебном заседании она пояснила, что ее допрашивали 15-20 раз. Отмечает, что суд фактически установил причастность к преступлению Г., но не принял решение о направлении уголовного дела прокурору для дополнительного расследования, а также не принято решение следователем в отношении иных участников, о которых сообщали потерпевшие. При наличии психоневрологического заболевания у потерпевшего С1. не была проведена судебно-психиатрическая экспертиза. Считает, что постановления о признании потерпевшими К3. и С1. являются недопустимыми доказательствами, поскольку они не были им предъявлены, а также, поскольку уголовное дело № 218/2021 возбуждено только по факту причинения телесных повреждений и хищения имущества К2., а после возбуждения уголовных дел по ст. 162 УК РФ потерпевшие допрошены не были, уголовное дело по факту совершения разбоя в отношении К2. не возбуждалось. Обращает внимание на то, что изменение потерпевшими показаний в судебном заседании ввиду опасения мести не нашли своего подтверждения. Приходит к выводу, что фактически судом установлены активные действия только ФИО2, которые можно расценивать как эксцесс исполнителя. Просит приговор отменить, уголовное дело возвратить прокурору в порядке ст. 237 УПК.

В апелляционной жалобе адвокат Абраженчик О.С., действуя в защиту осужденного ФИО2, выражает несогласие с приговором суда, поскольку считает, что такие квалифицирующие признаки разбоя, как незаконное проникновение в жилище, применение насилия, опасного для жизни и здоровья, совершение преступления группой лиц по предварительному сговору, с применением предметов, используемых в качестве оружия не нашли своего подтверждения в судебном заседании. Не согласна с назначенным наказанием ввиду его чрезмерной суровости. Просит приговор отменить.

В апелляционной жалобе и дополнениям к ней адвокат Мухаметшин А.Т., действуя в защиту осужденного ФИО2, просит приговор отменить, уголовное дело возвратить прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ. В обоснование доводов жалобы указывает, что 8 февраля 2021 г. было возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного п. «г» ч. 2 ст. 161 УК РФ, 7 августа 2021 г. возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного п.п. «а, г» ч. 2 ст. 163 УК РФ, 9 июля 2024 г. возбуждено два уголовных дела по признакам преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 162 УК РФ в отношении ФИО2 и ФИО1, указанные уголовные дела соединены в одно производство, осужденным с 18 февраля 2021 г. до 3 февраля 2025 г. предъявлялись обвинения в совершении вышеуказанных преступлений за исключением преступления, предусмотренного п.п. «а, г» ч. 2 ст. 163 УК РФ. При этом, не смотря на то, что состав преступления, предусмотренный п. «г» ч. 2 ст. 163 УК РФ, был декриминализирован Федеральным законом от 8 декабря 2003 г. (в ред. от 7 ноября 2011 г.), 8 августа 2021 г. уголовное дело по указанному составу было возбуждено. Вопреки требованиям ч. 5 ст. 220 УПК РФ в справке к обвинительному заключению и в приговоре суда информация о принятых по результатам расследования уголовных дел, возбужденным 8 февраля 2021 г. и 8 августа 2021 г. отсутствуют. При таких обстоятельствах автор жалобы приходит к выводу о том, что фактически поводами и основаниями для возбуждения указанных уголовных дел явились одни и те же обстоятельства преступлений, установленные в приговоре, и описание деяний по всем четырем уголовным делам по своему объему, содержанию и времени совершения хищения совпадают, однако в приговоре этому обстоятельству оценка не дана. Отмечает, что, несмотря на наличие предусмотренных уголовно-процессуальным законом оснований для проведения в отношении ФИО1 судебно-психиатрической экспертизы, а именно нахождение его на учете у врача нарколога с 2020 г., его психическое состояние не установлено. Выражает несогласие с квалификацией действий, поскольку согласно заключению экспертов от 4 октября 2024 г. и 20 октября 2024 г. телесные повреждения у К2. и С1. экспертом квалифицированы как легкий вред здоровью? однако при описании преступного деяния, совершенного в отношении С1. суд указал, что осужденные применили к потерпевшему насилие, не опасное для жизни и здоровья, и, несмотря на изменение описания объективной стороны инкриминируемых преступлений, исключающих квалификацию действий осужденных по признакам состава преступления, предусмотренного ст. 163 УК РФ, их действия квалифицированы как разбой. Считает, что в приговоре не дана надлежащая оценка квалифицирующему признаку «с незаконным проникновением в жилище», поскольку не мотивировано, в чем именно выразилась незаконность проникновения. Автор жалобы приходит к выводу о том, что вина ФИО2 и ФИО1 не доказана, судом допущено нарушение принципа презумпции невиновности.

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней осужденный ФИО2 выражает несогласие с приговором суда, поскольку считает его незаконным, необоснованным и несправедливым, выводы суда - не соответствующими материалам уголовного дела, а квалификацию его действий - неправильной. Указывает, что судом и органами предварительного следствия нарушено его право на защиту, а также правила оценки доказательств. Отмечает, что является молдаванином и его родной язык молдавский, однако право давать показания на родном языке ему не разъяснялось. При проведении экспертизы не учтено, что у него было отставание в развитии, он оставался на второй год в школе, и данное обстоятельство повлияло на выводы экспертов. Обращает внимание на то, что в ходе предварительного следствия следователем принимались решения за сроками предварительного следствия, нарушены требования закона при продлении этих сроков. Так, после 8 октября 2021 г. срок следствия в установленном законом порядке продлен не был, однако 27 октября 2021 г. по ходатайству следователя срок предварительного следствия по уголовному делу был продлен до 8 декабря 2021 г., что свидетельствует о нарушении положений ч. 7 ст. 162 УПК РФ и о незаконности всех следственных действий после указанной даты. Кроме того указывает, что судебно-медицинская экспертиза № 1396доп./356 от 8 февраля 2022 г., на основании заключения которой установлены степень тяжести причиненных К2. повреждений, проведена за пределами срока предварительного расследования. Считает, что постановление о привлечении в качестве обвиняемого противоречит по своему содержанию обвинительному заключению, само обвинительное заключение составлено с нарушениями закона и противоречит фактическим обстоятельствам дела, потерпевшие имели мотив для его оговора – сокрыть следы своего преступления. Ссылаясь на положения ст. 297, ст. 307, ч. 4 ст. 7 УПК РФ, постановления Пленума Верховного Суда РФ «О судебном приговоре», указывает, что судом в обоснование его вины положены противоречивые показания потерпевших, выводы суда о совершении им преступлений основаны на предположениях и не подтверждены доказательствами, судом не дана надлежащая оценка показаниям свидетелей, потерпевших и имеющимся в деле доказательствам, не приведены мотивы, по которым отвергнуты доводы и доказательства стороны защиты. Указывает на фальсификацию доказательств, поскольку протоколы допросов потерпевших составлены не с их слов, а были скопированы следователем с первичных допросов, так как имеют одинаковое содержание с изменениями даты и времени. Как следует из протокола допроса потерпевшего К3. (т. 1 л.д. 71-75), его допрос производился следователем А1. в отделе полиции по адресу: ****, 8 февраля 2021 г. с 03.15 до 05.00 часов, однако согласно акту медицинского освидетельствования № 295 в 4.21 час (т. 1 л.д. 55) в это время К3. проходил медицинское освидетельствование в ГБУЗ ПК «ПККНД» по адресу: ****. Показания потерпевшего К3. незаконно оглашены судом в отсутствие согласия сторон, его показания на следствии являются противоречивыми, он указывал на хищение его имущества иными лицами, а не осужденными. Материалы дела содержат не все протоколы допросов потерпевшей К1., поскольку в судебном заседании она пояснила, что ее допрашивали около 30 раз, суд проигнорировал ее доводы о том, что ее показаниям, данным на следствии, не стоит доверять, считает, что все протоколы допросов К1. являются недопустимыми доказательствами, кроме того, показания потерпевшей К1. постановлением исполняющего обязанности руководителя Следственного отдела по Дзержинскому району г. Перми СУ СК РФ по Пермскому краю Р. от 13 ноября 2023 г. признаны недопустимыми доказательствами, а процессуальное решение о переводе ее в статус свидетеля отсутствует. Обращает внимание на то, что потерпевший К2. также в судебном заседании указал на фальсификацию его показаний следователем, судом не дана оценка показаниям потерпевшего в части совершения в отношении него противоправных действий Г., поскольку требования денежных средств звучали, в том числе, и от него, а потому непривлечение Г. к уголовной ответственности является незаконным. В приговоре не приведена оценка данным в суде первой инстанции показаниям потерпевшего С1. о том, что в его адрес требований о передаче денежных средств от него, ФИО2, не поступало, имущество у него похищено не было, а с К2, К3., К4. они намеренно оговорили осужденных; показаниям потерпевшего К2. о том, что не помнит, высказывались ли требования материального характера и похищалось ли его имущество именно им, ФИО2 Суд первой инстанции неправомерно оставил без внимания заявленный государственному обвинителю отвод, который в судебном заседании оказывал давление на потерпевшую К1. Считает, что имело место внепроцессуальное общение потерпевшего К2. с судьей, что подтверждается протоколом судебного заседания. Указывает на отсутствие доказательств вступления его в преступный сговор с ФИО1 и распределения ролей. Также указывает на обвинительный уклон суда и его предвзятое отношение к подсудимым. Просит приговор отменить, возвратить уголовное дело прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ.

В возражениях государственный обвинитель Лях Е.А. просит приговор оставить без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения.

Проверив материалы уголовного дела? изучив доводы апелляционных жалоб и поступивших возражений, судебная коллегия приходит к следующим выводам.

В соответствии со ст. 297 УПК РФ приговор суда должен быть законным, обоснованным и справедливым, он признается таковым, если постановлен в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона и основан на правильном применении уголовного закона.

Согласно ст. 389.17 УПК РФ основаниями отмены или изменения судебного решения при рассмотрении уголовного дела в апелляционном порядке являются существенные нарушения уголовно-процессуального закона, которые путем лишения или ограничения гарантированных УПК РФ прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путем повлияли или могли повлиять на вынесение законного и обоснованного судебного решения.

Однако по настоящему делу таких нарушений не допущено.

Уголовные дела возбуждены надлежащими должностными лицами при наличии соответствующих основания и повода, с соблюдением правил подследственности, соединены в одно производство, при вынесении постановлений о прекращении уголовного преследования в части указывалось о том, в какой части уголовное преследование ФИО2 и ФИО1 продолжено.

Вопреки доводам стороны защиты, уголовное дело № … 218 возбуждено 8 февраля 2021 г. по признакам преступления, предусмотренного п. «г» ч. 2 ст. 161 УК РФ, совершенного неустановленными лицами в отношении К2., изменение в последующем квалификации действий в отношении данного потерпевшего на ст. 162 УК РФ и установление конкретных лиц, обвиняемых в совершении преступления, не влечет за собой необходимость принятия нового решения о возбуждении уголовного дела.

После возбуждения 9 июля 2024 г. уголовных дел № … 1025 и № … 1026 в отношении ФИО2 и ФИО1 по признакам преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 162 УК РФ, совершенных в отношении К3. и С1., в этот же день вынесены постановления о признании указанных лиц потерпевшими, которые были им объявлены 21 января 2025 г. и 28 октября 2024 г. соответственно и осуществлен их допрос (т. 7 л.д. 160-163, т. 6 л.д. 159-162), в этой связи доводы стороны защиты о том, что постановления о признании потерпевшими К3. и С1. не объявлены и они не допрошены в качестве потерпевших, противоречат материалам уголовного дела и отвергаются судебной коллегией.

Срок предварительного следствия каждый раз продлевался в предусмотренном ст. 162 УПК РФ порядке. Вопреки доводам стороны защиты, установление руководителем следственного органа при возобновлении производства по приостановленному делу, а также при возвращении уголовного дела для производства дополнительного следствия срока предварительного следствия в пределах 1 месяца со дня поступления уголовного дела к следователю вне зависимости от того, сколько раз оно до этого возобновлялось, прекращалось либо возвращалось для производства дополнительного следствия, и вне зависимости от общей продолжительности срока предварительного следствия, соответствует требованиям ч. 6 ст. 162 УПК РФ. Предусмотренный ч. 7 ст. 162 УПК РФ срок не является пресекательным и его несоблюдение не влечет отказ следователю в продлении срока следствия. Мнение стороны защиты о незаконности постановлений о приостановлении производства по делу не свидетельствует о неправильном продлении срока предварительного следствия.

Доводы стороны защиты о проведении следственных и процессуальных действий после 8 октября 2021 г. вне сроков следствия противоречат материалам уголовного дела, согласно которым 27 сентября 2021 г. срок предварительного следствия продлен до 8 месяцев, то есть до 8 октября 2021 г. (т. 3 л.д. 34-37), 7 октября 2021 г. - до 9 месяцев, то есть до 8 ноября 2021 г. (т. 8 л.д. 110-113), 28 октября 2021 г. – до 10 месяцев, то есть до 8 декабря 2021 г. (т. 3 л.д. 44-47). Восстановление утраченного постановления о продлении срока следствия от 7 октября 2021 г. путем истребования его копии из надзорного производства прокуратуры не свидетельствует о существенных нарушениях требований закона при расследовании дела, представленная копия указанного документа содержит все необходимые данные, в том числе решение руководителя соответствующего следственного органа о продлении срока следствия. В целом из содержания данных процессуальных документов следует, что в указанный период срок предварительного следствия каждый раз продлевался в установленном законом порядке и надлежащим должностным лицом на 1 месяц, а потому оснований для вывода о фальсификации постановления от 28 октября 2021 г. и, как следствие, о незаконности проведенных следственных действий и недопустимости всех полученных доказательств, судебная коллегия не усматривает.

Исходя из содержания постановления от 13 марта 2023 г., следователем возобновлено производство по приостановленному уголовному делу, руководителем соответствующего следственного органа срок предварительного следствия продлен в соответствии с требованиями закона, а потому указание следователя в резолютивной части постановления об отмене постановления о приостановлении предварительного следствия от 13 марта 2023 г. не свидетельствует о каком-либо существенном нарушении уголовно-процессуального закона и, тем более, о недопустимости всех полученных после указанной даты доказательств.

Вопреки доводам стороны защиты, из уголовного дела следует, что следственная группа не создавалась, 10 февраля 2021 г. уголовное дело № … 218 принято к производству следователем М., изъято у нее 11 февраля 2021 г. с передачей его следователю Ю. (т. 1 л.д. 139, 177), ошибочное указание следователем М. в постановлениях о получении образцов следов обуви и рук у ФИО2 и ФИО1 для сравнительного исследования от 11 февраля 2021 г. номера уголовного дела №…212 вместо правильного №…218, с учетом содержания данных документов, является очевидной технической опиской, следовательно, не имеется оснований полагать, что следователь М. выносила процессуальные решения, в том числе составляла протокол задержания ФИО1, при отсутствии соответствующих полномочий. В производство следователя Ш. данное уголовное дело в указанный период не передавалось, поэтому ею необоснованно составлены постановления о получении образцов букального эпителия у осужденных от 11 февраля 2021 г. и протоколы их получения от той же даты, однако полученные на основании этих документов образцы в дальнейшем не были использованы при доказывании, а потому не влияют на законность постановленного приговора.

Не свидетельствуют о существенных нарушениях требований закона при производстве предварительного следствия очевидные технические описки в постановлении об изъятии уголовного дела у следователя и передаче его другому следователю от 13 марта 2023 г. в части указания фамилии следователя, у которого изымается уголовное дело, - Е. вместо правильного Н. (т. 3 л.д. 232), и в постановлении о принятии уголовного дела к производству начальником отдела по расследованию преступлений на обслуживаемой территории Дзержинского району СУ Управления МВД России по г. Перми Г1. в части даты его вынесения – 28 июня 2026 г. вместо правильного 28 июня 2024 г. (т. 5 л.д. 38).

Вопреки доводам жалоб, имеющееся в деле обвинительное заключение составлено и утверждено в полном соответствии с положениями ст.ст. 220-221 УПК РФ. Каких-либо противоречий между предъявленным обвинением и обвинительным заключением судебная коллегия не находит. Содержание приложенной к обвинительному заключению справки соответствует требованиям ч. 5 ст. 220 УПК РФ, а потому доводы апелляционной жалобы адвоката Мухаметшина А.Т. в этой части не могут быть приняты во внимание.

С учетом требований ст. 252 УПК РФ, а также неотмененных постановления от 28 июня 2024 г. о прекращении уголовного преследования Г. по п. «г» ч. 2 ст. 161 УК РФ на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ за отсутствием состава преступления, постановления от 7 октября 2024 г. об отказе в возбуждении уголовного дела о совершении преступлений, предусмотренных ст.ст. 228, 228.1 УК РФ, на основании п. 1 ч. 1 ст. 24 УПК РФ в связи с отсутствием события преступления, постановления от 11 октября 2024 г. об отказе в возбуждении уголовного дела о совершении преступлений, предусмотренных ст.ст. 161, 162 УК РФ, в отношении неустановленных лиц, на основании п. 1 ч. 1 ст. 24 УПК РФ за отсутствием события преступления, доводы стороны защиты о необходимости привлечения к уголовной ответственности Г., потерпевших и иных лиц рассмотрению не подлежат, поскольку суд не является органом уголовного преследования и не решает указанные вопросы, к основаниям для возвращения настоящего уголовного дела прокурору данные доводы также отнесены быть не могут.

Вопреки доводам апелляционной жалобы осужденного ФИО2, данных о том, что он не владеет языком, на котором ведется уголовное судопроизводство, не установлено. Согласно аудиопротоколу право давать показания на родном языке или языке, которым он владеет, наряду с правом пользоваться услугами переводчика, ФИО2 было разъяснено, ходатайств об этом не поступило. Кроме того, как в ходе предварительного следствия, так и судебного разбирательства ФИО2 не заявлял, что молдавский язык является для него родным, он не владеет русским языком и желает дать показания на молдавском языке.

Участие в рассмотрении уголовного дела судом первой инстанции адвоката Абраженчик О.С., назначенной судом, наряду с адвокатом Мухаметшиным А.Т., осуществляющим защиту ФИО2 по соглашению, не является нарушением права осужденного на защиту. При этом судебная коллегия обращает внимание на то, что позиция адвоката Абраженчик О.С. не противоречила избранной осужденным позиции по данному уголовному делу.

Голословными являются и доводы стороны защиты о внепроцессуальном общении потерпевшего К2. с судьей, не могут быть расценены в качестве такового фразы потерпевшего, на которые ссылается сторона защиты в обоснование данного довода.

Доводы апелляционной жалобы потерпевшей К1. о нарушении ее прав при рассмотрении уголовного дела судом также нельзя признать состоятельными. В полном соответствии с положениями ст. 42 УПК РФ, постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 июня 2010 г. № 17 «О практике применения судами норм, регламентирующих участие потерпевшего в уголовном судопроизводстве» суд первой инстанции, установив на основе совокупности исследованных доказательств, что преступлением К1. причинен имущественный вред, принял правильное решение о признании ее потерпевшей. Согласно письменному протоколу и аудиопротоколу К1. и ее представителю адвокату Новикову М.Ю. была предоставлена возможность ознакомиться с уголовным делом (т. 10 л.д. 81 оборот), после признания ее потерпевшей разъяснены процессуальные права и обязанности, в том числе право на участие в судебных прениях, при разрешении вопроса об освобождении потерпевшей и ее представителя от дальнейшего участия в процессе повторно разъяснено право на участие в судебных прениях и сообщена дата следующего судебного заседания, а потому доводы апелляционной жалобы потерпевшей о лишении ее права на участие в судебном заседании и в судебных прениях не могут быть признаны обоснованными.

Доводы апелляционных жалоб потерпевшей К1. и осужденного ФИО2 об оказании на потерпевшую давления со стороны государственного обвинителя при ее допросе и о заявленном ему в связи с этим отводе, который не был разрешен судом, противоречат материалам дела. Так, согласно письменному протоколу и аудиопротоколу судебного заседания вопросы стороны обвинения к потерпевшей касались обстоятельств, подлежащих доказыванию по настоящему делу, и обстоятельств дачи показаний К1. на предварительном следствии, и были корректными, отвод государственному обвинителю участниками процесса заявлен не был, каких-либо обстоятельств, дающих основание полагать, что он лично, прямо или косвенно, заинтересован в исходе данного уголовного дела, у суда первой инстанции не имелось, не усматривает таковых и суд апелляционной инстанции. Кроме того, само по себе заявление государственным обвинителем ходатайства об оглашении показаний потерпевшей на предварительном следствии и ее пояснений при производстве в отношении нее судебно-психиатрической экспертизы, которое было удовлетворено судом, не может быть расценено как оказание давления на потерпевшую.

Не может согласиться судебная коллегия и с доводами апелляционных жалоб о необходимости проведения судебно-психиатрических экспертиз в отношении потерпевшего С1., осужденного ФИО1, а также о неполноте заключения стационарной судебно-психиатрической экспертизы в отношении ФИО2 по следующим основаниям.

Аргументы стороны защиты о необходимости проведения в отношении осужденного ФИО1 судебно-психиатрической экспертизы по мотивам того, что он состоит на учете у нарколога, судебная коллегия отклоняет как несостоятельные. По смыслу п. 3.2 ст. 196 УПК РФ во взаимосвязи со ст. 82.1 УК РФ закон предусматривает обязательное назначение и проведение судебной экспертизы, когда имеются основания полагать, что обвиняемый является больным наркоманией, в том случае, если лицо совершило впервые преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 228, ч. 1 ст. 231 или ст. 233 УК РФ, и изъявило добровольное желание пройти курс лечения от наркомании, а также медицинскую реабилитацию, социальную реабилитацию, в связи с чем суд может отсрочить отбывание наказания в виде лишения свободы до окончания лечения и медицинской реабилитации, социальной реабилитации. Однако, указанных в ст. 82.1 УК РФ обстоятельств, свидетельствующих о наличии оснований для проведения данной экспертизы, по настоящему делу не имеется. Употребление ФИО1 наркотических средств само по себе не свидетельствует о том, что он является больным наркоманией, и не может служить основанием для обязательного назначения судебно-психиатрической экспертизы. Кроме того, ФИО1 имеет среднее образование, проходил военную службу, на учете у психиатра не состоит, его поведение и активная позиция по делу в ходе предварительного следствия и судебного разбирательства не дают оснований сомневаться в его вменяемости или способности самостоятельно защищать свои права и законные интересы в уголовном процессе.

Каких-либо сомнений в способности потерпевшего С1. правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для уголовного дела, и давать показания, также не возникло, он не состоит на учете у психиатра и нарколога, а потому мнение стороны защиты о необходимости проведения в отношении него психиатрической экспертизы не может быть принято во внимание.

Судебная коллегия полагает, что оснований сомневаться в обоснованности заключения стационарной судебно-психиатрической экспертизы в отношении ФИО2 не имеется, поскольку оно соответствует требованиям ст. 204 УПК РФ, является полным, научно обоснованным, содержащиеся в нем выводы надлежащим образом мотивированы, каких-либо оснований сомневаться в их правильности не установлено. Перечисленные в апелляционной жалобе осужденного ФИО2 обстоятельства не являются основанием для признания заключения комиссии экспертов недопустимым доказательством либо для назначения повторной, дополнительной экспертизы.

Таким образом, судебная коллегия считает, что существенных нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих безусловную отмену приговора, на досудебной и судебной стадиях производства по уголовному делу не допущено. Уголовное дело рассмотрено судом первой инстанции в пределах предъявленного осужденным обвинения, с соблюдением принципов презумпции невиновности, состязательности и равноправия сторон, которым суд предоставил равные возможности для реализации предоставленных им прав и создал необходимые условия для исполнения их процессуальных обязанностей, а потому оснований для вывода о предвзятости либо заинтересованности председательствующего в исходе дела не имеется.

Выводы суда о виновности ФИО2 и ФИО1 в совершении преступлений при обстоятельствах, изложенных в приговоре, основаны на перечисленных в приговоре доказательствах, полученных в порядке, установленном законом, всесторонне, полно и объективно исследованных в судебном заседании и получивших оценку суда по правилам УПК РФ.

Так, из показаний потерпевшего К2. в ходе предварительного следствия, в том числе на очных ставках с осужденными, которые он полностью подтвердил в судебном заседании, следует, что вечером 31 января 2021 г. в подъезде дома, где он и С1. арендовали квартиру, на них напали несколько человек, в ходе следствия ему стало известно, что среди нападавших были ФИО2 и ФИО1, с которыми конфликтов у него не было, какие-либо долговые обязательства отсутствовали. В подъезде ему наносили удары оба осужденных руками и ногами по голове и телу, также избили С1., но кто - пояснить не может. После этого их избиение продолжилось в квартире, куда нападавшие зашли без разрешения, ФИО2 наносил ему и С1. многочисленные удары по разным частям тела, также ему наносил удары палками, тростью, кухонным ножом и молотком по различным частям тела, о голову С1. разбивал стекло. Применяя насилие, ФИО2 высказывал в их адрес требования о передаче денежных средств и угрозы убийством. После избиения у него забрали телефон, системный блок с комплектующими, компьютерную мышь, клавиатуру, монитор и музыкальные колонки, а у С1. похитили телефон. Затем он вместе с ФИО2, а также другими молодыми людьми по их инициативе проследовали к месту жительства его двоюродного брата К3., ФИО2 без разрешения последнего ворвался в его квартиру, нанес многочисленные удары по различным частям тела, в том числе плойкой в область брови, при этом высказывал словестные угрозы убийством и требования о передаче денежных средств, похитил принадлежащий брату телефон. Когда в квартиру брата пришла его сожительница К1., было видно, что она в шоке от происходящего и от того, что ФИО2 требует деньги. Он помнит, что К1. предлагала ему забрать два ноутбука, но тот отказался. ФИО2 о чем-то с ней поговорил на балконе, когда вернулся в комнату нанес удар ногой по лицу К3., увидев это К1. стала кричать и просить никого не бить. Тогда же ФИО2 похитил деньги в сумме 3 000 рублей, находившиеся под статуэткой. Кроме того, ФИО2 пытался нанести ему, К2., удары ножом, но он увернулся. После этого К3. по ее просьбе перевел с приложения их совместные с К1. денежные средства в размере 50 000 рублей на банковскую карту последней, а она позже сняла деньги и передала их ФИО2, который тот поместил в кожаный портфель, принадлежащий брату, после чего покинул квартиру.

Согласно показаниям потерпевшего С1., данным в ходе предварительного следствия, 31 января 2021 г. в вечернее время на него и К2. в подъезде дома, где они снимали квартиру, напала группа молодых людей, в ходе следствия ему стало известно, что среди нападавших были ФИО2 и ФИО1 Указанные лица подвергли его и К2. избиению, в подъезде ФИО2 требовал у них сотовые телефоны, получив отказ, нанес ему удар по лицу, после чего он отдал ему свой телефон. Проникнув в квартиру против их воли, ФИО2 что-то искал, вытаскивал выдвижные ящики, переворачивал предметы интерьера, наносил удары ему и К2. деревянной тростью, требовал выдать ему наркотические средства и деньги. Также ФИО2 нанес ему удар молотком в область лица, ребер и по ногам, наносил удары ножом, молотком К2. После этого ФИО2 стал разбивать об его, С1., голову стекла, отчего у него началось кровотечение. Применяя насилие, ФИО2 высказывал в их адрес угрозы убийством, требовал передать деньги. После того, как ФИО2 перестал наносить удары, Г. и ФИО1 оказывали ему медицинскую помощь, после чего последний забрал принадлежащие ему беспроводные наушники. У потерпевшего К2. были похищены монитор, системный блок, клавиатура, колонки, сотовый телефон.

Из показаний потерпевшего К3., данных в ходе предварительного следствия, в том числе на очной ставке с ФИО2, следует, что в ночное время 1 февраля 2021 г. к нему пришел его двоюродный брат К2., одновременно с ним в квартиру ворвались около 7 человек в масках, ФИО2, личность которого он узнал в ходе предварительного следствия, ударил его кулаком по лицу, отчего он испытал физическую боль. После этого ему стали наносить удары по голове и телу руками и ногами, затем в комнате ФИО2 ударил его по лицу плойкой для волос, отчего у него началось кровотечение, требовал у него денежные средства и наркотики, получив отрицательный ответ, ФИО2 и другие молодые люди стали обыскивать его квартиру, после чего продолжили его избивать. В этот момент в квартиру пришла его подруга К1., она заплакала, была напугана и просила не трогать их с братом, ФИО2 кричал на нее и продолжал требовать деньги. Он слышал, как К1. предложила ему забрать два ноутбука, тот отказался, далее ФИО2 и К1. ушли на балкон, где разговаривали, после их возвращения ФИО2 продолжил требовать деньги, нанес ему удар ногой по лицу, К1. закричала и просила его не бить, а ФИО2 продолжил требовать деньги, забрал находящиеся под статуэткой денежные средства в размере 3 000 рублей, взял на кухне нож, замахивался им на К2., но тот увернулся. После этого он перевел К1. с электронного счета все денежные средства, которые были накоплены общими с ней усилиями, К1. и ФИО2 сняли деньги в банкомате, она передала ему 55 000 рублей. Кроме того, ФИО2 похитил принадлежащий ему телефон и портфель, в который положил деньги и телефон. Впоследствии со слов брата узнал, что в эту ночь избили С1., похитили принадлежащие К2. и С1. телефоны, а также компьютер брата.

Потерпевшая К1. в ходе предварительного следствия пояснила, что вернувшись домой в ночное время 1 февраля 2021 г., она увидела группу молодых людей, в квартире был беспорядок, также там находились братья К2, К3., К4., у которых она заметила телесные повреждения. Чтобы прекратить их избиение, она предложила ФИО2 забрать имеющиеся в квартире ноутбуки, но тот отказался, когда выходил с балкона, нанес удар ногой К3., продолжил требовать деньги, под статуэткой на комоде забрал 3000 рублей. По ее просьбе К3. перевел ей совместно накопленные денежные средства в сумме 48 000 рублей, после этого ФИО2 забрал у него телефон, затем она ездила с ФИО2 в банк снять деньги в банкомате, всего передала ему 55 000 рублей.

Судебная коллегия считает, что суд первой инстанции правильно положил в основу приговора приведенные выше показания потерпевших К2., С1., К3. и К1., данные ими в ходе предварительного следствия, поскольку они подробные, последовательные, согласуются между собой.

Кроме того, эти показания потерпевших подтверждаются другими доказательствами по делу: протоколом осмотра места происшествия, согласно которому осмотрена квартира по адресу: ****, в которой проживали потерпевшие К2. и С1., зафиксировано нарушение порядка, изъяты молоток, нож и следы рук, оставленные, согласно заключению эксперта, ФИО2 и ФИО1; показаниями свидетеля А. о том, что подвозил ФИО2, ФИО1 и Г. к дому, расположенному по адресу: ****, откуда ФИО1 и незнакомый ему молодой человек вынесли и погрузили в автомобиль монитор от компьютера и сумку с системным блоком, после чего по указанию ФИО2 он проехал к дому по ул. ****, где дождавшись всех троих, отвез ФИО1 по его месту жительства, куда последний отнес ранее загруженные в автомобиль вещи; протоколом обыска по месту жительства ФИО1, в ходе которого обнаружено и изъято похищенное у К2. имущество; протоколом осмотра места происшествия, согласно которому произведен осмотр квартиры по адресу: ****, в которой проживали потерпевшие К3. и К1., зафиксировано нарушение обстановки в комнате; ответами из банков о движении денежных средств по счету КИВИ кошелька и банковскому счету, открытому в ПАО «Сбербанк», оформленных на К1., из которых следует, что на ее КИВИ кошелек поступил платеж в сумме 49 121 руб., затем 48 000 руб. переведены на банковскую карту, затем со счета банковской карты произведено снятие денежных средств в размере 55 000 руб.; протоколом выемки и осмотра видеозаписи, на которой запечатлен момент снятия денежных средств К1. в банкомате и передачи их ФИО2; показаниями допрошенного в качестве свидетеля сотрудника полиции С2. об изъятии в Сбербанке записи с камер видеонаблюдения, на которой зафиксировано снятие К1. денежных средств в банкомате и передача их ФИО2; протоколом осмотра переписки между К1. и ФИО2 под ником «Никита», в которой обнаружены фотографии потерпевших С1. и К2., имеющих явно выраженные телесные повреждения, а также из которой усматриваются требования о передаче денежных средств и угрозы жизни и здоровью; актом экспертного исследования о стоимости похищенного у потерпевших имущества, которая сторонами не оспаривается; заключениями судебно-медицинского эксперта о характере, локализации, механизме образования обнаруженных у потерпевших телесных повреждений, повлекших легкий вред здоровью по признаку кратковременного расстройства здоровья (на срок не более 21 дня), у каждого потерпевшего.

Осужденный ФИО1 на предварительном следствии и в ходе судебного разбирательства пояснил, что во время прогулки с ФИО2 и Г. заметил рядом с гаражами вспышки света, увидев К2. и С1., который ранее обманул его знакомую и не вернул ей деньги, они проследовали за ними в подъезд. В подъезде он нанес 1-2 удара К2., после этого они по приглашению потерпевших прошли в квартиру, где продолжили беседовать, при этом ФИО2 нанес несколько ударов С1., тот упал на стекла и порезался. Потерпевшим предметами никто ударов не наносил, деньги у них не требовали. Системный блок, монитор, колонки, мышь и сотовый телефон, принадлежащие К2., он взял по предложению последнего, когда тот пообещал не заниматься сбытом наркотиков. К2. помогал ему унести свое имущество в автомобиль под управлением А., на котором он перевез это имущество к себе домой, где впоследствии оно и было изъято.

Из показаний осужденного ФИО2 следует, что с ФИО1 и Г. гуляли в микрорайоне «Заостровка», когда заметили молодых людей, которые, по их мнению, раскладывали закладки, в связи с чем они решили с ними побеседовать. К2. предложил подняться в квартиру, где С1. стал возмущаться, схватил палку-трость и замахнулся на них, поэтому он ударил С1. ногой в область тела, от удара потерпевший упал на пол, где находились оконные стекла, об которые он поранился. Также он нанес удар К2. после того, как в квартире были обнаружены кусты растения конопли. После этого К2. сообщил, что у него есть брат К3., который заставлял заниматься их с С1. распространением наркотическим средств, в связи с чем он вместе с К2. и Г. пошли к К3. Никакого имущества он у потерпевших из квартиры не забирал. К К3. в квартиру они прошли с разрешения последнего. Между ним и К3. произошел конфликт, в связи с чем он ударил потерпевшего кулаком в голову. К1., которая зашла в квартиру позже, сама предложила ему проехать до отделения Сбербанка и сама дала ему наличные денежные средства, которые он тут же ей вернул. В сговор на хищение имущества и денег у потерпевших он с Г. и ФИО1 не вступал, побои потерпевшим с помощью предметов не наносил, требования имущественного характера не высказывал.

Свидетель Г. в суде первой и апелляционной инстанции пояснил, что он удары потерпевшим не наносил, угроз применения насилия и требований материального характера не высказывал. В квартиру он с осужденными зашел по приглашению потерпевших К2. и С1., видел, как С1. замахнулся палкой на ФИО2, тот его пнул и он упал на шкаф, порезался о стекла, он совместно с обоими осужденными оказывал медицинскую помощь С1., ФИО1 удары потерпевшим не наносил, какие-либо требования тоже не высказывал, имущество никто не забирал Во второй квартире у К3. он видел свежую ссадину на лице, какая-то девушка передала ФИО2 деньги в долг.

Анализ приведенных показаний осужденных и свидетеля Г. позволяет сделать вывод о том, что частично показания потерпевших согласуются с показаниями осужденного ФИО1, который не отрицал, что в подъезде он нанес 1-2 удара К2., в квартире ФИО2 нанес несколько ударов С1., затем он, ФИО1, по предложению К2. взял системный блок, монитор, колонки, мышь и сотовый телефон, которые увез на автомобиле под управлением А. к себе домой,; с показаниями осужденного ФИО2, не отрицавшего, что в первой квартире он ударил С1. ногой в область тела, от чего тот упал на пол, где находились оконные стекла и поранился, также нанес удар К2., а во второй квартире он ударил К3. кулаком в голову, взял у К1. денежные средства в долг; с показаниями свидетеля Г. о том, что ФИО2 пнул С1., а во второй квартире у К3. он видел свежую ссадину на лице, какая-то девушка передала ФИО2 деньги.

Проверяя доводы стороны защиты о фальсификации показаний потерпевших в ходе предварительного следствия, о недопустимости положенных в обоснование выводов о виновности осужденных доказательств, судебная коллегия приходит к следующим выводам.

Потерпевший К2. в суде первой инстанции полностью подтвердил свои показания на предварительном следствии, объяснив незначительные расхождения в них давностью произошедших событий.

Потерпевший К3. на протяжении всего предварительного следствия давал последовательные и подробные показания, в том числе при допросе 21 января 2025 г., который проведен на основании поручения, направленного следователем в порядке ст. 38 УПК РФ. Из содержания приобщенной к материалам уголовного дела копии протокола допроса потерпевшего К3. от 21 января 2025 г., полученной в ответ на поручение и заверенной следователем, следует, что показания потерпевшим даны добровольно, после разъяснения ему всех процессуальных прав и предупреждения об уголовной ответственности по ст.ст. 307, 308 УК РФ, в присутствии его представителя – адвоката Скрипова А.В. Зафиксированные в протоколе показания потерпевшего соответствуют его ранее данным в ходе предварительного следствия показаниям, все они были оглашены судом первой инстанции на основании ч. 2.1 ст. 281 УПК РФ, поскольку при неявке в судебное заседание потерпевшего его показания, данные в ходе предварительного следствия, могут быть оглашены судом только при условии предоставления стороне защиты в предыдущих стадиях производства по делу возможности оспорить эти доказательства предусмотренным законом способом, и такая возможность осужденному ФИО2 была предоставлена на очной ставке. Судом апелляционной инстанции также предпринимались исчерпывающие меры для обеспечения явки потерпевшего К3. в суд, однако его местонахождение установить не представилось возможным, а потому показания данного потерпевшего на предварительном следствии обоснованно исследованы судом первой инстанции и приведены в приговоре.

Для проверки доводов стороны защиты о фальсификации протокола допроса потерпевшего К3. от 8 февраля 2021 г. (т. 1 л.д. 71-75) судебной коллегией в качестве свидетеля была допрошена следователь А1. и исследованы акты медицинского освидетельствования на состояние опьянения № 295 в отношении К3. и № 296 в отношении К2. (т. 1 л.д. 55, 56).

Согласно указанным актам освидетельствование проводилось в ГБУЗ ПК «ПККНД» по адресу: ****, 8 февраля 2021 г. в отношении К3. – с 4.21 до 4.41, в отношении К2. – с 4.29 до 4.49, у обоих потерпевших установлено состояние опьянения.

Свидетель А1. пояснила суду апелляционной инстанции, что по настоящему делу в ночное время в феврале 2021 г. она, являясь резервным следователем, осуществляла допрос двух потерпевших, фамилии которых не помнит, в отделе полиции Дзержинского района г. Перми, допрос был длительным, но не прерывался, при допросе иные лица не присутствовали. Свидетелю были предъявлены для обозрения протокол допроса потерпевшего К3. от 8 февраля 2021 г., согласно которому допрос начат в 3.15, а окончен в 5.00, и акт медицинского освидетельствования № 295 от 8 февраля 2021 г. в отношении К3., согласно которому освидетельствование начато в 4.21, а окончено в 4.41. После этого свидетель подтвердила, что она производила допрос данного потерпевшего, который не прерывался, предполагает, что допрос окончен раньше указанного в протоколе времени, а в протоколе допущена техническая описка, поскольку накануне она весь день была дежурной по району, к 12 часам ночи вернулась домой, но ее вновь вызвали на работу, так как она была резервным следователем. Сама она не направляла потерпевших на освидетельствование, не знает, кто их отвозил на освидетельствование, акты, составленные по результатам его проведения, ранее не видела.

Учитывая, что потерпевший К3. в ходе предварительного следствия неоднократно давал подробные и последовательные показания, подтверждая ранее данные им показания, а также отсутствие нарушений уголовно-процессуального закона при его допросе, влекущих безусловное признание данного доказательства недопустимым, принимая во внимание показания следователя А1. об обстоятельствах допроса потерпевшего, судебная коллегия считает, что в протоколе допроса потерпевшего К3. от 8 февраля 2021 г. допущена явная техническая описка относительно времени окончания допроса потерпевшего К3., которая не свидетельствует о фальсификации данного доказательства, порочности показаний потерпевшего и незаконности приговора.

Кроме того, судебная коллегия отмечает, что при допросе 8 февраля 2021 г. потерпевшие К3. и К2. пояснили, что чувствуют себя хорошо и желают дать показания, на учете у нарколога и психиатра не состоят, у следователя А1. сомнений в способности потерпевших давать показания не возникло, согласно актам медицинского освидетельствования № 295 и № 296 у обоих потерпевших грубой психопатологической симптоматики не выявлено, видимых повреждений не имелось, двигательная сфера без грубых нарушений, речь внятная, походка ровная, а потому сам по себе факт обнаружения к моче потерпевших основного метаболита Тетрагидроканнабинола не может вызвать сомнения в их способности правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для уголовного дела, и давать показания, и, как следствие, не свидетельствует о недопустимости их показаний, данных 8 февраля 2021 г.

Потерпевший С1. был неоднократно допрошен на предварительном следствии, давал идентичные показания, которые получены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, ему были разъяснены его процессуальные права и он предупрежден об уголовной ответственности по ст.ст. 307, 308 УК РФ, что прямо следует из протоколов его допроса. Каких-либо замечаний от потерпевшего при этом не поступило, в том числе относительно состояния его здоровья и невозможности давать показания в силу наркотического опьянения. В этой связи эти показания С1. обоснованно признаны допустимым доказательством и приведены в приговоре.

Судебная коллегия соглашается с решением суда первой инстанции о том, что показания потерпевшей К1. на предварительном следствии могут быть положены в основу приговора как допустимое доказательство. Из протокола судебного заседания следует, что это доказательство представлено стороной обвинения, ее показания на предварительном следствии согласуются с другими доказательствами по делу, в частности показаниями потерпевших К2. и К3. о том, что для прекращения избиения К3. потерпевшая К1. предложила ФИО2 забрать два ноутбука, а затем - совместно накопленные с К3. денежные средства, о нанесении ФИО2 удара ногой по лицу К3. в присутствии К1., о хищении ФИО2 денег в сумме 3 000 рублей, находившихся под статуэткой, о переводе К3. по просьбе К1. их совместных денежных средств на банковскую карту последней, о снятии ею в банкомате и передаче ФИО2 55 000 руб., которые тот поместил наряду с телефоном К3. в кожаный портфель, принадлежащий последнему, и покинул место преступления; ответами из банков о движении денежных средств по счету КИВИ кошелька и банковскому счету, открытому в ПАО «Сбербанк», оформленных на К1., из которых следует, что на ее КИВИ кошелек поступил платеж в сумме 49 121 руб., затем 48 000 руб. переведены на банковскую карту, затем со счета банковской карты произведено снятие денежных средств в размере 55 000 руб.; протоколом осмотра видеозаписи, на которой запечатлен момент снятия денежных средств К1. в банкомате и передачи их ФИО2; заключениями эксперта в части локализации имеющихся у потерпевшего К3. телесных повреждений.

Тот факт, что на этапе расследования уголовного дела при передаче его в Следственный комитет РФ было вынесено постановление от 13 ноября 2023 г. о признании показаний К1. недопустимыми доказательствами, в данной ситуации не является препятствием для признания судом ее показаний допустимыми доказательствами. Как следует из постановления от 13 ноября 2023 г., мотивом принятия такого решения явилось то, что показания К1. не согласуются с другими доказательствами по делу, однако это обстоятельство устранено еще в ходе предварительного следствия, поскольку после ее допроса были собраны иные доказательства, которые положены в основу приговора, оценены в совокупности с другими доказательствами по делу, без придания им заранее установленной силы, противоречия в показаниях К1. в суде и на следствии устранены путем ее допроса, выяснения деталей преступления и сопоставления их с другими доказательствами. Нарушений уголовно-процессуального закона при получении показаний потерпевшей К1. на предварительном следствии, влекущих безусловное признание их недопустимым доказательством, не установлено, при каждом допросе К1. были разъяснены ее процессуальные права, она предупреждена об уголовной ответственности по ст.ст. 307-308 УК РФ, допрошена в присутствии своего законного представителя, от которой, как и от самой К1., каких-либо замечаний не поступило.

Таким образом, те причины, которые послужили основанием для признания показаний К1. на предварительном следствии недопустимым доказательством, были устранены, судебная коллегия считает, что ее показания получены в полном соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, являются допустимыми доказательствами, а потому обоснованно приведены в приговоре.

Судебная коллегия критически относится к показаниям потерпевших С1. и К1., данным ими в суде первой и апелляционной инстанций, считает их несоответствующими действительности, поскольку они опровергаются не только показаниями указанных лиц в ходе предварительного следствия, но и совокупностью других приведенных в приговоре доказательств.

Так, показания потерпевшего С1. в суде первой и апелляционной инстанции о том, что в подъезде его никто не бил, имущество не требовал и не похищал, в квартиру все зашли по предложению К2., там в ответ на его агрессивные действия ФИО2 его ударил и он отлетел в шкаф, отчего в нем разбилось стекло, которое упало ему на голову, опровергаются его показаниями в ходе предварительного следствия о том, что в подъезде ФИО2 требовал у них с К2. сотовые телефоны, получив отказ, нанес ему, С1., удар по лицу, после чего он отдал ему свой телефон, в квартиру осужденные проникли против их воли, ФИО2 наносил удары ему и К2., разбивал об его голову стекло, отчего у него началось кровотечение, применяя насилие, ФИО2 высказывал в их адрес угрозы убийством, требовал передать деньги, а ФИО1 похитил принадлежащие ему беспроводные наушники; показаниями потерпевшего К2., согласно которым осужденные в их квартиру вошли против их воли, в квартире ФИО2 наносил ему и С1. многочисленные удары по разным частям тела, о голову С1. разбивал стекло, высказывал при этом в их адрес требования о передаче денежных средств и угрозы убийством, у него похитили телефон, системный блок с комплектующими, компьютерную мышь, клавиатуру, монитор и музыкальные колонки, а у С1. похитили телефон; заключением судебно-медицинского эксперта и его показаниями, оглашенными судом первой инстанции с согласия сторон, из которых следует, что у С1. зафиксированы раны головы, правого предплечья, левого коленнного сустава, которые образовались от воздействия орудия или предмета, обладающего колюще-режущими свойствами, характер повреждений исключает возможность их образования руками либо какими-либо предметами, а также при падении с высоты собственного роста. Кроме того, суду апелляционной инстанции потерпевший С1. пояснил, что он с К-ными договорился пойти в полицию, а о том, какие конкретно показания они будут давать, не договаривались, при даче показаний следователь давление на него не оказывал.

Показания потерпевшей К1. в суде первой и апелляционной инстанции о том, что в ее присутствии требований материального характера и угроз не высказывалось, удары никому не наносились, о передаче ФИО2 принадлежащих исключительно ей денежных средств в долг, о том, что ФИО2 не похищал денежные средства, находящиеся под статуэткой, противоречат ее показаниям на предварительном следствии и показаниям потерпевших К2. и К3., согласно которым для прекращения избиения К3. она предложила ФИО2 забрать два ноутбука, а затем - совместно накопленные с К3. денежные средства, ФИО2 нанес в ее присутствии удар ногой по лицу К3., похитил деньги в сумме 3 000 рублей, находившиеся под статуэткой, затем К3. по ее просьбе перевел их совместные денежные средства на ее банковскую карту, она сняла их в банкомате и передала ФИО2, а тот их похитил наряду с телефоном и портфелем К3.

Таким образом, судебная коллегия приходит к выводу о том, что доводы апелляционных жалоб о фальсификации на предварительном следствии показаний потерпевших не нашли своего подтверждения. Схожесть многочисленных показаний потерпевших при описании одних и тех же событий, свидетельствует лишь о том, что в ходе предварительного следствия факты и результаты этих событий зафиксированы правильно, показания С1. и К1., положенные в основу приговора, содержат такие детали преступлений, изложить которые могли только непосредственные участники событий. Данных об оказании на потерпевших физического либо психологического воздействия следователем не установлено. Указанные стороной защиты мотивы оговора осужденных потерпевшими – с целью сокрытия своей причастности к незаконному сбыту наркотиков – не нашли своего подтверждения, поскольку опровергаются показаниями самих потерпевших, отрицавших данное обстоятельство, постановлением от 7 октября 2024 г. об отказе в возбуждении уголовного дела о совершении преступлений, предусмотренных ст.ст. 228, 228.1 УК РФ, на основании п. 1 ч. 1 ст. 24 УПК РФ в связи с отсутствием события преступления. Изменению показаний потерпевшими К1. и С1. суд первой инстанции дал надлежащую оценку в приговоре, судебная коллегия расценивает такое изменение показаний как способ смягчить ответственность осужденных. Отмеченные стороной защиты незначительные противоречия в показаниях потерпевших устранены путем их допроса, оглашения ранее данных показаний и сопоставления всех сообщенных потерпевшими сведений в совокупности с другими доказательствами по делу, а не по отдельности, без придания каким-либо из них заранее установленной силы, а потому обоснованно приведены в приговоре в обоснование выводов о виновности ФИО1 и ФИО2

Вопреки доводам апелляционных жалоб все дополнительные судебно-медицинские экспертизы в отношении потерпевших К2, К3., К4. назначены и эксперт приступил к их производству в пределах срока предварительного следствия с соблюдением требований уголовно-процессуального закона, дальнейшее приостановление производства по делу не может служить основанием для признания ряда заключений эксперта недопустимыми доказательствами ввиду производства экспертиз частично в период приостановления производства по делу. Более того, имеющиеся в уголовном деле заключение от 4 октября 2024 г. № 906 до/181 доп/1397 доп/355 в отношении К2. и заключение от 3 октября 2024 г. № 907 доп/141 доп/1396 до/356 в отношении К3. как назначены, так и проведены в полном объеме в течение срока следствия, по своему содержанию и выводам согласуются с другими заключениями судебно-медицинского эксперта.

В связи с производством судебно-медицинской экспертизы в отношении С1. спустя продолжительный период времени исследование проведено на основе соответствующих медицинских документов, что соответствует Порядку проведения судебно-медицинской экспертизы, утвержденному приказом Минздрава России от 25 сентября 2023 г. № 491н, содержание диска от 1 февраля 2021 г. в заключении эксперта приведено, в частности, указано, что на КТ головного мозга травматических изменений не имеется. Согласно данному заключению у С1. имелись только раны головы, правого предплечья, левого коленного сустава, которые образовались в результате воздействия орудия или предмета, обладающего колюще-режущими свойствами, однако их образование в результате падения с высоты собственного роста исключено, что полностью соответствует последовательным показаниям потерпевших С1. и К2. о том, что осужденный ФИО2 разбивал о голову С1. стекла, и опровергает версию стороны защиты о получении данных повреждений потерпевшим при падении, которая носит противоречивый характер (падение на стекла; осыпание разбившегося стекла на потерпевшего). Показания эксперта О. на предварительном следствии о том, что кроме указанных в заключении колото-резанных повреждений у потерпевшего иные телесные повреждения зафиксированы не были, вопреки доводам стороны защиты, оглашены судом первой инстанции с согласия сторон.

Согласно проведенным по делу судебно-медицинским экспертизам имеющиеся у потерпевших К2., С1., К3. телесные повреждения квалифицированы как легкий вред здоровью по признаку кратковременного расстройства здоровья (на срок не более 21 дня) на основании п. 8.1 Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утвержденных приказом Минздравсоцразвития РФ от 24 апреля 2008 г. № 194н, действующих как на момент совершения преступлений, так и на момент вынесения приговора, что также соответствует п. 5.3.1 Порядка определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утвержденного приказом Минздрава России от 8 апреля 2025 г. № 172н и действующего с 1 сентября 2025 г., который никоим образом не улучшает положение осужденных, а потому применению не подлежит, и допрос эксперта в суде апелляционной инстанции для установления данного обстоятельства, вопреки доводам стороны защиты, не требуется.

Таким образом, сомнений в объективности приведенных в приговоре заключений эксперта в отношении потерпевших К2., К4. и С1. у суда апелляционной инстанции не возникает, поскольку они составлены с соблюдением требований закона, уполномоченным лицом, имеющим соответствующую квалификацию и стаж работы по специальности, предупрежденным об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ за дачу заведомо ложного заключения, нарушений при назначении и проведении экспертиз не установлено. Доводы стороны защиты об отсутствии в заключениях судебно-медицинского эксперта исследовательской части противоречат их содержанию. Выводы эксперта мотивированы, основаны на материалах дела и представленных медицинских документах, которых было достаточно для ответа на все поставленные вопросы, заключения содержат ответы на поставленные вопросы, в том числе о характере, локализации, механизме образования имевшихся у потерпевших травм и степени их тяжести, в связи с чем не имеется оснований сомневаться в правильности выводов эксперта, противоречий в них не усматривается, предусмотренных ст. 207 УПК РФ оснований для назначения дополнительных либо повторных экспертиз не имеется. При этом суд первой инстанции оценивал результаты экспертных заключений во взаимосвязи с другими доказательствами по делу, без придания им заранее установленной силы, что в совокупности позволило правильно установить обстоятельства преступлений.

Из показаний потерпевшего К2., а также протокола выемки от 11 февраля 2021 г. следует, что у потерпевшего К2. изъяты части деревянных палок, которыми напавшие на него мужчины наносили ему удары, от чего эти палки сломались, а также одежда со следами, похожими на кровь: кофта и спортивные брюки черного цвета, которые были на нем в день нападения. В протоколе выемки и приложенной к нему фототаблице зафиксирован ход производства данного следственного действия и внешний вид изъятых у потерпевшего предметов, что полностью соответствует требованиям ст.ст. 170, 177 УПК РФ, а потому отсутствие в материалах дела фототаблицы к протоколу осмотра указанных предметов от 19 февраля 2022 г. (т. 3 л.д. 74-74) не влечет за собой безусловное исключение данного доказательства из приговора и не свидетельствует о незаконности приговора. Доводы стороны защиты в этой части удовлетворению не подлежат.

Вместе с тем, на основании ст. 389.17 УПК РФ приговор подлежит изменению по следующим основаниям.

Излагая в приговоре содержание показаний свидетеля С2., являющегося сотрудником полиции, суд привел его показания не только об обстоятельствах проведения следственных действий, но и об обстоятельствах совершения преступления, ставших ему известными со слов потерпевших и свидетелей. Однако по смыслу ст. 56 УПК РФ и правовой позиции, сформулированной Конституционным Судом РФ в Определении от 6 февраля 2004 г. № 44-О, сотрудник правоохранительного органа может быть допрошен только по обстоятельствам проведения того или иного следственного действия при решении вопроса о допустимости доказательства, а не в целях восстановления пояснений или показаний лица, поэтому из приговора подлежит исключению ссылка на показания свидетеля С2. в указанной части.

Кроме того, в нарушение ст. ст. 75, 78 УПК РФ суд привел в приговоре сведения об обстоятельствах преступления, сообщенные К1. экспертам при проведении в отношении нее судебной психолого-психиатрической экспертизы, тогда как такие сведения не могут подменять собой показания, данные потерпевшей в установленном законом порядке (на допросе), и использоваться для непосредственного доказывания обстоятельств преступления, а потому также подлежат исключению из приговора.

Вносимые в приговор в этой части изменения не ухудшают положение осужденных и не нарушают их право на защиту, не влияют на достаточность остальных доказательств для выводов о виновности ФИО1 и ФИО2 в совершении преступлений.

Таким образом, судебная коллегия считает, что фактические обстоятельства дела установлены судом с достаточной полной и объективностью на основании исследованных доказательств, в соответствии со ст. 307 УПК РФ в приговоре приведены мотивы, почему суд признал одни доказательства достоверными, кроме того, изложены основания, по которым другие доказательства отвергнуты. Субъективная оценка доказательств, изложенная в апелляционных жалобах, не может быть принята во внимание, поскольку в соответствии с требованиями ст.ст. 87, 88 УПК РФ все доказательства должным образом судом были проверены, сопоставлены и оценены в совокупности, без придания каким-либо из них заранее установленной силы. Надлежащую оценку, по мнению судебной коллегии, получили и показания осужденных ФИО2 и ФИО1 в ходе предварительного следствия и судебного разбирательства, из анализа которых усматривается, что они формировались в зависимости от избранной осужденными позиции защиты в конкретной правовой ситуации, что свидетельствует об отсутствии оказания на них какого-либо давления.

Действия ФИО2 и ФИО1 по преступлению, совершенному 31 января 2021 г. в отношении потерпевших К2. и С1., правильно квалифицированы по ч. 3 ст. 162 УК РФ как разбой, то есть нападение в целях хищения чужого имущества, совершенный с применением насилия, опасного для жизни и здоровья, и с угрозой применения такого насилия, группой лиц по предварительному сговору, с применением предметов, используемых в качестве оружия, с незаконным проникновением в жилище; действия ФИО2 по преступлению, совершенному 1 февраля 2021 г. в отношении потерпевших К3. и К1., обоснованно квалифицированы по ч. 3 ст. 162 УК РФ как разбой, то есть нападение в целях хищения чужого имущества, совершенный с применением насилия, опасного для жизни и здоровья, и с угрозой применения такого насилия, с применением предметов, используемых в качестве оружия, с незаконным проникновением в жилище.

Вопреки доводам стороны защиты, нападение в обоих случаях совершено именно с целью хищения имущества потерпевших, для достижения которой в адрес потерпевших высказывались требования передачи денег, используя разные предметы, к потерпевшим К2, К3., К4. и С1. было применено насилие, опасное для жизни и здоровья, и высказаны угрозы убийством, в результате чего похищено имущество потерпевших.

На основании п. 21 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2002 г. № 29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое» примененное к указанным потерпевшим насилие обоснованно расценено как опасное для жизни и здоровья, поскольку обнаруженные у потерпевших телесные повреждения повлекли за собой легкий вред здоровью, вызвавший кратковременное расстройство здоровья. С учетом всех обстоятельств дела, характера высказываемых в адрес потерпевших угроз, их восприятия последними, они правильно расценены именно как угрозы применения насилия, опасного для жизни и здоровья. Как примененное насилие, так и высказанные в адрес потерпевших угрозы были использованы для изъятия чужого имущества.

Нанесение потерпевшим К2., С1. и К3. ударов предметами, используемыми в качестве оружия, подтверждается не только показаниями потерпевших, но и заключениями судебно-медицинского эксперта. Cам по себе факт отсутствия отпечатков пальцев осужденных на изъятых предметах не свидетельствует об отсутствии данного квалифицирующего признака разбоя либо о недоказанности вины осужденных в совершении преступления. Именно в результате применения этих предметов потерпевшим причинен легкий вред здоровью, квалифицированный судом как насилие, опасное для жизни и здоровья.

С учетом действий осужденных ФИО2 и ФИО1, которые, завладев в подъезде сотовым телефоном С1., без согласия потерпевших проникли в их квартиру и продолжили высказывать требования о передаче им денежных средств, не имеется оснований для вывода о том, что осужденные оказались в квартире К2. и С1. правомерно. Активное противоправное поведение осужденного ФИО2 с момента, когда потерпевший К3. открыл дверь, полагая, что пришел только К2., также свидетельствует о том, что имело место незаконное проникновение в жилище с целью завладения имуществом потерпевшего.

Надлежащим образом мотивированным является и вывод суда первой инстанции о совершении осужденными преступления в отношении К2. и С1. в составе группы лиц по предварительному сговору. Такая договоренность состоялась, в том числе путем конклюдентных действий, до начала совершения объективной стороны преступления, действия обоих осужденных были одновременными, последовательными, согласованными, взаимно дополняли друг друга, направлены на достижение единого преступного результата, оба изымали имущество потерпевших, незаконно проникнув в жилище и применив к потерпевшим насилие в этих целях.

Как правильно установил и отразил при описании преступного деяния суд первой инстанции, действия, начатые как грабеж, в связи с применением ФИО2 предметов, используемых в качестве оружия, и, как следствие, насилия, опасного для жизни и здоровья, переросли в разбой, однако ФИО1 воспользовался этим для хищения чужого имущества, то есть осознавал факт насилия и факт посягательства не на один объект (собственность), а на два или более объекта уголовно-правовой охраны (собственность, здоровье), а потому также несет уголовную ответственность за разбой группой лиц по предварительному сговору с соответствующими квалифицирующими признаками (абз. 2 п. 14.1 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2002 г. № 29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое»).

При таких обстоятельствах доводы стороны защиты о наличии в действиях ФИО2 эксцесса исполнителя со ссылкой на то, что сам ФИО1 удары какими-либо предметами потерпевшим не наносил и не приискивал эти предметы, насилие, опасное для жизни и здоровья, не применял, угрозы применения такого насилия не высказывал, не ставят под сомнение изложенную в приговоре квалификацию действий обоих осужденных, поскольку основаны на неправильном толковании уголовного закона.

Доводы стороны защиты о том, что ФИО2 не было известно об изъятии имущества К2., также не влияют на квалификацию действий осужденных, так как опровергаются показаниями осужденного ФИО1, потерпевшего К2., свидетеля А., из которых следует, что по указанию ФИО2 потерпевший К2. и ФИО1 собрали компьютер и иное имущество, погрузили в автомобиль под управлением А., после чего К2. и ФИО2 ушли к К3., а А. и ФИО1 увезли это имущество в квартиру последнего.

Данных, свидетельствующих о том, что, изымая имущество потерпевших, осужденные действовали в целях осуществления своего действительного или предполагаемого права именно на это имущество, не установлено. Сами осужденные не оспаривают принадлежность данного имущества потерпевшим, непосредственно перед ФИО1 и ФИО2 у потерпевших долговых обязательств не было, а потому оснований для квалификации действий осужденных по ч. 1 ст. 330 УК РФ суд апелляционной инстанции не усматривает. Ссылка стороны защиты на то, что ФИО1 не намеревался распоряжаться этим имуществом, также не свидетельствует об отсутствии состава преступления, предусмотренного ст. 162 УК РФ, поскольку разбой считается оконченным с момента нападения в целях хищения чужого имущества и дальнейшее распоряжение похищенным имуществом либо намерения осужденных относительного судьбы данного имущества не влияют на квалификацию их действий.

При определении вида и размера наказания ФИО2 и ФИО1 судом первой инстанции в полной мере приняты во внимание характер и степень общественной опасности совершенных ими деяний, данные о личности осужденных, наличие смягчающих наказание обстоятельств, отсутствие отягчающих обстоятельств у ФИО1 и наличие такового у ФИО2, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденных и условия жизни их семей.

Смягчающими суд признал и учел при назначении наказания ФИО1 активное способствование раскрытию и расследованию преступления, изобличению и уголовному преследованию других соучастников преступления, оказание медицинской и иной помощи потерпевшему С1. непосредственно после совершения преступления, частичное признание вины, неудовлетворительное состояние здоровья самого ФИО1 и его бабушки.

В отношении ФИО2 смягчающими суд признал и учел при назначении наказания по каждому преступлению наличие малолетнего ребенка, частичное признание вины, неудовлетворительное состояние здоровья осужденного и его матери, являющейся инвалидом, оказание финансовой и иной помощи в содержании и воспитании детей сестры, систематическое осуществление финансовой помощи в проведении спортивных соревнований, оказание благотворительной и гуманитарной помощи ветеранам, участникам локальных конфликтов и войн, участникам СВО, их семьям, детским домам, детям-сиротам и детям, оставшимся без попечения родителей, и иным лицам; по преступлению, совершенному 31 января 2021 г., – оказание медицинской и иной помощи потерпевшему С1. непосредственно после совершения преступления, добровольное возмещение потерпевшему С1. морального вреда, причиненного в результате преступления, иные действия, направленные на заглаживание вреда, причиненного потерпевшему – принесение извинений С1., в том числе в судебном заседании; по преступлению, совершенному 1 февраля 2021 г., – добровольное возмещение потерпевшей К1. имущественного ущерба, причиненного в результате преступления, иные действия, направленные на заглаживание вреда, причиненного потерпевшей, выраженные в дополнительной компенсации причиненного ущерба. Отягчающим наказание обстоятельством признан рецидив преступлений, который в соответствии с п. «б» ч. 2 ст. 18 УК РФ является опасным.

С учетом данных о личности ФИО1 и ФИО2, характера и степени общественной опасности содеянного, смягчающих обстоятельств, а у ФИО2 – отягчающего обстоятельства, выводы суда первой инстанции о необходимости назначения наказания в виде лишения свободы ФИО1 - с учетом требований ч. 1 ст. 62 УК РФ, а ФИО2 – ч. 2 ст. 68 УК РФ, и невозможности применения положений ч. 6 ст. 15, ст. 64, ч. 3 ст. 68, ст. 73 УК РФ в приговоре надлежащим образом мотивированы и являются правильными. Положения ч. 5 ст. 69 УК РФ применены обоснованно.

Таким образом, назначенное ФИО2 и ФИО1 наказание представляется справедливым и достаточным для обеспечения достижения его цели – восстановления социальной справедливости, исправления осужденных и предупреждения совершения новых преступлений. Оснований для смягчения наказания судебная коллегия не усматривает. Вид исправительного учреждения, в котором осужденным надлежит отбывать наказание, определен верно.

Вопросы по мере пресечения, об исчислении срока наказания, зачете в срок лишения свободы времени содержания под стражей, под домашним арестом, отбытого наказания по предыдущим приговорам, периода нахождения ФИО2 в психиатрическом стационаре, вопрос о судьбе вещественных доказательств, а также гражданские иски разрешены в приговоре в соответствии с требованиями закона. Предусмотренных законом оснований для возвращения уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ не имеется.

В соответствии с требованиями ст. 259 УПК РФ в протоколе судебного заседания указаны все действия суда в том порядке, в каком они имели место в ходе судебного заседания, достаточно полно и правильно отражены заявления и ходатайства участвующих в уголовном деле лиц, содержание их пояснений, заданные вопросы и полученные на них ответы, а также решения, принятые по результатам рассмотрения заявленных в судебном заседании ходатайств. Выступления участников судебного разбирательства изложены в протоколе судебного заседания без искажения смысла сообщенных суду сведений, данных, свидетельствующих о наличии существенных противоречий между показаниями, изложенными в приговоре, и показаниями, зафиксированными в протоколе судебного заседания и его аудиозаписи, не установлено. Таким образом, судебная коллегия считает, что содержание протокола судебного заседания соответствует требованиям ст. 259 УПК РФ, замечания на протокол разрешены судом первой инстанции в соответствии с положениями ст. 260 УПК РФ, принятое по данному вопросу постановление является мотивированным

Руководствуясь ст. ст. 389.13, 389.15, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, судебная коллегия

о п р е д е л и л а:

приговор Дзержинского районного суда г. Перми от 29 августа 2025 г. в отношении ФИО2 и ФИО1 изменить: исключить из описательно-мотивировочной части приговора сведения, сообщенные К1. при проведении в отношении нее судебной психолого-психиатрической экспертизы об обстоятельствах преступления, а из показаний свидетеля С2. - ссылку на обстоятельства преступления, ставшие ему известными со слов потерпевших и свидетелей, как на доказательства.

В остальном приговор оставить без изменения, апелляционные жалобы потерпевшей К1., адвокатов Абраженчик О.С. и Мухаметшина А.Т. в защиту осужденного ФИО2, адвоката Трофименко В.В. в защиту осужденного ФИО1, а также апелляционные жалобы осужденных ФИО2, ФИО1 – без удовлетворения.

Апелляционное определение может быть обжаловано в кассационном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции путем подачи кассационной жалобы, представления через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу, а для осужденных, содержащихся под стражей, - в тот же срок со дня вручения им копии такого судебного решения, вступившего в законную силу, с соблюдением требований ст. 401.4 УПК РФ.

В случае пропуска срока кассационного обжалования или отказа в его восстановлении кассационные жалоба, представление подаются непосредственно в суд кассационной инстанции и рассматриваются в порядке, предусмотренном ст.ст. 401.10 – 401.12 УПК РФ.

В случае подачи кассационной жалобы, представления лица, участвующие в деле, вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий – подпись

Судьи - подписи