Апелляционное определение № 22-8329/2025 от 24 декабря 2025 г.

Председательствующий: судья Бузук С.С. № 22-8329/2025

УИД 24RS0056-01-2024-013258-50


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

город Красноярск 25 декабря 2025 года

Судебная коллегия по уголовным делам Красноярского краевого суда в составе:

председательствующего – судьи Злобина И.А.,

судей Мугако М.Д. и Шатровой А.В.,

при секретаре судебного заседания Браун Н.В.,

с участием:

прокурора апелляционного отдела уголовно-судебного управления прокуратуры Красноярского края Семеновой А.Е.,

осуждённого ФИО1,

его защитника-адвоката Костенко И.С.,

осуждённого ФИО2,

его защитника-адвоката Бутенко А.В.,

рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам с дополнениями осуждённого ФИО1 и его защитника-адвоката Нечаевой Е.Н., осуждённого ФИО2 и его защитников-адвокатов Бутенко С.А. и Бутенко А.В. на приговор Центрального районного суда города Красноярска от 28 мая 2025 года в отношении

ФИО1, родившегося <дата> в <адрес>, гражданина Российской Федерации, судимого 09.09.2019 Железнодорожным районным судом города Красноярска по п. «з» ч. 2 ст. 111; п. «в» ч. 2 ст. 115; ч. 3 ст. 69; ст. 71 УК РФ к 3 годам 1 месяцу лишения свободы; освобожден из мест лишения свободы 21.07.2021 по отбытии наказания,

и
ФИО2, родившегося <дата> в <адрес>, гражданина Российской Федерации, судимого 23.10.2023 Советским районным судом города Новосибирска по ч. 3 ст. 30, ч. 2 ст. 167 УК РФ к 2 годам 3 месяцам лишения свободы, на основании ч. 2 ст. 53.1 УК РФ лишение свободы заменено принудительными работами на срок 2 года 3 месяца с удержанием в доход государства 10 % из заработной платы; 09.01.2025 снят с учёта ИУ № 2 ФИЦ ИК-31 ГУФСИН России по Красноярскому краю по отбытии наказания.

Заслушав доклад судьи Злобина И.А., выслушав осуждённого ФИО1 и его защитника-адвоката Костенко И.С., осуждённого ФИО2 и его защитника-адвоката Бутенко А.В. по доводам апелляционных жалоб с дополнениями к ним, мнение прокурора Семеновой А.Е., судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

Приговором Центрального районного суда города Красноярска от 28.05.2025 ФИО1 признан виновным и осуждён по ч. 2 ст. 213 УК РФ за хулиганство, то есть грубое нарушение общественного порядка, выражающее явное неуважение к обществу, совершённое с применением насилия к гражданам, по мотивам идеологической ненависти, группой лиц по предварительному сговору, к 5 годам лишения свободы; по ч. 2 ст. 213 УК РФ за хулиганство, то есть грубое нарушение общественного порядка, выражающее явное неуважение к обществу, совершённое с применением насилия к гражданам, по мотивам идеологической ненависти, с применением предмета, используемого в качестве оружия, группой лиц по предварительному сговору, к 4 годам лишения свободы; на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ, по совокупности преступлений, путем частичного сложения окончательно осуждён к 7 годам лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии строгого режима, при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

Приговором Центрального районного суда города Красноярска от 28.05.2025 ФИО2 признан виновным и осуждён по ч. 4 ст. 150 УК РФ за вовлечение несовершеннолетнего в совершение тяжкого преступления, по мотивам идеологической ненависти, иным способом, совершённое лицом, достигшим восемнадцатилетнего возраста, к 5 годам 7 месяцам лишения свободы; по ч. 2 ст. 213 УК РФ за хулиганство, то есть грубое нарушение общественного порядка, выражающее явное неуважение к обществу, совершённое с применением насилия к гражданам, по мотивам идеологической ненависти, группой лиц по предварительному сговору, к 3 годам лишения свободы; по ч. 2 ст. 213 УК РФ за хулиганство, то есть грубое нарушение общественного порядка, выражающее явное неуважение к обществу, совершённое с применением насилия к гражданам, по мотивам идеологической ненависти, с применением предмета, используемого в качестве оружия, группой лиц по предварительному сговору, к 3 годам лишения свободы; на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ, по совокупности преступлений, путем частичного сложения окончательно осуждён к 6 годам лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии общего режима, при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

Этим же приговором разрешена судьба вещественных доказательств, а также произведен зачёт времени содержания ФИО1 и ФИО2 под стражей в срок лишения свободы.

В судебном заседании ФИО1 свою вину в совершении преступлений, предусмотренных ч. 2 ст. 213 УК РФ, не признал.

ФИО2 свою вину в совершении преступлений, предусмотренных ч. 2 ст. 213 УК РФ, признал полностью, в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 150 УК РФ, не признал.

В апелляционной жалобе с дополнениями к ней осуждённый ФИО1 настаивает на незаконности, необоснованности и несправедливости приговора, который, по его мнению, подлежит отмене;

считает обвинительное заключение несоответствующим требованиям уголовно-процессуального закона, утверждая о нарушении следователем права на защиту;

отмечает отсутствие в обвинительном заключении показаний потерпевшего ДВА, на стр. 70 которого не раскрыты показания свидетеля ОИА, а имеется лишь указание на то, что они аналогичны показаниям САК, что не соответствует действительности, поскольку имеются существенные различия;

обращает внимание на идентичность показаний свидетелей САК и ПЮМ (т. 3, л.д. 222-224, 218-220);

настаивает на том, что обвинение от 15.07.2024 является незаконным, так как следователем не выполнены требования ч.ч. 2 и 3 ст. 172 УПК РФ, что подтверждается ответом начальника канцелярии ФКУ СИЗО-1 ГУФСИН России по Красноярскому краю от 17.07.2024 (т. 7, л.д. 212), а в самом обвинении содержатся два взаимоисключающих мотива совершения преступлений;

приводя свои доводы, ссылаясь на исследованные судом доказательства, настаивает на неверной квалификации своего деяния от 12.01.2024 по ч. 2 ст. 213 УК РФ, указывая, что прямого умысла на совершение хулиганства не установлено, а суд учёл только место и способ совершения преступления, не дав оценку интенсивности, продолжительности и другим обстоятельствам его совершения;

ссылаясь на оглашённые показания свои и ФИО2, заключение судебно-психиатрической экспертизы от 06.05.2024 № 418/с, настаивает на наличии у них косвенного умысла на совершение преступления, поскольку относились к последствиям безразлично;

настаивает на неверном изложении в приговоре показаний потерпевшего ИДМ, приводя имеющиеся на его взгляд несоответствия, а также видеозаписи от 12.01.2024 (протокол её осмотра от 27.02.2024 в т. 1, л.д. 107-109) о распылении газа в сторону ДВА;

считает недопустимым доказательством протокол осмотра от 27.02.2024 (т. 1, л.д. 107-109), указывая на неверное отражение в нём содержания рапорта от 15.02.2024 № 42 (т. 1, л.д. 66-69), в части которого был исключён судом первой инстанции без указания оснований;

считает недопустимыми доказательствами оптический диск от 12.02.2024 (стр. 34 приговора), а также справку-меморандум по расшифровке записи, проведённой без разрешения суда на прослушивание телефонных переговоров, в связи с чем выражает несогласие с выводами суда об отсутствии нарушений ФЗ «Об ОРД»;

считает недопустимым доказательством протокол осмотра места происшествия от 09.03.2024 (т. 1, л.д. 222-227), так как нарушены положения ч. 5 ст. 164; ст. 166 УПК РФ, поскольку КИА не был предупрежден об ответственности по ст.ст. 307, 308 УК РФ (стр. 33, 49 приговора);

полагает нарушенными пределы судебного разбирательства указанием в приговоре на совершение преступления 08.01.2024 вместе со СМВ без указания на то, что дело в отношении него было выделено в отдельное производство;

не соглашается с выводами суда (стр. 45 приговора) о наличии у него с ЗРЕ конфликта, не связанного с идеологическими взглядами, что подтверждается показаниями последнего и скриншотом (т. 6, л.д. 73), вследствие чего мотив установлен неверно;

выражает несогласие с изложением в приговоре показаний свидетеля ПЮМ в суде от 28.01.2025 (т. 7, л.д. 26-32), которые опровергают нанесение им ударов ЗРЕ;

считает недопустимым доказательством показания ПЮМ от 29.02.2024 (т. 3, л.д. 218-220), а также не согласен с указанием в приговоре на то, что та их подтвердила;

полагает неполным приведение показаний САК на стр. 19 приговора, так как не указаны существенные обстоятельства;

считает недопустимым доказательством показания САК от 29.02.2024 (т. 3, л.д. 222-224), которые, по её предположению, могли быть дополнены следователем;

считает несоответствующими протоколу судебного заседания от 23.01.2025 показания свидетеля ОИА (стр. 21 приговора), который обнаружил свою заинтересованность в исходе дела (стр. 9 и 15 протокола от 27.05.2025), отмечая, что несоответствие показаний протоколу опроса от 19.03.2024 (т. 1, л.д. 159-160), который суд признал недопустимым доказательством (стр. 44 приговора), ОИА объяснил давностью событий;

просит признать показания ОИА в суде недопустимым доказательством;

не соглашается с выводом суда о критическом отношении к показаниям СМВ в судебном заседании (стр. 43 приговора), который и на следствии сообщал о непричастности ФИО1 к преступлению;

указывает, что ЗРЕ не подтвердил принадлежность ему подписей в протоколе его допроса (т. 3, л.д. 197-198), подтвердив принадлежность ему слов «с моих слов записано верно, мною прочитано» и подписи на оборотной стороне в т. 3 на л.д. 198;

отмечает, что ЗРЕ подтвердил свою подпись в протоколе осмотра места происшествия в т. 3 на л.д. 31, а насчет остальных подписей показал, что не уверен (стр. 13-14 протокола от 25.11.2024);

ссылаясь на протоколы допросов в ходе следствия ПЮМ, САК, МАА и ЗРЕ, считает необоснованным отказ суда в назначении автороведческой (т. 7, л.д. 164-170) и почерковедческой (т. 6, л.д. 83; т. 7, л.д. 200-202) судебных экспертиз;

настаивает на внесении следователем САД заведомо ложных сведений в протоколы допросов ПЮМ, САК, МАА и ЗРЕ от 29.02.2024 при описании идеологий, механизма нанесения ударов последнему, вследствие чего не соглашается с данной судом оценкой показаниям этих лиц;

указывает на то, что заявлял ходатайства о проведении проверок в отношении следователей САД и ГМА в порядке ст.ст. 144-145 УПК РФ, в удовлетворении которых судом было отказано, что свидетельствует о пристрастности суда;

настаивает на искажении показаний МАА в протоколе судебного заседания от 02.12.2024;

обращает внимание на отсутствие в приговоре оценки показаниям ФИО2 на следствии и в суде в части того, что ударов ЗРЕ ФИО1 не наносил;

выражает несогласие с оценкой судом (стр. 23 приговора) протокола осмотра видеозаписи от 08.03.2024 (т. 1, л.д. 135-136) и самой видеозаписи (стр. 44 приговора) в судебном заседании от 10.03.2025, а также с отказом суда в проведении по этой видеозаписи лингвистической экспертизы, утверждая, что слова «больше не лезь в субкультуру» на записи отсутствуют;

считает видеозапись недопустимым доказательством, поскольку та получена из ненадлежащего источника и без документального оформления (т. 1, л.д. 118-120);

полагает недопустимой ссылку в приговоре (стр. 41 и 42) на пояснения МАА и ЗРЕ при проведении в отношении них экспертных исследований (т. 3, л.д. 77-81, 91-95), поскольку те не предупреждались об уголовной ответственности по ст.ст. 307, 308 УК РФ, а также на протокол осмотра места происшествия (стр. 23 приговора) от 10.03.2024 (т. 3, л.д. 27-32), так как ЗРЕ не предупреждался об уголовной ответственности по ст.ст. 307, 308 УК РФ, и принадлежность ему подписей в протоколе не подтвердил;

выражает несогласие с выводами суда (ст. 41-42 приговора) об отсутствии оснований для признания недопустимыми протоколов очных ставок его с ЗРЕ и МАА, указывая, что их показания были скопированы из протоколов допросов, а ЗРЕ и МАА показали, что могли перепутать лиц, наносивших удары;

считает данную в приговоре оценку доказательствам односторонней, а возбуждение уголовного дела 29.02.2024 заместителем руководителя СО ГМА – без отсутствия достаточного повода и оснований;

выражает несогласие с непризнанием смягчающим обстоятельством его активного способствования раскрытию и расследованию, выразившегося в участии при проведении отдельных следственных действий, поскольку участвовал в одних и тех же следственных действиях, как и ФИО2, а также с непризнанием смягчающим обстоятельством – тяжелого положения его семьи, которое выразилось в убытии его отца в зону СВО и статуса у того пропавшего без вести, ухудшения здоровья матери и её трудного материального положения;

считает, что смягчающим обстоятельством должно быть учтено то, что он заявлял ходатайства о проведении следственного эксперимента, очных ставок с САК и ПЮМ, в удовлетворении которых следователем было отказано (т. 4, л.д. 17-20, 31-34);

полагает несправедливым назначенное наказание, ссылаясь на наличие матери-пенсионерки, нуждающейся в его помощи, а также супруги, имеющей проблемы со здоровьем;

выражает несогласие с выводами суда об отсутствии оснований для применения положений ст. 64 и ч. 3 ст. 68 УК РФ;

считает назначенное наказание чрезмерно суровым, указывая, что отказ в содействии следствию и непризнание вины не могут являться основанием для усиления наказания;

просит приговор отменить, возвратить дело прокурору, либо по эпизоду от 08.01.2024 оправдать, а по эпизоду от 12.01.2024 – квалифицировать содеянное по ст. 116 УК РФ;

дополняя свои доводы, выражает несогласие с постановлением судьи от 18.02.2025 (т. 7, л.д. 190-192), которым отказано в удовлетворении ходатайства об отводе специалиста ФТА, которая также заявляла неразрешенный судом самоотвод, настаивая на некомпетентности последней, её зависимости от следователей и сотрудников УФСБ, что нашло подтверждение в её показаниях при допросе в судебном заседании 04.02.2025, отличавшихся от её показаний при допросе в ходе следствия от 04.03.2024 (т. 2, л.д. 148-152), в оглашении которых суд отказал;

приводя содержание показаний специалиста ФТА, данных ею на следствии и в суде, настаивает на их противоречивости, что являлось основанием для оглашения, отмечая также отсутствие в деле протоколов с изображением праворадикальной одежды;

выражает несогласие с выводами суда в приговоре (стр. 50) об отказе в признании недопустимым доказательством показаний специалиста ФТА;

просит постановление от 18.02.2025 отменить, показания специалиста ФТА из доказательств исключить;

дополняя свои доводы, ссылаясь на содержание своего ходатайства с дополнением к нему (т. 7, л.д. 203-211; т. 8, л.д. 8-11), выражает несогласие с постановлением об отказе в удовлетворении его ходатайства о возвращении дела прокурору от 20.03.2025, указывая, что не был извещен о дне предъявления обвинения, и ему не были разъяснены права, в том числе о приглашении защитника, настаивая, что уведомление следователя от 12.07.2024 (т. 4, л.д. 11) в ФКУ СИЗО-1 ГУФСИН России по Красноярскому краю не поступало, и само уведомление оформлено с нарушениями Инструкции по делопроизводству;

выражает несогласие с ответом на запрос о направлении уведомления о предъявлении обвинения с фотографиями книги учета исходящей корреспонденции (т. 8, л.д. 40-42), а также с выводами суда (стр. 54-55 приговора) об отсутствии нарушений при предъявлении обвинения, отмечая, что суд в приговоре не дал оценки ответу начальника канцелярии от 17.07.2024 (т. 7, л.д. 212);

просит постановление суда от 20.03.2025 об отказе в возвращении уголовного дела прокурору отменить и вернуть дело прокурору;

дополняя свои доводы, указывает, что с постановлением о назначении экспертизы от 15.04.2024 (т. 2, л.д. 112-114) был ознакомлен после её проведения (т. 2, л.д. 119-123), чем были нарушены его права, отмечая, что этим доводам суд в приговоре не дал оценки, указав лишь на отсутствие нарушений (стр. 55 приговора);

указывает на наличие дополнительных вопросов эксперту (т. 4, л.д. 38);

просит отменить постановление от 20.03.2025 и приговор, а уголовное дело вернуть прокурору;

дополняя свои доводы, выражает несогласие с отказом в удовлетворении судом ходатайств о признании всех доказательств недопустимыми, утверждая, что обвинительное заключение составлено ненадлежащим должностным лицом и утверждено ненадлежащим прокурором;

выражает несогласие с выводами суда (стр. 62 приговора) о том, что участковым уполномоченным полиции характеризуется отрицательно (т. 4, л.д. 77), указывая, что сменил место жительства в мае 2022 года, а решением суда от 13.05.2022 в отношении него был досрочно прекращён административный надзор, что свидетельствует о положительной характеристике;

ссылается на положительные характеристики от ИП ЕОВ, соседей и матери, указывая на противоречия с характеристикой участкового уполномоченного полиции;

выражает несогласие с постановлением судьи от 23.09.2025 о частичном удовлетворении поданных им на протокол судебного заседания замечаний, настаивая, что суд фактически не дал им оценки;

считает протоколы судебных заседаний оформленными с нарушением ч. 3 ст. 259 УПК РФ, так как в них не указаны вопросы и ответы, его возражения против действий председательствующего, обстоятельства, которые участники просили занести в протокол, утверждая, что смысл показаний в протоколе искажен, что повлияло на решение вопроса о его виновности;

приводя содержание своих замечаний, просит отменить постановление, а замечания удостоверить.

В апелляционной жалобе в интересах ФИО1 защитник-адвокат Нечаева Е.Н. настаивает, что его вина по эпизоду хулиганства от 08.01.2024 не доказана, поскольку в судебном заседании потерпевший ЗРЕ пояснил, что первым удар ему нанёс ФИО2, а кто наносил последующие удары, не видел;

считает недопустимым доказательством протокол допроса потерпевшего ЗРЕ от 29.02.2024 (т. 3, л.д. 197-198), поскольку тот не подтвердил принадлежность ему подписей, а только подтвердил, что им написаны слова «с моих слов записано верно»;

настаивает на недопустимости протокола осмотра места происшествия (т. 3, л.д. 28-31) с участием ЗРЕ, который подтвердил свою подпись только на последнем листе протокола, указывая также на то, что, вопреки требованиям ч. 10 ст. 166 УПК РФ, в протоколе отсутствует запись о разъяснении ЗРЕ его прав и обязанностей;

ссылаясь на протокол очной ставки между ФИО1 и ЗРЕ от 03.05.2024 (т. 3, л.д. 199-201), обращает внимание, что последний не смог точно ответить на вопрос о нанесении ему ударов осуждённым;

указывает, что МАА не видел нанесения ЗРЕ ударов ФИО1, который МАА также ударов не наносил, а по поводу очной ставки между ФИО1 и МАА (т. 3, л.д. 162-164) последний пояснил, что мог перепутать, кто именно наносил ЗРЕ удары;

ссылаясь на показания САК, ПЮМ, ОИА, СМВ, ФИО2 и ФИО1, указывает на отсутствие в них сведений о нанесении последним ударов ЗРЕ;

считает необходимым ФИО1 по эпизоду в отношении потерпевших ЗРЕ и МАА оправдать, поскольку в действиях первого состав хулиганства отсутствует;

по эпизоду от 12.01.2024 настаивает на необходимости переквалификации совершённого ФИО1 деяния на ст. 116 УК РФ, так как тот признал вину только факту причинения побоев и применения газового баллона;

утверждает о наличии у ФИО1 личной неприязни к КИА, сложившейся задолго до 12.01.2024 за взгляды последнего на жизнь;

указывает на отсутствие у ФИО1 умысла на нарушение общественного порядка, а также на отсутствие поблизости посторонних людей, вследствие чего, как полагает, состав хулиганства отсутствует;

утверждает, что суд лишь формально перечислил смягчающие наказание ФИО1 обстоятельства, которые фактически не учёл, назначив максимальное наказание, отмечая, что осуждённый положительно характеризуется, является перспективным спортсменом, его отец добровольно поехал в зону СВО и числится без вести пропавшим, в связи с этим мать находится в тяжелом моральном и финансовом положении, нуждается в заботе и поддержке ФИО1, который, находясь в СИЗО, занимался благотворительностью;

просит приговор отменить.

В апелляционной жалобе с дополнениями к ней осуждённый ФИО2, ссылаясь на показания СМВ, САК, ПЮМ, МАА и ЗРЕ, указывает, что они не подтвердили дачу им указаний СМВ, который от своих показаний, данных на следствии, в этой части отказался;

просит приговор по ч. 4 ст. 150 УК РФ отменить ввиду отсутствия состава этого преступления;

дополняя свои доводы, ссылаясь на показания СМВ (т. 4, л.д. 194-196; т. 5, л.д. 4-6), отмечает, что сообщение было направлено им в группу, а не конкретно СМВ, и не содержало призывов к совершению противоправных деяний;

дополняя свои доводы, не соглашается с выводами суда (стр. 46 приговора) о том, что давал СМВ указание остановить МАА и причинить ему телесные повреждения, и эти показания СМВ в суде не подтвердил;

ссылаясь на показания СМВ, САК, ПЮМ, МАА и ЗРЕ, вновь указывает, что они не подтвердили дачу им указаний СМВ;

дополняя свои доводы, ссылаясь на показания СМВ в суде, выражает несогласие с выводами суда (стр. 46 приговора) о том, что праворадикальные убеждения у последнего сформировались под влиянием с его (ФИО2) стороны;

дополняя свои доводы, ссылаясь на показания СМВ в суде, отрицает вовлечение последнего в совершение преступления, а также дачу ему каких-либо указаний, настаивая также на том, что показания на следствии были даны СМВ под воздействием страха, что его посадят, и в состоянии аффекта, и от этих показаний он отказался;

просит приговор отменить, направить уголовное дело на новое рассмотрение;

дополняя свои доводы, ссылаясь на показания ДВА и следователя САД, решение суда об исключении из потерпевших ДВА (стр. 48-49 приговора) и связанных с ним обстоятельств преступного деяния, настаивает на изменении следователем САД показаний ДВА с целью ухудшения положения обвиняемых, что свидетельствует о совершении следователем преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 303 УК РФ, и является основанием для проведения в отношении неё процессуальной проверки, которую и просит провести.

В апелляционной жалобе в интересах ФИО2 защитник-адвокат БСА настаивает на том, что вина осуждённого по ч. 4 ст. 150 УК РФ не доказана;

ссылаясь на Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 01.02.2011 № 1 «О судебной практике применения законодательства, регламентирующего особенности уголовной ответственности и наказания несовершеннолетних», утверждает, что виновность ФИО2 в вовлечении СМВ в совершение преступления никакими доказательствами не подтверждается;

указывает, что ни один из свидетелей не слышал, чтобы ФИО2 давал СМВ указания или угрожал ему;

ссылаясь на показания СМВ и ФИО2, настаивает, что последний не звал первого с целью причинения ЗРЕ телесных повреждений;

указывает, что ФИО2 не осознавал вовлечение СМВ в совершение преступления, а последний был не согласен с тем, что его вовлекли, настаивая, что действовал сам;

считает, что вовлечения в совершение преступления со стороны ФИО2 не было, так как не было установлено, что он что-то обещал, обманул или угрожал СМВ, а также не доказано, что предложил последнему совершить преступление;

указывая, что ФИО2 полностью признал свою вину в совершении преступлений, предусмотренных ч. 2 ст. 213 УК РФ, активно способствовал их раскрытию и расследованию, принёс извинения потерпевшим и выплатил им компенсацию, просит приговор изменить, оправдать ФИО2 по ч. 4 ст. 150 УК РФ, и снизить назначенное ему наказание.

На апелляционную жалобу защитника-адвоката БСА государственным обвинителем Ключниковым Д.А. поданы возражения, в которых он просит оставить приговор без изменения, а апелляционную жалобу – без удовлетворения.

В апелляционной жалобе с дополнениями к ней в интересах ФИО2 защитник-адвокат Бутенко А.В. выражает несогласие с приговором в части осуждения по ч. 4 ст. 150 УК РФ, утверждая, что судом не была дана оценка противоречиям в показаниях СМВ, а также показаниям следователя по обстоятельствам обвинения ФИО2 в совершении этого преступления, настаивая на том, что признательные показания ФИО2 и СМВ не согласуются с иными доказательствами, и в частности смс-сообщением ФИО2, которое не направлено конкретно к СМВ;

дополняя свои доводы, ссылаясь на показания СМВ от 28.06.2024 (т. 5, л.д. 4-6), утверждает, что факт вовлечения последнего не нашёл своего подтверждения, а участником преступления 08.01.2024 он стал по собственной инициативе, предполагая, что слово «поговорить» в сообщении ФИО2 означало выяснение личных отношений;

указывает на отсутствие со стороны ФИО2 обещаний, уговоров, понуждения, а также предложения совершить преступление.

просит приговор отменить, уголовное дело по ч. 4 ст. 150 УК РФ прекратить ввиду отсутствия состава преступления.

Проверив представленные материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционных жалоб с дополнениями к ним осуждённых и их защитников, выслушав участников судебного разбирательства, судебная коллегия приходит к следующему выводу.

Так, вопреки доводам апелляционных жалоб с дополнениями к ним осуждённых и их защитников, совершение ФИО1 и ФИО2 вышеуказанных преступлений при обстоятельствах, подробно изложенных в описательно-мотивировочной части приговора и признанных судом первой инстанции доказанными, полностью подтверждается собранными по настоящему уголовному делу и исследованными в судебном заседании доказательствами, положенными в обоснование принятого судом решения.

Описательно-мотивировочная часть приговора согласно требованиям п. 1 ст. 307 УПК РФ содержит подробное описание каждого преступного деяния, признанного судом доказанным, с указанием места, времени, способа его совершения, формы вины, мотивов, целей и последствий каждого преступления.

Вопреки доводам апелляционных жалоб с дополнениями к ним осуждённых и их защитников, допустимость, относимость и достоверность положенных в основу приговора доказательств никаких сомнений у судебной коллегии не вызывает, поскольку все они получены в соответствии с действующим уголовно-процессуальным законодательством, имеют непосредственное отношение к инкриминируемым ФИО1 и ФИО2 преступлениям, полностью соответствуют установленным фактическим обстоятельствам дела и приведены в приговоре с достаточной для установления их виновности полнотой.

При этом все изложенные в приговоре доказательства виновности осуждённых, каждое в отдельности, подтверждаются другими фактическими данными, и все они полностью согласуются между собой.

Вопреки апелляционным доводам, изложенным осуждёнными и их защитниками в их апелляционных жалобах с дополнениями к ним, оценка доказательствам судом первой инстанции дана правильно, в соответствии с требованиями ст.ст. 17, 75, 87, 88 и 307 УПК РФ, и то обстоятельство, что она в полной мере не совпадает с позицией стороны защиты, само по себе о нарушении органом предварительного следствия или судом первой инстанции требований уголовно-процессуального закона никоим образом не свидетельствует.

Вопреки доводам стороны защиты, каких-либо существенных противоречий в доказательствах, на которых основано обжалуемое судебное решение, ставящих под сомнение выводы суда первой инстанции о причастности ФИО1 и ФИО2 к вышеуказанным преступлениям и об их виновности в них, при настоящей проверке представленных материалов уголовного дела судебной коллегией не установлено, а суд первой инстанции указал в приговоре обстоятельства, в силу которых принял в качестве достоверных одни доказательства и отверг другие, и в частности показания ФИО1 и ФИО2 в судебном заседании в обоснование их позиции в части непризнания своей виновности, о чём в описательно-мотивировочной части приговора приведены подробные и мотивированные суждения, никаких оснований не согласиться с которыми судебная коллегия не усматривает, находя их правильными и убедительными.

При этом все возникавшие в ходе рассмотрения по существу уголовного дела противоречия в показаниях допрошенных по этому делу лиц устранялись судом первой инстанции в установленном уголовно-процессуальным законом порядке, и в частности, путем оглашения показаний, данных этими лицами в ходе предварительного следствия, с последующим выяснением причин возникших противоречий.

Вопреки апелляционным доводам осуждённых и их защитников, анализ приведённых в приговоре доказательств свидетельствует о том, что фактические обстоятельства совершённых ФИО1 и ФИО2 преступлений судом первой инстанции установлены верно, и по делу обоснованно постановлен обвинительный приговор, в котором указаны обстоятельства преступных деяний, проанализированы доказательства, обосновывающие выводы о причастности осуждённых к содеянному и об их виновности, а также мотивированы выводы относительно юридической оценки и квалификации этих преступлений.

Все подлежащие доказыванию обстоятельства, предусмотренные ст. 73 УПК РФ, при рассмотрении настоящего уголовного дела судом первой инстанции в полном объёме установлены.

Вопреки доводам апелляционных жалоб с дополнениями к ним осуждённых и их защитников, данное уголовное дело органом предварительного следствия расследовано и судом первой инстанции рассмотрено полно, всесторонне и объективно, а изложенные в приговоре выводы полностью соответствуют приведённым в нём доказательствам и надлежащим образом мотивированы.

Никаких существенных нарушений уголовно-процессуального закона при получении, исследовании и оценке доказательств, которые явились бы основанием к отмене приговора, допущено не было, а фактов, свидетельствующих об изложении судом их содержания таким образом, чтобы это искажало бы их суть и позволяло дать им иную, отличную от содержащейся в приговоре, оценку, судебной коллегией также не установлено, вследствие чего апелляционные доводы об обратном признаются несостоятельными.

Вопреки апелляционным доводам осужденных и их защитников, какие-либо объективные данные, свидетельствующие о том, что важные для исхода дела доказательства были безосновательно отвергнуты судом первой инстанции, либо он незаконным способом воспрепятствовал их представлению сторонами для исследования, отсутствуют.

Виновность ФИО2 и ФИО1 в совершении вышеуказанных преступлений, несмотря на их позиции, помимо показаний их самих в части, не противоречащей установленным судом первой инстанции фактическим обстоятельствам, а также показаний потерпевшего СМВ и его законного представителя ССГ, потерпевшего ЗРЕ, потерпевшего МАА и его законного представителя СЕК, потерпевших КИА, ИДМ, КИА, ЯПА и ДВА, свидетелей САК, ПЮМ, ОИА, ГМА и САД, специалиста ФТА, никаких оснований для оговора которыми осуждённых не установлено и стороной защиты не представлено, объективно находит своё подтверждение исследованными в заседании суда первой инстанции письменными материалами уголовного дела, включая экспертные заключения, аудио и видеозаписями, содержание которых подробно приведено в приговоре, а также материалами, полученными в результате оперативно-розыскных мероприятий, проведение которых, вопреки апелляционным доводам, никоим образом не противоречило требованиям Федерального закона от 12.08.1995 № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности», и в их результате информация о совершённых ФИО2 и ФИО1 преступлениях полностью подтвердилась.

Никаких фактов фальсификации сотрудниками УФСБ России по Красноярскому краю и органом предварительного следствия доказательств суд первой инстанции не установил, а все положенные в основу приговора материалы оперативно-розыскных мероприятий, процессуальные документы об их проведении полностью соответствуют требованиям, предъявляемым УПК РФ к доказательствам, и направлены в следственный орган и приобщены к настоящему уголовному делу с соблюдением предусмотренной законом процедуры.

При этом судебная коллегия полагает необходимым отметить, что допросы ФИО2 и ФИО1, потерпевших, свидетелей и специалиста в судебном заседании осуществлялись в условиях состязательного процесса, когда стороны, в том числе и сторона защиты, имели равную возможность задать им интересующие и относящиеся к предмету доказывания по делу вопросы и получить на них исчерпывающие ответы, чем они и воспользовались, а дополнительных вопросов к подсудимому, свидетелям и эксперту после завершения их допросов у сторон не имелось, что объективно подтверждается протоколом и аудиозаписью судебного заседания.

Изложенные осуждёнными и их защитниками в апелляционных жалобах с дополнениями к ним доводы являлись также предметом непосредственной и тщательной проверки суда первой инстанции и получили в приговоре надлежащую, соответствующую исследованным в судебном заседании доказательствам и установленным на их основе фактическим обстоятельствам дела оценку, никаких объективных оснований не согласиться с которой судебная коллегия не усматривает, находя изложенные в приговоре об этом выводы верными и обоснованными.

Вопреки апелляционным доводам, анализ содержания протокола и аудиозаписи судебного заседания, исходя из принципа их единства, а также учитывая, что протокол судебного заседания не является его стенограммой, объективно свидетельствует о том, что изложенные в описательно-мотивировочной части приговора показания ФИО2 и ФИО1, а также потерпевших, свидетелей и специалиста полностью соответствуют сообщенным ими в судебном заседании и в ходе производства по делу предварительного следствия сведениям, и их смысл и основное содержание в приговоре никоим образом не искажены.

При этом положения п. 2 ст. 307 УПК РФ и разъяснения, содержащиеся в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 29.11.2016 № 55 «О судебном приговоре», не предполагают изложение в описательно-мотивировочной части приговора доказательств дословно, поскольку судебный акт не подменяет собой протокол судебного заседания, а должен позволять убедиться в обоснованности и мотивированности выводов суда по вопросам, входящим в предмет доказывания по уголовному делу, в том числе с учётом содержания процессуального спора по существу обвинения, вследствие чего доводы жалобы ФИО1 о неполном приведении в приговоре показаний свидетеля САК признаются несостоятельными, и сами по себе поводом для изменения или отмены приговора являться никоим образом не могут.

Все заключения проведённых по настоящему уголовному делу судебных экспертиз полностью соответствуют требованиям ст. 204 УПК РФ. Экспертные исследования выполнены компетентными лицами, обладающими специальными познаниями и навыками в области экспертных исследований, длительным стажем работы по специальности, на основании постановлений следователя, в пределах поставленных вопросов, входящих в компетенцию экспертов, которые были предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения по ст. 307 УК РФ. Выводы экспертов непротиворечивы, мотивированы и научно обоснованы, они объективно подтверждены исследованными в судебном заседании доказательствами.

Каких-либо оснований полагать наличие у экспертов личной заинтересованности в исходе данного уголовного дела, а также ставить под сомнение обоснованность выводов экспертных заключений у суда первой инстанции не имелось. Не усматривается таковых и судебной коллегией.

Кроме того, судебная коллегия также считает необходимым отметить, что приведённые в описательно-мотивировочной части приговора экспертные заключения не имели для суда первой инстанции заранее установленной силы и не обладали преимуществом перед другими доказательствами, а оценивались им в совокупности с другими представленными сторонами доказательствами.

Вопреки доводам апелляционной жалобы ФИО1, его ознакомление с постановлением о назначении экспертизы от 15.04.2024 (т. 2, л.д. 112-114) после её проведения (т. 2, л.д. 119-123), никоим образом не свидетельствует о наличии существенного нарушения требований уголовно-процессуального закона, поскольку сторона защиты не была ограничена в реализации прав, предусмотренных ст. 198 УПК РФ, в ходе дальнейшего расследования дела и судебного разбирательства, которыми в полной мере воспользовалась (т. 4, л.д. 38, 40-42).

Судебная коллегия приходит к выводу о том, что представленные стороной обвинения доказательства получены с соблюдением требований уголовно-процессуального закона, каких-либо неустранимых противоречий, требующих их истолкования в пользу виновных лиц, не содержат, а обвинительное заключение позволяло рассмотреть настоящее уголовное дело по существу с вынесением окончательного решения без возвращения дела прокурору в порядке, предусмотренном ст. 237 УПК РФ.

Обвинительное заключение, составленное по результатам расследования данного уголовного дела, в полной мере отвечает требованиям ст. 220 УПК РФ, а каких-либо нарушений требований УПК РФ, что исключало бы возможность постановления судом приговора или вынесения иного решения на основе данного заключения, судебной коллегией при настоящей проверке представленных материалов уголовного дела не установлено, вследствие чего апелляционные доводы осуждённого ФИО1 о наличии оснований для возвращения уголовного дела прокурору, признаются полностью несостоятельными.

При этом апелляционные доводы ФИО1, в которых он отмечает отсутствие в обвинительном заключении показаний потерпевшего ДВА, на странице 70 которого не раскрыты показания свидетеля ОИА, а имеется лишь указание на то, что они аналогичны показаниям свидетеля САК, являлись предметом тщательного исследования суда первой инстанции и получили в приговоре соответствующую оценку, о чём в его описательно-мотивировочной части приведены подробные и мотивированные суждения, никаких оснований не согласиться с которыми, вопреки позиции осуждённого, судебная коллегия не усматривает, находя их правильными и обоснованными.

Кроме того, доводы апелляционной жалобы ФИО1, в которых тот выражает несогласие с отказом в удовлетворении судом ходатайств о признании всех доказательств недопустимыми, утверждая, что обвинительное заключение составлено ненадлежащим должностным лицом и утверждено ненадлежащим прокурором, а также считает данную в приговоре оценку доказательствам односторонней, а возбуждение уголовного дела 29.02.2024 заместителем руководителя СО ГМА без отсутствия достаточного повода и оснований, признаются судебной коллегией полностью несостоятельными и надуманными, поскольку никакими объективными данными они не подтверждены, продиктованы неверным толкованием положений уголовно-процессуального закона.

Все эти доводы также являлись предметом рассмотрения суда первой инстанции и получили в приговоре надлежащую оценку, о чем в его описательно-мотивировочной части приведены подробные и мотивированные суждения, не согласиться с которыми, вопреки апелляционным доводам, судебная коллегия никаких объективных оснований не усматривает, находя их правильными, основанными на исследованных в судебном заседании доказательствах.

Оценив приведенные в приговоре доказательства по делу с точки зрения относимости, допустимости и достоверности, признав их совокупность достаточной, суд первой инстанции пришёл к обоснованному и правильному выводу о полной доказанности виновности осуждённых в указанных преступлениях.

Вследствие изложенного судебная коллегия приходит к выводу о том, что все имеющие значение по делу фактические обстоятельства установлены судом первой инстанции в полном объёме и им в приговоре дана надлежащая юридическая оценка, а совершённые ФИО1 и ФИО2 преступные деяния верно квалифицированы по эпизоду от 08.01.2024 по ч. 2 ст. 213 УК РФ – хулиганство, то есть грубое нарушение общественного порядка, выражающее явное неуважение к обществу, совершённое с применением насилия к гражданам, по мотивам идеологической ненависти, группой лиц по предварительному сговору; по эпизоду от 12.01.2024 по ч. 2 ст. 213 УК РФ – хулиганство, то есть грубое нарушение общественного порядка, выражающее явное неуважение к обществу, совершённое с применением насилия к гражданам, по мотивам идеологической ненависти, с применением предмета, используемого в качестве оружия, группой лиц по предварительному сговору; а ФИО2 также по ч. 4 ст. 150 УК РФ – вовлечение несовершеннолетнего в совершение тяжкого преступления, по мотивам идеологической ненависти, иным способом, совершённое лицом, достигшим восемнадцатилетнего возраста, о чём в описательно-мотивировочной части приговора приведены подробные и мотивированные суждения, не согласиться с которыми, вопреки доводам апелляционных жалоб с дополнениями к ним осуждённых и их защитников, у судебной коллегии никаких объективных оснований не имеется, ввиду чего апелляционные доводы ФИО1 об отсутствии прямого умысла на совершение преступления и наличии косвенного умысла признаются полностью несостоятельными и надуманными, поскольку, как верно установлено судом первой инстанции, осуждённые полностью осознавали общественную опасность своих действий, предвидели возможность наступления общественно опасных последствий и именно желали их наступления, а не относились к ним безразлично.

Вследствие изложенного доводы апелляционных жалоб ФИО1 и его защитника-адвоката Нечаевой Е.Н., в которых они настаивают на необходимости переквалификации совершённого ФИО1 деяния по эпизоду от 12.01.2024 на ст. 116 УК РФ признаются судебной коллегией полностью необоснованными.

При этом, вопреки апелляционным доводам ФИО1, в которых он ссылается на свои и ФИО2 показания, а также на заключение судебно-психиатрической экспертизы от 06.05.2024 № 418/с, суд первой инстанции при решении вопроса о наличии в действиях осуждённых грубого нарушения общественного порядка, выражающего явное неуважение к обществу, учитывал не только способ, время, место их совершения, но также их интенсивность, продолжительность и другие обстоятельства, что в полной мере соответствует положениям п. 1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2007 № 45 «О судебной практике по уголовным делам о хулиганстве и иных преступлениях, совершенных из хулиганских побуждений».

Вопреки доводам ФИО1, показания потерпевшего ИДМ, данные им в судебном заседании и в ходе предварительного следствия (т. 2, л.д. 181-182) в описательно-мотивировочной части приговора отражены верно, как верно отражено и содержание протокола осмотра от 27.02.2024 (т. 1, л.д. 107-109) видеозаписи от 12.01.2024, в том числе и о распылении газа из баллончика в сторону ДВА

При этом данным доказательствам судом первой инстанции дана надлежащая, соответствующая установленным фактическим обстоятельствам оценка, в соответствии с которой суд принял соответствующее решение в отношении потерпевшего ДВА об отсутствии сведений о совершении в отношении него преступных действий, о чём в описательно-мотивировочной части приговора приведены подробные суждения.

Доводы ФИО1, в которых он настаивает на искажении показаний потерпевшего МАА в протоколе судебного заседания, признаются судебной коллегией несостоятельными и надуманными, поскольку никакими объективными данными, в том числе аудиозаписью судебного заседания, они не подтверждаются.

Вопреки апелляционным доводам ФИО1, показания ФИО2, данные им в ходе предварительного следствия и в судебном заседании, в том числе в части нанесения ударов потерпевшему ЗРЕ в приговоре приведены и оценены, что объективно подтверждается содержанием его описательно-мотивировочной части.

Доводы апелляционной жалобы ФИО1, в которых он считает недопустимым доказательством протокол осмотра от 27.02.2024 (т. 1, л.д. 107-109), указывая на неверное отражение в нём содержания рапорта от 15.02.2024 № 42 (т. 1, л.д. 66-69), являются несостоятельными и надуманными, поскольку никакого объективного подтверждения этим доводам судебной коллегией не установлено, учитывая также, что ссылка на указанный рапорт от 15.02.2024 при изложении содержания протокола осмотра от 27.02.2024 в описательно-мотивировочной части приговора отсутствует.

Несостоятельными признаются судебной коллегией и доводы осуждённого ФИО1, в которых он считает недопустимыми доказательствами оптический диск от 12.02.2024, а также справку-меморандум по расшифровке записи, как проведённую без разрешения суда на прослушивание телефонных переговоров, в связи с чем выражает несогласие с выводами суда первой инстанции об отсутствии нарушений требований ФЗ «Об ОРД».

При этом данные доводы являлись предметом исследования суда первой инстанции и получили в приговоре надлежащую оценку, о чём в его описательно-мотивировочной части приведены соответствующие суждения, никаких оснований не согласиться с которыми судебная коллегия не усматривает, учитывая также, что, вопреки доводам ФИО1, такое оперативно-розыскное мероприятие, как «Прослушивание телефонных переговоров» УФСБ России по Красноярскому краю не проводилось, а на основании соответствующего решения суда от 30.01.2024 (т. 1, л.д. 77) было проведено оперативно-розыскное мероприятие «Получение компьютерной информации», вследствие чего имеющаяся в материалах справка-меморандум по расшифровке аудиозаписи (файл 176429764) от 12.02.2024 (т. 1, л.д. 83-84), полученной в результате проведения указанного оперативно-розыскного мероприятия, является допустимым по делу доказательством.

Доводы апелляционной жалобы ФИО1, в которых тот считает недопустимым доказательством протокол осмотра места происшествия от 09.03.2024 (т. 1, л.д. 222-227), так как, по его мнению, нарушены положения ч. 5 ст. 164; ст. 166 УПК РФ, поскольку КИА не был предупрежден об ответственности по ст.ст. 307, 308 УПК РФ, также являлись предметом исследования суда первой инстанции и получили в приговоре надлежащую оценку, о чём в его описательно-мотивировочной части приведены подробные суждения, никаких оснований не согласиться с которыми судебная коллегия не находит, находя их правильными и обоснованными.

При этом судебная коллегия отмечает, что само по себе отсутствие в протоколе осмотра места происшествия отдельной отметки о разъяснении потерпевшему ответственности по ст.ст. 307, 308 УК РФ не влечет признания этого протокола недопустимым доказательством.

Надлежащую оценку в приговоре получили и доводы ФИО1 о наличии у него с потерпевшим ЗРЕ конфликта, не связанного с идеологическими взглядами, вследствие чего осуждённый настаивает на неверном установлении мотива преступления.

Суд первой инстанции обоснованно отверг эти доводы, расценив их в качестве избранного способа защиты. При этом осведомленность ФИО1 о сексуальной ориентации ЗРЕ сама по себе не свидетельствует об отсутствии у осуждённых установленного мотива совершения преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 213 УК РФ, наличие которого подтверждается всей совокупностью приведённых и надлежаще оценённых в приговоре доказательств.

Оценивая доводы жалобы адвоката Нечаевой Е.Н., в которых та утверждает о наличии у ФИО1 личной неприязни к КИА, сложившейся задолго до 12.01.2024 за взгляды последнего, а также указывает на отсутствие у ФИО1 умысла на нарушение общественного порядка, отсутствие поблизости посторонних людей, вследствие чего состав хулиганства, по её мнению, отсутствует, судебная коллегия признает эти доводы несостоятельными, поскольку знакомство ФИО1 с потерпевшим КИА, а также наличие у первого к последнему до 12.01.2024 неприязненных отношений сами по себе не свидетельствуют о неверном установлении судом первой инстанции фактических обстоятельств преступления, а также мотивов его совершения из хулиганских побуждений и идеологической ненависти, учитывая, что и то, что неприязненное отношение сформировалось именно на фоне этой ненависти.

При этом по смыслу закона наличие в непосредственной близости от места совершения преступления посторонних лиц для квалификации совершённого преступления как хулиганства не является безусловным и необходимым, учитывая, что инкриминируемые ФИО2 и ФИО1 события происходили в общественном месте, доступном для других лиц, что осуждёнными также осознавалось.

Вопреки доводам апелляционной жалобы ФИО1, суд первой инстанции верно отразил и оценил в приговоре показания свидетелей ПЮМ, САК и ОИА, данные ими, как в судебном заседании, так и в ходе производства предварительного следствия по делу, правильно не найдя никаких оснований для признания положенных в основу принятого решения показаний данных свидетелей недопустимыми.

При этом, вопреки доводам ФИО1 о своей непричастности к совершенному 08.01.2024 преступлению, она подтверждается показаниями свидетелей ПЮМ (т. 3, л.д. 218-220) и САК (т. 3, л.д. 222-224), согласно которым те явились очевидцами неоднократного нанесения ЗРЕ ударов, как ФИО2 и СМВ, так и ФИО1, а из показаний свидетеля ОИА в судебном заседании следует, что удары ЗРЕ наносились ФИО2, СМВ и ФИО1

Кроме того, судебная коллегия учитывает, что в силу п. 5 Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2007 № 45 «О судебной практике по уголовным делам о хулиганстве и иных преступлениях, совершенных из хулиганских побуждений» для квалификации содеянного как хулиганства, совершённого с применением насилия или с угрозой его применения, не имеет значения, всеми ли лицами, договорившимися о совершении такого преступления, применялось насилие к гражданам или выражалась угроза применения насилия.

Доводы ФИО1, в которых он обращает внимание на идентичность показаний свидетелей САК и ПЮМ (т. 3, л.д. 222-224, 218-220), сами по себе о каком-либо нарушении требований уголовно-процессуального закона не свидетельствуют и поводом для признания этих показаний в качестве недопустимых доказательств не служат.

При этом, вопреки доводам жалобы осуждённого, идентичность показаний свидетелей САК и ПЮМ никоим образом не свидетельствует о том, что изложенные в протоколах их допросов сведения ими не сообщались, а, напротив, подтверждает их достоверность, поскольку данные свидетели явились очевидцами одних и тех же событий, о которых и сообщили следователю при их допросах.

Вместе с тем суд первой инстанции верно оценил в приговоре доводы ФИО1, приведённые им также и в апелляционной жалобе, об имеющихся, по его мнению, противоречиях в показаниях свидетеля ОИА в судебном заседании и в его пояснениях при проведении опроса в ходе проведения оперативно-розыскных мероприятий, о чём в описательно-мотивировочной части приговора приведены подробные суждения, с которыми судебная коллегия полностью соглашается.

При этом, вопреки доводам ФИО1, указанным в его апелляционной жалобе, никакой личной заинтересованности в исходе настоящего уголовного дела свидетеля ОИА судом первой инстанции не было установлено, как не установлено такой заинтересованности и судебной коллегией, вследствие чего эти доводы признаются несостоятельными и полностью надуманными, поскольку никакого объективного подтверждения им не имеется.

Тем самым, какие-либо основания для признания данных свидетелем ОИА в судебном заседании показаний недопустимым доказательством объективно отсутствуют.

В то же время, вопреки доводам осуждённого ФИО1, суд первой инстанции обоснованно отнёсся критически к показаниям СМВ, данным им в судебном заседании, о чём в описательно-мотивировочной части приговора приведены подробные и мотивированные суждения, никаких оснований не согласиться с которыми судебная коллегия не усматривает.

Апелляционные доводы стороны защиты по поводу показаний потерпевшего ЗРЕ, данных им в ходе предварительного следствия, его пояснениях о принадлежности ему подписей и записей в протоколе его допроса и протоколе осмотра места происшествия (т. 3, л.д. 27-32, 197-198) являлись предметом тщательной проверки суда первой инстанции и получили в приговоре надлежащую оценку, с которой судебная коллегия также полностью соглашается, находя изложенные в описательно-мотивировочной части приговора выводы суда первой инстанции об отсутствии оснований для признания этих доказательств в качестве недопустимых правильными и обоснованными.

При этом само по себе отсутствие в протоколе осмотра места происшествия отдельной отметки о разъяснении потерпевшему ответственности по ст.ст. 307,308 УК РФ не влечет признания этого протокола недопустимым доказательством.

Доводы апелляционной жалобы ФИО1, в которых он полагает нарушенными пределы судебного разбирательства указанием в приговоре на совершение преступления 08.01.2024 вместе со СМВ без указания на то, что уголовное дело в отношении него было выделено в отдельное производство, поводом для изменения или отмены приговора являться не могут, поскольку в отношении последнего 05.09.2024 Центральным районным судом города Красноярска постановлен обвинительный приговор, вступивший в законную силу 23.09.2024 (т. 6, л.д. 155-160), на что обоснованно указано в описательно-мотивировочной части обжалуемого судебного решения, вследствие чего указание в нём на СМВ при описании преступного деяния, признанного судом доказанным, является правильным, и о нарушении пределов судебного разбирательства, установленных ч. 1 ст. 252 УПК РФ, никоим образом не свидетельствует.

При этом доводы апелляционной жалобы адвоката Нечаевой Е.Н., в которых та указывает, что МАА не видел нанесения ЗРЕ ударов ФИО1, который МАА также ударов не наносил, а по поводу очной ставки между ФИО1 и МАА (т. 3, л.д. 162-164) последний пояснил, что мог перепутать, кто именно наносил удары ЗРЕ, о непричастности ФИО1 к данному преступлению никоим образом не свидетельствуют, поскольку факт нанесения ФИО1 ударов ЗРЕ в рамках осуществления единого с ФИО2 и СМВ умысла нашел своё полное подтверждение в изложенных в приговоре показаниях потерпевшего ЗРЕ, свидетелей ОИА, САК и ПЮМ, никаких объективных оснований не доверять которым судом не установлено и стороной защиты не представлено, а как такового нанесения ФИО1 ударов каждому потерпевшему в рамках осуществления единого преступного умысла для квалификации его действий по ч. 2 ст. 213 УК РФ не требуется.

Доводы апелляционной жалобы адвоката Нечаевой Е.Н., в которых та, ссылаясь на протокол очной ставки между ФИО1 и ЗРЕ от 03.05.2024 (т. 3, л.д. 199-201), обращает внимание, что последний не смог точно ответить на вопрос о нанесении ему ударов осуждённым, выводов суда первой инстанции не опровергают, о недопустимости или недостоверности показаний потерпевшего ЗРЕ сами по себе никоим образом не свидетельствуют, поскольку тот, давая показания, в том числе и при проведении очной ставки с ФИО1, факт нанесения ему осуждённым ударов подтвердил, и эти показания полностью согласуются с показаниями свидетелей ОИА, САК и ПЮМ

Доводы осужденного ФИО1, в которых тот настаивает на внесении следователем САД заведомо ложных сведений в протоколы допросов ПЮМ, САА, МАА и ЗРЕ при описании идеологий, механизма нанесения ударов последнему, вследствие чего не соглашается с данной судом оценкой показаниям этих лиц, признаются судебной коллегией несостоятельными и надуманными, поскольку никакими объективными данными они не подтверждены.

Эти доводы являлись предметом тщательной проверки суда первой инстанции и получили в обжалуемом судебном решении надлежащую оценку, никаких оснований не согласиться с которой, вопреки доводам стороны защиты, судебная коллегия не усматривает.

Вопреки доводам апелляционной жалобы осуждённого ФИО1, показания специалиста ФТА в судебном заседании обоснованно были расценены судом первой инстанции в качестве допустимых и достоверных, о чём в описательно-мотивировочной части приговора приведены подробные и мотивированные суждения, никаких оснований не согласиться с которыми судебная коллегия не находит, отмечая также, что основания для оглашения показаний указанного специалиста, данных ею при производстве по делу предварительного следствия (т. 2, л.д. 148-152) объективно отсутствовали, поскольку суд первой инстанции не установил в них наличия существенных противоречий, что могло бы явиться поводом для такого оглашения.

Доводы апелляционной жалобы ФИО1 о нарушении его права на защиту при предъявлении ему обвинения, в которых он настаивает на том, что уведомление следователя от 12.07.2024 (т. 4, л.д. 11) в ФКУ СИЗО-1 ГУФСИН России по Красноярскому краю не поступало, и само уведомление оформлено с нарушениями Инструкции по делопроизводству, являлись предметом проверки суда первой инстанции и получили в приговоре надлежащую и правильную оценку, с которой судебная коллегия полностью соглашается, приходя к выводу об отсутствии при производстве предварительного следствия по делу, и в частности при предъявлении ФИО1 обвинения существенных нарушений УПК РФ.

При этом в материалах уголовного дела имеется соответствующее уведомление следователя о предъявлении ФИО1 обвинения 15.07.2024 по ч. 2 ст. 213, ч. 2 ст. 213 УК РФ (т. 4, л.д. 11), доводы о несоответствии которого Инструкции по делопроизводству признаются судебной коллегией полностью надуманными, а само по себе неполучение этого уведомления ФИО1, в подтверждение чего он ссылается на соответствующий ответ начальника канцелярии ФКУ СИЗО-1 ГУФСИН России по Красноярскому краю (т. 7, л.д. 212), о каком-либо существенном нарушении прав осуждённого никоим образом не свидетельствует, учитывая также, что и самим ФИО1 в апелляционной жалобе никаких доводов, подтверждающих нарушение его права на защиту неполучением им уведомления следователя о предъявлении обвинения, фактически не приведено.

Кроме того, судебная коллегия полагает необходимым отметить, что у следователя отсутствует обязанность проверять получение подследственными направленных им по месту содержания под стражей процессуальных документов, а постановление о привлечении ФИО1 в качестве обвиняемого от 15.07.2024 (т. 4, л.д. 12-15) и протокол его допроса в качестве обвиняемого от 15.07.2024 (т. 4, л.д. 26-27) никаких замечаний по поводу нарушения права на защиту неуведомлением о предъявлении обвинения не содержат.

Доводы апелляционной жалобы ФИО1, в которых тот выражает несогласие с данной судом первой инстанции оценкой протокола осмотра видеозаписи от 08.03.2024 (т. 1, л.д. 135-136) и самой видеозаписи в судебном заседании от 10.03.2025, с отказом суда в проведении по этой видеозаписи лингвистической экспертизы, утверждая, что слова «больше не лезь в субкультуру» на записи отсутствуют, а также считает эту видеозапись недопустимым доказательством, поскольку та, по его мнению, получена из ненадлежащего источника и без документального оформления, признаются судебной коллегией полностью несостоятельными и надуманными, так как никакими объективными данными эти доводы не подтверждены, а установленное судом содержание видеозаписи и содержание протокола её осмотра от 08.03.2024 изложены в описательно-мотивировочной части приговора верно.

При этом судебная коллегия отмечает, что, вопреки доводам ФИО1 о получении из ненадлежащего источника и без надлежащего оформления, указанная видеозапись (файл «video5№»), полученная в результате проведения УФСБ России по Красноярскому краю оперативно-розыскных мероприятий, передана органу предварительного следствия на основании соответствующего постановления начальника УФСБ России по Красноярскому краю ПАА от 19.02.2024 (т. 1, л.д. 116-117), что свидетельствует о допустимости данного доказательства.

Доводы апелляционной жалобы ФИО1, в которых тот полагает недопустимой ссылку в приговоре на пояснения МАА и ЗРЕ при проведении в отношении них экспертных исследований соответственно от 02.05.2024 № 1288/д и от 10.04.2024 № 1236/д (т. 3, л.д. 77-81, 91-95), поскольку те при производстве экспертиз не предупреждались об уголовной ответственности по ст.ст. 307, 308 УК РФ, поводом для изменения или отмены приговора являться не могут, учитывая, что приведенные в приговоре об этом сведения полностью соответствуют содержанию вышеуказанных экспертных заключений, а также, что в силу положений ст. 74 УПК РФ доказательствами по уголовному делу являются любые сведения, на основе которых суд, прокурор, следователь, дознаватель в порядке, определенном УПК РФ, устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, подлежащих доказыванию при производстве по уголовному делу, а также иных обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела, и в качестве доказательств допускается, в том числе, заключение эксперта, а доказательством в данном случае является именно само заключение, как отдельный процессуальный документ, а не показания потерпевших.

Доводы апелляционной жалобы ФИО1, в которых тот выражает несогласие с выводами суда об отсутствии оснований для признания недопустимыми доказательствами протоколов очных ставок его с потерпевшими ЗРЕ и МАА, указывая, что их показания были скопированы из протоколов допросов, а ЗРЕ и МАА показали, что могли перепутать лиц, наносивших удары, о каком-либо нарушении судом первой инстанции требований УПК РФ, и в частности положений ст. 17 УПК РФ, в соответствии с которыми судья оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на совокупности имеющихся в уголовном деле доказательств, руководствуясь при этом законом и совестью, и никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы, никоим образом не свидетельствуют, вследствие чего поводом для изменения или отмены приговора не являются.

При этом судебная коллегия, вопреки апелляционным доводам осуждённого ФИО1, не находит никаких оснований не согласиться с приведенными судом первой инстанции об этом в приговоре выводами, находя их правильными и обоснованными.

Доводы апелляционных жалоб осуждённого ФИО2 и его защитников-адвокатов БСА и Бутенко А.В., в которых они выражают несогласие с наличием в деянии ФИО2 состава преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 150 УК РФ, ссылаясь на показания потерпевших СМВ, МАА и ЗРЕ, а также свидетелей САК и ПЮМ, указывают, что данные лица не подтвердили дачу ФИО2 каких-либо указаний СМВ, который в судебном заседании настаивал, что действовал сам, и не был согласен с тем, что его вовлекли, не подтвердили фактов высказывания СМВ ФИО2 угроз, обещаний и предложений о совершении преступления, признаются судебной коллегией несостоятельными, выводов суда первой инстанции никоим образом не опровергают и о невиновности ФИО2 сами по себе не свидетельствуют, вследствие чего поводом для его оправдания не являются.

Данные доводы являлись предметом тщательного исследования суда первой инстанции и получили в приговоре надлежащую, соответствующую установленным на основании всей совокупности исследованных в судебном заседании доказательств фактическим обстоятельствам оценку, о чём в описательно-мотивировочной части приговора приведены подробные и мотивированные суждения, никаких объективных оснований не согласиться с которыми, вопреки доводам стороны защиты, судебная коллегия не усматривает.

При этом, вопреки доводам стороны защиты, суд первой инстанции обоснованно указал в приговоре на то, что показания СМВ, данные им в ходе предварительного следствия по уголовному делу в качестве потерпевшего 28.06.2024, являются достоверными, поскольку даны тем в ходе допроса в присутствии законного представителя и адвоката, а протокол допроса составлен следователем в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, и сам по себе факт дачи показаний, изложенных в этом протоколе, СМВ не отрицает, принадлежность ему подписей в протоколе подтвердил.

Кроме того, допрошенная в судебном заседании законный представитель потерпевшего СМВ – ССГ, показала, что в ходе расследования уголовного дела сын давал показания по уголовному делу самостоятельно, добровольно и в её присутствии.

Вследствие изложенного, суд первой инстанции пришёл к правильному выводу об отсутствии каких-либо оснований для исключения из числа допустимых доказательств показаний СМВ, данных им в качестве потерпевшего 28.06.2024.

При этом доводы апелляционной жалобы ФИО2, в которых он настаивает на том, что показания в ходе предварительного следствия по делу были даны СМВ под воздействием страха и в состоянии аффекта, признаются судебной коллегией полностью несостоятельными и надуманными, поскольку никакого объективного подтверждения этим доводам судом не установлено и стороной защиты также не представлено.

В силу п. 6 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2007 № 45 «О судебной практике по уголовным делам о хулиганстве и иных преступлениях, совершенных из хулиганских побуждений» в случае если лицо вовлекло несовершеннолетнего в совершение преступления, предусмотренного ст. 213 УК РФ, его действия подлежат квалификации по совокупности преступлений, предусмотренных соответствующей частью ст. 213 УК РФ и ч. 4 ст. 150 УК РФ (за вовлечение несовершеннолетнего в преступную группу).

Кроме того, согласно п.п. 42, 43 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 01.02.2011 № 1 «О судебной практике применения законодательства, регламентирующего особенности уголовной ответственности и наказания несовершеннолетних» при рассмотрении дел о преступлениях в отношении взрослых лиц, которые совершили преступление с участием несовершеннолетних, суду надлежит выяснять характер взаимоотношений между ними, поскольку эти данные могут иметь существенное значение для установления роли взрослого лица в вовлечении несовершеннолетнего в совершение преступлений или антиобщественных действий. К уголовной ответственности за вовлечение несовершеннолетнего в совершение преступления или совершение антиобщественных действий могут быть привлечены лица, достигшие восемнадцатилетнего возраста и совершившие преступление умышленно. Судам необходимо устанавливать, осознавал ли взрослый, что своими действиями вовлекает несовершеннолетнего в совершение преступления или совершение антиобщественных действий. Под вовлечением несовершеннолетнего в совершение преступления или совершение антиобщественных действий следует понимать действия взрослого лица, направленные на возбуждение желания совершить преступление или антиобщественные действия. Действия взрослого лица могут выражаться как в форме обещаний, обмана и угроз, так и в форме предложения совершить преступление или антиобщественные действия, разжигания чувства зависти, мести и иных действий. По делам в отношении обвиняемых в вовлечении несовершеннолетнего в совершение преступления по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы необходимо устанавливать и отражать в приговоре, в чем конкретно выразились преступные действия таких лиц, подтверждающие их виновность в совершении деяний, которые предусмотрены ч. 4 ст. 150 УК РФ.

Вышеуказанные требования Постановлений Пленума Верховного Суда РФ судом первой инстанции при постановлении приговора полностью выполнены, о чём объективно свидетельствует содержание описательно-мотивировочной части обжалуемого судебного решения.

Так, суд первой инстанции, согласно исследованным в судебном заседании доказательствам, верно установил и указал в приговоре на то, что СМВ поддерживал приятельские отношения с ФИО2 и ФИО1, проводил вместе с ними свободное время, занимался спортом, ходил на концерты, и данные СМВ в судебном заседании в присутствии осужденных показания об отсутствии преступного сговора, об отсутствии указаний от ФИО2, о непричастности ФИО1 к преступлению, суд первой инстанции обоснованно оценил критически.

Основываясь исключительно на исследованных доказательствах, суд первой инстанции правильно указал в описательно-мотивировочной части приговора на то, что возраст несовершеннолетнего СМВ был достоверно известен ФИО2, что подтверждается показаниями осуждённых и самого СМВ, сообщившего о своём несовершеннолетнем возрасте, а доводы ФИО2 о том, что он считал потерпевшего совершеннолетним, суд первой инстанции верно расценил в качестве избранного способа защиты с целью избежать уголовной ответственности за совершённое преступление.

Суд первой инстанции пришёл к обоснованному выводу о том, что факт вовлечения ФИО2 несовершеннолетнего СМВ в совершение преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 213 УК РФ достоверно установлен и доказан, поскольку в ходе общения между собой ФИО2 пропагандировал СМВ идеологические ценности праворадикального направления, убеждал его начать разделять праворадикальную идеологию, вступить в их движение, разделять их субкультуру, общаться, совместно выступать против иных идеологий. Именно под влиянием ФИО2 у несовершеннолетнего СМВ сформировалось убеждение в том, что праворадикальная идеология – это правильный образ жизни, а представители антифашистов и классических скинхедов – это негативная часть общества. При этом ФИО2 посредством сообщения позвал несовершеннолетнего на встречу с потерпевшим ЗРЕ с целью причинения тому телесных повреждений, где ФИО2, ФИО1 и СМВ, действуя совместно и согласованно, в рамках осуществления единого преступного умысла, причинили ЗРЕ телесные повреждения, а в последующем в ходе совершения преступления ФИО2 попросил СМВ остановить убегающего потерпевшего МАА и причинить ему телесные повреждения. Кроме того, в дальнейшем СМВ был передан шарф потерпевшего ЗРЕ, что также является подтверждением их совместных действий, идеологических мотивов совершения преступления и вовлечения несовершеннолетнего в преступную деятельность.

Таким образом, суд первой инстанции, вопреки позиции стороны защиты, обоснованно и мотивированно признал доказанным факт совершения ФИО2 преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 150 УК РФ, указав при описании преступного деяния, признанного доказанным, на то, что ФИО2 на территории <адрес> 08.01.2024 не позднее 15 часов 15 минут, осознавая общественную опасность своих действий в виде вовлечения несовершеннолетнего СМВ в совершение тяжкого преступления в составе группы лиц по предварительному сговору, предвидя неизбежность наступления общественно-опасных последствий в виде нарушения нормального физического, нравственного и психического развития и воспитания несовершеннолетнего СМВ о возрасте которого ФИО2 было заранее известно, формирования у последнего деформированного правосознания, и желая их наступления, сообщил ему о необходимости прибыть в холл ТЦ «<данные изъяты>», расположенного по адресу: <адрес>, <адрес>, предложил СМВ принять участие в качестве соучастника в совершении тяжкого преступления, а именно совместно и согласовано в составе группы лиц по предварительному сговору совершить хулиганство, то есть грубо нарушить общественный порядок, общепринятые нормы морали и правила поведения по мотивам идеологической ненависти, нанести телесные повреждения ЗРЕ и МАА, то есть совершить преступление, предусмотренное ч. 2 ст. 213 УК РФ, в связи с чем СМВ выразил своё согласие на участие в совершении преступления в составе группы лиц по предварительному сговору, чем ФИО2 разжег у СМВ чувство идеологической ненависти к ЗРЕ и МАА

При этом формой вовлечения в совершение указанного преступления явилось именно предложение ФИО2, адресованное СМВ совершить преступление, предусмотренное ч. 2 ст. 213 УК РФ, что полностью отвечает вышеуказанным положениям Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 01.02.2011 № 1 «О судебной практике применения законодательства, регламентирующего особенности уголовной ответственности и наказания несовершеннолетних», вследствие чего доводы адвокатов Бутенко С.А. и Бутенко А.В. о том, что вовлечения в совершение преступления со стороны ФИО2 не было, так как не было установлено, что он что-то обещал, обманул или угрожал СМВ, признаются судебной коллегией несостоятельными, поскольку выводов суда первой инстанции о виновности ФИО2 в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 150 УК РФ, при обстоятельствах, изложенным в описательно-мотивировочной части приговора, никоим образом не опровергают.

Доводы апелляционной жалобы ФИО2, в которых он, ссылаясь на показания СМВ, отмечает, что сообщение было направлено им в группу, а не конкретно последнему, не опровергает выводов суда первой инстанции о вовлечении осуждённым несовершеннолетнего в совершение тяжкого преступления, поскольку ФИО2 осознавался факт направления этого сообщения всем участникам группы, в которую входил и СМВ

При этом доводы апелляционной жалобы защитника-адвоката Бутенко А.В., в которых он, ссылаясь на показания СМВ от 28.06.2024 (т. 5, л.д. 4-6), утверждает, что факт вовлечения последнего не нашёл своего подтверждения, а участником преступления 08.01.2024 он стал по собственной инициативе, предполагая, что слово «поговорить» в сообщении ФИО2 означало выяснение личных отношений, о неверном установлении судом первой инстанции фактических обстоятельств никоим образом не свидетельствует, поскольку судебная коллегия, с учётом всех установленных обстоятельств совершённого преступления, изложенных в описательно-мотивировочной части приговора, приходит к выводу о том, что форма высказывания ФИО2 предложения СМВ стать участником совершения указанного тяжкого преступления в данном случае носила очевидно завуалированный характер.

Доводы апелляционной жалобы ФИО2, в которых он, ссылаясь на показания ДВА и следователя САД, решение суда об исключении ДВА из числа потерпевших и связанных с ним обстоятельств преступного деяния, настаивает на изменении следователем САД показаний ДВА с целью ухудшения положения обвиняемых, что, по его мнению, свидетельствует о совершении следователем преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 303 УК РФ, и является основанием для проведения в отношении неё процессуальной проверки, признаются судебной коллегией несостоятельными и надуманными, поскольку никакого объективного подтверждения этим доводам не установлено и стороной защиты фактически не представлено, вследствие чего поводом для изменения или отмены приговора, признания каких-либо положенных в основу приговора доказательств недопустимыми, не выступают.

Вопрос о вменяемости ФИО2 и ФИО1 разрешён судом первой инстанции в соответствии с требованиями ст. 300 УПК РФ правильно, с учётом экспертных заключений от 07.05.2024 № 434/с (т. 2, л.д. 135-141) и от 06.05.2024 № 418/с (т. 2, л.д. 119-123), никаких оснований не доверять выводам которых судом не установлено и стороной защиты также не представлено.

Суд первой инстанции при назначении Попову наказания в соответствии с требованиями закона учёл характер и степень общественной опасности совершённых им преступлений, данные о его личности, согласно которым к административной ответственности он не привлекался, по месту жительства участковым уполномоченным полиции характеризуется отрицательно, а соседями, по месту работы и в спортивной секции – положительно, имеет грамоты и дипломы за спортивные достижения, на учётах у врачей психиатра и нарколога не состоял и не состоит, наличие отягчающего наказание обстоятельства, в качестве которого признал опасный рецидив преступлений, совокупность смягчающих наказание обстоятельств, в качестве которых учёл частичное признание вины по одному из преступлений, предусмотренных ч. 2 ст. 213 УК РФ, и раскаяние в содеянном, принесение извинений потерпевшим, в том числе публично, его молодой возраст, состояние его здоровья и родственников, оказание им помощи, прошение родственников о снисхождении, наличие близкого родственника – участника специальной военной операции, участие в благотворительной деятельности, активное способствование раскрытию и расследованию преступления, выразившееся в указании на стадии досудебного производства органу предварительного следствия времени, места, способа и мотивов совершения преступлений, в изобличении соучастников преступлений, то есть, в том числе и те, на которые обращено внимание осуждённым и его защитником в их апелляционных жалобах.

Каких-либо объективных оснований для признания других обстоятельств, смягчающими наказание ФИО1, в том числе активного способствования раскрытию и расследованию, выразившегося в участии при проведении отдельных следственных действий, заявлении ходатайств о проведении следственного эксперимента, очных ставок со свидетелями САК и ПЮМ, тяжелого положения его семьи, которое выразилось в убытии его отца в зону проведения специальной военной операции и статуса у того пропавшего без вести, ухудшения здоровья матери и её трудного материального положения, суд первой инстанции не усмотрел, как не усматривает таких оснований и судебная коллегия, учитывая также, что, по смыслу закона, признание смягчающими иных обстоятельств, помимо указанных в ч. 1 ст. 61 УК РФ, является правом, а не обязанностью суда, а активное способствование раскрытию и расследованию преступления, как таковое, судом первой инстанции при назначении осуждённому наказания учтено.

При этом, вопреки доводам апелляционной жалобы ФИО1, отказ в содействии следствию и непризнание вины при определении вида и размера наказания судом первой инстанции во внимание не принимались, что объективно подтверждается содержанием описательно-мотивировочной части приговора, вследствие чего доводы осуждённого об этом признаются несостоятельными и надуманными.

Доводы апелляционной жалобы ФИО1 о несогласии с характеристикой, данной ему участковым уполномоченным полиции (т. 4, л.д. 77), охарактеризовавшим его с отрицательной стороны, основанием для признания приговора незаконным или необоснованным, а назначенного наказания – несправедливым, сами по себе не являются, поскольку никаких объективных и бесспорных оснований не доверять сведениям, указанным в этой характеристике у суда первой инстанции не имелось, как не имеется таких оснований и у судебной коллегии, учитывая также, что данная характеристика оценивалась судом первой инстанции наряду с другими представленными сторонами сведениями о личности осуждённого.

При этом доводы осуждённого о смене им места жительства, прекращения в отношении него административного надзора, основанием для признания указанной характеристики недостоверной не являются, поскольку она дается на основании всей совокупности сведений о личности виновного, и в том числе сведений специальных учётов, за всё время его проживания по определённому месту жительства, а не только за период времени, который непосредственно предшествовал выдаче такой характеристики.

Кроме того, отягчающим наказание ФИО1 обстоятельством суд первой инстанции учёл наличие в его действиях опасного рецидива преступлений.

Однако, согласно п. «а» ч. 1 ст. 63 УК РФ, в качестве отягчающего наказание обстоятельства признаётся рецидив преступлений вне зависимости от его вида.

В соответствии с ч. 5 ст. 18 УК РФ наличие как такового рецидива преступлений влечёт более строгое наказание на основании и в пределах, предусмотренных УК РФ, но, по смыслу закона, при определении вида и размера наказания учитывать сам по себе вид рецидива нет необходимости.

При этом в силу п. 27 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.11.2016 № 55 «О судебном приговоре», определяя вид исправительного учреждения и режим для отбывания наказания в виде лишения свободы, суд при наличии оснований обязан в описательно-мотивировочной части приговора со ссылкой на пункт, часть статьи 18 УК РФ указать на наличие в действиях подсудимого определённого вида рецидива преступлений и привести сведения о судимостях, которые приняты судом во внимание при решении данного вопроса.

Таким образом, поскольку вид рецидива имеет значение для определения вида исправительного учреждения и режима для отбывания наказания в виде лишения свободы, а также при установлении административного надзора, он подлежит установлению и указанию при постановлении судом приговора.

Вследствие изложенного судебная коллегия полагает необходимым уточнить описательно-мотивировочную часть приговора указанием на наличие отягчающего наказание ФИО1 обстоятельства в соответствии с п. «а» ч. 1 ст. 63 УК РФ рецидива преступлений, который по своему виду в силу п. «б» ч. 2 ст. 18 УК РФ является опасным, поскольку ФИО1 совершил тяжкие преступления, будучи ранее судимым по приговору Железнодорожного районного суда города Красноярска от 09.09.2019 к реальному лишению свободы за тяжкое преступление, предусмотренное п. «з» ч. 2 ст. 111 УК РФ.

При этом такое уточнение само по себе не является основанием для смягчения назначенного осуждённому наказания, поскольку в силу ч. 2 ст. 68 УК РФ при любом виде рецидива преступлений срок наказания не может быть менее одной третьей части максимального срока наиболее строгого вида наказания, предусмотренного за совершённое преступление, но в пределах санкции соответствующей статьи Особенной части УК РФ.

Суд первой инстанции при назначении ФИО2 наказания в соответствии с требованиями закона учёл характер и степень общественной опасности совершённых им преступлений, данные о его личности, согласно которым к административной ответственности он не привлекался, участковым уполномоченным полиции по месту жительства характеризуется отрицательно, а соседями – положительно, на учётах у врачей психиатра и нарколога не состоял и не состоит, наличие отягчающего наказание обстоятельства, в качестве которого верно признал рецидив преступлений, совокупность смягчающих наказание обстоятельств, в качестве которых учёл признание вины по двух преступлениям, предусмотренным ч. 2 ст. 213 УК РФ, и раскаяние в содеянном, молодой возраст, состояние здоровья его близких родственников, нуждающихся в уходе, оказание помощи родственникам, в том числе матери, бабушке и брату, принесение извинений потерпевшим, в том числе публично в периодическом печатном издании – газете «Красноярский рабочий», прошения родственников, потерпевшего ЯПА и работодателя ООО «<данные изъяты>» о снисхождении, участие в благотворительной деятельности, активное способствование раскрытию и расследованию преступлений, выразившееся в указании на стадии досудебного производства органу предварительного следствия времени, места, способа и мотивов совершения преступлений, в изобличении соучастников совершённых преступлений, в участии при проведении отдельных следственных действий, добровольное возмещение морального вреда, причиненного в результате преступления потерпевшим ЯПА (15 000 рублей), МАА (15 000 рублей) и КИА (15 000 рублей), о чём в описательно-мотивировочной части приговора приведены соответствующие суждения, не согласиться с которыми судебная коллегия никакого повода не находит.

Каких-либо объективных оснований для признания других обстоятельств, смягчающими наказание ФИО2, суд первой инстанции не усмотрел, как не усматривает таких оснований и судебная коллегия, учитывая также, что, по смыслу закона, признание смягчающими иных обстоятельств, помимо указанных в ч. 1 ст. 61 УК РФ, является правом, а не обязанностью суда.

Судебная коллегия считает, что суд первой инстанции пришёл к обоснованному выводу о том, что цели и задачи наказания, с учётом личностей ФИО1 и ФИО2, характера и степени общественной опасности совершённых каждым преступлений, влияния наказания на их исправление и предупреждение совершения ими новых преступлений, всех установленных обстоятельств настоящего уголовного дела могут быть достигнуты лишь при назначении каждому наказания в виде лишения свободы, без назначения дополнительного наказания, с применением положений ч. 2 ст. 68 УК РФ, правильно не усмотрев также никаких оснований для применения положений, предусмотренных ч. 6 ст. 15; ч. 1 ст. 62; ст. 64; ч. 3 ст. 68 и ст. 73 УК РФ, о чём в описательно-мотивировочной части приговора приведены соответствующие суждения, не согласиться с которыми судебная коллегия, вопреки апелляционным доводам, никаких оснований не усматривает.

Вопреки доводам апелляционной жалобы ФИО1, каких-либо заслуживающих внимание обстоятельств для применения при назначении ему наказания положений, предусмотренных ст. 64 УК РФ, судебная коллегия также не усматривает, поскольку исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступлений, ролью виновного, его поведением во время или после совершения преступления, а также других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности содеянного, объективно не установлено и стороной защиты также не представлено.

Приведённые ФИО1 в его апелляционной жалобе доводы основанием для применения судом апелляционной инстанции положений, предусмотренных ч. 3 ст. 68 УК РФ, также не являются, поскольку характер и степень общественной опасности совершённых им преступлений, а также сведения о его личности, с учётом принципа индивидуализации наказания, не позволяют судебной коллегии прийти к выводу о возможности исправления осуждённого при назначении ему менее одной третьей части максимального срока наиболее строгого вида наказания, предусмотренного за каждое совершённое преступление.

Судебная коллегия приходит к выводу о том, что ФИО1 и ФИО2 судом первой инстанции за каждое совершённое ими преступление, а также по правилам ч. 3 ст. 69 УК РФ, назначено справедливое наказание, которое, как по своему виду, так и по размеру, чрезмерно суровым никоим образом не является, а все обстоятельства, в том числе смягчающие их наказание, а также касающиеся личности осуждённых, их семейного положения и состояния здоровья судом первой инстанции при постановлении приговора были в полной мере учтены.

Все представленные сторонами сведения о личностях ФИО1 и ФИО2 являлись предметом исследования суда первой инстанции, что объективно подтверждается протоколом и аудиозаписью судебного заседания, и, тем самым, учитывались им при разрешении вопроса о виде и размере наказания, но и они не явились основанием для назначения осуждённым более мягкого наказания.

Каких-либо объективных оснований полагать, что судом первой инстанции при разрешении вопроса о виде и размере наказания не были учтены какие-либо другие действительно значимые для этого обстоятельства либо они были учтены не в полной мере, вопреки апелляционным доводам, у судебной коллегии также не имеется.

Виды исправительных учреждений для отбывания ФИО1 и ФИО2 лишения свободы судом первой инстанции определены верно, в соответствии с положениями, установленными п.п. «б, в» ч. 1 ст. 58 УК РФ, ФИО2 – исправительная колония общего режима, а ФИО1 – исправительная колония строгого режима, и изменению в апелляционном порядке не подлежат.

Согласно протоколу и аудиозаписи судебного заседания, судебное разбирательство по настоящему уголовному делу проведено судом первой инстанции в полном соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, с соблюдением всех принципов уголовного судопроизводства, в том числе состязательности и равноправия сторон, презумпции невиновности, обеспечения ФИО1 и ФИО2 их неотъемлемого права на защиту.

Из материалов уголовного дела, и в частности из протокола и аудиозаписи судебного заседания, объективно усматривается, что адвокаты Нечаева Е.Н., Бутенко С.А. и Бутенко А.В. активно поддерживали позиции своих подзащитных ФИО1 и ФИО2, действуя строго и исключительно в их интересах, обеспечивая им квалифицированную юридическую помощь, выступали в их защиту без нарушения требований Федерального закона от 31.05.2002 № 63-ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» и Кодекса профессиональной этики адвоката.

В ходе рассмотрения данного уголовного дела по существу сторона защиты никоим образом не была ограничена в возможности предъявлять доказательства невиновности ФИО2 и ФИО1, заявлять ходатайства о признании представленных стороной обвинения доказательств недопустимыми, о вызове дополнительных свидетелей и их допросе, назначении и проведении экспертных исследований и т.д.

Никаких данных о том, что стороной защиты или государственного обвинения в ходе предварительного расследования или судебного разбирательства заявлялись какие-либо ходатайства, которые остались неразрешенными, в материалах дела не имеется, и судебной коллегии они не представлены.

Процедура разрешения всех заявленных участниками судебного разбирательства ходатайств судом первой инстанции полностью соблюдена, а все ходатайства, как стороны обвинения, так и стороны защиты, и в том числе о назначении по делу судебных экспертиз (в том числе автороведческой и почерковедческих (т. 6, л.д. 83; т. 7, л.д. 164-170, 200-202), об отводе специалиста ФТА (постановление от 18.02.2025, т. 7, л.д. 190-192), самоотвод которой, вопреки утверждениям ФИО1, не заявлялся, вследствие чего судом не разрешался, об оглашении показаний специалиста ФТА от 04.03.2024, данных при производстве по делу предварительного следствия (т. 2, л.д. 148-152), об отводе председательствующего по делу судьи (т. 8, л.д. 105-107), о проведении в порядке ст.ст. 144, 145 УПК РФ проверок в отношении следователя САД и заместителя руководителя СО по Железнодорожному району города Красноярска ГСУ СК РФ по Красноярскому краю и Республике Хакасия ГМА, о возвращении уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ (т. 8, л.д. 55), о проведении судебной лингвистической экспертизы видеозаписи (видеофайл с именем «video5№») разрешены им правильно, с вынесением обоснованных и мотивированных решений в соответствии с положениями, установленными ст.ст. 256 и 271 УПК РФ.

При этом судебная коллегия полагает необходимым указать, что у суда отсутствует обязанность удовлетворять все ходатайства, заявленные сторонами, и в частности стороной защиты, поскольку суд лишь создаёт условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав (ст. 15 УПК РФ), а отказ суда в удовлетворении тех или иных ходатайств при соблюдении процедуры их рассмотрения сам по себе никоим образом не свидетельствует о необъективности суда, нарушении им принципа состязательности сторон, а также прав подсудимого на защиту, поскольку такие решения принимаются с учётом всех обстоятельств конкретного уголовного дела, рассматриваемого в пределах судебного разбирательства, установленных ч. 1 ст. 252 УПК РФ.

Кроме того, судебное следствие по настоящему уголовному делу судом первой инстанции было объявлено оконченным только после выяснения вопроса о наличии у сторон дополнений, которых не последовало, что также объективно подтверждается аудиозаписью и протоколом судебного заседания (т. 8, л.д. 100 оборотная сторона), и свидетельствует о том, что каких-либо ходатайств, и в том числе касающихся представления суду других доказательств, стороны не имели.

При рассмотрении настоящего уголовного дела по существу суд первой инстанции оценил все доказательства и доводы всех участников судебного разбирательства, предоставив сторонам обвинения и защиты равные процессуальные возможности для реализации своих прав, ограничений или ущемления которых допущено не было.

Приведённые осуждённым ФИО1 в его апелляционной жалобе доводы о несогласии с постановлением судьи Центрального районного суда города Красноярска от 23.09.2025, которым частично удовлетворены замечания ФИО1, поданные на протокол судебного заседания, признаются судебной коллегией несостоятельными, в связи с чем не могут являться основанием к отмене, как обжалуемого постановления, так и приговора, учитывая, что протокол судебного заседания, который, как то следует из смысла закона, не является его стенограммой, в соответствии с требованиями ст. 259 УПК РФ достоверно отражает ход, результаты судебного разбирательства, а также все действия и решения суда.

Так, судебной коллегией установлено, что в ходе судебного заседания суда первой инстанции велся протокол в письменной форме и протоколирование с использованием средств аудиозаписи (аудиопротоколирование), которые, по смыслу закона, представляют собой единое целое.

Протокол судебного заседания и диски с аудиозаписями приобщены к материалам настоящего уголовного дела, а протокол также подписан секретарем и председательствующим по делу судьей и в целом соответствует требованиям, предъявляемым ч. 3 ст. 259 УПК РФ.

Как следует из материалов уголовного дела, протокол судебного заседания велся в судебном заседании синхронно по ходу судебного разбирательства, составлен в соответствии с требованиями ст. 259 УПК РФ. В нём отражен порядок рассмотрения уголовного дела в том объёме и в той последовательности, в которых проводилось судебное заседание.

В соответствии с со ст. 260 УПК РФ в течение 3 суток со дня ознакомления с протоколом и аудиозаписью судебного заседания стороны могут подать на них замечания. Замечания на протокол рассматриваются председательствующим незамедлительно. Замечания на аудиозапись рассматриваются председательствующим в течение 2 суток со дня их подачи.

Замечания осужденного ФИО1 на протокол судебного заседания изучены и рассмотрены председательствующим по делу судьей с вынесением соответствующего процессуального решения, отвечающего требованиям ч. 4 ст. 7 УПК РФ.

При этом апелляционные доводы ФИО1, в которых он считает протоколы судебных заседаний оформленными с нарушением требований ч. 3 ст. 259 УПК РФ, отмечая, что в них не указаны вопросы и ответы, его возражения против действий председательствующего, обстоятельства, которые участники просили занести в протокол, а смысл показаний в протоколе искажен, что повлияло на решение вопроса о его виновности, признаются судебной коллегией несостоятельными и надуманными, поскольку никакими объективными данными они не подтверждены.

Вместе с тем полагаемая осуждённым ФИО1 неполнота и неточность письменного протокола судебного заседания не свидетельствует о существенных процессуальных нарушениях со стороны суда первой инстанции, поскольку в целом протокол соответствует требованиям ст. 259 УПК РФ, положениями которой не предусматривается стенографирование показаний и выступлений участников процесса. Однако при необходимости их дословное содержание участники процесса имеют возможность прослушать на аудиозаписи хода судебного разбирательства, которой в полной мере воспользовались, и вправе ссылаться на данную аудиозапись в обоснование своих доводов.

Таким образом, никаких других оснований для изменения либо отмены настоящего приговора, и в том числе по доводам апелляционных жалоб с дополнениями к ним осуждённых и их защитников, судебная коллегия при настоящей апелляционной проверке представленных материалов уголовного дела не усматривает, вследствие чего обжалуемое судебное решение в остальной части подлежит оставлению без изменения, а апелляционные жалобы с дополнениями к ним – без удовлетворения.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 389.13, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

Приговор Центрального районного суда города Красноярска от 28 мая 2025 года в отношении осуждённых ФИО1 и ФИО2 изменить.

Уточнить описательно-мотивировочную часть приговора указанием на наличие отягчающего наказание ФИО1 обстоятельства в соответствии с п. «а» ч. 1 ст. 63 УК РФ рецидива преступлений, который по своему виду в силу п. «б» ч. 2 ст. 18 УК РФ является опасным.

В остальной части этот же приговор оставить без изменения, а апелляционные жалобы с дополнениями к ним осуждённых и их защитников – без удовлетворения.

Приговор суда первой инстанции и настоящее апелляционное определение могут быть обжалованы в кассационном порядке в Восьмой кассационный суд общей юрисдикции по правилам, установленным главой 47.1 УПК РФ, в течение шести месяцев со дня их вступления в законную силу, а осуждёнными – в тот же срок со дня вручения им их копий.

Осуждённые вправе ходатайствовать о своём участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий И.А. Злобин

Судьи А.В. Шатрова

М.Д. Мугако