Апелляционное постановление № 22-2847/2025 от 3 сентября 2025 г.

Судья Ермакова А.А. Дело № 22-2847/2025


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Кемерово 4 сентября 2025 года

Кемеровский областной суд в составе:

председательствующего судьи Михайленко И.В.

при секретаре Безменовой А.И.

с участием прокурора Меньщиковой А.Е.

осужденного ФИО1

адвоката Чепикова В.Е.

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам осужденного ФИО1, адвоката Чепикова В.Е. на приговор Заводского районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ, которым

ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженец <адрес>, <данные изъяты>, проживающий по адресу: <адрес>, несудимый

осужден по ч. 1 статьи 264 УК РФ к наказанию в виде 1 года 6 месяцев ограничения свободы, с установлением следующих ограничений: не изменять место жительства или пребывания без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы; не выезжать за пределы территории соответствующего муниципального городского образования по месту жительства (<адрес>) без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы; а также с возложением обязанности являться в специализированный государственный орган, осуществляющий надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы 1 раз в месяц для регистрации.

В соответствии с требованиями статьи 78 УК РФ постановлено ФИО1 от назначенного наказания освободить ввиду истечения срока давности привлечения к уголовной ответственности.

Мера процессуального принуждения в виде обязательства о явке в отношении ФИО1 до вступления приговора в законную силу оставлена прежней.

Изложив содержание приговора, существо апелляционных жалоб осужденного и адвоката, а также возражений на жалобы государственного обвинителя, выслушав осужденного ФИО1 и его защитника – адвоката Чепикова В.Е., поддержавших доводы, приведенные в апелляционных жалобах, прокурора Меньщикову А.Е., возражавшую против удовлетворения апелляционных жалоба по приведенным в них доводам, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 приговором суда признан виновным и осужден за нарушение при управлении механическим транспортным средством - автобусом - правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью человека.

Преступление совершено ДД.ММ.ГГГГ около 17 часов 48 минут на территории <адрес> при обстоятельствах, установленных судом и подробно изложенных в приговоре.

В судебном заседании ФИО1 вину в совершении преступления не признал.

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней адвокат Чепиков В.Е. в защиту интересов осужденного, настаивая на отсутствии в действиях подзащитного состава преступления, просит обжалуемый приговор как незаконный, необоснованный, немотивированный отменить, в отношении ФИО1 постановить оправдательный приговор.

Считает, что приговор в отношении ФИО1 не соответствует требованиям статей 297, 307 УПК РФ, представляет собой редакцию обвинительного заключения.

Указывает, что судом при рассмотрении дела нарушены принципы уголовного судопроизводства, проявлена предвзятость и продемонстрирован обвинительный уклон, обвиняемому не обеспечена возможность реализации его прав, в том числе права на защиту от предъявленного обвинения, что подтверждается отказом суда в удовлетворении большинства ходатайств защиты, направленных на обеспечение полноты судебного разбирательства, в том числе ходатайств о назначении дополнительной комплексной экспертизы видеозаписи и автотехнической судебной экспертизы, проведении следственного эксперимента.

Обращает внимание на отсутствие в обвинительном заключении указания на то, какие именно требования правил дорожного движения нарушены ФИО1, в чем выразилось несоблюдении им содержащихся в них требований.

Полагает, что приговором суда также не установлено, какие именно действия инкриминированы ФИО1, в чем заключалось несоблюдение им требований п. 10.2 ПДД, каким образом нарушены требования п. 10.1 ПДД, в чем выражался его маневр, тем самым не установлен способ совершения преступления в виде действия водителя, состоявшего в причинно-следственной связи с наступившими последствиями, а также другие обстоятельства совершения преступления, повлекшие отклонение направления движения транспортного средства. При этом автором жалобы со ссылками на методические пособия, раскрывающие понятие маневра, а также причины отклонения движения транспортного средства, утверждается, что в приговоре не нашло обоснованного подтверждения указание суда на то, что ФИО1 сманеврировал вправо, применил маневр.

Акцентирует внимание на том, что суд ссылается на нарушение ФИО1 требований разных пунктов ПДД, состоявших в причинной связи с последствиями причинения тяжкого вреда здоровью потерпевшего, а также от выполнения которых зависело предотвращение наезда на пешехода.

При этом неубедительными и противоречивыми находит выводы суда о том, что предотвращение наезда на пешехода зависело от выполнения водителем ФИО1 требований ПДД, учитывая, что в соответствии с доказательствами, в том числе видеозаписью момента дорожно-транспортного происшествия, реальную возможность предотвратить данное дорожно-транспортное происшествие имел сам потерпевший.

Отмечает, что судом вопреки разъяснениям Верховного Суда РФ, данным в постановлении Пленума «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с нарушением правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, а также с их неправомерным завладением без цели хищения», не дано оценки, проигнорировано нарушение правил дорожного движения потерпевшим Потерпевший №1, который, находясь в состоянии алкогольного опьянения, одетый в темную одежду без светоотражающих элементов, в темное время суток перебегал проезжую часть на красный свет светофора.

Подчеркивает, что уголовная ответственность за невиновное причинение вреда не допускается.

Настаивает, что превышение скорости водителем само по себе не могло состоять в причинной связи с ДТП, поскольку, учитывая вывод эксперта, пешеход покинул полосу движения автобуса к моменту наезда. Тем самым, по мнению защитника, установление вины ФИО1 в превышении скорости необоснованно, а тем более при одновременном указании судом на то, что при возникновении опасности воитель принял меры к снижению скорости.

Судом неверно оценены фактические обстоятельства по делу, что повлекло необоснованное разрешение ходатайств защиты о признании ряда доказательств по делу недопустимыми, в том числе немотивированный отказ в удовлетворении ходатайства защиты об исключении из числа допустимых доказательств заключений эксперта №, №. При этом адвокатом в жалобе повторно и подробно приводятся доводы о недопустимости указанных доказательств, в том числе относительно того, что экспертом ФИО24 в рамках экспертизы даны ответы на ряд вопросов, входящих в компетенцию суда, в то время объектом экспертного исследования могут быть обстоятельства, связанные лишь с фактическими действиями водителя транспортного средства и других участников дорожного движения; при проведении экспертного исследования учитывались Методические рекомендации под авторством ФИО8, которые в соответствии с полученным по запросу адвоката ответом из Минюста России не были внедрены в экспертную практику, ввиду чего не подлежали использованию экспертом; при назначении указанных экспертиз следователем были поставлены повторные вопросы, изменены исходные данные относительно малой заметности пешехода, фактического состояния дорожного полотна; выполнение экспертиз осуществлялось одним и тем же экспертным учреждением.

Судом проигнорировано, что в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона при рассмотрении ходатайства защиты об исключении доказательства по причине нарушения УПК РФ бремя опровержения доводов возлагается на прокурора.

Кроме того, ссылается на то, что судом при рассмотрении ходатайства защиты о недопустимости экспертиз до удаления в совещательную комнату дана оценка указанным доказательствам, в то время как оценка всем исследованным доказательствам производится при постановлении приговора, тем самым постановления суда по ходатайствам защиты указывали на предрешение судьей итогового решения по делу.

Выражает несогласие с отказом суда в назначении по делу повторной комплексной видеотехнической и автотехнической судебной экспертизы, чем также нарушено право на защиту обвиняемого. При этом, вынося указанное решение, суд не дал оценку показаниям эксперта ФИО24 на этот счет.

Подробно приводя разъяснения Верховного Суда РФ, данные в постановлении Пленума «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с нарушением правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, а также с их неправомерным завладением без цели хищения», отмечает, что судом не установлен момент возникновения опасности для водителя, при этом защите необоснованно отказано в проведении следственного эксперимента по установлению видимости на проезжей части и момента возникновения опасности с учетом видимости дороги в темное время суток и препятствия в виде пешехода.

Кроме того, защитником оспаривается допустимость протокола осмотра места происшествия со схемой ДТП, в обоснование чего им приводятся доводы о том, что допрошенные в судебном заседании свидетели Свидетель №1, Свидетель №2, принимавшие участие в качестве понятых при производстве данного следственного действия, указывали, что место ДТП было указано следователем приблизительно, сторона обвинения отказалась от свидетеля обвинения Свидетель №7, оформившего протокол, в ходе судебного следствия подсудимый ФИО1 также не подтвердил указанные в протоколе обстоятельства, его изначальное согласие с ними и отсутствие замечаний при проведении следственного действия были объяснимы нахождением в шоковом состоянии после случившегося, отсутствием защитника и неосведомленностью последнего о своих правах. Утверждение суда, что ФИО1 не обладал каким-либо процессуальным статусом в данный момент, основан на неверном толковании уголовно-процессуального закона. Подчеркивает, что законодательно защитник допускается к участию в уголовно-процессуальном производстве с момента начала осуществления иных мер процессуального принуждения или иных процессуальных действий, затрагивающих права и свободы лица, подозреваемого в совершении преступления. На основании чего резюмирует, что установленные протоколом данного следственного действия обстоятельства не могут являться объективно проверенными и достоверными, а сам протокол не является допустимым доказательством, выводы суда об обратном никак не мотивированы.

При этом отмечает, что ДД.ММ.ГГГГ в судебном заседании в отсутствие подсудимого и без выяснения в последующем его мнения прокурором заявлен отказ от показаний свидетелей обвинения Свидетель №7, Свидетель №1, Свидетель №2

Подробно приводит заключение специалиста № от ДД.ММ.ГГГГ, приобщенное к материалам дела по ходатайству защиты, в котором приведены суждения специалиста ФИО17 о нахождении автобуса и пешехода относительно границ проезжей части в момент ДТП, что судом не было учтено.

Считает незаконным отказ суда в допросе специалиста ФИО17 посредством видео-конференц-связи, что повлекло ущемление права на защиту, противоречит позиции Верховного Суда РФ, обозначенной в постановлении Пленума «О практике применения законодательства при рассмотрении уголовных дел в суде первой инстанции (общий порядок судопроизводства)».

Ограничением права на защиту подсудимого расценивает отказ в допросе следователя ФИО9 о том, на основании каких доказательств им были установлены исходные данные при назначении дополнительной экспертизы; непринятие мер к вызову и допросу свидетеля Свидетель №7; ограничение защиты в возможности допроса свидетеля Свидетель №6 по указанным свидетелям обстоятельствам, согласно которым аналогичные ДТП на указном участке проезжей части происходят ежемесячно.

Обращает внимание, что суд принял выводы эксперта о скорости движения автобуса, не дав мотивированной оценки показаниям свидетеля Свидетель №9 о том, что согласно данным тахографа скорость движения автобуса составляла 54-56 км\ч., а также показаниям свидетеля Свидетель №10 в части того, что на автобусе был установлен исправный проверенный прибор тахограф.

Также автор жалобы обращает внимание, что представленные им данные тахографа в печатном виде исчезли из материалов уголовного дела, соответственно, не предоставлялись эксперту.

По мнению апеллянта, необоснованно не получили оценки суда показания свидетелей Свидетель №8 о том, что проезжая часть в месте ДТП имела недостатки в виде отсутствия горизонтальной дорожной отметки, дорога была обработана противогололедными средствами; Свидетель №3 о том, что проезжая часть была скользкой; Свидетель №5 о гололеде на проезжей части; свидетелей Свидетель №1, Свидетель №2, Свидетель №5, потерпевшего Потерпевший №1, Свидетель №4 Свидетель №9, Свидетель №10 и самого подсудимого в той части, что присутствовала дымка, видимость была хуже при свете встречных фар.

Обоснование судом выводов указанием на то, что показания свидетелей не являются для суда фундаментальными, свидетельствует о предвзятости суда.

Не соглашается с оценкой суда показаний специалиста ФИО10, как показаний лица, не привлеченного к участию в деле согласно УПК РФ.

Отмечает, что при допросе эксперта ФИО24 судом проигнорированы требования о невозможности постановки эксперту правовых вопросов, относящихся к компетенции суда, использования содержащих соответствующую оценку выводов.

Кроме того, с учетом ссылок суда на пояснения инспектора ФИО13 и специалиста ФИО11 обращает внимание, что они не допрашивались в ходе предварительного следствия и в ходе судебного следствия, ввиду чего суд не вправе ссылаться на них как на не исследованные в ходе судебного разбирательства доказательства.

Акцентирует внимание на том, что председательствующим без выяснения мнения ФИО1 и без учета факта непризнания им вины выносился на обсуждение вопрос прекращения уголовного дела в связи с истечением сроков давности, что, по мнению защитника, также свидетельствует об обвинительном уклоне суда.

Помимо прочего отмечает, что потерпевший, не в полной мере владеющий русским языком, не сразу был обеспечен судом помощью переводчика.

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней осужденный ФИО1 просит об отмене приговора суда как незаконного, необоснованного, немотивированного, постановлении в отношении него оправдательного приговора ввиду отсутствия в его действиях состава преступления.

В обоснование позиции приводит аналогичные жалобам защитника доводы. В том числе, отмечает несоответствие постановления о привлечении в качестве обвиняемого, обвинительного заключения, изложения фабулы обвинения в приговоре, учитывая, что диспозиция статьи 264 УК РФ является бланкетной нормой.

Считает, что описание преступного деяния согласно диспозиции ч.1 статьи 264 УК РФ в приговоре отсутствует, судом не установлено, какие именно действия ему инкриминированы, в чем конкретно выразилось допущенное им нарушение правил дорожного движения, притом что указание на совершение им действия - маневрирование вправо, применение маневра - не согласуется с действующими методиками и положениями ПДД.

Аналогично ссылается на указание судом различных пунктов правил дорожного движения, нарушение которых состоит в причинно-следственной связи с причинением тяжкого вреда потерпевшему и выполнение которых могло способствовать предотвращению наезда на пешехода.

Дополнительно акцентирует внимание на том, что в соответствии с обвинительным заключением ему вменено, что своими действиями он совершил нарушение правил дорожного движения, в то время как в приговоре указывается, что им проявлена преступная небрежность, притом, что одновременно указывается на принятие возможных мер к снижению скорости и маневрированию вправо.

Анализирует и подвергает критической оценке заключения эксперта ФИО24, оспаривает отказ суда в удовлетворении ходатайств защиты о признании недопустимыми доказательствами указанных заключений эксперта, а также протокола осмотра места происшествия, приводя идентичные жалобам защитника доводы о недопустимости указанных доказательств.

Кроме того, подчеркивает, что экспертом ФИО24 указано, что никаких упоминаний о маневре в трактовке ч.2 ст. 10.1 ПДД нет, тем самым у суда не имелось оснований для вывода о нарушении им указанного требования о применения маневра. Превышение скорости, исходя из вывода эксперта, не может состоять в причинно-следственной связи с дорожно – транспортным происшествием, учитывая, что пешеход покинул полосу движения автобуса к моменту наезда, тем самым ему не может быть вменено нарушение п. 10.2 ПДД. Установление его вины в превышении установленного ограничения скорости необоснованно, поскольку не состоит в причинной связи с произошедшим дорожно – транспортным происшествием. Излагая обратное, суд допускает противоречия.

Подчеркивает, что обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность, обвинительный приговор не может быть постановлен на предположениях.

Выражает несогласие с оценкой судом доказательств по делу, полагая, что судом не приведены мотивы, по которым отдано предпочтение одним доказательствам, отвергнуты другие.

Так, не соглашается с оценкой суда показаний свидетелей Свидетель №10, Свидетель №9, подтвердивших, что автобус двигался с разрешенной скоростью, а также показаний свидетеля Свидетель №8, ставших для суда приоритетными.

Считает, что не получили оценки суда его собственные показания о том, что движение рулем в стороны перед дорожно – транспортным происшествием он не совершал, а также показания косвенных свидетелей Свидетель №10, Свидетель №3, Свидетель №9 в этой же части.

Не получили оценки суда, по его мнению, и письменные доказательства по делу, в том числе ответ ФИО38 о невозможности предоставления данных о состоянии проезжей части в другие, за исключением дня происшествия, дни. Настаивает, что проезжая часть в месте дорожно – транспортного происшествия не соответствовала техническим эксплуатационным характеристикам.

Утверждает, что судебное разбирательство изначально было направлено на безусловное признание его виновным при очевидном ограничении его права на защиту и обвинительном уклоне суда, что подтверждается отказами суда в удовлетворении ходатайств защиты о признании доказательств недопустимыми, назначении дополнительных экспертиз по делу, и о чем свидетельствует отсутствие возможности у защиты допросить в качестве свидетелей ФИО9, ФИО12, Свидетель №7, препятствия в допросе свидетеля Свидетель №6, обсуждение судом со стороной обвинения возможности прекращения уголовного дела в отношении него по нереабилитирующему основанию без выяснения его мнения по данному поводу, непредоставление ему возможности высказать мнение по вопросу отказа стороны обвинения от показаний ряда свидетелей.

Аналогично адвокату ссылается на предрешение судом исхода уголовного дела при вынесении решения об отказе в ходатайстве защиты об исключении из числа доказательств экспертных заключений ввиду фактической дачи оценки доказательствам до удаления в совещательную комнату.

Также обращает внимание на ссылки суда в приговоре на показания лиц, которые не были допрошены на следствии и в суде (ФИО13, ФИО11), необеспечение потерпевшего помощью переводчика на начальной стадии судебного разбирательства.

Автором жалобы оспариваются постановления суда по рассмотрению ходатайств защитника Чепикова В.Е. и ставится вопрос о признании незаконными, необоснованными и немотивированными постановлений суда об отказе в удовлетворении ходатайств адвокат Чепикова В.Е.:

о возвращении уголовного дела в отношении него прокурору в порядке ст.237 УПК РФ (ДД.ММ.ГГГГ ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ) ввиду нарушения порядка продления сроков следствия, непредоставления возможности ознакомления с дополнительными материалами уголовного дела, составления обвинительного заключения с нарушением правил подследственности и места производства предварительного расследования, отсутствия решения об отмене постановления следователя по материалам проверки об отказе в возбуждении уголовного дела за отсутствием в его (Дица) действиях состава преступления, предусмотренного ч.1 ст.264 УК РФ, не разрешенного в установленном порядке отвода прокурору <адрес>, заявленного защитой в ходе предварительного следствия, нарушения закона при составлении обвинительного заключения ввиду отсутствия в нем отсылок к нормам ПДД РФ, которые были нарушены, учитывая, что диспозиция ст. 264 УК РФ является бланкетной, а также отсутствия указания, в чем выразилось несоблюдение им данных требований;

об отказе в признании недопустимыми доказательствами протокола осмотра места происшествия и экспертных заключений по приведенным ранее доводам, постановления следователя от ДД.ММ.ГГГГ о признании и приобщении к уголовному делу вещественных доказательств, в том числе CD-R диска с видеозаписью, предоставленного ФИО39 протокола осмотра предметов от ДД.ММ.ГГГГ с фототаблицей, постановления следователя от ДД.ММ.ГГГГ о признании и приобщении к материалам дела вещественных доказательства - CD-R диска с видеозаписью, предоставленного как указано ФИО1, учитывая нарушение процедуры изъятия и осмотра, отрицание им факта выдачи какой-либо видеозаписи органу следствия;

- о назначении по делу повторной судебной комплексной экспертизы видеозаписи и автотехнической экспертизы и проведении следственного эксперимента.

Кроме того, просит о признании незаконными, необоснованными и немотивированными постановления о назначении судебного заседания по итогам предварительного слушания.

В возражениях на апелляционные жалобы государственный обвинитель ФИО14, приводя доводы о несостоятельности позиции авторов жалоб, просит апелляционные жалобы оставить без удовлетворения, обжалуемый приговор – без изменения.

Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционных жалоб, выслушав участников процесса, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

При постановлении обвинительного приговора в отношении осужденного ФИО1 судом первой инстанции разрешены все вопросы, подлежащие разрешению в силу статьи 299 УПК РФ.

Предусмотренные статьей 73 УПК РФ обстоятельства, подлежащие доказыванию, в том числе время, место, способ и другие обстоятельства совершения ФИО1 преступления судом установлены и приведены в приговоре.

Выводы суда о виновности осужденного в совершении им преступления, за которое он осужден, основаны на совокупности исследованных в ходе судебного следствия доказательств, подробно изложенных в приговоре, проверка и оценка которых проведены с соблюдением требований статей 17, 87, 88 УПК РФ. Всем доказательствам, имеющим значение для установления обстоятельств, подлежащих в силу статьи 73 УПК РФ доказыванию, суд дал надлежащую оценку с точки зрения относимости, допустимости и достоверности, а также их достаточности для разрешения уголовного дела, сопоставил доказательства между собой и указал в приговоре, почему доверяет одним из них и отвергает другие.

Вина ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного ч.1 статьи 264 УК РФ, установлена совокупностью доказательств, подробно изложенных в приговоре, а именно:

показаниями самого осужденного в части описания обстоятельств дорожно-транспортного происшествия, исходя из которых ДД.ММ.ГГГГ в темное время суток при подъезде на автобусе к регулируемому пешеходному переходу, расположенному в районе строения № по <адрес> в <адрес>, он на расстоянии 3-4 метров от автобуса увидел пешехода, который перебегал проезжую часть слева направо по ходу движения автобуса, он нажал на сигнал клаксона и тут же применил экстренное торможение, однако ввиду небольшого расстояния и гололеда наезда на пешехода не удалось избежать, удар пришелся в переднюю правую часть автобуса, от удара пешехода откинуло к правому краю проезжей части и дальше от автобуса;

показаниями потерпевшего Потерпевший №1, согласно которым он, переходя дорогу по пешеходному переходу, был сбит автобусом, помнит, что ударился в лобовое стекло автобуса правой стороной, в результате чего получил <данные изъяты>, длительное время находился на лечении;

показаниями свидетеля Свидетель №8, прибывшего на место дорожно-транспортного происшествия в качестве старшего государственного инспектора дорожного надзора ОГИБДД УМВД России по <адрес> и производившего обследование уличной дорожной сети, по результатам которого установлено, что уклон дорожной части на месте дорожно – транспортного происшествия отсутствует, асфальтобетонное дорожное покрытие обработано противогололедным материалом, отсутствует горизонтальная дорожная разметка, о чем им подготовлен соответствующий рапорт о выявленных нарушениях обязательных требований в эксплуатационном состоянии и обустройстве автомобильной дороги в месте совершения дорожно – транспортного происшествия;

показаниями свидетелей Свидетель №5, Свидетель №6, Свидетель №4, ставшими очевидцами того, как потерпевший, перебегая пешеходный переход на запрещающий сигнал светофора, был сбит автобусом;

показаниями свидетелей Свидетель №9, Свидетель №10, Свидетель №3, сотрудников организации, в которой работал осужденный, пояснявших о том, что по прибытию на место дорожно – транспортного происшествия ФИО1 сообщил им обстоятельства наезда на пешехода, произошедшего ввиду того, что последний неожиданно выбежал на проезжую часть, а ФИО1 не успел остановиться, так как было мало места и времени; в связи с произошедшим ими были осмотрены имеющиеся в передней части автобуса повреждения капота, лобового стекла, фары;

показаниями эксперта ФИО24 о том, что водитель при соблюдении требований дорожного движения и при движении в левой полосе располагал возможностью избежать наезд на пешехода при тех же фактических обстоятельствах;

протоколом осмотра места происшествия и схемой ДТП к нему, согласно которым установлены место, где произошло дорожно – транспортное происшествие - наезд на пешехода автобусом при смещении автобуса в правую полосу проезжей части автодороги, зафиксировано конечное положение автобуса, его механические повреждения;

заключением судебно-медицинской экспертизы, установившей причинение в результате дорожно – транспортного происшествия <данные изъяты> повлекшей тяжкий вред его здоровью;

заключениями комплексной судебной экспертизы видеозаписи и автотехнической экспертизы и дополнительной комплексной судебной экспертизы видеозаписи и автотехнической судебной экспертизы, содержащей выводы, в том числе относительно скорости транспортного средства, нарушения водителем требований правил дорожного движения и наличия технической возможности водителя автобуса предотвратить наезд на пешехода и т.д. Так, экспертом установлено, что средняя скорость движения автобуса с учетом погрешности составляла 62-65 км\ч, при смещении передней части автобуса вправо перед наездом на пешехода, водитель автобуса располагал технической возможностью предотвратить дорожно – транспортное происшествие при применении торможения и сохранения движения в своей полосе, действия водителя автобуса состоят в причинно-следственной связи с дорожно – транспортным происшествием. При применении правильных приемов управления водитель имеет возможность сохранять контроль за направлением движения транспортного средства;

иными исследованными судом доказательствами.

Совокупность представленных стороной обвинения доказательств, исследованных в ходе судебного следствия, обоснованно признана судом достаточной для вынесения обвинительного приговора в отношении ФИО1

Доводы осужденного и его защитника о невиновности ФИО1 в совершении дорожно-транспортного происшествия, о соблюдении им правил дорожного движения и движении с разрешенной скоростью, несовершении им маневра и смещении автобуса вправо ввиду применения торможения в условиях зимнего гололеда на проезжей части, лишившим водителя технической возможности предотвратить занос автобуса, судом проверялись и обоснованно были опровергнуты с приведением мотивов принятого решения, не согласиться с которыми оснований не имеется.

Фактические обстоятельства преступления, в соответствии с которыми ФИО1, управляя автобусом «<данные изъяты>, двигаясь в <адрес> в темное время суток по прямому, освещенному городским освещением участку проезжей части автодороги <адрес> со стороны <адрес> в направлении <адрес>, в районе строения №, расположенного по адресу: <адрес>, совершил наезд на пешехода - потерпевшего Потерпевший №1, в результате чего потерпевшему причинены телесные повреждения, квалифицированные как тяжкий вред здоровью, судом установлены верно.

Суд обоснованно пришел к выводу о том, что ФИО1 нарушил предписания пунктов 1.3, 1.5 (абзац 1), 10.1 и 10.2. Правил дорожного движения РФ. Несоблюдение водителем ФИО1 приведенных в приговоре пунктов Правил дорожного движения находится в прямой причинно-следственной связи с дорожно-транспортным происшествием и наступившими последствиями - причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшего.

Исследованные судом в совокупности обстоятельства указывают на наличие в действиях ФИО1 при управлении им автобусом, являющимся источником повышенной опасности, преступной небрежности в нарушение им Правил дорожного движения РФ, повлекшее по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровья потерпевшему.

Оснований сомневаться в допустимости и достаточности заключений эксперта ФИО24 у суда обоснованно не имелось.

Оспариваемые защитой судебные экспертизы назначены и проведены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, нарушений требований законодательства, регулирующего судебно-экспертную деятельность, при проведении судебных экспертиз не допущено, заключения выполнены незаинтересованным в исходе дела экспертом, которому были разъяснены права в соответствии со статьей 57 УПК РФ и который предупрежден об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения. Ставить под сомнение выводы, изложенные в заключениях эксперта, в том числе об установленной скорости движения автобуса под управлением ФИО1 и наличии у него технической возможности предотвратить наезд на пешехода вопреки доводам жалоб у суда оснований не имелось, поскольку производивший исследования эксперт имеет необходимое образование, квалификацию и длительный стаж работы, в заключениях содержится методика, порядок и результаты исследований, а также ответы на все поставленные перед экспертом вопросы и их выводы, которые основаны на представленных материалах уголовного дела, научно обоснованы, подробны и обстоятельны. Заключения эксперта в полной мере соответствуют требованиям, предусмотренным статьей 204 УПК РФ, противоречий, неясностей, неполноты не содержат и согласуются с другими исследованными в судебном заседании доказательствами, поэтому оснований для признания изложенных в них выводов недостоверными, а самих доказательств недопустимыми не имеется.

Нельзя признать обоснованными доводы жалоб о недостоверности исходных данных, представленных на разрешение эксперта, поскольку они не основаны на материалах дела, несогласие апеллянтов с этими данными само по себе об обратном не свидетельствует. Противоречий в исходных данных, указанных в протоколах следственных действий и в заключениях эксперта, не содержится.

Допрошенный в судебном заседании эксперт ФИО24 подтвердил свои выводы комплексной судебной экспертизы видеозаписи и автотехнической экспертизы, объяснил методику проведенных исследований, ответил на все вопросы сторон.

Согласно полученному в связи с запросом адвоката ответом из <данные изъяты> использованные экспертом ФИО24 методические рекомендации не запрещены к использованию в экспертной практике. В соответствии с ответом из Министерства юстиции Российской Федерации внимание адвоката обращено на то, что при производстве судебной экспертизы эксперт самостоятелен в выборе методов и методик.

Судом первой инстанции приведены исчерпывающие суждения о возможности использования экспертом методических рекомендаций, изложенных в работах ФИО8

Суд обоснованно не усмотрел оснований для проведения следственного эксперимента, проведения повторной комплексной судебной экспертизы видеозаписи и автотехнической экспертизы и принял мотивированные решения об отказе в удовлетворении ходатайств стороны защиты. Не усматривает таких оснований и суд апелляционной инстанции.

Само по себе несогласие стороны защиты с выводами экспертов не может в силу требований статьи 207 УПК РФ и разъяснений, данных в Определении Конституционного Суда РФ от ДД.ММ.ГГГГ №-О, являться основанием для назначения повторной судебной экспертизы.

Суд апелляционной инстанции обращает внимание, что по смыслу уголовно – процессуального закона следственный эксперимент, то есть реконструирование последовательности событий произошедшего, может быть проведен в целях проверки и уточнения иных данных, обстоятельств и фактов, имеющих значение для уголовного дела, путем воспроизведения действий, а также обстановки или иных обстоятельств определенного события.

Все исходные данные, о проверке которых фактически заявлено ходатайство осужденным и его защитником, были получены, как следует из материалов уголовного дела, с учетом фактических обстоятельств и с участием осужденного.

Фактически, стороной защиты предлагается получить новые исходные данные, не соответствующие обстоятельствам и условиям имевшего место дорожно – транспортного происшествия.

Вопреки утверждениям осужденного и защитника суд при разрешении ходатайства о признании недопустимыми доказательствами заключений экспертиз не допустил предрешение вопроса оценки доказательств, напротив, указал, что оценка всем доказательствам по делу будет дана в совещательной комнате.

С учетом доводов осужденного и его защитника о том, что скорость движения автобуса установлена неверно, завышена, суд апелляционной инстанции обращает внимание апеллянтов на то, что ФИО1 признан виновным, в том числе в несоблюдении п. 10.1 Правил дорожного движения, когда водитель должен избрать скорость движения не только не превышающую установленные ограничения, но и с учетом иных обстоятельств, в том числе дорожных условий, обеспечивающих безопасность движения, чего в данной дорожной ситуации соблюдено не было.

Тем самым и ненадлежащее состояние дорожного полотна, плохая видимость, на чем акцентируется внимание апеллянтов, не освобождали ФИО1 от обязанности соблюдения требований п. 10.1 Правил дорожного движения РФ, как и непосредственно взаимосвязанного с ним п. 10.2 Правил дорожного движения РФ.

Доводы о том, что смещение автобуса вправо произошло не вследствие маневра, а ввиду применения торможения, опровергаются заключением экспертизы, и опять-таки также свидетельствует о неправильно выбранной ФИО1 скорости движения и отсутствии у него, как водителя постоянного контроля над дорожной ситуацией, что требует п. 10.1 Правил дорожного движения.

Представленное стороной защиты заключение специалистов ФИО16, ФИО10, ФИО17, а также пояснения специалиста ФИО10 в судебном заседании получили мотивированную оценку суда, в соответствии с которыми приведенные в них суждения не ставят под сомнение выводы проведенных по делу судебных экспертиз.

Допрошенный в суде апелляционной инстанции по ходатайству стороны защиты с использованием формы участия – видеоконферецсвязь специалист ФИО17 также не опроверг выводов имеющихся в деле судебных экспертиз. Его мнение о необходимом применении конкретных методик при анализе аналогичных дорожно-транспортных происшествий и выводов, к которым специалист пришел на основании анализа данного дорожно – транспортного происшествия, опровергается приведенными выше правовыми обоснованиями, в том числе и разъяснениями Министерства юстиции Российской Федерации.

Кроме того, допрошенный в качестве специалиста ФИО17, пояснил, что давал в своем заключении оценку дорожно – транспортного происшествия на основе представленных ему «всех» материалов уголовного дела. Однако суд апелляционной инстанции обращает внимание, что ФИО17 не является участником судебного процесса, и в силу положений статьи 58 и статьи 80 УПК РФ в его компетенцию, как специалиста, не входит подготовка рецензий и оценка доказательств по уголовному делу, в том числе и заключений эксперта, как это следует из анализа его показаний.

По приведенным основаниям заключение специалиста суд верно расценил, как не имеющее юридической силы и, согласно статье 75 УПК РФ оно не может использоваться в качестве доказательства.

Судебное разбирательство проведено в соответствии с требованиями уголовно-процессуального законодательства и с соблюдением принципов состязательности и равноправия сторон. Председательствующий, сохраняя объективность и беспристрастие, предоставил сторонам защиты и обвинения равные возможности по предоставлению и исследованию доказательств и создал все необходимые условия для всестороннего и полного исследования обстоятельств дела.

Никаких объективных данных о наличии у председательствующего судьи предвзятости или заинтересованности в исходе уголовного дела не установлено. Ссылки на нарушение права осужденного на защиту безосновательны.

Все заявленные защитой ходатайства разрешены судом в установленном законом порядке, с учетом мнений сторон, с вынесением мотивированных постановлений. Отказ в удовлетворении ходатайств стороны защиты не свидетельствует о предвзятом отношении суда и не является основанием к отмене приговора.

В том числе с приведением мотивов обоснованно отказано в удовлетворении ходатайства защиты о признании недопустимым доказательством протокола осмотра места дорожно-транспортного происшествия и схемы дорожно-транспортного происшествия.

У суда первой инстанции не имелось оснований для признания недопустимым доказательством протокола осмотра места происшествия и схемы дорожно-транспортного происшествия, поскольку указанный осмотр проводился на месте дорожно-транспортного происшествия уполномоченным должностным лицом с участием понятых, осужденного, специалиста, инспектора ДПС, с применением технических средств фиксации, подлинность его составления удостоверена всеми участниками. Замечаний, ходатайств, как по процедуре составления протокола и схемы дорожно – транспортного происшествия, так и по их содержанию не поступило. Как верно отмечено судом, поскольку на момент проведения следственного действия ФИО1 процессуального статуса подозреваемого не имел, участие защитника - адвоката в данном случае не требовалось, а соответствующего ходатайства от осужденного о приглашении защитника не поступило. В этой связи, нарушения права ФИО1 на защиту допущено не было.

Показаниями свидетелей Свидетель №1 и Свидетель №2, участвовавших в качестве понятых при осмотре места происшествия, правильность определения места дорожно – транспортного происшествия не опровергается.

Доводы о нарушении правил подследственности уголовного дела, несоответствии обвинительного заключения требованиям статьи 220 УПК РФ, наличии оснований для возвращения уголовного дела прокурору в порядке статьи 237 УПК РФ были предметом проверки суда первой инстанции и обоснованно опровергнуты в вынесенных им судебных решениях, с которыми не находит оснований не согласиться и суд апелляционной инстанции.

Доводы стороны защиты о недопустимости вещественных доказательств – дисков с видеозаписями, получили надлежащую оценку в приговоре с приведением убедительных мотивов в обоснование их несостоятельности, обоснованно расценены как избранная позиция защиты с целью убеждения в незаконности получения следствием доказательств.

Что касается ссылок защиты на непредоставление подсудимому возможности высказать мнение в связи с позицией государственного обвинителя об отсутствии необходимости в исследовании некоторых доказательств, то суд апелляционной инстанции обращает внимание на то, что стороны самостоятельно определяют объем представляемых в ходе судебного следствия доказательств.

Состояния опьянения потерпевшего, переход им проезжей части на запрещающий сигнал светофора при оценке действий ФИО1 не исключают виновность осужденного, допустившего нарушение Правил дорожного движения РФ, что явилось причиной дорожно-транспортного происшествия, повлекшего причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшего.

Что касается ссылок защиты на то, что потерпевший, недостаточно владеющий русским языком, изначально не был обеспечен помощью переводчика, то, учитывая предоставление потерпевшему переводчика после его заявления том, что он нуждается в его услугах, данное обстоятельство не свидетельствует о том, что не обеспечены гарантии справедливого судебного разбирательства, не соблюдены принципы состязательности и равноправия сторон. При этом согласно протоколу судебного заседания потерпевший изначально пояснял, что владеет русским языком, понимает и пишет на русском языке.

Фактические обстоятельства уголовного дела были установлены правильно и действия ФИО1 обоснованно квалифицированы по ч. 1 статьи 264 УК РФ.

Оснований для иной оценки доказательств и иной квалификации действий осужденного ФИО1 либо его оправдания не имеется. Несогласие осужденного и его защитника с оценкой доказательств, данной судом, само по себе не может являться основанием для отмены судебного решения.

Иная позиция стороны защиты основана на собственной интерпретации исследованных доказательств в отрыве от их совокупности и без учета установленных правил оценки доказательств, которыми в данном случае руководствовался суд. Доводы стороны защиты о невиновности ФИО1 были проверены при рассмотрении дела судом первой инстанции и отвергнуты как несостоятельные после исследования всех юридически значимых обстоятельств с приведением выводов, опровергающих позицию защиты.

С учетом состояния здоровья и поведения осужденного в ходе судопроизводства суд обоснованно признал его вменяемым, подлежащим уголовной ответственности за содеянное.

Назначая ФИО1 наказание, суд согласно статье 6, ч.3 статьи 60 УК РФ в полной мере учел как характер и степень общественной опасности содеянного, так и данные о личности осужденного, <данные изъяты>

В качестве смягчающих наказание обстоятельств судом учтено нахождение на его иждивении <данные изъяты>.

По смыслу закона, оснований для признания в качестве смягчающего обстоятельства того, что дорожно – транспортное происшествие произошло, в том числе, из-за несоблюдения потерпевшим правил дорожного движения, не имеется, поскольку из материалов дела не следует, что допущенные потерпевшим нарушения находятся в причинной связи с наступившими последствиями.

Обстоятельств, отягчающих наказание, судом верно не установлено.

Оснований для применения положений статьи 64 УК РФ не имеется, поскольку судом не установлено наличие каких-либо исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, ролью виновного, его поведением во время или после совершения преступления, а также иных обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности содеянного.

Учитывая отнесение совершенного ФИО1 преступления к категории небольшой тяжести, правовые основания для обсуждения возможности применения ч. 6 статьи 15 УК РФ у суда отсутствовали.

Назначенное ФИО1 основное наказание в виде ограничения свободы полностью отвечает целям восстановления социальной справедливости, исправления осужденного, предупреждения совершения им новых преступлений, соразмерно тяжести содеянного, данным о его личности, максимальным не является, соответствует санкции ч. 1 статьи 264 УК РФ.

Таким образом, все заслуживающие внимание обстоятельства, известные суду на момент постановления приговора, были надлежащим образом учтены при решении вопроса о виде и размере наказания, которое соразмерно содеянному, соответствует данным о личности осужденного. Оснований для признания назначенного ФИО1 наказания несправедливым у суда апелляционной инстанции не имеется.

Учитывая конкретные обстоятельства дела, суд справедливо посчитал возможным не назначать ФИО1 дополнительное наказание, предусмотренное ч. 3 статьи 47 УК РФ, убедительно мотивировав свое решение.

При назначении осужденному наказания нарушений требований закона не допущено.

Поскольку на момент рассмотрения данного уголовного дела судом срок давности, предусмотренный п. «а» ч. 1 статьи 78 УК РФ, истек, суд принял верное решение об освобождении ФИО1 от назначенного наказания в связи с истечение срока давности, что не требовало согласия осужденного.

Нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих отмену либо изменение приговора, из материалов дела не усматривается.

Руководствуясь ст. ст. 389.13, 389.19, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

приговор Заводского районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ в отношении ФИО1 оставить без изменения, апелляционные жалобы с дополнениями к ним защитника Чепикова В.Е. и осужденного ФИО1 - без удовлетворения.

Апелляционное определение может быть обжаловано в Восьмой кассационный суд общей юрисдикции в порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ, в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу приговора через суд первой инстанции и подлежит рассмотрению в порядке, предусмотренном статьями 401.7, 401.8 УПК РФ.

Осужденный вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий И.В. Михайленко