Апелляционное определение № 22-1702/2026 от 22 апреля 2026 г.Красноярский краевой суд (Красноярский край) - Уголовное Номер производства по уголовному делу № Уникальный идентификатор дела № Председательствующий – Евдокимова Н.А. г. Красноярск 23 апреля 2026 г. Судебная коллегия по уголовным делам Красноярского краевого суда в составе: председательствующего: Курлович Т.Н., судей: Бондаренко Е.А., Измаденова А.И. при ведении протокола: помощником судьи Складан М.В. рассмотрела в открытом судебном заседании 23 апреля 2026 г. уголовное дело по апелляционному представлению заместителя Шарыповского межрайонного прокурора Васильева Д.Н., апелляционной жалобе потерпевших Потерпевший №1, Потерпевший №2, апелляционной жалобе адвоката Волостниковой В.Д. в интересах осуждённого ФИО1 на приговор Шарыповского районного суда <адрес> от <дата>, которым ФИО1 , родившийся <дата> в <адрес>, гражданин Российской Федерации, не судимый, осуждён ч. 4 ст. 111 УК РФ к 7 годам лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии строгого режима с исчислением срока со дня вступления приговора в законную силу. Мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении изменена на заключение под стражу, взят под стражу в зале суда. Время содержания под стражей с 29 декабря 2025 г. до дня вступления приговора в законную силу засчитано в срок лишения свободы из расчёта один день за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима. Гражданский иск Потерпевший №2, Потерпевший №1 к ФИО1 о взыскании расходов на погребение, компенсации морального вреда удовлетворён частично С ФИО1 взыскано в пользу Потерпевший №2 101 250 рублей в счёт расходов на погребение, 1 600 000 рублей в счёт компенсации морального вреда, причинённого преступлением, в пользу Потерпевший №1 800 000 рублей в счёт компенсации морального вреда, причинённого преступлением. Заслушав доклад судьи Измаденова А.И., объяснения прокурора Петровой Е.В., поддержавшей доводы апелляционного представления, апелляционной жалобы потерпевших, возражавшей против удовлетворения апелляционной жалобы адвоката, потерпевших Потерпевший №1, Потерпевший №2, представителя потерпевших ФИО22, поддержавших доводы собственной апелляционной жалобы, апелляционного представления в части усиления назначенного наказания, возражавших против удовлетворения апелляционной жалобы адвоката, осуждённого ФИО1 (путём использования систем видео-конференц-связи), адвоката Волостниковой В.Д., поддержавших доводы собственной апелляционной жалобы, апелляционного представления в части отмены приговора и направления уголовного дела на новое судебное рассмотрение, возражавших против удовлетворения апелляционной жалобы потерпевших, судебная коллегия установила: ФИО1 осуждён за умышленное причинение ФИО13 <дата> в районе <адрес> тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, повлёкшее по неосторожности смерть последнего. Преступление совершено при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре. В судебном заседании суда первой инстанции осуждённый ФИО1 виновным себя не признал, указав на то, что во время конфликта с ФИО13, последний наносил ему удары по лицу и телу. В это время и после он не наносил ударов ФИО13 В апелляционном представлении (с учётом дополнений) заместитель Шарыповского межрайонного прокурора Васильев Д.Н. указывает на допущенные судом существенные нарушения уголовно – процессуального закона, неправильное применение уголовного закона и несправедливость приговора вследствие чрезмерной мягкости назначенного наказания. Так, в судебном заседании <дата> суд неправомерно не принял отказ ФИО1 от защитника, не предоставил ему возможность заключить соглашение с иным защитником и проконсультироваться с ним перед выступлением с последним словом, чем было нарушено право на защиту. Назначая наказание осуждённому, суд неправомерно признал смягчающим обстоятельством противоправное поведение потерпевшего. Как следует из обвинительного заключения, между находившимися в состоянии алкогольного опьянения ФИО1 и ФИО13 возникла словесная ссора, которая переросла в драку. Свидетель №3, Свидетель №4 разняли ФИО1 и ФИО13, которые продолжили словесную перепалку. Анализ обвинения свидетельствует о том, что действия участников конфликта являлись обоюдными, а сделать однозначный вывод о противоправном поведении ФИО13 невозможно. Показания ФИО1, допрошенных свидетелей также прямо не подтверждают, что инициатором конфликта являлся ФИО13, действия которого носили противоправный характер. Выводы о наличии смягчающего наказание обстоятельства сделаны судом в нарушение ст. 252 УПК РФ, поскольку предъявленное обвинение не содержит сведений о противоправности поведения потерпевшего. Просит приговор отменить, уголовное дело передать на новое судебное разбирательство. В апелляционной жалобе потерпевшие Потерпевший №1, Потерпевший №2 указывают на несправедливость приговора вследствие чрезмерной мягкости назначенного наказания. Так, назначенное судом наказание ФИО1 несоразмерно и явно не соответствует наступившим в результате его действий последствиям в виде смерти ФИО13 По вине осуждённого Потерпевший №1 потеряла брата, а Потерпевший №2 сына. Действия ФИО1 были продиктованы только желанием продемонстрировать своё собственное превосходство и причинить наибольший вред здоровью ФИО13 Обстоятельством, смягчающим наказание суд необоснованно признал противоправность действий потерпевшего, якобы, послуживших поводом для совершения преступления. Выводы суда основаны на показаниях Свидетель №4 и Свидетель №3, указавших на то, что ФИО13 первым нанёс ФИО1 удар в область лица. Однако, суд не учёл того, что названные участники уголовного судопроизводства находились в состоянии опьянения, являются друзьями осуждённого и дают показания, способствующие ФИО1 избежать уголовной ответственности. При этом сам Свидетель №4 также нанёс ФИО1 удар кулаком в лицо. Кроме того, суд не оценил то, что именно ФИО1, Свидетель №5, Свидетель №3 и Свидетель №4 пришли на базу отдыха, где отдыхал Потерпевший №2 со своей девушкой. В момент конфликта, который наблюдали Свидетель №2 и Свидетель №1, против ФИО13 выступали Свидетель №3, Свидетель №4 и ФИО1 Однако последние не признают это обстоятельство, как и то, что именно в их присутствии ФИО1 нанёс удар в шею ФИО13, в результате которого последний скончался. У Свидетель №2 и Свидетель №1 причин для их оговора не имеется. Просят приговор изменить, усилить назначенное наказание. В апелляционной жалобе адвокат Волостникова В.Д. в интересах осуждённого ФИО1 указывает на то, что выводы суда не соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела, а во время судебного разбирательства допущены существенные нарушения уголовно – процессуального закона. Так, во время судебного разбирательства было нарушено право ФИО1 на защиту. Будучи защитником, она не могла принимать участие в судебных заседаниях, назначенных на <дата>, <дата>, <дата> и <дата> по причине нахождения в отпуске с выездом за пределы <адрес>, о чём уведомила суд, предоставив авиабилеты, где датой вылета указано <дата>, а прилёта <дата> Несмотря на это, в вышеуказанные дни судебные заседания были проведены в её отсутствие. Поскольку суд фактически не допустил её к защите, она и ФИО1 расторгли соглашение. Перед судебным заседанием, назначенным на <дата>, к ней обратился осуждённый, указав, что расторг соглашение с адвокатом Шашило С.К., чьи ходатайства были оставлены без удовлетворения судом и чья тактика защиты его не устроила. По данной причине ФИО1 не знал какую позицию защиты избрать и нуждался в консультации перед выступлением с последним словом. Она согласилась с просьбой осуждённого и рекомендовала заявить ходатайство об отложении судебного заседания для согласования позиции. Однако ходатайство ФИО1 о предоставлении возможности проконсультироваться с адвокатом суд оставил без удовлетворения, в результате чего осуждённый отказался от выступления с последним словом. Необоснованное указание в обвинительном заключении в качестве смягчающего наказание обстоятельства «противоправность или аморальность поведения потерпевшего» как альтернативы при подтверждении доказательствами именно противоправности поведения потерпевшего повлекло отказ ФИО1 от ходатайства о проведении предварительного слушания для решения вопроса о рассмотрении уголовного дела с участием присяжных заседателей. Однозначная позиция обвинения о наличии противоправного поведения потерпевшего указывала бы на наличие более существенного смягчающего обстоятельства. Альтернативное указание смягчающего наказание обстоятельства повлекло нарушение права на защиту. В ситуации возможности выбора суда присяжных, доказанность следствием и подтверждение стороной обвинения, выраженных в обвинительном заключении тех или иных смягчающих обстоятельств, существенно повлияли на выбор подзащитным порядка судопроизводства. На основании изложенного в связи с составлением обвинительного заключения с нарушением требований уголовно – процессуального закона, сторона защиты просила возвратить уголовное дело прокурору, однако, заявленные ходатайства были необоснованно оставлены без удовлетворения судом. Приговор постановлен на основе предположений и при отсутствии доказательств виновности подзащитного. Доказательства, исследованные во время судебного следствия, неверно оценены судом, который положил в основу приговора недопустимые и неотносимые доказательства. Не доказано то, что ФИО1 выполнил объективную сторону. Единственными очевидцами нанесения удара являлись свидетели Свидетель №2 и Свидетель №1, которые заинтересованы в исходе дела, так как Свидетель №2 являлась невестой ФИО13, а Свидетель №1 приходилась последней подругой. ФИО1, свидетели Свидетель №7, Свидетель №6, Свидетель №3, ФИО14 поясняли, что на месте происшествия было очень темно, что исключало видимость. ФИО1 и свидетели Свидетель №15, ФИО14, ФИО15 сообщали, что после смерти ФИО13 Свидетель №2 общалась с ФИО14 и ФИО1, претензий к последнему не имела, в то время как это было бы невозможно, в случае если бы она была очевидцем смерти ФИО13 от удара нанесённого осуждённым. Свидетель №15 показала, что после смерти ФИО13 на её вопрос о том, что случилось, Свидетель №1 ответила, что ничего не знает. Свидетели ФИО14, ФИО15 поясняли, что Свидетель №2 после наступления смерти ФИО13 говорила, что у него больное сердце. Показаниям Свидетель №2, Свидетель №1 и протоколам следственных экспериментов от <дата>, исходя из которых, нанесение удара со стороны ФИО1 ФИО13 исключается, суд не дал надлежащей оценки. Так, Свидетель №2 поясняла, что в момент нанесения удара она находилась в полуметре от ФИО13 и стояла к нему лицом, на расстоянии вытянутой руки от ФИО13 и отталкивала последнего. При этом во время удара она никакого касания с её телом не чувствовала. Свидетель №1 показала, что ФИО1 находился сзади Свидетель №2 В результате арифметического расчёта, представляется, что ФИО1 не мог нанести удар ФИО13, так как для этого ему бы не хватило длины руки. Также, исходя из вышеуказанных показаний и описанных расстояний, представляется невозможным размещение Свидетель №2 между ФИО13 и ФИО1 с учётом демонстрации Свидетель №2 и Свидетель №1 их места положения. На фотографиях, приложенных к протоколам следственных действий, Свидетель №2 и Свидетель №1 должны находиться от оперативного сотрудника на расстоянии более одного метра, чего не наблюдается на снимках. Показания ФИО1 и свидетелей Свидетель №3, Свидетель №4, Свидетель №5 о том, что после того, как ФИО13 и ФИО1 разняли, последний пошёл в другую сторону и ударов ФИО13 не наносил, иными доказательствами не опровергнуты. Изложенные в приговоре выводы о нанесении удара кулаком являются предположениями, поскольку свидетели о нанесении удара именно кулаком не указывали. Эксперты ФИО37, ФИО39 поясняли о том, что удар мог быть нанесен предметом, имеющим мягкую ткань. Кулак, как и любая его часть, данным предметом не может быть признан, расценивается экспертами как тупой твердый предмет. Заключения экспертов ФИО34, от <дата> №, ФИО16 от <дата> № – медицинское исследование трупа и повторная экспертиза, а также заключение комиссии экспертов (ФИО37, ФИО38, ФИО39) от <дата> № по результатам судебно-медицинской экспертизы являются недопустимыми доказательствами. Изложенные в названных заключениях выводы опровергаются выводами заключения специалиста – судебно-медицинского эксперта ФИО17 от <дата> и заключения комиссии специалистов ФИО18, ФИО19, ФИО36 от <дата>, содержание которых подробно приведено в апелляционной жалобе. Рецензии на заключения судебно-медицинских экспертиз написаны тремя докторами медицинских наук, работающими в разных субъектах Российской Федерации, сами же заключения судебно-медицинских экспертиз – двумя кандидатами медицинских наук, работающими в одном учреждении. Таким образом, указание в приговоре на то, что эксперты обладают достаточной квалификацией, в связи с чем, не имеется оснований сомневаться в их выводах, является необоснованным. Доводы стороны защиты о недопустимости назначения повторной судебной экспертизы в учреждении, проводившем первоначальную экспертизу, суд необоснованно оставил без внимания. В судебном заседании эксперт ФИО34 пояснял, что при проведении экспертизы консультировался путём звонков заместителю руководителя КГБУЗ «ККБСМЭ», находящегося в <адрес>. Указанные обстоятельства ставят под объективное сомнение наличие всех повреждений, якобы, установленных экспертом ФИО34 при вскрытии трупа ФИО13 Изначально эксперт установил механизм причинения смерти в результате падения и инерционной травмы, что подтверждается заключением специалиста ФИО17, однако, сделал вывод о гидроударе через грудинно-ключично-сосцевидную мышцу. Изложенное подтверждает, что кровоизлияние в грудинно-ключично-сосцевидную мышцу у ФИО13 отсутствует. В нарушение положений Порядка организации и производства судебно-медицинских экспертиз в государственных судебно-экспертных учреждениях Российской Федерации, утверждённого Приказом Минздравсоцразвития Российской Федерации от 12.05.2010 г. № 346н, эксперт ФИО34 для гистологического исследования не взял соответствующие образцы тканей и органов, о чём не мог не знать в силу длительного стажа работы. Таким образом, механизм причинения смерти посредством механического воздействия в ходе исследования экспертом не рассматривался и возник только в выводах. Эксперты ФИО37 и ФИО39 были знакомы с выводами своего заключения, при этом, на вопрос стороны защиты по телефону со слов работника аппарата суда, заключение профессора ФИО17 было направлено экспертам ФИО37 и ФИО39 для подготовки к допросу в судебном заседании. На вопрос стороны защиты о том, законно ли эксперт ФИО34, сделав вывод о механическом ударе в шею как причине смерти, не взял для направления на гистологическое исследование необходимые образцы, что является обязательным, эксперты ответили, что не помнят образцы каких тканей и органов направлялись на гистологическое исследование. Однако из гистологического исследования, на которое имеется ссылка в заключении №, следует, что образцы ткани кожи, подкожного пространства, грудинно-ключично-сосцевидной мышцы, сосудисто-нервного пучка (сонная артерия, яремная вена, лимфатические узлы), сосудов шеи, сосудов основания головного мозга, на гистологическое исследование экспертом ФИО34 не направлялись. Таким образом, наличие кровоизлияния в грудинно-ключично-сосцевидной мышце ничем не подтверждается. Слова эксперта ФИО34, не подтверждённые объективными данными, не могут являться основанием для выводов судебно-медицинской экспертизы. Большинство вопросов стороны защиты эксперту ФИО34 судом были отведены. В судебном заседании на вопрос стороны защиты эксперты указали на весь список литературы из заключения и не смогли сослаться на конкретную научную литературу в подтверждение возможности внешнего механического воздействия на шею, при котором возникло кровоизлияние в грудинно-ключично-сосцевидную мышцу справа, а травматические повреждения в коже, фасции шеи, мышце (грудинно-ключично-сосцевидной) и сосудисто-нервном пучке (сонная артерия, яремная вена, лимфатические узлы) отсутствуют. Эксперт ФИО37 сослался на издание, которое не было отражено в списке литературы, изложенном в заключении, и в котором отсутствуют сведения о вышеуказанном механизме кровоизлияния. На вопрос о причине отсутствия следов на коже, в подкожном пространстве, сосудисто-нервном пучке эксперты в качестве таковой привели мягкость кожи шеи и руки. При этом, на вопрос о том, как предмет, которым наносился механический удар в шею, должен был быть достаточно твердым, чтобы возникло кровоизлияние в грудинно-ключично-сосцевидную мышцу, эксперты ответить не смогли. Вывод суда об отсутствии следов на поверхности кожи по причине удара достаточно мягкими поверхностями вызывает сомнение, в частности, с учетом показаний свидетелей о том, что при ударе они слышали щелчок как от сломанной ветки. Эксперты не смогли объяснить ключевое противоречие, а именно, повреждение мышцы при сохранности сосудов. Выводы экспертов в данной части не имеют научного обоснования. На вопрос стороны защиты о том, по какой причине экспертами исключен научно обоснованный механизм кровоизлияния в мышцу шеи без кровоподтека, связанный с перенапряжением мышц в агональном периоде вследствие повышения дыхательной активности и судорог, эксперт ФИО37 пояснил, что механический удар в шею установлен свидетельскими показаниями, и свидетели не подтвердили наличие судорог. Изложенное указывает на некомпетентность эксперта, поскольку его выводы были основаны на показаниях свидетелей, оценка которых не входит в его полномочия. Научной литературой, подробно приводимой в апелляционной жалобе, опровергается и ответ эксперта ФИО39 о том, что грудино-ключично-сосцевидная мышца шеи является парным органом, и, если бы у ФИО13 были судороги, то кровоизлияние в данную мышцу было бы и слева. В настоящее время отсутствуют какие-либо научные и литературные источники, описывающие возможность гидродинамической травмы по типу, описанному экспертами в заключении. Эксперты данных источников назвать не смогли. Механизм данной травмы взят из издания, на которое имеется ссылка в заключении эксперта №, при этом, в следующем издании данного литературного источника указанный механизм травмы отсутствует, на что эксперты пояснили, что не знали об исключении его из числа возможных. В судебном заседании эксперты подтвердили позицию стороны защиты об ошибочности понятия «гидродинамический удар в ликворной системе головного мозга», используемого в заключении №, которое в последующем заключении № заменено на иной термин. Таким образом, необоснованной является ссылка в приговоре на то, что основания сомневаться в выводах экспертов отсутствуют в силу их предупреждения об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ. Эксперты не смогли ответить на вопрос об отсутствии в заключении судебно-медицинского диагноза. Не дано ответа и на вопрос о том, в связи с чем, экспертами принят механизм гидродинамической травмы, подтверждённый лишь одним из описанных в заключении № видов кровоизлияний в головной мозг, но отвергнут механизм инерционной травмы, подтверждающийся гораздо большим количеством признаков, видов кровоизлияний, характерных именно для данной травмы. Приводимым в апелляционной жалобе научным источником опровергается мнение эксперта ФИО39 о том, что инерционная травма была отвергнута, так как при ней обязательны ушибы головного мозга, которых в данном случае не было. В заключении № экспертами использовано ненаучное понятие «конструкционное воздействие на сосуды головы», означающее не прямое воздействие, отдалённые воздействия, при этом, во всех заключениях экспертов и приговоре одновременно указано и на прямую причинно-следственную связь удара с кровоизлияниями в отделы головного мозга. В судебном заседании эксперт ФИО34 пояснил, что не осведомлен о случайной, опосредованной причинно-следственной связи. По мнению экспертов, удар рукой в шею справа (не повлёкший внешних повреждений) закономерно и последовательно, то есть практически всегда, вызывает кровоизлияния в различные отделы головного мозга, а лицо, наносящее такой удар, предвидит в качестве его последствий реальное (а не абстрактное) наступление кровоизлияний в различные отделы головного мозга. С учётом того, что в науке и практике не описано ни одного случая причинения смерти по указанному экспертами механизму, не обоснован вывод о том, что данный механизм является закономерным и содержащим прямую причинно-следственную связь. В приговоре указано, что ФИО1 не только предвидел в качестве последствий удара в шею кровоизлияния в мозг, но и желал наступления этих последствий. Экспертами не указано, на основании чего они пришли к выводу о наличии прямой причинно-следственной связи между ударом в шею и кровоизлияниями в головной мозг, а не опосредованной, косвенной, случайной, при том, что сами эксперты пояснили, что «конструкционное воздействие на сосуды головы» означает «не прямое воздействие, отдалённые воздействия». Мотивы, по которым причинная связь не носит случайный характер, в приговоре также не приведены. Просит приговор отменить, ФИО1 оправдать. В возражениях потерпевшие Потерпевший №1, Потерпевший №2 просят оставить без удовлетворения как апелляционное представление заместителя Шарыповского межрайонного прокурора ФИО12, так и апелляционную жалобу адвоката Волостниковой В.Д. в интересах осуждённого ФИО1 Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы, приведённые в апелляционном представлении, апелляционных жалобах и в возражениях, судебная коллегия приходит к следующим выводам. Фактические обстоятельства правильно установлены судом на основании представленных в ходе судебного следствия и положенных им в основу приговора доказательств, которые в своей совокупности подтверждают его верные выводы о виновности ФИО1 в совершении тех действий, за которые он осуждён. Виновность осуждённого подтверждается совокупностью приведённых в обжалуемом судебном решении доказательств, в том числе показаниями свидетелей Свидетель №2, Свидетель №1, Свидетель №3, Свидетель №4, Свидетель №5; протоколами следственных экспериментов; осмотра места происшествия и других следственных действий, а также заключениями судебно – медицинских экспертиз. Так, из показаний Свидетель №2, данных во время судебного следствия и в ходе предварительного расследования следует, что <дата> после 00 часов 30 минут на базе отдыха возле беседки произошёл конфликт между ФИО1 и ФИО13, во время которого они стояли друг напротив друга. За ФИО1 на расстоянии находились двое парней. Заметив это, она встала между ФИО1 и ФИО13, а затем начала отводить последнего в сторону. В это время она увидела, как через её левое плечо рукой был нанесён удар ФИО13 в область шеи с правой стороны. Удар был сильный и глухой (с щелчком) и его мог нанести только ФИО1, поскольку он находился к ним ближе всего, а другие парни находились на расстоянии и не могли нанести удар. После нанесения удара ФИО13, не разговаривая и не реагируя на оклики по имени, начал отступать в сторону и склоняться к машине. Она подхватила ФИО13, но, не имея достаточных сил, не смогла его удержать и они упали на землю. В это время ФИО13 уже был без сознания и, не смотря на оказанную медицинскую помощь, в сознание не пришёл. Приехавшие на место событий сотрудники скорой медицинской помощи констатировали смерть ФИО13 В момент нанесения удара рядом находилась Свидетель №1, которая видела происходившие события, а после рассказала ей о том, что удар ФИО13 нанёс ФИО1, описав как это происходило (т. 1 л.д. 120). Тождественные обстоятельства событий свидетель Свидетель №2 сообщила при проведении следственного эксперимента. Как следует из протокола от <дата>, свидетель Свидетель №2 во время следственного действия пояснила и продемонстрировала, как <дата> около 00 часов 30 минут в районе <адрес> когда она стояла лицом к ФИО13, был нанесён удар слева от её левого плеча в область шеи ФИО13 справа (т. 1 л.д. 122-125). Исходя из показаний свидетеля Свидетель №1, данных в судебном заседании и во время судебного следствия, возле беседки на базе отдыха происходил конфликт. На месте событий находились ФИО13 и ФИО1, к которым побежала Свидетель №2, а она направилась за ней. Она видела, как Свидетель №2, стоявшая между ФИО1 и ФИО13 лицом к последнему, начала отталкивать ФИО13 В этот момент ФИО1 ударил рукой ФИО13 в область головы-плеч-шеи, от чего у него посинели губы, уши и он начал падать, ничего не говоря и не делая никаких шагов. Удар был сильный и от него она услышала щелчок. После нанесения удара Свидетель №2 попыталась удержать падающего ФИО13, но упала вместе с ним около машины. ФИО13 упал левым боком, при этом ударился левой стороной головы о землю (т. 1 л.д. 105). Те же обстоятельства свидетель Свидетель №1 сообщила во время следственного эксперимента. Согласно протоколу от <дата> свидетель Свидетель №1 в ходе следственного действия пояснила, что <дата> 00 часов 30 минут в районе <адрес> видела как Свидетель №2 подбежала к ФИО13 с целью прекратить конфликт между ним и ФИО1, а затем начала отводить ФИО13 В этот момент ФИО1, стоявший за спиной Свидетель №2, своей левой рукой нанёс один боковой удар с замахом в область лица ФИО13 справа. Обстоятельства нанесения удара свидетель продемонстрировала наглядно (т. 1 л.д. 107-110). Исходя из показаний свидетелей Свидетель №3, Свидетель №4, Свидетель №5, данных в судебном заседании и при производстве предварительного расследования, до того как они увидели лежащего на земле ФИО13, между ним и ФИО1 был конфликт. Как следует из протокола осмотра места происшествия и акта осмотра, составленных <дата>, труп ФИО13 был обнаружен на участке местности в районе <адрес> (т. 1 л.д. 8-15, 26-28). В протоколе осмотра трупа от <дата> указано, что в области шеи справа обнаружено одно кровоизлияние, иных повреждений на теле трупа не зафиксировано (т. 1 л.д. 16-22). Как следует из заключений судебно – медицинских экспертиз № от <дата> (экспертиза трупа, проведена экспертом ФИО34) и № от <дата> (повторная экспертиза, проведена экспертом ФИО16), имеющих тождественное содержание, смерть ФИО13 наступила <дата> в результате закрытой черепно – мозговой травмы, о чём свидетельствуют кровоизлияние в грудинно-ключично-сосцевидную мышцу справа, кровоизлияние в третий желудочек головного мозга, обширные ограниченно-диффузные и пластичные субарахноидальные кровоизлияния основания головного мозга и больших полушарий. При исследовании трупа обнаружены повреждения в виде: закрытой тупой черепно-мозговой травмы – кровоизлияние в грудинно-ключично-сосцевидную мышцу справа, кровоизлияние в третий желудочек головного мозга, обширные ограниченно-диффузные и пластичные субарахноидальные кровоизлияния основания головного мозга и больших полушарий. Кровоизлияние в кожный лоскут головы затылочной области. Закрытая черепно-мозговая травма была получена в результате удара в шею твёрдым предметом, который повлёк за собой гидродинамический удар в ликворной системе головного мозга с кровоизлиянием в третий желудочек головного мозга, разрывом сосудов основания головного мозга, в результате чего возникли обширные субархноидальные кровоизлияния основания и больших полушарий головного мозга. Данная закрытая черепно-мозговая травма была причинена от воздействия твёрдого тупого предмета (предметов), с точкой приложения силы по передней поверхности шеи слева и по признаку вреда, опасного для жизни человека, квалифицируется как тяжкий вред здоровью. Между данной черепно-мозговой травмой и смертью прямая причинно-следственная связь. Кровоизлияние в кожный лоскут головы в затылочной области возникло от воздействия твердого тупого предмета, либо при ударе о таковой, в том числе при падении с высоты собственного роста, отношения к смерти не имеет. Данное кровоизлияние в кожный лоскут головы затылочной области не вызвало расстройства здоровья и утраты общей трудоспособности, и расценивается как повреждение, не причинившее вреда здоровью, отношения к смерти не имеет. После получения закрытой тупой черепно-мозговой травмы ФИО13 не мог совершать активные, целенаправленные действия. Смерть ФИО13 в результате полученной черепно-мозговой травмы наступила в промежутке времени, исчисляемого несколькими минутами. Взаимное расположение потерпевшего и нападавшего – лицом к лицу. Следов борьбы, самообороны, волочения трупа не обнаружено (т. 1 л.д. 204-207, т. 2 л.д. 71-74). В заключении комиссионной судебно – медицинской экспертизы № от <дата> указано, что причиной смерти ФИО13 явились травматические обширные ограниченно-диффузные и пластинчатые кровоизлияния под мягкими мозговыми оболочками (субарахноидальные) в области основания больших полушарий головного мозга, кровоизлияния в третий желудочек головного мозга, сопровождавшиеся отёком и набуханием головного мозга, что и явилось непосредственной причиной смерти. Данный вывод подтверждается обнаружением вышеназванных кровоизлияний в полости черепа, наличием выраженного отёка-набухания головного мозга, а также отсутствием каких-либо болезненных изменений органов и систем, от которых могла бы наступить смерть, а также отсутствием выраженной алкогольной интоксикации, которая могла бы повлиять на развитие патологии сосудистой системы головного мозга. Установленный при судебно-медицинской экспертизе трупа ФИО13 комплекс повреждений, включающий в себя кровоизлияние в грудинно-ключично-сосцевидную мышцу справа, кровоизлияние в третий желудочек головного мозга, обширные ограниченно-диффузные и пластинчатые субарахноидальные кровоизлияния основания головного мозга больших полушарий, мог возникнуть от травматического воздействия тупого твердого предмета (предметов) с ограниченной контактирующей поверхностью на кровеносные сосуды правой боковой поверхности шеи и конструкционным воздействием на сосуды головы. Одним из факторов воздействия травмирующей силы, приведшей к разрывам мелкого и среднего калибров сосудов головного мозга, является гидродинамический удар в сосудистой системе головного мозга. Данный вывод подтверждается обнаружением кровоизлияния в грудинно-ключично-сосцевидную мышцу справа, которое расположено в зоне расположения крупных кровеносных сосудов (общая сонная артерия; наружная сонная артерия внутренняя сонная артерия; наружная яремная вена; внутренняя яремная вена) и указывает на наличие и место приложения травмирующей силы, наличием множественных кровоизлияний, расположением данных кровоизлияний в наименее защищенных окружающими тканями сосудов (мягкие мозговые оболочки, сосуды желудочковой системы), а также материалами дела. При первичном проведении судебно-медицинской экспертизы трупа ФИО13, наружных повреждений (ссадин, кровоподтеков) в области лица не обнаружено, что исключает воздействие нападавшего в область лица последнего. При проведении внутреннего исследования головы трупа ФИО13, также было обнаружено повреждение в виде овального, студенисто-образного темно-вишневого кровоизлияния, размером 4 x 3 см., в кожно-мышечный лоскут головы в проекции затылочного бугра слева. Данное повреждение возникло прижизненно от воздействия тупого твердого предмета (предметов) или при ударе о таковой (таковые); не исключается возникновение данного повреждения в результате падения ФИО13, при обстоятельствах, имеющихся в материалах уголовного дела. Данное повреждение в какой-либо связи с наступлением смерти не состоит и расценивается как повреждение, не причинившее вред здоровью человека. Учитывая, что при исследовании трупа не обнаружено каких-либо очагов ушиба головного мозга в корковых областях извилин передних отделов лобных и височных долей мозга, характерных для падения навзничь, падение ФИО13 и удар головой о землю с образованием кровоизлияния в области затылочного бугра слева не могло явиться причиной кровоизлияния в третий желудочек головного мозга, обширных субарахноидальных кровоизлияний основания головного мозга. Признаков инерционной травмы (травмы ускорения) на головном мозге потерпевшего ФИО13, обычно возникающей при свободном падении тела человека и соударении головой с травмирующей поверхностью с преобладающей массой, не выявлено. Повреждения сосудов основания мозга не являются характерным признаком травмы ускорения. После возникновения у потерпевшего комплекса повреждений, включающего в себя кровоизлияние в грудинно-ключично-сосцевидную мышцу справа, кровоизлияние в третий желудочек головного мозга, обширные ограниченно-диффузные и пластинчатые субарахноидальные кровоизлияния основания головного мозга больших полушарий, осложнившегося развитием отёка и набухания вещества головного мозга, исключается совершение активных и целенаправленных действий потерпевшим, то есть, он не мог передвигаться и находиться в сознании, что подтверждается данными судебно-медицинской экспертизы и данными материалов уголовного дела. После возникновения у потерпевшего комплекса повреждений, включающего в себя кровоизлияние в грудинно-ключично-сосцевидную мышцу справа, кровоизлияние в третий желудочек головного мозга, обширные ограниченно-диффузные и пластинчатые субарахноидальные кровоизлияния основания головного мозга больших полушарий, осложнившегося развитием отека и набухания вещества головного мозга, смерть его наступила в короткий промежуток времени, исчисляемый минутами-десятками минут. Взаимное расположение потерпевшего ФИО13 и нападавшего в момент причинения телесных повреждений потерпевшему могло быть различным, при условии доступности направления вектора силы и удара травмирующего предмета (предметов) в правую область шеи ФИО13 Между кровоизлиянием по внутреннему краю правой грудино-ключично-сосцевидной мышцы в средней трети шеи, входящим в комплекс имеющихся повреждений в виде кровоизлияния в третий желудочек головного мозга, обширных ограниченно-диффузных и пластинчатых субарахноидальных кровоизлияний основания головного мозга больших полушарий и развитием смертельного исхода ФИО13, имеется прямая причинно-следственная связь (т. 3 л.д. 196-207). Предоставленные сторонами и исследованные во время судебного следствия доказательства суд тщательно проверил и оценил по правилам, установленным ст. 87, ст. 88 УПК РФ, изложив в приговоре те из них, на которых основаны его выводы, и мотивы по которым им отвергнуты другие. По результатам проведённой проверки и оценки те доказательства, на которых основаны изложенные в приговоре выводы, суд признал относимыми, допустимыми и достоверными, а в своей совокупности достаточными для разрешения уголовного дела и вывода о виновности осуждённого. Тот факт, что данная судом доказательствам оценка не совпадает с позицией стороны защиты, не свидетельствует о нарушении требований уголовно-процессуального закона и не является основанием для отмены или изменения приговора. Оснований не согласиться с результатами проверки и оценки доказательств, приведённой судом в приговоре, судебная коллегия не усматривает. Доводы стороны защиты о том, что ФИО1 не наносил удар ФИО13 в область шеи, опровергаются совокупностью представленных во время судебного следствия стороной обвинения доказательств, в том числе: показаниями свидетелей Свидетель №2, Свидетель №1 и протоколами следственных экспериментов, проведённых с их участием; выводами судебно – медицинских экспертиз. Свидетель №2 сообщила, что она, находясь между ФИО1 и ФИО13, лицом к последнему, видела момент нанесения удара слева от её левого плеча в область шеи ФИО13 ФИО20 прямо указала на то, что видела, как ФИО1 нанёс удар ФИО13 в область головы-плеч-шеи. В своей совокупности показания Свидетель №2 и Свидетель №1 подтверждают, что именно ФИО1 нанёс удар ФИО13 в область шеи. Их показания согласуются с выводами судебно – медицинских экспертиз, согласно которым имело место травматическое воздействие на правую боковую поверхность шеи. Свидетель №2 указывала, что конфликт был именно между ФИО1 и ФИО13 В это время рядом находились двое других парней, но они располагались за ФИО1 и не могли нанести удар из-за значительного расстояния. Свидетель №3, Свидетель №4, Свидетель №5, будучи свидетелями, также подтверждали, что конфликт был только между ФИО1 и ФИО13 Никто из них ударов ФИО13 не наносил. Свидетель №1 указывала на то, что Свидетель №4 и Свидетель №3 находились рядом, но нанести удары не могли, так как располагались на расстоянии. Названные показания свидетелей в своей совокупности свидетельствуют о том, что у находившихся на месте событий иных лиц, кроме ФИО1 не было ни причин, ни возможности для нанесения удара ФИО13 Доводы адвоката о заинтересованности свидетелей в исходе дела, поскольку Свидетель №2 являлась невестой ФИО13, а Свидетель №1 её подругой, являются несостоятельными, поскольку само по себе наличие близких взаимоотношений с погибшим не свидетельствует о наличии оснований для сообщения недостоверных сведений об обстоятельствах произошедшего. Кроме того, названные лица перед допросом прямо указали на отсутствие у них оснований для оговора ФИО1, а их показания согласуются как между собой, так и с другими доказательствами, положенными судом в основу выводов о виновности последнего. Не ставит под сомнение достоверность показаний свидетелей Свидетель №2 и Свидетель №1 довод стороны защиты о том, что на месте событий было темно, поскольку названные участники уголовного судопроизводства находились в непосредственной близости от ФИО1 с ФИО13 и видели происходящее. Равно не ставит под сомнение достоверность показаний Свидетель №2 её поведение, выразившееся в общении с ФИО1 и ФИО14 непосредственно после произошедших событий. Доводы адвоката о невозможности нанесения удара, исходя из расстояний, описанных свидетелями Свидетель №2 и Свидетель №1, основан на предположениях и опровергается, как результатами следственных экспериментов, проведённых с участием названных лиц, так и другими доказательствами, достоверно подтверждающими факт нанесения ФИО1 удара ФИО13 в область шеи справа. Кроме того, как следует из протокола следственного эксперимента от <дата>, Свидетель №1 во время следственного действия уточнила, что был нанесён боковой удар. При нанесении бокового удара с изменением угла атаки, траектории и положения тела находящееся впереди препятствие в данном случае в виде тела Свидетель №2 может быть преодолено и не задето. Доводы стороны защиты о признании заключений судебно – медицинских экспертиз № от <дата>, № от <дата> и № от <дата> недопустимым доказательствами были тщательно проверены судом и обоснованно отклонены. Так, судебно – медицинские экспертизы, по результатам которых были подготовлены вышеуказанные заключения были назначены и проведены в соответствии с требованиями, предусмотренными гл. 27 УПК РФ, в частности ст. 195 – ст. 199 УПК РФ. Перед проведением исследований экспертам были разъяснены права и обязанности, предусмотренные ст. 57 УПК РФ, ответственность за дачу заведомо ложных заключения, установленная ст. 307 УК РФ. Экспертные исследования были проведены государственными специалистами, имеющими необходимые образование, стаж, опыт работ, а по результатам были подготовлены заключения, которые соответствуют требованиям, приведённым в ст. 207 УК РФ. Изложенные в заключениях выводы являются научно обоснованными. Представленные на исследование эксперту ФИО34 материалы, а также труп ФИО13, непосредственно после наступления смерти, были достаточны для ответов на поставленные перед ним вопросы. Экспертами были даны ответы вопросы в полном объёме с учётом их полномочий и компетенции. Какие – либо противоречия в выводах экспертов отсутствуют. Обстоятельств указывающих на заинтересованность экспертов в результатах проведённых ими исследований отсутствуют. Все сомнения в обоснованности заключений, на которые указывала сторона защиты во время судебного разбирательства, были устранены путём допроса экспертов в судебном заседании, которые подтвердили свои выводы, изложенных в заключениях. Поручение проведения комиссионной судебно – медицинской экспертизы специалистам КГБУЗ «ККБСМЭ» не повлекло нарушение требований уголовно – процессуального закона, поскольку в состав комиссии вошли экспертизы, ранее участвовавшие в проведении экспертных исследований по данному уголовному делу. Заключения судебно – медицинских экспертиз были оценены судом в совокупности с показаниями самих экспертов, и иными доказательствами, представленными во время судебного следствия, в том числе с показаниями свидетелей Свидетель №2, Свидетель №1, Свидетель №6, результатами следственных экспериментов, осмотра места происшествия. Так, согласно показаниям свидетелей Свидетель №2 и ФИО50 следует, что ФИО1 с силой нанёс удар в область шеи ФИО13, непосредственно сразу после которого последний стал терять сознание, его тело обмякло, у него посинели уши, лицо, губы, он упал и в сознание больше не приходил, данные показания подтверждены в ходе проведённых с участием данных свидетелей следственных экспериментов. Свидетель Свидетель №6 указал, что услышав за своей спиной щелчок, он повернулся и увидел, как ФИО13 падает вдоль машины, теряя сознание, что свидетельствует о том, что после полученного удара в область шеи, в момент падения, последний уже был без сознания. Именно это указывает на то, что в тот момент у ФИО13 уже была причинена черепно – мозговая травма, а последующее воздействие от удара левой частью затылочной области головы об землю, не является причиной её возникновения. Выводы экспертов, изложенные в заключениях, также указывают на то, что после возникновения у комплекса повреждений, исключается совершение активных и целенаправленных действий потерпевшим, то есть он не мог передвигаться и находиться в сознании, смерть наступила в короткий промежуток времени, исчисляемый минутами-десятками минут. Совокупность вышеприведённых доказательств, очевидно, свидетельствует, что нанесённое ФИО1 ФИО13 телесное повреждение в область шеи привело последнего в бессознательное состояние и явилось в последующем непосредственной и единственной причиной наступления его смерти в результате закрытой черепно-мозговой травмы: травматические обширные ограниченно-диффузные и пластинчатые кровоизлияния под мягкими мозговыми оболочками (субарахноидальные) в области основания больших полушарий головного мозга, сопровождавшиеся отеком и набуханием головного мозга. В этой связи суд первой инстанции обоснованно признал выводы судебно – медицинских экспертиз о причине смерти ФИО13, ясными, понятными, однозначными, точными, не предполагающими иного толкования, а экспертные заключения № от <дата>, № от <дата> и № от <дата>, показания допрошенных в ходе судебного следствия экспертов ФИО34, ФИО37, ФИО39 достоверными доказательствами. Приведённые стороной защиты в апелляционных жалобах доводы об оспаривании заключений судебно – медицинских экспертиз основаны на заключениях комиссии специалистов экспертно-правового отдела ФГБОУ ВО «КГМУ им профессора ФИО21», специалиста – профессора кафедры публичного и частного права ФГБУ ВО «ВГУВТ» ФИО17 и показаниях специалиста ФИО36 и воспроизводят их. Между тем, выводы специалистов и основанные на них доводы стороны защиты обоснованно поставлены судом под сомнение и отклонены. В силу п. 1, п. 2 ст. 196 УПК РФ, назначение и производство судебной экспертизы обязательно для установления причины смерти, характера и степени вреда, причиненного здоровью. Исходя из ч. 3 ст. 80 УПК РФ, заключение специалиста является представленным в письменном виде суждением по вопросам, поставленным перед специалистом сторонами. Заключение специалиста не может подменять собой заключение эксперта и содержать ответы на вопросы, разрешение которых в силу прямого указания закона отнесено к исключительной компетенции эксперта. Кроме того, из правовых позиций, сформулированных Конституционным Судом Российской Федерации в определении от 26.06.2025 г. № 1834-О следует, что специалист как лицо, обладающее специальными знаниями, привлекается к участию в процессуальных действиях только для содействия в обнаружении, закреплении и изъятии предметов и документов, применении технических средств в исследовании материалов уголовного дела, для постановки вопросов эксперту, а также для разъяснения сторонам и суду вопросов, входящих в его профессиональную компетенцию. Никаких иных полномочий специалиста, в том числе по оценке экспертных заключений нормы уголовно-процессуального законодательства не предусматривают. При этом полномочия по оценке доказательств, в том числе, заключений экспертиз, предоставлены только суду и носят исключительный характер. Специалисты, чьи заключения в обоснование своей позиции были предоставлены стороной защиты, не являются экспертами, труп ФИО13 и медицинскую документацию не исследовали, а фактически ограничились ревизией заключений судебно – медицинских экспертиз, изучением копий материалов уголовного дела, и дали собственные ответы на ряд вопросов, разрешение которых относится к исключительной компетенции судебно – медицинских экспертов (в частности, о наличии у потерпевшего телесных повреждений, о постановленном диагнозе и причинах смерти), чем явно вышли за пределы предоставленных им ст. 58 УПК РФ полномочий. В этой связи суд сделал правильный вывод о том, что заключения специалистов, как не отвечающие критериям допустимого доказательства, не опровергают и не могут опровергать заключения судебно-медицинских экспертов. Версия специалистов о механизме формирования закрытой черепно-мозговой травмы у ФИО13 в результате его падения и удара левой частью затылочной области головы противоречит установленным обстоятельствам дела, не согласуется с показаниями свидетелей по делу и установленными фактическими обстоятельствами, а также полностью опровергается выводами, изложенными в заключении комиссионной судебно – медицинской экспертизы № от <дата>, показаниями экспертов в судебном заседании о том, что характер, локализация, морфологические особенности повреждений, обнаруженных у ФИО13, полностью исключают возможность их образования в результате свободного падения с высоты собственного роста. Повреждения сосудов основания мозга не является характерным признаком травмы ускорения, в связи с чем, возможность причинения «инерционной» травмы исключается. Доводы стороны защиты о более высокой научной степени специалистов, не наделяют подготовленные ими заключения большей юридической силой, и не ставят под сомнение компетентность экспертов, проводивших судебно-медицинскую экспертизу, а также достоверность их заключений. Компетентность экспертов подтверждается специальными познаниями, опытом и навыками, а достоверность выводов – полнотой и объективностью проведённых исследований. Доводы стороны защиты о том, что экспертом ФИО34 были нарушены требования, изложенные в Порядке организации и производства судебно-медицинских экспертиз в государственных судебно – экспертных учреждениях Российской Федерации, утверждённом Приказом Минздравсоцразвития Российской Федерации от <дата> №, поскольку не изъял для гистологических исследований соответствующие образцы тканей и органов, является несостоятельным. Как следует из материалов уголовного дела, заключений судебно – медицинских экспертиз эксперт ФИО34 при проведении исследований изъял необходимые образцы тканей и материалов, необходимых для гистологического изучения в целях определения причины смерти ФИО13, в том числе кусочки внутренних органов. Перечень и количество биологических объектов, виды инструментальных и (или) лабораторных исследований были определены экспертом, исходя из выявленных повреждений, имеющихся у него сведений об обстоятельствах дела и поставленных вопросами, что в полной мере соответствует как положениям п. 50, так и требованиям п. 72, приведённым в вышеуказанном Порядке. Необходимость в изъятии для гистологических исследований тканей и объектов грудинно-ключично-сосцевидной мышцы справа отсутствовала, поскольку для выявления и установления кровоизлияния в данной мышце было достаточно макроскопического осмотра и имеющихся явных признаков. Доводы стороны защиты о том, что наличие кровоизлияния в грудинно-ключично-сосцевидной мышцы справа ничем не подтверждается, опровергается заключениями судебно – медицинских экспертиз, показаниями экспертов, в том числе ФИО34, который выявил наличие названного повреждения, описал его признаки и мотивировал свои суждения. Вопреки доводам стороны защиты, во время допроса в судебном заседании эксперты обосновали наличие кровоизлияния в грудинно-ключично-сосцевидной мышце справа и сохранение целостности сосудов шеи, подробно указав на то, что были повреждены мелкие сосуды в месте кровоизлияния, а сосуды шеи, в отличие от сосудов основания головного мозга, являются крупными и прочными, в связи с чем последние не были повреждены в результате травматического воздействия, а сосуды основания головного мозга получили повреждения в результате гидродинамического удара в сосудистой системе головного мозга. Показания эксперта полностью согласуются с результатами судебно – медицинских экспертиз. Уточнение комиссией экспертов диагноза определённого при судебно – медицинской экспертизе трупа указанием о гидродинамическом ударе не в ликворной системе, а в сосудистой системе, головного мозга, вопреки доводам стороны защиты, не ставит под сомнение достоверность выводов и результатов проведённых исследований. Члены комиссии экспертов прямо указали на то, что имело место уточнение, которое не влияет на правильность диагноза, установленного во время судебно – медицинской экспертизы трупа. Доводы стороны защиты о том, что заключение комиссионной судебно – медицинской экспертизы не содержит сведений о диагнозе, являются необоснованными. Судебно – медицинский диагноз представляет собой медицинское заключение о причине смерти. В названном заключении такие данные содержатся и изложены подробно. Вопреки доводам стороны защиты, в заключении и во время допроса экспертами подробно обосновано возникновение комплекса повреждений, обнаруженных у ФИО13, в результате травматического воздействия тупого твёрдого предмета (предметов) с ограниченной контактирующей поверхностью на кровеносные сосуды право боковой поверхности шеи и конструкционным воздействием на сосуды головы, а не в результате падения и удара головой о землю. Приведённые в апелляционной жалобе стороной защиты ссылки на научную литературу, не ставят под сомнение показания эксперта ФИО39, указавшего на вопрос стороны защиты о том, что грудинно-ключично-сосцевидная мышца шеи является парным органом. Данный вопрос, заданный стороной защиты эксперту, был увязан с выводами специалистов о том, что кровоизлияние по внутреннему краю правой грудинно-ключично-сосцевидной мышце шеи носит нетравматический характер и возникло в результате перенапряжения мышц в агональном периоде вследствие повышения дыхательной активности и судорог. Однако данные выводы специалистов опровергаются не только заключениями судебно – медицинских экспертиз и показаний экспертов, указавших именно возникновение названного кровоизлияния в результате травматического воздействия, но представленными доказательствами, в том числе, показаниями свидетелей Свидетель №2 и Свидетель №1 об отсутствии судорог у ФИО13, который после нанесения ему ФИО1 удара в область шеи потерял сознание, обмяк, у него посинели уши, лицо, губы, он упал и в сознание больше не приходил. Вопреки доводам стороны защиты, при проведении судебно – медицинских экспертиз экспертами обоснованно были приняты во внимание и использованы показания свидетелей. Согласно Федеральному закону от 31.05.2001 г. № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», объектами исследований при судебной экспертизе являются, в том числе, материалы дела, по которому она производится. К материалам дела могут относиться протоколы допросов свидетелей, потерпевших, подозреваемых, если они содержат сведения, имеющие значение для экспертизы. Показания были использованы экспертами только в совокупности с исследованием материальных объектов, а не вместо них. Сведений об оценке достоверности показаний участников уголовного – судопроизводства в заключениях судебно – медицинских экспертиз не содержится. Допрос экспертов во время судебного следствия осуществлён в соответствии с требованиями, предусмотренными ст. 282 УПК РФ. Стороне защиты в полной мере была предоставлена возможность задать вопросы допрашиваемым экспертам. Факт направления перед допросом заключений специалистов, предоставленных стороной защиты сотрудниками аппарата суда, эксперт ФИО39 прямо опроверг во время своего допроса. Несогласие стороны защиты с выводами проведенных по делу экспертиз не ставит под сомнение достоверность заключений судебно – медицинских экспертиз и показания экспертов. С учётом изложенного, суд обоснованно отклонил доводы стороны защиты о признании недопустимыми доказательствами заключений судебно – медицинских экспертиз, и отклонил ходатайство стороны защиты о назначения по делу повторной комплексной ситуационной судебно –медицинской экспертизы с проведением эксгумации трупа ФИО13 Поскольку результаты первоначально проведенных судебно-медицинских экспертиз (заключения эксперта № от <дата> и № от <дата>) согласуются с заключением комиссионной судебно – медицинской экспертизы, суд обоснованно положил в основу своих выводов заключение эксперта ФИО34, но с учётом выводов комиссии экспертов, изложенных в заключении № от <дата>, с указанием фактора воздействия травмирующей силы, приведшей к разрывам мелкого и среднего калибров сосудов головного мозга – гидродинамического удара в сосудистой системе головного мозга. Ссылки стороны защиты в апелляционной жалобе на неудовлетворительное состояние здоровья несостоятельны, поскольку потерпевшие Потерпевший №1, Потерпевший №2 и свидетель Свидетель №2, являвшиеся близкими родственниками и лицами ФИО13 прямо указывали на отсутствие у него проблем со здоровьем. Равно при проведении судебно – медицинских экспертиз у ФИО13 не было выявлено каких-либо патологий, в том числе свидетельствующих о наличии заболеваний сердца. По результатам проверки и оценки представленных доказательств, судом установлено, что <дата> в период времени с 00 часов 20 минут до 00 часов 40 минут в районе <адрес> ФИО1 во время конфликта с силой нанёс ФИО13 один удар кулаком левой руки в область шеи справа, причинив ему закрытую тупую черепно – мозговую травму, которая по признаку вреда опасного для жизни человека квалифицируется как тяжкий вред здоровью. В результате закрытой черепно – мозговой травмы на месте событий наступила смерть ФИО13 Между действиями ФИО1 и наступлением смерти ФИО13 имеется прямая причинно – следственная связь. Умысел ФИО1 был направлен на причинение ФИО13 тяжкого вреда здоровью, о чём свидетельствуют: нанесение им удара рукой сжатой в кулак, то есть совершение травмирующего действия, передающего значительную механическую энергию в точку контакта и способного повлечь тяжёлые последствия, включая летальный исход; характер удара – нанесён со значительным приложением силы (на что указали свидетели, и о чём свидетельствует звук нанесении удара в виде щелчка); нанесение удара в область шеи, то есть область тела, где расположены органы и структуры, обеспечивающие дыхание, кровообращение, питание, нервную регуляцию и другие жизненно важные функции, такие как дыхательные пути (гортань и трахея), пищевод, кровеносные сосуды (сонные и позвоночные артерии, снабжающие кровью головной мозг), спинной мозг, щитовидная железа, нервные структуры, лимфатические узлы, а нарушение работы которых может привести к тяжёлым последствиям в том числе летального исхода. Изложенное выше, равно как и установленные судом фактические обстоятельства, свидетельствуют о том, что ФИО1 осознавал общественную опасность своих действий, предвидел возможность наступления общественно опасных последствий в виде причинения ФИО13 тяжкого вреда здоровью и желал этого, то есть действовал с прямым умыслом. Наличие прямой причинно – следственной связи между нанесением ФИО1 удара ФИО13 в область шеи с полученной им в результате этого черепно – мозговой травмы с наступлением смерти его на месте событий нашло своё подтверждение в выводах судебно – медицинских экспертиз и показаний экспертом проводивших исследования, в том числе в составе комиссии. Наступление смерти ФИО13 в результате нанесения удара в область шеи и причинения черепно – мозговой травмы ФИО1 не предвидел хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должен был и мог предвидеть возможность данных последствий. В связи с этим форма его вины в отношении смерти ФИО13 – неосторожность в виде небрежности. Учитывая вышеизложенное, судебная коллегия приходит к выводу о том, что суд обоснованно квалифицировал действия ФИО1 по ч. 4 ст. 111 УК РФ как умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, повлёкшее по неосторожности смерть потерпевшего. Основания для иной юридической оценки действий осуждённого, равно как и для оправдания последнего, как о том просила сторона защиты, отсутствуют. Вопрос о вменяемости осуждённого суд обсудил и, оценив его поведение в судебном заседании, заключение судебно – психиатрической экспертизы № от <дата>, пришёл к верному выводу о том, что в момент совершения преступления он осознавал фактический характер и общественную опасность своих действий и мог руководить ими, а потому признал его вменяемым и подлежащим уголовной ответственности за содеянное. Назначая ФИО1 наказание, суд в соответствии со ст. 6, ст. 60 УК РФ в полной мере принял во внимание характер и степень общественной опасности совершённого преступления, сведения о его личности, смягчающие обстоятельства, отсутствие отягчающих обстоятельств, а также влияние назначаемого наказания на его исправление и условия жизни его семьи. Так, суд учёл, что осуждённый совершил особо тяжкое преступление против жизни и здоровья, не судим, имеет постоянное место жительства, благодарности и грамоты, официально трудоустроен, положительно характеризуется по месту жительства, работы, получения образования и прохождению военной службы. Смягчающими наказание обстоятельствами, предусмотренными п. «з» ч. 1, ч. 2 ст. 61 УК РФ, суд обоснованно признал противоправность поведения потерпевшего явившегося поводом для преступления, молодой возраст. Иных обстоятельств, которые могли быть признаны смягчающими наказание, и не были приняты во внимание судом при назначении наказания, стороной защиты не приведено, а судебной коллегией не установлено. Отягчающих наказание обстоятельств, предусмотренных ч. 1 ст. 63 УК РФ, суд правильно не усмотрел. Свои выводы об отсутствии оснований для признания совершения преступления в состоянии опьянения, вызванным употреблением алкоголя, отягчающим обстоятельством, предусмотренным ч. 11 ст. 63 УК РФ, суд надлежащим образом мотивировал, и с ними у судебной коллегии нет оснований не согласиться. Учтя вышеизложенное, суд пришёл к верному выводу о назначении ФИО1 лишения свободы, поскольку именно данный вид наказания повлечёт достижение целей, предусмотренных ч. 2 ст. 43 УК РФ, таких как восстановление социальной справедливости, исправление осуждённого и предупреждение совершения новых преступлений. Исходя из фактических обстоятельств преступления и степени его общественной опасности, суд верно не усмотрел оснований для применения положений ч. 6 ст. 15 УК РФ, несмотря на наличие смягчающих обстоятельств и отсутствие отягчающих обстоятельств. Исключительные обстоятельства, связанные с целями и мотивами преступления, поведением осуждённого во время или после совершения преступлений, равно как и другие обстоятельства, существенно уменьшающие степень общественной опасности преступления, отсутствуют, что исключило возможность применения при назначении наказания положений ст. 64 УК РФ, о чём суд сделал правильный вывод. Исходя из характера и степени общественной опасности совершённого преступления, сведений о личности, а также с учётом смягчающих обстоятельств и отсутствия отягчающих обстоятельств, судебная коллегия полагает, что исправление осуждённого без реального отбывания лишения свободы невозможно, в связи с чем, соглашается с выводом суда об отсутствии оснований для применения положений ст. 73 УК РФ об условном осуждении. Наказание, назначенное судом осуждённому, является справедливым, поскольку полностью соответствует характеру и степени общественной опасности преступления, обстоятельствам его совершения, его личности, и усилению либо смягчению не подлежит. Вопреки доводам стороны обвинения, суд обоснованно признал смягчающим обстоятельством, предусмотренным п. «з» ч. 1 ст. 61 УК РФ, противоправность поведения потерпевшего, явившегося поводом для преступления. Непосредственные очевидцы событий – свидетели Свидетель №3, Свидетель №4, Свидетель №5 указывали на то, что во время словесной ссоры именно ФИО13 первым нанёс ФИО1 удар в область лица, от которого последний упал. Затем ФИО13 сел на ФИО1 сверху и продолжил наносить ему удары до того момента, пока их не разняли. Наличие у осуждённого телесных повреждений непосредственно после произошедших событий подтверждается справкой о его нахождении в медицинском учреждении от <дата>, заключением эксперта № от <дата>, а так же фототаблицами. Судом установлено, что после того, как очевидцы разняли ФИО1 и ФИО13, между последними продолжился словесный конфликт, во время которого ФИО1 и нанёс ФИО13 удар в область шеи. Действия ФИО13, нанёсшего во время словесного конфликта первым удар ФИО1, и продолжившего наносить ему удары после, являлись противоправным и обусловили совершение последним преступления, что в своей совокупности свидетельствует о наличии оснований для признания поведения потерпевшего смягчающим обстоятельством, предусмотренным п. «з» ч. 1 ст. 61 УК РФ. То, что действия участников словесного конфликта являлись обоюдными, не ставит под сомнение правильность выводов суда, поскольку именно ФИО13 первым применил физическую силу, нанеся удар ФИО1 в область лица, и продолжил наносить ему удары, чем и спровоцировал последующее поведение последнего. Равно не ставит под сомнение правильность выводов суда и довод прокурора о том, что анализ предъявленного обвинения не позволяет сделать однозначный вывод о противоправном поведении ФИО13, поскольку, разрешая вопрос о смягчающих обстоятельствах, суд правильно исходил не только из обвинительного заключения, но и из фактических обстоятельств, установленных в ходе судебного разбирательства. Вопреки доводам прокурора, судом при назначении наказания не были нарушены требования ст. 252 УПК РФ, так как признание не изложенных при описании преступления в обвинительном заключении обстоятельств смягчающими наказание не свидетельствует о выходе за пределы предъявленного обвинения, а отсутствие в предъявленном обвинении сведений о противоправности поведения потерпевшего, не препятствует признанию такого обстоятельства смягчающим наказание, что в полной мере соотносится с разъяснениями, изложенными абз. 3 п. 30(2) Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 22.12.2015 г. № 58 «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания». Доводы потерпевших о том, что свидетели Свидетель №3, Свидетель №4, Свидетель №5 находились в состоянии опьянения и являются друзьями осуждённого, не ставят под сомнение достоверность их показанияй об обстоятельствах конфликта, произошедшего между ФИО1 и ФИО13, поскольку они полностью согласуются между собой и соотносятся с медицинскими документами, подтверждающими наличие телесных повреждений у осуждённого. Доводы Потерпевший №1, Потерпевший №2 о том, что Свидетель №5 ФИО1, Свидетель №3, Свидетель №4 пришли на базу отдыха, где отдыхали ФИО13 со своей девушкой, и выступали втроем против последнего во время конфликта, являются необоснованными. Из показаний самих свидетелей Свидетель №5, Свидетель №3 и Свидетель №4, равно как и свидетелей Свидетель №7, ФИО15 следует, что на базу отдыха, где находился ФИО13 и другие лица, Свидетель №5, Свидетель №3, Свидетель №4 и ФИО1 пришли не по собственной инициативе, а по приглашению. Исходя из показаний Свидетель №5, Свидетель №3 и Свидетель №4, так же как и свидетеля Свидетель №2, конфликт происходил только между ФИО1 и ФИО13 Иные лица, в том числе Свидетель №5, Свидетель №3 и Свидетель №4 в конфликте не участвовали. Изложенное выше свидетельствует о том, что, вопреки доводам потерпевших, поведение свидетелей Свидетель №5, Свидетель №3, Свидетель №4, равно как ФИО1, не носило противоправного, аморального, провоцирующего характера, а у них отсутствуют причины сообщать недостоверные сведения об обстоятельствах произошедшего с целью скрыть свои негативные действия. Приведённые стороной обвинения в апелляционных представлении и жалобе сведения и обстоятельства были известны суду на момент назначения наказания. Новых данных, которые могли поставить под сомнение справедливость назначенного наказания и послужить основанием для его усиления, стороной обвинения ни в апелляционных представлении, жалобе, ни в во время судебного заседания суда апелляционной инстанции не приведено. Основания для признания приговора несправедливым вследствие чрезмерной мягкости назначенного наказания и усиления последнего по доводам стороны обвинения отсутствуют. Так как ФИО1, ранее не отбывавший лишение свободы, осуждён за совершение особо тяжкого преступления, суд верно назначил ему отбывание наказания в соответствии с п. «в» ч. 1 ст. 58 УК РФ в исправительной колонии строгого режима. До вступления приговора в законную силу суд изменил осуждённому меру пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении на заключение под стражу. Решение суда соответствует требованиям ч. 2 ст. 97 УПК РФ и является правильным, поскольку ФИО1 осуждён за особо тяжкое преступление к лишению свободы, а его заключение под стражу было необходимо для обеспечения исполнения приговора. Время содержания осуждённого под стражей со дня избрания данной меры пресечения до дня вступления приговора в законную силу верно засчитано судом в срок лишения свободы в соответствии с п. «а» ч. 31 ст. 72 УК РФ из расчёта один день за один день дня отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима. Во время судебного следствия потерпевшими Потерпевший №1, Потерпевший №2 был предъявлен гражданский иск к осуждённому ФИО1, в котором они просили взыскать с него в пользу каждой 10 000 000 рублей в счёт компенсации морального вреда. Кроме того, Потерпевший №2 просила взыскать с ФИО1 в свою пользу 101 250 рублей в счёт расходов на погребение. Приняв к производству гражданский иск, суд разъяснил сторонам их права, огласил гражданский иск, выяснил мнение каждого участника уголовного судопроизводства по заявленным требованиям, обеспечив им возможность реализовать свои права и обязанности при рассмотрении исковых требований. Разрешая гражданский иск, суд пришёл к выводу о том, что Потерпевший №2 и Потерпевший №1 имеют право требовать взыскания компенсации морального вреда, поскольку смерть гражданина умаляет личные нематериальные блага родственников и влечёт для них нравственные страдания. В результате действий ФИО1 наступила смерть ФИО13, который являлся сыном Потерпевший №2 и братом Потерпевший №1 В связи с утратой близкого родственника, который общался с истцами, поддерживал с ними отношения и заботился о них, последние претерпели нравственные страдания. При таких обстоятельствах потерпевшие на основании ст. 151, п. 1 ст. 1064, п. 1 ст. 1079, абз. 2 ст. 1100 ГК РФ вправе требовать взыскания с осуждённого в свою пользу компенсации морального вреда, а вывод суда об удовлетворении гражданского иска в данной части является правильным. Учитывая степень вины причинителя вреда, характер нравственных страданий истцов, фактические обстоятельства дела, материальное положение ответчика, руководствуясь принципами разумности и справедливости, суд определил размер подлежащей взысканию компенсации морального вреда в пользу Потерпевший №2 1 600 000 рублей, в пользу Потерпевший №1 800 000 рублей. В совокупности оценив незаконные действия осуждённого, соотнеся их с тяжестью причиненных потерпевшим нравственных страданий и индивидуальными особенностями личности каждого из них (их возраст, состояние здоровья, профессию, род занятий), учтя фактические обстоятельства дела, судебная коллегия находит определённый судом размер компенсации морального вреда, подлежащий взысканию с ФИО1, как в пользу Потерпевший №2, так и в пользу Потерпевший №1, разумным и справедливым, а также соразмерным последствиям нарушения их прав. Потерпевший №2 понесла расходы на его погребение ФИО13 в общей сумме 101 250 рублей, в том числе: 69 600 рублей – ритуальные услуги (35 300 рублей (услуга по захоронению тела) + 34 300 рублей (предметы ритуального назначения)); 31 650 рублей – поминальный обед (без алкогольной продукции), которые подтверждены квитанциями, копией чека, договором. Вышеуказанные расходы Потерпевший №2 понесла в связи со смертью ФИО13, которая наступила в результате действий ФИО1, а потому последний ответственен за них и должен их возместить в силу п. 1 ст. 1094 ГК РФ. При таких обстоятельствах суд пришёл к верному выводу об удовлетворении исковых требований потерпевшей к осуждённому о взыскании расходов на погребение. Гражданский иск рассмотрен судом в соответствии с требованиями уголовно – процессуального закона, а при вынесении по нему решения им правильно применено гражданское законодательство. Вопрос о судьбе вещественных доказательств разрешён судом верно. Судебное разбирательство по делу проведено с достаточной полнотой и соблюдением основополагающих принципов уголовного судопроизводства, в частности, состязательности и равноправия сторон, которым были предоставлены равные возможности для реализации своих прав и созданы необходимые условия для исполнения процессуальных обязанностей. При этом ограничений прав участников уголовного судопроизводства, в том числе, процессуальных прав осуждённого ФИО1 во время рассмотрения дела судом либо обвинительного уклона допущено не было. Приведённые во время судебного разбирательства доводы и версии, равно как и представленные ими доказательства, были тщательно проверены и оценены судом. Все обоснованные ходатайства участников судопроизводства судом были удовлетворены, а в тех случаях, когда суд не находил законных оснований для удовлетворения ходатайств, им принимались законные, обоснованные и мотивированные решения об отказе в их удовлетворении. Каких – либо данных, свидетельствующих о незаконном и необоснованном отклонении судом ходатайств, судебной коллегией не установлено. Обоснованный отказ в удовлетворении ходатайств не может свидетельствовать о необъективности и предвзятости суда. Вопреки доводам прокурора и адвоката, приведённым в апелляционных представлении и жалобе, право осуждённого на защиту во время судебного разбирательства нарушено не было. Так, в ходе судебного разбирательства защиту прав и интересов ФИО1 осуществляли, а также оказывали ему юридическую помощь, адвокаты Волостникова В.Д. (ордер от <дата> №) и Шашило С.К. (ордер от <дата> №), которые действовали на основании заключённых соглашений. <дата> в суд поступило заявление адвоката Волостниковой В.Д., в котором она сообщила о расторжении соглашения об оказании юридической помощи и защиты ФИО1 в суде. Соглашение было расторгнуто по согласию сторон. Защиту осуждённого в последующем продолжил адвокат Шашило С.К. Анализ уголовного дела, протокола и аудиозаписи судебного заседания позволяет прийти к выводу о том, что адвокат Шашило С.К. активно осуществлял защиту прав и интересов ФИО1, выступая с соблюдением прав подзащитного, отражая его позицию по предъявленному обвинению, оказывал ему необходимую юридическую помощь в соответствии с согласованной позицией защиты, осуществляя, таким образом, полномочия защитника в пределах, предусмотренных уголовно – процессуальным законом. Обстоятельств, свидетельствующих о недобросовестном исполнении адвокатом своих обязанностей, не установлено. В судебном заседании <дата> окончено судебное следствие и суд приступил к прениям сторон, во время которых, в том числе и с репликами, выступили стороны и сам ФИО1 После выступлений по просьбе адвоката Шашило С.К. был объявлен перерыв и ему предоставлена возможность проконсультировать ФИО1 перед выступлением с последним словом. После проведённой консультации ФИО1 заявил о расторжении соглашения с защитником и указал на необходимость консультации с адвокатом Волостниковой В.Д. перед выступлением с последним словом, для чего просил отложить судебное заседание. ФИО1, которому ранее в судебном заседании от <дата> разъяснялось право заключить соглашение с иными защитниками и возможность приглашения защитника судом, каких – либо документов о заключении соглашения с адвокатом Волостниковой В.Д. не предоставил, равно как и документов о расторжении соглашения с адвокатом Шашило С.К. О приглашении защитника судом ФИО1 не просил. Не было предоставлено ФИО1 и письменное заявление об отказе от защитника. Каких – либо объективных обстоятельств, свидетельствующих о ненадлежащем оказании ему юридической помощи адвокатом Шашило С.К., ФИО1 не привёл. Перед выступлением с последним словом ФИО1 был проконсультирован профессиональным защитником. С учётом изложенного судебная коллегия приходит к выводам о том, что суд принял законное, обоснованное и мотивированное решение об отказе в удовлетворении ходатайства ФИО1 и продолжил рассмотрение уголовного дела с участием адвоката Шашило С.К., а право осуждённого на защиту не было нарушено. Судебное заседание от <дата> было отложено по причине не явки адвокатов. В состоявшихся <дата>, <дата> и <дата> принимал участие адвокат Шашило С.К., осуществляя защиту прав и законных интересов осуждённого, а так же оказывая ему юридическую помощь. Поскольку право ФИО1 на защиту было обеспечено участием адвоката Шашило С.К., отсутствуют основания полагать, что проведение судебных заседаний в отсутствие второго адвоката – Волостниковой В.Д. нарушило права осуждённого. Вопреки доводам прокурора, ФИО1 в судебном заседании от <дата> не указывал на то, что намерен заключить соглашение с иным адвокатом, а указывал только на необходимость консультации, которая была проведена защитником Шашило С.К. в тот же день после окончания прений сторон. В этой связи у суда отсутствовали основания для отложения судебного заседания с целью предоставления осуждённому возможности заключить соглашение с иным адвокатом. Предварительное расследование по настоящему уголовному делу проведено в соответствии с требованиями уголовно – процессуального закона, полно, всесторонне и объективно. Составленное органом предварительного расследования обвинительное заключение полностью соответствует требованиям, предусмотренным ст. 220 УПК РФ, в частности п. 1. В нём отражены имеющие существенное значение для дела обстоятельства, в том числе: существо обвинения, место и время совершения преступления, его способы, мотивы, цели, последствия и другие обстоятельства; формулировка предъявленного обвинения с указанием пункта, части, статьи УК РФ, предусматривающих ответственность за данное преступление; перечень доказательств, подтверждающих обвинение, и краткое изложение их содержания; перечень доказательств, на которые ссылается сторона защиты, и краткое изложение их содержания. В соответствии с п. 7 ч. 1 ст. 220 УПК РФ в обвинительном заключении указаны обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание, в тех формулировках, которые предусмотрены уголовным законом. Нарушений при составлении обвинительного заключения, в том числе те, которые нарушали бы право на защиту, органом предварительного расследования не допущено, а основания для возвращения уголовного дела прокурору отсутствовали, в связи с чем, суд принял законное, обоснованное и мотивированное решение об отказе в удовлетворении ходатайства стороны защиты. Право выбора порядка уголовного судопроизводства, в том числе рассмотрение уголовного дела с участием присяжных заседаний, не зависит от круга и формулировок смягчающих и отягчающих обстоятельств, указанных в обвинительном заключении, и принадлежит исключительно обвиняемому. ФИО1 своё право реализовал, о рассмотрении уголовного дела с участием присяжных заседаний не просил. При этом судебная коллегия отмечает, что вопросы назначения наказания, в том числе смягчающие и отягчающие обстоятельства, в присутствии присяжных заседателей обсуждаться не могут, и входят в круг вопросов, подлежащих разрешению при обсуждении последствий обвинительного вердикта. Основания полагать, что право осуждённого на защиту было нарушено неверным изложением в обвинительном заседании смягчающего наказание обстоятельства, предусмотренного п. «з» ч. 1 ст. 61 УК РФ, отсутствуют. Учитывая изложенное выше, судебная коллегия находит необоснованным доводы стороны защиты о том, что при составлении обвинительного заключения нарушены требования уголовно – процессуального закона, которые повлекли нарушение права осуждённого на защиту, являлись основанием для возвращения уголовного дела прокурору. Основания для удовлетворения апелляционных представления и жалоб отсутствуют. Нарушений требований уголовного и (или) уголовно – процессуального законов, влекущих отмену либо изменение приговора, судом не допущено. Руководствуясь ст. 38913, ст. 38920, ст. 38928 УПК РФ, судебная коллегия определила: приговор Шарыповского районного суда Красноярского края от 29 декабря 2025 г. в отношении ФИО1 оставить без изменения, а по апелляционное представление заместителя Шарыповского межрайонного прокурора Васильева Д.Н., апелляционную жалобу потерпевших Потерпевший №1, Потерпевший №2, апелляционную жалобу адвоката Волостниковой В.Д. в интересах осуждённого ФИО1 – без удовлетворения. Апелляционное определение и приговор могут быть обжалованы в кассационном порядке, предусмотренном гл. 471 УПК РФ, в течение шести месяцев со дня вынесения данного определения, а осуждённым, содержащимся под стражей, – в тот же срок со дня вручения ему копии такого судебного решения, вступившего в законную силу. Осуждённый вправе заявить ходатайство об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции. Председательствующий: Судьи: Суд:Красноярский краевой суд (Красноярский край) (подробнее)Иные лица:Шарыповский межрайонный прокурор (подробнее)Судьи дела:Измаденов Антон Игоревич (судья) (подробнее)Судебная практика по:Моральный вред и его компенсация, возмещение морального вредаСудебная практика по применению норм ст. 151, 1100 ГК РФ Ответственность за причинение вреда, залив квартиры Судебная практика по применению нормы ст. 1064 ГК РФ Источник повышенной опасности Судебная практика по применению нормы ст. 1079 ГК РФ Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью Судебная практика по применению нормы ст. 111 УК РФ |