Апелляционное постановление № 22-1982/2020 от 11 ноября 2020 г. по делу № 1-71/2020

Дело № 22-1982/2020 ****

УИД 33RS0012-01-2020-000565-14 судья Алтунин А.А.


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

11 ноября 2020 года г.Владимир

Владимирский областной суд в составе:

председательствующего Каперской Т.А.,

при секретарях Рожкове П.Д., Козловой Д.С.,

с участием:

прокурора Корнилова В.Е.,

защитника адвоката Самарина Ю.А.,

представителя потерпевших адвоката Докторова Д.С.,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам осужденного Рогозина С.Л., защитников адвокатов Самарина Ю.А. и Сомова С.С. на приговор Кольчугинского городского суда Владимирской области от 30 июля 2020 года, которым

Рогозин Сергей Леонидович, **** года рождения, уроженец ****, не судимый,

осужден за совершение преступления, предусмотренного п.«а» ч.2 ст.264 УК РФ к лишению свободы на срок 5 лет с отбыванием наказания в колонии-поселении, с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на срок 3 года.

Мера пресечения в отношении Рогозина С.Л. до вступления приговора в законную силу не избиралась, определено его самостоятельное следование к месту отбывания наказания.

За потерпевшими В.В. и К.В. признано право на удовлетворение иска о компенсации морального вреда, предъявленного каждой из них к Рогозину С.Л., вопрос о размере возмещения гражданских исков передан для рассмотрения в порядке гражданского судопроизводства.

С Рогозина С.Л. в доход федерального бюджета взысканы процессуальные издержки по делу - расходы, понесенные на оплату услуг представителя потерпевших адвоката Докторова Д.С., в размере 56000 рублей.

Приговором также принято решение по вещественным доказательствам.

Доложив материалы дела, выслушав выступления защитника – адвоката Самарина Ю.А., поддержавшего апелляционные жалобы по изложенным в них доводам, представителя потерпевших - адвоката Докторова Д.С., просившего приговор суда оставить без изменения, прокурора Корнилова В.Е., полагавшего приговор суда изменить, исключив из него указание на совершение преступления в состоянии алкогольного опьянения, считать, что преступление осужденным совершено в состоянии опьянения, суд апелляционной инстанции

установил:

ФИО1 признан виновным в том, что 10 августа 2019 года на территории г.Кольчугино Владимирской области, управляя автомобилем в состоянии опьянения, совершил нарушения правил дорожного движения, повлекшие по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью К.В. и В.В..

В апелляционной жалобе адвокат Самарин Ю.А., действующий в защиту осужденного ФИО1, выражает несогласие с приговором ввиду несоответствия выводов суда фактическим обстоятельствам дела и существенных нарушений уголовно-процессуального закона. Ссылаясь на п.10.2 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 9 декабря 2008 года №25 «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с нарушением правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, а также их неправомерным завладением без цели хищения» указывает, что отказ от медицинского освидетельствования должен надлежащим образом быть оформлен в виде административного материала и в строгом порядке, установленном законодателем. Указывает, что отказ должен быть двойным: сначала от освидетельствования на месте, потом от медицинского освидетельствования в медицинском учреждении, и только эта совокупность может признаваться невыполнением требований ПДД. Ссылаясь как на доказательство на видеозапись видеорегистратора, установленного в машине ГИБДД и подробно её комментируя, указывает, что понятыми при оформлении ДТП являлись заинтересованные лица: Р.И. - муж второго участника ДТП К.В., и ее знакомый Д.К.. Утверждает, что понятые Р.И. и Д.К. подписывали протоколы и другие документы не читая, а суд оценки очевидной заинтересованности в исходе дела со стороны и второго понятого Д.К. не дал. Считает, что выводы суда противоречат требованиям ч.1 ст.25.7 КоАП РФ, ст.60 УПК РФ и п.10.2 постановления Пленума Верховного Суда от 09.12.2008 №25. Полагает, что объяснений с понятых никто не брал и что в момент подписания в бланках объяснений отсутствовал какой-либо текст, а акт освидетельствования и протокол направления на медосвидетельствование понятыми были подписаны не до конца оформленными. Оспаривает вывод суда о допустимости на основании ч.2 ст. 25.7 КоАП РФ акта отказа от медицинского освидетельствования, полагая, что видеозапись не может «узаконить» полученный с нарушением закона процессуальный документ. Считает подтверждением того, что ФИО1 не предлагалось пройти медицинское освидетельствование в больнице, слова инспектора ГИБДД Д.А., который рассказывает о действиях осужденного, предполагая, что ФИО2 не поедет и на медосвидетельствование.

Находит несостоятельными доводы суда о том, что ФИО1 в силу значительного водительского стажа знал о необходимости прохождения медицинского освидетельствования после ДТП и имел в дальнейшем возможность пройти его самостоятельно, но никаких мер к этому не предпринял, отмечая, что ПДД не содержит требования к водителю при ДТП в обязательном порядке пройти медицинское освидетельствование на состояние опьянения.

Ссылаясь на ст.ст.73, 74, 75, 88 УПК РФ находит недопустимыми доказательствами: акт освидетельствования ФИО1 33 АД 0001498 от 10 августа 2019 года, протокол о направлении на медицинское освидетельствование ФИО1 33 АН №158814 от 10 августа 2019 года, протокол об отстранении ФИО1 от управления транспортным средством, протокол о задержании транспортного средства от 10 августа 2019 года, объяснения понятых Р.И. и Д.К..

Находя обоснованным исключение судом из обвинения нарушение осужденным п.п.1.5,8.1 ПДД РФ, не соглашается с наличием в действиях ФИО2 нарушений п.п.1.4, 2.7 и 10.1 ПДД РФ. Обращает внимание, что совершение преступления в состоянии опьянения было вменено ФИО2 на основании п.2 Примечания ст.264УК РФ как лицу, не выполнившему требования о прохождения медицинского освидетельствования на состояние опьянения, вместе с тем суд, выйдя за пределы предъявленного обвинения, сделал вывод о нахождении ФИО2 в состоянии именно алкогольного опьянения.

Оспаривает установленное место столкновения автомобилей, ссылаясь на данные о состоянии здоровья К.В. и В.В., содержащиеся в заключениях судебно-медицинских экспертиз №№507, 508 и считая их заинтересованными в исходе дела лицами. Обращает внимание, что в отличии от ФИО1, потерпевшая К.В. не является законопослушным водителем. Приводя показания свидетеля Р.Е. – очевидца произошедшего, высказывает сомнения в их достоверности, полагает, что свидетель либо не видел момент столкновения, либо его додумал.

Считает осмотр места происшествия, проведённый 10 августа 2019 года следователем С.А. с 23.10 часов до 00.20 часов, с участием понятых Г.И. и О.В., неквалифицированным. Обращает внимание, что схема места совершения административного правонарушения была составлена следователем в 00.20 часов, затем последняя цифра была исправлена на 5, без соответствующей пояснительной записи, поскольку понятые Р.И. и Д.К. подписали схему, а в 00.20 часов были ещё другие понятые – Г.И. и О.В.. Делает выводы, что понятые подписали не до конца оформленную схему и не участвовали в измерении отраженных на ней данных. Описывая схему ДТП, поддерживает версию ФИО1 о том, что неожиданно для него ехавший навстречу легковой автомобиль начал выезжать на его полосу движения, ни затормозить не избежать столкновения он не успел и передней частью своего автомобиля АУДИ ударил в правую боковую часть автомобиля ВАЗ в районе правого переднего колеса и передней правой двери, после чего его машину развернуло на 130 градусов и «потащило» левым боком вперёд и вправо на обочину, где она вскоре остановилась. Утверждает, что сстолкновение произошло на полосе движения ФИО1, немного не доезжая начала выезда со стройрынка. Указывает, что передняя часть его автомобиля была повреждена во время столкновения, оба передних колеса оказались заблокированными строго прямолинейно, после столкновения его машину развернуло почти в обратную сторону и тащило левым боком на обочину, а колеса оставили следы бокового волочения обоих колес, не изменив своего прямолинейного положения. Считает, что ФИО1, в отличии от потерпевшей К.В., с большей степенью достоверности было указано место столкновения и сам его механизм, который не противоречит ни протоколу осмотра места происшествия с прилагаемыми фотографиями, ни авто-технической экспертизе, которой было установлено взаимное положение автомобилей в момент столкновения. Делает вывод, что угол, при котором столкнулись автомобили, согласно заключения эксперта, примерно соответствует тому углу, на который развернулся автомобиль ФИО2 после столкновения, а заклинивание после столкновения передних колес в прямом положении свидетельствует, что в момент столкновения автомобиль ФИО1 осуществлял прямолинейное движение, а К.В. правым боком своего автомобиля загораживала ему дорогу. Полагает, что нет ни одного объективного доказательства того, что столкновение произошло в месте, указанном в схеме ДТП.

Высказывая критическое отношение к доказательствам и показаниям свидетелей происшествия, обращает внимание на разных понятых, принимавших участие при составлении схемы ДТП и в осмотре места происшествия; что в протоколе осмотра места происшествия нет сведений о месте столкновения автомобилей, не отражено ни одно измерение, присутствующее в схеме, отсутствует указание, что эта схема, наряду с фотографиями, является приложением к протоколу осмотра места происшествия. Ссылаясь на п.3 ст.14 УПК РФ, просит приговор Кольчугинского городского суда Владимирской области от 30 июля 2020 года отменить, ФИО1 оправдать за отсутствием в его действиях состава преступления. Постановление суда о взыскании судебных издержек в пользу потерпевших и решение суда о взыскания этих издержек с ФИО1 – отменить, поскольку ФИО1 невиновен в инкриминируемом деянии, а суду не было представлено ни одного финансового документа, подтверждающего выплату потерпевшими денежных средств адвокату Докторову Д.С..

В апелляционной жалобе адвокат Сомов С.С., действующий в защиту осужденного ФИО1, считает приговор необоснованным, ввиду допущенных нарушений уголовного и уголовно-процессуального закона, ненадлежащей оценки обстоятельств дела и представленных доказательств. Указывает, что выводы суда о виновности ФИО1 противоречат материалам уголовного дела и установленным следствием обстоятельствам, а приговор постановлен на предположениях. Полагает, что пояснения Н.А., Д.А., Р.И. и Д.К., данные как в ходе предварительного следствия, так и в ходе судебного разбирательства, противоречат собранным по делу доказательствам, показаниям друг друга и иным доказательствам, исследованным в ходе судебного следствия.

Приводя показания свидетелей, считает, что из показаний Р.Е. следует, что В.В. не была пристегнута ремнем безопасности, тем самым нарушила п.12.6. ПДД РФ, и последствием её виновного бездействия явилось причинение ей тяжкого вреда здоровью. Считает, что показания Н.А. не подтверждаются документами, опровергаются показаниями Р.И. и не подтверждают факта нахождения ФИО1 в состоянии алкогольного опьянения. Обращает внимание, что показания Д.К., в части, противоречат показаниям Р.И. и видеозаписи видеорегистратора из патрульного автомобиля ГИБДД.

Приводя показания свидетеля Р.И., данные в ходе предварительного следствия и в судебном заседании, со ссылкой на исследованную видеозапись, отмечает, что последний и Д.К. не находились при освидетельствовании ФИО2 рядом с автомобилем ГИБДД, а также, что Р.И. сообщил инспектору ГИБДДД о том, что является супругом одной из потерпевших.

Отмечает, что при постановлении приговора суд не учел, что все документы, составленные сотрудниками ГИБДД на месте ДТП, получены с нарушением Правил освидетельствования, утвержденных постановлением Правительства РФ от 26 июня 2008 года №475 и в них содержится недостоверная информация.

Приводя положения пунктов 4, 6, 9,10, 11 Правил освидетельствования лица, которое управляет транспортным средством, на состояние алкогольного опьянения и оформления его результатов, направления указанного лица на медицинское освидетельствование на состояние опьянения, медицинского освидетельствования этого лица на состояние опьянения и оформления его результатов и правил определения наличия наркотических средств или психотропных веществ в организме человека при проведении медицинского освидетельствования на состояние опьянения лица, которое управляет транспортным средством, утвержденных постановлением Правительства РФ от 26 июня 2008 года №475, ссылаясь на видеозапись из патрульного автомобиля ГИБДД, приобщенную стороной защиты в ходе предварительного расследования, утверждает, что ФИО1 в присутствии двух понятых не отказывался от проведения освидетельствования на месте, а пройти медицинское освидетельствование в Кольчугинской ЦРБ ему ни разу не предлагалось. Указывает, что видеозаписью также подтверждается, что составленные сотрудниками ДПС ГИБДД акт и протоколы ФИО2 . для ознакомления не предъявлялись и не предлагались к подписанию. Делает вывод, что записи якобы об отказе в его подписании, подтвержденные подписями понятых, являются ложными. Отмечает, что инспектор ГИБДД Д.А., предлагая ФИО1 в автомобиле пройти медицинское освидетельствование, не разъяснял ФИО4 порядок прохождения освидетельствования, не снял и не предъявлял «нулевой» чек, не предъявлял сертификат поверки прибора.

Описывая действия, зафиксированные на видеозаписи, обращает внимание, что: Д.А., подготовив прибор, не совершил предусмотренных Правилами необходимых действий, а из понятых виден всегда один и тот же человек, напоминающий Р.М.; утверждая, что окно автомобиля было открыто, Д.А. открывает водительскую дверь, чтобы позвать понятых; все люди, подходившие к Д.А., всегда приоткрывали дверь автомобиля ГИБДД, чего бы не стали делать, если бы окно было опущено. Цитируя видеозапись в момент разговора ФИО1 по телефону считает, что инспекторы ошибочно приняли фразы, адресованные в телефонную трубку за отказ от освидетельствования. Считает, что видеозапись подтверждает, что понятые об отказе ФИО1 от освидетельствования узнали со слов инспектора, а то, что ФИО1 не предлагалось пройти медосвидетельствование, подтверждается словами инспектора Д.А., сделавшего самостоятельный вывод, что в больницу ФИО1 явно тоже не поедет.

Указывает, что в нарушение ст.25.7 КоАП РФ, п.п.4, 11 Правил освидетельствования, одним из понятых при составлении инспектором ГИБДД соответствующих документов, являлся супруг одной из потерпевших. Приводя доводы, аналогичные указанным в жалобе адвоката Самарина Ю.А., считает акт освидетельствования ФИО1, протокол о направлении его на медицинское освидетельствование, рапорта работников ГИБДД, в которых ФИО1, якобы в присутствии понятых, от прохождения освидетельствования на состояние опьянения на месте, а также в ЦРБ г.Кольчугино отказался; объяснения понятых Р.И. и Д.К. об отказе в их присутствии ФИО1 от освидетельствования; протокол об административном правонарушении, предусмотренном ч.1 ст.12.26 КоАП РФ, от 11 августа 2019 года недопустимыми доказательствами, подлежащими исключению из перечня доказательств по уголовному делу.

Полагает, что оснований квалифицировать действия ФИО1 по п.«а» ч.2 ст.264 УК РФ не имеется. Обращает внимание, что ФИО1 вину не признает, полагает, что в ДТП виновна К.В., которая выехала на полосу движения, по которой двигался автомобиль ФИО1.

Ссылаясь на п.3 ст.14 УПК РФ, просит приговор Кольчугинского городского суда Владимирской области от 30 июля 2020 года отменить, вынести оправдательный приговор за отсутствием в действиях ФИО1 состава преступления. Постановление о взыскании судебных издержек в пользу потерпевших и, соответственно, решение в приговоре о взыскании их с ФИО1 - отменить.

Осужденный ФИО1 в апелляционной жалобе, выражая несогласие с приговором, указывает, что столкновение машин произошло на его полосе движения в результате выезда на неё автомобиля под управлением К.В., которая перекрыла его полосу движения.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционных жалоб, выслушав стороны судебного разбирательства, суд апелляционной инстанции находит выводы суда о виновности ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного п.«а» ч.2 ст.264 УК РФ, основанными на совокупности исследованных в судебном заседании доказательств, полно и подробно изложенных в приговоре.

ФИО1 в судебном заседании вину в инкриминируемом деянии не признал, с предъявленным обвинением не согласился. Признавая образование зафиксированных у каждой из потерпевших телесных повреждений в результате столкновения автомобиля под управлением К.В. с автомобилем под его управлением в указанные в обвинении время и месте, утверждал, что правил дорожного движения не нарушал, при управлении автомобилем в состоянии опьянения не находился, столкновение произошло на его полосе движения в результате выезда на неё автомобиля под управлением К.В..

Несмотря на позицию осужденного ФИО1, его вина в совершенном преступлении полностью подтверждается совокупностью исследованных в судебном заседании доказательств, а именно:

- показаниями потерпевшей К.В., из которых следует, что в темное время суток около 22 часов 25 минут 10 августа 2019 года на автомобиле ВАЗ с государственным регистрационным знаком **** под её управлением, вместе с находившейся на переднем пассажирском сиденье сестрой В.В., она двигалась со скоростью около 60 км/час со стороны п.Белая Речка в сторону г.Александрова по своей полосе движения. Проехав заправку «Лукойл», она увидела, что на её полосу движения выехал едущий навстречу автомобиль. Полагая, что водитель встречного автомобиля отвлекся от управления и вернется на свою полосу движения, она стала сбрасывать скорость, но увидев, что он едет прямо на неё, с целью избежать столкновения, вывернула руль влево и затормозила. Столкновение все же произошло на её полосе движения. В результате произошедшего ДТП она и В.В. получили тяжкие телесные повреждения;

Аналогичные показания потерпевшая К.В. дала и в ходе проверки показаний на месте происшествия, а также указала на участке между АЗС «Лукойл» и строительным рынком правой полосы проезжей части автодороги Колокша – Кольчугино – Александров - В.Дворики, по направлению движения в сторону г.Александрова со стороны г.Владимира, место столкновения автомобиля ВАЗ 2114 под её управлением с выехавшим на полосу её движения автомобилем АУДИ А6. Произведенные замеры положения на месте происшествия встречного автомобиля в момент столкновения по описанию К.В. показали, что он полностью располагался на её полосе движения, при этом его правые колеса находились на расстоянии 1,1 метра от линии разметки, разделяющей встречные потоки движения;

- показаниями потерпевшей В.В., данными в ходе предварительного расследования из которых следует, что около 22 часов 10 августа 2019 года она села на переднее пассажирское сиденье автомашины ВАЗ под управлением её сестры К.В. и они поехали по окружной дороге г.Кольчугино в сторону г.Александрова в круглосуточный магазин. На полосу встречного движения они не выезжали, никого не обгоняли и их никто не обгонял. Проехав заправку «Лукойл» они продолжали движение прямо по своей полосе. Затем она увидела яркий свет встречной машины между двумя белыми полосами, между которыми двигался их автомобиль, их машину начало разворачивать, после чего произошел удар и она потеряла сознание;

- показаниями свидетеля Р.Е., из которых следует, что около 22 часов 30 минут 10 августа 2019 года на автомобиле Хундай Солярис с государственным регистрационным знаком **** он двигался от железнодорожного переезда ул.Комарова г.Кольчугино в сторону окружной дороги. Впереди идущий автомобиль АУДИ, без очевидной необходимости, выезжал на полосу встречного движения, не включая указателей поворота, и также возвращался на свою полосу движения. О неадекватном поведении водителя этого автомобиля он намеревался сообщить сотрудникам правоохранительных органов, но позвонить в ГИБДД не успел, так как в это время в районе строительного рынка автомобиль АУДИ примерно в течение трех секунд вновь выехал на полосу встречного движения, где совершил столкновение с движущимся во встречном направлении автомобилем, который от удара перевернулся и, сместившись назад, упал на проезжую часть рядом с местом столкновения. Автомобиль АУДИ отскочил после удара назад, на свою полосу движения, и съехал на обочину. Он позвонил в экстренные службы и примерно через 4-5 минут их сотрудники прибыли на место происшествия, из перевернутой автомашины они извлекли двух пострадавших девушек, которых отправили в больницу. Водитель совершившего столкновение автомобиля АУДИ открыл дверь, но оставался в своей машине. В дальнейшем этот водитель, в его присутствии, стал отрицать факт управления автомобилем АУДИ, но он (Р.Е.) указал на него сотрудникам ГИБДД и подтвердил, что тот является участником ДТП. Было видно, что ФИО1 находится в состоянии опьянения, его движения и походка были вялые, от него очень сильно пахло алкоголем;

- показаниями свидетеля Д.А. – инспектора ГИБДД, выезжавшего по указанию дежурного отдела полиции на место указанного дорожно-транспортного происшествия, из которых следует, что по прибытию на место он видел, как из перевернутой автомашины ВАЗ извлекли двух потерпевших девушек и увезли на скорой помощи. Водитель второй автомашины - АУДИ первоначально отрицал, что являлся участником происшествия, но после обнаружения в ней документов на его (ФИО1) имя, это признал. Он составлял в отношении ФИО1 протокол об административном правонарушении по ст.12.26 КоАП РФ, а также иные документы, от подписи в которых ФИО1 отказался. Показал, что в связи с наличием у ФИО1 признаков алкогольного опьянения: нетвердой походки, запаха алкоголя изо рта, предлагал последнему пройти освидетельствование на состояние опьянения, для участия в котором привлекались понятые, которые наблюдали и слышали всё происходящее при освидетельствовании. Служебный автомобиль, в котором ФИО2 предлагалось пройти освидетельствование, оборудован видеорегистратором и все происходящее фиксировалось видеозаписью. ФИО1 предложения пройти освидетельствование игнорировал, разговаривая с кем-то по телефону, сказал своему собеседнику в телефон: «Понял, дуть не буду, сейчас сбегу», после чего вышел из служебного автомобиля и попытался убежать с места происшествия, но был задержан. После задержания, на улице, он ФИО1 в присутствии понятых, предложил пройти медицинское освидетельствование на состояние опьянения в Кольчугинской ЦРБ, на что он отказался;

- показаниями свидетеля Н.А. – матери потерпевших, из которых следует, что узнав о случившемся, она приехала на место ДТП, где подходила к сидевшему на переднем пассажирском сиденье машины ГИБДД ранее незнакомому ей ФИО1, к которому обращалась через открытое окно двери машины. Имея шестилетний опыт работы фельдшера медицинского вытрезвителя утверждала, что ФИО1 явно находился в состоянии алкогольного опьянения, от него пахло алкоголем, глаза блестели, а речь была вялая и невнятная;

- показаниями свидетеля Р.И. - мужа потерпевшей К.В., из которых следует, что узнав о происшествии, он приехал на место аварии и видел лежащий на крыше автомобиль ВАЗ 2114, который после осуществления замеров для схемы ДТП, в его присутствии, перевернули и поставили на колеса, сместив ближе к осевой линии дороги. Он и Д.К. участвовали в качестве понятых при производстве замеров на месте происшествия, отраженные в схеме замеры соответствуют фактическим. Место столкновения автомобилей – на стороне движения автомобиля ВАЗ, было определено правильно, именно в этом месте находилось максимальное количество осколков стекол и кусков пластмассы, пятно жидкости. Также в его присутствии находившемуся в автомобиле ГИБДД ФИО1 инспектор ГИБДД несколько раз предлагал пройти освидетельствование, на что ФИО2 не реагировал, предлагая сотруднику поговорить с кем-то по его мобильному телефону. Он решил, что ФИО1 нетрезв, поскольку из автомобиля пахло алкоголем. Затем ФИО1 вышел из машины и попытался убежать, но его задержали, надели наручники и предлагали проехать для медосвидетельствования в больницу, но он на это никак не отреагировал, согласия не давал. Все эти обстоятельства он и Д.К. в дальнейшем удостоверили своими подписями в составленных сотрудником ГИБДД документах, в том числе и об отказе ФИО2 от прохождения освидетельствования на месте и в больнице;

- показаниями свидетеля Д.К., из которых следует, что он видел, как на месте происшествия ФИО1 шаткой походкой подошел к патрульной автомашине ГИБДД. Затем в его присутствии и второго понятого – Р.М., сотрудник ГИБДД предлагал сидевшему на переднем пассажирском сиденье служебного автомобиля ФИО1 пройти освидетельствование на предмет нахождения в состояния опьянения, а тот эти предложения игнорировал, разговаривал по телефону, который пытался передать и сотруднику ГИБДД. Затем ФИО1 выбежал из машины и попытался скрыться, но его задержали, предложили пройти медицинское освидетельствование в медицинском учреждении. ФИО2 что-то кричал в ответ, но никаким образом не давал понять, что согласен на это, после чего его поместили в автомобиль полиции УАЗ. Также в их присутствии сотрудники ГИБДД производили замеры на месте происшествия и составляли схему ДТП, где место столкновения отражено достоверно - на полосе движения автомобиля ВАЗ, именно в этом месте была осыпь стекла и пластмассы. Отраженные в схеме замеры были произведены до того, как автомобиль ВАЗ перевернули на колеса;

- показаниями свидетеля С.А. выезжавшего на место происшествия и проводившего его осмотр с участием понятых, согласно которым место столкновения автомобилей было определено по месту нахождения большинства осколков и иных частей машин. На месте происшествия он общался с ФИО1, который находился в состоянии алкогольного опьянения, у него изо рта пахло алкоголем, походка была шаткая, ФИО1 заснул в машине дежурной части;

- актом 33 АД 0001498 освидетельствования на состояние алкогольного опьянения, из которого следует, что 10 августа 2019 года ФИО1 отказался от прохождения освидетельствования на состояние алкогольного опьянения при наличии у него таких признаков опьянения, как: запах алкоголя изо рта, неустойчивость позы, нарушение речи, резкое изменение окраски кожных покровов лица, не соответствующее обстановке поведение;

- протоколом осмотра места происшествия и схемой из которых следует, что объектом осмотра являлся участок автодороги 57 км Кольчугино– В.Дворики. На правой стороне обочины по направлению в сторону города расположен автомобиль АУДИ госномер ****, имеющий повреждения передней части, под двигателем разлита жидкость, в салоне сработали подушки безопасности, с водительской подушки безопасности вырезан и изъят фрагмент вещества бурого цвета. На обочине рядом с автомобилем имеются осколки стекла и пластмассы. Второй автомобиль ВАЗ 2114 госномер **** расположен на левой стороне обочины по направлению в сторону города, автомобиль имеет повреждения обеих дверей с правой стороны, капота, крыши, лобовое стекло отсутствует, разбито окно водительской двери, панель в салоне автомобиля находится на сидении пассажира. Согласно схемы, место столкновения определено как полностью находящееся на полосе движения автомобиля ВАЗ на расстоянии 1,8 метра от правого края проезжей части по направлению движения в сторону г.Александрова;

- заключением эксперта №507, согласно которому у К.В. обнаружены телесные повреждения, причинившие тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни, а именно: сочетанная автодорожная травма: черепно-мозговая травма с сотрясением головного мозга; перелом костей таза с нарушением непрерывности тазового кольца: закрытый перелом правой подвздошной кости, левой седалищной кости, правой и левой лонной костей; перелом 9-10 ребер справа, которые образовались в результате тупой травмы, вполне возможно в условиях дорожно-транспортного происшествия 10 августа 2019 года.

- заключением эксперта №508, согласно которому у В.В. обнаружены телесные повреждения: тяжелая сочетанная автодорожная травма: закрытая черепно-мозговая травма с ушибом головного мозга средней степени тяжести, перелом основания черепа типа Ле-Фор 3 справа и 2 слева и костей лицевого скелета; тупая травма грудной клетки с переломом 1-2 рёбер справа, с разрывом ткани обоих легких, правосторонний пневмоторакс (воздух в плевральной полости) пневмомедиастинум (воздух в средостении), подкожная эмфизема, правосторонний оскольчатый трансфораминальный перелом крестца, перелом левой лонной кости, разрыв лонного симфеза, перелом поперечного отростка 5 поясничного позвонка справа, закрытый многооскольчатый перелом правой бедренной кости в средней трети со смещением, закрытый перелом правой локтевой кости с переломовывихом головки лучевой кости (типа Монтеджиа), закрытый перелом правой ключицы со смещением, которые образовались в результате тупой травмы, вполне возможно в условиях произошедшего дорожно-транспортного происшествия 10 августа 2019 года. Совокупность указанных телесных повреждений причинила тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни, как вызывающие значительную стойкую утрату общей трудоспособности не менее чем на одну треть независимо от исхода и оказания (неоказания) медицинской помощи;

- протоколом осмотра диска с записью с камер видеорегистратора, установленного в патрульном автомобиле ГИБДД ОМВД России по Кольчугинскому району, а также видеозаписью событий за 10 августа 2019 года о поступлении сообщения о произошедшем дорожно-транспортном происшествии в 22 часа 28 минут этого дня и прибытии экипажа на место происшествия, воспроизведенной в судебном заседании суда первой инстанции. Из протокола и видеозаписи следует, что в патрульном автомобиле сотрудник ГИБДД Д.А. уточняет данные ФИО2 (запись в 23 часа 3 минуты). Видно, как сотрудники МЧС перевернули автомобиль ВАЗ 2114 с крыши на колеса. В машине сотрудников ДПС ФИО1 никаких сведений об обстоятельствах ДТП не сообщает, жалоб на состояние здоровья не высказывает, разговаривает по телефону. Инспектор ГИБДД готовит техническое средство, в 23 часа 12 минут, открывая дверь патрульной машины, просит пригласить двух понятых, после чего видны стоящие у машины люди. В 23 часа 12 минут 46 секунд Д.А. говорит ФИО1: «Сергей Леонидович, предлагаю пройти медицинское освидетельствование на состояние алкогольного опьянения на месте. Проходить будете? Будете дышать в прибор?». ФИО1 достает мобильный телефон, отвечая: «Давайте я позвоню, а потом решим да или нет». Понятые в это время находятся рядом с патрульным автомобилем со стороны водительской двери, которая, как видно на видеозаписи, все это время остается открытой. В 23 часа 14 минут 36 секунд ФИО1 говорит, держа телефон у уха, что не будет дуть, сейчас убежит, на что Д.А. отвечает, что никуда тот не убежит. Далее ФИО1 выходит из автомобиля ГИБДД и начинает убегать, а сотрудники ГИБДД бегут вслед за ним, затем слышны крики. Далее Д.А. возвращается к машине ГИБДД, дверь со стороны водителя которой по прежнему остается открытой, задает находящимся вне видимости камеры лицам вопрос: «Вы все видели?», на который слышен утвердительный ответ, после чего садится в автомобиль и вносит данные в составляемые документы.

Кроме того, вина осужденного в совершении инкриминируемого преступления подтверждается и другими исследованными в судебном заседании доказательствами, подробно приведенными в приговоре.

Постановленный судом приговор соответствует требованиям уголовно-процессуального закона, предъявляемым к его содержанию. В нем отражены все обстоятельства, подлежащие доказыванию в соответствии со ст.73 УПК РФ, проанализированы подтверждающие их доказательства, аргументированы выводы, относящиеся к квалификации преступления, разрешены иные вопросы из числа предусмотренных ст.299 УПК РФ.

Суд апелляционной инстанции полагает, что судом первой инстанции правильно положены в основу обвинительного приговора, признаны допустимыми и достоверными показания указанных выше свидетелей и потерпевших, поскольку они согласуются между собой и не противоречат другим доказательствам, имеющимся в материалах дела. Сведения о том, что потерпевшие и свидетели имели причины для оговора осужденного, в деле отсутствуют. Каких-либо противоречий, влияющих на выводы суда, в показаниях потерпевших и свидетелей, суд первой инстанции обоснованно не усмотрел.

Установленные судом фактические обстоятельства, основанные на совокупности исследованных доказательств, позволили суду первой инстанции прийти к обоснованному выводу о том, что полученные потерпевшими К.В. и В.В. тяжкие телесные повреждения находятся в прямой причинно-следственной связи с нарушением водителем автомобиля АУДИ А6 с регистрационным знаком **** ФИО1 требований п.п. 1.4, 2.7 и 10.1 Правил дорожного движения РФ, который, не предвидя возможности наступления общественно опасных последствий своих действий, однако при необходимой внимательности и предусмотрительности обязанный их предвидеть, в ночное время находящийся в состоянии опьянения, двигаясь со стороны г. Александрова в сторону г. Владимира, избрав скорость движения, которая не обеспечивала возможности постоянного контроля за движением транспортного средства под его управлением, допустил его выезд на встречную полосу движения проезжей части, в результате чего на этой полосе движения совершил столкновение передней частью управляемого им автомобиля с автомобилем под управлением водителя К.В., следовавшей со стороны г. Владимира в сторону г. Александрова, с находившейся на переднем пассажирском сиденье В.В., в результате этого столкновения К.В. и В.В. были получены телесные повреждения, причинившие тяжкий вред их здоровью.

Доводы жалоб об усугублении вреда здоровью В.В. тем, что она не была пристегнута ремнем безопасности, опровергаются показаниями К.В., из которых следует, что обе потерпевшие при движении автомобиля ВАЗ были пристегнуты ремнем безопасности.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, судом первой инстанции сделан правильный вывод о том, что столкновение автомобиля АУДИ А6 с регистрационным знаком **** под управлением ФИО1 и автомобиля ВАЗ с регистрационным знаком **** под управлением К.В. произошло на полосе движения автомобиля ВАЗ, поскольку это следует из показаний потерпевших, согласно которым столкновение автомобилей произошло на полосе движения автомобиля ВАЗ; аналогичных показаний допрошенного в качестве свидетеля очевидца ДТП Р.Е., следовавшего на своем автомобиле за автомобилем АУДИ и показавшего, что указанный автомобиль в районе строительного рынка вновь выехал на полосу встречного движения, где совершил столкновение с движущимся во встречном направлении автомобилем, который от удара перевернулся и упал на проезжую часть, сместившись назад, рядом с местом столкновения, а автомобиль АУДИ отскочил после удара назад, на свою полосу движения и съехал на обочину; схемой ДТП, вместе с фототаблицей приложенной к протоколу осмотра места происшествия, составленного в соответствии с требованиями закона в присутствии двух понятых (Г.И. и О.В.), на которой место столкновения определено как полностью находящееся на полосе движения автомобиля ВАЗ на расстоянии 1,8 метра от правого края проезжей части по направлению движения в сторону г.Александрова.

Схема ДТП составлена уполномоченным должностным лицом правоохранительного органа, сведения, необходимые для правильного разрешения дела, в ней отражены, а потому она обоснованно признана судом допустимым и относимым доказательством по уголовному делу. Тот факт, что схема не подписана ФИО1 и потерпевшей К.В., в ней не указаны все необходимые для дела (по мнению защитников) элементы дорожной обстановки, не свидетельствует о недопустимости данного доказательства, которое оценено судом в совокупности с иными имеющимися в деле доказательствами по правилам ст.88 УПК РФ.

Участие в качестве понятых при составлении схемы ДТП иных лиц, а не лиц, участвовавших в качестве таковых при осмотре места происшествия, также не свидетельствует о недопустимости данного доказательства, поскольку Кодекс об административных правонарушениях РФ не связывает оформление схемы ДТП с обязательным участием понятых. При этом допрошенные в судебном заседании с соблюдением требований уголовно-процессуального закона следователь С.А., свидетели Р.И. и Д.К. подтвердили достоверность изложенных и зафиксированных при составлении схемы происшествия сведений и замеров.

Приведенные в приговоре и апелляционных жалобах утверждения стороны защиты о месте и угле рассматриваемого столкновения транспортных средств, воссозданных на месте происшествия со слов осужденного, суд правильно расценил как способ защиты ФИО1 от предъявленного ему обвинения. Данные утверждения опровергаются совокупностью согласующихся между собой доказательств, положенных судом в основу приговора. Выводы суда, не усмотревшего противоречий между указанными доказательствами и представленными стороной защиты фотографиями, а также об отсутствии оснований ставить под сомнение достоверность показаний свидетеля Р.Е. в приговоре подробно мотивированы. Суд апелляционной инстанции с данными выводами суда первой инстанции оснований не согласиться не находит.

Вопреки доводам жалоб защитников рапорта инспекторов ГИБДД, объяснения Р.И. и Д.К. от 10 августа 2019 года судом в основу приговора не положены, а протокол об административном правонарушении от 11 августа 2019 года из перечня доказательств по делу судом первой инстанции исключен, в связи с чем оснований для оценки их с точки зрения допустимости как доказательств не имеется.

Суд первой инстанции обоснованно признал убедительными доводы стороны защиты о том, что уполномоченным лицом ГИБДД при применении мер обеспечения производства по делу об административном правонарушении и составлении документов был привлечен Р.И., который в силу близких родственных отношений с одной из пострадавших не может быть признан незаинтересованным в исходе дела лицом.

Вместе с тем, оценивая положенные в основу приговора письменные доказательства, суд апелляционной инстанции, вопреки доводам стороны защиты, не усматривает оснований для признания недопустимым доказательством акта 33 АД 0001498 освидетельствования на состояние алкогольного опьянения (т.1 л. д. 30), из которого следует, что 10 августа 2019 года ФИО1 отказался от прохождения такового, поскольку, несмотря на привлечение к участию в его составлении Р.И. - супруга одной из потерпевших, указанное процессуальной действие зафиксировано на видеозаписи видеорегистратора патрульной машины ГИБДД, приобщенной органами предварительного расследования к делу по ходатайству стороны защиты и исследованной в судебном заседании, что соответствует положениям ч.2 ст.25.7 КоАП РФ и является объективным доказательством достоверности сведений, отраженных в указанном акте.

Доводы апелляционных жалоб о том, что ФИО1 неправильно понял собеседника, с которым разговаривал по телефону и попыток убежать не предпринимал, а лишь вышел из автомобиля ГИБДД, намереваясь продолжить телефонный разговор, опровергается показаниями допрошенных по делу Д.А., Р.И. и Д.К., а также подробно изученной судом апелляционной инстанции видеозаписью, на которой бесспорно зафиксировано, что Д.А. предлагает ФИО1 пройти освидетельствование на состояние алкогольного опьянения на месте, после чего последний, доставая телефон отвечает, что решит этот вопрос после того, как позвонит. Далее, ФИО1 спрашивает по телефону у собеседника «продуваться ли ему», после чего говорит, держа телефон у уха, что понял, что не будет дуть, сейчас убежит. Далее ФИО1 выходит из автомобиля ГИБДД и начинает убегать, а сотрудники ГИБДД бегут вслед за ним, затем слышны крики. При этом на видеозаписи видно, что до того, как ФИО2 покинул автомобиль, понятые находятся рядом с патрульным автомобилем со стороны водительской двери, которая, вопреки доводам защитников, все это время остается открытой.

Предположения стороны защиты о том, что все документы с участием понятых, в том числе и указанный акт освидетельствования, были составлены позднее либо понятые заполнили пустые бланки, являются несостоятельными и опровергаются показаниями допрошенных в суде Д.А., Р.И. и Д.К., отрицающих указанные утверждения защитников, а изученная видеозапись не позволяет сделать утвердительного вывода об этом.

Доводы жалоб о нарушении установленной действующим законодательством процедуры проведения освидетельствования ФИО1 на состояние алкогольного опьянения являются несостоятельными, поскольку положения, установленные в разделе 2 Правил освидетельствования лица, которое управляет транспортным средством, на состояние алкогольного опьянения и оформления его результатов, направления указанного лица на медицинское освидетельствование на состояние опьянения, медицинского освидетельствования этого лица на состояние опьянения и оформления его результатов и правил определения наличия наркотических средств или психотропных веществ в организме человека при проведении медицинского освидетельствования на состояние опьянения лица, которое управляет транспортным средством, утверждённых Постановлением Правительства РФ от 26.06.2008 N 475, подлежат учету и проверке в случае проведения такой процедуры, а не отказа в её прохождении, что имело место в настоящем случае со стороны ФИО1.

При этом составление такого акта, при отказе ФИО1 в прохождении освидетельствования на состояние опьянения, также не влечет признания его недопустимым доказательством.

Вместе с тем, из исследованных в судебном заседании (аудиозапись 22.6_2, с 57 минуты) протокола 33 АУ 262222 об отстранении ФИО1 от управления транспортным средством (т.1 л. д.29), протокола 33 АН №158814 о направлении ФИО1 на медицинское освидетельствование (т.1 л. д. 31), протокола 33 АЗ 0010658 о задержании транспортного средства марки (модели) Ауди А6 государственный регистрационный знак <***> (т.1 л. д. 32) следует, что при применении указанных мер обеспечения производства по делу об административном правонарушении в качестве понятых присутствовали Р.И. и Д.К.. То есть в качестве одного из понятых должностным лицом ГИБДД также было привлечено заинтересованное лицо, что в силу положений ч.1 ст.25.7 КоАП РФ, ст.60 УПК РФ, является недопустимым. Видеозапись совершения указанных процессуальных действий в материалах дела отсутствует.

При таких обстоятельствах суд апелляционной инстанции считает необходимым исключить из числа доказательств по делу протокол 33 АУ 262222 об отстранении ФИО1 от управления транспортным средством, протокол 33 АН №158814 о направлении ФИО1 на медицинское освидетельствование, протокол 33 АЗ 0010658 о задержании транспортного средства марки (модели) Ауди А6 государственный регистрационный знак ****.

В то же время, исключение указанных доказательств не влияет на правильность выводов суда о виновности ФИО1 в инкриминируемом деянии, поскольку имеется достаточная совокупность иных доказательств, которые соответствуют требованиям ст.ст. 87-88 УПК РФ и оценены в приговоре с точки зрения относимости, допустимости и достоверности.

При этом судом правильно установлено, что при нарушении в ходе управления автомобилем правил дорожного движения, повлекших по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью потерпевших, ФИО1 находился в состоянии опьянения, поскольку являясь лицом, управляющим транспортным средством, он не выполнил законное требование уполномоченного должностного лица о прохождении медицинского освидетельствования на состояние опьянения в порядке и на основаниях, предусмотренных законодательством Российской Федерации.

Доводы стороны защиты о том, что ФИО1 не отказывался от прохождения освидетельствования на состояние алкогольного опьянения, что пройти медицинское освидетельствование на состояние опьянения в учреждении здравоохранения ему не предлагалось и он от его прохождения также не отказывался, были предметом тщательной проверки в судебном заседании суда первой инстанции и обоснованно признаны несостоятельными, с чем суд апелляционной инстанции соглашается.

Так, из показаний допрошенного в судебном заседании инспектора ГИБДД Д.А. следует, что в связи с наличием у ФИО1 признаков алкогольного опьянения: нетвердой походки, запаха алкоголя изо рта, он, в присутствии двух понятых, предлагал последнему пройти освидетельствование на состояние опьянения, но ФИО1 его предложения игнорировал, разговаривая с кем-то по телефону, сказал своему собеседнику в телефон: «Понял, дуть не буду, сейчас сбегу», затем вышел из служебного автомобиля и попытался убежать с места происшествия, но был задержан. После чего он, находясь на улице, в присутствии тех же понятых, предложил ФИО1 пройти медицинское освидетельствование на состояние опьянения в Кольчугинской ЦРБ, на что последний отказался, что было зафиксировано им в соответствующем протоколе.

ФИО5 в судебном заседании показали, что после того, как ФИО1 в патрульной машине ГИБДД отказался от предложенного ему прохождения освидетельствования на состояние опьянения и попытался убежать, но был задержан, сотрудник ГИБДД на улице предложил ему пройти медицинское освидетельствование на состояние опьянения в больнице, на что ФИО1 согласия не дал, после чего был помещен в автомобиль полиции УАЗ, а инспектором ГИБДД составлены соответствующие документы, факт совершения инспектором указанных процессуальных действий, их содержание и результаты они удостоверили своими подписями.

Доводы стороны защиты о том, что привлеченный сотрудником ГИБДД в качестве понятого Д.К. также является заинтересованным лицом, являются несостоятельными, поскольку из показаний Р.И. и Д.К., данных в судебном заседании следует, что они знакомы, но в дружеских отношениях не состоят, а утверждение защитников об обратном является голословным предположением и ничем не подтверждено.

Какие-либо данные, объективно свидетельствующие о заинтересованности инспектора ГИБДД Д.А., применявшего в отношении ФИО1 меры обеспечения производства по делу об административном правонарушении и составлявшего соответствующие документы, в материалах дела отсутствуют, а исполнение им своих служебных обязанностей, включая выявление правонарушений, само по себе не может свидетельствовать об его субъективности в изложении совершенного ФИО1 как в процессуальных документах, так и в его показаниях в судебном заседании.

Указанные лица, в том числе супруг потерпевшей – Р.И., допрошены в судебном заседании с соблюдением требований уголовно-процессуального закона, они были предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, давали последовательные, непротиворечивые показания, которые обоснованно положены судом в основу обвинения. Оснований для вывода о том, что допрошенные свидетели оговаривают осужденного, не имеется.

Показания указанных лиц объективно подтверждаются актом 33 АД 0001498 освидетельствования ФИО1 на состояние алкогольного опьянения, из которого следует, что 10 августа 2019 года последний отказался от прохождения освидетельствования на состояние алкогольного опьянения, что объективно запечатлено и на исследованной в судебном заседании видеозаписи. При этом в указанном акте отмечено наличие у ФИО1 таких признаков опьянения, как запах алкоголя изо рта, неустойчивость позы, нарушение речи, резкое изменение окраски кожных покровов лица, не соответствующее обстановке поведение.

Допрошенные в судебном заседании свидетели Р.Е., Н.А., Д.А., Р.И., Д.К., С.А., общавшиеся с ФИО1 на месте происшествия, показали, что осужденный находился в состоянии алкогольного опьянения: из его рта пахло алкоголем, походка была нетвердая, а движения и речь вялые, что также подтверждено изученной и судом апелляционной инстанции видеозаписью на месте происшествия, не содержащей жалоб ФИО1, не имеющего видимых телесных повреждений, на состояние здоровья, но фиксирующей вялость его движений и речи.

Приведенные доказательства дают основания для вывода о том, что во время совершения преступления ФИО1 находился в состоянии опьянения. При этом действия осужденного, первоначально пытавшегося скрыть свое участие в ДТП, что следует из показаний Д.А. и Р.Е., а также предпринятая ФИО1 после предложенного к прохождению освидетельствования на состояние алкогольного опьянения попытка скрыться с места дорожно-транспортного происшествия, пресеченная сотрудниками правоохранительных органов, по мнению суда также свидетельствует об его отказе в прохождении какого-либо освидетельствования на состояние опьянения, в том числе и медицинского.

При этом зафиксированное на видеозаписи высказывание Д.А.: «отказался от освидетельствования и побежал, в больницу явно не поедет», вопреки доводам защитников, не свидетельствует о том, что требование пройти медицинское освидетельствование на состояние опьянения в медицинском учреждении ФИО1 не предлагалось, поскольку о таком требовании уполномоченного должностного лица, после отказа ФИО2 от освидетельствования на состояние алкогольного опьянения, свидетельствуют вышеизложенные доказательства.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, при наличии приведенных выше доказательств, получивших в приговоре надлежащую оценку, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о доказанности вины осужденного в том, что управляя автомобилем в состоянии опьянения, ФИО1 допустил нарушение п.п. 1.4, 2.7 и 10.1 Правил дорожного движения, избрал скорость движения, которая не обеспечивала возможности постоянного контроля за движением транспортного средства под его управлением и допустил его выезд на встречную полосу движения проезжей части, в результате чего совершил столкновение передней частью управляемого им автомобиля с автомобилем под управлением водителя К.В., в результате которого К.В. и пассажиром её автомобиля В.В. были получены телесные повреждения, причинившие тяжкий вред их здоровью.

Мотивы, по которым суд пришел к выводу об исключении из объема обвинения ФИО1 нарушение пунктов 1.5, 8.1 Правил дорожного движения, в приговоре приведены, оснований не согласиться с ними суд апелляционной инстанции не усматривает.

Наличие прямой причинной связи между непосредственными действиями ФИО1 и полученными потерпевшими телесными повреждениями в результате дорожно-транспортного происшествия является очевидным, а доводы стороны защиты о не соответствии требованиям правил дорожного движения действий К.В. при возникновении опасности для движения не влияют на выводы суда о виновности ФИО1, поскольку именно нарушение последним требований пунктов 1.4, 2.7 и 10.1 Правил дорожного движения РФ находится в прямой причинно-следственной связи с наступившими для потерпевших последствиями.

Учитывая изложенное, вина ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного п.«а» ч.2 ст.264 УК РФ, как нарушение лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью человека, совершенное лицом, находящимся в состоянии опьянения, полностью нашла свое подтверждение, юридическая оценка его действиям дана верно, оснований для переквалификации действий осужденного на ч.1 ст. 264 УК РФ, а так же для его оправдания, суд апелляционной инстанции не усматривает.

Вместе с тем, суд апелляционной инстанции, руководствуясь ст.252 УПК РФ, полагает необходимым исключить из описательно-мотивировочной части приговора указание на то, что опьянение, в состоянии которого при совершении преступления находился ФИО1, является алкогольным, указав, что преступление ФИО1 совершено в состоянии опьянения, поскольку указанное состояние ФИО1 во время происшествия, безотносительно его разновидности, установлено согласно примечания 2 к ст.264 УК РФ как у лица, не выполнившего законного требования уполномоченного должностного лица о прохождении медицинского освидетельствования на состояние опьянения в порядке и на основаниях, предусмотренных законодательством Российской Федерации.

Внесение в приговор данных изменений также не влечет изменение правильно данной судом юридической оценки действий осужденного и смягчение назначенного наказания, поскольку назначая ФИО1 наказание, суд в полном соответствии с требованиями ст.ст.6,43,60 УК РФ учел установленные обстоятельства дела, характер и степень общественной опасности совершенного преступления, фактические обстоятельства содеянного, данные о личности ФИО1, который ранее не судим, не привлекался ни к уголовной, ни к административной ответственности, имеет устойчивые социальные связи и место работы, положительно характеризуется.

Обстоятельством, смягчающим наказание, суд первой инстанции признал наличие у ФИО1 малолетнего ребенка.

Также судом при назначении наказания учтено наличие у ФИО1 престарелых родителей и их нуждаемость в постороннем уходе.

Оснований для признания смягчающими наказание обстоятельствами каких-либо иных обстоятельств суд апелляционной инстанции не усматривает.

Обстоятельств, отягчающих наказание, судом правильно не установлено.

Решение суда о назначении ФИО1 наказания за совершенное преступление в виде реального лишения свободы с дополнительным наказанием в виде лишения права заниматься деятельностью по управлению транспортными средствами на максимально предусмотренный санкцией статьи срок суд апелляционной инстанции находит обоснованным и мотивированным, а также соглашается с выводом суда об отсутствии оснований для применения при назначении ФИО1 наказания положений ч.6 ст.15, ст.ст. 53.1, 64, 73 УК РФ, таковых также не усматривая.

Все юридически значимые обстоятельства, влияющие на назначение наказания, судом установлены правильно и учтены в полной мере, вид и срок наказания определен в соответствии с требованиями уголовного закона, оснований считать назначенное ФИО1 наказание чрезмерно суровым и несправедливым не имеется.

Вид исправительного учреждения, в котором ФИО1 надлежит отбывать наказание в виде лишения свободы назначен в соответствии с требованиями п.«а» ч.1 ст.58 УК РФ – в колонии-поселении, куда осужденному постановлено следовать самостоятельно.

Решение суда о признании за потерпевшими права на удовлетворение гражданского иска о компенсации причиненного преступлением морального вреда и передача вопроса о размере его возмещения для рассмотрения в порядке гражданского судопроизводства соответствует положениям ч.2 ст.309 УПК РФ и надлежащим образом мотивировано в приговоре.

Вместе с тем приговор подлежит отмене в части взыскания с осужденного в доход федерального бюджета процессуальных издержек - расходов, понесенных на оплату услуг представителя потерпевших.

В соответствии с п.1.1 ч. 2 ст.131 УПК РФ к процессуальным издержкам относятся суммы, выплачиваемые потерпевшему на покрытие расходов, связанных с выплатой вознаграждения представителю потерпевшего.

Согласно п.13 ч.1 ст.299 УПК РФ, п.11 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19 декабря 2013 года N 42 «О практике применения судами законодательства о процессуальных издержках по уголовному делу» принятие решения о взыскании процессуальных издержек с осужденного возможно только в судебном заседании, порядок проведения которого должен гарантировать защиту его прав и соответствовать критериям справедливого судебного разбирательства, в частности, осужденному должна быть предоставлена возможность довести до суда свою позицию по поводу размера взыскиваемых издержек и своего имущественного положения.

Однако вынесенное судом решение в части взыскания процессуальных издержек с осужденного не соответствует данным требованиям.

В материалах уголовного дела отсутствуют сведения о разъяснении осужденному ФИО1 положений ст. ст. 131, 132 УПК РФ, а из протокола судебного заседания следует, что указанные нормы закона осужденному в судебном заседании не разъяснялись. При этом после приобщения к материалам дела заявления потерпевшей К.В. о возмещении расходов, связанных с выплатой вознаграждения представителю, вопрос о взыскании процессуальных издержек с ФИО1, его имущественном положении судом не обсуждался, а также не выяснялись основания, по которым осужденный мог быть освобожден от оплаты процессуальных издержек.

Указанные обстоятельства свидетельствуют о существенном нарушении судом уголовно-процессуального закона, повлиявшем на решение вопроса о взыскании процессуальных издержек с осужденного ФИО1 по существу, что в соответствии с п.2 ст.389.15, ч.1 ст.389.17 УПК РФ является основанием к отмене приговора в части взыскания с осужденного процессуальных издержек, связанных с оплатой услуг представителя потерпевших, с направлением уголовного дела в этой части на новое судебное рассмотрение в порядке, предусмотренном ст.ст. 396-399 УПК РФ, в ходе которого суду следует устранить допущенные нарушения и принять решение в соответствии с требованиями уголовного и уголовно-процессуального законов.

При этом, вопреки доводам жалоб защитников, оснований для отмены постановления суда от 30 июля 2020 года, которым потерпевшей К.В. из средств федерального бюджета возмещены расходы, понесенные на оплату услуг представителя потерпевших – адвоката Докторова Д.С., не имеется.

Суд обоснованно пришел к выводу, что расходы потерпевшей К.В. по оплате услуг представителя понесены при производстве по данному уголовному делу, что следует из представленных ордеров адвоката Докторова Д.С., соглашения от 12 декабря 2019 года, пункт 5 которого содержит размер вознаграждения за осуществляемые адвокатом действия в рамках заключенного соглашения—7000 рублей за один день занятости адвоката, независимо от объема выполненной работы, сведений, представленных бухгалтером АК №2 ВОКА №1 об оплате К.В. услуг адвоката Докторова Д.С. в размере 56 000 рублей, они относятся к процессуальным издержкам, которые потерпевшей должны быть возмещены.

Оценив установленные в ходе судебного разбирательства фактические обстоятельства дела, в том числе его сложность, объем, характер участия представителя потерпевших в оказании им юридической помощи, с учетом требований разумности и справедливости, суд пришел к обоснованному выводу о необходимости возмещения К.В. судебных издержек в размере 56000 рублей, приведя в постановлении убедительные мотивы такого решения, с которыми суд апелляционной инстанции соглашается.

Принятое судом решение не противоречит положениям ч.3 ст.42, п.п.1.1 ч.2 ст.131 УПК РФ и соответствует правовой позиции, изложенной в п.34 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 июня 2010 года N17 «О практике применения судами норм, регламентирующих участие потерпевшего в уголовном судопроизводстве».

Нарушений уголовного и уголовно-процессуального законов, влекущих отмену приговора и оправдание осужденного, в том числе по доводам апелляционных жалоб, суд апелляционной не усматривает, в связи с чем апелляционные жалобы защитников и осужденного удовлетворению не подлежат.

На основании изложенного и руководствуясь ст.389.13, п.2 ст.389.15, ч.1 ст.389.17, ст.ст.389.20 и 389.28 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

постановил:

приговор Кольчугинского городского суда Владимирской области от 30 июля 2020 года в отношении ФИО1 изменить:

- исключить из числа доказательств по делу протокол 33 АУ 262222 об отстранении ФИО1 от управления транспортным средством, протокол 33 АН №158814 о направлении ФИО1 на медицинское освидетельствование, протокол 33 АЗ 0010658 о задержании транспортного средства марки (модели) Ауди А6 государственный регистрационный знак <***>;

- исключить из описательно-мотивировочной части приговора указание на то, что опьянение, в состоянии которого при совершении преступления находился ФИО1, является алкогольным, указав, что преступление ФИО1 совершено в состоянии опьянения.

Этот же приговор в части взыскания с осужденного ФИО1 в доход федерального бюджета процессуальных издержек - расходов, понесенных на оплату услуг представителя потерпевших адвоката Докторова Д.С. в размере 56000 рублей отменить, уголовное дело в этой части направить на новое судебное рассмотрение в порядке, предусмотренном ст.ст. 396-399 УПК РФ, в тот же суд в ином составе суда.

В остальной части приговор Кольчугинского городского суда Владимирской области от 30 июля 2020 года в отношении ФИО1 оставить без изменения, а апелляционные жалобы осужденного ФИО1, адвокатов Самарина Ю.А. и Сомова С.С. – без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в суд кассационной инстанции в порядке, установленном гл. 47.1 УПК РФ.

Председательствующий **** ФИО6

****

****