Апелляционное постановление № 22-1153/2026 от 2 апреля 2026 г.

Судья Ахунов Э.И.

дело № 22-1153/2026


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

город Пермь 3 апреля 2026 года

Пермский краевой суд в составе

председательствующего Щеклеина А.И.,

при секретаре судебного заседания Селивановой Е.В.,

с участием прокурора Левко А.Н.,

осужденных ФИО1, ФИО2,

адвокатов Пепеляева А.Ю., Кичева А.В.,

представителя заинтересованного лица С1. – адвоката Шибанова Ю.Б.,

представителя заинтересованного лица С2. – адвоката Радостева А.В.,

представителя заинтересованного лица В1. – С3.,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам адвоката Кичева А.В. в защиту осужденной ФИО2, адвоката Пепеляева А.Ю. в защиту осужденного ФИО1, заинтересованных лиц С2., С1., В1. на приговор Мотовилихинского районного суда г. Перми от 30 января 2026 года, которым

ФИО1, родившийся дата в ****, несудимый,

осужден по п.п. «а», «б» ч. 2 ст. 199 УК РФ к принудительным работам на срок 2 года 6 месяцев с удержанием 10% из заработной платы осужденного в доход государства;

п. «б» ч. 3 ст. 174.1 УК РФ к принудительным работам на срок 2 года с удержанием 10% из заработной платы осужденного в доход государства,

на основании ч. 2 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения наказаний к принудительным работам на срок 3 года 6 месяцев с удержанием 10% из заработной платы осужденного в доход государства;

ФИО2, родившаяся дата в ****, несудимая,

осуждена по п.п. «а», «б» ч. 2 ст. 199 УК РФ к штрафу в размере 400 000 рублей в доход государства.

Постановлено взыскать в солидарном порядке со ФИО3 и ФИО2 материальный ущерб в доход бюджета Российской Федерации в размере 145 339 313 рублей, в доход Пермского края 7 866 069 рублей.

Судом решены вопросы о мере пресечения, судьбе вещественных доказательств и арестованного имущества, арест на которое постановлено сохранить до исполнения приговора в части взыскания штрафа, гражданского иска, взыскания денежных средств в счет конфискации.

Изложив содержание приговора, существо апелляционных жалоб, поступивших возражений, заслушав выступления участников судебного заседания, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

ФИО3 и ФИО2 признаны виновными в уклонении от уплаты налогов, подлежащих уплате организацией, и страховых взносов, подлежащих уплате организацией – плательщиком страховых взносов, путем непредставления налоговой декларации (расчета) и иных документов, представление которых в соответствии с законодательством Российской Федерации о налогах и сборах является обязательным, и путем включения в расчеты и такие документы заведомо ложных сведений, совершенное группой лиц по предварительному сговору, в особо крупной размере.

ФИО3 также признан виновным в совершении финансовых операций и других сделок с денежными средствами, приобретенными лицом в результате совершения им преступления, в целях придания правомерного вида владению, пользованию и распоряжению указанными денежными средствами, совершенные лицом с использованием своего служебного положения, в крупном размере.

Преступления совершенны в месте, период времени и при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней адвокат Пепеляев А.Ю. в защиту осужденного ФИО1 выражает несогласие с приговором суда ввиду несоответствия выводов суда фактическим обстоятельствам дела, существенного нарушения уголовно-процессуального закона.

Ссылаясь на ст.ст. 73, 171, 220 и ч. 1 ст. 252 УПК РФ указывает, что копия постановления о привлечении ФИО1 в качестве обвиняемого от 31 марта 2025 года, врученная ему после предъявления обвинения, отличается от постановления о привлечении в качестве обвиняемого от 31 марта 2025 года, находящегося в материалах уголовного дела. Неправомерность действий следователя, выразившаяся во внесении в текст обвинения изменений без уведомления обвиняемого, нарушает принцип состязательности сторон и право на защиту.

Оспаривает данную судом первой инстанции оценку заключения судебной налоговой экспертизы, которая противоречит установленным в ходе рассмотрения дела судом, в том числе в ходе допроса эксперта, фактам необоснованного включения в размер ущерба сумм страховых и пенсионных взносов, что нашло отражение в самом приговоре.

Ссылаясь на ст. 8 Федерального закона «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», указывает, что судом установлен факт существенного отступления заключения эксперта от установленных законом критериев надежности, обоснованности и достоверности. В частности, экспертом необоснованно были включены суммы, подлежащие уплате в качестве страховых и пенсионных вносов с неосуществленных денежных операций, что подтвердила и эксперт, и представитель налогового органа, которая, как и сторона защиты, представила суду расчет излишне включенных в размер ущерба сумм, в связи с чем полагает невозможным использование заключения эксперта в качестве основы для вынесения обвинительного приговора, поскольку данное доказательство, имеющее ошибки в расчетах, не соответствует требованиям УПК РФ.

Кроме того, ссылаясь на положения Уголовного закона, разъяснения, содержащиеся в п. 11 постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации от 7 июля 2015 года № 32 «О судебной практике по делам о легализации (отмывании) денежных средств или иного имущества, приобретенных преступным путем, и о приобретении или сбыте имущества, заведомо добытого преступным путем», указывает, что при оценке действий ФИО1 в части совершения финансовых операций по перечислению денежных средств в счет оплаты земельных участков по договору купли-продажи, заключенного между С1. и ИП М2., суд не учел реальность данной сделки, поскольку между С1. и ООО «№1» был заключен договора займа, в рамках которого денежные средства и были направлены ООО «№1» в интересах С1., и которые были возвращены С1. в ООО «№1» в полном объеме.

Отмечает, что само по себе получение так называемых сэкономленных денежных средств от налогового преступления, при неустановленных обстоятельствах того, когда именно они были получены и были ли получены вообще, последующее их направление на погашение кредитных обязательств ФИО1 или его супруги, возврат денежных средств на счета Общества, не может свидетельствовать о легализации этих денежных средств, а проводимые ФИО1 финансовые операции, как видно из обстоятельств дела, были направлены на то, чтобы иметь возможность распорядиться денежными средствами ООО «№1», что им и было сделано. Сам факт совершения сделки или операции не является легализацией, когда отсутствует умысел на маскировку преступного происхождения доходов, который в настоящем деле отсутствует, поскольку денежные средства перечислялись напрямую со счета ООО «№1» в счет оплаты имущества.

В связи с изложенным полагает, что суждение суда о легализации (отмывании) ФИО1 денежных средств носит характер предположения, ввиду чего по делу имеются неустранимые сомнения, которые должны толковаться в пользу подсудимого, в связи с чем просит приговор отменить, уголовное дело передать на новое рассмотрение в тот же суд в ином составе.

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней адвокат Кичев А.В. в защиту осужденной ФИО2 выражает несогласие с приговором суда, считает его незаконным и необоснованным ввиду несоответствия выводов суда фактическим обстоятельствам дела.

Ссылаясь на п. 7 постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации от 26 ноября 2019 года № 48 «О практике применения судами законодательства об ответственности за налоговые преступления», ч. 3 ст. 29 НК РФ указывает, что ФИО2 не является субъектом преступления, предусмотренного п.п. «а», «б» ч. 2 ст. 199 УК РФ, она никогда не являлась руководителем ООО «№1», не выполняла управленческие функции, не формировала кадровый состав и не определяла трудовые функции работников Общества. Оспаривает выводы суда в части осведомленности ФИО2 в совершении преступления, поскольку ФИО1 самостоятельно разработал и реализовывал схему, не ставил ее в известность о совершении преступления, а материалы уголовного дела не содержат ни одного доказательства как наличия у ФИО2, ведущей налоговый и бухгалтерский учет в организации, административно-хозяйственных, организационно-распорядительных или иных управленческих функций, так и совершения преступления в составе группы лиц по предварительному сговору, находит эти выводы суда надуманными.

Кроме того, обращает внимание на то, что судом неверно определен размер причиненного преступлением ущерба. В ходе судебного следствия стороной защиты подробно исследовались и оглашались имеющиеся в материалах уголовного дела нарушения требований материального права при проведении налоговой экспертизы по делу, исследовались выписки по счетам ИП Ф1. и других предпринимателей, входящих, по мнению суда, в группу компаний ООО №1». В ходе допроса эксперт Ч2. показала, что если денежные средства были по какой-либо причине возвращены банком и не были зачислены на счет получателя, то указанные денежные средства нельзя учитывать в качестве заработной платы и они должны быть исключены из расчета, что ей сделано не было - возвращенные банками денежные средства, которые не зачислены на счет получателей, незаконно и необоснованно были включены экспертом в приложение № 6 к заключению эксперта от 12 марта 2024 года и на них были начислены страховые взносы на ОМС и ОПС, которые также вошли в обвинение ФИО2 и ФИО1 Отмечает, что анализ выписки по счету ИП Ф1., открытому в ПАО «***» (т. 13 л.д. 4), и приложения № 6 к заключению эксперта (т. 21 л.д. 76), свидетельствуют о том, что только по 1 расчетному счету ИП Ф1., открытому в ПАО «***», эксперт незаконно и необоснованно в приложении № 6 учла в качестве выданной заработной платы, перечисленные ИП Ф1. платежи, которые не были зачислены на счета физических лиц и были возвращены банком на расчетные счет ИП Ф1. в сумме 859 235 рублей 70 копеек. Только по 1 расчетному счету ИП Ф1. экспертом незаконно и необоснованно было начислено 189 031 рубль 85 копеек в качестве взносов на ОПС и 43 821 рубль 02 копейки взносов на ОМС. Указанные нарушения также были допущены экспертом Ч2. при внесении в приложение № 6 данных с иных счетов ИП Ф1., счетов ООО «№1» (ИНН **), ООО «№1» (ИНН **), ООО «№2», ИП Ш1., П1., С2., С1., Ч1., В1., И1., Н1., Б1. При анализе движения денежных средств по счетам ГК «№1», ФИО2 найдено возвратов на общую сумму 3 167 945 рублей, на которые экспертом были незаконно начислены страховые взносы на ОМС и ОПС, в дальнейшем данные суммы были включены в обвинение ФИО1 и ФИО2, а также включены в исковые требования. Из-за отсутствия в материалах дела всех CD дисков, которые предоставлялись следствием эксперту Ч2. и исследовались ей при проведении экспертизы, сторона защиты не смогла провести конкретный анализ возвратов банков по всем счетам, заявив ходатайство о проведении по уголовному делу повторной налоговой экспертизы, в удовлетворении которого судом необоснованно отказано.

Кроме этого, в судебном заседании представителем потерпевшего было подано ходатайство об исключении заявленных стороной защиты сумм возвратов из расчета страховых взносов на ОПС на сумму 354 931 рубль 85 копеек и ОМС на сумму 82 219 рублей 63 копейки. По мнению автора жалобы, данное ходатайство представителя потерпевшего доказывает недостоверность заключения эксперта Ч2. от 12 марта 2024 года, выводы которого легли в основу обвинения и определения суммы ущерба, причиненного преступлением. Считает, что ходатайство представителя потерпевшего не могло быть рассмотрено судом и принято в качестве доказательства, так как является недопустимым в силу ст. 75 УПК РФ, поскольку представитель потерпевшего в соответствии с требованиями ч. 1 ст. 45 УПК РФ представляла интересы Межрайонной инспекции ФНС России № 23 по Пермскому краю и не могла вносить изменения в расчеты, отраженные в заключении эксперта, поскольку такие изменения могут быть внесены исключительно самим экспертом в рамках проведения дополнительной налоговой экспертизы по уголовному делу. Отмечает, что выводы представителя потерпевшего, изложенные в ходатайстве об исключении сумм возвратов из расчета страховых взносов на ОПС и ОМС, сделаны на основании доказательств, отсутствующих в материалах уголовного дела, поскольку из пояснений представителя потерпевшего следует, что она проводила проверку изложенных стороной защиты обстоятельств с помощью специальных программ ИФНС, позволяющих объединить и исследовать все счета налогоплательщика налоговым органом, тогда как данные сведения и программы суду первой инстанции не были представлены.

Также обращает внимание на нарушение требований Уголовно-процессуального закона, допущенные в ходе предварительного расследования, указывающие на необходимость возвращения уголовного дела прокурору, чего судом первой инстанции сделано не было, а также на нарушения в ходе судебного разбирательства.

Полагает, что обвинительное заключение в отношении ФИО1 и ФИО2 не соответствует п. 5 ч. 1 ст. 220 УПК РФ. Указывает, что с целью ввести суд в заблуждение относительно фактических обстоятельств дела, следователь З1. в обвинительном заключении указала показания свидетелей, которые они не давали, а именно: свидетеля Б2. – в части подконтрольности ИП П1. ФИО1, свидетеля А1. – в части перевода бизнеса ООО «№1 на ООО «№2», свидетеля М1. – в части трудоустройства в ООО «№1» более 100 человек, свидетеля О. – в части принятия решения о ее трудоустройстве в ООО «№1» ФИО2, свидетелей С4. и Д1. – в части того, что заработную плату для работников перечисляли лица, выполняющие управленческие функции в ООО «№1», свидетеля К1. – в части того, что денежные средства, перечисляемые ей со счетов различных ИП, принадлежат ООО «№1», свидетелей П2., В3. – в части их неосведомленности о перечислении денежных средств ООО «№1» через счета ИП Ф1., свидетеля Т1. – в части его трудоустройства в ООО «№1», свидетель Ш2. – в части количества работников ООО «№1» в 2019 году и выполнения Т2. указаний и поручений ФИО2, свидетеля Ч1. о составлении ФИО2 налоговых деклараций и иных документов ИП Ч1.

Кроме того, в обвинительном заключении вместо краткого изложения содержания доказательств, положенных в основу обвинения, следователем изложены свои комментарии к данным доказательствам, которые не соответствуют содержанию доказательств, являются ее домыслами, что не соответствует требованиям закона, в связи, с чем не могут являться доказательствами по уголовному делу. При этом суд не дал оценку данным действиям следователя при постановлении приговора, а положил эти показания в основу приговора.

Ссылаясь на протоколы осмотров и прослушивания фонограмм от 4 февраля 2025 года и 2 февраля 2025 года, указывает, что суд первой инстанции дословно перенес домыслы следователя З1. в приговор в качестве доказательства вины ФИО2 В данных протоколах анализируются разговоры ФИО2 с С2. за период с 13 октября 2023 года по 11 ноября 2023 года, при этом в записанных разговорах они обсуждают события, происходящие в октябре-ноябре 2023 года и не обсуждают более ранние события, в связи с чем считает, что данные протоколы осмотров и прослушивания фонограмм являются недопустимыми доказательствами, поскольку не относятся к периоду совершения инкриминируемого ФИО2 преступления. Обращает внимание на протоколы обыска от 12 октября 2023 года, осмотров от 19 октября 2023 года, 25 октября 2023 года, 15 октября 2023 года, 12 октября 2023 года, в которых не содержится сведений о виновности ФИО2, в связи с чем они не могли быть положены судом в основу приговора.

Указывает, что в нарушение требований ст. 88 УПК РФ при постановлении приговора суд не оценил приведенные доказательства с точки зрения их относимости, допустимости и достоверности, а переписал их из обвинительного заключения, что повлекло вынесение незаконного судебного акта. Отмечает, что в качестве доказательств обвинения ФИО2 следствие сослалось на показания свидетелей П1. и Ч1., которые, в опровержение версии следствия, дали показания о самостоятельном ведении бизнеса и не подконтрольности их деятельности ФИО1, однако данные показания суд положил в основу обвинительного приговора.

Наряду с изложенным отмечает, что в исковом заявлении прокурор Мотовилихинского района г. Перми в защиту интересов Российской Федерации просил взыскать сумму ущерба в доход федерального бюджета, однако суд первой инстанции без законных оснований вышел за пределы заявленных требований, взыскав со ФИО1 и ФИО2 в доход Пермского края сумму в размере 7 866 069 рублей, не привлек к участию в уголовном деле в качестве истцов соответствующие органы, представляющие интересы бюджетов, при рассмотрении дела не устанавливал, в какой бюджет и кем должны быть уплачены соответствующие суммы налогов, какие-либо расчеты в указанной части в материалах дела отсутствуют.

Считает, что уголовное дело в отношении ФИО2 расследовалось и рассматривалось судом первой инстанции с обвинительным уклоном, с грубым нарушением требований ст. 14 УПК РФ. Просит приговор отменить, ФИО2 оправдать.

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней заинтересованное лицо С2. выражает несогласие с приговором суда в части сохранения наложенного ареста на денежные средства, находящиеся на ее счетах и счетах ООО «№2», а также транспортное средство «AUDI Q5 SPORTBACK», считает его необоснованным, незаконным и немотивированным, поскольку она ни подозреваемой, ни обвиняемой по данному уголовному делу не является, как не является и лицом, несущим по закону материальную ответственность за действия осужденных. Просит приговор в указанной части отменить, а также отменить арест, наложенный на имущество и денежные средства.

В апелляционной жалобе заинтересованное лицо С1. выражает несогласие с приговором суда, считает его необоснованным и незаконным. Указывает, что постановлением Мотовилихинского районного суда г. Перми от 25 июня 2025 года разрешено наложение ареста на денежные средства, находящиеся, а также поступающие на принадлежащие ей банковские счета; при этом она не принимала участие в минимизации доходов ООО «№1», в связи с чем, полагает, что на нее не могут быть возложены обязательства по погашению исковых требований, штрафов, иных имущественных взысканий других лиц. Отмечает, что арест на денежные средства был наложен также и на счета, по которым производятся удержания по кредитным обязательствам. Просит приговор суда в части сохранения наложенного ареста на денежные средства отменить, снять арест с ее банковских счетов.

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней заинтересованное лицо ФИО4 выражает несогласие с приговором суда. Указывает, что из содержания приговора в отношении ФИО1 и ФИО2 следует, что периодом совершения ими преступления является 1 января 2018 года по 31 декабря 2020 года; она самостоятельно осуществляет предпринимательскую деятельность с 2018 года, участвует в конкурсных процедурах на заключение договоров с заказчиками, распоряжается денежными средствами на своих счетах и несет личную имущественную ответственность за своевременность исполнения взятых на себя обязательств. Денежные средства, находящиеся на ее счетах, не аккумулируются, постоянно задействованы в хозяйственном обороте. Вследствие наложенного ареста на денежные средства у нее образовалась задолженность по налогам. Каких-либо претензий со стороны налоговых органов в вышеуказанный период ей не предъявлялось, участником уголовного судопроизводства не являлась, на следствии и в суде не допрашивалась, также не принимала участие в арбитражном процессе по рассмотрению результатов налоговой проверки, результаты которой фактически положены судом в основу приговора.

Считает, что в материалах уголовного дела не имеется доказательств того, что денежные средства, находящиеся на ее арестованных счетах, получены в результате преступных действий ФИО1 и ФИО2; судом не исследовался вопрос наличия ее подконтрольности ФИО1 и ФИО2, согласованности ее действий с ними. Также заключение эксперта не содержит выводов о том, что арестованные денежные средства получены в результате преступной деятельности осужденных.

Полагает, что приговор не отвечает требованиям ст. 7 УПК РФ, поскольку не содержит анализа материалов уголовного дела по наличию (отсутствию) причинно-следственной связи между действиями осужденных и ее, которые могли бы привести к преступлениям, контроля осужденных, их влияния на ее деятельность, принадлежность ее денежных средств осужденным. Судом первой инстанции не анализировалась ее деятельность, характер, движение денежных средств на счетах, их объемы и соотношение с суммами ущерба.

Анализируя законодательство РФ и обстоятельства дела, утверждает, что судом первой инстанции не исследовался вопрос ее процессуального статуса, что повлекло нарушение конституционных прав, предусмотренных ч. 2 ст. 24 Конституции РФ, ее позиция не исследовалась, не нашла своего отражения в приговоре, судом ей было отказано в ознакомлении с материалами уголовного дела в части предъявленного гражданского иска. В связи с этим считает, что суд первой инстанции ограничил доступ к правосудию, лишил ее права предоставить пояснения в опровержение доводов, положенных в основу гражданского иска. Считает, что она является заинтересованным лицом при рассмотрении гражданского дела по существу, поскольку при принятии решения затрагиваются ее права, а именно сумма иска, основания удовлетворения. Просит приговор суда в части удовлетворения гражданского иска и наложенного ареста на денежные средства отменить.

В возражениях на апелляционные жалобы адвокатов Пепеляева А.Ю., Кичева А.В. государственный обвинитель Кулинич А.С. просит оставить апелляционные жалобы адвокатов без удовлетворения.

Проверив материалы дела, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Вывод суда о виновности ФИО1 и ФИО2 в совершении инкриминированных им деяний основаны на правильно установленных фактических обстоятельствах дела, вытекающих из представленных сторонами доказательств, исследованных и проверенных в судебном заседании, подробный анализ которых с точки зрения их относимости, допустимости, достоверности и достаточности содержится в приговоре.

При этом суд, исследовав обстоятельства, подлежащие доказыванию, предусмотренные ст. 73 УПК РФ, в соответствии со ст. 307 УПК РФ указал мотивы, по которым в основу выводов положены одни доказательства и отвергнуты другие.

Так, суд, исходя из целостной картины произошедшего, установленной, в том числе на основании показаний осужденных ФИО1 и ФИО2, выяснил, что последние, являясь соответственно директором и главным бухгалтером ООО «№1» (ИНН **), находящегося на упрощенной системе налогообложения, в целях искусственного создания условий сохранения у Общества права нахождения на упрощенной системе налогообложения (численность работников не более 100 человек, размер дохода не более 150 000 000 рублей и 200 000 000 рублей (в редакции Федерального закона от 31 июля 2020 года № 266-ФЗ)), не желая переходить на общую систему налогообложения, предусматривающую необходимость уплаты ООО «№1» налога на добавленную стоимость, налога на прибыль организации, страховых взносов по обязательному пенсионному и медицинскому страхованию, что повлекло бы сокращение доходов организации, умышленно реализовали разработанную ФИО1 схему дробления бизнеса путем создания аффилированных юридических лиц и индивидуальных предпринимателей, а именно: ООО «№1» (ИНН **), ООО «№2», ИП П1., С2., Ф1., Б1., Ш1., С1., Ч1., В1., И1., Н1., на которые формально была отвлечена часть деятельности и, как следствие, выручка организации, перераспределен штат работников, и при фактической утрате Обществом права на упрощенную систему налогообложения не представили в пределах трех финансовых лет подряд налоговые декларации по НДС за 1, 2, 3, 4 кварталы 2018 года, 1, 2, 3, 4 кварталы 2019 года, 1, 2, 3, 4 кварталы 2020 года и налоговые декларации по налогу на прибыль организации за 2018 год, 2019 год и 2020 год, внесли в расчеты по страховым взносам на обязательное медицинское и пенсионное страхование заведомо ложные сведения, что повлекло неуплату налогов и страховых взносов в размере 153 205 382 рубля, то есть в особо крупном размере.

Кроме того, судом установлено, что ФИО1, являясь директором ООО «№1» (ИНН **), в целях придания правомерного вида владению, пользованию и распоряжению денежными средствами, приобретенными им в результате уклонения от уплаты налогов страховых взносов, подлежащих уплате ООО «№1», маскируя связь легализуемых денежных средств с преступным источником их происхождения, используя свое служебное положение, перечислил с расчетных счетов ООО «№1» ИНН ** и подконтрольных ООО «№1» (ИНН **), ИП Ф1., ИП С1. денежные средства в размере 1 728 350 рублей на расчетный счет ИП М2. в счет оплаты приобретения объектов недвижимости (земельных участков) в пользу своей супруги С1., и в размере 1 360 375 рублей – на расчетный счет С1. в погашение кредитных обязательств по покупке С1. автомобиля марки «Ауди Q7», на общую сумму 3 088 725 рублей, то есть в крупном размере.

Указанные фактические обстоятельства, в том числе об искусственном создании условий сохранения у Общества права на упрощенную систему налогообложения путем привлечения к деятельности организации аффилированных юридических лиц и индивидуальных предпринимателей, как и непредставление в налоговый орган налоговых деклараций при фактической утрате Обществом права на упрощенную систему налогообложения, осужденные ФИО1 и ФИО2 не отрицают, как не отрицает осужденный ФИО1 и факты перечисления со счетов подконтрольных юридических лиц и индивидуальных предпринимателей денежных средств в счет оплаты приобретения земельных участков и в счет погашения кредитных обязательств за приобретение автомобиля.

Вместе с тем, доводы стороны защиты о несогласии с юридической оценкой действий ФИО1 по п. «б» ч. 3 ст. 174.1 УК РФ, об отсутствии в действиях ФИО2 состава преступления, предусмотренного п.п. «а», «б» ч. 2 ст. 199 УК РФ, как и о неверном определении размера причиненного предусмотренным п.п. «а», «б» ч. 2 ст. 199 УК РФ преступления ущерба, как видно из материалов уголовного дела и протокола судебного заседания, выдвигались в ходе рассмотрения уголовного дела по существу, были предметом тщательной проверки в суде первой инстанций, в результате которой мотивированно, со ссылкой на установленные обстоятельства, отвергнуты. Оснований не согласиться с данной оценкой суд апелляционной инстанции не усматривает.

Отвергая эти доводы, суд первой инстанции правильно сослался, как того требует уголовно-процессуальный закон, на совокупность доказательств, каковыми, в частности, обоснованно признаны показания самих осужденных в части, не противоречащей совокупности исследованных судом доказательств, а также исследованные судом показания представителя потерпевшего, свидетелей, данные в ходе судебного и предварительного следствия, в том числе:

показания осужденного ФИО1, подтвердившего, что, являясь директором ООО «№1», находящегося на упрощенной системе налогообложения, понимая, что увеличение числа заказчиков, объема выполняемых работ, прибыли организации, расширение штата работников повлечет переход на общую систему налогообложения, что увеличит траты на обязательные налоговые платежи, не желая этого, он с привлечением своих родственников и знакомых решил создать подконтрольные юридические лица и индивидуальных предпринимателей, в том числе ООО «№2», ООО «№1» (Екатеринбург), ИП П1., Ф1., С2., Ш1., С1., Ч1., В1., И1., Н1., Б1., на счета которых было организовано поступление выручки от оказываемых услуг и на которые был перераспределен штат сотрудников, что позволило формально соблюсти установленные налоговым законодательством критерии средней численности работников (не более 100 человек) и размера выручки (не более 150 000 000 рублей), и создавало формальное право ООО «№1» на применение упрощенной системы налогообложения. При этом ФИО2, трудоустроенная в ООО «№1» в начале 2018 года на должность бухгалтера, вела в организации бухгалтерский и налоговый учеты, а также выполняла управленческие функции по вопросам бухгалтерии, которые влекли юридические последствия для ООО «№1». Кроме того, зная, что на расчетных счетах ООО «№1», а также на счетах подконтрольных ему организаций и индивидуальных предпринимателей, в том числе ИП Ф1., ИП С1. находятся полученные преступным путем от уклонения от уплаты налогов, страховых взносов денежные средства, он с целью придания правомерного вида владению, пользованию и распоряжению денежными средствами перечислил денежные средства на расчетный счет индивидуального предпринимателя М2. в АО «***» в целях оплаты приобретения объектов недвижимости (земельных участков) в пользу своей бывшей супруги С1., а также перечислил денежные средства со счетов ООО «№1» на счет, открытый его бывшей супругой С1. в ПАО «***», в погашение кредитных обязательств по покупке автомобиля;

показания осужденной ФИО2 о том, что она, как лицо, ведущее бухгалтерский и налоговый учет ООО «№1» и ФИО1, являясь директором ООО «№1», не предоставили налоговые декларации и иные документы, представление которых является обязательным, и неправомерно применяли упрощенную систему налогообложения организации, для чего штат работников ООО «№1» и прибыль организации были перераспределены на подконтрольные организации и индивидуальных предпринимателей, в том числе: ООО «№2», ИП Ш1., С1., Ч1., В1., И1., Н1., Б1., которые вошли в группу компании «№1», внутри которой она осуществляла бухгалтерский и налоговый учет;

показания сотрудника налогового органа – представителя потерпевшего Н2. об обстоятельствах проведения выездной налоговой проверки ООО «№1» за период 2018-2020 годов, в ходе которой были осуществлены допросы, осмотры, анализ расчетных счетов всей группы компании «№1», истребованы документы, определена схема ухода от налогообложения путем дробления бизнеса с привлечением организаций ООО «№1» (г. Екатеринбург), ООО «№2» и индивидуальных предпринимателей Ф1., Н1., В1., П1., С2., С2., Ш1., которые являлись родственниками и знакомыми директора Общества ФИО1 и ФИО2, которая являлась главным бухгалтером ООО «№1», имевшей доверенности по нескольким индивидуальным предпринимателям, вела деятельность по расчетным счетам, имела доступ к ключам ЭЦП, установлено совпадение IP-адресов группы компаний «№1». По результатам проверки была установлена неуплата Обществом налога на добавленную стоимость, налога на прибыль организации, страховых взносов в сумме 153 миллиона рублей, поскольку Общество не имело права на применение упрощенной системы налогообложения ввиду превышения порога численности работников – 100 человек, что было установлено из объема работ ООО «№1» в 2018-2020 годах, которые не могли быть выполнены зарегистрированным количеством сотрудников организации (14), сведениями с сайта Общества, также были установлены физические лица, которые получали денежные средства в качестве заработной платы от ООО «№1», но не были трудоустроены у подконтрольных индивидуальных предпринимателей, что также учитывалось при расчете задолженности. Подтвердила завышение начислений ООО «№1» за период 2018 – 2020 годов страховых взносов на обязательное пенсионное страхование в размере 354 931 рубль 85 копеек и страховых взносов на обязательное медицинское страхование в размере 82 279 рублей 63 копейки. Указала на обжалование Обществом решения налогового органа, принятого по результатам налоговой проверки, в том числе в Арбитражный суд, которое оставлено без изменения всеми инстанциями;

показания свидетеля Ф1., не только подтвердившей свою номинальность при регистрации ее в качестве индивидуального предпринимателя, но и указавшей, что именно по просьбе С2., дочери ФИО1, она в 2017 году согласилась зарегистрироваться в качестве индивидуального предпринимателя, именно с С2., ФИО1 и ФИО2 после регистрации ИП она неоднократно ездила в различные банки для открытия счетов и передавала им все документы. Подтвердила оформление на ФИО2 доверенности и передачу ей получаемых с 2018 года писем из налоговой. Указала, что в 2020 году С2., а затем ФИО1 склоняли ее к переезду в Краснодар ввиду образовавшихся долгов в деятельности ИП, которые образовались ввиду того, что в ООО «№1» работало фактически больше людей, чем платили налогов, о чем ей сообщил ФИО1 Со слов С2., ФИО1 и ФИО2 ей стало известно, что ИП открывали Ш1., П1. – друг ФИО1, В1., И1., сама С2., кроме того в качестве ИП регистрировался и ее (Ф1.) муж Н1., при этом все индивидуальные предприниматели фактически нужны были для деятельности ООО «№1», а сами указанные лица деятельность не вели, поскольку все контролировалось ФИО1 и ФИО2;

показания свидетеля Н1., давшего аналогичные свидетелю Ф1. показания о фиктивности своей регистрации в качестве индивидуального предпринимателя по просьбе С2., пояснившей, что за него будут платить налоги, будут договоры подряда, а на ИП будут переводить деньги около 500 тысяч рублей, которые будут зарплатой рабочим, дополнившего, что работая в офисе ООО «№1», заработную плату он получал на карту либо ее выдавала наличными ФИО2, указал, что помимо директора ФИО1 и бухгалтера ФИО2, находившихся в одном кабинете офиса, в офисе также работали менеджер Ч1., постоянно находился П1. Отметил, что именно ФИО2 общалась с сотрудниками банковских учреждений по всем перечислениям денежных средств, вела бухгалтерский и налоговый учеты ООО «№1», видел, как ФИО2 обрабатывала документы по деятельности ИП Ф1., неоднократно являлся свидетелем общения уборщиц именно с ФИО2 по поводу задержки выплат заработной платы. Указал, что налоговые декларации по его ИП подавала ФИО2, все платежи по расчетным счетам ИП Н1. произведены ФИО2 и ФИО1, именно к ФИО2 его направила С2. по вопросу закрытия ИП в 2021 году, которая пообещала это сделать, но ИП не закрыла;

показания свидетеля З2., подтвердившей совместную работу ее мужа П1. со ФИО1 в ООО «№1», а также свою номинальность в качестве директора ООО «№2» с 2019 года по 2023 годы;

показания свидетеля П1., не отрицавшего свою работу в ООО «№1», наличие приятельских отношений со ФИО1 с 2004-2005 годов, свою регистрацию в качестве индивидуального предпринимателя, взаимодействие с ООО «№1» (г. Пермь и г. Екатеринбург) по вопросам заключения договора на оказание клининговых услуг, получение моющих средств и инвентаря для работников именно на складах ООО «№1», официальное трудоустройство у него сотрудников не более десяти человек, а также оплату труда неофициально трудоустроенным лицам наличными денежными средствами, подтвердил номинальность З2. в качестве руководителя ООО «№2»;

показания свидетеля И1. о своей регистрации в качестве индивидуального предпринимателя по предложению С2. за денежное вознаграждение, что было необходимо для уменьшения налогов ООО «№1», об открытии счетов после регистрации его в качестве ИП, передаче, в том числе ФИО2 Л1. и пароля от счета в ПАО «***», об общении именно с ФИО2 посредством мессенджера «Вайбер» по вопросам задолженности по ИП;

показания свидетеля С1., указавшей, в том числе в ходе очной ставки, что, будучи зарегистрированной в качестве индивидуального предпринимателя, предпринимательскую деятельность не вела, поскольку сразу после регистрации ИП отдала право пользования счетами и документы своему мужу ФИО1 Подтвердила, что именно от ФИО1 ей стало известно, что в период с 2018 по 2021 годы он организовал поступление выручки от оказываемых ООО «№1» услуг на счета подконтрольных ему организаций, в том числе: ООО №2», ИП П1., Ф1., С2., перераспределил штат сотрудников на перечисленных налогоплательщиков и подконтрольных ИП Ш1., Ч1., В1., И1., Н1., Б1., а также на ее ИП, чтобы сохранить право на применение упрощенной системы налогообложения по числу работников и размеру выручки, тогда как работников ООО «№1» в тот период было свыше 200 человек и размер доход был более 250 000 000 рублей. От него же ей стало известно, что оформленные на нее земельные участки были оплачены ФИО1 из денежных средств, полученных от уклонения от уплаты налогов;

показания свидетеля Ч1., согласно которым она не отрицала знакомство со ФИО1, свою регистрацию в качестве индивидуального предпринимателя в 2018 году, взаимодействие с ООО «№1» (г. Пермь и г. Екатеринбург) по вопросам заключения договоров на оказание клининговых услуг, при этом подтвердила отсутствие у нее офисного помещения, предоставление ей ООО «№1», а именно ФИО1 моющих средств, осуществление уборки 20-30 магазинов в месяц в г. Перми и г. Екатеринбурге при официально трудоустроенных у нее сотрудниках не более пяти человек, составление налоговых деклараций из офиса и с использованием компьютера ООО «№1»;

показания свидетеля С2., подтвердившей привлечение ею для сотрудничества с ООО «№1» своих знакомых Ф1., Н1., И1., которые являлись номинальными лицами, были подконтрольны ФИО1 От него же в ходе проведения проверки налоговым органом ей стало известно, что в целях сохранения права на применение упрощенной системы налогообложения в 2017 году он придумал схему уклонения от уплаты налогов, хотел создать видимость самостоятельного ведения финансово-хозяйственной деятельности вновь созданными юридическими лицами и индивидуальными предпринимателями, чем ООО «№1» добилось бы занижения дохода и имело возможность продолжить применять упрощенный налоговый режим. Подтвердила, что количество работников в организации было свыше 150 человек, а размер выручки Общества был более 250 000 000 рублей, указала на подконтрольность ФИО1 ООО «№2», где она является директором с 2023 года. Отметила, что именно в обязанности ФИО2 входило ведение бухгалтерского и налогового учетов, сдача отчетности, выставление счетов, производство оплаты по счетам. Также от С1. ей стало известно, что ФИО1 произвел оплату земельных участков, оформленных на С1., за счет денежных средств ООО «№1», а от ФИО1 ей известно, что им были переведены денежные средства ООО «№1» на счет С1. в ПАО «***» в целях погашения кредитных обязательств по покупке С1. автомобиля, и который находился исключительно в его пользовании;

показания свидетеля М2. о том, что инициатором приобретения у него земельных участков являлся именно ФИО1, который и согласовывал все вопросы их приобретения, в том числе вопросы наличия инфраструктуры, при этом покупателем по договору была указана его супруга С1., а денежные средства были перечислены ему ФИО1 со счетов принадлежащей ему организации «№1»;

показания свидетеля Н3., бухгалтера ООО «№1» до января 2018 года, подтвердившей, что еще в период ее работы часть штата работников Общества была перераспределена на ИП П1. и ИП Ф1., организации имели общий отдел кадров, по указанию ФИО1 она переводила денежные средства по заработной плате со счетов ИП Ф1. по реестру, а П1. сам ездил по обслуживаемым ООО «№1» объектам и выдавал заработную плату работникам. По аналогичной схеме в ООО «№1» велась деятельность через ИП Ш1., со счетов которого по реестрам выплачивалась заработная плата работникам, которые фактически работали на объектах, обслуживаемых ООО «№1». Также при ней в качестве ИП была зарегистрирована Ч1., которая фактически входила в состав ООО «№1». Индивидуальные предприниматели нужны были для того, чтобы ООО «№1» могло выплачивать заработную плату работникам, фактически они принадлежали ООО «№1», она и бухгалтер С5. осуществляли формирование и отправление отчетности по ИП, хотя фактически работали в ООО «№1». Она понимала, что такой порядок деятельности является незаконным, однако ФИО1 ее уверял, что он держит все под контролем. Подтвердила, что при передаче дел организации новому бухгалтеру ФИО2 она сообщила ей о системе налогообложения организации, а также о том, что организация ведет деятельность частично незаконно;

показания свидетеля Т2., бухгалтера ООО «№1» с 2019 года, о том, что расчетом заработной платы в организации занималась ФИО2, на обслуживании постоянно находилось порядка 100-150 магазинов на территории г. Перми и Пермского края, при этом официально в Обществе работало не более 10 человек, при этом работы выполняли подрядчики, а именно: ИП П1., В1., С2., И1., а с 2021 года она ушла работать к ИП ФИО2

показания свидетеля С7., согласно которым, работая с марта 2020 года в ООО «№1» менеджером по подбору персонала, она лично для работы подыскала не менее сорока человек, из которых официальные трудовые договоры заключили единицы, также имелись случаи заключения договоров ГПХ, однако большая часть работала без заключения каких-либо договоров. Подтвердила, что заработную плату в ООО «№1» выплачивала именно ФИО2 путем перевода денежных средств со счета ООО «№1» на счета менеджеров объектов, а те переводили зарплату на карты сотрудников. Также указала, что именно ФИО2 в ООО «№1» составляла и заключала трудовые договоры и договоры ГПХ, она же вела в организации и кадровый учет;

показания допрошенного в порядке ч. 5 ст. 278 УПК РФ свидетеля под псевдонимом «***» о том, что ФИО1 и ФИО2 фактически являются совладельцами компании ООО «№1», имеют одинаковый доход от совместного бизнеса, при этом ФИО2 в организации является главным бухгалтером и распоряжается всеми денежными средствами, управляет сотрудниками, выдает последним денежные средства, и фактически ведет всю хозяйственную деятельность, в ее ведении находятся все документы ООО «№1», а также включенных в группу организаций и ИП, контролирует все печати Обществ и ИП, подписывает документы, ведет бухгалтерский учет, в том числе от ООО «№1», а также от подконтрольных Обществ и индивидуальных предпринимателей, а ФИО1, являясь руководителем Общества, проводит собрания, также решает руководящие вопросы, но в меньшей степени, поскольку эти обязанности по большей части исполняет ФИО2 Подтвердил подконтрольность индивидуальных предпринимателей В1., Ф1., П1. и иных различных организаций, которые фактически являлись и являются номиналами, в том числе ООО «№2», которое также является номинальной организацией, через которую были выведены денежные средства на счета подконтрольных ИП, в том числе ИП В1., при этом деятельность В1. никогда не вела, а за открытие ИП ежемесячно получает доход 150 000 – 200 000 рублей. Об этих обстоятельствах известно со слов ФИО2, С2. Также указал, что в период с 01 января 2018 года организация уже работала с большим количеством магазинов, как в г. Перми и Пермском крае, так и в других регионах, при этом сотрудники часто менялись, большая часть из них официально не трудоустраивались, заработная плата выплачивалась таким сотрудникам наличными денежными средствами. Отметил, что ФИО1, ФИО2 и С2. в период 2018 – 2020 годы постоянно говорили сотрудникам ООО «№1» о необходимости оформления статуса ИП, самозанятого, либо о необходимости привести лиц, которые могут оформить подобный статус, что было необходимо для осуществления деятельности ООО «№1». Также подтвердил среднее количество работников организации, которых было не менее 500 человек, исходя из численности магазинов в период 2018 – 2020 годов, и их количество только увеличивалось. Он являлся очевидцем всех этих действий, поскольку, находясь в офисе ООО «№1», слышал и видел поручения и действия ФИО1, С2. и ФИО2 также указал, что ч 2021 года заказчики ООО «№1» стали переходить к ООО «№2» и ИП В1., что было связано с проверками налоговой, а работники, которые работали с 2017 – 2018 годов в ООО «№1», перешли в иные организации, но фактически ничего не изменилось;

показания свидетеля С6., согласно которым с 2020 года по сентябрь 2023 года он был трудоустроен в ООО «№1» в качестве менеджера, ежемесячно на обслуживании ООО «№1» находилось более 100 объектов, на каждом из которых работал минимум 1 работник ООО «№1», а с октября 2023 года ввиду прекращения деятельности ООО «№1» он по предложению С2. стал работать в ООО «№2», которое стало исполнять те же обязанности, что и ООО «№1» ранее;

показания свидетеля М3. о порядке заключения договоров на оказание услуг клининга ООО «***», об осуществлении работы на объектах организацией ООО «№1», ИП В1., о прекращении сотрудничества с ООО «№1» в 2023 году, а также о переходе части объектов обслуживания к ИП В1.;

показания свидетеля И2., сотрудника долгового центра налоговой инспекции, согласно которым при анализе финансово-хозяйственной деятельности ООО «№1» было установлено, что еще во время выездной проверки Общества, после вручения акта налогового органа, было осуществлено планомерное прекращение финансово-хозяйственной деятельности Общества, а именно фактический перевод бизнеса на подконтрольных руководителю и бухгалтеру ООО «№1» лиц, а именно на ООО «***», где руководителем является дочь ФИО2 – О., ООО «***», учредителем и руководителем которого является зять ФИО1 – Е., ООО «№2», учредителем и руководителем которого является дочь ФИО1 – С2., ИП В1., которая является подругой С2., были перезаключены договоры с главными заказчиками АО «***» и «***»;

показания свидетеля Б2. о количестве обслуживаемых ООО «№1» магазинов (около 100), и постоянном расширении базы обслуживания. Указал, что по просьбе ФИО1 он зарегистрировался в качестве самозанятого, также ему известен П1., который был зарегистрирован в качестве индивидуального предпринимателя;

показания свидетеля Б4. о том, что в офисе ООО «№1» с апреля 2020 до начала 2021 года работало 6 человек, бухгалтером являлась ФИО2;

показания свидетеля Л2., менеджера по персоналу ООО «№1» с 2017 по 2019 годы, о процедуре трудоустройства в ООО «№1», согласно которой в организации была большая текучесть работников, в месяц устраивались на работу более 100 человек, параллельно работников оформляли на ИП, таких как П1., Ч1., Ф1., а также на иных, при этом П1. и Ч1. ежедневно находились в офисе ООО «№1», работая менеджерами, за ними были закреплены объекты, на которых работали сотрудники ООО «№1», при этом она не видела, чтобы указанные менеджеры занимались своими ИП. Большая часть работников работали неофициально, без заключения каких-либо договоров, в среднем из 100 сотрудников официально устраивали не более 10. Всех работников ФИО1 просил зарегистрироваться в качестве индивидуальных предпринимателей, но не вести самостоятельную деятельность, а существовать лишь в интересах ООО «№1».

показания свидетеля Ш2., менеджера по персоналу ООО «№1» с 2019 по 2020 годы, согласно которым в 2019 году в ООО «№1» работало около 100 человек;

показания свидетеля М1. о том, что в период его работы в ООО «№1» в 2018 – 2020 годах он занимался поиском уборщиц по вверенным ему объектам в 30 магазинах;

показания свидетеля О. о том, что именно по предложению ее матери ФИО2 она стала работать в ООО «№1» с 2019 по 2021 годы,

показания свидетеля М4., менеджера ООО «№1» с сентября по октябрь 2021 года, подтвердившей выплату ей заработной платы сотрудником по имени Эльвира наличными денежными средствами;

показания свидетелей П3., Г1., Х1., Г2., К2., Д2., А2., Д1., К1., К3., П4., В2., В3. Т1., Р., Х2., Б3., Ш3. об их неофициальном трудоустройстве в ООО «№1», а также в ООО «№2» (В3.), осуществлении рабочих функций в магазинах «***», «***» в Пермском крае и Челябинской области, перечислении им заработной платы на карту от ИП Н1., Ф1., С2., В1., Б1., П1.;

показания свидетелей П5., Ф2., С4. о перечислении им на карты денежных средств от ИП В1., Ф1., Б1., С2. для выдачи заработной платы сотрудникам клининговой компании «Белоснежка», осуществлявшим уборку в магазинах «***».

Кроме того, вина ФИО1 и ФИО2 в совершении инкриминируемых им преступлений подтверждается письменными доказательствами, исследованными в судебном заседании, и содержание которых подробно приведено в приговоре, в том числе: документами налогового органа, среди которых акта налоговой проверки № 6764 от 29 августа 2022 года с дополнением к акту налоговой проверки № 47 от 12 декабря 2022 года в отношении ООО «№1» ИНН **, по результатам которой установлены неуплата указанной организацией, начисленных за период с 01 января 2018 года по 31 декабря 2020 года налога на добавленную стоимость, налога на прибыль организации, страховых взносов, подконтрольность, взаимозависимость, аффилированность, проверяемого юридического лица с ООО «№1» ИНН **, ООО «№2», ИП Ш1., ИП П1., ИП С1., ИП Ч1., ИП В1., ИП И1., ИП Н1., ИП Б1., ИП Ф1., ИП С2.; неправомерность применения проверяемым Обществом специального налогового режима – упрощенной системы налогообложения; решение № 917 о привлечении к ответственности за совершение налогового правонарушения ООО «№1» ИНН **, которое под руководством директора и единственного учредителя ФИО1, а также главного бухгалтера ФИО2 уклонилось от уплаты НДС, налога на прибыль организации и страховых взносов на обязательное медицинское и пенсионное страхование путем неприменения общего режима налогообложения ввиду превышения ФИО1 и ФИО2 предельной средней численности работников и размера дохода при применении упрощенной системы налогообложения, не формируя и не представляя в налоговый орган налоговые декларации по НДС, налогу на прибыль организации, не рассчитывая и не уплачивая на работников, фактически выполнявших трудовые функции, страховых взносов на обязательное медицинское и пенсионное страхование, занизив таким образом размер подлежащих уплате налогов и страховых взносов. Установлена общая сумма доходов ООО «№1» (ИНН **), ООО «№1» (ИНН **), ООО «№2», ИП П1., ИП С2., ИП Ф1., ИП Б1., ИП Ш1., ИП С1., ИП Ч1., ИП В1., ИП И1., ИП Н1., за исключением межгрупповых расчетов ГК «№1», которая составила 572 313 406,87 рублей, в том числе: за 2018 год – 132 411 257,70 рублей, при пределе доходов для применения упрощенной системы налогообложения в размере 150 000 000 рублей; за 2019 год – 204 155 617,21 рублей, при пределе доходов для применения упрощенной системы налогообложения в размере 150 000 000 рублей; за 2020 год – 235 746 531,96 рубль, при пределе доходов для применения упрощенной системы налогообложения в размере 200 000 000 рублей, общая среднесписочная численность работников ООО «№1» (ИНН **), ООО «№1» (ИНН **), ООО «№2», ИП Ш1., ИП П1., ИП С2., ИП С1., ИП Ч1., ИП В1., ИП И1., ИП Н1., ИП Ф1., ИП Б1., которая составила при пределе средней численности для применения упрощенной системы налогообложения 100 человек: за 2018 год – 1 784 человека, за 2019 год – 2 836 человек, за 2020 год – 3 662 человек; решения УФНС России по Пермскому краю № 18-18/142 от 09 июня 2023 года по апелляционной жалобе ООО «№1», вышестоящего налогового органа № 28 от 18 декабря 2023 года, принятые в связи с обжалованием Обществом состоявшегося решения № 917; решение Арбитражного суда Пермского края от 25 декабря 2023 года, постановление Семнадцатого Арбитражного апелляционного суда № 17АП-1184/2024-АК от 17 мая 2024 года, постановление Арбитражного суда Уральского округа № Ф09-4863/24 от 19 сентября 2024 года, определения Верховного суда Российской Федерации № 309-ЭС24-22672 от 17 января 2025, согласно которым установленные в ходе выездной проверки выводы налогового органа о допущенных ООО «№1» нарушениях налогового законодательства признаны обоснованными, а требования организации об отмене состоявшихся решений были оставлены без удовлетворения, протоколом осмотра документов от 10 января 2025 года, согласно которому были осмотрены материалы выездной налоговой проверки, а также:

- протоколом осмотра предметов и документов от 13 декабря 2024 года, согласно которому были осмотрены электронные почтовые ящики, в том числе ООО «№1», ФИО2, которые использовались в деятельности ООО «№1» ИНН **, ООО «№1» ИНН **, ООО «№2», ИП Н1., ИП С1., ИП С2., ИП П1. ИП В1., ИП С2., ИП Ф1., ИП Ч1., ИП Б1., установлено совпадение IP-адресов ООО «№1» ИНН **, ООО «№1» ИНН **, ООО «№2», ИП С1., ИП С2.;

- протоколом осмотра и прослушивания фонограммы телефонных переговоров С2. за период с 13 октября 2023 года по 11 ноября 2023 года, из которых следует, что именно ФИО2 заведовала безопасным офисом, содержатся сведения о деятельности подконтрольных организаций и ИП, в том числе «№2» и В1., о разрешении ФИО2 вопросов оплаты, принятия ей решений о приостановлении и возобновлении деятельности ООО «№1» и подконтрольных Обществу лиц;

- протоколом осмотра и прослушивания фонограммы телефонных переговоров ФИО2 за период 13 октября 2023 года по 11 ноября 2023 года, в ходе которых ФИО2 сообщает о нежелательности отвечать на запросы налогового органа, в ходе общения с сотрудником инспекции труда указывает на фактическое количество сотрудников в ООО «№1» около 500 человек, на то обстоятельство, что большая часть сотрудников ООО «№1» не было трудоустроено в связи с тем, что организация осуществляла деятельность на территории г. Перми, Пермского края, сотрудники часто составляли антисоциальный слой населения, не выходили на работу, либо сами не были заинтересованы в официальном трудоустройстве, а также относительно учета сведений, предоставленных ФИО2 в СФР и ПФР, в том числе вопросов, связанных с привлечением ООО «№1» к административной ответственности за непредставление сведений о работающих в организации лицах;

- протоколом осмотра и прослушивания фонограммы разговора между Ф1. и ФИО1, в ходе которого последний подтвердил подконтрольность ИП Ф1. и иных организаций и ИП ООО «№1», подтвердил, что многие работники в организации работали неофициально, в связи с чем в пенсионный фонд выплаты не осуществлялись, но данное обстоятельство было выявлено налоговым органом, в связи с чем образовались задолженности по налогам и страховым взносам, убеждал Ф1. уехать в г. Краснодар;

- протоколом осмотра предметов и документов от 25 октября 2023 года, в ходе которого был осмотрен жесткий диск WD Blue s/n **, изъятый в ходе обыска 12 октября 2023 года у С2., на котором содержатся каталоги и файлы о деятельности ООО №1», обнаружена информация с указанием контактных данных действующих сотрудников, их должности, в том числе ФИО1, С1., С2., ФИО2, П1., Ч1. и иных, Л1. и пароли сайтов, почты всех организаций и ИП, входящих в ГК «**»;

- протоколом осмотра предметов и документов от 19 октября 2023 года, согласно которому осмотрен ноутбук марки Xiaomi, жесткий диск данного ноутбука **, изъятые у С2., обнаружены файлы, папки о деятельности ООО «№1» ИНН **, ООО «№1» ИНН **, ООО «№2», ИП П1., ИП Ф1., ИП В1., ИП Е., а также других организаций и ИП за период 2015 – 2023 годы, в том числе в части трудовых отношений с лицами, получающие доход от ООО «№1» через указанные выше организации и ИП;

- протоколом обыска от 12 октября 2023 года, согласно которому в автомобиле Е. была изъята круглая печать «Индивидуальный предприниматель В1. ОГРНИП ** ИНН ** г. Пермь»;

- протоколом осмотра сайта ООО «№1», который содержит сведения о расширении деятельности компании с 2015 года, предоставлении услуг как на территории Пермского края, так и в других регионах, о количестве работников (более 1000 человек), количестве обслуживаемых магазинов (более 600);

- регистрационными делами ООО «№1» ИНН **, ООО «№1» ИНН **, ООО «№2»;

- протоколами осмотров сведений налогового органа о регистрации индивидуальных предпринимателей В1., Б1., И1., Н1., П1.; С2., С1., Ф1., Ч1., Ш1.;

- протоколами осмотров сведений, представленных банковскими учреждениями, согласно которым установлены многочисленные операции по перечислению денежных средств как между организациями и индивидуальным предпринимателям, входящим в состав ГК «№1», в том числе ООО «№1» ИНН **, ООО «№1» ИНН **, ООО «№2», ИП Н1., ИП С1., ИП С2., ИП П1. ИП В1., ИП С2., ИП Ф1., ИП Ч1., ИП Б1., так и перечисления денежных средств ФИО2, иным физическим лицам, выполняющим деятельность в интересах ООО «№1», установлено совпадение IP-адресов ООО «№1» и ООО «№1 **, ООО «№2», ИП В1., Н1., Б1., П1., Ф1., также установлено наличие доверенностей на ФИО2 от ООО «№2», ИП П1. в ПАО Банк «***», ООО «№1» в ПАО Банк «***»;

- заключением эксперта № НАЛ033/04-23, согласно выводам которого: 1) Применение ООО «№1» (ИНН **) в период с 01 января 2018 года по 31 декабря 2020 года специального налогового режима – упрощенной системы налогообложения при ведении единой совместной предпринимательской деятельности с ООО «№1» (ИНН **), ООО «№2» (ИНН **), ИП П1. (ИНН **), ИП Ф1. (ИНН **), ИП С2. (ИНН **), ИП Ш1. (ИНН **), ИП С1. (ИНН **), ИП Ч1. (ИНН **), ИП В1. (ИНН **), ИП И1. (ИНН **), ИП Н1. (ИНН **), ИП Б1. (ИНН **) уменьшило при исчислении к уплате в бюджет налог на добавленную стоимость ООО «№1» (ИНН **) на 88 528 254,00 руб., в том числе: за 1 квартал 2018 года – 4 679 101,00 рублей; за 2 квартал 2018 года – 5 838 567,00 рублей, за 3 квартал 2018 года – 4 739 050,00 рублей, за 4 квартал 2018 года – 4 020 566,00 рублей, за 1 квартал 2019 года – 7 065 945,00 рублей, за 2 квартал 2019 года – 6 904 981,00 рублей, за 3 квартал 2019 года – 8 406 955,00 рублей, за 4 квартал 2019 года – 10 525 504,00 рублей, за 1 квартал 2020 года – 9 153 720,00 рублей, за 2 квартал 2020 года – 9 589 925,00 рублей, за 3 квартал 2020 года – 8 062 294,00 рублей, за 4 квартал 2020 года – 9 541 646,00 рублей; 2) Применение ООО «№1» (ИНН **) специального налогового режима – упрощенной системы налогообложения при ведении единой совместной предпринимательской деятельности с ООО «№1» (ИНН **), ООО «№2» (ИНН **), ИП П1. (ИНН **), ИП Ф1. (ИНН **), ИП С2. (ИНН **), ИП Ш1. (ИНН **), ИП С1. (ИНН **), ИП Ч1. (ИНН **), ИП В1. (ИНН **), ИП И1. (ИНН **), ИП Н1. (ИНН **), ИП Б1. (ИНН **), повлияло на исчисление к уплате в бюджет налога на прибыль организаций в период с 01 января 2018 года по 31 декабря 2020 года на общую сумму 8 759 974,00 рублей, при этом: 1. сумма налога на прибыль к доплате уменьшена на 9 254 199,00 рублей, в том числе по налоговым периодам: 2019 год – 5 310 867,00 рублей, в том числе: в федеральный бюджет – 796 630,00 рублей; в бюджет субъекта Российской Федерации – 4 514 237,00 рублей; 2020 год – 3 943 332,00 рублей, в том числе: в федеральный бюджет – 591 500,00 рублей; в бюджет субъекта Российской Федерации – 3 351 832,00 рублей; 2. Сумма налога на прибыль к уменьшению завышена на 494 225,00 рублей, в том числе по налоговым периодам: 2018 год – 494 225,00 рублей, в том числе: в федеральный бюджет – 74 134,00 рублей; в бюджет субъекта Российской Федерации – 420 091,00 рублей; 3) Применение ООО «№1» (ИНН **) за период с 01 января 2018 года по 31 декабря 2020 года специального налогового режима – упрощенной системы налогообложения при ведении единой совместной предпринимательской деятельности с ООО «№1» (ИНН **), ООО «№2» (ИНН **), ИП П1. (ИНН **), ИП Ф1. (ИНН **), ИП С2. (ИНН **), ИП Ш1. (ИНН **), ИП С1. (ИНН **), ИП Ч1. (ИНН **), ИП В1. (ИНН **), ИП И1. (ИНН **), ИП Н1. (ИНН **), ИП Б1. (ИНН **) уменьшило к уплате в бюджет страховые взносы на обязательное пенсионное страхование на 45 369 873,78 руб., в том числе: 2018 год – 11 512 139,79 рублей; 2019 год – 16 624 017,53 рублей; 2020 год – 17 233 716,46 рублей; 4) применение ООО «№1» (ИНН **) за период с 01 января 2018 года по 31 декабря 2020 года специального налогового режима – упрощенной системы налогообложения при ведении единой совместной предпринимательской деятельности с ООО «№1» (ИНН **), ООО «№2» (ИНН **), ИП П1. (ИНН **), ИП Ф1. (ИНН **), ИП С2. (ИНН **), ИП Ш1. (ИНН **), ИП С1. (ИНН **), ИП Ч1. (ИНН **), ИП В1. (ИНН **), ИП И1. (ИНН **), ИП Н1. (ИНН **), ИП Б1. (ИНН **) уменьшило к уплате в бюджет страховые взносы на обязательное медицинское страхование на 10 516 554,40 рублей, в том числе: 2018 год – 2 668 723,32 рублей; 2019 год – 3 853 749,52 рублей; 2020 год – 3 994 081,56 рублей;

- ответом на запрос Межрайонной ИФНС России № 21 по Пермскому краю, согласно которому общая среднесписочная численность работников лиц, входящих в группу компании №1 – ООО «№1» (ИНН **), ООО «№1» (ИНН **), ООО «№2», ИП Ш1., ИП П1., ИП С2., ИП С1., ИП Ч1., ИП В1., ИП И1., ИП Н1., ИП Ф1., ИП Б1., составила: за 2018 год – 1 784 человека, за 2019 год – 2 836 человек, за 2020 год – 3 662 человек;

- протоколом осмотра предметов и документов от 15 октября 2023 года, согласно которому были осмотрены копии договора купли-продажи земельного участка № 13/14/20 от 14 мая 2020 года между ИП М2. и С1., акта приема-передачи от 18 мая 2020 года;

- протоколами осмотров предметов – сведений, представленных банковскими учреждениями, налоговым органом, из которых следуют операции по счетам ООО «№1» (ИНН **) в ПАО АКБ «***», ИП Ф1. в ПАО «***», ООО «№1» (ИНН **) в ПАО «***», ИП С1. в ПАО «***» на счет С1. в ПАО «***» 2018 на сумму 1 360 375 рублей в счет погашения кредитных обязательств по кредитному договору от 09 апреля 2018 года, а также перечисление с расчетного счета ООО «№1» (ИНН **) на расчетный счет ИП М2. денежных средств в размере 1 728 350 рублей на счет ИП М2. в АО «***» в счет приобретения земельных участков по договору от 14 мая 2020 года.

Все эти, а также иные положенные в основу приговора доказательства не содержат каких-либо существенных противоречий, которые могли бы повлиять на правильное установление фактических обстоятельств, получены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона. Сомнений в допустимости эти доказательства не вызывают, их совокупность является достаточной для вывода о виновности ФИО1 и ФИО2 в инкриминируемых им преступлениях.

Каких-либо данных, свидетельствующих об оговоре осужденных свидетелями, представителем потерпевшего, наличии между ними неприязненных отношений, а также об их заинтересованности в исходе дела, материалы уголовного дела не содержат. Оснований не доверять указавшим источник своей осведомленности показаниям свидетелей, представителя потерпевшего, положенным в основу приговора, которые являются последовательными, логичными, дополняют друг друга, а в совокупности с письменными доказательствами, в том числе заключением эксперта, устанавливают фактические обстоятельства дела, суд апелляционной инстанции не усматривает.

Данных о необъективной оценке представленных доказательств, повлиявшей на правильность выводов суда, либо отсутствии оценки каких-либо доказательств, не установлено. Тот факт, что эта оценка не совпадает с позицией стороны защиты, не свидетельствует о нарушении судом требований закона и не является основанием для отмены или изменения судебного решения.

Как усматривается из материалов уголовного дела и приговора суда, приведенные показания свидетелей Б2., А1., М1., О., С4., Д1., К1., В3., Т1., Ч1. С2., непосредственно допрошенных в суде первой инстанции, и чьи показания были оглашены в порядке ст. 281 УПК РФ, в целом соответствуют содержанию их допросов как в ходе предварительного расследования так и в ходе судебного следствия. Кроме того, показания свидетелей Ч1., О., А1., М1. наряду с показаниями П1. и С1., оценены судом с позиции стороны защиты, и отклонены им с приведением соответствующих мотивов, связанных не только с родственными отношениями с осужденными, но и как противоречащие исследованным по делу доказательствам, с чем соглашается и суд апелляционной инстанции, а потому доводы апелляционной жалобы адвоката Кичева А.В. об искажении смысла этих показаний, подлежат отклонению.

Доводы апелляционной жалобы адвоката Кичева А.В. о том, что судом первой инстанции исследованы и положены в основу приговора не относимые доказательства, в ходе апелляционного разбирательства не подтвердились. Как следует из фонограмм телефонных переговоров С2. и ФИО2 они действительно имели место в период с 13 октября 2023 года по 11 ноября 2023 года, то есть после периода инкриминируемого ФИО2 преступления. Вместе с тем, содержание данных переговоров, наряду с иными доказательствами, подтверждает роль ФИО2 в деятельности ООО «№1» и подконтрольных лиц, указывает на обоснованность показаний свидетелей С6. о том, что ООО «№2» в 2023 году стало исполнять те же обязанности, что и ООО «№1» ранее, свидетеля М3. о переходе части объектов обслуживания к ИП В1. после прекращении сотрудничества с ООО «№1» в 2023 году, свидетеля И2. о переводе бизнеса на подконтрольных руководителю и бухгалтеру ООО «№1» лиц, в том числе на ООО «№2», ИП В1. еще во время выездной проверки и после вручения акта налогового органа, в связи с чем эти фонограммы обоснованно положены судом в основу приговора.

Доводы адвоката Кичева А.В. о том, что ФИО2 не является субъектом преступления, предусмотренного ст. 199 УК РФ, противоречат фактическим обстоятельствам, установленным по делу, согласно которым ФИО2 не отрицала, что с 12 февраля 2018 года занимала в ООО «№1» должность главного бухгалтера с правом подписи финансовых документов, то есть на нее возлагалась обязанность обеспечивать начисление и перечисление налогов и сборов в бюджеты разных уровней, составление бухгалтерской и статистической отчетности и представлять их в установленном порядке в соответствующие органы, при этом знала о незаконном характере работы ООО «№1» ввиду утраты Обществом права на применение упрощенной системы налогообложения, о привлечении к деятельности Общества подконтрольных юридических лиц и индивидуальных предпринимателей для перераспределения штата работников ООО «№1» и прибыли организации в целях искусственного создания условий сохранения льготного режима налогообложения, при этом вела внутри группы этих лиц бухгалтерский и налоговый учеты, не представила в налоговый орган налоговые декларации по общей системе налогообложения, что соответствует разъяснениям, содержащимся в пункте 7 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26 ноября 2019 года № 48 «О практике применения судами законодательства об ответственности за налоговые преступления», согласно которым субъектом преступления, предусмотренного статьей 199 УК РФ, может быть лицо, уполномоченное в силу закона либо на основании доверенности подписывать документы, представляемые в налоговые органы организацией, являющейся плательщиком налогов, сборов, страховых взносов, в качестве отчетных за налоговый (расчетный) период.

То обстоятельство, что схема совершения преступления была разработана ФИО1 до трудоустройства ФИО2, как и то, что часть подконтрольных лиц была зарегистрирована до 12 февраля 2018 года, не свидетельствует о необходимости ее оправдания по предъявленному обвинению, поскольку при своем трудоустройстве ФИО2 была уведомлена о незаконном применении ООО «№1» льготного режима налогообложения, что следует, в том числе, из показаний свидетеля Н3. Кроме того, после трудоустройства ФИО2 были зарегистрированы и иные подконтрольные лица, в том числе 26 марта 2018 года ИП С2., ИП С1., 27 марта 2018 года ИП В1., 27 апреля 2018 года ИП Б1., 23 января 2019 года ООО «№2», при этом именно ФИО2 имела доступ к счетам указанных и иных лиц, а дальнейшие действия ФИО2, не отрицавшей фактические обстоятельства по делу, в том числе свою осведомленность о незаконности применения Обществом упрощенной системы налогообложения, привлечения для этой цели подконтрольных юридических лиц и индивидуальных предпринимателей, ведение внутри группы этих лиц бухгалтерского и налогового учета именно с целью искусственного создания условий сохранения у Общества права на упрощенную систему налогообложения, свидетельствуют как об умышленном характере ее действий, так и о совершении ей преступления в составе группы лиц по предварительному сговору наряду со ФИО1, поскольку они фактически договорились о совместном участии в преступном деянии, и последующие их действия носили согласованный, взаимодополняющий характер и были направлены на одну цель – уклонение представляемого ими юридического лица от уплаты налогов, и каждый из них выполнил объективной сторону инкриминированного преступления.

Доводы защиты о неверном расчете средней численности работников организации и, как следствие, правомерности нахождения Общества на упрощенной системе налогообложения, суд апелляционной инстанции отклоняет с учетом установленных обстоятельств того, что этот расчет приведен налоговым органом при проведении налоговой проверки, в ходе которой было установлено, что на начало 2018 года минимальная средняя численность работников Общества для исполнения обязательств по договору с АО «***», заключенному 01 ноября 2017 года, уже должна была составлять от 142 до 264 человек, то есть превышала 100 человек для применения упрощенной системы налогообложения с первого квартала 2018 года. Эти выводы налогового органа являлись предметом проверки Арбитражными судами всех инстанций и были подтверждены. Кроме того, факт превышения средней численности работников, установленной п. 3 ст. 346.12 НК РФ, следует из показаний свидетелей С1., С2., Т2., С6., Б2., Л2., Ш2., М1. о количестве работников, неофициально трудоустроенных в ООО «№1», о количестве обслуживаемых Обществом магазинов. Таким образом, вывод суда о неправомерности применения ООО «№1» льготного режима налогообложения, начиная с 1 января 2018 года, следует признать правильным.

Доводы защиты о недопустимости заключения эксперта суд апелляционной инстанции находит несостоятельными.

Как верно отмечено судом, экспертиза по уголовному делу проведена в соответствии с требованиями ст. 204 УПК РФ и Федерального закона от 31 мая 2001 года № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в РФ» экспертом, имеющим экспертную специальность в соответствии с видом назначенной судебной экспертизы – «Исследование исполнения обязательств по исчислению налогов и сборов» и 24-летний стаж экспертной работы. В заключении эксперта приведены используемые при производстве исследования методики расчетов (метод документального контроля: формальная проверка, нормативная проверка, сопоставление документов, а также арифметические расчеты), их последовательность и результаты, основанные на материалах уголовного дела, а также на дополнительно представленных материалах по запросу эксперта, в частности выписки по расчетным счетам ООО «№1» ИНН **, ООО «№1» ИНН **, ООО №2, а также индивидуальных предпринимателей П1., Ф1., С2., Ш1., С1., Ч1., В1., И1., Н1., Б1. за период с 1 января 2018 года по 31 декабря 2020 года. Указанные материалы представлены как на бумажных носителях, так и на оптических дисках, а их исходная информация представлена следственным органам из кредитных учреждений по соответствующим запросам. Выводы экспертом сформулированы в рамках поставленных следователем вопросов, каких-либо обоснованных причин для наличия сомнений в объективности проведенной налоговой экспертизы по данному уголовному делу и выводах в ней, а также заинтересованности эксперта не установлено. Эксперт была предупреждена за дачу заведомо ложного заключения, предусмотренную ст. 307 УК РФ, о чем имеется соответствующая подписка.

Допрошенная в суде первой инстанции эксперт Ч2. пояснила, что для проведения исследования ей были предоставлены все необходимые документы, в том числе дополнительные, которые были достаточны для дачи ответов на поставленные перед ней вопросы, также ею было указано на обстоятельствах проведения экспертизы и подтверждены проведенные ею расчеты, при этом пояснила, что в приложении № 6 при расчете страховых взносов отражены выплаты в качестве заработной платы, поскольку эти выплаты были перечислены на расчетный счет физических ли и индивидуальных предпринимателей без указания в назначении платежей ссылок на оплату по гражданско-правовым договорам либо оплаты под отчет, в связи с чем включены в налоговую базу.

То обстоятельство, что представитель потерпевшего подтвердила необходимость исключения из объема предъявленного обвинения начисленных за период 2018 – 2020 годы сумм страховых взносов на обязательное пенсионное страхование в размере 354 931,85 рублей и на обязательное медицинское страхование в размере 82 279,63 рублей, не ставит под сомнение обоснованность выводов эксперта, поскольку данное заключение оценено судом наряду с иными доказательствами по делу, в том числе с актом выездной налоговой проверки, решением налогового органа о привлечении налогоплательщика к ответственности, показаниями представителя потерпевшего Н2., из которых следует отсутствие в ходе дополнительной проверки возвратов по расчетным счетам ИП П1., С1., Ч1., И1., показаниями свидетелей, всеми материалами дела, среди которых выписки по счетам юридических ли и индивидуальных предпринимателей, которые были непосредственно исследованы с участием сторон. Таким образом, заключение эксперта обоснованно признано допустимым доказательством, поскольку оно согласуются с другими доказательствами по делу. Каких-либо противоречий в выводах эксперта, требующих проведения повторной или дополнительной экспертизы, не имеется. Мнение стороны защиты о необходимости проведения по делу дополнительной или повторной судебной экспертизы не является основанием для возвращения уголовного дела прокурору, а приводимые доводы сводятся к оценке доказательств.

Как следует из протокола судебного заседания в ходе судебных прений государственный обвинитель в соответствии с ч. 7 ст. 246 УПК РФ реализовал свое право на изменение обвинения в сторону смягчения путем исключения из объема обвинения сумм страховых взносов на обязательное пенсионное страхование в размере 354 931,85 рублей и на обязательное медицинское страхование в размере 82 279,63 рублей, а потому доводы защиты о незаконности принятого судом решения в данной части подлежат отклонению.

Таким образом, суд апелляционной инстанции находит верными определенную судом сумму недоимки по уплате НДС, налога на прибыль, страховых взносов на обязательное пенсионное и медицинское страхование, которая установлен с учетом изменений, внесенных Федеральным законом от 6 апреля 2024 года № 79-ФЗ, и составляет 153 205 382,00 рубля, что превышает 56 250 000 рублей, и в соответствии примечанием 1 к ст. 199 УК РФ является особо крупным размером.

Доводы осужденного ФИО1 и его защитника об отсутствии в действиях легализации своего подтверждения не нашли.

В соответствии с п.п. 6, 10 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 7 июля 2015 года № 32 «О судебной практике по делам о легализации (отмывании) денежных средств и иного имущества, приобретенных преступным путем, и о приобретении или сбыте имущества заведомо добытого преступным путем» под финансовыми операциями для целей ст.ст. 174, 174.1 УК РФ понимаются любые операции с денежными средствами, в том числе наличные и безналичные расчеты, кассовые операции, перевод или размен денежных средств, обмен одной валюты на другую и т.п.

При этом по смыслу закона указанные финансовые операции заведомо для виновного маскируют связь легализуемого имущества с преступным источником его происхождения.

Цель придания правомерного вида по владению, пользованию и распоряжению денежными средствами или иным имуществом, приобретенным преступным путем, может проявляться в приобретении недвижимого имущества, произведений искусства, предметов роскоши и т.п. при условии осознания и сокрытия виновным преступного происхождения денежных средств, за счет которых такое имущество приобретено.

Судом первой инстанции установлено и в приговоре указано, что ФИО1, являясь директором ООО «№1» (ИНН **), в целях придания правомерного вида владению, пользованию и распоряжению денежными средствами, приобретенными им в результате уклонения от уплаты налогов страховых взносов, подлежащих уплате ООО «№1», маскируя связь легализуемых денежных средств с преступным источником их происхождения, используя свое служебное положение, перечислил с расчетных счетов ООО «№1» ИНН ** и подконтрольных ООО «№1» (ИНН **), ИП Ф1., ИП С1. денежные средства в размере 1 728 350 рублей на расчетный счет ИП М2. в счет оплаты приобретения объектов недвижимости (земельных участков) в пользу своей супруги С1., и в размере 1 360 375 рублей – на расчетный счет С1. в погашение кредитных обязательств по покупке С1. автомобиля марки «Ауди Q7», всего на общую сумму 3 088 725 рублей.

Таким образом, избранный ФИО1 способ получения недвижимого имущества и дорогостоящего автомобиля, оформленных на его жену, путем введения полученных денежных средств в результате совершения преступления в легальный товарно-денежный оборот, перечисление находящихся на счетах юридических лиц и индивидуальных предпринимателей, входящих в ГК «№1», на расчетные счета ИП М2. с целью приобретения земельных участков, а также на расчетный счет С1. в счет оплаты кредитной задолженности за приобретение транспортного средства, свидетельствует о наличии у осужденного цели легализовать денежные средства.

При этом судом обоснованно отклонены доводы стороны защиты о заключении займа между ООО «№1» и С1., как и о возврате денежных средств С1. в ООО «№1», с учетом установленных обстоятельств того, что документы о заключении договора были представлены лишь в ходе судебного разбирательства, сама С1. в ходе предварительного расследования о данных обстоятельствах не сообщала, подтвердив лишь оплату земельных участков именно ФИО1 ввиду отсутствия у нее денежных средств, и указав на то, что решение о возврате денежных средств было принято ею в 2022 году исключительно в связи с ухудшением отношений со ФИО1 и из-за боязни лишиться имущества ввиду заключенного между ними брачного договора, что указывает на формальность представленных, в том числе суду апелляционной инстанции, документов, и свидетельствует о намерении скрыть противоправный характер действий при приобретении земельных участков.

Согласно п. 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 7 июля 2015 года № 32 «О судебной практике по делам о легализации (отмывании) денежных средств и иного имущества, приобретенных преступным путем, и о приобретении или сбыте имущества заведомо добытого преступным путем» о направленности умысла на легализацию денежных средств или иного имущества, приобретенных преступным путем (в результате совершения преступления), не свидетельствует распоряжение ими в целях личного потребления (приобретение продуктов питания, товаров первой необходимости, получение бытовых услуг и т.п.). Вместе с тем, действия осужденного были направлены на получение недвижимого имущества и дорогостоящего автомобиля, что, вопреки мнению адвоката, не свидетельствует об отсутствии в действиях осужденного состава легализации.

Таким образом, суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что фактические обстоятельства по делу судом первой инстанции установлены верно, а потому квалификацию действий ФИО1 и ФИО2 по п.п. «а», «б» ч. 2 ст. 199 УК РФ, данную судом уже с учетом изменений, внесенных в УК РФ Федеральным законом от 18 марта 2023 года № 78-ФЗ, а также ФИО1 по п. «б» ч. 3 ст. 174.1 УК РФ следует признать правильной. Оснований для иной их юридической оценки, как и для оправдания осужденных, не имеется.

Каких-либо нарушений уголовно-процессуального закона органами предварительного расследования и судом первой инстанции, которые способны поставить под сомнение законность обжалуемого приговора, судебной коллегией не установлено.

Вопреки позиции защиты оснований для возвращения уголовного дела прокурору не имеется. Представленная защитником Пепеляевым А.Ю. копия постановления о привлечении в качестве обвиняемого ФИО1 от 31 марта 2025 года идентична по своему содержанию имеющемуся в деле постановлению о привлечении в качестве обвиняемого и обвинительному заключению, а потому доводы о нарушении положений ст.ст. 171 – 172 УПК РФ подлежат отклонению.

Обвинительное заключение соответствует требованиям ст. 220 УПК РФ, в нем указано существо обвинения, место и время совершения преступлений, его способы, мотивы, цели, последствия и другие обстоятельства, имеющие значение для данного уголовного дела, формулировка предъявленного обвинения с указанием пункта, части, статьи Уголовного кодекса Российской Федерации, предусматривающих ответственность за данное преступление, перечень доказательств, подтверждающих обвинение, и краткое изложение их содержания. При этом наличие при изложении содержания ряда доказательств (протоколах осмотра предметов и документов, прослушивания фонограмм) выводов следователя по итогам их исследования, отраженных в самих доказательствах, не свидетельствуют о таких нарушениях уголовно-процессуального закона, которые бы не позволяли суду принять решение на основе данного обвинительного заключения. Все эти доказательства получили надлежащую оценку судом.

Оснований для признания каких-либо доказательств, в частности протоколов обыска, недопустимыми доказательствами по мотиву отсутствия в них сведений о виновности ФИО2, не имеется. По смыслу уголовно-процессуального закона обыск проводится с целью отыскания, в том числе, предметов и документов, имеющих значение для уголовного дела. Из материалов уголовного дела усматривается, что обыски были проведены именно с этой целью, по их результатам предметы и документы, имеющие значение для уголовного дела, были изъяты, а впоследствии осмотрены, а потому оснований считать нарушенными положения ст. 182 УПК РФ не имеется.

В ходе судебного следствия судом соблюдались требования ст. 15 УПК РФ, сторонам была предоставлена возможность в равной степени реализовать свои процессуальные права. Ходатайства участников судебного разбирательства были разрешены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, все доказательства, представленные сторонами, исследованы надлежащим образом в соответствии с требованиями закона.

Данных, свидетельствующих об ущемлении прав осужденного на защиту или иного нарушения норм уголовно-процессуального законодательства, которые путем лишения или ограничения гарантированных Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путем повлияли или могли повлиять на постановление законного, обоснованного и справедливого приговора, в материалах не содержится.

Доводы заинтересованного лица В1. о нарушении ее прав на доступ к правосудию подтверждения не нашли. Как следует из материалов уголовного дела и протокола судебного заседания В1. реализовывала свои права путем участия в ходе рассмотрения уголовного дела своего представителя С3., которой до суда была доведена позиция о несогласии с наложением ареста на денежные средства, находящиеся на счетах заинтересованного лица, кроме того ей было реализовано право на обжалование постановления суда и состоявшегося по делу итогового судебного решения.

В соответствии со ст.ст. 6, 43, 60 УК РФ наказание является справедливым, когда судом при его назначении в совокупности учтены характер и степень общественной опасности содеянного, данные о личности виновного, обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи.

Указанные требования уголовного закона при назначении ФИО1 и ФИО2 наказания судом первой инстанции соблюдены.

Судом первой инстанции в полной мере приняты во внимание характер и степень общественной опасности совершенных деяний, относящихся к категории средней тяжести, данные о личности ФИО1 и ФИО2, наличие смягчающих и отсутствие отягчающих наказание обстоятельств, влияние назначенного наказания на исправление осужденных и условия жизни их семей.

В качестве обстоятельств, смягчающих наказание ФИО1 по каждому преступлению суд учел частичное признание вины, состояние здоровья осужденного, имеющего хронические заболевания, наличие несовершеннолетнего ребенка, оказание помощи в быту близким родственникам, имеющим хронические заболевания, участие в благотворительной деятельности, в том числе оказание помощи участникам специальной военной операции, а ФИО2 - состояние здоровья осужденной, имеющей хронические заболевания, участие в благотворительной деятельности, направленной на оказание помощи участникам специальной военной операции.

Иных обстоятельств, предусмотренных ч. 1 ст. 61 УК РФ, и подлежащих обязательному учету в качестве смягчающих, судом первой инстанции обоснованно не установлено. Согласно сведениям налогового органа, исследованным судом апелляционной инстанции, какие-либо данные о поступлении от ФИО1 денежных средств в счет частичного добровольного возмещения причиненного преступлением ущерба или выплаты гражданского иска отсутствует, решение о взыскании денежных средств по ст. 46 НК РФ от 2 сентября 2023 года на исполнении отсутствует, а потому представленное защитой платежное поручение о перечислении ФИО1 денежных средств не свидетельствует о необходимости признания данного обстоятельства смягчающим.

Выводы суда о необходимости назначения ФИО2 наказания в виде штрафа, а ФИО1 в виде принудительных работ надлежаще мотивированы, оснований не согласиться с ними у суда апелляционной инстанции не имеется.

Оснований для применения к осужденному ФИО1 положений ст. 64 УК РФ суд первой инстанции правомерно не усмотрел по причине отсутствия каких-либо исключительных обстоятельств, существенно снижающих степень общественной опасности совершенных преступлений, не усматривает таковых и суд апелляционной инстанции.

Наказание, назначенное ФИО1 как за совершенные преступления, так и по совокупности преступлений, суд апелляционной инстанции находит справедливым и соразмерным содеянному, соответствующим общественной опасности совершенных преступлений, личности виновного, полностью отвечающим задачам исправления осужденного и предупреждения совершения им новых преступлений, принципам социальной справедливости.

Размер штрафа ФИО2 определен с учетом тяжести совершенного преступления и имущественного положения осужденной, ее семьи, а также с учетом возможности получения заработной платы или иного дохода.

Таким образом, все обстоятельства, которые должны приниматься во внимание при назначении наказания, судом учтены надлежащим образом. Сомнений в справедливости и соразмерности назначенного осужденным наказания не имеется.

Принимая решение по гражданскому иску прокурора о взыскании со ФИО1 и ФИО2 суммы ущерба, суд первой инстанции правильно руководствовался правовой позицией, изложенной в п. 28 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 48 от 26 ноября 2019 года «О практике применения судами законодательства об ответственности за налоговые преступления», и, установив невозможность удовлетворения требований об уплате обязательных платежей за счет ООО «№1», единственным учредителем и директором которого является ФИО1, а ФИО2 главным бухгалтером, ввиду того, что Общество в настоящее время хозяйственную деятельность не ведет, дата последней операции по счетам 11 сентября 2023 года, последняя налоговая отчетность представлена 12 октября 2023 года за 3 квартал 2023 года, а последняя бухгалтерская отчетность за 2022 год сдана 18 июля 2023 года, где указано, что общая сумма активов составляет 46 622 рубля, при этом за Обществом не числятся объекты недвижимости и транспортные средства, а также 22 октября 2024 года прекращено производство по делу о банкротстве ООО «№1» ИНН ** в связи с отсутствием средств, достаточных для возмещения судебных расходов на проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, с учетом исследованного судом апелляционной инстанции решения налогового органа от 29 декабря 2025 года о признании задолженности ООО «№1» безнадежной к взысканию и ее списании, обоснованно принял решение о взыскании ущерба со ФИО1 и ФИО2 солидарно.

Учитывая, что в размер ущерба и гражданского иска включена недоимка по налогу на прибыль, который в силу закона распределяется между Федеральным бюджетом и бюджетом субъекта РФ, решение суда о распределении взысканной суммы в Федеральный бюджет в размере 145 339 313 рублей и в доход субъекта РФ (Пермского края) в размере 7 866 069 рублей, что следует из заключения эксперта, сомнений в своей правильности не вызывает и полностью соответствует разъяснениям, содержащимся в п. 27 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26 ноября 2019 года № 48 «О практике применения судами законодательства об ответственности за налоговые преступления», согласно которым, приняв решение об удовлетворении гражданского иска, суд должен указать в приговоре размер подлежащей взысканию денежной суммы и в зависимости от вида неуплаченного налога, сбора, страхового взноса - наименование бюджета (федеральный, региональный, местный), в доход которого указанная сумма подлежит взысканию.

Конфискация суммы, эквивалентной сумме легализованных денежных средств в размере 3 088 725 рублей обоснованно применена к осужденному ФИО1 на основании ст. 104.2 УК РФ.

Решение суда о сохранении ареста на денежные средства, находящиеся и поступающие на счета ФИО1, ФИО2, С1., С2., В1., ООО «№1», ООО «№2», а также на имущество ФИО2, С2. до исполнения приговора в части гражданского иска, взыскания со ФИО1 денежных средств в счет конфискации, суд апелляционной инстанции находит правильным, с учетом установленных обстоятельств того, что ООО «№2», С2., С1., В1. являются номинальными лицами в деятельности ООО «№1», использовались как способ совершения преступления, при этом деятельность организации была переведена на подконтрольных лиц, в том числе на ООО «№2», ИП В1., что следует из исследованных судом доказательств. Наряду с этим из материалов налогового органа следует не только отсутствие у С2. достаточного дохода для приобретения дорогостоящего автомобиля, но и его приобретение, в том числе, за счет денежных средств ООО «№1», что свидетельствует о том, что это имущество получено преступным путем. При таких обстоятельства доводы заинтересованных лиц С2., С1., В1. о необходимости снятия ареста с денежных средств, находящихся на счетах, и с имущества, как и доводы В1. о самостоятельном ведении бизнеса, подлежат отклонению.

Вместе с тем, приговор подлежит изменению по доводам, не связанным с апелляционными жалобами.

Так, принимая решение о судьбе арестованного имущества и денежных средств, находящихся на счетах, суд указал о сохранении этого ареста, в том числе в целях взыскания штрафа, назначенного ФИО2 в качестве основного наказания, и не учел, что взыскание штрафа, назначенного в качестве основного наказания, не может быть произведено в принудительном порядке, а меры по принудительному взысканию судебным приставом-исполнителем штрафа за преступление в общем порядке обращения взыскания на имущество должника, в силу п. 1 ч. 10 ст. 103 Федерального закона «Об исполнительном производстве» от 2 октября 2007 года № 229-ФЗ могут быть приняты судебным приставом-исполнителем в случаях, когда штраф, назначенный в качестве основного наказания, не уплачен должником в срок, установленный для добровольного исполнения, и суд отказал в замене его другим видом наказания, а потому указание на сохранение ареста на денежные средства и имущество до исполнения наказания в виде штрафа подлежит исключению.

Кроме того, как верно отмечено представителем заинтересованного лица С1. – адвокатом Шибановым Ю.Б., принимая решение о сохранении ареста на денежные средства, находящиеся на счетах С1., суд не учел, что счета №№ **, **, **, **, **, ** – в ПАО «***», филиал Пермское отделение № 6984, № ** в АО «***», №№ **, **, ** – в АО «***», № ** в ПАО «***», филиал «***», № ** в АО «***», № ** в ООО «***», № ** в ПАО «***», филиал Волго-Вятский банк, № ** в ПАО «Сбербанк России», ** в ПАО «***», №**, 40**, 40**, 40** в ПАО «***», филиал «Центральный», №№ **, **, – в АО «***, №№ **, **, **, **, **, **, **, **, – в ПАО Банк «***», филиал Центральный, № ** в АО «***» закрыты еще в период предварительного расследования по делу. Согласно сведениям банков принятые судами решения о разрешении наложения ареста на денежные средства, находящиеся на указанных счета, не могли быть исполнены ввиду их закрытия (т. 16 л.д. 177, т. 28 л.д. 49). Кроме того, счет № **, открытый 9 января 2020 года в ПАО «***», филиал «Центральный» является специальным счетом по ипотечному кредиту, в связи с чем суд апелляционной инстанции считает необходимым исключить указание суда на сохранение ареста на денежные средства, находящиеся на указанных счетах.

Наряду с изложенным, из исследованных судом апелляционной инстанции выписок ЕГРПН следует, что земельный участок с кадастровым номером **, площадью 1234+/-12 кв.м., местоположение установлено относительно ориентира, расположенного за пределами участка, адрес: ****, а также земельный участок с кадастровым номером **, площадью 1425+/-13 кв.м., местоположение установлено относительно ориентира, расположенного за пределами участка, адрес: ****, являющиеся предметом, полученным в результате легализации, в собственности ФИО2 не находились, а принадлежали С1., в связи с чем суд апелляционной инстанции считает необходимым устранить явную техническую ошибку, указав на сохранение ареста на указанное имущество, как принадлежащее С1., и уточнив решение суда в части сохранения ареста на имущество, принадлежащее ФИО2, а именно: земельный участок с кадастровым номером **, площадью 1311 кв.м., местоположение установлено относительно ориентира, расположенного за пределами участка, адрес: ****.

Представленные суду апелляционной инстанции сведения о продаже земельных участков, принадлежащих С1., ФИО2, не является препятствием для сохранения ареста на это имущество, учитывая, что данное имущество было ими продано не только в период после возбуждения уголовного дела, о чем им было известно, но и непосредственно перед вынесением судами решений о разрешении наложения ареста на это имущество, что свидетельствует о принятии ими мер, направленных на сокрытие имущества, и ставит под сомнение как их фактическую принадлежность иным лицам, так и реальность заключенных сделок.

Иных оснований для изменения приговора, в том числе по доводам апелляционных жалоб, суд апелляционной инстанции не усматривает.

Руководствуясь ст.ст. 389.13, 389.15, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

приговор Мотовилихинского районного суда г. Перми от 30 января 2026 года в отношении ФИО1, ФИО2 изменить:

- при сохранении ареста на денежные средства, находящиеся и поступающие на счета, а также на имущество, исключить указание на сохранение ареста до исполнения приговора в части взыскания штрафа, назначенного ФИО2;

- исключить указание на сохранение ареста на денежные средства, находящиеся и поступающие на следующие счета С1.:

№№ **, **, **, **, **, ** – в ПАО «***», филиал Пермское отделение № 6984,

№ ** в АО «***»,

№№ **, **, ** – в АО «***»,

№ ** в ПАО «***», филиал «***»,

№ ** в АО «***»,

№ ** в ООО «***»,

№ ** в ПАО «***», филиал Волго-Вятский банк,

№ ** в ПАО «***»,

№ ** в ПАО «***»,

№**, **, **, **, ** – в ПАО «***», филиал «Центральный»,

№**, **, – в АО «Почта Банк»,

№**, **, **, **, **, **, **, **, – в ПАО Банк «***», филиал Центральный,

№ ** в АО «***»;

- указать в резолютивной части приговора на сохранение ареста на имущество, принадлежащее С1., а именно: земельный участок с кадастровым номером **, площадью 1234+/-12 кв.м., местоположение установлено относительно ориентира, расположенного за пределами участка, адрес: ****,

земельный участок с кадастровым номером **, площадью 1425+/-13 кв.м., местоположение установлено относительно ориентира, расположенного за пределами участка, адрес: ****;

- указать в резолютивной части приговора на сохранение ареста на имущество, принадлежащее ФИО2, а именно: земельный участок с кадастровым номером **, площадью 1311 кв.м., местоположение установлено относительно ориентира, расположенного за пределами участка, адрес: ****.

В остальном этот же приговор оставить без изменения, апелляционные жалобы адвоката Кичева А.В. в защиту осужденной ФИО2, адвоката Пепеляева А.Ю. в защиту осужденного ФИО1, заинтересованных лиц С2., С1., ФИО4 – без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции путем подачи кассационной жалобы, представления через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу с соблюдением требований статьи 401.4 УПК РФ.

В случае пропуска срока кассационного обжалования или отказа в его восстановлении кассационные жалоба, представление подаются непосредственно в суд кассационной инстанции и рассматриваются в порядке, предусмотренном статьями 401.10 – 401.12 УПК РФ.

В случае подачи кассационных жалобы, представления лица, участвующие в деле, вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий – подпись.