Апелляционное постановление № 22-2301/2024 от 28 октября 2024 г. по делу № 1-50/2024

Дело № 22-2301 Судья Новиков В.С.


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

28 октября 2024 года г. Тула

Тульский областной суд в составе:

председательствующего судьи Турчиной Т.Е.,

при ведении протокола помощником судьи Сухининой В.Н.,

с участием прокурора Воронцовой У.В.,

осужденного ФИО11,

защитника осужденного - адвоката Кучеровской Т.В.,

представителя потерпевших Потерпевший №1, Потерпевший №2, законных представителей несовершеннолетнего потерпевшего Потерпевший №4. – ФИО1., ФИО2. - ФИО12,

представителя потерпевшей Потерпевший №3 - ФИО14,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам адвоката Кучеровской Т.В. в интересах осужденного ФИО11 на приговор Щекинского межрайонного суда Тульской области от 06 мая 2024 года, по которому

ФИО15, <данные изъяты>,

осужден по ч. 3 ст.264 УК РФ к 2 годам лишения свободы, с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами на срок 2 года 6 месяцев, с отбыванием наказания в колонии-поселении.

Мера пресечения оставлена без изменения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении.

Возложена обязанность к месту отбывания основного наказания следовать самостоятельно за счет государства, в соответствии с предписанием территориального органа уголовно-исполнительной системы.

Срок отбывания наказания постановлено исчислять со дня прибытия к месту отбывания наказания, с зачетом времени следования к месту отбывания наказания, в соответствии с предписанием территориального органа уголовно-исполнительной системы.

Гражданский иск потерпевшей Потерпевший №2 удовлетворен частично, взыскана компенсация морального вреда в размере 500 000 рублей.

Гражданский иск потерпевшего Потерпевший №1 удовлетворен частично, взыскана компенсация морального вреда в размере 500 000 рублей.

Право на удовлетворение гражданского иска о компенсации морального вреда Потерпевший №4 передан для рассмотрения в порядке гражданского судопроизводства.

Судьба вещественных доказательств по делу разрешена.

Заслушав доклад судьи Турчиной Т.Е., кратко изложившей существо приговора, доводов апелляционной жалобы и дополнений к ней, выслушав осужденного, его защитника-адвоката Кучеровскую Т.В., представителя потерпевшей Потерпевший №3–ФИО14, поддержавших доводы апелляционных жалоб и просивших приговор отменить, ФИО11 оправдать, а при невозможности этого, смягчить назначенное ему наказание, не назначая наказание в виде лишения свободы; позицию представителя потерпевших Потерпевший №1,Потерпевший №2. и законных представителей несовершеннолетнего потерпевшего Потерпевший №4 ФИО1., ФИО2 – ФИО12, а также прокурора, не поддержавших апелляционные жалобы и просивших оставить их без удовлетворения, приговор суда,- без изменения, суд апелляционной инстанции

у с т а н о в и л:

ФИО15 осужден за то, что в период с 09 часов 23 минуты до 09 часов 33 минуты, 17 сентября 2022 года, управляя автомобилем «<данные изъяты>» с государственным регистрационным знаком №, на 29 км + 300 м автодороги «Лапотково-Ефремов» в направлении движения от <адрес> к <адрес>, совершил нарушение правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности смерть человека и причинение тяжкого вреда здоровью человека.

Преступление совершено при обстоятельствах, установленных судом и подробно изложенных в приговоре.

В апелляционной жалобе адвокат Кучеровская Т.В. в интересах осужденного ФИО11 выражает несогласие с приговором суда, ввиду существенных нарушений уголовно-процессуального закона.

Приводя положения ст. 297 УПК РФ, полагает, что указанные требования закона судом при рассмотрении дела и назначении наказания в полной мере не учтены.

Ссылается, что в ходе предварительного следствия следователем ФИО3. был проведен осмотр видеозаписи с автопоезда ФИО4., где было установлено время, прошедшее с момента проезда встречного для автопоезда автомобиля и до момента столкновения автомобиля «<данные изъяты> », под управлением ФИО11 с автомобилем «<данные изъяты>», под управлением ФИО5 равное 6 секундам. Одновременно, установлена скорость движения автопоезда - 79 км/ч.

В ходе допросов ФИО11 и свидетеля ФИО6. установлено, что автомобиль «<данные изъяты>» приступил к обгону автопоезда сразу после проезда встречного автомобиля и скорость была около 110 км/ч.

Согласно выводам видеотехнической судебной экспертизы, заключению эксперта № 4376 от 30.11.2022, скорость автомобиля «<данные изъяты>» составляла 108 км/ч на момент непосредственно перед ДТП.

В связи с изложенным делает вывод о скоростях автомобилей «<данные изъяты>» - 108 км/ч, «<данные изъяты>» - 110 км/ч, автопоезда - 79 км/ч, и времени время с момента начала выполнения маневра обгона автомобилем «<данные изъяты>» до столкновения, равном 6 секунд.

Отмечает, что по этим данным была проведена судебная автотехническая экспертиза, по выводам которой, а именно заключения эксперта № 2310 от 10.07.2023, автомобиль «<данные изъяты>» успевал закончить маневр обгона автопоезда, как при скорости движения автомобиля «<данные изъяты>» 108 км/ч, так и при скорости его движения 90 км/ч; автомобиль «<данные изъяты>» успевал остановиться до места столкновения транспортных средств, при экстренном торможении.

Приводит доводы, что с материалами дела сторона защиты ознакомлена 15.01.2024, а 25.01.2024 первым заместителем прокурора Тульской области Можаевым М.В. было вынесено постановление о признании недопустимым доказательством заключения эксперта № 2310 от 10.07.2023, ввиду указания в постановлении о назначении судебной автотехнической экспертизы от 19.06.2023 времени (6 секунд ), прошедшего с момента начала выполнения обгона водителем автомобиля «<данные изъяты>» и до момента столкновения с автомобилем «<данные изъяты>», которое по мнению прокуратуры не подтверждено материалами дела и основано на предположениях. При этом, сам протокол следственного действия не был признан недопустимым доказательством.

Указывает, что в связи с этими обстоятельствами ею в судебном заявлялись ходатайства о проведении повторной судебной автотехнической экспертизы с использованием для расчетов значения времени 6 секунд, для установления расстояния между транспортными средствами в момент начала обгона; о проведении судебной видеотехнической экспертизы, для установления объективного значения времени с момента начала выполнения маневра обгона, до столкновения по имеющейся видеозаписи; о признании допустимым доказательством заключения эксперта № 2310 от 10.07.2023, исключенного из числа таковых незаконно и необоснованно.

И считает, что суд проигнорировал не только доводы стороны защиты о необходимости проведения указанных судебных экспертиз, признания заключения эксперта № 2310 от 10.07.2023 допустимым доказательством, но и требования постановлений Пленумов Верховного суда от 19.12.2017 N 51 «О практике применения законодательства при рассмотрении уголовных дел в суде первой инстанции» и от 21.12.2010 N 28 «О судебной экспертизе по уголовным делам», закрепляющих принципы состязательности и равноправия сторон и необходимость использования достижений науки и техники в целях всестороннего и объективного исследования обстоятельств, подлежащих доказыванию по уголовному делу путем производства судебной экспертизы во всех случаях, когда для этого требуется использование специальных познаний.

Делает вывод, что, отказывая в удовлетворении ходатайств, суд лишил права ФИО11 защититься от уголовного преследования, поскольку, не имея возможности самостоятельно назначить экспертизу в государственном учреждении и поставить перед экспертом влияющие на исход дела вопросы, сторона защиты не смогла донести до суда факт обоюдного нарушения требований ПДД РФ ФИО11, который должен был убедиться в безопасности маневра и что сможет его завершить, и ФИО5., обязанным применить торможение, которое могло не только снизить степень причиненного вреда, но и полностью исключить ДТП.

Обращает внимание, что действиям второго участника ДТП, которых двигался с превышением скорости, не дана какая-либо юридическая оценка, чем так же нарушен уголовно-процессуальный закон и право на защиту.

Ссылаясь на показания свидетеля ФИО4 о моменте начала выполнения маневра обгона его автомобиля транспортным средством осужденного, и того, что он в этот момент видел расположение встречного автомобиля, указанного им при проверке показаний на месте, ставит под сомнение объективность расстояния 262,6 м, на которое свидетель сослался и исходит из того, что на момент ДТП ФИО4., управляя автопоездом, находился в движении, а автомобили «<данные изъяты>» и «<данные изъяты>» двигались с большими скоростями, находились на достаточно большом расстоянии друг от друга, быстро сближаясь.

Приводя показания свидетеля ФИО7 являющегося понятым, о том, что он управлял автомобилем «<данные изъяты> »красного цвета и был остановлен сотрудниками ГИБДД когда другие автомобили уже находились на месте проведения следственных действий и были выставлены, обращает внимание на его утверждения, что с его участием и в его присутствии никакие замеры при проверке показаний ФИО4. на месте не производились, и что у него только спросили виден ли ему встречный автомобиль, располагавшийся, по его мнению, в 150 метрах.

Утверждает, что второй понятой,- ФИО8 ходатайство о допросе которого судом было удовлетворено и который так и не был допрошен в судебном заседании, в телефонном разговоре пояснил те же самые обстоятельства, что в замерах не участвовал и из кабины своего автомобиля не выходил, о чем ею – защитником Кучеровской Т.В. было сообщено суду в письменном ходатайстве о признании недопустимым доказательством названного протокола проверки показаний на месте, ввиду существенных нарушений УПК РФ и невозможностью проверить достоверность полученных в ходе этого следственного действия данных, имеющих незаверенные исправления. При этом, ссылается на возбуждение СК РФ по Тульской области уголовного дела по факту его фальсификации, которое на момент вынесения приговора не окончено.

Указывает, что расстояние 262 метра, полученное при проверке на месте показаний свидетеля ФИО4. и, по мнению следователей СК об исправлениях, изначально составляющее 232 м, было использовано при назначении судебной автотехнической экспертизы, по выводам которой, отраженным в заключении эксперта № 2655 от 20.12.2023, ФИО15 не имел возможности безопасно закончить маневр обгона, а, соответственно, и не вправе был его начинать.

Обращает внимание на изложенные ею доводы, поскольку считает, что все обвинение построено на полученном в ходе проверки показаний на месте свидетеля ФИО4. с грубыми нарушениями УПК РФ расстоянии 232-262 м, которое она считает субъективным. Полагает, что, при наличии сомнений в законности проведенных следственных действий, указанное свидетелем расстояние не может являться единственным доказательством вины ФИО11

Также ссылается на заявленное ею ходатайство о признании недопустимым доказательством заключения эксперта № 2655 от 20.12.2023, выполненное с использованием исходных данных в виде расстояния 232-262 м между автомобилями в момент начала обгона. И полагает, что суд данный проигнорировал не только данный факт нарушения УПК РФ при получении исходных данных для судебной автотехнической экспертизы, но и требования ст. 75 УПК РФ, п. 16 постановления Пленума Верховного суда РФ от 31.10. 1995 № 8 «О некоторых вопросах применения судами Конституции РФ при осуществлении правосудия», п. 13 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19.12.2017 N 51 «О практике применения законодательства при рассмотрении уголовных дел в суде первой инстанции».

Это, по ее мнению, нарушило права осужденного и лишило ФИО11 возможности предоставить доказательства своей невиновности. В связи с чем, защита была вынуждена обратиться в частную экспертную организацию, заключение которой суд приобщил к материалам дела, но не принял во внимание.

Считает, что, отказывая в удовлетворении ходатайств, суд не учел их важное значение для всестороннего и полного рассмотрения дела.

По мнению автора жалобы, при описанных выше обстоятельствах, приговор вызывает сомнения в своей законности и обоснованности, а также справедливости вследствие чрезмерной суровости. При этом, приводит данные о личности осужденного, его характеристики, противоправность действий ФИО5. и возмещение вреда в общем размере 750 000 рублей.

Просит отменить приговор суда и вынести оправдательный приговор, либо вернуть дело прокурору, в связи с тем, что в ходе предварительного следствия не дана юридическая оценка действиям всех участников ДТП, а только одному из трех - ФИО15, что повлекло нарушение конституционных прав, составление обвинительного заключения с нарушением требований Кодекса и исключало возможность постановления судом приговора, поскольку устранить нарушение закона, в суде первой инстанции не представляется возможным.

В дополнении к апелляционной жалобе также считает приговор незаконным, необоснованным, несправедливым, находя обвинение построенным на субъективных показаниях свидетеля ФИО4 и на проведенной без участия понятых проверки его показаний на месте.

Повторно приводит показания свидетеля ФИО7., отмечая о его неосведомленности о том, что является понятым двух следственных действий: проверки на месте показаний свидетеля ФИО4 и следственного эксперимента по установлению видимости с места водителя автомобиля «<данные изъяты>», и не соглашается с выводами суда в приговоре о том, что свидетель подтвердил в судебном заседании правильность показаний на предварительном следствии, признав его показания в суде недостоверными.

Ссылаясь на запись «<данные изъяты>» опротоколирования судебного заседания, полагает, что суд стремился к обвинительному приговору, что выразилось в искажении показаний свидетеля ФИО7. в приговоре.

Повторно приводя доводы об удовлетворении ходатайства стороны защиты о вызове для допроса второго понятого ФИО8 утверждает, что суд не предпринял всех исчерпывающих мер для этого и что мотивированного решения по данному вопросу не выносилось.

Считает, что суд обязан был признать протокол проверки показаний на месте свидетеля ФИО4. и заключение эксперта № 2656 от 20.12.2023 недопустимыми доказательствами по делу, однако, отказал в этом и, хотя до удаления суда в совещательную комнату она- защитник Кучеровская Т.В. сообщила об опечатке в номере заключения эксперта в ее письменном ходатайстве, в своем постановлении указал заключение эксперта № 2655 от 20.12.2023, формально подошел этому вопросу.

Обращает внимание, что ФИО15 вменяется превышение установленной скорости, в то время, как согласно п. 16 постановления Пленума Верховного суда № 20 от 25.06.2019 превышение скорости на величину до 20 км/ч не образует состав даже административного правонарушения.

Ссылается на то, что не была установлена скорость движения автомобиля «<данные изъяты>», поэтому суд не вправе был вменять осужденному превышение скорости, которая устанавливалась примерно, со слов последнего и из показаний свидетеля ФИО6 наличие возможности у которого следить за автомобилем под управлением ФИО11 у стороны защиты вызывает сомнения.

Не согласна с тем, что выводы суда о виновности осужденного сделаны на основании показаний несовершеннолетнего потерпевшего Потерпевший №4., его родителей, жены погибшего ФИО5., отца погибшего Потерпевший №1, которые не являлись очевидцами ДТП и предшествовавших ему обстоятельств.

Утверждает об искажении в приговоре показания потерпевшей Потерпевший №3, следившей за всеми маневрами, совершаемыми осужденным и убедившейся в том, что в момент обгона им грузового автомобиля дорога была свободной, на горизонте был автомобиль темного цвета и не тот, с которым они столкнулись.

Приводя показания свидетеля ФИО4 сомневается в достоверности того, что тот запомнил расположение всех трех транспортных средств.

Находит допрос ФИО4 следователем Следственного комитета по вопросу имевшихся в протоколе проверки показаний на месте исправлениях и его показания, что расстояние было не 262, а 230 метров, попыткой легализовать этот документ, имеющий незаверенные исправления.

При этом, ссылается на противоречия в показаниях свидетелей ФИО4. и ФИО6. о времени между выездом ФИО11 на полосу встречного движения и столкновением. Так, ФИО4. указал о 2-3 секундах, что также опровергается, по ее утверждению, видеозаписью с видеорегистратора на его автомобиле, согласно которой с момента проезда встречного автомобиля и до столкновения прошло 6 секунд, а ФИО6. указал, что после выезда на сторону встречного движения автомобиль «<данные изъяты>» до столкновения проследовал 5-7 секунд.

Считает, что данные противоречия судом не устранены, в то время, как количество времени, которым располагал водитель «<данные изъяты>» имеет ключевое значение для правильного понимания конкретной дорожно-транспортной ситуации и принятия правильного решения.

Ссылаясь на протокол осмотра видеозаписи с автопоезда ФИО4., где было установлено время 6 секунд с момента проезда встречного для автопоезда автомобиля до момента столкновения «<данные изъяты> » и «<данные изъяты>», а также установлена скорость движения автопоезда, отмечает, что протокол не признан недопустимым доказательством.

Приводя изложенное и установленные данные о скоростях транспортных средств, вновь приводит аналогичные апелляционной жалобе доводы о проведении судебной автотехнической экспертизы, по итогам которой было выдано заключение эксперта № 2310 от 10.07.2023, незаконно и необоснованно не признанное судом допустимым доказательством. При этом, расценивает как непонятные выводы постановления суда от 06.05.2024 об отказе в удовлетворении ходатайства о признании названного заключения эксперта допустимым, основанные на том, что указанный следователем промежуток времени относится к иным событиям.

Также отмечает, что было заявлено ходатайство об установлении экспертным путем значения времени, прошедшего с момента начала выполнения маневра обгона автомобилем «<данные изъяты>», до столкновения с автомобилем «<данные изъяты>», для чего необходимо было проведение судебной видеотехнической экспертизы, в чем суд также незаконно и необоснованно отказал. При этом, не соглашается с выводом суда об этом, изложенным в постановлении от 27.04.2024, согласно которому вопрос о расстоянии на котором становится виден автомобиль «<данные изъяты>» может быть решен лишь к водителю транспортного средства, на котором установлен видеорегистратор, однако это лицо не является подсудимым по делу.

Полагает, что суд не учел, что из-за рельефа дороги, которая местами имеет уклоны, ФИО15 на определенном расстоянии мог не видеть автомобиль, что подтверждено экспертным исследованием №04-24-Э от 12.02.2024, выполненным специалистом - экспертом-автотехником ФИО9 С ФИО11 следственный эксперимент по установлению видимости не проводился, в то время, как изучение данного вопроса имело бы значение по делу, поскольку видимость из кабины автопоезда была бы больше, а ФИО15, начиная обгон, гораздо позже бы обнаружил встречный автомобиль.

Также, ссылаясь на выводы, изложенные в постановлении суда, в которых указано, что вопрос о времени, прошедшем с момента проезда неустановленного автомобиля до момента столкновения, не получит экспертного ответа, поскольку неизвестна скорость этого автомобиля, указывает на некомпетентность суда. Свой довод обосновывает очевидностью факта того, что неустановленный автомобиль проезжает мимо автопоезда с видеорегистратором и по своей полосе рядом с линиями дорожной разметки, имеющими стандартную величину белых штрихов и разрывы между ними, и именно так была установлена заключением эксперта № 4376 от 30.11.2022 скорость автомобиля «<данные изъяты>», который, примерно через 6 секунд, проследовал за неустановленным автомобилем, скорость которого, по ошибочному или заведомо необъективному мнению суда, установить невозможно.

Также считает ошибочным или необъективным мнение суда при отказе в удовлетворении указанного выше ходатайства относительно вопроса применения торможения водителем автомобиля «<данные изъяты>». Отмечает, что суд, отказывая в удовлетворении ходатайства, приводит общие фразы, ссылаясь на то, что этот вопрос заведомо не получит экспертного ответа, ввиду недостаточности исходных объективных данных. Не соглашаясь с этими выводами суда, ссылается на то, что движение автомобиля «<данные изъяты>» до ДТП зафиксировано на видеозаписи. Автомобиль осуществляет движение параллельно неподвижным объектам, имеющим фиксированные размеры - дорожную разметку. Поэтому считает, что в ходе проведения судебной видеотехнической экспертизы можно установить, имело ли место снижение скорости движения этого автомобиля перед столкновением или нет.

Подводя итог свои доводам, полагает, что суд проявил чрезмерно обвинительный уклон, проигнорировал подробные и обоснованные доводы стороны защиты о необходимости проведения указанных выше судебных экспертиз и признания заключения эксперта № 2310 от 10.07.2023 допустимым доказательством, чем лишил права обвиняемого защищаться. При этом, приводит аналогичный апелляционной жалобе довод о невозможности донесения до суда факта обоюдного нарушения ПДД участниками ДТП, о нарушении ФИО5. п.10.1 ПДД.

Кроме того, акцентирует внимание, что ни в ходе предварительного, ни судебного следствия, не дано юридической оценки действиям ФИО5. при том, что при наличии причинно-следственной связи между действиями ФИО5. и наступившими последствиями, его действия будут иметь преступный характер и самостоятельно образовывать состав преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 264 УК РФ. задается вопросом о том, по какой причине данный факт остался без внимания следствия и суда и можно ли его считать укрытием преступления. Одновременно, расценивает данное обстоятельство грубым нарушением уголовно-процессуального закона и права на защиту.

Указывает, что суд оставил без внимания и факт того, что свидетель ФИО4 мог ошибиться, поскольку он не мог одновременно смотреть назад и вперед, определяя взаимное расположение автомобилей. К тому же, в суде он не смог назвать длину своего автопоезда.

При этом, апеллятор приводит расчет того, что, если ФИО4. смотрел на один автомобиль в зеркало заднего вида, затем смотрел вперед на сторону встречного движения, то затратил бы на это какое-то время, что, с учетом скорости автомобиля «<данные изъяты>» 108 км/ч и предполагаемой скорости движения автомобиля «<данные изъяты>» 110 км/ч говорит о сближении этих транспортных средств на 60,5 метра в секунду, соответственно, затратив время на обзор обстановки сзади и затем впереди на встречной полосе, не забывая контролировать движение собственного транспортного средства в пределах своей полосы, равное минимум 2-3 секундам, автомобили к этому времени уже проследовали бы 121-181,5 метра. Эта погрешность судом не учтена и, несмотря на то, что проверка на месте показаний ФИО4 проведена с существенными нарушениями УПК РФ, суд не признал его недопустимым доказательством, чем нарушил ст. 47,49, 50 Конституции РФ.

Ссылаясь также на определения Конституционного Суда РФ от 08.07.2004, постановления Конституционного Суда РФ от 15.10.2018 N 36-П, полагает, что приговор является чрезмерно суровым и не соответствующим данным о личности осужденного.

Кроме того отмечает, что с ФИО11 взыскана большая сумма в возмещение морального вреда, без учета всех обстоятельств дела и материального положения осужденного, являющегося пенсионером и не имеющего иного дохода.

Просит отменить приговор суда, вынести оправдательный приговор в связи с недоказанностью вины осужденного ФИО11

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционных жалоб, выслушав участников процесса, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Настоящее уголовное дело было рассмотрено судом в общем порядке принятия судебного решения.

Уголовное дело разрешено с соблюдением требований ст. 252 УПК РФ, в пределах предъявленного обвинения. По окончании судебного следствия от участников процесса, в том числе и от стороны защиты, ходатайств о дополнении судебного следствия не поступало.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, стороны не были ограничены в праве представления суду доказательств.

Заявленные сторонами ходатайства рассматривались судом с их участием и с вынесением мотивированных постановлений, как с удалением, так и без удаления в совещательную комнату, что соответствует положениям ст.256, 271 УПК РФ. Убедительные выводы суда, изложенные при разрешении всех ходатайств, сомнений у суда апелляционной инстанции не вызывают.

Несогласие защитника с постановлениями суда от 17.04.2024 об отказе в назначении повторной судебной автотехнической экспертизы и судебной автотехнической экспертизы, от 27.04.2024 об отказе в назначении судебной видеотехнической экспертизы, от 06.05.2024 о признании заключения эксперта № 2310 от 10.07.2023 допустимым доказательством по настоящему уголовному делу, направлено на переоценку выводов суда, которые являются объективными и основаны на представленных сторонами доказательствах. Оснований полагать, что суд игнорировал доводы защиты при принятии указанных решений, у суда апелляционной инстанции не имеется.

Принятые судом решения об отказе в удовлетворении заявленных стороной защиты ходатайств, не противоречат требованиям постановлений Пленумов Верховного суда РФ от 19.12.2017 № 51 «О практике применении законодательства при рассмотрении уголовных дел в суде первой инстанции» и от 21.12.2010 № 28 «О судебной экспертизе по уголовным делам». Доводы апелляционных жалоб об этом несостоятельны.

Некомпетентности при разрешении ходатайств, как об этом ставит вопрос в дополнительной апелляционной жалобе защитник, судом не проявлено и нарушений ст. 75, 195-196, 207 УПК РФ не допущено.

Отказ суда в удовлетворении ходатайств о назначении судебных экспертиз и невозможность осужденного самостоятельно назначить экспертизу в государственном учреждении с постановкой перед экспертом вопросов, влияющих, по его мнению, на исход дела, само по себе прав осужденного за защиту не нарушает и существенным нарушением норм УПК РФ, влекущим отмену приговора, не является.

В силу ч. 2 ст. 14 Конституции РФ подозреваемый или обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность. Бремя доказывания обвинения и опровержения доводов, приводимых в защиту подозреваемого или обвиняемого, лежит на стороне обвинения.

В связи с изложенным, доводы апелляционных жалоб о невозможности ФИО11 предоставить доказательства своей невиновности и вынужденное обращение стороны защиты в частную экспертную организацию, ввиду отказа суда в назначении судебных экспертиз, несостоятельны.

В судебном заседании 17.04.2024 защитник, ходатайствовав перед судом о признании заключения эксперта № 2656 от 20.12.2023 недопустимым доказательством, ошибочно сослалась в письменном ходатайстве на заключение эксперта № 2655 от 20.12.2023, о чем сообщила суду. Рассмотрев ходатайство стороны защиты, суд без удаления в совещательную комнату постановил разрешить вопрос о достоверности данных заключения эксперта № 2656 и содержащихся в нем выводов в совещательной комнате при вынесении итогового решения по делу, в связи с чем, на данной стадии уголовного судопроизводства, оставил его без удовлетворения.

Таким образом, суд 17.04.2024 рассмотрел требования стороны защиты касаемо того заключения эксперта, которое и подлежало по мнению адвоката исключению из числа допустимых доказательств (л.д. 45, том 5).

При этом, на заключение эксперта № 2655 от 20.12.2023 суд сослался лишь в постановлении об отказе в удовлетворении ходатайства защитника о назначении повторной судебной автотехнической экспертизы, которое было ею заявлено и рассмотрено судом в совещательной комнате до того, как адвокат Кучеровская пояснила суду о своей опечатке в номере заключения эксперта, обосновывая ходатайство о признании данного заключения недопустимым доказательством (л.д. 43-44, том 5).

Согласно материалам уголовного дела, 25.03.2024 судом было удовлетворено ходатайство защитника о допросе в качестве свидетеля по делу ФИО8 являвшегося понятым при проверке показаний свидетеля ФИО4. на месте и при следственном эксперименте.

При этом, суд постановил возложить обеспечение явки ФИО8. на сторону защиты, а также передал защитнику судебную повестку на имя свидетеля (л.д. 143, том 4) и сам направил таковую последнему (л.д. 144 оборот, том 4). В дальнейшем, ввиду неявки свидетеля, суд неоднократно принимал меры для его вызова в судебные заседания на 17.04.2024, 27.04.2024, как через адвоката Кучеровскую Т.В., так и путем направления почтовой корреспонденции, в том числе телеграмм, по имеющемуся в деле адресу (л.д.171,173, 195, том 4). Однако, согласно сообщениям, телеграммы свидетелю не вручались, поскольку дверь квартиры закрыта и за ними он не являлся (л.д. 173, 195, том 4). Стороной защиты явка свидетеля также не обеспечивалась. Разрешая вопрос о возможности рассмотрения уголовного дела при той явке, которая имелась на момент судебных заседаний, суд учитывал мнение сторон, в том числе осужденного и его защитника, не возражавших против этого, а также против окончания судебного следствия.

Изложенное объективно свидетельствует о необоснованности доводов апелляционных жалоб о том, что суд не предпринял исчерпывающих мер для допроса свидетеля ФИО8 и не вынес мотивированного решения по данному вопросу.

Вопреки доводам защитника, на всех стадиях уголовного процесса при рассмотрении дела суд не допустил обвинительного уклона в рассмотрении дела и не нарушил принципы судопроизводства (презумпцию невиновности, обеспечение права на защиту, состязательность и равенство прав сторон), предусмотренные ст. 14-16, 241, 244 УПК РФ.

В ходе судебного разбирательства судья не допустил высказываний и действий, свидетельствующих о его прямой или косвенной заинтересованности в исходе дела. Напротив, его действия свидетельствуют о стремлении председательствующего установить истину по делу. Сомнений в объективности, беспристрастности и независимости председательствующего по делу судьи у суда апелляционной инстанции не имеется. Данных этому из материалов уголовного дела не установлено и сторонами не представлено.

Препятствий для реализации осужденным своего права на защиту судом не допускалось и ФИО15 данным правом активно пользовался и пользуется в настоящее время.

Все выше изложенные обстоятельства, установленные судом апелляционной инстанции, подтверждены и протоколом судебного заседания, который соответствует требованиям ст. 259 УПК РФ, и <данные изъяты>, прослушанным в ходе подготовки судом апелляционной инстанции к рассмотрению дела. Замечаний на протокол судебного заседания никем из участников уголовного судопроизводства не подавалось.

Суд признал ФИО11 виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 264 УК РФ.

Осужденный ФИО15 в судебном заседании, сославшись, что вину признает частично, фактически ее не признал, считая случившееся стечением обстоятельств и полагая, что в случившемся ДТП виноваты все его участники, а не только он.

Не оспаривал, что 17.09.2022, в период времени с 09 часов 23 минут до 09 часов 33 минуты, управляя автомобилем «<данные изъяты>» государственный регистрационный номер № с находящейся в нем ФИО13, двигаясь по 30-му км автодороги «Лопатково-Ефремов» (<адрес>) в направлении <адрес> к <адрес>, для обгона движущегося в попутном направлении автопоезда « <данные изъяты> под управлением ФИО4., совершил выезд на полосу встречного движения, где произошло столкновение его транспортного средства с автомобилем «<данные изъяты>» под управлением ФИО5., в котором находился несовершеннолетний Потерпевший №4.

Утверждал, что приступил к обгону только убедившись в том, что встречная полоса движения свободна на расстоянии 400-500 метров; что он двигался со скоростью 90 км/ч, постепенно ее увеличивая, но в момент нахождения в районе полуприцепа автопоезда в работе двигателя его автомобиля произошел сбой, от чего скорость начала падать. После падения скорости, подняв глаза, внезапно, примерно в 150 метрах, увидел очертания двигавшегося навстречу светлого автомобиля, который перемещался с высокой скоростью, смещаясь вправо. Он пытался «прижаться» к автопоезду, нажал тормоз, но через 2-2,5 секунды произошло столкновение с этой светлой машиной.

Не оспаривал, что в результате данного ДТП ФИО5 скончался, а Потерпевший №3 и Потерпевший №4. были причинены тяжкие телесные повреждения. При этом, подтвердил свое нахождение после случившегося в больнице и осуществление им выплат по 250 000 рублей несовершеннолетнему Потерпевший №4., отцу и вдове ФИО5.

Также считает, что вред Потерпевший №4. и ФИО5 мог увеличиться из-за нахождения в салоне автомобиля «<данные изъяты>» незакрепленного груза, а водитель автопоезда увеличил свою скорость до 80 км/ч.

Несмотря на непризнание признание ФИО11 своей вины, выводы суда о виновности осужденного в управлении автомобилем с нарушением правил дорожного движения, повлекшем по неосторожности смерть ФИО5. и причинение тяжкого вреда здоровью несовершеннолетнего Потерпевший №4. Потерпевший №3, при изложенных в приговоре обстоятельствах, соответствуют фактическим обстоятельствам дела, являются правильными, основанными на совокупности доказательств, исследованных в судебном заседании, которые в необходимом объеме приведены в приговоре суда.

В подтверждение выводов о виновности осужденного в совершении инкриминируемого преступления, в соответствии с требованиями ст. 240, 297 УПК РФ, суд сослался на собранные по делу доказательства, которые исследовал с участием сторон обвинения и защиты.

Каждое из исследованных доказательств оценено судом первой инстанции с точки зрения относимости, допустимости и достоверности, а все доказательства - в их совокупности, с точки зрения достаточности для разрешения уголовного дела для вывода о виновности ФИО11, то есть в соответствии с требованиями ст. 87,88 УПК РФ, и сомнений у суда апелляционной инстанции не вызывают.

Поэтому данные доказательства правильно положены судом в основу обвинительного приговора в необходимом для него объеме и доводы апелляционных жалоб об обратном, несостоятельны.

Данные в судебном заседании, а также оглашенные в порядке ч.1,3 ст. 281 УПК РФ показания потерпевших Потерпевший №2, Потерпевший №1., Потерпевший №3, несовершеннолетнего потерпевшего ФИО2 и его законных представителей ФИО2 ФИО1., свидетелей ФИО4., ФИО6, ФИО7., не противоречат друг другу и письменным и вещественным доказательствам, исследованным судом.

Данных, свидетельствующих об оговоре осужденного потерпевшими, законными представителями несовершеннолетнего потерпевшего, свидетелями, из материалов дела не усматривается и сомнений у суда апелляционной инстанции это не вызывает.

Каждый из потерпевших, законных представителей несовершеннолетнего потерпевшего, свидетелей показал об обстоятельствах, очевидцем которых являлся или о которых слышал, указав источник.

Так, из приведенных в приговоре суда показаний несовершеннолетнего Потерпевший №4., данных в ходе предварительного следствия в присутствии законного представителя и педагога, следует, что когда гон с ФИО5. 17.09.2022 на машине последнего возвращались в <адрес>, он находился на заднем сидении автомобиля. Погода была ясной, проезжая часть сухой. Смотря на экран телефона, почувствовал резкое торможение, и, не успев посмотреть на дорогу, ощутил очень сильный удар, от которого потерял сознание и очнулся в больнице. В результате ДТП он получил ЧМТ, двусторонний перелом таза и перелом шейки бедра, у него удалена селезенка. Он нуждается в дополнительном лечении, постоянном уходе, реабилитации.

Согласно приведенных судом показаний законных представителей несовершеннолетнего потерпевшего Потерпевший №4, - ФИО2 и ФИО1., их сын, испытывая проблемы с передвижением, нуждается в дальнейшем лечении. При этом, ФИО1. поддержала исковые требования о компенсации с осужденного морального вреда в размере 2 миллионов рублей к ранее полученным от осужденного 250 000 рублям. Также ФИО2. показал, что 17.09.202 от сотрудников полиции узнал о ДТП с участием его сына, в котором Козлов погиб на месте.

Из изложенных судом в необходимом объеме показаний потерпевших Потерпевший №2, Потерпевший №1. видно, что 17.09.2022 ФИО5, которому принадлежал автомобиль «<данные изъяты>», регистрационный номер № должен был вернуться в <адрес> из <адрес>. От сотрудников полиции Потерпевший №2. узнала о ДТП, о чем сообщила Потерпевший №1 Также Потерпевший №2 показала, что в конце лета 2023 от адвоката осужденного ей были переданы 250 00 рублей, в дополнение к которым заявлен гражданский иск.

Из показаний потерпевшей Потерпевший №3, на которые суд сослался в приговоре, видно, что утром 17.09.2022, между 09.20 часа и 09.30 часа, она и осужденный двигались на автомобиле «<данные изъяты>» под управлением последнего. В ходе обгона попутного грузового транспортного средства, ФИО15 выехал на встречную полосу, где совершил столкновение с автомобилем белого цвета, в результате чего она была доставлена в больницу. Когда их автомобиль совершал обгон, она видела вдалеке другое транспортное средство.

Свидетели ФИО4., управлявший автопоездом в составе седельного тягача «<данные изъяты>» с государственным регистрационным знаком № с полуприцепом «<данные изъяты>» с государственным регистрационным знаком №, и ФИО6, являвшийся пассажиром автомобиля «<данные изъяты>», чьи показания суд привел в приговоре, подтвердили, что утром сентября 2022 года, когда каждый из них двигался в сторону <адрес>, день был сухим, ясным (солнечным), проезжая часть дороги, где произошло ДТП, шла без спусков и подъемов, дефектов не имела, ее видимость не была ничем затруднена.

При этом, из показаний свидетеля ФИО6. следует, что автомашина «<данные изъяты>», не завершив маневр обгона, начала обгонять следовавший впереди тягач с полуприцепом и со скоростью свыше 100 км/ч выехала на встречную полосу движения, где спустя 5-7 секунд от начала маневра столкнулась с автомобилем «<данные изъяты>». На обгоняемой фуре в результате ДТП был поврежден брезент.

Также и из показаний ФИО4., приведенных судом, видно, что следовавший за ним и обгонявший одно за другим попутные транспортные средства автомобиль «<данные изъяты>», пропустив встречную легковую машину, увеличил скорость и начал обгон его автопоезда, выехав на полосу встречного движения, где через 2-3 секунды совершил столкновение с белым автомобилем «<данные изъяты>», который от удара отскочил в сторону автопоезда и задел его в районе предпоследней оси полуприцепа. Перед столкновением водитель «<данные изъяты>» сместился несколько влево, к автопоезду, и применил торможение. На момент начала обгона водителем «<данные изъяты>» его автопоезда, расстояние между автомобилем «<данные изъяты>» и автомобилем «<данные изъяты>» составляло около 230 метров.

Одновременно, свидетель подтвердил свое участие в ходе проверки его показаний на месте и следственного эксперимента, в ходе которых он показывал расположение своего транспортного средства перед столкновением названных автомобилей, давал пояснения о действиях водителей - участников ДТП, а следователь производил замеры длин и расстояний.

Убедившись в том, что на месте ДТП ФИО10 указал расположение на проезжей части управлявшегося им автопоезда в момент, когда автомобиль «<данные изъяты>» поравнялся с задней частью его полуприцепа, положение остальных транспортных средств – участников ДТП на месте происшествия, а также место столкновения автомобилей «<данные изъяты>» и «<данные изъяты>» - в 305 метрах от километрового знака «29» и в 5,3 метрах от правого края проезжей части в сторону <адрес>, суд обоснованно сослался на протокол проверки показаний свидетеля ФИО4 на месте от 12.04.2023.

При этом, суд привел в числе доказательств вины осужденного и протокол следственного эксперимента от 12.04.2024, проведенного в том числе с участием свидетелей ФИО7 ФИО4. при метеоусловиях, схожих с существовавшими к моменту ДТП. Согласно данному протоколу, в ходе следственного эксперимента была воссоздана обстановка, имевшая быть место на момент ДТП, на что указывал свидетель ФИО4., которая приведена в приговоре, а также, было установлено, что понятые, заняв поочередно водительское место в автомобиле, выполняющем роль «<данные изъяты>», и подстроив его под свои антропометрические данные, хорошо видели во встречном направлении переднюю часть автомобиля белого цвета.

Указанные установленные судом обстоятельства проведения следственных действий, были подтверждены в хорде предварительного следствия и свидетелем ФИО7., из изложенных в приговоре показаний которого видно, что 12.04.2024 он принимал участие в качестве понятого, где в условиях хорошей видимости, водитель седельного тягача « <данные изъяты>» ФИО4. показал расположение на проезжей части своего транспортного средства, автомашин «<данные изъяты>» и «<данные изъяты>» на момент начала водителем последней обгона тягача, а следователь, при помощи измерительной рулетки, сделал необходимые замеры, составил пояснительную схему. Протоколы проверки показаний и следственного эксперимента, схема были переданы понятым и ФИО4 которые их подписали без замечаний. В этих документах расстояние между автомобилями «<данные изъяты>» и «<данные изъяты>» на момент начала выполнения водителем последнего маневра обгона седельного тягача « <данные изъяты>» составляло около 230 метров.

Ход названных следственных действий, содержание протоколов, составленных при проверке показаний свидетеля ФИО4. на месте и следственном эксперименте, подтвердил суду и свидетель ФИО3., на что имеется ссылка в приговоре.

Таким образом, суд удостоверился в том, что показания свидетеля ФИО4. как в ходе предварительного, так и судебного следствия, подтвержденные в ходе проведения указанных выше следственных действий, в том числе о расстоянии между автомобилями «<данные изъяты>» и «<данные изъяты>» на момент начала обгона осужденным его автопоезда, являются достоверными.

Вопреки доводам апелляционной жалобы, оснований у суда первой инстанции сомневаться в обратном, не имелось. Не находит таковых и суд апелляционной инстанции.

Свидетель ФИО4 последовательно, логично, утвердительно на протяжении предварительного и судебного следствия давал показания об обстоятельствах совершенного ДТП, с указанием мест расположения транспортных средств и расстояния между ними.

Доводы защитника, о том, что тот не мог одновременно следить за управлением своего транспортного средства и запомнить расположение автомобилей «<данные изъяты>» и «<данные изъяты>», как на момент обгона ФИО11 его автопоезда, так и на момент их столкновения, являются предположением, которое ничем объективно не подтверждено. Приведенные в обоснование этих доводов в дополнительной апелляционной жалобе расчеты расстояния, которое автомобили проследовали и которое равно 121-181,5 метра, подтверждением указанных утверждений стороны защиты не являются.

Тот факт, что свидетель ФИО4 указывает о 2-3 секундах, а свидетель ФИО6 о 5-7 секундах, прошедших между выездом автомобиля «<данные изъяты>» под управлением ФИО11 на полосу встречного движения и его столкновением с автомобилем «<данные изъяты>» под управлением ФИО5 сам по себе не свидетельствует о недостоверности их показаний об обстоятельствах случившегося и невиновности осужденного в инкриминируемом преступлении. Каждый из свидетелей показал время, оценив его с места, в котором они находились на момент данных событий, и это место у них было разное.

Суд оценил показания свидетеля ФИО7. в судебном заседании о том, что с его участием никаких замеров не проводилось, и, приведя убедительные мотивы этому, пришел к выводу, что они недостоверны. С этим согласен и суд апелляционной инстанции. Свидетель ФИО7. подтвердил в судебном заседании, что при воссоздании обстановки ДТП в ходе следственного эксперимента, его автомобиль ставили на другом конце дороги от автомобиля белого цвета, располагавшегося на проезжей части дороги во встречном направлении, и он, находясь в машине, схожей с той, которой управлял осужденный ФИО15, убедился в очень хорошей видимости передней части того автомобиля. Он же подтвердил суду, что следователем делались какие то замеры между его автомашиной и находившимся там же грузовиком.

Исходя из этого, вывод суда о том, что в итоге свидетель подтвердил правильность своих показаний, данных следователю, сомнений не вызывает. Искажений показаний свидетеля в приговоре судом не допущено. Приговор, в котором должно быть отражено содержание доказательства, не является копией протокола судебного заседания.

То обстоятельство, что ФИО7. ссылался на расстояние 150 метров, на котором он увидел переднюю часть белого транспортного средства, не свидетельствует о недостоверности показаний ФИО4 о расстоянии, указанном им при проверке показаний на месте и следственном эксперименте, отраженном в них первоначально как 232,6 метра. Как ФИО4., так и ФИО7. в ходе дачи показаний на следствии, подтвердили достоверность указанного в протоколах этих следственных действий расстояния, сославшись на то, что оно было около 230 метров, что, в свою очередь, согласуется с названными письменными доказательствами. К тому же, в судебном заседании свидетель ФИО7. ссылался на то, что данное расстояние им определено примерно.

Следственный эксперимент проведен в соответствии со ст. 181 УПК РФ. Отсутствие при его проведении ФИО11 на законность данного следственного действия не влияет, поскольку проверялась возможность осужденного видеть двигавшийся во встречном направлении автомобиль под управлением ФИО5 в момент, когда ФИО15 начал обгон автопоезда и при тех обстоятельствах случившегося, которые указа непосредственный очевидец – свидетель ФИО4. такая возможность была установлена с участием незаинтересованных в исходе дела лиц, среди которых был свидетель ФИО7

Протокол проверки показаний на месте свидетеля ФИО4 отвечает требованиям, предусмотренным ст. 194 УПК РФ, составлен уполномоченным лицом и на оснований объективных данных, установленных в ходе следственного действия.

Исходя из изложенного, у суда первой инстанции не имелось оснований, для признания протокола проверки показаний на месте от 12.04.2023 недопустимым доказательством по делу в силу ст. 75 УПК РФ. Не усматривает этих и суд апелляционной инстанции. Нарушений положений ст. 47, 49, 50 Конституции РФ, о чем указано в дополнительной апелляционной жалобе, судом, отказавшим в признании протокола недопустимым, не допущено.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, доказательств свидетельствующих о том, что понятой ФИО8 фактически при проведении проверки показаний ФИО4 на месте и следственном эксперименте 12.04.2024 не участвовал, поскольку замеров не производил и кабины своего автомобиля не покидал, о чем в телефонном разговоре он, якобы, пояснил защитнику осужденного, не имеется. Указанные доводы ничем объективно не подтверждены и верно не учитывались судом первой инстанции при принятии судебного решения. Поэтому они не могут являться основанием полагать, что протокол проверки показаний должен быть отнесен к числу недопустимых доказательств, добытых с существенным нарушением УПК РФ, как об этом ставится вопрос защитником.

Наличие возбужденного в Следственном органе уголовного дела по факту фальсификации значения расстояния между транспортными средствами под управлением осужденного и ФИО5. в момент начала обгона ФИО11 автопоезда под управлением ФИО4., имеющихся в протоколах проверки показаний на месте, схемах к нему и протоколу следственного эксперимента от 12.04.2023, основанием для признания протокола проверки показаний на месте недопустимым доказательством, как об этом ставится вопрос защитником, не является.

Как правильно указал суд, неоговоренные исправления «262,6» в тексте протокола проверки показаний ФИО4. на месте, схемах к данному протоколу и протоколу следственного эксперимента от 12.04.2023, не препятствуют установлению первоначального определенного расстояния между автомобилями «<данные изъяты>» и «<данные изъяты>» к началу выполнения осужденным ФИО11 обгона попутного грузового автопоезда (равного 232,6 метра), и данная длина была учтена экспертом в расчетах.

Так, в приговоре суд обоснованно сослался как на доказательства вины осужденного ФИО11 на заключения эксперта №№ 2656 от 20.12.2023, 4376 от 30.11.2022, согласно выводам которых, при установлении средней скорости автомобиля «<данные изъяты>» с государственным регистрационным знаком № на момент ДТП равной 108 км/ч, водитель автомобиля «<данные изъяты>», с государственным регистрационным знаком №, не располагал технической возможностью завершить обгон движущегося в попутном направлении автопоезда в составе седельного тягача «<данные изъяты>», имеющего государственный регистрационный знак №, с полуприцепом «<данные изъяты>» с государственным регистрационным знаком №, избежав столкновения с двигавшимся во встречном направлении автомобилем «<данные изъяты>», при условиях, когда в момент совершения водителем «<данные изъяты>» маневра обгона автопоезда, передняя часть его автомобиля «<данные изъяты>» поравнялась с задней частью полуприцепа расстояние равнялось как 232,6 метра, так и 262,6 метра, при скоростях автомобиля «<данные изъяты>» 90 км/ч и 110 км/ч, автопоезда 79 км/ч. Такие выводы в заключении № 2656 от 20.12.2023 эксперт сделал на основании того, что путь, который водитель ФИО15 должен был пройти для безопасного завершения данного маневра, превышал расстояние до встречного автомобиля «<данные изъяты>».

Доводы апелляционной жалобы о том, что расстояние 262 метра, по мнению следствия изначально составляющее 232 метра, было установлено с существенным нарушением УПК РФ и, поэтому, незаконно использовано при назначении судебной автотехнической экспертизы, что влечет признание заключения эксперта № 2656 от 20.12.2023 недопустимым доказательством по делу, несостоятельны (при этом, ссылка защитника в апелляционной жалобе за номер заключения эксперта как 2655, вместо 2656, является явной технической опиской).

Иных данных о расстоянии между автомобилями «<данные изъяты>» и «<данные изъяты>» к началу маневра обгона осужденным ФИО11 автопоезда под управлением ФИО4., по делу объективно не установлено, очевидцев этому не имеется. Сомнения защитника в объективности этого расстояния, установленного в ходе расследования уголовного дела и приговором суда первой инстанции, необоснованны.

Доводы защитника в дополнительной апелляционной жалобе о том, что допрос ФИО4. следователем Следственного комитета по вопросу исправления значений расстояния в проверке показаний на месте явился попыткой следствия легализовать данный документ, являются ее субъективным и ничем не подтвержденным мнением, направленным на несогласие с выводами суда о виновности ФИО11 в инкриминируемом преступлении.

В подтверждение виновности осужденного суд также сослался в приговоре на

протоколом осмотра автомобиля «<данные изъяты>» с государственным регистрационным знаком № от 12.04.2023, согласно которому транспортное средство имеет повреждения капота, переднего бампера, передних левого и правого крыльев, решетки радиатора, лобового стекла, крыши, левых передней и задней дверей, правого переднего колеса, заднего левого крыла, подушек безопасности, и у которого правое переднее колесо, состоящее из шины и диска, разгерметизировано и изъято, а также на заключения эксперта от 24.10.2022 № 3967 и от 2.05.2023 № 1510, определившие, что рулевое управление и рабочая тормозная система автомобиля «<данные изъяты>» с государственным регистрационным знаком № на момент осмотра 11.10.2022 находились в неработоспособном состоянии; такое их состояние наступило в момент ДТП; разгерметизация правого по ходу движения переднего колеса того же автомобиля также произошла в момент ДТП; на протоколы осмотра.

При этом, суд проверил версию осужденного о том, что в процессе совершения им обгона автопоезда произошла техническая неисправность в управляемом им автомобиле, что также привело к невозможности завершения им маневра обгона до столкновения с автомобилем под управлением ФИО5

Для этого, суд допросил в качестве свидетеля сотрудника ООО «<данные изъяты> ФИО10, из приведенных в приговоре показаний которого видно, что весной или летом 2023 года были обнаружены ошибки в блоке управления двигателя по узлу дроссельной заслонки автомобиля «<данные изъяты>» с государственным регистрационным номером <***>, которые могли возникнуть как до, так и в момент ДТП. Причем, в первом случае это проявилось бы в явных проблемах с движением машины -рывках, потере тяги, а скорость движения автомобиля со 100 до 40 км/ч может снизиться не менее чем за 10 секунд.

Оценив установленные обстоятельства в их совокупности, показания свидетелей ФИО4. и ФИО6., являвшихся непосредственными очевидцами ДТП и не упоминавших об изменениях в движении автомобиля «<данные изъяты>», суд пришел к обоснованному выводу об отсутствии доказательств повреждения дроссельной заслонки до столкновения транспортных средств и недостоверности показаний потерпевшей Потерпевший №3 о том, что во время обгона ФИО15 говорил, что ему что то мешает обгонять и машину «не тянет». Названные показания потерпевшей суд расценил, как поддержание версии осужденного.

Не согласиться с обоснованными выводами суда об этом, подтвержденными собранными и исследованными с участием сторон доказательствами, суд апелляционной инстанции оснований не находит.

При этом, суд проверил позицию осужденного и стороны защиты, опровергающую выводы заключения эксперта № 2656 от 20.12.2023 и свидетельствующую о возникшей в момент обгона техничкой неисправности в управляемом осужденным транспортном средстве, в подтверждение которой было представлено заключение комплексного автотехнического исследования № 04-24-Э от 12.02.2024, согласно выводам которого причиной ДТП стала техническая неисправность автомобиля «<данные изъяты>», которая возникла до разрушения автомашины и не могла быть выявлена водителем в процессе эксплуатации транспортного средства, и допрошен специалист ФИО9 его составивший.

Мотивированные выводы суда со ссылкой на ст. 58 УПК РФ и справку ГУ ТО «<данные изъяты>» от 08.04.2024 о том, что специалист явно вышел за пределы своих процессуальных полномочий, использовал в заключении некоторые исходные данные не соответствующие материалам уголовного дела; что уклон дороги в месте ДТП, составляющий 0,1 сантиметра на 1 метр длины, не может быть признан ограничивающим видимость; что специалист не мотивировал при расчете скорости при ударе значения масс автомобилей, а потому его заключение не может быть признано допустимым доказательством по делу, являются верными и переоценке судом апелляционной инстанции не подлежат.

Доводы дополнительной апелляционной жалобы о том, что суд не учел рельеф дороги, из-за которого осужденный не мог на определенном расстоянии видеть автомобиль ФИО5. и что это подтверждено заключением№ 04-24-Э от 12.02.2024, несостоятельны.

Все доводы осужденного, изложенные суду апелляционной инстанции в настоящем судебном заседании, о том, что техническая неисправность дроссельной заслонки произошла по вине водителя автопоезда, несостоятельны. Доказательств этому материалы дела не содержат и никем суду, в том числе суду апелляционной инстанции, не представлено.

Как видно из приведенного судом в приговоре протокола осмотра видеорегистратора, изъятого при осмотре места преступления и на момент ДТП установленного в кабине седельного тягача «<данные изъяты>» под управлением свидетеля ФИО4. от 07.11.2022, были установлены события случившегося ДТП, имеющие значение для установления истины по делу.

Согласно видеозаписи, скорость движения транспортного средства, из которого производилась запись, составляет 79-80 км/ч. В 10 час. 32 мин. 30 сек. (по маркеру видеорегистратора) во встречном направлении проезжает легковой автомобиль, за которым на достаточно большом расстоянии движется еще один легковой автомобиль светлого цвета. Последний, следуя в границах своей полосы движения и приближаясь к транспортному средству, откуда ведется съемка, в 10 час. 32 мин. 35 сек. начинается смещаться к правому краю проезжей части, а в следующую секунду его задняя часть начинает смещаться вправо. В 10 час. 32 мин. 37 сек. (по маркеру видеорегистратора) на записи отчетливо слышен звук удара. После этого транспортное средство, откуда ведется съемка, съезжает на обочину, снижая скорость вплоть до полной остановки.

Как правильно указал суд, согласно данной видеозаписи автомобиль ФИО5 начал смещаться к правому краю проезжей части дороги лишь за пару секунд до звука столкновения, что видно и из показаний несовершеннолетнего потерпевшего Потерпевший №4. о резком торможении и практически сразу произошедшем торможении.

Исходя из установленного, вывод суда о том, что изменение траектории движения автомобиля «<данные изъяты>» стало реакцией его водителя на обнаруженную опасностью, которой стал находившийся под управлением ФИО11 автомобиль, является обоснованным.

Оснований для назначения и проведения судом видеотехникой экспертизы для установления времени, прошедшего с момента начала выполнения маневра обгона автопоезда автомобилем под управлением осужденного и до его столкновения в автомашиной под управлением ФИО5., как об этом указывает защитник в апелляционной жалобе, у суда первой инстанции не имелось. Не усматривает таковых и суд апелляционной инстанции.

Указание в протоколе осмотра видеозаписи на то, что было установлена время 6 секунд с момента проезда встречного для автопоезда автомобиля до столкновения автомашин «<данные изъяты>» и «<данные изъяты>», на что обращает внимание защитник в жалобе, к таковым не относится.

Суд, отказывая 27.04.2024 в удовлетворении ходатайства о назначении и проведении такой экспертизы, привел убедительные мотивы своего решения и не согласие с ними стороны защиты не свидетельствует о его незаконности и необоснованности.

Доводы осужденного ФИО11, изложенные суду апелляционной инстанции о пропаже его видеорегистратора, исчезновении изображения в видеорегистраторе и несогласии его с тем, что видеорегистратор был изъят только с автопоезда, сами по себе не свидетельствуют о недостоверности установленных в ходе осмотра последнего 07.11.2022 обстоятельств случившегося. Материалами дела подтвержден факт того, что с автомобиля «<данные изъяты>» также был изъят видеорегистратор, который не пригоден для воспроизведения имевшихся в нем записей.,

У суда первой инстанции также не имелось законных оснований для признания допустимым доказательством по делу заключения эксперта № 2310 от 10.07.2023, согласно которому автомобиль «<данные изъяты>» успевал закончить обгон автопоезда как при скорости движения автомобиля «<данные изъяты>» 108 км/ч, так и скорости его 90 км/ч, и последний успевал при экстренном торможении остановиться до места столкновения.

Суд в своем постановлении от 06.05.2024, проверив довод защитника о том, что значение времени, указанное следователем при назначении экспертизы, было получено в ходе осмотра видеозаписи регистратора, установленного в автопоезде под управлением ФИО4., и отражено в протоколе его осмотра, пришел к правильному выводу, что указанный защитником временной промежуток относится к иным событиям, а потому оснований для удовлетворения ходатайства о признании заключения эксперта № 2310 от 10.07.2023 допустимым доказательством нет.

Этот вывод основан на исследованных в судебном заседании материалах дела.

Так, согласно постановлению о признании доказательств недопустимыми 25.01.2024, вынесенному Первым заместителем прокурора области, видно, что заданное при вынесении постановление о назначении автотехнической экспертизы от 19.06.2023 следователем условие времени, прошедшем с момента начала выполнения обгона водителем автомобиля «<данные изъяты> до момента столкновения с автомобилем «<данные изъяты>» (6 секунд) не подтверждено материалами дела и основано лишь на предположениях.

Как видно из протокола осмотра предметов (документов) от 07.11.2022 следователь из видеозаписи с видеорегистратора, находившегося в автопоезде, установил, что 6 секунд прошло с момента проезда автомобиля «<данные изъяты>» мимо передней части седельного тягача « <данные изъяты>» до момента проезда автомобиля «<данные изъяты>» мимо передней части этого же тягача.

Таким образом, установленное время в 6 секунд не относится к времени, указанному следователем в постановлении о назначении судебной автотехнической экспертизы от 19.06.2024 и времени, на которое ссылается сторона защиты.

В связи с изложенным, все доводы апелляционных жалоб, направленные на признание заключения эксперта № 2310 от 10.07.2023 допустимым доказательством по делу, являются несостоятельными.

Тот факт, что с материалам уголовного дела сторона защиты была ознакомлена 15.01.2024, а заключение эксперта № 2310 от 10.07.2023 признано недопустимым доказательствам 25.01.2024, правового значения не имеет, поскольку суду, как доказательство виновности ФИО11 в совершении инкриминируемого преступления данное заключение эксперта не предоставлялось, а с представленными доказательствами ФИО15 и его защитник ознакомились в полном объеме.

Таким образом, у суда первой инстанции не имелось оснований для признания в силу ст. 75 УПК РФ заключения эксперта № 2656 от 20.12.2023 недопустимым доказательством по настоящему уголовному делу, а равно и оснований для назначения по делу судебной автотехнической и повторной судебной автотехнической экспертиз.

Не усматривает таковых и суд апелляционной инстанции, в том числе по доводам апелляционных жалоб.

То обстоятельство, что свидетель ФИО4. не мог назвать в судебном заседании достоверную длину его автопоезда, сам по себе не свидетельствует о том, что выводы эксперта основаны на неверно установленных обстоятельствах дела и должны быть признаны недопустимыми.

Вопреки доводам дополнительной апелляционной жалобы, суд правильно изложил содержание показаний потерпевшей Потерпевший №3, не исказив их. Это прямо следует из протокола судебного заседания от 17.04.2024, в ходе которого потерпевшая подтвердила то, как видела вдалеке на горизонте, в момент начала обгона осужденным автопоезда, какую-то машину, но не знала о том, была ли это та белая машина, с которой они столкнулись. Поэтому, доводы жалобы, что потерпевшая указывала на темный автомобиль на горизонте, с которым они не сталкивались, недостоверны.

Ссылка суда на показания несовершеннолетнего Потерпевший №4 его законных представителей, потерпевшей ФИО5. и потерпевшего Потерпевший №1 как на доказательства вины ФИО11 является верной. Несовершеннолетний Потерпевший №4 непосредственно находился в момент ДТП в автомашине «<данные изъяты>», получил телесные повреждения, что подтвердили и его законные представители, а потерпевшие Потерпевший №1 подтвердили факт смерти водителя данной автомашины результате столкновения с автомобилем под управлением осужденного.

Кроме всего вышеизложенного, обстоятельства дела, установленные судом первой инстанции, в том числе, что местом преступления является 30 –ый километр (29 км +300м) автодороги «Лопатково-Ефремов» в <адрес> в направлении от д. <адрес> к <адрес>, кроме показаний свидетелей ФИО4., ФИО6., несовершеннолетнего потерпевшего Потерпевший №4., подтверждаются исследованными в судебном заседании в соответствии с уголовно – процессуальным законодательством и письменными доказательствами, а именно:

- протоколом осмотра места дорожно-транспортного происшествия от 17.09.2022 со схемой и фототаблицей к нему, из которых, среди прочего, видно, что установленное место ДТП – проезжая часть дороги- имеет ширину 7 метров, проходит горизонтально, имеет асфальтобетонное покрытие, две полосы для движения транспортных средств (по одной в каждом направлении) и что дефекты дороги отсутствуют. Слева и справа к проезжей части примыкают асфальтированные и грунтовые обочины и на проезжей части нанесены линии горизонтальной дорожной разметки 1.5, 1.2.

Также была установлена видимость вперед на 300 метром. Условий, ухудшающих ее, не устанволено.

На месте происшествия находились: 1) автомобиль <данные изъяты>» с государственным регистрационным знаком №, расположенный на полосе движения по направлению к <адрес> и имеющий множественные механические повреждения, перечисленные в протоколе; 2) автомобиль «<данные изъяты>» с государственным регистрационным знаком № расположенный на той же полосе движения, передней частью к центру проезжей части автодороги и также имеющий множественные механические повреждения, приведенные в протоколе, а также на водительском месте в котором был обнаружен труп ФИО5.; 3) автопоезд в составе седельного тягача «<данные изъяты>» с государственным регистрационным знаком № с груженым полуприцепом «<данные изъяты>» с государственным регистрационным знаком № расположенный на обочине полосы движения к <адрес>, имеющий повреждения, перечисленные в протоколе.

Также установлены осыпь лакокрасочного покрытия и деталей автомобилей, розлив технической жидкости, которые сконцентрированы на полосе движения по направлению к <адрес>;

- протоколами осмотра транспортных средств от 17.09.2024, согласно которым зафиксированы повреждения:

потертости на покрышке левого колеса средней оси, левого колеса третьей оси; порезы покрышки, вмятины диска; множественные повреждения тента на участке от первой оси до третьей оси в виде разрывов, наибольший из которых расположен между первой и второй осями полуприцепа «<данные изъяты>» с государственным регистрационным знаком №, являющегося частью автопоезда, в составе которого имеется и седельный тягач «<данные изъяты>» с государственным регистрационным знаком №;

переднего и заднего бамперов, передних фар, капота, передней ходовой части слева и справа, лобового стекла, моторного отсека двигателя, переднего правого колеса и диска, крыши, правого крыла, правых передней и задней дверей и их обшивок, правого зеркала, средней стойки, стекол правых дверей, задних левого и правого крыльев, правого и левого порогов, заднего левого колеса и диска, задней левой двери и ее стекла, левого переднего крыла, переднего левого колесного диска, передней панели салона, передних и задних сидений, приборной панели, подушек безопасности, коробки передач, потолка, а также деформация кузов автомашины <данные изъяты>» с государственным регистрационным знаком №;

-справкой по указанному ДТП, составленной сотрудником ГИБДД, с аналогичным по существу описанием организации дорожного движения в районе места преступления, перечислением пострадавших в ДТП и транспортных средств, ставших его участниками;

- протоколами осмотра предметов (документов) от 04.12.2023, 24.12.2023,05.12.2023, согласно которым 17.09.2022 в 09 часов 33 минуты ФИО6. сообщил сотрудникам экстренных служб о лобовом столкновении автомашин «<данные изъяты>» и «<данные изъяты>» за населенным пунктом Теплое при движении в сторону <адрес>; на абонентский №, находившийся в пользовании осужденного, начиная с 07 часов 49 минут 07 секунд 17.09.2022 поступали входящие смс-сообщения и устройство фиксировалось базовыми станциями, находящимися на территориях Заокского и <адрес>ов <адрес>; автомашина «<данные изъяты>» с государственным регистрационным знаком № двигалась по территории <адрес>: с 07 часов 45 минут до 09 часов 09 минут 17.09.2022 по автодороге М2 «Крым» со скоростью в диапазоне от 51 до 128 км/ч, и в 09 часов 23 минуты тех же суток – по 19-му километру автодороги «<данные изъяты>» со скоростью 74 км/ч;

- заключением эксперта от 02.02.2023 № 407, согласно которому столкновение автомобилей «<данные изъяты>» с государственным регистрационным знаком № и «<данные изъяты>» с государственным регистрационным знаком № произошло на полосе проезжей части, предназначенной для движения в направлении населенного пункта Лапотково, на что указывает зафиксированная при осмотре места происшествия осыпь стекла и деталей, а также розлив технической жидкости.

При этом, суд верно, из заключений экспертов № 184 от 23.10.2022, 2593-МД от 24.11.2022,324-МД от 16.02.2023 установил, что смерть ФИО5. наступила на месте происшествия от сочетанной травмы тела с переломами костей и повреждением внутренних органов, а у несовершеннолетнего ФИО1. и Потерпевший №3 установлены телесные повреждения, являющиеся тяжким вредом здоровью.

Также суд обоснованно в доказательства вины осужденного сослался на иные доказательства: водительское удостоверение на имя ФИО11 со сроком действия до апреля 2031 года и разрешенными категориями В, В1, С, С1, М, и заключение эксперта № 2655 от 20.12.2023, из выводов которого видно, что ФИО15 должен был руководствоваться требованиями абзаца 1 пункта 1.5, пунктов 1.3, 10.1, 10.3, 11.1 Правил дорожного движения РФ.

Существенных нарушений УПК РФ, влекущих признание исследованных судом доказательств недопустимыми в силу ст. 75 УПК РФ, суд верно не усмотрел. Оценка названных доказательств судом дана правильно, исходя из озвученных в судебном заседании доводов участников уголовного судопроизводства, в том числе защитника осужденного, апелляционные жалобы которого иных обоснований не имеют.

Суд также установил, что заключения судебно – медицинских, автотехнических экспертиз, проведенных в рамках уголовного дела, выполнены в полном соответствии с уголовно – процессуальным законом, то есть, соответствуют требованиям ст. 204 УПК РФ.

При этом, оснований не доверять заключениям экспертов у суда не имелось, поскольку они взаимно дополняют друг друга, согласуются между собой и с совокупностью исследованных доказательств, не содержат неясностей, противоречий.

Выводы экспертов, имеющих специальные познания и соответствующий стаж работы, приведенные в заключениях, научно обоснованы и содержат ответы на поставленные следователем вопросы в соответствии с их компетентностью.

Данных, свидетельствующих о неполноте и необъективности проведенных экспертиз, судом первой инстанции не установлено. Не находит их и суд апелляционной инстанции, в том числе исходя из протокола и <данные изъяты> судебного заседания, изученных при подготовке дела к рассмотрению.

Нарушений УПК РФ, влекущих признание доказательств недопустимыми, не установлено.

Оснований для назначения и проведения в порядке ст. 201, 207 УПК РФ судом повторной автотехнической судебной экспертизы, не имелось. Отказ в удовлетворении данного ходатайства судом принят обоснованно, с учетом представленных сторонам и доказательств, которым в приговоре дана надлежащая оценка. Данное решение суда не расходится с п. 16 постанволения Пленума Верховного Суда РФ от 31.10.1995 № 8 «ОО некоторыхз вопросах применения судами Конституции РФ при осуществлении правосудия», п. 13 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19.12.2017 № 51 «О практике применения законодательства при рассмотрении уголовных дел в суде первой инстанции», на которые указала в апелляционной жалобе в обоснование доводов о нарушении права ФИО11 на защиту адвокат Кучеровская Т.В.

Суд апелляционной инстанции также не усматривает оснований для назначения и проведения судебных автотехнической, повторной автотехнической, видеотехнической экспертиз, о чем ходатайствовала сторона защиты. Оснований к этому из материалов уголовного дела, доводов апелляционных жалоб, также являвшихся предметом рассмотрения и судом первой инстанции, нет.

Нарушение осужденным пунктов 1.3, 10.3, 11.1, абзаца первого пункта 1.5, абзаца первого пункта 10.1 Правил дорожного движения Российской Федерации, утвержденных постановлением Совета Министров-Правительства РФ от 23 октября 1993 года № 1090, судом первой инстанции установлено и сомнений это у суда апелляционной инстанции не вызывает.

При сложившейся дорожной обстановке и обстоятельствах ДТП, установленных приговором суда, водитель ФИО15, управляя автомашиной «<данные изъяты> как со скоростью 90 км/ч, так и 110 км/ч не имел технической возможности завершить обгон движущегося в попутном направлении автопоезда в составе сидельного тягача «<данные изъяты>» с полуприцепом «<данные изъяты>» под управлением ФИО4 поэтому доводы защитника со ссылкой на п. 16 постановления Пленума Верховного Суда РФ № 20 от 25.06.2019 о том, что превышение скорости на величину до 20 км/ч не образует состава административного правонарушения, на квалификацию действий осужденного не влияет.

Как не влияют и доводы защитника осужденного, изложенные в апелляционной жалобе о том, что достоверная скорость движения автомобиля «<данные изъяты>» не была установлена. Сам осужденный утверждал, что не превышал допустимую скорость движения его транспортного средства, что означает не превышение ее больше чем на 110 км/ч. Установление скорости движения данного автомобиля ниже установленной разрешенной скорости 90 км/ч является нецелесообразным, поскольку при скорости 90 км/ч невозможность завершения обгона установлена заключением эксперта.Сомнения стороны защиты в указании свидетелем ФИО6. скорости движения автомобиля «<данные изъяты>» на квалификацию действий ФИО11 не влияют. Оснований полагать, что свидетель, чьи показания признан относимыми, достоверными и допустимыми, не мог следить за автомобилем под управлением осужденного, как об этом ставится вопрос в дополнительной апелляционной жалобе, у суда не имелось. Не находит таковых и суд апелляционной инстанции. Данный довод стороны защиты является предположением, которое ничем объективно не подтверждено.

В приговоре, в соответствии с требованиями закона, содержатся достаточные и убедительные обоснования того, почему одни доказательства признаны судом достоверными, а другие, в частности показания потерпевшей ФИО13 о том, что автомобиль «<данные изъяты>» ехал по встречной полосе долго, отвергнуты.

Суд полно и всесторонне проанализировал показания осужденного, свидетельствующие о не признании им своей вины.

Судом тщательно, посредством анализа имеющихся в деле фактов и доказательств, проверялся факт того, что водитель автомобиля «<данные изъяты>» был нарушен скоростной режим, установленный на участке автодороги, на которой произошло ДТП, что нашло свое подтверждение в судебном заседании.

Между тем, суд справедливо не признал это причиной ДТП, на что сослался в обжалуемом приговоре, установив изложенные в приговоре место, способ совершения преступления, а также наличие причинно-следственной связи между нарушением ФИО11 правил дорожного движения и наступлением общественно - опасных последствий в виде наступления смерти ФИО5 и причинения тяжкого вреда здоровью несовершеннолетнему потерпевшему Потерпевший №4 и потерпевшей Потерпевший №3

Указанные выводы суда об отсутствии вины ФИО5. в произошедшем дорожно-транспортном происшествии, согласуются и с исследованным судом апелляционной инстанции заключением эксперта № 1509 от 02.05.2023, согласно исследовательской части которого, при сложившейся дорожно-транспортной ситуации, установленной приговором, расчет для водителя автомобиля «<данные изъяты>» технической возможности предотвращения столкновения с автомобилем «<данные изъяты>» путем применения экстренного торможения не имеет смысла, так как ни снижение скорости водителем «<данные изъяты>», ни его остановка, не исключают возможности столкновения вышеназванных транспортных средств, ввиду того, что автомобиль «<данные изъяты>» без торможения (снижения скорости) движется по полосе автомобиля «<данные изъяты>» во встречном (для него) направлении.

Оснований полагать, что данное заключение эксперта выполнение с нарушением УПК РФ, некомпетентным, либо заинтересованным в исходе дела экспертом, не имеющим специальных познаний и стажа работы, квалификации, у суда апелляционной инстанции нет.

Выводы названного заключения эксперта научно-обоснованы, не содержат неясностей. Заинтересованности эксперта в исходе дела не установлено.

Данное заключение эксперта является относимым, достоверным и допустимым. Оснований для признания его недопустимым доказательством в силу ст. 75 УПК РФ по доводам защитника Кучеровской Т.В., изложенным в судебном заседании суда апелляционной инстанции, нет. Об исходных данных, используемых экспертом при проведении вышеуказанной экспертизы и свидетельствующих, что скорость водителя «<данные изъяты>» была 108 км/ч, скорость автопоезда 79 км/ч, скорость «<данные изъяты>»- 90 км/ч сторонам по настоящему уголовному делу было известно как при выполнении в ходе предварительного следствия положений ст. 215-217 УПК РФ, так и в процессе рассмотрения уголовного дела судом, а потому доводы защитника, что о них ей стало известно только в суде апелляционной инстанции, недостоверны.

Доводы защитника о том, что судом не дано оценки действиям водителя автомашины «<данные изъяты>» ФИО5. и это нарушает право осужденного на защиту, а также, что, отказывав в удовлетворении ее ходатайства о проведении судебной видеотехникой эксперты относительно вопроса применения торможения водителем «<данные изъяты>», суд высказал ошибочное и необъективное мнение, несостоятельны.

Установленные судом обстоятельства управления ФИО11 транспортным средством, верно свидетельствуют о неправильной оценке осужденным ФИО11 дорожно-транспортной ситуации, обусловленной нарушением им, как водителем, правил дорожного движения в части выбора безопасной скорости и установленной абз.2 п. 10.3 ПДД разрешенной скорости движения в 90 км/ч, а также об утрате им на некоторое время контроля за дорожной обстановкой, в результате чего, им было совершено столкновение со встречным транспортным средством.

Вывод суда о преступном легкомыслии, проявленном осужденным в момент совершения преступления, основан на обстоятельствах уголовного дела и подтвержден совокупностью исследованных доказательств. Оснований для его переоценки суд апелляционной инстанции не усматривает. Как обоснованно указал суд в приговоре, именно ФИО15 поставил под угрозу безопасность движения, жизнь и здоровье перевозимого пассажира и других участников дорожного движения, и допущенные им нарушения ПДД находятся в прямой причинно-следственной связи с наступившими общественно опасными последствиями.

При этом, суд правильно учел отсутствие в месте ДТП каких-либо помех для видимости водителя ФИО11, наличие достаточного расстояния для своевременного обнаружения последним встречного транспорта, и тот факт, что сам ФИО15 подтвердил, что, приступив к обгону, двигаясь со скоростью 90 км/ч и постепенно ее увеличивая, находясь в районе полуприцепа автопоезда, подняв глаза неожиданно для себя впереди увидел приближающийся ему навстречу автомобиль.

Доводы осужденного в судебном заседании суда апелляционной инстанции о том, что причиной ДТП стало стечение обстоятельств в виде непреодолимой силы, недостоверны, поскольку опровергаются материалами уголовного дела.

Сделанный стороной защиты вывод о том, что при наличии причинно-следственной связи между действиями ФИО5. и наступившими последствиями, его действия будут иметь преступный характер и самостоятельно образовывать состав преступления, предусмотренного ч.1 ст. 264 УК РФ, является предположением, не свидетельствующим о неверных выводах суда о признании ФИО11 виновным в совершении инкриминируемого преступления.

Доводы дополнительной апелляционной жалобы о возможности считать, что суд укрыл совершенное ФИО5. преступление, предусмотренное ч.1 ст. 264 УК РФ, надуманны.

Оснований признавать наличие в действиях не только ФИО5, управлявшего автомобилем «<данные изъяты>», но и свидетеля ФИО4 управлявшего автопоездом, вины в ДТП наряду с осужденным ФИО11, у суда первой инстанции не имелось. Не усматривает таковых и суд апелляционной инстанции. Доводы осужденного, изложенные в судебном заседании суда апелляционной инстанции о том, что в момент совершения им обгона автопоезда кроме прочего мешало солнце, являются надуманными. О данной версии ни в ходе предварительного, ни судебного следствия суда им не заявлялось.

Таким образом, при наличии достаточной совокупности приведенных в приговоре доказательств, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о доказанности вины ФИО11, квалифицировав его действия по ч.3 ст. 264 УК РФ, как совершение нарушения правил дорожного движения во время управления автомобилем, повлекшее по неосторожности смерть человека и причинение тяжкого вреда здоровью человека.

Квалификация действий осужденного в приговоре мотивирована убедительно, при этом все признаки данного преступления получили в его действиях объективное подтверждение.

Разъяснения постановления Пленума Верховного Суда РФ от 09.12.2008 № 25 «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с нарушением правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, а также с их неправомерным завладением без цели хищения», судом при рассмотрении дела и квалификации действий осужденного соблюдены.

Оснований для переквалификации действий осужденного суд обоснованно не усмотрел.

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней защитника осужденного не приводятся какие-либо обстоятельства, которые не были учтены судом, что могло повлиять на выводы суда о виновности осужденного.

Доводы их апелляционных жалоб по существу сводятся к переоценке выводов суда, изложенных в приговоре, оснований для чего суд апелляционной инстанции не находит.

Суд верно не нашел оснований для возращения уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ и верно не установил нарушений УПК РФ, влекущих отмену приговора, допущенных при производстве предварительного расследования уголовного дела, с чем согласен и суд апелляционной интонации.

Обвинительное заключение отвечает требованиям, предъявляемым ст. 220 УПК РФ и не препятствовало принятию окончательного решения судом.

Исходя из изложенного, суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что постановленный судом приговор соответствует требованиям уголовно-процессуального закона к его содержанию. В нем отражены обстоятельства, подлежащие доказыванию в соответствии со ст. 73 УПК РФ, проанализированы подтверждающие их доказательства, получившие надлежащую оценку, с приведением ее мотивов, аргументированы выводы, относящиеся к вопросу квалификации преступления, разрешены иные из числа предусмотренных ст. 299 УПК РФ вопросы, имеющие отношение к настоящему делу.

Приговор постановлен на основании доказательств, свидетельствующих о виновности осужденного ФИО11

Оценивая показаниям осужденного о том, что перед началом обгона ФИО15 убедился в возможности безопасного выполнения этого маневра и его завершения, что в процессе движения в его автомобиле возникла техническая неисправность, а транспортное средство под управлением ФИО5 появилось на дороге неожиданно, суд обоснованно сослался на их опровержение всей совокупностью доказательств его виновности, признанных достоверными и допустимыми.

Нарушений ст.14 УПК РФ как органом предварительного расследования, так и судом не допущено.

Доводы осужденного, изложенные в последнем слове перед судом апелляционной инстанции, о том, что следователю ФИО16 под влиянием каких- то обстоятельств было дано указание обвинить только его-ФИО11 в совершении ДТП, ничем объективно не подтверждены и также, по сути, являются надуманными. Истребование следователем, обладающим на это в силу ст. 38 УПК РФ правом, скорости движения автомобиля «<данные изъяты>» по всему пути следованию, без истребования таковой по иным транспортным средствам, доказательством изложенных доводов ФИО11 не является.

Оснований для прекращения уголовного дела и освобождения осужденного ФИО11 от уголовной ответственности, оправдания его, не имеется.

Выводы суда о том, что ходатайство потерпевшей Потерпевший №3 о прекращении уголовного дела за примирением с подсудимым удовлетворению не подлежит, приведены в приговоре убедительно, с ними согласен и суд апелляционной инстанции.

Психическое состояние осужденного судом первой инстанции проверено и он обоснованно признан подлежащим ответственности и наказанию за содеянное.

При определении вида и размера наказания осужденному ФИО15 суд обоснованно принял во внимание требования ст. 6, 9, 43, 60 УК РФ, учел характер и степень общественной опасности содеянного; влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи; данные о его личности, приведенные в приговоре и, в том числе, те, на которые ссылается защитник в апелляционной жалобе и осужденный в судебном заседании суда апелляционной инстанции; а также наличие смягчающих и отсутствие отягчающих наказание обстоятельств.

Так, в качестве смягчающих наказание обстоятельств суд признал частичное возмещение осужденным причиненного морального вреда (по 250 000 рублей каждому) потерпевшим ФИО22ю, Потерпевший №1. и Потерпевший №4., принесение им извинений как иные действия, направленные на заглаживание причиненного вреда, совершение преступления впервые, состояние здоровья самого ФИО11 и потерпевшей Потерпевший №3, как близкого ему лица, возмещение вреда, причиненного последней, установленный факт превышения водителем ФИО5 разрешенной скорости движения.

Каких-либо новых смягчающих обстоятельств и данных о личности осужденного ФИО11 не указанных судом первой инстанции и влияющих на вид и размер назначенного ему наказания не имеется.

Представленная в судебном заседании суда апелляционной инстанции стороной защиты и осужденным выписка из медицинской карты ФИО11 к таковым не относится, поскольку состояние здоровья последнего судом в качестве смягчающих наказание обстоятельств учтено.

Отягчающих наказание обстоятельств по уголовному делу судом верно не установлено.

Суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о назначении осужденному наказания в виде лишения свободы. Оснований не согласиться с убедительными мотивами этого, приведенными судом в приговоре, суд апелляционной инстанции не находит.

Одно лишь мнение потерпевших, вопреки доводам стороны защиты, изложенным в судебном заседании суда апелляционной инстанции, не являлось основанием для назначения осужденному данного вида наказания. Тот факт, что потерпевшая Потерпевший №3 просила ФИО11 строго не наказывать и претензий к нему не имеет, на что сослался в судебном заседании суда апелляционной инстанции ее представитель ФИО14, не свидетельствует о возможности изменения решения суда в части назначенного осужденному вида наказания.

Положения ч.1 ст. 62 УК РФ применены судом правильно.

Дополнительное наказание в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, назначено судом верно, в соответствии с санацией ч.3 ст. 264 УК РФ, предусматривающей его обязательное назначение. То обстоятельство, что с момента ДТП осужденный не управляет транспортными средствами, на что он сослался суду апелляционной инстанции, правового значения не имеет и на законность выводов суда о сроке дополнительного наказания, назначенного ФИО15, не влияет.

Мотивированные выводы суда об отсутствии оснований для назначения осужденному наказания с применением ч.6 ст.15, 53.1, 64, 73 УК РФ, а также для применения положений ст. 76, 76.2 УК РФ, являются верными и сомнений не вызывают. Суд апелляционной инстанции также не усматривает оснований для их применения.

Исходя из изложенного, назначенное осужденному как основное, так и дополнительное наказание, как по своему виду, так и по размеру является справедливым, соразмерным содеянному им, отвечающим общим принципам и правилам назначения наказания. Наказание не является чрезмерно суровым. Доводы апелляционной жалобы и дополнительной апелляционной жалобы защитника, в том числе со ссылкой на определение Конституционного Суда РФ от 08.07.20524 и постановление Конституционного Суда РФ от 15.10.2018 № 36-П, в данной части несостоятельны.

Отбывание наказания в колонии-поселении назначено осужденному ФИО15 в соответствии с положениями п. «а» ч. 1 ст. 58 УК РФ.

Порядок следования осужденного к месту отбывания наказания в соответствии с ч.1-3 ст. 75.1 УИК РФ определен судом правильно.

Гражданский иск потерпевших Потерпевший №2 и Потерпевший №1. о взыскании компенсации морального вреда, причиненного каждому из них преступлением, судом разрешен в соответствии со ст. 150, 151, 1099-1101 ГК РФ.

Размер компенсации морального вреда установлен судом обоснованно, с учетом степени нравственных и физических страданий каждого из названных потерпевших в связи с гибелью их близкого родственника, требований разумности и справедливости, с учетом ранее произведенных ФИО11 выплат.

При этом, суд учел форму и степень вины осужденного, а также индивидуальные особенности сторон и, следовательно, осужденного. Тем самым, суд учел материальное положение осужденного ФИО11, в том числе то, на которое в дополнительной апелляционной жалобе сослался защитник.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, оснований для снижения размера компенсации морального вреда, передачи вопроса о разрешении гражданских исков Потерпевший №2 и Потерпевший №1 для рассмотрения в рамках гражданского судопроизводства, не имеется. Не являются таковыми и доводы осужденного ФИО11 об оплате лечения и питания другой потерпевшей - Потерпевший №3 Действующее гражданское законодательство РФ не связывает решение вопроса о размере компенсации морального вреда с действиями виновного лица, совершенными им в отношении иного потерпевшего, нежели тех, кто обратился с такими исковыми требованиями.

Вопрос о признании за несовершеннолетним Потерпевший №4. права на удовлетворение гражданского иска о взыскании компенсации морального вреда в его пользу с осужденного ФИО11, с передачей его для рассмотрения в порядке гражданского судопроизводства, разрешен в соответствии с ч.3 ст. 44 УПК РФ.

Судьба вещественных доказательств разрешена верно, исходя из положений ст. 81 УПК РФ.

Нарушений уголовного и уголовно-процессуального закона, влекущих отмену или изменение приговора, в том числе по доводам апелляционных жалоб защитника, в соответствии с положениями ст. 38915, 38917, 38918 УПК РФ, судом не допущено.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 38920, 38928, 38933 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

п о с т а н о в и л :

приговор Щекинского межрайонного суда Тульской области от 06 мая 2024 года в отношении ФИО11 оставить без изменения, апелляционные жалобы адвоката Кучеровской Т.В. в интересах осужденного ФИО11, - без удовлетворения.

Апелляционное определение может быть обжаловано в кассационном порядке, установленном главой 471 УПК РФ.

Осужденный вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции с участием защитника.

Председательствующий судья