Приговор № 22-3042/2021 от 30 августа 2021 г. по делу № 1-54/2020

Судья г/с: Улько Н.Ю. Дело № 22-3042

АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ
ПРИГОВОР

Именем Российской Федерации

г. Кемерово 30 августа 2021 года

Кемеровский областной суд в составе председательствующего судьи Воробьевой Н.С.,

при секретаре судебного заседания Сударевой Н.В.,

с участием прокурора Ливадного И.С.,

осуждённого ФИО1, участвующего с использованием системы видеоконференц-связь,

защитника-адвоката Кривопаловой И.В.,

рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционную жалобу осуждённого ФИО1 на постановление Ленинск-Кузнецкого городского суда Кемеровской области от 12 апреля 2021 года о рассмотрении замечаний на протокол судебного заседания;

апелляционную жалобу осуждённого ФИО1 на постановление Ленинск-Кузнецкого городского суда Кемеровской области от 21 июля 2021 года об устранении нарушений, препятствующих рассмотрению дела в суде апелляционной инстанции;

апелляционную жалобу осуждённого ФИО1 с дополнениями, апелляционную жалобу адвоката Новоселова Н.В. в защиту интересов осуждённого ФИО1 на приговор Ленинск-Кузнецкого городского суда Кемеровской области от 03 июля 2020 года, которым

ФИО1, <данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

осуждён:

- по п. «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ (преступление в отношении Д.) к 02 годам лишения свободы;

- по ч. 1 ст. 161 УК РФ к 02 годам лишения свободы;

- по п. «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ (преступление в отношении С.3) к 02 годам лишения свободы.

На основании ч. 2 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений, путём частичного сложения назначенных наказаний, назначено наказание в виде 03 лет 06 месяцев лишения свободы.

На основании ч. 5 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений, путём частичного сложения назначенного наказания с наказанием по приговору Ленинск-Кузнецкого городского суда Кемеровской области от 06 ноября 2019 года, окончательно ФИО1 назначено наказание в виде 08 лет 06 месяцев лишения свободы, с отбыванием наказания в исправительной колонии особого режима.

Срок отбывания наказания исчислен со дня вступления приговора в законную силу.

Мера пресечения ФИО2 в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении изменена на заключение под стражу, взят под стражу в зале суда.

В срок отбытия наказания ФИО2 зачтено время содержания под стражей, а также наказание, отбытое по приговору Ленинск-Кузнецкого городского суда Кемеровской области от 26 апреля 2019 года, наказание, отбытое по приговору Ленинск-Кузнецкого городского суда Кемеровской области от 06 ноября 2019 года в периоды: с 31 августа 2016 года по 28 февраля 2017 г.; с 16 мая 2018 г. по 13 ноября 2018 г.; с 14 марта 2019 г. по 16 марта 2019 г.; с 22 марта 2019 г. по 23 марта 2019 г.; с 29 марта 2019 г. по 5 ноября 2019 г.; с 6 ноября 2019 г. по 27 мая 2020 г. и с 3 июля 2020 г. до дня вступления приговора в законную силу из расчёта: один день содержания под стражей за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима.

Разрешён вопрос о судьбе вещественных доказательств.

Заслушав осуждённого ФИО1, адвоката Кривопалову И.В., поддержавших доводы апелляционных жалоб, мнение прокурора Ливадного И.С., полагавшего необходимым обжалуемый приговор отменить, суд апелляционной инстанции

У С Т А Н О В И Л:

приговором ФИО1 признан виновным и осуждён за совершение двух краж, то есть тайных хищений чужого имущества, с причинением значительного ущерба гражданину, в отношении имущества потерпевшей Д. 14 марта 2019 года, и в отношении имущества потерпевшей С.3 28 марта 2019 года на территории <данные изъяты> а также за грабеж, то есть открытое хищение чужого имущества, принадлежащего <данные изъяты>, от 21 марта 2019 года на территории <данные изъяты>

Преступления совершены при обстоятельствах, изложенных в описательно-мотивировочной части приговора от 03 июля 2020 года.

В апелляционной жалобе адвокат Новоселов Н.В. в защиту интересов осуждённого ФИО1 оспаривает приговор суда, считает его незаконным, необоснованным и несправедливым.

Полагает, что с учётом частичного признания ФИО1 вины по преступлению от 14 марта 2019 года в отношении имущества потерпевшей Д. а также того обстоятельства, что похищенный телевизор он сдал в ломбард с целью последующего выкупа, действия ФИО1 по данному преступлению следует квалифицировать как неоконченное преступление, поскольку умысел на кражу не был доведён ФИО1 до конца по независящим от него обстоятельствам, а наказание за данное преступление подлежит снижению.

Считает, что суд необоснованно не применил при назначении осуждённому наказания положения ст. 64 и ст. 82 УК РФ.

Также, по мнению адвоката, ФИО1 должен быть оправдан по обвинению по ч. 1 ст. 161 УК РФ, поскольку его вина не доказана, он последовательно пояснял, что совершил тайное хищение камуфлированного костюма, а его стоимость в 950 рублей не образует состава уголовно наказуемого деяния. Полагает, что по данному эпизоду выводы суда не соответствуют фактическим обстоятельствам дела, не имеется доказательств открытого хищения имущества, запись из торгового центра не изымалась, потерпевшая Ш. оговорила ФИО1 о применении в отношении неё физической силы, а также и о совершении открытого хищения. Показания Ш. и свидетеля Р.1 считает основанными на догадках и предположениях.

Полагает, что ФИО1 необоснованно признан виновным в совершении преступления от 28 марта 2019 года по п. «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ, поскольку телевизор С.3 продал по договорённости с С.3, вырученные деньги намеревался потратить на приобретение угля для отопления дома С.3, где ФИО1 был намерен временно проживать. Позицию осуждённого мог подтвердить свидетель Г., в вызове которого суд необоснованно стороне защиты отказал.

Кроме того, адвокат полагает, что суд незаконно расширил рамки предъявленного обвинения, указав в приговоре, что деяние по событию 28 марта 2019 года совершено в период с 12:00 до 20 часов 10 минут, тогда как обвинение было предъявлено в период с 20:00 до 20 часов 10 минут, то есть ФИО1 был признан виновным в преступлении, по которому обвинение ему не предъявлялось.

С учётом изложенного, адвокат полагает, что по данному преступлению ФИО1 должен быть оправдан.

Отмечает, что суд не дал надлежащей оценки всему комплексу процессуальных нарушений при производстве предварительного расследования, которые давали основания для направления уголовного дела прокурору для устранения выявленных нарушений.

Указывает, что в ходе предварительного расследования было нарушено право на защиту, поскольку перед предъявлением ФИО1 обвинения он заявлял отказ от защитника, в связи с расхождением позиций по уголовному делу, в томе 2 на л.д.114 имеется заявление от 12 марта 2019 года об отказе от защитника. В материалах дела отсутствует постановления следователя о назначении адвоката Новикова Д.А. защитником ФИО1, и поскольку по уголовному делу возможно участие только одного адвоката по назначению, то данный отказ должен расцениваться именно как отказ от адвоката Н., однако следователем данный отказ от адвоката был оставлен без внимания, процессуального решения принято не было, ходатайство ФИО1 оставалось неразрешённым до начала судебного заседания в Ленинск-Кузнецком городском суде. В связи с чем, следственные действия – предъявление обвинения, допрос обвиняемого, ознакомление с материалами уголовного дела были проведены с нарушением права ФИО1 на защиту.

Просит приговор отменить и вынести в отношении ФИО1 новое судебное решение, по преступлению от 14 марта 2019 года действия квалифицировать по ч.3 ст.30 п. «в» ч.2 ст.158 УК РФ, по преступлениям от 21 марта 2019 года и 28 марта 2019 года ФИО1 оправдать за отсутствием в его действиях состава преступления.

В апелляционной жалобе (основной и дополнительных) осуждённый ФИО1 выражает несогласие с приговором суда, считает его незаконным, необоснованным и несправедливым, выводы суда не соответствуют фактическим обстоятельствам дела. Приговор, как не соответствующий нормам российского и международного права, просит отменить, уголовное дело возвратить прокурору для проведения нового расследования, переквалификации действий.

В обоснование жалобы приводит следующие доводы.

Приговор от 03 июля 2020 года вручен ему 23 июля 2020 года, то есть с нарушением требований ст. 312 УПК РФ, данное нарушение считает существенным.

Во вводной части приговора в сведениях о судимости от ДД.ММ.ГГГГ суд неверно указал срок, на который он был освобождён условно-досрочно 6 месяцев 29 дней вместо правильного - 9 месяцев 12 дней.

В резолютивной части приговора режим отбывания наказания определен как особый, тогда как при зачёте времени содержания под стражей с срок отбывания наказания суд указал один день содержания под стражей за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима, допустив противоречие.

Срок наказания суд постановил исчислять со дня вступления приговора в законную силу, но меру пресечения изменил, взял под стражу в зале суда в день вынесения приговора, чем ухудшил его положение.

В то время, когда судья удалилась в совещательную комнату для постановления приговора, она же рассмотрела другое дело, а именно взяла последнее слово у Б.2 потом вынесла приговор ему (ФИО1), а потом - Б.2

Прокурор Синица И.П., действующая от имени государства и обязанная соблюдать законы, не присутствовала при оглашении приговора. Ранее в другом деле прокурор Синица И.П. не присутствовала при оглашении приговора, что суд апелляционной инстанции признал нарушение.

Его действия по факту хищения телевизора у Д. следовало квалифицировать как покушение на кражу, поскольку целью и мотивом его действий было заложить телевизор в ломбард с целью его последующего выкупа, чтобы расплатиться с таксистом Р. что подтверждено его показаниями. Преступление не довёл до конца по не зависящим от него обстоятельствам, так как телевизор не приняли в залог по причине отсутствия документов, а для окончательной продажи документов не требуется, когда пошёл решать вопрос, что делать с оплатой такси и телевизором, был задержан. Другим способом распорядиться телевизором у него не было возможности, такой цели не имелось. Суд в приговоре указал на попытку распорядиться телевизором, но сделал вывод, что он хотел продать телевизор, что является предположением. Суд допустил противоречивые и неопределённые суждения.

Показания свидетеля Б.., не являющейся очевидцем, основаны на предположении, и потому не могли быть признаны судом достоверными и допустимыми. В вызове и допросе свидетеля М., со слов которой давала показания Б., было необоснованно отказано, чем было нарушено его право на защиту.

Его утверждение о целях и мотивах сдачи телевизора в ломбард (сдать в залог и расплатиться с таксистом) не опровергнуты показаниями допрошенных свидетелей, а все сомнения должны толковаться в его пользу.

По обвинению по ч. 1 ст. 161 УК РФ он должен быть оправдан, так как данное обвинение не нашло своего подтверждения в суде. Первоначальные показания допрошенных лиц в целом его оправдывают и подтверждают тайный характер его действий.

Показания потерпевшей Ш. в судебном заседании и на предварительном следствии имеют противоречия. Из её показаний на следствии следует, что на её крики на помощь из других продавцов никто не пришёл, за ним из магазина она выбежала одна, увидела, как машина, в которую он сел, отъезжает от торгового центра. Свидетель Р.1 на предварительном следствии пояснила, что об обстоятельствах происшествия ей стало известно со слов Ш. Свидетель Д.2 просмотревший запись камеры видеонаблюдения, показал, что ФИО1 вышел, а не выбежал из магазина, женщина также вышла из магазина, размахивала руками, когда автомобиль, в который сел ФИО1, уже отъехал с парковки. Также Ш. пояснила свидетелю, что ФИО1 беспрепятственно вышел из магазина, она бежала за ним и просила вернуть украденную вещь, но ФИО1 никак на неё не реагировал.

Все показания допрошенных лиц исключают факт грабежа, при очной ставке с потерпевшей не подтвердился факт применения к ней физического насилия с его стороны, потерпевшая его оговорила из-за обиды на совершение им тайного хищения её имущества; в протоколе принятия устного заявления указала о применении к ней насилия, а также указала его фамилию, чего знать не могла, написала заявление по указанию сотрудников полиции, которые усилили квалификацию его действий ещё на следствии. То, что потерпевшая и свидетели изменили свои показания в суде, подтверждает его позицию о тайном хищении имущества. Вывод суда об отсутствии оснований для его оговора со стороны потерпевшей не мотивирован.

Оценка доказательств судом дана с нарушением требований ст.ст. 87, 88 УПК РФ, в нарушении п. 2 ст. 307 УПК РФ суд не привёл мотивы, по которым принял одни доказательства и отверг другие, перечислил письменные материалы дела, не указав, каким образом они подтверждают его вину в предъявленном обвинении, почему являются относимыми к преступлению.

Протокол осмотра места происшествия от 21 марта 2019 г. составлен с нарушением норм УПК РФ, поскольку был осмотрен автомобиль, на котором он скрылся с места происшествия, то есть средство, способствующее совершению преступления.

По преступлению от 28 марта 2019 гола по п. «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ его вина также не доказана. Показания С.3 невозможно было положить в основу приговора, так как они путались в событиях, во времени, в суде С.1 заявил о наличии оснований для его оговора. Свидетель С. подтвердила его показания о том, что телевизор им был заложен с последующим выкупом, это подтверждено залоговой квитанцией. Показания потерпевшей С.3 и свидетеля С.1 о невозможности продажи их телевизора для покупки угля опровергаются тем, что после возврата следователем им телевизора, они продали этот телевизор для урегулирования своих бытовых проблем, несмотря на то, что дали расписку сохранять телевизор как вещественное доказательство. В суде он заявлял ходатайство об обозрении вещественного доказательства, но суд ему необоснованно отказал, нарушив требования УПК РФ и его право на защиту.

Также суд необоснованно отказал в вызове свидетеля Г. со слов которого составлен рапорт о преступлении, чем нарушил право на защиту и возможность опровергнуть показания свидетелей обвинения, при этом прокурор Синица И.П., вопреки протоколу судебного заседания, заявила о том, что такого ходатайства сторона защиты не заявляла.

Суд нарушил положения УПК РФ, поскольку ему было предъявлено обвинении в совершении преступления в период с 20:00 до 20:10 часов 28 марта 2019 года, однако, суд, якобы основываясь на его показаниях о совершении преступления в светлое время суток, в приговоре установил другой период совершения преступления, то есть суд изменил обвинение без предъявления ему обвинения, без допроса в качестве обвиняемого, ознакомления с материалами дела, без составления обвинительного заключения, чем ухудшил его положение и нарушил его право на защиту.

Судья приняла сторону обвинения, относилась к нему предвзято, ни одного ходатайства стороны защиты не удовлетворила, тогда как все ходатайства стороны обвинения были удовлетворены.

Суд, после закрытия судебных прений, предоставил ему время для подготовки к последнему слову, отложил судебное заседание на 28 мая 2020 года, однако. в этот день возобновил судебное следствие, неожиданно изменив стадию судебного процесса, а в ходатайстве стороны защиты об отложении судебного заседания, в связи с неподготовленностью к судебному разбирательству, суд необоснованно отказал, как и в ходатайстве о его ознакомлении с материалами уголовного дела после возобновления судебного следствия, сославшись на затягивание им судебного заседания. То есть отказал ему в праве защищать свои интересы всеми доступными способами и средствами.

Приговор судья постановила на недопустимых доказательствах, поскольку его показания в качестве обвиняемого были даны фактически без адвоката, при предъявлении ему обвинения, при ознакомлении с материалами уголовного дела 12 августа 2019 года им был заявлен отказ от адвоката, однако, следователем К. данный отказ рассмотрен не был, в протоколах следственных действий отметки не было, а он добавлял, что отказ от адвоката был связан с расхождением позиций. Участие адвоката Новикова Д.А. при проведении вышеуказанных следственных действиях было незаконным. Следователь лишила его права в дальнейшем ходатайствовать об участии защитника на основании ч. 3 ст. 52 УПК РФ.

Следователь К. в суде отрицала наличие письменного отказа от адвоката, но оно имеется в деле в томе 2 л.д.114, однако судья Улько Н.Ю. и прокурор Синица И.П. не отреагировали на то, что на отказ от адвоката в письменном виде следователем не было принято никакого решения. Высказывает сомнения в компетенции должностных лиц.

Также, правовые позиции Конституционного Суда РФ и Верховного Суда РФ исключают использование объяснений лица, данные в отсутствие защитника, так как такие объяснения являются доказательством, полученным с нарушением закона. Поскольку в судебном заседании он не подтвердил сведения, полученные без участия адвоката при даче им объяснений от 29 марта 2019 года, у суда не имелось оснований признавать данные объяснения в качестве явки с повинной.

Заключение <данные изъяты> экспертизы также не могло быть положено в основу приговора, поскольку следователем были нарушены нормы УПК РФ при её назначении и проведении, а именно с постановлением о назначении экспертизы он был ознакомлен только после её проведения.

Все его ходатайства об устранении многочисленных нарушений УПК РФ суд первой инстанции проигнорировал, допустив нарушение норм международного и российского законодательства.

Было отказано в выезде суда на место происшествия ТЦ «<данные изъяты>» для проведения следственного эксперимента и проверки показаний потерпевшей и свидетелей в суде с целью уличения их в неправде, что имело существенное значение для дела. Он был лишен права на предоставление доказательств.

В судебном заседании 14 марта 2020 года судья не объявил о замене государственного обвинителя Иванова И.М. на Синицу И.П. и не разъяснила права, предусмотренные ст. 66 УПК РФ, лишив его права заявить отвод.

В судебное заседание 3 июля 2020 года он был этапирован в суд для участия в прениях сторон, но перед этим, в связи с плохим состоянием здоровья обратился в медицинскую часть, о чём имеется справка; в суде заявил о том, что у него <данные изъяты> и он себя плохо чувствует, высказал жалобы на здоровье, участвовал в суде через силу, <данные изъяты>, но судья продолжила судебное заседание, что для него было подобно пыткам, а также является бесчеловечным обращением. В связи с <данные изъяты> он не чувствовал себя полноценно и не мог осуществлять свою защиту в полной мере. Через силу выступил в прениях, что является нарушением ст. 21 Конституции РФ, ч. 2 ст. 9 УПК РФ, ст. 3 Конвенции по защите прав человека и основных свобод. С учётом его состояния здоровья, а также с учётом выступления в прениях государственного обвинителя и защитника, последующих реплик, необходимости опровержения заявлений прокурора Синица И.П., он пояснил суду, что не готов к последнему слову, судья расценила это как отказ от последнего слова. Это подтверждается аудиопротоколом судебного заседания. Тогда судья дала распоряжение секретарю внести в протокол факт его отказа от последнего слова и удалилась для вынесения приговора. Таким образом, приговор вынесен с существенными нарушениями норм УПК РФ, т.к. судья не обеспечила его реальной возможностью осуществить право на последнее слово. Считает, что нарушены положения ч. 2 ст. 17 Конституции РФ. После оглашения приговора он обратился за медицинской помощью, была вызвана «скорая медицинская помощь», что подтверждается сигнальным листом.

С учётом сведений, имеющихся у судьи, о состоянии его здоровья, его заявления о том, что он участвует в судебном заседании через силу, не готов к последнему слову, судья, в нарушение закона не отложила судебное заседание, продолжила его, не предоставила права на последнее слово, принудила секретаря внести в протокол, что он от последнего слова отказался.

Просит приговор отменить, дело направить на новое судебное рассмотрение либо возвратить прокурору для устранения препятствий для рассмотрения дела в суде.

В доводах, в которых осуждённый ФИО1 оспаривает постановление суда от 12 апреля 2021 года о рассмотрении замечаний на протокол судебного заседания указывает, что судья рассмотрела не все его замечания, проигнорировав его доводы о том, что вопросы допрашиваемым лицам не были внесены в протокол судебного заседания, только указание кто допрашивает и пояснения допрашиваемого лица. Цитируя обжалуемое постановление в части удостоверенных замечаний, указывает, что протокол не содержит обстоятельства, которые судья попросила занести секретаря в протокол. Слова «Значит отказ» он не говорил, однако они в протокол занесены. Протокол изготовлен частями, на страницах 58, 102 протокола его части не содержат подписей судьи и секретаря судебного заседания. Считает незаконным отказ суда в выдаче ему частей протокола, о чём он подавал ходатайства.

Не согласен с выводом суда о том, что в судебное заседание при рассмотрении замечаний на протокол нет необходимости вызывать лицо, подавшее замечания. Суд нарушил его право на участие в судебном заседании и высказывании своей позиции по замечаниям. Постановление суда считает незаконным, необоснованным, подлежащим отмене, дело подлежащим возвращению в суд первой инстанции для устранения вышеизложенных нарушений в протоколе судебного заседания.

Отсутствие протокола судебного заседания является безусловным основанием для отмены приговора, как и протокол, изготовленный с существенными нарушениями УПК РФ.

В апелляционной жалобе на постановление суда от 21 июля 2021 года осуждённый ФИО1 выражает несогласие с судебным решением, считает его незаконным и необоснованным, указывает, что суд апелляционной инстанции 05 июля 2021 года снял с рассмотрения уголовное дело с его апелляционными жалобами на приговор Ленинск-Кузнецкого городского суда от 03 июля 2020 года, возвратил дело в суд первой инстанции для устранения нарушений, препятствующих рассмотрению дела в апелляционном суде, однако, суд не выполнил требования суда апелляционной инстанции, судья лишила его права на участие в судебном заседании и высказать свои обвинения, ограничила его доступ к правосудию, не предоставила ему права принести замечания на протокол судебного заседания после вмешательства в него; судья протокол судебного заседания изменила, добавила или убрала фразы и предложения, признала те или иные нарушения. Полагает, что было нарушено его право на защиту.

Просит постановление от 21 июля 2021 года отменить, снять дело с апелляционного рассмотрения, направить в суд первой инстанции для устранения препятствий к его рассмотрению, обязать суд организовать справедливую эффективную процедуру с соблюдением его прав и свобод.

В возражениях на апелляционные жалобы помощник прокурора Синица И.П. просит приговор суда оставить без изменений, апелляционные жалобы осуждённого, адвоката – без удовлетворения.

Проверив материалы уголовного дела и приговор, заслушав выступления сторон, суд апелляционной инстанции приходит к выводам, что обвинительный приговор, постановленный судом первой инстанции, подлежит отмене с вынесением нового обвинительного приговора по следующим основаниям.

Так, в соответствии с положениями ст. 297 УПК РФ приговор суда должен быть законным, обоснованным и справедливым, постановленным в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона и основанным на правильном применении уголовного закона.

В соответствии с п. 2 ч. 1 ст. 389.15 УПК РФ основанием отмены или изменения приговора в апелляционном порядке является существенное нарушение уголовно-процессуального закона.

В силу ч. 1 ст. 389.17 УПК РФ основаниями отмены или изменения судебного решения судом апелляционной инстанции являются существенные нарушения уголовно-процессуального закона, которые путём лишения или ограничения гарантированных УПК РФ прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путём повлияли или могли повлиять на вынесение законного и обоснованного судебного решения.

Такие нарушения закона по делу были допущены.

Положения ч. 3 ст. 123 Конституции РФ, ч. 3 ст. 15, ст. 244, 293 УПК РФ предусматривают, что принцип состязательности сторон обязывает суд создать необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав, в том числе права на обращение с последним словом.

В соответствии с положениями ст. 293 УПК РФ подсудимый вправе выступить с последним словом по окончании прений сторон.

В силу ч. 5 ст. 47 УПК РФ участие в уголовному деле защитника не служит основанием для ограничения какого-либо права обвиняемого.

Так, из протокола судебного заседания суда первой инстанции, в том числе с учётом удостоверения замечаний постановлением судьи от 12 апреля 2021 года, усматривается, что 03 июля 2020 года после выступления ФИО1 и его защитника-адвоката Новоселова Н.В. в судебных прениях, после реплик государственного обвинителя Синица И.П. и подсудимого ФИО1, на предложение председательствующего судьи выступить с последним словом сразу после окончания прений сторон, подсудимый ФИО1 заявил о своей неготовности к выступлению с последним словом и фактически заявил ходатайство о предоставлении дополнительного времени для подготовки к последнему слову.

Председательствующий судья данное ходатайство подсудимого не рассмотрел, а речь ФИО1, в которой тот буквально заявил о неготовности к последнему слову и предоставлении ему времени для подготовки, безосновательно расценил как отказ ФИО1 от выступления с последним словом, после чего удалился в совещательную комнату, по возвращении из которой провозгласил приговор.

Однако, в силу п. 5 ч. 4 ст. 47, ч. 1 ст. 119 УПК РФ подсудимый вправе заявлять ходатайства о принятии процессуальных решений для обеспечения его прав и законных интересов. То обстоятельство, что ходатайство о восстановлении процессуальных прав было заявлено подсудимым после прений сторон, не делает ено ничтожным, поскольку в соответствии с требованиями ч. 1 ст. 120 УПК РФ ходатайство может быть заявлено в любой момент производства по уголовному делу.

В соответствии с положениями главы 15 и ст. 256 УПК РФ председательствующий судья не выяснил у ФИО1, какое время ему необходимо для подготовки к последнему слову, не обсудил заявленное ходатайство с участниками судебного разбирательства и не вынес по нему мотивированное постановление.

В то время как, согласно положениям уголовно-процессуального закона, а также, исходя из длительности рассмотрения судом первой инстанции уголовного дела, важности стадии, к которой подсудимый просил дать ему возможность подготовиться, последний имел право на подготовку к выступлению с последним словом.

Таким образом, в нарушение требований ч. 3 ст. 15 УПК РФ председательствующий судья формально подошёл к предоставлению подсудимому ФИО1 права выступить с последним словом и не создал необходимые условия для осуществления предоставленных ему прав, тем самым нарушил право, гарантированное ему Конституцией РФ, а также ст. 16 УПК РФ на защиту.

Как указано в ст. 389.23 УПК РФ, в случае, если допущенное судом первой инстанции нарушение может быть устранено при рассмотрении уголовного дела в апелляционном порядке, то суд апелляционной инстанции устраняет данное нарушение, отменяет приговор суда первой инстанции и выносит новое судебное решение.

С учётом этого, суд апелляционной инстанции считает, что в рамках апелляционного производства возможно устранение допущенного судом первой инстанции нарушения (непредоставление последнего слова подсудимому) и вынесение нового судебного решения по существу рассматриваемого вопроса, поскольку в ходе судебного разбирательства в апелляционном порядке ФИО1 была предоставлена возможность дополнительно подготовится к выступлению с последним словом, в том числе заявить о том, с чем он был лишён возможности обратиться в последнем слове в суде первой инстанции.

Суд апелляционной инстанции исходит из тех доказательств, которые были предметом исследования в суде первой инстанции, так как при их получении требований уголовно-процессуального закона не допущено, они позволяют постановить законный, обоснованный и справедливый приговор, как того требуют положения ст.,ст. 297 и 389.13 УПК РФ.

Так, суд апелляционной инстанции считает установленным, что ФИО1 14 марта 2019 года в период с 06 часов 00 минут до 06 часов 05 минут, будучи в состоянии алкогольного опьянения, находясь в доме <данные изъяты>, реализуя внезапно возникший умысел, направленный на тайное хищение чужого имущества, тайно, из корыстных побуждений, путём свободного доступа, умышленно похитил <данные изъяты> телевизор «<данные изъяты>» стоимостью 20000 рублей, HDMI-кабель стоимостью 1000 рублей, вентилятор стоимостью 100 рублей, принадлежащие Д. причинив тем самым последней значительный материальный ущерб на общую сумму 21100 рублей. С похищенным имуществом ФИО1 с места преступления скрылся и распорядился им по-своему усмотрению.

ФИО1 21 марта 2019 года в период с 15 часов 25 минут до 15 часов 30 минут, будучи в состоянии алкогольного опьянения, находясь в помещении торгового павильона «<данные изъяты>», расположенном в торговом центре «<данные изъяты>» по адресу: <данные изъяты>, реализуя внезапно возникший умысел, направленный на хищение чужого имущества, открыто, из корыстных побуждений, путём свободного доступа, в присутствии продавца Ш. умышленно похитил мужской камуфляжный костюм «<данные изъяты>» стоимостью 950 рублей, принадлежащий ИП <данные изъяты> причинив тем самым материальный ущерб в сумме 950 рублей. С похищенным имуществом ФИО1 скрылся и распорядился им по-своему усмотрению.

ФИО1 28 марта 2019 года в период с 12 часов 00 минут до 20 часов 10 минут, будучи в состоянии алкогольного опьянения, находясь в доме <данные изъяты>, реализуя внезапно возникший умысел, направленный на тайное хищение чужого имущества, тайно, из корыстных побуждений, путём свободного доступа, умышленно похитил <данные изъяты> телевизор «<данные изъяты>», стоимостью 10000 рублей, принадлежащий С.3., причинив тем самым последней значительный материальный ущерб на сумму 10000 рублей. С похищенным имуществом ФИО1 с места преступления скрылся и распорядился им по-своему усмотрению.

В ходе судебного разбирательства ФИО1 вину в предъявленном обвинении по преступлению в отношении Д. признал частично, отрицал наличие в его действиях состава преступления в отношении потерпевших С.3 и ИП В.2 и показал следующее. С потерпевшей Д. был знаком с 2018 года, иногда приходил к ней в гости. В ночь на 14 марта 2019 года употреблял спиртные напитки, в период времени с 04 часов до 05 часов 30 минут, приехал на такси без предупреждения к Д. но той не было дома, входная дверь открыта. Так как нечем было заплатить за такси, решил взять в квартире Д. телевизор. Вместе с телевизором забрал провода и вентилятор. На такси отвёз телевизор в ломбард, чтобы сдать имущество и расплатиться за такси. Впоследствии планировал выкупить телевизор и вернуть потерпевшей. Однако, в ломбарде телевизор не приняли из-за отсутствия документов. Он оставил телевизор в ломбарде, вернулся в такси, где оставались провода от телевизора и вентилятор из квартиры Д.. В этот момент к автомобилю такси подъехали сотрудники ГИБДД, его задержали и доставили в отдел полиции. Полагает, что преступление является неоконченным, так как он не успел распорядиться имуществом. Кроме того, впоследствии планировал выкупить телевизор и вернуть его Д..

21 марта 2019 года, в дневное время, он употреблял спиртные напитки в г. <данные изъяты>. На такси приехал в ТЦ «<данные изъяты>» для встречи со знакомым, зашёл в магазин «<данные изъяты>», где находилась продавец Ш.. Он решил совершить тайное хищение чужого имущества, для чего попросил Ш. подать товар с полки. Когда Ш. отвернулась, он взял с вешалки костюм защитного цвета «<данные изъяты>» и вышел из магазина. За ним никто не бежал, не кричал, остановить не пытался. Когда выходил из торгового центра, уезжал на такси, никого не видел. В такси он переоделся в похищенный костюм, продолжил употреблять спиртное. Позже его предоставили на опознание Ш. которая его узнала. Стоимость костюма в 950 рублей не оспаривает. Признаёт факт тайного хищения чужого имущества, но считает, что его действия содержат признаки административного правонарушения.

27 марта 2019 года, находясь в <данные изъяты>, в состоянии алкогольного опьянения, встретил ранее незнакомого С.1 между ними завязался разговор, С.1 пригласил его в гости. Дома С.1 с супругой С.3 употребляли спиртные напитки, а он лёг спать. На следующий день 28 марта 2019 года, в дневное время, вместе с С.1 продолжили употреблять спиртные напитки. Затем С.3 ушла в магазин, а он предложил С.3 сдать телевизор в ломбард, чтобы купить уголь, так как в доме было холодно. С.1 согласился. Через некоторое время С.1 уснул, а он взял телевизор в доме <данные изъяты> и отвёз его в ломбард. Уехал от потерпевших в период с 12:00 часов до 18:00 часов, точное время не помнит, но в светлое время суток. В ломбарде сдал телевизор, через некоторое время был задержан сотрудниками полиции.

В ходе судебного разбирательства оглашены показания ФИО1 на основании п. 1 ч. 1 ст. 276 УПК РФ в качестве подозреваемого (том № л.д. 224-227, том № 2 л.д. 118-128), в которых тот показал, что 28 марта 2019 года около 12 часов 30 минут ушёл из дома <данные изъяты> по своим делам, вернулся к ним около 20:00 часов. С.3 ушла в магазин, а С.1 спал. Понимал, что за его действиями не наблюдают, поэтому решил похитить телевизор, сдав его в ломбард, вырученные деньги потратить на личные нужды. Вынес телевизор из дома, незнакомый мужчина на автомобиле подвёз его до ломбарда, в котором он продал похищенный телевизор за 4000 рублей. После передачи ему сотрудником ломбарда денежных средств, в помещение зашли сотрудники полиции и он бросил купюры на пол. После этого был задержан.

Кроме того, вина ФИО1 в тайных хищениях чужого имущества, с причинением значительного ущерба гражданину, в грабеже подтверждается совокупностью доказательств, исследованных судом первой инстанции: показаниями свидетелей, потерпевших, протоколами следственных действий и иными документами.

Потерпевшая Д. в судебном заседании подтвердила, что знакома с ФИО1, разрешала тому приходить к ней домой, дверь на ночь они не запирают. 14 марта 2019 года она ехала с работы домой и увидела на улице ФИО3, который нёс её телевизор. Придя домой, обнаружила, что кроме телевизора пропал кабель и вентилятор. Материальный ущерб в сумме 21100 рублей, причинённый в результате хищения, является для неё значительным, так как ежемесячный доход её семьи около 40000 рублей. В настоящее время телевизор возвращен, гражданский иск не заявляла, претензий к ФИО3 не имеет.

Из показаний свидетеля Р.2 в ходе судебного заседания и предварительного расследования, оглашенных в порядке ч.3 ст. 281 УПК РФ (том № 1 л.д. 31-33) следует, что 14 марта 2019 года около 05 часов 55 минут забрал дочь Д. с работы и вёз домой. Подъезжая к дому на <данные изъяты>, они с Д. увидели автомобиль такси и парня, который нёс телевизор. Дочь узнала парня, назвала его фамилию. Подъехав к дому, обнаружили, что ворота и дверь в дом открыты, а из помещения дома похищен телевизор.

Свидетель К.1 в судебном заседании показал, что Д. – его мать. В ночь на 14 марта 2019 года он ночевал дома, где также находились младший брат и бабушка. Около 06:00 часов бабушка пошла домой, через некоторое время Д. вернулась с работы, затем сообщила, что у них похитили телевизор и это сделал ФИО1

Из оглашенных в судебном заседании в порядке ч.1 ст. 281 УПК РФ показаний свидетеля Т. (том № 1 л.д. 88-89) следует, что 14 марта 2019 года в 06 часов 35 минут находился на дежурстве в составе экипажа ОГИБДД, им поступил сигнал о том, что ФИО1 похитил телевизор. Двигаясь по <данные изъяты> им был замечен автомобиль такси «<данные изъяты>», пассажиром которого оказался ФИО1, на заднем сидении автомобиля были обнаружены вентилятор и кабель. Водителю такси и ФИО3 было предложено проехать в отдел полиции.

Из показаний свидетеля Б.1 в ходе судебного заседания и предварительного расследования, оглашенных в порядке ч.3 ст. 281 УПК РФ (том № 1 л.д. 35-37) следует, что она работает продавцом в комиссионном магазине «<данные изъяты>» г<данные изъяты> ФИО1 знает, поскольку тот часто приходит в комиссионный магазин продавать вещи. В смену, когда работала <данные изъяты> ФИО3 принёс на продажу телевизор, но М. его не приняла, а ФИО3 оставил телевизор в магазине.

Из показаний свидетеля Р.3 в ходе судебного заседания и предварительного расследования, оглашенных в порядке ч.3 ст. 281 УПК РФ (том № 1 л.д. 19-22) следует, что он работает водителем такси «<данные изъяты>». В марте 2019 года к нему обратился за услугами такси ФИО3, он довёз ФИО3 до <данные изъяты> и остался ждать ФИО3 по его просьбе. Когда ФИО3 вернулся, с собой у него были телевизор, вентилятор, какие-то мелкие вещи. Далее они поехали в ломбард по <данные изъяты>. ФИО3 ушёл в ломбард с телевизором, а вернулся без него. Они приехали к магазину «<данные изъяты>» по <данные изъяты>, где к ним подъехал экипаж ДПС. У него из машины были изъяты вентилятор и провода.

Данными протокола принятия устного заявления о преступлении от 14 марта 2019 года подтверждается, что Д.. просит привлечь к уголовной ответственности ФИО1, похитившего её имущество на общую сумму 21100 рублей (том № 1 л.д. 4).

Данными протокола осмотра места происшествия от 14 марта 2019 года подтверждается осмотр дома <данные изъяты>. Зафиксирована обстановка в доме, отсутствие телевизора «<данные изъяты>» HDmi-кабеля, вентилятора, которые со слов потерпевшей Д. были похищены (том № 1 л.д. 5-13).

Данными протокола осмотра места происшествия от 14 марта 2019 года подтверждается осмотр припаркованного на участке местности по <данные изъяты> автомобиля «<данные изъяты>», принадлежащего свидетелю Р.3 в ходе которого в автомобиле обнаружены и изъяты HDmi-кабель чёрно-красного цвета длиной 5 метров и вентилятор белого цвета (том № л.д. 23-28).

Данными протокола выемки от 14 марта 2019 года подтверждается изъятие у свидетеля Б.1 в помещении комиссионного магазина «<данные изъяты>» по адресу: <данные изъяты>, телевизора «<данные изъяты>» в корпусе чёрного цвета (том № 1 л.д. 39-40).

Принадлежность, а также стоимость похищенного у Д. имущества подтверждается копией гарантийного талона и справками о стоимости (том № 1 л.д. 48-51).

Данными протокола осмотра предметов от 15 марта 2019 года подтверждается осмотр жидкокристаллического телевизора «<данные изъяты>» в корпусе чёрного цвета, HDmi-кабеля длиной 5 метров, настольного вентилятора белого цвета, копии гарантийного талона на телевизор (том № 1 л.д. 72-77). Постановлением следователя осмотренные предметы признаны и приобщены к материалам дела в качестве вещественных доказательств (том № 1 л.д. 78).

Представителя потерпевшей Ш.. в ходе судебного разбирательства пояснила, что работает продавцом в магазине «<данные изъяты>» в ТЦ «<данные изъяты>». В марте 2019 года находилась в магазине, свидетель Р.1 работала в магазине напротив. В дневное время в магазин вошёл ФИО1, начал смотреть форму сотрудников правоохранительных органов, спросил, есть ли его размер. Она отвернулась от ФИО3, начала просматривать товар. В какой-то момент увидела, что ФИО3 сматывает на руку костюм «<данные изъяты>». Она спросила, что он делает, а ФИО3 смотрел в сторону выхода, пошёл к выходу мимо неё. Она закричала на ФИО3, а тот, проходя мимо, задел её, возможно, сделал это не специально. Она испугалась, начала звать на помощь, но ФИО3 на её крики не реагировал. Она вместе с Р.1 выбежала следом за ним на улицу, где увидела, что ФИО3 садится в такси. Кричала ФИО3 и таксисту вслед, но автомобиль уехал. Когда она бежала за ФИО3, тот оборачивался, ухмылялся в ответ. Она запомнила номер такси, вызвала полицию. Исковые требования не заявляла, так как костюм был возвращён.

Из показаний свидетеля Р.1 в ходе судебного заседания и предварительного расследования, оглашенных в порядке ч. 3 ст. 281 УПК РФ (том № 1 л.д. 162-163) следует, что она работает в магазине «<данные изъяты>», который находится в ТЦ «<данные изъяты>» в г. <данные изъяты>. Магазин «<данные изъяты>» находится напротив её магазина. Днем, находясь в своём магазине, видела и слышала как продавец магазина «<данные изъяты>» Ш. кричала, просила вернуться кого-то. Далее из магазина выскочил ФИО1, направился к выходу из торгового центра. Они со Ш. побежали следом за ФИО3, а Ш. громко кричала ему, прося остановиться. Когда они выскочили на крыльцо, ФИО3 уже подходил к автомобилю такси. Она осталась на крыльце, а Ш. бежала следом за ФИО3, в ответ на крики последний обернулся и посмотрел на них, затем сел в такси и уехал.

Свидетель М.1 в судебном заседании пояснил, что работает водителем такси. Точную дату не помнит, но возил пассажира ФИО1 в <данные изъяты>, остановился около торгового центра напротив кафе «<данные изъяты>», где ФИО3 попросил подождать, сам пошёл в торговый центр, вернулся через 5 минут. В руках у ФИО3 был пятнистый костюм, они поехали в <данные изъяты>. По дороге ФИО3 переоделся в костюм, который принёс из торгового центра. В г. <данные изъяты> их остановили сотрудники полиции, сказали, что поступила ориентировка на его автомобиль. ФИО3 задержали, вещи его изъяли. Он не видел, чтобы кто-либо бежал за ФИО3 из торгового центра. Двери и окна в автомобиле, когда он стоял у торгового центра, были закрыты, играла музыка.

Свидетель Д.2 в судебном заседании пояснил, что он является <данные изъяты> В марте 2019 года поступило сообщение о хищении из павильона «<данные изъяты>» в ТЦ «<данные изъяты>». В помещении ТЦ «<данные изъяты>» и магазина «<данные изъяты>» камер видеонаблюдения не было, но было установлено, что имеется камера видеонаблюдения на соседнем магазине. Он просмотрел запись с камеры видеонаблюдения, на записи было видно автомобиль «<данные изъяты>» и то, как ФИО1 садится в салон автомобиля со стороны ТЦ «<данные изъяты>». Далее на видеозаписи появилась потерпевшая, которая размахивала руками, было понятно, что та кричала. Потерпевшая появилась на видеозаписи, когда автомобиль отъезжал. Сразу изъять запись с камеры видеонаблюдения не получилось по техническим причинам, а через некоторое время она не сохранилась.

Из оглашенных в судебном заседании в порядке ч.1 ст. 281 УПК РФ показаний свидетеля Д.1 (том № 1 л.д. 175-176) следует, что он работает в <данные изъяты> 21 марта 2019 года в 15 часов 55 минут поступил сигнал от дежурного о совершённом в ТЦ «<данные изъяты>» преступлении. В 16 часов 45 минут в районе дома <данные изъяты> им был остановлен автомобиль по ориентировке, пассажиром которого оказался ФИО3, одетый в камуфляжный костюм.

Следователь К. в судебном заседании пояснила, что в её производстве находилось уголовное дело в отношении ФИО1, запись с камеры видеонаблюдения по факту хищения имущества из магазина «<данные изъяты>» не изымалась, поскольку она не сохранилась.

Дознаватель З. в судебном заседании пояснила, что в её производстве находилось уголовное дело в отношении ФИО1 по факту хищения имущества из магазина «<данные изъяты>». При поступлении сообщения о преступлении выезжала на осмотр места происшествия, вместе с ней в группе находился оперуполномоченный Д.2 который установил, что имеется камера видеонаблюдения на соседнем с ТЦ «<данные изъяты>» магазине. Д.2 просмотрел видеозапись, но изъять сразу видеозапись не представилось возможным по техническим причинам.

Данными протокола принятия устного заявления о преступлении от 21 марта 2019 года подтверждается, что Ш. обратилась с сообщением, в котором просит привлечь к уголовной ответственности неустановленное лицо, открыто похитившее из торгового павильона имущество стоимостью 1430 рублей (том № 1 л.д. 96).

Данными протокола осмотра места происшествия от 21 марта 2019 года подтверждается осмотра помещения магазин «<данные изъяты>», расположенного в ТЦ «<данные изъяты>» по адресу: <данные изъяты> Зафиксирована обстановка в магазине (том № 1 л.д. 98-102).

Данными протокола осмотра места происшествия от 21 марта 2019 года зафиксирован осмотр автомобиля «<данные изъяты>», <данные изъяты>, в ходе которого обнаружены и изъяты мужские куртка и брюки синего цвета (том № 1 л.д. 109-111). Изъятые вещи осмотрены 22 марта 2019 года (том № 1 л.д. 116-117), признаны и приобщены к материалам уголовного дела в качестве вещественных доказательств, возвращены собственнику ФИО1 (том № 1 л.д. 118-119).

Данными протокола выемки от 22 марта 2019 года подтверждается изъятие у подозреваемого ФИО1 мужского камуфляжного костюма голубого цвета (том 3 1 л.д. 139-142). Изъятый у ФИО1 костюм осмотрен 23 марта 2019 года (том № 1 л.д. 154-155), признан и приобщён к материалам уголовного дела в качестве вещественного доказательства (том № 1 л.д. 154-158).

Данными протокола предъявления лица для опознания от 22 марта 2019 года подтверждается опознание свидетелем Ш. подозреваемого ФИО1, как лица, совершившего хищение (том № 1 л.д. 143-146).

Из показаний потерпевшей С.3., данных в судебном заседании и на предварительном следствии, оглашённых на основании ч. 3 ст. 281 УПК РФ (том № 1 л.д. 216-218, том № 2 л.д. 20-23) следует, что 27 марта 2019 года, около 23 часов 50 минут, её муж С.1 привёл домой ранее незнакомого ФИО1 Они втроем употребляли спиртное, после чего, они с С.3 уснули. На следующий день они продолжили употреблять спиртное, она уснула, а когда проснулась, обнаружила, что нет телевизора, поняла, что его похитил ФИО3, так как других посторонних людей в доме не было. Дверь в дом была закрыта. Похищенный телевизор «<данные изъяты>» приобретала в 2011 году за 23990 рублей, в настоящее время оценивает в 10000 рублей, ущерб для неё является значительным, поскольку по <данные изъяты> она не работает, на момент кражи единственным доходом была пенсия супруга. Телевизор ей возвращен, исковые требования не заявляла.

Свидетель С.1 в судебном заседании и на предварительном следствии (том № 1 л.д. 220-222), показания которого оглашены на основании ч. 3 ст. 281 УПК РФ и подтверждены свидетелем, пояснил, что весной 2019 года поздно вечером познакомился с ФИО1 на автобусной остановке, тот напросился к нему домой переночевать. Они с ФИО3 пришли к нему домой, где также находилась супруга С.3 Втроём употребляли спиртные напитки, затем он уснул. Проснулся на следующий день, обнаружил, что нет телевизора «<данные изъяты>». Никого посторонних в доме кроме ФИО3 не было. Позже соседи рассказали, что видели, как мужчина выносил из его дома телевизор. Телевизор впоследствии им вернули. Ущерб от кражи является для них с супругой значительным, поскольку единственным доходом их семьи была пенсия в размере 2950 рублей.

Из показаний свидетеля С. оглашенных в порядке ч.1 ст. 281 УПК РФ (том № 1 л.д. 207-208), следует, что она работает в комиссионном магазине «<данные изъяты>» по <данные изъяты>. 28 марта 2019 года около 19 часов 20 минут она находилась в магазине, куда пришёл ФИО1, принёс на продажу телевизор «<данные изъяты>» в корпусе чёрного цвета без пульта и документов. Она осмотрела товар, оценила его в 4000 рублей, выдала ФИО1 квитанцию и деньги в сумме 4000 рублей. В этот момент в магазин вошли сотрудники полиции, увидев их, ФИО3 бросил полученные от неё денежные средства на пол. ФИО1 кричал, что не успел распорядиться телевизором. Впоследствии она подняла денежные купюры, телевизор выдала сотрудникам полиции.

Свидетель В.1 в судебном заседании пояснила, что её соседями являются <данные изъяты>. Весной или летом 2019 года ей рассказывали соседи, что имущество <данные изъяты> вывозили на автомобиле зелёного цвета. Дети наблюдали, как ФИО3 проник в дом через окно и вытащил из дома <данные изъяты> телевизор.

Будучи допрошенной в ходе предварительного расследования (том № 1 л.д. 235-236) В.1 показания которой оглашены на основании ч. 3 ст. 281 УПК РФ, пояснила, что 28 марта 2019 года, в вечернее время, находясь на улице с детьми, она видела, что парень по имени <данные изъяты> шёл от дома <данные изъяты> и <данные изъяты> с руках с телевизором.

Свидетель В. в судебном заседании пояснил, что со слов соседей ему известно о том, что в дом <данные изъяты> кто-то пытался проникнуть. Супруга В.1 ему ни о чём не рассказывала.

Будучи допрошенным в ходе предварительного расследования (том № 1 л.д. 233-234) В. показания которого оглашены на основании ч. 3 ст. 281 УПК РФ, пояснил, что 29 марта 2019 года узнал от супруги В.1 о хищении у соседей <данные изъяты> и <данные изъяты> телевизора.

Данными протокола принятия устного заявления о преступлении от 28 марта 2019 года подтверждается обращение С.3 в котором последняя просит привлечь к уголовной ответственности неизвестное лицо, похитившего её имущество (том № 1 л.д. 189).

Данными протокола осмотра места происшествия от 28 марта 2019 года подтверждается осмотр помещения дома <данные изъяты>, в ходе которого зафиксирована обстановка в доме, отсутствие телевизора, который со слов С.3 был похищен, изъят товарный и кассовый чек на телевизор (том № 1 л.д. 190-197).

Данными протокола выемки от 01 апреля 2019 года подтверждается изъятие у свидетеля С. в помещении комиссионного магазина «<данные изъяты> по адресу: <данные изъяты> телевизора «<данные изъяты>» в корпусе чёрного цвета (том № 1 л.д. 210-212).

Данными протокола выемки от 29 марта 2019 года подтверждается изъятие у подозреваемого ФИО1 квитанции №АВ053962 от 28 марта 2019 года из магазина «<данные изъяты>» о продаже телевизора (том № 1 л.д. 230-231).

Данными протокола осмотра предметов от 04 апреля 2019 года подтверждается осмотр телевизора «<данные изъяты>», товарного и кассового чека на телевизор, квитанции магазина «<данные изъяты>» (том № 1 л.д. 237-243), которые постановлением следователя от 04 апреля 2019 года признаны и приобщены к материалам дела в качестве вещественных доказательств (том № 1 л.д. 244).

Товарным и кассовым чеком на телевизор подтверждается стоимость и принадлежность имущества потерпевшей С.3 (том № 1 л.д. 245, 246).

Тщательная оценка приведённых выше доказательств позволяет суду сделать однозначный вывод о совершении ФИО1 инкриминируемых ему преступлений, предусмотренных п. «в» ч. 2 ст. 158, ч. 1 ст. 161, п. «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ.

Суд апелляционной инстанции признаёт исследованные в ходе судебного разбирательства показания потерпевших <данные изъяты> представителя потерпевшего Ш. свидетелей <данные изъяты> а также данные письменных материалов дела достоверными, поскольку они объективны, отвечают требованиям относимости и допустимости, согласуются между собой о фактических обстоятельствах преступлений, последовательны и не противоречивы, ничем не опровергнуты, получены с соблюдением требований закона, и принимает их как доказательства вины ФИО1 в совершении вышеописанных в приговоре преступлений.

Оснований для оговора последнего свидетелями, потерпевшими, несмотря на доводы осуждённого и его защитника, судом апелляционной инстанции не установлено. Потерпевшие, свидетели до совершения преступлений с ФИО1 неприязненных отношений не имели, Ш., Р.1 с ним знакомы не были. В судебном заседании Ш. пояснила, что во время выхода ФИО1 из помещения магазина тот задел её телом, допускает, что ФИО3 сделал это не специально. В необоснованном применении к ФИО4 насилия представитель потерпевшего осуждённого не обвиняла, поэтому в данной части доводы ФИО3 не состоятельны.

Показания свидетелей <данные изъяты> на предварительном следствии получены в соответствии с требованиями закона, объективно согласуются с совокупностью других, признанных судом достоверными доказательств, в том числе с показаниями потерпевшей С.3 и свидетеля С.1 об обстоятельствах совершения хищения имущества из дома последних, поэтому признаются судом достоверными и допустимыми, в связи с чем, принимаются как доказательства виновности ФИО1 При этом, нарушений требований УПК РФ при получении показаний данных свидетелей суд апелляционной инстанции не усматривает, поскольку и В. и В.1 в судебном заседании подтвердили обстоятельства их допроса сотрудником полиции в помещении своего дома, подтвердили принадлежность им подписей в протоколах допросах, а противоречия в показаниях свидетелей в суде с показаниями на предварительном следствии обусловлены давностью происходивших событий, их добросовестным заблуждением и запамятвованием событий. Оснований утверждать, что В. и В.1 подписали протоколы своих допросов без дачи показаний, нет, так как свидетели подтвердили, что допрашивались сотрудником полиции, препятствий принести замечания на протокол свидетелям не чинилось.

Письменные доказательства по делу получены в соответствии с требованиями УПК РФ, их данные согласуются с совокупностью других достоверных и допустимых доказательств по делу, поэтому суд признаёт их допустимыми и относимыми доказательствами вины ФИО1

Показания ФИО1 в ходе предварительного расследования, оглашённые в ходе судебного разбирательства, получены в соответствии с требованиями закона, из содержания протоколов его допросов следует, что до начала производства следственных действий ФИО1 были разъяснены положения ст. 51 Конституции РФ о праве не свидетельствовать против самого себя, а также процессуальные права, в том числе, о том, что его показания могут быть использованы в качестве доказательств по уголовному делу и при последующем отказе от этих показаний, за исключением случаев, предусмотренных п. 1 ч. 2 ст. 75 УПК РФ. При производстве следственных действий с участием обвиняемого присутствовал профессиональный защитник, что подтверждается подписанными подсудимым и его адвокатом протоколами допросов, и исключает возможность оказания какого-либо воздействия на ФИО1, оговора им себя. Никаких замечаний по поводу ведения допросов и правильности отражения, изложенных в них показаний, в протоколах следственных действий не содержится.

Показания ФИО1 в ходе предварительного расследования подробны и последовательны, согласуются с показаниями потерпевшей и свидетелей обвинения в части фактических обстоятельств совершения им преступлений, другими доказательствами, приведенными в приговоре выше, поэтому суд признаёт их достоверными и допустимыми доказательствами его вины в совершении вышеописанных деяний.

Так, суд апелляционной инстанции находит доказанным, что ФИО1 14 марта 2019 года, в период времени с 06 часов 00 минут до 06 часов 05 минут, находясь в доме <данные изъяты>, умышленно, тайно похитил имущество, принадлежащее Д. на общую сумму 21100 рублей, причинив последней значительный материальный ущерб.

Завладение имуществом являлось тайным, совершалось против воли и согласия собственника, в отсутствие последнего.

Объём и стоимость похищенного имущества не оспаривались сторонами, нашли своё подтверждение в представленных доказательствах.

В ходе судебного производства по делу ФИО1 не оспаривал факт хищения имущества, принадлежащего Д., из её дома, подтвердил наличие корыстного мотива для совершения преступления, поскольку нуждался в денежных средствах для расплаты за услуги такси.

Вопреки доводам защиты и самого ФИО1 о неоконченном характере его действий по данному преступлению, похищенным имуществом, принадлежащим Д., ФИО1 успел распорядиться по-своему усмотрению, следовательно, тайное хищение явилось оконченным.

Тот факт, что в комиссионном магазине у ФИО1 не приняли телевизор и он не получил денежных средств за его продажу, не свидетельствует о неоконченном характере действий ФИО1, поскольку ФИО1 уже обратил похищенное имущество в свою пользу, а попытка продать телевизор в комиссионный магазин является формой распоряжения имуществом.

Объективная сторона преступления, на совершение которого был направлен умысел ФИО1, была полностью выполнена.

Размер ущерба в сумме 21 100 рублей для потерпевшей Д. является значительным, поскольку превышает установленный для этих целей законом размер, то есть более пяти тысяч рублей, а также с учётом имущественного положения потерпевшей и её семьи, значимости для них похищенного имущества, о чём представлены убедительные доказательства.

Кроме того, суд апелляционной инстанции находит доказанным, что ФИО1 21 марта 2019 года в период с 15 часов 25 минут до 15 часов 30 минут, находясь в магазине «<данные изъяты>» по адресу: <данные изъяты>, умышленно, из корыстных побуждений, открыто похитил чужое имущество стоимостью 950 рублей, принадлежащее ИП В.2

Из исследованных показаний представителя потерпевшей Ш. свидетеля Р.1 установлено, что ФИО1 похитил камуфляжный костюм из помещения торгового зала магазина в присутствии продавца Ш. которая отвлеклась по просьбе ФИО1 в целях поиска товара, однако, находилась в магазине, и при попытке ФИО1 спрятать имущество, сразу задала вопросы последнему о его намерениях, затем попыталась остановить. Таким образом, действия ФИО1 были очевидны для Ш. а требования последней в адрес ФИО1 о прекращении его действий демонстративно игнорировались им.

Кроме того, установлено, что противоправные действия ФИО1 были очевидны и для свидетеля Р.1

Доводы ФИО1 о том, что в момент хищения камуфляжного костюма он действовал тайно, не обоснованы, поскольку для ФИО1 являлось очевидным и подтверждается его показаниями, что в магазине «<данные изъяты>», откуда он похитил имущество, находилась продавец Ш. которая не уходила.

Из показаний Ш. и Р.1 также следует, что для ФИО1 их требования о прекращении противоправных действий были очевидны, поскольку тот, скрываясь с места совершения преступления, оглядывался на них, а при выходе их торгового зала магазина, задел Ш. телом.

Доводы ФИО1 об оговоре его Ш. и Р.1 ничем не обоснованы и надуманы.

Показания ФИО1 о тайном характере его действий по хищению имущества из магазина «<данные изъяты>» являются способом защиты и желанием избежать ответственности за содеянное.

Отсутствие видеозаписи обстоятельств совершения ФИО1 данного преступления не влияет на выводы суда о доказанности обвинения, поскольку совокупность представленных стороной обвинения доказательств является достаточной. Нарушений требований уголовно-процессуального закона при получении доказательств не допущено.

Оснований для признания показаний очевидца совершения преступления – Ш. в качестве недопустимых доказательств нет. Показания Ш. в ходе предварительного расследования в ходе судебного разбирательства не оглашались, в судебном заседании представитель потерпевшей давала показания будучи предупреждённой об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний и за отказ от дачи показаний, с соблюдением требований уголовно-процессуального закона. То обстоятельство, что Ш. на первоначальных этапах предварительного расследования допрашивалась в качестве свидетеля, а затем на основании доверенности представляла интересы потерпевшей ИП В.2 не противоречит положениям закона, не влечёт нарушения прав ФИО1

Доводы ФИО1 о том, что Ш. в протоколе принятия устного заявления от 21 марта 2019 года указала его фамилию, чего знать не могла, не обоснованы, поскольку в указанном протоколе отсутствует указание потерпевшей фамилии лица, совершившего хищение (том № 1 л.д. 96).

При этом, показания свидетеля М.1 о том, что он не слышал криков и не видел, чтобы кто-то бежал за ФИО1 из торгового центра, не опровергают выводов суда апелляционной инстанции об открытом хищении ФИО1 имущества из магазина «<данные изъяты>», поскольку находясь в салоне автомобиля такси, в котором играла музыка, М.1 не следил за окружающей обстановкой на улице и мог не увидеть происходящего.

Оснований для признания протокола осмотра места происшествия от 21 марта 2019 года – салона автомобиля «<данные изъяты>», принадлежащего М.1 не имеется, поскольку нарушений требований уголовно-процессуального закона при проведении данного следственного действия не допущено, в ходе самого осмотра в автомобиле были обнаружены и изъяты мужские предметы одежды, принадлежащие ФИО1. То обстоятельство, что ФИО1 на данном автомобиле скрылся с места преступления не является препятствием к осмотру транспортного средства в качестве места происшествия.

Кроме того, суд апелляционной инстанции находит доказанным, что ФИО1 28 марта 2019 года в период с 12 часов 00 минут до 20 часов 10 минут, находясь в доме <данные изъяты>, умышленно, из корыстных побуждений, тайно похитил чужое имущество стоимостью 10000 рублей, принадлежащее С.3.

В ходе судебного разбирательства ФИО1 утверждал, что телевизор в доме <данные изъяты> забрал с разрешения С.1 который по просьбе последнего намеревался продать, а на вырученные деньги приобрести уголь.

Однако, данная версия ФИО1 полностью опровергается показаниями потерпевшей С.3 и свидетеля С.1 о том, что никто из них не давал разрешения ФИО1 распоряжаться принадлежащим им имуществом и продавать его.

Кроме того, из показания самого ФИО1, данных на предварительном следствии, признанных судом достоверными и допустимыми доказательствами, также следует, что он, находясь в доме <данные изъяты>, решил тайно похитить их имущество – телевизор, который продал в ломбард.

Показания ФИО1 в ходе судебного разбирательства об отсутствии в его действиях состава преступления по данному эпизоду надуманны и являются его способом защиты.

Завладение имуществом <данные изъяты> являлось тайным, совершалось ФИО1 против воли владельца и без его согласия.

Размер ущерба в сумме 10000 рублей для потерпевшей <данные изъяты> является значительным, поскольку превышает установленный для этих целей законом размер, то есть более пяти тысяч рублей, а также с учётом имущественного положения потерпевшей и её семьи, о чём представлены убедительные доказательства.

Доводы ФИО1 о неоконченном характере его действий по преступлению в отношении С.3 со ссылкой на показания свидетеля С. и содержание залоговой квитанции о том, что телевизор <данные изъяты> был им продан в ломбард с последующим выкупом, не состоятельны, поскольку данные обстоятельства не свидетельствуют о неоконченном характере действий ФИО1, который распорядился похищенным имуществом по-своему усмотрению.

Вопреки доводам осуждённого о наличии оснований для его оговора свидетелем С.4 в ходе судебного разбирательства не заявлялось. Повода для признания показаний свидетеля С.1 и потерпевшей С.3 суд апелляционной инстанции не усматривает.

Время совершения ФИО1 преступления от 28 марта 2019 года в отношении С.3 суд апелляционной инстанции считает необходимым уточнить с 20 часов 00 минут до 20 часов 10 минут на период с 12 часов 00 минут до 20 часов 10 минут, по следующим основаниям.

Согласно показаниям С.1 и С.3 они разрешили ФИО1 остаться в их доме ночевать, вместе употребляли спиртные напитки, на следующий день в дневное время обнаружили пропажу телевизора. Согласно показаниям самого ФИО1, телевизор <данные изъяты> он взял в доме в светлое время суток 28 марта 2019 года, в период времени с 12:00 часов до 18:00 часов. Сообщение о преступлении от С.3 было зарегистрировано правоохранительными органами в 18 часов 50 минут 28 марта 2019 года (том № 1 л.д. 188, 189).

Таким образом, исходя из совокупности собранных по данному делу доказательств, временем совершения ФИО1 преступления от 28 марта 2019 года необходимо считать период с 12 часов 00 минут до 20 часов 10 минут, в данной части обвинение подлежит уточнению.

При этом, доводы ФИО1 и его защитника о нарушении права ФИО1 на защиту путём изменения времени совершения преступления не обоснованы, поскольку сам ФИО1 не отрицал факт нахождения в доме <данные изъяты> и изъятия телевизора в период с 12 часов 00 минут до 20 часов 10 минут.

По смыслу закона, в случае изменения государственным обвинителем и (или) прокурором обвинения в суде апелляционной инстанции в пределах полномочий, предусмотренных ч. 8 ст. 246 УПК РФ, суд с учётом мнения стороны защиты предоставляет ей время, необходимое для подготовки к защите (п. 15 постановления Пленума Верховного Суда РФ Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27 ноября 2012 года N 26 "О применении норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регулирующих производство в суде апелляционной инстанции").

С учётом изменения государственным обвинителем в суде первой инстанции обвинения после выступления в судебных прениях 28 мая 2020 года (том № 3 л.д. 240-253), в суде апелляционной инстанции, ФИО1 было предоставлено достаточно времени, необходимого для подготовки к своей защиты, в том числе, с учётом изменения обвинения, однако, никаких новых доводов ФИО1 в свою защиту по данному эпизоду преступления, о наличии у него алиби, доказательств невиновности, ходатайств о допросе новых свидетелей заявлено не было.

Вопреки доводам ФИО1 необходимость возврата в таком случае уголовного дела прокурору для перепредъявления обвинения, пересоставления обвинительного заключения не требуется, поскольку право на защиту ФИО1 не нарушено, дополнительное время для подготовки к защите было предоставлено, а положение ФИО1 не ухудшено.

Вопреки доводам ФИО1 в ходе судебного разбирательства последний был ознакомлен с материалами уголовного дела дополнительно (том № 3 л.д. 32-34), имел достаточно времени для подготовки к судебному разбирательству.

Доводы ФИО1 о том, что 03 июля 2020 года он участвовал в судебных прениях, высказывая жалобы на <данные изъяты> состояние здоровья, <данные изъяты>, чем были нарушены его права, а он подвергался бесчеловечным пыткам, не обоснованы. Поскольку из протокола судебного заседания от 03 июля 2020 года следует, что ФИО1 отказался от вызова «скорой медицинской помощи», согласился выступать в судебных прениях, выступил с речью в прениях сторон, затем выступил защитник. В данной части замечания на протокол судебного заседания участниками процесса не приносились.

Факт вызова «скорой медицинской помощи» и оказания ФИО1 медицинской помощи после судебного разбирательства и оглашения приговора 03 июля 2020 года, не свидетельствует о нарушении прав осуждённого в ходе судебных прений, поскольку от участия в них ФИО1 не отказывался, активно воспользовался данным правом.

Доводы ФИО1 о нарушении его права на защиту в ходе предварительного расследования 12 августа 2019 года при предъявлении обвинения, допроса в качестве обвиняемого и в дальнейшем, судом признаются не состоятельными по следующим основаниям.

В материалах дела содержится заявление ФИО1 об отказе от защитника по уголовному делу (том № 2 л.д. 114). Вместе с этим, из содержания данного заявления усматривается, что ФИО1 отказался от адвоката по причине своего желания самостоятельно осуществлять защиту своих интересов. Ходатайств о замене ФИО1 защитника или о том, что он отказывается от назначенного ему адвоката по причине несогласия с кандидатурой защитника, в материалах дела нет. Таким образом, фактически следователем было отказано ФИО1 в удовлетворении ходатайства, ему было предъявлено обвинение, он был допрошен в качестве обвиняемого и ознакомлен с материалами дела в присутствии защитника Новикова Д.А., поскольку отказов от защитника, связанных с кандидатурой назначенного защитника ФИО1 не заявлялось. Вопреки доводам последнего и адвоката Новоселова Н.В. оснований для признания протоколов процессуально-следственных действий с участием адвоката Новикова Д.А. в качестве недопустимых доказательств, у суда отсутствуют. Сведений о том, что у ФИО1 по состоянию на 12 августа 2019 года имеются противоречия в позиции по делу с защитником Новиковым Д.А., заявление от 12 августа 2019 года не содержит.

Вопреки доводам ФИО1 его объяснения, данные сотрудникам правоохранительных органов, не используются судом в качестве доказательств виновности, а признание таковых в качестве смягчающих наказание обстоятельств не является нарушением требований уголовного или уголовно-процессуального закона.

Все ходатайства заявленные ФИО1 в ходе судебного разбирательства, в том числе о вызове свидетелей, признании доказательств недопустимыми, возврата уголовного дела прокурору, отводов участникам судебного производства, рассмотрены судом первой инстанции в установленном законом порядке, с приведением убедительных мотивов принятых решений, аргументации, основанной на ранее полученных и исследованных в ходе судебного следствия доказательствах, с чем суд апелляционной инстанции полностью согласен.

В ходе судебного разбирательства стороны не были ограничены в праве предоставления доказательств и заявлении ходатайств. Судебное следствие проведено полно и объективно. Нарушения принципов состязательности и равноправия сторон допущено не было.

Не разъяснение председательствующим в судебном заседании 11 марта 2020 года о замене государственного обвинителя с Иванова И.М. на Синицу И.П. не является нарушением процессуальных прав участников процесса, в том числе ФИО1. поскольку как следует из содержания протокола судебного заседания, государственный обвинитель Синица И.П. ранее, до 14 марта 2020 года, уже принимала участие в данном деле по обвинению ФИО1, а право на отводы участникам судебного разбирательства разъяснялось председательствующим в начале судебного следствия и было понятным. Кроме того, ФИО1 данным правом в ходе судебного следствия пользовался активно, 29 января 2020 года заявлял отвод государственному обвинителю Синица И.П., который был рассмотрен судом, в его удовлетворении отказано мотивированным постановлением от 29 января 2020 года.

В соответствии с выводами заключения комиссии экспертов №Б-1401/2019 от 24 июня 2019 года, ФИО1 <данные изъяты> (том № 2 л.д. 16-18).

С учётом указанного заключения амбулаторной судебно-<данные изъяты> экспертизы, поведения и показаний ФИО1 в ходе предварительного расследования и судебного разбирательства, фактических обстоятельств совершённых преступлений, данных о личности ФИО1, суд признаёт его <данные изъяты>.

Доводы ФИО1 о том, что заключение амбулаторной судебно-<данные изъяты> экспертизы в отношении него не могут использоваться в качестве допустимых доказательств, поскольку следователем были нарушены его процессуальные права со ссылкой на ознакомление с постановлением о назначении данной экспертизы только после её проведения, не состоятельны.

С постановлением о назначении судебно-<данные изъяты> экспертизы от 24 апреля 2019 года, а также с заключением № Б-1401/2019 от 24 июня 2019 года подозреваемый ФИО1 был ознакомлен с участием защитника 12 августа 2019 года (том № 2 л.д. 15, 16-18, 19), замечаний, дополнений не имел.

В соответствии с ч. 1 ст. 206 УПК РФ заключение эксперта, а также протокол допроса эксперта предъявляются следователем обвиняемому и его защитнику, которым разъясняется при этом право ходатайствовать о назначении дополнительной либо повторной судебной экспертизы. Эти действия не исключаются как на этапе ознакомления обвиняемого с материалами уголовного дела, так и на стадии судебного разбирательства.

Поскольку из материалов уголовного дела следует, что обвиняемый ФИО1 был ознакомлен с материалами уголовного дела в полном объёме, в том числе с постановлением о назначении судебно-медицинской экспертизы от 24 апреля 2019 года и заключением эксперта Б-1401/2019 от 24 июня 2019 года (том № 2 л.д. 15, 16-18, 19), затем повторно на стадии окончания предварительного расследования (ч. 4 ст. 217, ч. 1 ст. 218, ч.ч. 1 и 2 ст. 219 УПК РФ), с участием своего защитника (том № 2 л.д. 136-138), кроме того, он же, дополнительно ознакомлен с материалами уголовного дела в ходе судебного разбирательства (том № 3 л.д. 32-34), право на защиту обвиняемого, его право ходатайствовать о назначении повторной или дополнительной экспертизы нарушено не было.

Замечания на протокол судебного заседания, принесённые ФИО1 после ознакомления с его содержание, вопреки доводам осуждённого рассмотрены председательствующим судьёй в строгом соответствии с требованиями закона, о чём было вынесено мотивированное постановление от 12 апреля 2021 года о частичном отклонении замечаний, частичном их удостоверении. Выводы суда в данной части убедительно аргументированы, соответствуют действительному ходу процесса, что соответствует протоколу судебного заседания, и оснований сомневаться в их правильности суд апелляционной инстанции не усматривает. Вопреки доводам ФИО1 в его письменных замечаниях на протокол и жалобе на постановление суда от 12 апреля 2021 года в части отказа в удостоверении замечаний не указано какие именно слова, фразы, пояснения, отражённые в протоколе, не соответствуют действительному ходу судебного разбирательства.

После устранения судом нарушений, препятствующих рассмотрению дела судом апелляционной инстанции, все части протокола судебного заседания подписаны секретарем и председательствующим судьей, при этом, вопреки доводам ФИО1 никакие изменения, дополнения в содержание самого протокола судебного заседания судом первой инстанции не вносились. Оснований для повторного ознакомления ФИО1 с протоколом судебного заседания, с содержанием которого он был полностью ознакомлен, не имелось.

Вопреки доводам ФИО1 рассмотрение замечаний на протокол судебного заседания осуществляется председательствующим судьёй, и только в необходимых случаях председательствующий вправе вызвать лиц, подавших замечания, для уточнения их содержания. Рассмотрение замечаний на протокол ФИО1 в отсутствие последнего, вопреки доводам жалобы, не является нарушением прав обвиняемого, поскольку не лишает его права на обжалование состоявшегося судебного решения, свои доводы о несогласии с принятым решением ФИО1 изложил в апелляционной жалобе на постановление от 12 апреля 2021 года.

Отказ суда в выдаче частей протокола судебного заседания ФИО1 не является нарушением процессуальных прав, поскольку по итогам судебного разбирательства ФИО1 был ознакомлен с протоколом судебного заседания в полном объёме, принёс свои замечания. Право на принесение замечаний в соответствии с требованиями ст. 260 УПК РФ у участников процесса возникает в течение 3 суток со дня ознакомления с протоколом и аудиозаписью.

По этим же основаниям суд апелляционной инстанции признаёт доводы ФИО1 о нарушении его прав при вынесении постановления от 21 июля 2021 года не состоятельными, а постановление суда от 21 июля 2021 года – законным и обоснованным, поскольку в положениях уголовно-процессуального закона не содержится требования об обязательном участии осуждённого при вынесении данного судебного решения, обязательное участие ФИО1 при устранении технической ошибки в протоколе судебного заседания на странице 3 протокола (том № 3 л.д. 180) в части указания даты судебного заседания, когда оно было продолжено после отложения, не требовалось. Вопреки доводам ФИО1 копию данного судебного решения от 21 июля 2021 года ФИО1 получил, о чём в материалам уголовного дела имеется расписка, в связи с чем, имел возможность обжаловать данное постановление, принести замечания на протокол судебного заседания в данной части. Никакие иные изменения, фразы, предложения председательствующим в протокол не добавлялись, вопреки доводам автора жалоб.

Таким образом, суд апелляционной инстанции квалифицирует действия ФИО1:

по преступлению от 14 марта 2019 года в отношении Д. по п. «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ – кража, то есть тайное хищение чужого имущества, совершённая с причинением значительного ущерба гражданину;

по преступлению от 21 марта 2019 года в отношении ИП В.2 по ч. 1 ст. 161 УК РФ – грабёж, то есть открытое хищение чужого имущества;

по преступлению от 28 марта 2019 года в отношении С.3 по п. «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ – кража, то есть тайное хищение чужого имущества, совершённая с причинением значительного ущерба гражданину.

Каких-либо оснований для иной правовой оценки действий ФИО1 суд не усматривает.

При назначении наказания ФИО1 за каждое из преступлений суд апелляционной инстанции учитывает характер и степень общественной опасности преступлений, данные о личности виновного, обстоятельства смягчающие и отягчающее наказание, влияние назначенного наказания на исправление осуждённого и условия жизни его семьи.

Так, ФИО1 <данные изъяты>

В качестве обстоятельств, смягчающих наказание, суд апелляционной инстанции признаёт и учитывает: фактическое признание вины и раскаяние в содеянном в ходе предварительного расследования; частичное признание вины в совершении преступления в отношении потерпевшей Д.. в ходе судебного заседания; состояние здоровья ФИО1, в том числе <данные изъяты>; занятость общественно-полезным трудом; наличие <данные изъяты> ребёнка; положительные характеристики; активное способствование раскрытию и расследованию преступлений по всем эпизодам (поскольку на ранних стадиях следствия сообщал правоохранительным органам фактические обстоятельства совершения им преступлений); активное способствование розыску имущества по преступлению в отношении Д. благодаря действиям ФИО1 похищенное имущество было возвращено потерпевшей Д.

По преступлениям в отношении С.3 и ИП В.2 смягчающее наказание обстоятельство «активное способствование розыску имущества» не установлено, поскольку похищенное имущество было возвращено потерпевшим в результате быстрого реагирования и своевременных действий правоохранительных органов по задержанию ФИО1 и изъятию у него похищенного.

Объяснение ФИО1 от 29 марта 2019 года (том № 1 л.д. 203), данное им до возбуждения уголовного дела по эпизоду в отношении С.3 суд признаёт в качестве явки с повинной.

По преступлению, предусмотренному ч.1 ст. 161 УК РФ, объяснения по факту произошедшего даны ФИО1 после возбуждения уголовного дела (том № 1 л.д. 114). Кроме того, причастность ФИО1 к совершению данного преступления была установлена правоохранительными органами в результате оперативных мероприятий (рапорт в томе № 1 л.д. 103), после чего были проведены оперативные мероприятия (план «<данные изъяты>») по задержанию ФИО1 По преступлению в отношении потерпевшей Д. смягчающего наказание обстоятельства – явки с повинной суд также не усматривает, поскольку Д. прямо указала на ФИО1 как на лицо, совершившее преступление, то есть правоохранительным органам было известно о причастности ФИО1 к совершению преступления, что подтверждается рапортом (том № 1 л.д. 17).

Каких-либо иных обстоятельств, подлежащих, согласно ч. 1 ст. 61 УК РФ, обязательному учёту в качестве смягчающих наказание, сведения о которых имеются в деле, и были известны на момент постановления приговора, но оставленных судом без внимания, судом апелляционной инстанции не установлено.

Поскольку ФИО1 судим за совершение умышленных преступлений, суд в соответствии с п. «а» ч. 1 ст. 63 УК РФ учитывает в качестве обстоятельства, отягчающего наказание ФИО1, рецидив преступлений, в связи с чем, наказание по каждому преступлению назначает с применением положений ч. 2 ст. 68 УК РФ.

При этом, суд апелляционной инстанции не учитывает в качестве отягчающего наказание ФИО1 обстоятельства по каждому преступлению – совершение преступления в состоянии опьянения, вызванного употреблением алкоголя, поскольку доказательств того, что такое состояние оказало влияние на совершение ФИО1 преступлений, в материалах дела не имеется, в ходе судебного разбирательства не установлено.

Оснований для применения к ФИО1 положений ч. 3 ст. 68 УК РФ суд не усматривает, при этом, принимая во внимание характер и степень общественной опасности содеянного, данные о личности виновного.

Кроме того, в отношении ФИО1 не установлено судом исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступлений, ролью виновного, его поведением во время или после совершения преступлений, и других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности содеянного, позволяющих применить правила ст. 64 УК РФ при назначении ему наказания.

Основания для применения положений ч. 6 ст. 15, ч. 1 ст. 62 УК РФ в отношении ФИО1 отсутствуют, в связи с наличием отягчающего наказание обстоятельства в его действиях.

Учитывая вышеизложенное, характер и степень общественной опасности преступлений, суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что исправление ФИО1 возможно только в местах лишения свободы, что будет отвечать целям восстановления социальной справедливости, исправления осуждённого и предупреждения совершения им новых преступлений, в связи с чем, назначает наказание в виде реального лишения свободы на определённый срок по каждому из преступлений, не находит оснований для назначения ФИО1 иного, более мягкого чем лишение свободы, наказания, а также оснований для назначения условного осуждения с применением ст. 73 УК РФ.

Поскольку суд пришёл к выводу о невозможности исправления ФИО1 без реального отбывания наказания в местах лишения свободы, оснований для применения ст. 53.1 УК РФ, не имеется.

При этом, суд считает, что назначение основного вида наказания достаточно для достижения целей наказания, предусмотренных ст. 43 УК РФ, и находит возможным не назначать предусмотренное санкцией ч. 2 ст. 158 УК РФ дополнительное наказание.

Общий срок наказания ФИО1 по преступлениям, за которые он осуждается данным приговором, следует назначить по правилам ч. 2 ст. 69 УК РФ, путём частичного сложения назначенных наказаний, поскольку ФИО1 совершены преступления средней тяжести.

Решая вопрос о возможности применения к ФИО1 положений ст. 82 УК РФ и отсрочке реального отбывания наказания до достижения ребёнком <данные изъяты> возраста, суд апелляционной инстанции принимает во внимание характер и степень общественной опасности совершённых преступлений, данные о личности виновного, условия его жизни. ФИО1 проживал с ребёнком, занимался его воспитанием и содержанием. Однако, основания для применения в отношении него отсрочки исполнения приговора до достижения его <данные изъяты> ребёнком четырнадцатилетнего возраста отсутствуют, поскольку суд пришёл к выводу о невозможности исправления ФИО1 без реального отбывания наказания. Кроме того, приговором Ленинск-Кузнецкого городского суда Кемеровской области от 26 апреля 2019 года ФИО1 осуждён на срок свыше 5 лет за совершение особо тяжкого преступление против личности.

ФИО1 преступления по настоящему делу совершены до приговора Ленинск-Кузнецкого городского суда Кемеровской области 06 ноября 2019 года, которым ему назначено наказание в виде реального лишения свободы сроком на 06 лет 11 месяцев, таким образом, окончательный срок наказания суд апелляционной инстанции назначает ФИО1 по правилам ч. 5 ст. 69 УК РФ, с зачётом в срок назначенного наказания времени наказания, отбытого по приговору Ленинск-Кузнецкого городского суда Кемеровской области 06 ноября 2019 года из расчёта один за один день.

В соответствии с п. «г» ч. 1 ст. 58 УК РФ отбывать наказание ФИО1 надлежит в исправительной колонии особого режима (поскольку данный вид исправительного учреждения определён ему приговором от 06 ноября 2019 года).

В соответствии с положениями п. «а» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ время содержания ФИО1 под стражей до вступления приговора в законную силу в периоды: с 14 марта 2019 года по 16 марта 2019 года, с 22 марта 2019 года по 23 марта 2019 года, с 03 июля 2020 года по 29 августа 2021 года подлежит зачёту в срок назначенного наказания из расчёта: один день содержания под стражей за один день отбывания наказания в исправительной колонии особого режима.

В целях обеспечения исполнения апелляционного приговора суд апелляционной инстанции считает необходимым избранную осуждённому меру пресечения в виде заключения под стражу оставить прежней.

Судебная коллегия разрешает вопрос о вещественных доказательств в соответствии с требованиями ст. 81 УПК РФ.

На основании изложенного и руководствуясь ст.,ст. 389.13, 389.15, 389.20, 389.28, 389.31-389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

П Р И Г О В О Р И Л :

приговор Ленинск-Кузнецкого городского суда Кемеровской области от 03 июля 2020 года в отношении ФИО1 - отменить и постановить новый обвинительный приговор.

Признать ФИО1 виновным в совершении преступлений, предусмотренных п. «в» ч. 2 ст. 158; ч. 1 ст. 161; п. «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ.

Назначить ФИО1 наказание:

по п. «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ (преступление в отношении Д.) к 02 годам лишения свободы;

по ч. 1 ст. 161 УК РФ к 02 годам лишения свободы;

по п. «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ (преступление в отношении С.3) к 02 годам лишения свободы.

На основании ч. 2 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений, путём частичного сложения назначенных наказаний, окончательно назначить ФИО1 наказание в виде 03 лет 06 месяцев лишения свободы.

На основании ч. 5 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений, путём частичного сложения наказаний, назначенного настоящим приговором, с наказанием по приговору Ленинск-Кузнецкого городского суда Кемеровской области от 06 ноября 2019 года, окончательно ФИО1 назначить наказание в виде 08 лет 06 месяцев лишения свободы, с отбыванием наказания в исправительной колонии особого режима.

Срок отбывания наказания исчислять с 30 августа 2021 года.

Меру пресечения в отношении осуждённого ФИО1 оставить прежней – заключение под стражей.

В соответствии с п. «а» ч. 3.1 ст. +72 УК РФ зачесть ФИО1 в срок назначенного наказания время содержания его под стражей по данному уголовному делу в периоды: с 14 марта2019 года по 16 марта 2019 года, с 22 марта 2019 года по 23 марта 2019 года, с 03 июля 2020 года по 29 августа 2021 года из расчёта: один день содержания под стражей за один день отбывания наказания в исправительной колонии особого режима.

Зачесть в срок назначенного наказания ФИО1 время наказания, отбытого по приговору Ленинск-Кузнецкого городского суда Кемеровской области от 06 ноября 2019 года (по правилам ч. 5 ст. 69 УК РФ) в периоды: с 31 августа 2016 года по 28 февраля 2017 года, с 16 мая 2018 года по 13 ноября 2018 года, с 29 марта 2019 года по 02 июля 2020 года из расчёта один день за один день.

Вещественные доказательства: <данные изъяты> хранить в материалах уголовного дела.

Постановление Ленинск-Кузнецкого городского суда Кемеровской области от 12 апреля 2021 года о рассмотрении замечаний на протокол судебного заседания; постановление Ленинск-Кузнецкого городского суда Кемеровской области от 21 июля 2021 года об устранении нарушений, препятствующих рассмотрению дела в суде апелляционной инстанции – оставить без изменений.

Апелляционный приговор может быт обжалован в Восьмой кассационный суд общей юрисдикции в порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ, в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу через суд первой инстанции, а для осуждённого, содержащегося под стражей, - в тот же срок со дня вручения ему копии приговора, вступившего в законную силу.

Осуждённый вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Судья: Н.С. Воробьева