Апелляционное постановление № 22-1971/2025 от 27 марта 2025 г. по делу № 22-1971/2025

Судья: Айнулина Г.С. № 22-1971/2025


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

28 марта 2025 г. г. Самара

Суд апелляционной инстанции по уголовным делам Самарского областного суда в составе председательствующего судьи Полянского А.Ю.,

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Костыревой Ю.В., секретарями Матвиенко Т.А., Яковлевой В.А.,

с участием:

прокурора Диденко Н.А.,

представителя умершего осужденного - ФИО19 (с использованием видеоконференц-связи),

ее защитника - адвоката Кузнецовой О.А. (с использованием видеоконференц-связи),

законного представителя несовершеннолетнего потерпевшего - ФИО18 (с использованием видеоконференц-связи),

рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционные жалобы (с дополнениями) представителя умершего осужденного - ФИО19, защитника - адвоката Кузнецовой О.А. и законного представителя несовершеннолетнего потерпевшего - ФИО18 на приговор <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ в отношении ФИО1.

Выслушав выступления представителя умершего осужденного - ФИО19, ее защитника - адвоката Кузнецовой О.А., законного представителя несовершеннолетнего потерпевшего - ФИО18 в поддержание апелляционных жалоб, прокурора Диденко Н.А., полагавшей апелляционные жалобы необоснованными, а приговор подлежащим отмене с прекращением производства по уголовному делу, проверив материалы уголовного дела, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

Обжалуемым приговором <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ

ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ г.р., уроженец <адрес>, гражданин Российской Федерации, со средним специальным образованием, женатый, зарегистрированный и проживавший по адресу: <адрес>, несудимый,

осужден за совершение преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 264 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее также - УК РФ), с назначением наказания в виде 1 года 6 месяцев лишения свободы с отбыванием наказания в колонии-поселении, с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на срок 2 года.

На основании п. 2 ч. 5 ст. 302 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (далее по тексту - УПК РФ) ФИО1 освобожден от назначенного наказания в связи со смертью.

Разрешена судьба вещественных доказательств.

Обжалуемым приговором ФИО1 признан виновным в совершении ДД.ММ.ГГГГ на территории <адрес> нарушения лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшего по неосторожности смерть человека, при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В апелляционных жалобах (с дополнениями) представитель умершего осужденного - ФИО19 и ее защитник - адвокат Кузнецова О.А. просят постановленный в отношении ФИО1 приговор суда отменить как незаконный и необоснованный и оправдать его в связи с недоказанностью вины, за отсутствием состава преступления.

В обоснование своих доводов указывают, что выводы органа предварительного расследования и суда первой инстанции о том, что именно ФИО1, управляя легковым автомобилем «<данные изъяты>», создал на дороге аварийно-опасную ситуацию и допустил столкновение с грузовым автомобилем «<данные изъяты>» под управлением Свидетель №1, в результате чего погиб пассажир автомобиля «<данные изъяты>» ФИО9, являются необоснованными и не подтверждены совокупностью доказательств по делу. Использование в обвинении формулировок «создал на дороге аварийно-опасную ситуацию» и «допустил столкновение» нарушает требование о доказывании при производстве по уголовному делу события преступления, обязательными элементами которого являются время, место, способ и другие обстоятельства совершения преступления (п. 1 ч. 1 ст. 73 УПК РФ). В данном деле следствием не установлен и не вменен ФИО1 способ совершения преступления, который по делам дорожно-транспортных происшествиях (далее также - ДТП) подразумевает доказывание его механизма. В обвинении перечислены правила дорожного движения, якобы нарушенные ФИО1, но само деяние не описано. При этом в обвинении, несмотря на бланкетный характер диспозиции статьи 264 УК РФ и необходимость указать в обвинении причинно-следственную связь между нарушением водителем конкретного правила дорожного движения и наступившими последствиями, такие данные отсутствуют, в нем просто перечислены нескольких пунктов Правил дорожного движения (далее по тексту также – ПДД), якобы нарушенных ФИО1 Суд не указывает в приговоре, как превышение скорости ФИО1 привело к созданию аварийно-опасной ситуации и столкновению с автомобилем, двигавшимся по встречной полосе движения, по какой именно полосе двигался ФИО1, указано лишь, что он двигался в направлении <адрес> из <адрес>. Соответственно, ФИО1 двигался по своей полосе движения. При такой ситуации обвинение неконкретно, чем нарушено право ФИО19 на защиту, что являлось основанием для возвращения уголовного дела прокурору в соответствии с п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ.

Отмечают, что сторона обвинения и суд необоснованно приняли за основу в качестве достоверных показания второго участника ДТП – водителя автомобиля «<данные изъяты>» Свидетель №1, ссылаясь на его незаинтересованность в исходе дела, а также на то, что эти показания согласуются с другими доказательствами. Между тем Свидетель №1 является лицом, прямо заинтересованным в том, чтобы виновным в ДТП признали другого водителя, потенциально он изначально должен был рассматриваться следствием как лицо, подозреваемое в совершении преступления, наряду с ФИО1 Сторона обвинения уклонилась от выполнения обязанности доказывать виновность ФИО1 и отказаться от уголовного преследования невиновного.

По мнению авторов апелляционных жалоб, сторона обвинения и суд в приговоре рассматривали в качестве достоверной только одну версию событий, изложенную Свидетель №1 и свидетелем Свидетель №4, согласно которой автомобиль «<данные изъяты>» под управлением ФИО1, двигавшийся навстречу автомобилю «<данные изъяты>», которым управлял Свидетель №1, выехал на полосу встречного движения, Свидетель №1, не меняя траектории движения и двигаясь прямо по своей полосе, предпринял торможение и остановил грузовик, после чего автомобиль «<данные изъяты>» допустил столкновение с ним. Свидетель №1 утверждает, что автомобиль «<данные изъяты>» пересек полосу движения автомобиля «<данные изъяты>», доехал до обочины, а затем повернул и стал возвращаться в свою полосу движения. Однако Свидетель №4 не мог видеть того, что происходило перед автомобилем «<данные изъяты>», тем более в темноте (время 05:45, дата ДД.ММ.ГГГГ). В таком случае показания Свидетель №4 в любом случае недостоверны. Свидетель №4, прямо не видя происходящего, по положению задней части автомобиля «Рено Хино» мог лишь предположить, что столкновение произошло на полосе движения автомобиля «<данные изъяты>», либо действительно видеть столкновение, если оно произошло на встречной полосе.

Обращают внимание, что судом ходатайство законного представителя несовершеннолетнего потерпевшего ФИО18 о проведении эксперимента на предмет обзора и видимости в темное время суток для водителя Свидетель №4 безосновательно отклонено.

Выражают несогласие с выводом суда о том, что показания очевидцев ДТП Свидетель №1 и Свидетель №4 согласуются с другими доказательствами обвинения. Так, следы торможения согласно протоколу осмотра места происшествия и схеме места ДТП отсутствуют, что свидетельствует о ложности показаний Свидетель №1 и Свидетель №4 о том, что перед столкновением Свидетель №1 тормозил и остановил автомобиль «<данные изъяты>». Более того, Свидетель №1 утверждает, что он остановил грузовик до столкновения, хотя в этой части его показания не согласуются с показаниями Свидетель №4, который на вопрос о полном торможении не дал ответа. Свидетель №1 в суде утверждал, что тормозной след его автомобиля был на покрытии автодороги, но затерся другими проезжавшими автомобилями, однако это исключено, что следует из показаний экспертов и специалистов. Суд в приговоре не дал никакой оценки данному существенному противоречию.

Ссылаются на недостоверность показаний Свидетель №4 и Свидетель №1 о движении автомобиля под управлением последнего со скоростью не более 60 км/ч якобы в связи с нахождением в зоне населенного пункта, а также поскольку непосредственно перед ДТП они стояли на перекрестке на красный сигнал светофора, за 500 метров до ДТП Свидетель №1 выехал с территории АЗС и не успел разогнаться.

Отмечают, что в протоколе осмотра места происшествия и схеме места ДТП отражен след «4» как место столкновения, определенное со слов очевидцев. Однако на проезжей части дороги не зафиксировано никаких признаков, по которым условная точка «4» может быть местом столкновения. Очевидцев столкновения установлено всего двое: Свидетель №1 и Свидетель №4 Эксперт ФИО26, на заключение которого суд также ссылается как на доказательство, согласующееся с другими доказательствами обвинения, включая протокол осмотра места происшествия и показания очевидцев, исключил расположение места столкновения автомобилей в точке «4». Следовательно, место столкновения очевидцы указали, а следователь за ними повторил изначально неверно. След «6», обозначенный как царапина возле разделительной линии разметки на полосе движения автомобиля «<данные изъяты>» (точное место определить невозможно, так как это след прямоугольный, то есть объемный, и при его описании использованы не полные параметры привязки к стационарным объектам), находится слева от указанного автомобиля в момент столкновения, если следовать показаниям свидетелей о том, что автомобиль «<данные изъяты>» не менял траекторию движения. Однако эксперт ФИО26 установил место столкновения в точке «6», но, вопреки мнению ФИО26, имеющаяся на дороге осыпь в самом начале в большей части приходится на полосу движения автомобиля «<данные изъяты>» и в меньшей - на полосу движения автомобиля «<данные изъяты>», а в дальнейшем полностью локализуется на полосе движения автомобиля «<данные изъяты>».

Авторы жалоб ссылаются, что следствием не установлено, какой частью какого транспортного средства оставлен след «6», несмотря на то, что автомобили участников ДТП имелись в распоряжении следователя во время осмотра места происшествия и транспортных средств. Исходя из показаний Свидетель №1, этот след не мог быть оставлен ни одним из них, поскольку согласно его показаниям автомобиль «<данные изъяты>» ехал прямо и траекторию движения не менял, к разделительной линии разметки не прижимался, а автомобиль «<данные изъяты>» въехал в него справа. Суд в приговоре в данной части исказил показания Свидетель №1, указав, что Свидетель №1 поменял траекторию движения автомобиля «<данные изъяты>» перед столкновением.

Отмечают, что с учетом начала следа юза (скольжения) «5» правого заднего колеса «<данные изъяты>» в месте, которое в сопоставлении со следом «6» и началом осыпи с точностью свидетельствует о том, что автомобиль «<данные изъяты>» в момент столкновения находился под углом, а не параллельно разделительной линии разметки, и окончания на его полосе движения возле обочины, за которую и упали оба автомобиля, след «5» дугообразно переходит на полосу движения автомобиля «<данные изъяты>», на самом деле в момент столкновения автомобиль «<данные изъяты>» своей передней частью находился либо на разделительной линии разметки, либо на встречной полосе и допустил столкновение с автомобилем «<данные изъяты>», протащив его по полосе движения последнего и подмяв под себя. При этом в деле нет ни одного следа, который можно было бы отнести к автомобилю «<данные изъяты>», как и доказательств того, что он находился на встречной для себя полосе движения.

По мнению стороны защиты, вызывает сомнение, что автомобиль «<данные изъяты>» не тормозил. Так, на его спидометре зафиксировано конечное значение скорости 29 км/ч, очевидцы же утверждают, что он ехал со скоростью 90 км/ч, что вызывает обоснованные сомнения. Устранить существенные пробелы и противоречия в доказательствах обвинения сторона защиты просила путем назначения повторной (дополнительной) экспертизы, поскольку эксперт ФИО26 не ответил на ряд вопросов, а его вывод о месте столкновения не однозначен, требует уточнения и проверки. Однако ходатайство защиты было отклонено как следователем, так и судом.

Утверждают, что суд в нарушение п. 2 ст. 307 УПК РФ никакой оценки существенным противоречиям в представленных обвинением доказательствах не дал. Таким образом, вину ФИО1 нельзя признать доказанной. При этом суд возложил бремя доказывания невиновности ФИО1 на сторону защиты.

Полагают, что является недопустимым и недостоверным доказательством заключение судебной автотехнической экспертизы <адрес> (далее также – Общество, <адрес>) № от ДД.ММ.ГГГГ. Так, согласно выписке из ЕГРЮЛ данное Общество не имеет ОКВЭД 71.20.2 «Судебно-экспертная деятельность», в связи с чем проведение судебной автотехнической экспертизы не могло быть ему назначено. Исходя из содержания заключения <адрес>, подписка эксперта о предупреждении об уголовной ответственности за дачу ложного заключения, из которой следует, что ФИО26 сам себя предупредил, была составлена не до начала производства исследования, а в момент оформления самого заключения, а подписка, составленная и направленная в <адрес> следователем вместе с постановлением о назначении судебной экспертизы, не заполнена. Это свидетельствует о том, что ФИО26 осуществлял производство экспертизы, будучи не предупрежденным об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ, что свидетельствует о недопустимости заключения эксперта в качестве доказательства. В то же время суд безосновательно признал недопустимым доказательством заключение специалиста <адрес>, обладающего полномочиями по проведению судебной автотехнической экспертизы, а также показания специалиста ФИО10 Суд опроверг их только потому, что они не согласуются с показаниями Свидетель №1 и Свидетель №4, на которых и построено все обвинение, при наличии между ними противоречий в части поведения автомобиля «<данные изъяты>» непосредственно перед столкновением, и их противоречий протоколу осмотра места происшествия и схеме ДТП по обстоятельствам торможения автомобиля «<данные изъяты>». Также суд не дал оценку существенному противоречию между заключением <адрес> о месте столкновения в районе разделительной полосы и показаниями Свидетель №1 и Свидетель №4 о том, что автомобиль «<данные изъяты>» двигался прямо и не менял траекторию своего движения, противоречию между показаниями Свидетель №1 о том, что его автомобиль получил удар в левую часть, и заключением <адрес>, установившим, что удар пришелся в переднюю часть автомобиля «<данные изъяты>». Исключив из доказательств по надуманным основаниям заключение специалиста ФИО10 и его показания, данные в судебном заседании, суд не учел, что эти доказательства были представлены участником процесса со стороны обвинения, а не стороной защиты, в опровержение обвинения.

Ссылаются на показания и заключение специалиста ФИО10, обратившего внимание на то, что стороной обвинения не установлен механизм ДТП, особенно на этапе схождения транспортных средств, но сделан ничем не обоснованный вывод о виновном поведении ФИО1 Специалист ФИО10 с помощью компьютерного моделирования исключил тот механизм столкновения, который описан свидетелем Свидетель №1, при зафиксированном конечном расположении транспортных средств. Специалист сделал это на тех же первичных данных, на которых строил свое заключение эксперт ФИО26 При этом выводы ФИО10 действительно обоснованы материалами дела, в то время как ФИО26 исходил из предположения о выезде автомобиля «<данные изъяты>» на полосу встречного движения, хотя не располагал ни одним объективным доказательством данного обстоятельства.

По мнению заявителей апелляционных жалоб, выводы <адрес> являются недостоверными и необъективными. Вопреки требованиям ст. 204 УПК РФ, заключение <адрес> не содержит указания на примененные методики исследования, в нем указаны категоричные ответы на поставленные вопросы, в то время как в исследовании неоднократно при оценке тех или иных обстоятельств используется фраза «не представляется возможным». ФИО26 вопреки ст. 8 Федерального закона «Об экспертной деятельности в Российской Федерации» не ответил на вопрос о возможности избежать столкновения со стороны водителя автомобиля «<данные изъяты>», указав, что данный вопрос не имеет технического смысла, а ответ на него нецелесообразен. Выводы эксперта о расположении места столкновения транспортных средств в месте обнаружения царапин на дорожном покрытии противоречат данным, зафиксированным на схеме ДТП, на которой местом столкновения указана точка «4», неверно определенная со слов Свидетель №1 и Свидетель №4, но и вывод эксперта не является достоверным. Так, след «6», который ФИО26 определяет как место столкновения, описан в протоколе осмотра места происшествия как царапины на асфальтовом покрытии, расположенные на полосе движения в сторону Москвы в районе дорожной разметки 1.5 ПДД РФ, на расстоянии 2,9 м до левого края проезжей части и 4,9 м до места столкновения транспортных средств, длина данного следа 0,8 м, ширина 38,5 см, глубина 2,4 см х 2,8 см. Исходя из описания, след представляет собой прямоугольник 0,8 м х 38,5 см, то есть имеет значительную площадь, поэтому для точного определения места его расположения на проезжей части недостаточно тех параметров, которые указаны в протоколе. На фотографиях №№, 5, приложенных к протоколу осмотра места происшествия, виден неровный, неоднородный след светлого цвета, примыкающий к линии разметки 1.5, и частично расположенный на ней, визуально след выглядит выпуклым, объемным, он похож на предмет, лежащий на проезжей части, но никак не на царапины на асфальте и не на прямоугольник. Более того, если этот след действительно оставлен в момент столкновения, как считает ФИО26, то этот след мог быть оставлен только автомобилем «<данные изъяты>», и не крайней передней его частью. В таком случае в момент образования данного следа передняя часть грузовика находилась на встречной полосе движения. На фото №№ и 5 можно наблюдать начало следа юза «5», который начинается посередине полосы движения шириной 3,8 м. Ширина грузовика «<данные изъяты>» 2,05 м. Если это, как указано в протоколе осмотра, след заднего правого колеса автомобиля «<данные изъяты>», то левая часть грузовика в начале образования следа «5» уже находилась на встречной полосе. При этом след «6» находится слишком близко к началу следа «5», расстояние между ними, исходя из замеров, отраженных на схеме места ДТП, не более 3,5 м., а длина автомобиля «<данные изъяты>» составляет не менее 6,1 м. С учетом габаритов грузовика, его корпус полностью закрывает след «6» и примерно на одну треть своей длины оказывается на встречной полосе. Суд не принял во внимание заключение <адрес> и показания специалиста ФИО10, не устранил явные противоречия в доказательствах обвинения, хотя у суда была возможность назначить дополнительную (повторную) судебную автотехническую экспертизу, провести на месте ДТП следственный эксперимент, о чем ходатайствовали участники процесса.

Обращают внимание, что иные свидетели не являлись очевидцами ДТП, поэтому их показания имеют косвенное значение для установления механизма ДТП. Тем не менее, суд не привел в приговоре показания допрошенного в качестве свидетеля инспектора ДПС Свидетель №2, который в начале допроса вспомнил и назвал характерные обстоятельства ДТП, позволяющие его идентифицировать (тип грузовика, цвет легкового автомобиля иностранного производства, гибель ее водителя и пассажира), вспомнил, что водитель погиб сразу, а пассажир позже. Далее, по ходу допроса, Свидетель №2 несколько раз заявил, что на полосу встречного движения, насколько он помнит, выехал грузовик. После этого, не дав другим участникам процесса задать свидетелю вопросы, нарушив положения ст. ст. 278 и 281 УПК РФ, суд допустил оглашение государственным обвинителем показаний свидетеля, данных им следователю в 2023 г., в которых он указывал, что на полосу встречного движения выехал автомобиль «<данные изъяты>». После оглашения показаний свидетель Свидетель №2 заявил, что перепутал данное ДТП с другим. Сторона защиты просила разобраться и запросить данные о другом ДТП, но суд этого не сделал, показания Свидетель №2, данные в суде и опровергающие обвинение, в приговоре не привел и оценку противоречиям в его показаниях не дал. Вместе с тем, оглашенные в судебном заседании показания сотрудника ДПС Свидетель №2 и его напарника Свидетель №3, который в судебном заседании в 2024 г. вообще ничего не вспомнил, идентичны друг другу, несмотря на то, что указанные свидетели впервые допрашивались по обстоятельствам ДТП почти через год после него. Если же они помнили через год, что произошло, то, нужно критически отнестись к тому, что еще через год они все забыли или перепутали. В оглашенных показаниях существенное внимание уделено мнению свидетелей, которые не являлись очевидцами ДТП, о том, что виновником ДТП был ФИО1 Однако свидетели согласно ст. 56 УПК РФ допрашиваются лишь по тем обстоятельствам, которые им известны.

Отмечают, что стороной обвинения и судом не установлено, что ФИО1 превысил скорость движения автомобиля и нарушил пункт 10.1 ПДД РФ, что согласно обвинению состоит в прямой причинно-следственной связи со столкновением автомобилей. Стороной обвинения не доказано, что нарушение скоростного режима ФИО1 привело к столкновению, что он выехал на полосу встречного движения, не опровергнуто, что ФИО1 не выезжал на полосу встречного движения, место столкновения и взаимное расположение автомобилей в момент их столкновения на проезжей части не установлено, не опровергнуто, что столкновение могло произойти на полосе движения автомобиля «<данные изъяты>», учитывая наличие осыпи и следов автомобиля «Рено Хино» на полосе движения автомобиля «<данные изъяты>», а также конечное расположение обоих транспортных средств в кювете за обочиной именно полосы движения автомобиля «<данные изъяты>». Исходя из показаний спидометра автомобиля «<данные изъяты>» (29 км/ч), показания свидетелей Свидетель №1 и Свидетель №4, утверждавших, что этот автомобиль двигался со скоростью не менее 90 км/ч и никаких мер к торможению не предпринимал, являются недостоверными. В судебном заседании ДД.ММ.ГГГГ свидетель Свидетель №4 подтвердил, что видел на дороге тормозной путь, и их там было несколько. В схеме места ДТП полностью отсутствуют следы пяти из шести колес автомобиля «<данные изъяты>», что представляется невероятным. Нет достоверных данных, к какому именно колесу относится дугообразный след длиной более 27,4 метров. Допущенное в протоколе осмотра места происшествия противоречие в виде принадлежности одного и того же следа, обозначенного цифрой «5», как к правому заднему колесу, так и к левому заднему колесу автомобиля «<данные изъяты>», не устранено.

По мнению авторов апелляционных жалоб, суд пришел к необоснованному выводу о том, что столкновение автомобилей произошло на полосе движения автомобиля «<данные изъяты>», со ссылкой на показания свидетеля Свидетель №6, участвовавшего в осмотре на месте ДТП, из которых следует, что на полосе движения легкового автомобиля «Хендай» были осколки пластика, бампера, стекла, царапина, вмятина на дорожном покрытии. Приведенные судом в приговоре показания Свидетель №6 полностью противоречат выводу суда. Показания свидетеля Свидетель №1 о том, что он принял меры к торможению, как только увидел на своей полосе автомобиль «<данные изъяты>», противоречат протоколу осмотра места происшествия, схеме места ДТП, заключению эксперта №, в которых отсутствуют следы торможения. Суд считает, что след торможения все-таки был, но затерся. В таком случае есть все основания предполагать или даже утверждать, что затерлись и другие следы ДТП. Согласно показаниям лиц, допрошенных в судебном заседании и присутствовавших при осмотре, включая эксперта-криминалиста ФИО30, следы заносились в протокол по усмотрению и указанию следователя, но по каким критериям следователь определял относимость следов к ДТП, не установлено.

Полагают, что при отсутствии достаточных объективных данных следователь пришел к категоричным выводам о механизме ДТП, подогнав следы под версию о виновном поведении ФИО1 За ним эти процессуальные ошибки повторили прокурор, утвердивший обвинение, государственный обвинитель, поддержавший обвинение, и суд при вынесении приговора.

Приводят доводы о допущенных судом существенных процессуальных нарушениях. Так, вопреки установленному в судебном заседании ДД.ММ.ГГГГ порядку судебного следствия, в нарушение п. 6 ч. 4 ст. 47 УПК РФ суд не допросил ФИО19 в качестве представителя обвиняемого (подсудимого), не отразил в приговоре ее показания и по каким основаниям и мотивам она не признала вину ФИО1 в совершении преступления. Кроме того, суд лишил ФИО19 последнего слова.

Законный представитель несовершеннолетнего потерпевшего ФИО18 в апелляционной жалобе (с дополнениями) выражает несогласие с приговором суда, приводит доводы о его незаконности и необоснованности, аналогичные содержащимся в апелляционных жалобах представителя умершего осужденного ФИО19 и защитника Кузнецовой О.А.

Дополняет, что Свидетель №1, утверждавший в суде, что применил экстренное торможение, что на поверхности проезжей части остался тормозной след, без замечаний подписал протокол осмотра места происшествия, в котором нет тормозного следа, то есть на месте ДТП согласился с данным обстоятельством, следовательно, показаниям Свидетель №1 нельзя доверять.

Ссылается на отсутствие в приговоре содержания заключения специалиста-автотехника <адрес> ФИО10 от ДД.ММ.ГГГГ, представленного ею в судебное заседание ДД.ММ.ГГГГ, а также показаний допрошенного в судебном заседании в качестве специалиста ФИО10 по основным обстоятельствам ДТП, в том числе указавшим, что следователем и экспертом безосновательно не были использованы данные тахографа, которым был оборудован автомобиль «Рено Хино», что позволило бы установить ряд важнейших обстоятельств: менял ли грузовик скорость и траекторию движения перед столкновением, как он располагался на проезжей части и т.п., а также устранить существенные противоречия между доказательствами обвинения. Суд не принял их за доказательства по надуманным основаниям, используя правила оценки доказательств в гражданском судопроизводстве.

Отмечает, что схема места ДТП полностью опровергает показания Свидетель №1 о том, что автомобиль «<данные изъяты>» заехал на обочину полосы движения автомобиля «<данные изъяты>», так как никаких следов справа от грузовика по ходу его движения не зафиксировано; если бы автомобиль «<данные изъяты>» действительно въехал в грузовик справа, то и повреждения на автомобиле «<данные изъяты>» остались бы справа, и осыпь и все следы находились бы на полосе движения автомобиля «<данные изъяты>» справа от него, и обе машины остались бы на его полосе, а не упали в кювет полосы автомобиля «<данные изъяты>».

Ссылается на необоснованность выводов эксперта ФИО26, указавшего царапину «6» как точку столкновения. Эксперт сам утверждает, что это след от детали, оторвавшейся от нижней части автомобиля. Чтобы точно определить, какая деталь отвалилась и оставила царапину, нужно было провести исследование, осмотреть нижние части автомобилей, сопоставить их со следом «6», и такая возможность была, однако эксперт этого не сделал и построил свои выводы на упрощенных домыслах-предположениях, которые противоречат схеме места ДТП. При этом согласно показаниям специалиста-автотехника ФИО10 для того, чтобы машина оставила след «6» нижней своей частью, у нее должно лопнуть хотя бы одно колесо, но у обоих автомобилей все колеса целы. По этой причине относимость следа «6» к данному ДТП не установлена. А даже если это след, образовавшийся в данном ДТП, не исключено, что в момент столкновения автомобиль «<данные изъяты>» находился в пределах своей полосы движения.

Обращает внимание, что специалист ФИО10 указал, что при тех данных, которые установлены, автомобили не могли не оставить следов на проезжей части до столкновения, и что основным признаком места столкновения являются вовсе не царапины и не следы юза, и даже не осыпь стекла и пластика, которые от удара разлетаются за пределы места столкновения и затем перемещаются в процессе движения транспортных средств после удара. В момент удара оба транспортных средства резко поменяли первоначальное направление своего движения, в связи с чем на проезжей части должны были остаться характерные следы от шин в виде «кочерги», но они отсутствуют в деле, что практически исключено.

Указывает на наличие в материалах дела объяснений водителя Свидетель №4, данных ДД.ММ.ГГГГ через 20 минут после ДТП инспектору ДПС на месте происшествия (л.д. 10). В данных объяснениях водитель Свидетель №4, чьи показания в качестве свидетеля признаны судом достоверными наряду с показаниями Свидетель №1, он указывает о совершенно ином механизме ДТП, при котором автомобиль «<данные изъяты>» не предпринял меры к торможению, изменил траекторию своего движения и сместился «ближе к центру дороги», то есть влево. В этой части первичные объяснения Свидетель №4 согласуются с отсутствием следа торможения автомобиля «<данные изъяты>» на проезжей части. В то же время из объяснений Свидетель №4 неясно, выехал ли в итоге автомобиль «<данные изъяты>» на полосу встречного движения или нет, и если выехал, то какой частью, и как вообще Свидетель №4 мог это видеть, если автомобиль «<данные изъяты>» закрывал ему обзор, и что значит фраза «попытался вернуться на свою полосу движения». Объяснения Свидетель №4 о том, что столкновение произошло на его полосе движения, являются домыслами, он никак не мог этого видеть из-за грузовика, тем более, что между ним и автомобилем «<данные изъяты>» ехало еще одно транспортное средство, а время суток было темное, и определить, пересекло то или иное транспортное средство разделительную полосу или нет, а если пересекло, то какой частью и на сколько, Свидетель №4 не мог. Свидетель Свидетель №4 в судебном заседании в этой части дал совсем другие показания, чтобы помочь Свидетель №1 избежать уголовной ответственности. При этом в деле отсутствуют первоначальные рукописные объяснения водителя Свидетель №1, несмотря на то, что объяснения на месте ДТП должны были быть отобраны у него сразу, как у Свидетель №4, имеются лишь напечатанные объяснения Свидетель №1 от ДД.ММ.ГГГГ, то есть составленные в кабинете следователем, их текст полностью соответствует показаниям Свидетель №1, допрошенного в качестве свидетеля в ДД.ММ.ГГГГ, почти через год.

Ссылаясь на данные обстоятельства, ФИО18 просит приговор отменить и направить уголовное дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

В письменных возражениях государственный обвинитель считает доводы апелляционных жалоб необоснованными, а приговор не подлежащим отмене и изменению.

Выслушав стороны, проверив материалы дела с учетом пределов, предусмотренных ст. ст. 389.19, 389.24 УПК РФ, обсудив доводы апелляционных жалоб (с дополнениями), суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Суд первой инстанции с достаточной полнотой исследовал все имеющиеся доказательства, правильно установил фактические обстоятельства дела и обоснованно признал доказанным совершение ФИО11 инкриминированного ему преступления.

В судебном заседании при рассмотрении уголовного дела судом первой инстанции представитель умершего осужденного ФИО19 дала показания, соответствующие доводам апелляционных жалоб, оспаривая виновность ее супруга ФИО1 в совершении ДТП и наступлении смерти ФИО9

Вместе с тем, факт совершения ФИО1 преступления полностью установлен и подтверждается, в частности, данными на стадии предварительного следствия и в судебном заседании:

- показаниями законного представителя несовершеннолетнего потерпевшего ФИО18, в соответствии с которыми ДД.ММ.ГГГГ она узнала от ФИО19, что ее бывший муж, отец их несовершеннолетнего ребенка ФИО9 с ФИО1 при передвижении на принадлежащей последнему автомашине «<данные изъяты>» попали в ДТП и погибли;

- показаниями свидетеля Свидетель №1, согласно которым ДД.ММ.ГГГГ он управлял грузовым автомобилем «<данные изъяты>», передвигался по автодороге М-5 в сторону <адрес> со скоростью около 60 км/ч, дорога имела небольшой поворот. Когда начал проезжать этот поворот, увидел, что на расстоянии примерно 40-50 метров перед ним двигавшаяся во встречном направлении легковая автомашина вместо того, чтобы повернуть, продолжает ехать прямо на него, выехала на его полосу движения, даже сдвинулась немного на обочину. Как только он увидел, что автомашина едет на него, начал тормозить, не меняя направления движения, сразу остановился, никуда не сворачивая, но избежать столкновения не удалось. Удар пришелся в левую сторону его автомашины. После столкновения он вышел из автомобиля, побежал к легковой автомашине, водитель которой был без сознания, а пассажир рядом еще в сознании. Предполагает, что водитель автомашины «<данные изъяты>» уснул или отвлекся на телефон, потому что в этой автомашине был включен навигатор в телефоне. Сотрудники полиции приехали примерно через два часа, по трассе продолжалось движение транспортных средств. От торможения его автомашины остались следы юза и от удара были царапины на асфальте на его полосе движения. На схеме ДТП не указаны данные следы торможения, но отражены следы юза после столкновения;

- показаниями свидетеля Свидетель №4, из которых следует, что ДД.ММ.ГГГГ он управлял автобусом при движении по трассе М-5 со стороны <адрес> в сторону <адрес>, скорость была около 50 км/ч. Впереди него в попутном направлении ехала грузовая автомашина со скоростью примерно 60 км/ч. Он увидел двигавшуюся ему навстречу иномарку, скорость движения которой была около 90 км/ч, она выехала на его (встречную) полосу движения, где врезалась в грузовой автомобиль. Какое было расстояние между автомобилями, попавшими в ДТП, когда легковой автомобиль выехал на полосу встречного движения, не видел, так как этому мешал грузовой автомобиль. Было еще темно, он поставил свой автобус, включил «аварийку», потом с другим водителем подбежали к легковой автомашине. На месте ДТП на асфальте были стекла от фар и окон и следы юза, там проезжали автомобили;

- показаниями свидетеля Свидетель №6, согласно которым около 7 часов утра ДД.ММ.ГГГГ он и Свидетель №5 участвовали в качестве понятых при осмотре места происшествия - ДТП на автодороге, в замерах. На левой, при движении в сторону <адрес>, обочине, частично в левом кювете, на правом боку находился грузовой фургон «<данные изъяты>», в левом кювете и частично под этим фургоном находился легковой автомобиль «<данные изъяты>». На полосе движения легкового автомобиля (в <адрес>) были осколки пластика, бампера, стекла, царапина, вмятина на дорожном покрытии. Водитель грузового автомобиля «Рено» пояснил им, что автомашина «<данные изъяты>» двигалась со стороны <адрес> в направлении <адрес>, то есть во встречном направлении, и по неизвестной причине выехала на полосу движения грузового автомобиля, где совершила с ним столкновение. Со слов водителя автомобиля «<данные изъяты>», после удара его автомобиль уже юзом вынесло на встречную полосу движения, где грузовик опрокинулся на правый бок, поджав при этом легковой автомобиль «<данные изъяты>». Место столкновения автомобилей располагалось на полосе движения в сторону <адрес>, в районе расположения начала следа юза колеса автомашины «<данные изъяты>». Также на полосе движения в сторону <адрес> находились небольшие царапины асфальтового покрытия, подтверждающие, что место столкновения находится на полосе движения в сторону <адрес>, то есть на полосе движения грузового автомобиля «<данные изъяты>», тем более осыпь стекла и пластика также начиналась с полосы движения в сторону <адрес> и тянулась до места нахождения указанных выше транспортных средств. После произведения замеров следователем был составлен протокол осмотра места происшествия и схема места ДТП, с которыми он ознакомился и, поскольку все было составлено верно, подписал их;

- показаниями допрошенных на предварительном расследовании в качестве свидетелей инспекторов ДПС ФИО12 и Свидетель №3 (<данные изъяты>), подтвержденными ими в судебном заседании, в соответствии с которыми утром ДД.ММ.ГГГГ они выезжали на место ДТП, произошедшего на 882 км автодороги М-5, в котором были погибший и пострадавший. Там уже находилась карета скорой помощи. Они сообщили в дежурную часть, что на место совершения ДТП необходимо направить следственно-оперативную группу. В своих объяснениях водитель участвовавшего в ДТП грузового автомобиля и водитель двигавшегося сзади него транспортного средства сообщили обстоятельства ДТП, описанные выше в показаниях свидетелей Свидетель №1 и Свидетель №4 По приезду следователя они остановили проезжающий мимо автомобиль, водитель и пассажир которого были приглашены в качестве понятых при производстве замеров на месте ДТП;

- показаниями специалиста ФИО31, из которых следует, что ДД.ММ.ГГГГ он выезжал на место ДТП в качестве специалиста, фиксировал следы на асфальте: царапины, вмятины, следы юза, которые следователь определил как относящиеся к данному ДТП. Следов после ДТП по направлению в <адрес> не зафиксировано, следовательно, их не было. Следователь по свежим царапинам, вмятинам на асфальте и следу юза определил, что место столкновения произошло на полосе движения в <адрес>;

- показаниями эксперта ФИО26, подтвердившего выводы своего экспертного заключения и пояснившего, что место столкновения он определил по схеме ДТП, которая была составлена следователем и сотрудниками ГИБДД, а также по протоколу осмотра места происшествия. Согласно схеме на месте столкновения остались царапины, осколки и детали транспортных средств, след юза колеса, которые следователь определил как относящиеся к данному ДТП. Царапины остаются в месте столкновения от разрушенных деталей транспортных средств, которые касаются дорожного покрытия. Согласно методике проведения экспертиз основным признаком места столкновения является наличие царапины, осыпи стекла. Он проводил исследования, исходя из тех материалов, которые были представлены следователем, указанные в схеме ДТП повреждения с повреждениями, которые имелись на автомобилях, не сопоставлял. Оснований для вывода о том, что место столкновения было на полосе движения автомобиля «<данные изъяты>», а не на полосе движения автомобиля «Рено Хино», у него нет. В случае, если бы водитель грузового автомобиля «<данные изъяты>» перед столкновением выехал на полосу встречного движения или поменял траекторию движения в сторону разделительной полосы, никакой осыпи и других признаков столкновения на его полосе не было бы, они были бы на встречной полосе. В соответствии с методикой проведения судебных автотехнических экспертиз в случаях, когда встречное транспортное средство до момента столкновения не было заторможено, вопрос о наличии у водителя транспортного средства технической возможности предотвратить столкновение путем торможения не имеет смысла, так как снижение скорости и даже остановка транспортного средства не исключают возможности происшествия, поэтому расчет не проводится;

- показаниями специалиста ФИО10, подтвердившего свое заключение, дополнившего, что с достоверностью установить место столкновения, отнесение следов к спорному ДТП, траекторию движения автомобилей до столкновения по протоколу осмотра места происшествия, без осмотра обоих транспортных средств, невозможно. Необходимо было исследовать тахограф, установленный в грузовике «<данные изъяты>», а также сопоставить повреждения на обоих автомобилях. Считает заключение судебного эксперта ФИО26 необъективным.

Показания свидетелей, специалистов, эксперта судом проверены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального законодательства и обоснованно признаны достоверными, подтверждающими совершение ФИО1 преступления.

Оснований не доверять показаниям свидетелей со стороны обвинения, специалиста ФИО32, эксперта ФИО26 у суда не имелось, причин для оговора ими осужденного не установлено, их показания были последовательными и стабильными, согласуются между собой, взаимодополняют друг друга, существенных противоречий, влияющих на доказанность совершения ФИО1 преступления, не имеют, соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела, подтверждаются письменными доказательствами, исследованными судом, которые подробно приведены в приговоре, в частности:

- протоколом осмотра места происшествия от ДД.ММ.ГГГГ, схемой ДТП с фототаблицей (<данные изъяты>), из которых усматривается, что место ДТП расположено в районе <адрес>. На проезжую часть нанесена дорожная разметка 1.5 и 1.2. Отражено расположение автомашин «<данные изъяты>» и «<данные изъяты>», отсутствие следов торможения, наличие следа юза (бокового скольжения) правого заднего колеса автомобиля «<данные изъяты>», расположенного по диагонали проезжей части со своей полосы движения (в сторону <адрес>) в направлении кювета на противоположной стороне. На проезжей части на полосе движения в сторону <адрес> (то есть автомобиля «<данные изъяты>») в районе дорожной разметки 1.5 на расстоянии 2,9 м. до левого края проезжей части и 4,9 м. до места столкновения транспортных средств расположена царапина длиной 0,8 м., шириной 38,5 см., глубиной 2,4*2,8 см. Осыпь стекла и пластика расположена по всей проезжей части, на расстоянии 2,8 м. от левого края осыпи до левого края проезжей части, на расстоянии 5,3 м. от начала осыпи до места столкновения, длина осыпи 29,5 м., ширина – 8,4 м. Место столкновения расположено на полосе движения в сторону <адрес> на расстоянии 2,7 м. до левого по ходу осмотра края проезжей части;

- заключениями судебно-медицинских экспертиз № мд/18 Сз от ДД.ММ.ГГГГ (<данные изъяты>), № мд/17 Сз от ДД.ММ.ГГГГ (<данные изъяты>) об обнаруженных на трупах ФИО9 и ФИО1 повреждениях, влекущих за собой тяжкий вред здоровью и состоящих в прямой причинно-следственной связи с наступлением их смерти;

- заключением судебной автотехнической экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ (<данные изъяты>), в соответствии с которым столкновение транспортных средств произошло на полосе движения автомобиля «<данные изъяты>», встречной для автомашины «<данные изъяты>». Место столкновения располагалось на расстоянии 2,9 м. от правого края проезжей части по ходу движения автомобиля «<данные изъяты>», в месте обнаружения царапин на дорожном покрытии. Автомобиль «<данные изъяты>» столкнулся своей передней частью с левым передним углом автомобиля «<данные изъяты>» при движении во встречном направлении. Угол взаимного расположения в момент столкновения транспортных средств был приблизительно от 40 до 45 градусов. В данной дорожной ситуации водитель автомобиля «<данные изъяты>» должен был действовать согласно требования п. 10.1 ПДД РФ, согласно которому при возникновении опасности для движения, которую водитель в состоянии обнаружить, он должен принять меры к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства, а водитель автомобиля «<данные изъяты>» должен был действовать в соответствии с пунктами 1.4 и 9.1 ПДД РФ - двигаться по полосе своего направления движения и не создавать никому опасности для движения. Траекторию движения транспортных средств и характер их движения перед столкновением эксперт-автотехник может установить только по следам движения транспортных средств, таких как следы юза, следы бокового скольжения, следы качения колес автомобилей. Поскольку на схеме места ДТП таких следов перед столкновением не зафиксировано, ответить на заданный ФИО19 вопрос не представляется возможным. Скорость движения автомобилей возможно определить только по длине следа торможения (юза) до полной остановки автомобиля. Поскольку на схеме места ДТП таких следов перед столкновением не зафиксировано, ответить на заданный вопрос не представляется возможным. Определить остановочный путь автомобиля «<данные изъяты>» не представляется возможным. Остановочный путь автомобиля «<данные изъяты>» в данных дорожных условиях при скорости 60 км/ч на сухом асфальте составляет 45 м. Водитель автомобиля «<данные изъяты>» располагал возможностью предотвратить ДТП, выполняя требования п. 1.4 и 9.1 ПДД РФ. При встречном столкновении заданный вопрос в отношении водителя автомобиля «<данные изъяты>» не имеет технического смысла, так как ни снижение скорости движения, ни остановка данного автомобиля не исключают возможности столкновения.

Протоколы следственных действий, в том числе осмотров, схема места ДТП, составлены с соблюдением норм УПК РФ, правильность отражения хода следственных действий подтверждена подписями лиц, участвовавших в их проведении, в связи с чем они обоснованно признаны судом допустимыми доказательствами по делу.

Оснований сомневаться в выводах заключений судебных экспертиз судом не установлено, не находит и суд апелляционной инстанции. Выводы заключений проведенных по делу судебных экспертиз надлежащим образом аргументированы, научно обоснованы, содержат указание на примененные при исследовании методики, соответствуют требованиям ст. 204 УПК РФ, экспертизы проведены экспертами, обладающими соответствующим уровнем знаний и компетенцией, имеющими необходимый стаж экспертной деятельности, предупрежденными об уголовной ответственности за заведомо ложное заключение, не заинтересованными в исходе дела. Экспертные заключения соответствуют совокупности других доказательств, в том числе показаниям свидетелей, протоколам следственных действий.

Как видно из протокола судебного заседания, судом приняты меры к выяснению обстоятельств, имевших место, с этой целью подробно и тщательно исследованы показания представителей осужденного и потерпевшего, свидетелей, специалистов, эксперта, которые судом сопоставлены и оценены в их совокупности с другими доказательствами по делу, что нашло отражение в судебном решении.

Судом не установлено фактов умышленного создания органом предварительного расследования улик, изобличающих осужденного. При этом представленных доказательств достаточно для вывода о его виновности в совершении указанного выше преступления.

Приведенные в приговоре суда доказательства виновности ФИО1 были непосредственно исследованы судом первой инстанции в соответствии с требованиями ст. 240 УПК РФ, проверены согласно требованиям ст. 87 УПК РФ в совокупности с другими доказательствами по делу, нашли свое полное подтверждение и были оценены с учетом правил, предусмотренных ст. 88 УПК РФ, с точки зрения их достаточности, полноты, допустимости и относимости к рассматриваемым событиям.

Все обстоятельства, подлежащие доказыванию в соответствии со ст. 73 УПК РФ, судом установлены правильно.

Допустимость и достоверность доказательств, положенных судом в основу обвинительного приговора, сомнений не вызывает, их совокупность не находится в противоречии по отношению друг к другу, исследована в судебном заседании с достаточной объективностью, на основе принципа состязательности сторон.

Суд апелляционной инстанции находит приведенные судом первой инстанции в приговоре мотивы оценки доказательств убедительными. Данная судом оценка доказательств не противоречит материалам дела, оснований для признания ее неправильной не имеется, при этом ее несовпадение с позициями сторон не свидетельствует о нарушении судом требований ст. 88 УПК РФ.

Проанализировав и дав надлежащую оценку всем исследованным материалам дела, проверив доводы представителя умершего осужденного и законного представителя несовершеннолетнего потерпевшего о невиновности ФИО1 в совершении преступления, суд привел в приговоре надлежащие мотивы, по которым, с одной стороны, принял те или иные доказательства в качестве допустимых и достоверных, а с другой - критически оценил и в итоге отверг доказательства, представленные стороной защиты. Исследованная доказательственная база признана судом достаточной, чтобы прийти к выводам, изложенным в приговоре.

Суд апелляционной инстанции соглашается с выводами суда первой инстанции, который указанные доводы представителя умершего осужденного, защитника, а также законного представителя несовершеннолетнего потерпевшего признал противоречащими фактическим обстоятельствам преступления, установленным на основании исследования и оценки совокупности всех доказательств по делу.

Приведенные в приговоре мотивы оценки доказательств суд апелляционной инстанции считает убедительными, ее результаты соответствуют материалам дела и установленным фактическим обстоятельствам. Какие-либо неустраненные судом противоречия в доказательствах, требующие их истолкования в пользу осужденного, по делу отсутствуют.

По существу аргументы апелляционных жалоб повторяют аналогичные доводы, приведенные их авторами при рассмотрении дела судом первой инстанции, который их тщательно проверил и обоснованно отверг как несостоятельные.

Нельзя согласиться с мнением стороны защиты о некорректности обвинения, отсутствии в нем указания на конкретные действия по нарушению ФИО1 ПДД, повлекших столкновение транспортных средств.

Из содержания обвинения следует, что ФИО1, управляя автомобилем «<данные изъяты>» при движении по автодороге <адрес>, в нарушение требований пункта 1.4 ПДД, устанавливающего правостороннее движение транспортных средств, пункта 1.5 ПДД, обязывающего водителя действовать таким образом, чтобы не создавать опасности для движения и не причинять вреда, пункта 9.1 ПДД, определяющего количество полос движения для безрельсовых транспортных средств разметкой или знаками 5.8.1, 5.8.2, 5.8.7, а если их нет, то самими водителями с учетом ширины проезжей части, габаритов транспортных средств и необходимых интервалов между ними, при этом стороной, предназначенной для встречного движения, считается половина ширины проезжей части, расположенная слева, пункта 10.1 ПДД, согласно которому водитель обязан вести транспортное средство со скоростью, не превышающей установленного ограничения, учитывая при этом интенсивность движения, особенности и состояние транспортного средства и груза, дорожные и метеорологические условия, в частности, видимость в направлении движения, скорость транспортного средства должна обеспечивать водителю возможность постоянного контроля над движением транспортного средства для выполнения требования Правил, при возникновении опасности для движения, которую водитель в состоянии обнаружить, он должен принять возможные меры к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства, выбрал скорость, которая не обеспечивала ему возможность постоянного контроля над движением транспортного средства для выполнения требований ПДД, проявил небрежность и невнимательность к дорожной обстановке и ее изменениям, создал аварийно-опасную ситуацию, в результате которой допустил столкновение с грузовым автомобилем «<данные изъяты>» под управлением водителя Свидетель №1, движущимся в направлении <адрес> (то есть во встречном направлении) по полосе движения последнего.

Таким образом, вопреки доводам апелляционных жалоб, обвинение соответствует требованиям ст. 73 УПК РФ, является конкретным, содержит указание на событие преступления (время, место, способ и другие обстоятельства совершения преступления).

Предусмотренных ст. 237 УПК РФ оснований к возвращению уголовного дела прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом не имеется. При составлении обвинительного заключения существенных нарушений требований ст. 220 УПК РФ не допущено.

То обстоятельство, что в судебном заседании суд не допросил ФИО19 в качестве представителя обвиняемого (подсудимого), не опровергает выводов суда о совершении ФИО1 инкриминированного ему деяния. При этом в суде апелляционной инстанции ФИО13 была предоставлена возможность реализовать право на дачу показаний и доведения до суда позиции по обвинению, которым она воспользовалась.

Вопреки доводам стороны защиты, судом не было нарушено право ФИО1 на выступление с последним словом. Из протокола и аудиозаписи судебного заседания от ДД.ММ.ГГГГ следует, что ей было предоставлено последнее слово, в котором она поддержала позицию своего защитника. ФИО1 не была ограничена судом во времени выступления с последним словом.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, у суда первой инстанции не имелось оснований ставить под сомнение достоверность показаний свидетелей Свидетель №1 и Свидетель №4, являвшихся непосредственными очевидцами ДТП, о том, что столкновение транспортных средств произошло на полосе движения автомобиля «Рено Хино» под управлением Свидетель №1 в связи с выездом на нее двигавшегося во встречном направлении автомобиля «<данные изъяты>» под управлением ФИО1 Свидетели дали показания после предупреждения об ответственности по ст. 307 УК РФ, наличие незначительных противоречий в их показаниях не свидетельствует о недостоверности данных показаний и их недопустимости в качестве доказательств. По всем существенным юридически значимым обстоятельствам показания указанных свидетелей согласуются как друг с другом, так и с иными доказательствами по делу.

Обоснованно судом отклонены как надуманные доводы стороны защиты о недостоверности показаний свидетеля Свидетель №4 ввиду того, что он, в отличие от Свидетель №1, не пояснял о выезде автомобиля под управлением ФИО1 на обочину встречной полосы движения, и с учетом темного времени суток и наличия преграды для обзора впереди него не мог видеть обстоятельства ДТП. Так, Свидетель №4 последовательно в своих показаниях утверждал, что четко видел, что именно легковой автомобиль при движении по автодороге, имеющей изгиб, выехал на полосу встречного движения, где допустил столкновение с грузовым автомобилем.

Как верно указал суд в приговоре, с учетом дорожной обстановки, наличия у Свидетель №4 препятствия для обзора в виде двигавшегося впереди в попутном направлении грузового автомобиля, отсутствие в его показаниях сведений о выезде автомобиля «<данные изъяты>» на обочину встречной полосы движения не дает оснований ставить под сомнение достоверность показаний как Свидетель №4, так и ФИО14, которые пояснили о тех обстоятельствах, которые видели сами, при этом их показания взаимодополняют друг друга.

Суд первой инстанции обоснованно отказал в удовлетворении ходатайства, заявленного законным представителем несовершеннолетнего потерпевшего, о проведении эксперимента для установления возможности наблюдения свидетелем Свидетель №4 обстоятельств ДТП в условиях темного времени суток и при наличии препятствий к обзору, поскольку из материалов дела следует, что те обстоятельства, о которых в своих показаниях сообщил Свидетель №4, он действительно непосредственно наблюдал.

Доводы апелляционной жалобы законного представителя несовершеннолетнего потерпевшего ФИО18 о том, что в своих первичных объяснениях от ДД.ММ.ГГГГ Свидетель №4 инспектору ДПС указал сведения об ином механизме ДТП, при котором автомобиль «<данные изъяты>» не предпринимал меры к торможению, изменил траекторию своего движения и сместился «ближе к центру дороги», то есть влево, что согласуется с отсутствием следа торможения автомобиля «<данные изъяты>» на проезжей части, не опровергают выводов суда об обстоятельствах ДТП, поскольку в этих объяснениях не указано, что грузовой автомобиль выехал на полосу встречного движения; напротив, он сообщил, что на полосу встречного движения выехал легковой автомобиль.

Надуманными являются доводы ФИО18 о даче свидетелем Свидетель №4 в судебном заседании других показаний, чтобы помочь Свидетель №1 избежать уголовной ответственности, таких сведений, как и заинтересованности свидетеля в исходе дела, из материалов дела не усматривается.

Вопреки позиции защиты, необнаружение на асфальтированном покрытии автодороги и отсутствие в протоколе осмотра места происшествия и схеме места ДТП следов торможения автомобиля «<данные изъяты>» перед столкновением само по себе не опровергает выводов суда о причине и обстоятельствах ДТП и о виновности в нем именно ФИО1

Как верно указал суд в приговоре, объективных сведений о том, что столкновение произошло на полосе движения автомашины под управлением ФИО1, материалы дела не содержат. Напротив, из показаний непосредственных очевидцев ДТП - свидетелей Свидетель №1 и Свидетель №4, протокола осмотра места происшествия, схемы места ДТП и фототаблицы следует, что место столкновения находится на полосе движения грузовой автомашины «<данные изъяты>».

Не влияют на правильность выводов суда первой инстанции и доводы авторов апелляционных жалоб о несоответствии действительности показаний свидетеля Свидетель №1, в которых он обосновывал скорость движения около 60 км/ч тем, что выехал с АЗС, двигался рядом с населенным пунктом, только что проехал светофор, что, как утверждает защита, опровергается материалами дела. В данном случае причиной ДТП послужило не нарушение скоростного режима водителем Свидетель №1, а нарушение ПДД со стороны водителя ФИО1 Показания Свидетель №1 о скорости движения его автомобиля не противоречат и выводам судебной автотехнической экспертизы.

Суд в приговоре верно отметил, что отсутствие данных тахографа автомашины «<данные изъяты>» также не опровергает установленные судом обстоятельства, при которых произошло ДТП.

Отклоняя доводы авторов жалоб о несоответствии сведений, сообщенных свидетелем Свидетель №4, о скорости движения автомашины «<данные изъяты>» (около 90 км/ч) показаниям спидометра данной автомашины, зафиксировавшего скорость в момент столкновения около 30 км/ч, суд первой инстанции обоснованно исходил из того, что это обстоятельство не влияет на доказанность нарушения ПДД, повлекшего столкновение автомобилей, именно ФИО1, выехавшим на полосу встречного движения. Кроме того, мнение свидетеля Свидетель №4 о скорости движения автомобиля «<данные изъяты>» носит субъективный характер и само по себе не свидетельствует о ложности его показаний.

При этом аргументы авторов жалоб о том, что автомобиль «<данные изъяты>» под управлением ФИО1, исходя из показаний спидометра, в момент ДТП двигался со скоростью около 30 км/ч, не опровергают вывод суда первой инстанции о нарушении ФИО13 требований п. 10.1 ПДД РФ, поскольку он вел транспортное средство со скоростью, которая в данной дорожной обстановке не обеспечивала возможность постоянного контроля над движением транспортного средства для выполнения требования Правил, при возникновении опасности для движения он не принял все возможные меры к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства.

Доводы стороны защиты и представителя потерпевшего о том, что отраженный в протоколе осмотра и схеме след «4» как место столкновения, определенное со слов очевидцев, не соответствует реальному месту столкновения, не противоречат выводам суда, который установил, что место столкновения находится в точке «6», также расположенной на полосе движения автомобиля «<данные изъяты>».

Вопреки позиции авторов жалоб, показания свидетелей, не являвшихся очевидцами ДТП, - инспекторов ДПС Свидетель №2 и Свидетель №3, которые прибыли на место ДТП и видели дорожную обстановку, из которой пришли к выводу о совершении ДТП по вине водителя ФИО1, правомерно использованы в качестве доказательств, поскольку соответствуют совокупности других доказательств по делу, оснований для признания их недопустимыми доказательствами не имеется. При этом надуманными являются доводы апелляционных жалоб о недостоверности их показаний, данных на стадии предварительного расследования. В судебном заседании Свидетель №2 и Свидетель №3 поясняли, что события рассматриваемого ДТП точно не помнят, идентифицировать его не могут, возможно, путают события. Запамятование свидетелями Свидетель №2 и Свидетель №3 событий, с учетом характера их служебной деятельности, связанной с постоянными выездами на места ДТП, и большого периода времени, прошедшего со дня ДТП, не свидетельствует о даче ими ложных показаний. Эти показания были даны ими после разъяснения процессуальных обязанностей и ответственности за дачу заведомо ложных показаний, надлежаще зафиксированы в протоколах допросов и подтверждены после оглашения в судебном заседании. При таких обстоятельствах суд обоснованно отклонил ходатайство защиты об истребовании сведений о других ДТП, на место которых выезжали указанные инспекторы ДПС.

Нельзя согласиться с мнением авторов апелляционных жалоб о том, что показания свидетеля Свидетель №6, участвовавшего в осмотре места происшествия, свидетельствуют о расположении места столкновения на полосе движения автомобиля «<данные изъяты>», поскольку данный свидетель подтвердил правильность составленной с его участием схемы места ДТП и пояснил, что место столкновения, определенное по следам на покрытии автодороги, находилось на полосе движения грузового автомобиля.

Приведенные в апелляционных жалобах доводы о нарушении судом положений ст. ст. 278, 281 УПК РФ при оглашении показаний свидетелей, данных на стадии предварительного расследования, являются несостоятельными. Согласно протоколам судебного заседания оглашение ранее данных показаний свидетелей было осуществлено в ходе судебного следствия при наличии оснований и в порядке, предусмотренном ст. 281 УПК РФ.

Доводы апелляционных жалоб об отсутствии достоверных данных, к какому именно колесу автомобиля «<данные изъяты>» относится дугообразный след длиной более 27,4 метров, отраженный в схеме места ДТП и указанный в протоколе осмотра места происшествия, о противоречиях в сведениях о принадлежности одного и того же следа, обозначенного цифрой «5», как к правому заднему колесу автомобиля «<данные изъяты>», так и к его левому заднему колесу, сами по себе при установленных обстоятельствах не опровергают выводов суда о том, что столкновение произошло по вине ФИО1, выехавшего на полосу встречного движения.

Судом апелляционной инстанции дополнительно проверялись доводы авторов апелляционных жалоб об отсутствии у эксперта ФИО26 полномочий на проведение порученной ему экспертизы, о необъективности заключения судебной автотехнической экспертизы и о наличии оснований для назначения по делу дополнительной или повторной экспертизы, в том числе комплексной. Однако эти доводы не нашли своего подтверждения.

То обстоятельство, что у экспертной организации <адрес> согласно выписке из ЕГРЮЛ отсутствует код вида экономической деятельности «Судебная экспертная деятельность», не свидетельствует об отсутствии у ФИО26 права проведения таких экспертиз.

Экспертиза проведена ФИО26 с соблюдением требований уголовно-процессуального закона и нормативных актов об экспертной деятельности.

Согласно ст. 9 Федерального закона от 31.05.2001 № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» судебная экспертиза - предусмотренное законодательством Российской Федерации о судопроизводстве процессуальное действие, включающее в себя проведение исследований и дачу заключения экспертом по вопросам, требующим специальных знаний в области науки, техники, искусства или ремесла и которые поставлены перед экспертом судом, судьей, органом дознания, лицом, производящим дознание, следователем, в целях установления обстоятельств, подлежащих доказыванию по конкретному делу.

Квалификация и полномочия эксперта ФИО26 подтверждаются сведениями, представленными в суд апелляционной инстанции.

Допуск к участию в деле в качестве эксперта ФИО26, имеющего высшее техническое образование, соответствующую подготовку, достаточный опыт и стаж экспертной деятельности и являющегося специалистом в областях знаний, относящихся к предмету экспертных исследований, произведен с соблюдением требований ч. 1 ст. 57 УПК РФ о том, что экспертом в уголовном судопроизводстве может быть лицо, обладающее специальными знаниями и назначенное в порядке, установленном УПК РФ, для производства судебной экспертизы и дачи заключения.

Согласно предоставленным в суд апелляционной инстанции документам на основании решения <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ ФИО26 выдано свидетельство на право самостоятельного производства судебных экспертиз, в том числе по обстоятельствам ДТП, по исследованию следов столкновения на транспортных средствах и месте ДТП. При этом требования ст. 13 Федерального закона «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» о необходимости пересмотра уровня квалификации эксперта и его аттестации на право самостоятельного производства судебной экспертизы каждые пять лет не распространяются на негосударственных экспертов, которым является эксперт ФИО26

Поскольку <адрес> является негосударственным экспертным учреждением, эксперт ФИО26 обладает необходимыми познаниями в сфере техники и судебно-экспертной подготовкой, имеет достаточный стаж работы экспертом, оснований полагать, что он некомпетентен и не мог участвовать при проведении экспертизы, не имеется.

Нарушений норм, регулирующих основания, порядок назначения и производства экспертиз по уголовному делу, в том числе требований ст. 57 УПК РФ и Федерального закона «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», которые могли повлечь недопустимость оспариваемого авторами жалоб заключения эксперта, не допущено.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, эксперт ФИО26 до проведения экспертизы был предупрежден об уголовной ответственности за дачу ложного заключения по ст. 307 УК РФ, что подтверждается его подписью в подписке на экспертном заключении. Отсутствие в постановлении следователя о назначении экспертизы подписи эксперта о предупреждении об уголовной ответственности за заведомо ложное заключение об обратном не свидетельствует.

Суд пришел к верному выводу о полноте заключения, отсутствии неясностей выводов эксперта.

Проверяя обоснованность заключения, суд также допросил эксперта ФИО26, который подтвердил выводы своего заключения.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции был дополнительно допрошен эксперт ФИО26, который выводы заключения проведенной им судебной экспертизы подтвердил. Из его показаний следует, что место столкновения транспортных средств было определено по расположению царапин на проезжей части, которые были оставлены деформированными и разрушенными в результате ДТП нижними частями автомобиля «<данные изъяты>», и по следу юза колеса автомобиля «<данные изъяты>». Поскольку следы от автомобиля «<данные изъяты>» образовались уже после столкновения, следов легкового автомобиля до столкновения не было обнаружено, определить расположение автомобилей относительно проезжей части невозможно. Полагает, что в результате столкновения произошло ударное воздействие легковым автомобилем в передние колеса автомобиля «<данные изъяты>», вследствие чего рулевое колесо у водителя Свидетель №1 выбило из рук, рулевые передние колеса грузового автомобиля повернулись влево и автомобиль «<данные изъяты>» после столкновения начал перемещаться на встречную полосу и выехал в сторону левой по ходу своего движения обочины. В момент, когда передняя часть автомобиля «<данные изъяты>» резко изменила направление движения, под действием центробежных сил автомобиль начал движение влево, при этом задние колеса встали под углом к проезжей части, двигаясь в состоянии бокового заноса, частицы резины оставили след на асфальтовом покрытии, который на схеме отмечен под цифрой 5. Даже с учетом габаритов грузового автомобиля столкновение произошло на полосе его движения, нахождение автомобиля «<данные изъяты>» на полосе встречного движения в момент столкновения исключено, что подтверждается расположением исключительно на полосе движения данного автомобиля царапин, которые наиболее точно указывают место столкновения. Совершение ДТП при описанных водителем ФИО15 обстоятельствах, согласно которым автомобиль «<данные изъяты>» выехал на полосу встречного движения, пересек ее, выехал на обочину и стал возвращаться назад, после чего произошло столкновение, возможно.

Суд апелляционной инстанции считает верным вывод эксперта о том, что поскольку двигающийся навстречу грузовому автомобилю «<данные изъяты>» легковой автомобиль «<данные изъяты>» выехал на полосу встречного движения, что и послужило причиной их столкновения, не имеет значения, имел ли водитель Свидетель №1 техническую возможность избежать столкновения.

Вопреки доводам жалоб, сведений о неотносимости указанных в протоколе осмотра и схеме царапин к произошедшему с участием ФИО1 ДТП материалы дела не содержат, в связи с чем эксперт обоснованно принял за основу информацию, отраженную в схеме и протоколе осмотра, предоставленную следователем с постановлением о назначении экспертизы.

Мнение заявителей апелляционных жалоб о недостоверности и необъективности выводов заключения судебной автотехнической экспертизы, его несоответствии требованиям ст. 204 УПК РФ, отсутствии указания на примененные методики исследования, противоречит содержанию экспертного заключения, основано на их собственной субъективной оценке.

Приведенные в жалобах доводы о том, что исходя из расположения следа юза «5», оставленного задним правым колесом грузовика «<данные изъяты>» после столкновения, левая часть грузовика в начале образования следа «5» уже находилась на встречной полосе и с учетом габаритов данного автомобиля он находился на встречной полосе, опровергаются заключением судебной автотехнической экспертизы и показаниями эксперта ФИО26, категорически исключившего столкновение транспортных средств на полосе движения автомобиля «<данные изъяты>».

Суд с приведением в приговоре надлежащих мотивов отклонил доводы стороны защиты и законного представителя несовершеннолетнего потерпевшего о недоказанности выезда автомобиля под управлением ФИО1 на полосу встречного движения, по причине которого произошло ДТП, со ссылкой на заключение специалиста <адрес> ФИО10 и его показания в суде.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, суд первой инстанции в достаточном объеме привел в приговоре содержание и дал надлежащую оценку заключению <адрес> и показаниям допрошенного в суде специалиста ФИО10

Суд верно исходил из того, что письменное заключение специалиста ФИО10 и его показания в судебном заседании даны без учета всех материалов дела и установленных обстоятельств, показаний свидетелей. Подвергая сомнению компетенцию эксперта ФИО26, специалист высказал свое мнение о невозможности определить точное место столкновения при данном ДТП исходя из имеющихся письменных материалов, а также что конечное положение, зафиксированное на схеме ДТП, при таких исходных данных практически исключено. При этом специалист указал, что место первичного столкновения автомобилей значительно левее, в районе линии разметки, разделяющей встречные потоки. Однако специалист ФИО10 не привел доводов, из которых можно было бы сделать вывод, что ДТП произошло на полосе движения автомобиля «<данные изъяты>» в связи с нарушением ПДД водителем автомашины «<данные изъяты>» Свидетель №1

Суд апелляционной инстанции соглашается с выводом суда первой инстанции, который правильно исходил из того, что заключение специалиста ФИО10 и его показания в суде не могут быть признаны допустимыми доказательствами. Так, при производстве исследования специалист материалы уголовного дела, свидетельские показания в полном объеме не исследовал. Заключением специалиста фактически дана его субъективная оценка выводам судебного эксперта и не является основанием для признания заключения автотехнической экспертизы недопустимым доказательством.

При этом заключение специалиста получено вне рамок предварительного и судебного следствия, на основании адвокатского запроса с предоставлением специалисту для проведения исследования материалов в объеме, который сторона самостоятельно посчитала необходимым предоставить. Фактически заключение специалиста содержит оценку экспертного заключения, по существу направлено на оспаривание выводов судебной экспертизы, что не входит в компетенцию специалиста, при этом сведений о допущенных нарушениях при проведении экспертизы, способных поставить под сомнение полученные результаты, не имеется.

Каких-либо сомнений или неясностей заключение судебного эксперта не содержит, в связи с чем оснований для назначения по делу дополнительной либо повторной судебной экспертизы у суда первой инстанции не имелось.

Заявленное стороной защиты ходатайство о назначении по делу повторной комплексной судебной автотехнической экспертизы и экспертизы обстоятельств дорожно-транспортного происшествия судом апелляционной инстанции оставлено без удовлетворения, поскольку предусмотренных ч. 4 ст. 283, ч. 2 ст. 207 УПК РФ оснований для этого не установлено.

На основании совокупности исследованных в ходе судебного разбирательства доказательств суд первой инстанции обоснованно пришел к выводу о том, что ФИО1 совершил инкриминированное ему деяние и обоснованно квалифицировал его действия по ч. 3 ст. 264 УК РФ, как совершение нарушения лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшего по неосторожности смерть человека.

Уголовное дело рассмотрено судом с соблюдением требований уголовно-процессуального закона, в условиях, обеспечивающих исполнение сторонами их процессуальных обязанностей и осуществление предоставленных прав в соответствии с принципами состязательности и равноправия сторон, предусмотренных положениями ст. 15 УПК РФ.

Сведений о том, что предварительное следствие и судебное разбирательство проводились предвзято либо с обвинительным уклоном и что суд отдавал предпочтение какой-либо из сторон, из материалов уголовного дела не усматривается. При этом проверены все выдвинутые защитой доводы и версии, которым дана надлежащая оценка. Каких-либо данных, свидетельствующих об ущемлении прав представителя осужденного на защиту или иного нарушения норм уголовно-процессуального законодательства, которые путем лишения или ограничения гарантированных УПК РФ прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путем повлияли или могли повлиять на постановление законного, обоснованного и справедливого судебного решения, в материалах дела не содержится.

Общие требования судебного производства, в частности, ст. 244 УПК РФ, судом выполнены. Судебное следствие проведено в соответствии с требованием ст. ст. 273 - 291 УПК РФ. Все представленные сторонами относимые и допустимые доказательства были исследованы, а заявленные ходатайства разрешены в установленном законом порядке, после выяснения мнений участников судебного разбирательства и исследования фактических обстоятельств дела, касающихся данных вопросов. Принятые судом по этим ходатайствам решения сомнений в своей законности и обоснованности не вызывают, несогласие с ними сторон об обратном не свидетельствует.

Между тем, приговор подлежит отмене по следующим основаниям.

Статья 297 УПК РФ предусматривает обязательные требования к приговору, в соответствии с которыми приговор суда должен быть законным, обоснованным и справедливым. Таким он признается, если постановлен в соответствии с требованиями УПК РФ и основан на правильном применении уголовного закона.

Приговор суда указанным требованиям закона не отвечает.

В соответствии со ст. 389.15 УПК РФ основаниями отмены или изменения судебного решения в апелляционном порядке является, в частности, существенное нарушение уголовно-процессуального закона.

Такое нарушение допущено судом первой инстанции.

Согласно п. 1 ч. 1 ст. 254 УПК РФ суд прекращает уголовное дело в судебном заседании в случае, если во время судебного разбирательства будут установлены обстоятельства, указанные в пп. 3 - 6 ч. 1 ст. 24 УПК РФ.

В силу п. 4 ч. 1 ст. 24 УПК РФ уголовное дело не может быть возбуждено, а возбужденное уголовное дело подлежит прекращению в случае смерти подозреваемого или обвиняемого, за исключением случаев, когда производство по уголовному делу необходимо для реабилитации умершего.

Как следует из правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, выраженной в Постановлении от 14.07.2011 № 16-П, при заявлении возражения со стороны близких родственников подозреваемого (обвиняемого) против прекращения уголовного дела в связи с его смертью орган предварительного расследования или суд обязаны продолжить предварительное расследование либо судебное разбирательство. При этом в рамках судебного разбирательства должны быть установлены обстоятельства происшедшего, дана их правовая оценка, а также выяснена действительная степень вины (или невиновность) лица в совершении инкриминируемого ему деяния. Рассмотрев уголовное дело по существу в обычном порядке (с учетом особенностей, обусловленных физическим отсутствием такого участника судебного разбирательства, как подсудимый), суд должен либо, придя к выводу о невиновности умершего лица, вынести оправдательный приговор, либо, не найдя оснований для его реабилитации, прекратить уголовное дело на основании п. 4 ч. 1 ст. 24 и п. 1 ст. 254 УПК РФ.

Согласно материалам дела ФИО1 умер ДД.ММ.ГГГГ. На стадии предварительного расследования представитель умершего осужденного ФИО19 выразила несогласие на прекращение уголовного дела в связи с его смертью, в суде первой инстанции она настаивала на его оправдании.

Однако суд, правильно установив отсутствие оснований для реабилитации умершего ФИО1, постановил в отношении последнего обвинительный приговор, чем существенно нарушил уголовно-процессуальный закон.

В силу приведенных норм уголовно-процессуального закона и правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации приговор подлежит отмене, а уголовное дело прекращению в связи со смертью ФИО1

Иных оснований для отмены приговора по доводам апелляционных жалоб судом не установлено.

Вопрос о судьбе вещественных доказательств суд апелляционной инстанции разрешает согласно требованиям ст. ст. 81-82 УПК РФ.

Руководствуясь ст. ст. 389.13 - 389.20, 389.28, 389.33 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

Приговор <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ в отношении ФИО1 отменить.

Прекратить уголовное дело в отношении ФИО1 на основании п. 4 ч. 1 ст. 24, п. 1 ч. 1 ст. 254 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации - в связи с его смертью.

Вещественное доказательство - автомобиль марки <данные изъяты>, государственный регистрационный знак № - возвратить собственнику.

Апелляционные жалобы (с дополнениями) представителя умершего осужденного - ФИО19, защитника - адвоката Кузнецовой О.А. и законного представителя несовершеннолетнего потерпевшего - ФИО18 удовлетворить частично.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в Шестой кассационный суд общей юрисдикции в течение 6 месяцев со дня вынесения в порядке, предусмотренном главой 47.1 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации.

Председательствующий А.Ю. Полянский