Апелляционное определение № 22-2439/2025 от 8 декабря 2025 г.

Дело № 22-2439/2025 Судья Маркова Е.И.

УИД 33RS0003-01-2025-001219-64 Докладчик Каперская Т.А.


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

.
9 декабря 2025 года г. Владимир

Владимирский областной суд в составе:

председательствующего

Ухолова О.В.,

судей

Бакрина М.Ю. и Каперской Т.А.,

при секретаре

ФИО1,

с участием:

прокурора

Денисовой С.В.,

осужденной

ФИО2,

защитника адвоката

Агафоновой А.С.,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционному представлению государственного обвинителя Ш. и апелляционной жалобе адвоката Агафоновой А.С. в защиту осужденной ФИО2 на приговор Фрунзенского районного суда г. Владимира от 15 октября 2025 года, которым

ФИО2,

****, не судимая,

признана виновной в совершении преступлений и ей назначено наказание в виде лишения свободы:

- по ч. 3 ст. 30, п. «г» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ (преступление от 12.11.2024 – наркотическое средство клефедрон массой 27,76 г.) на срок 8 лет 6 месяцев;

- по ч. 3 ст. 30, п. «г» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ (преступление от 12.11.2024 – наркотическое средство клефедрон массой 93,65 г.) на срок 9 лет;

- по ч. 3 ст. 30, п. «г» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ (преступление от 12.11.2024 – наркотическое средство клефедрон массой 28,20 г.) на срок 8 лет 6 месяцев;

- по ч. 3 ст. 30, п. «г» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ (преступление от 12.11.2024 – наркотическое средство клефедрон массой 192,69 г.) на срок 9 лет 2 месяца;

- по п.п. «а», «б» ч. 3 ст. 228.1 УК РФ (преступление от 30.10.2024) на срок 8 лет 6 месяцев.

В соответствии с ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения назначенных наказаний окончательно назначено наказание в виде лишения свободы на срок 12 лет с отбыванием в исправительной колонии общего режима.

Мера пресечения в виде домашнего ареста отменена, избрана мера пресечения в виде заключения под стражу, ФИО2 взята под стражу в зале суда.

Срок отбывания наказания исчислен со дня вступления приговора в законную силу.

Зачтено в срок лишения свободы время фактического задержания 12 ноября 2024 г., задержания в порядке ст.ст. 91-92 УПК РФ с 8 по 9 января 2025 года и содержания под стражей с 15 октября 2025 года до дня вступления приговора в законную силу из расчета один день за один день, а также время нахождения под домашним арестом с 10 января до 15 октября 2025 года из расчета два дня за один день отбывания наказания в исправительной колонии общего режима.

По делу также принято решение по вещественным доказательствам.

Заслушав доклад судьи Каперской Т.А., изложившей содержание приговора, существо доводов апелляционных представления и жалобы, выслушав выступления осужденной ФИО2 и в ее защиту адвоката Агафоновой А.С., просивших об изменении приговора по доводам апелляционной жалобы и смягчении назначенного наказания, возражавших в удовлетворении апелляционного представления, прокурора Денисовой С.В., просившей об изменении приговора по доводам апелляционного представления и полагавшей апелляционную жалобу удовлетворению не подлежащей, суд апелляционной инстанции

установил:

согласно приговору ФИО2 признана виновной и осуждена за совершение четырех покушений на незаконный сбыт наркотических средств, с использованием информационно-телекоммуникационных сетей (включая сеть «Интернет»), группой лиц по предварительному сговору, в крупном размере, а также одного незаконного сбыта наркотических средств, с использованием информационно-телекоммуникационных сетей (включая сеть «Интернет»), группой лиц по предварительному сговору, в значительном размере.

Преступления совершены во второй половине 2024 г., но не позднее 12 ноября 2024 г., на территории Фрунзенского района г. Владимира при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В апелляционном представлении государственный обвинитель Ш., не оспаривая доказанность вины ФИО2 и квалификацию ее действий, указывает на допущенные судом нарушения уголовно-процессуального закона и неправильное применение уголовного закона. Отмечает, что в нарушение ст. 75 УПК РФ суд первой инстанции в обоснование выводов о виновности осужденной сослался на показания свидетелей Я. и М., являющихся сотрудниками правоохранительных органов, которые воспроизвели показания осужденной об обстоятельствах совершения ею совместно с В. действий по незаконному обороту наркотических средств, что противоречит правовой позиции Конституционного Суда РФ, изложенной в Определении от 6 февраля 2004 г. № 44-О, в связи с чем подлежит исключению из приговора. Также указывает, что на стр. 11 приговора допущена техническая ошибка в наименовании наркотического средства, а при зачете в срок лишения свободы времени задержания и содержания ФИО2 под стражей, нахождения под домашним арестом – излишне указан вид исправительного учреждения. При этом ФИО2 взята под стражу в зале суда 15 октября 2025 года, данный день зачтен как время содержания под стражей, в связи с чем зачету подлежит период нахождения осужденной под домашним арестом с 10 января по 14 октября 2025 года включительно. Одновременно назначенное осужденной наказание считает справедливым и не подлежащим изменению. На основании изложенного, просит приговор изменить: исключить из описательно-мотивировочной части приговора ссылку на показания свидетелей Я. и М. в части обстоятельств совершенных ФИО2 преступлений; исключить указание на вид исправительного учреждения при зачете ФИО2 в срок лишения свободы времени фактического задержания, задержания в порядке ст. ст. 91-92 УПК РФ, содержания под стражей и нахождения под домашним арестом; уточнить на ст. 11 наименование наркотического средства, указав а-пирролидиновалерофенон (а-PVP); уточнить зачет нахождения осужденной под домашним арестом с 10 января по 14 октября 2025 года включительно.

В апелляционной жалобе адвокат Агафонова А.С. в защиту осужденной ФИО2 считает приговор незаконным, необоснованным, а назначенное наказание чрезмерно суровым. Указывает на неправильную квалификацию действий подзащитной. Приводя выводы суда в данной части отмечает, что материалы дела не содержат доказательств, которые с достоверностью устанавливали бы вину ФИО2 в совершении преступлений. Квалифицирующий признак преступлений «с использованием электронных и информационно-телекоммуникационных сетей (включая сеть «интернет»)» не нашел своего подтверждения. Отмечает, что сама ФИО2 с соисполнителем не была знакома, контактов и связей с ним не держала, никакую информацию ему и иным лицам не передавала. По делу не установлено, что с помощью подобных сетей ею выполнялись действия, составляющие объективную сторону преступления, что приобретатель путем указанных сетей сделал заказ, оплатил и получил сведения о месте нахождения наркотика. Полагает, что материалы дела свидетельствуют о совершении деяния, в котором ФИО2 созналась – это пособничество в приобретении и хранении наркотических средств без цели сбыта. Сообщает, что с В. она состояла в отношениях с ДД.ММ.ГГГГ, знала, что тот является потребителем наркотических средств, видела, что он иногда приносил домой свертки. У него не было своей банковской карты, в связи с чем он обратился к ней с просьбой о передаче ее карты. В. оказывал на нее давление, в связи с чем у нее имелись основания для беспокойства за свои жизнь и здоровье, и своих близких. Поэтому она согласилась оказать содействие В. в незаконном приобретении наркотических средств без цели сбыта, которое выражалось в передаче своей банковской карты и хранении наркотических средств дома. О совершаемых переводах по ее карте она ничего не знала, так как В. поменял пароль мобильного приложения, убрал уведомления, которые приходили только ему. Непосредственно перед задержанием В. она узнала, что тот фасует наркотические средства, но дальнейшая судьба этих пакетиков ей известна не была, сколько денег получал В., она не знала. При этом она просила его прекратить незаконную деятельность, рассказала об этом маме, собиралась обратиться в полицию, сама не желала участвовать в этом. 12 ноября 2024 года она поехала с В. забрать наркотическое средство, в момент задержания не знала, что в этот день он занимался раскладками. Адвокат утверждает, что ФИО2 выступала в роли пособника в приобретении и хранении наркотических средств без цели сбыта, намерения приобрести финансовую выгоду она не имела, денежными средствами ее обеспечивали родители. Собственных наркотических средств и каналов реализации у нее не было, она действовала без сговора со сбытчиками, не имела контактов с продавцами и покупателями, лично ни с кем не знакома, кроме В.. Полагает, что все обвинение подзащитной строится на показаниях самого В., которые материалами дела не подтверждаются, отмечает, что сам В. имел прямую заинтересованность в оговоре ФИО2, хотел смягчить себе наказание, активно способствуя следствию.

Также сообщает, что суд вынес приговор, основываясь на недопустимых доказательствах, а именно:

- протокол личного досмотра от 12 ноября 2024 г. В. и протоколы осмотра изъятых у него предметов от 12 и 13 ноября 2024 г., так как понятой П. показал о подписании пустого бланка протокола досмотра. Согласно показаниям свидетеля в суде, при личном досмотре у В. были обнаружены и изъяты телефон и банковская карта, но сверток обнаружен не был, фото свертка свидетель не опознал, указал, что его нашли на земле. Время проведения следственного действия не соответствует действительности. В протоколе осмотра изъятых предметов не указано, что В. сообщал сотрудникам полиции пароли от мобильного телефона. Отмечает, что аккаунт в мессенджере «Telegram» считается удаленным, поэтому невозможно установить, кому именно он принадлежит. Не отмечена информация о сим-карте. В сохраненных файлах «Telegram» имелись видеофайлы, которые не отражены в протоколе. Информация с мобильного телефона получена в нарушение конституционных прав В., является выборочной, что дает основание сомневаться в полноте собранных доказательств и их допустимости. В связи с этим являются недопустимыми все последующие следственные действия с изъятыми веществами и предметами, и процессуальные документы – справка об исследовании и протоколы осмотра предметов;

- протоколы осмотра места происшествия от 12 ноября 2024 г., так как нарушен порядок их проведения. Время осмотра совпадает со временем получения объяснений у понятого Д., сам осмотр проводился с 15:03 по 15:18, а объяснение у понятого взято в 15:15. При этом понятой П. указал, что все следственные действия длились около 1,5 часов, в связи с чем полагает, что при осмотрах участвовал только один понятой. Из показаний свидетеля следует, что следственное действие длилось с 14:19 до 14:32, а по протоколу личного досмотра В. начались они с участием понятых в 12:30, то есть длились дольше, чем указывает свидетель. Недопустимость протокола осмотра влечет признание недопустимыми справки об исследовании наркотических средств, изъятых в ходе осмотра и последующий протокол осмотра места происшествия.

При осмотре участка местности в 300-х метрах от дома **** в описании к фототаблице указан иной номер дома, что не позволяет достоверно определить, где именно проводился осмотр и какое место считать правильным. В протоколе не отражены иные участвующие лица, в том числе оперуполномоченный М. и другие 6 человек. Протокол написан разными чернилами, то есть в него были внесены дописки. Время проведения осмотра не соответствует действительности, так как следственное действие длилось около 1,5 часов. Исключение данного протокола из числа доказательств влечет недопустимость производных следственных действия и справки об исследовании от 13 декабря 2024 г.

Также в рамках осмотра места происшествия у ФИО2 был изъят телефон, однако никаких указаний на то, какое он имеет отношение к уголовному делу, не имеется. При этом телефон изъят без присутствия понятых, в кабинете отдела полиции, который не является местом происшествия. Указанное действие нельзя считать осмотром места происшествия. Отмечает, что свидетель Я. в суде показал, что телефон у ФИО2 не изымался. Обращает внимание, что во время осмотра и дачи пояснений ФИО2 было плохо, она теряла сознание, поэтому нельзя говорить, что телефон она отдала добровольно. Кроме этого, процессуальный статус ФИО2 не был определен, но фактически она являлась подозреваемой, была лишена права на получение юридической помощи. Поэтому изъятие мобильного телефона и его последующий осмотр произведены с нарушением норм УПК РФ, что дает основания признать недействительными доказательствами также протокол осмотра предметов от 24 февраля 2024 г. и протокол дополнительного осмотра предметов от 3 марта 2025 г.;

- протоколы допроса свидетелей Я., М., Т. и Ф., поскольку указанные свидетели являются оперуполномоченными отдела наркоконтроля, показания дали со слов ФИО2 и В. по уголовному делу, которые им стали известны в силу исполнения служебных обязанностей;

- протоколы осмотра предметов от 27 ноября 2024 г., от 29 ноября 2024 г., от 4 декабря 2024 г., так как при их проведении участвовали одни и те же понятые Л. и О., при этом исходя из протоколов невозможно установить соответствие понятных требованиям ч. 2 ст. 60 УПК РФ. Неоднократное участие одних и тех же лиц при проведении осмотров ставит под сомнение их объективность и присутствие при осмотрах. Отмечает отсутствие подписей понятых в указанных протоколах;

- протокол осмотра жилого помещения, поскольку согласие на осмотр жилища дал только В., мнение об этом у ФИО2 не выяснялось. Отмечает, что свидетель С1. пояснила, что квартиру В. и ФИО2 снимали вместе, оба в ней проживали, показала, что к моменту приглашения ее к участию в следственном действии в качестве понятой, наркотические средства уже были найдены сотрудниками полиции, изымалось найденное без нее. ФИО2 при осмотре не присутствовала, находилась в другой комнате. Кроме этого, в протоколе не отражено участие иных лиц, оперуполномоченного Т. и супруга свидетеля С2.. Протокол написан разными чернилами, то есть в него были внесены дописки. Недопустимость указанного протокола влечет признание недопустимыми все последующие следственные действия и документы – протокол осмотра предметов от 3 апреля 2025 г. и заключение эксперта;

- заключения эксперта Ц. от 20 ноября 2024 г., поскольку в них не согласуется время начала и окончания экспертиз, все начаты в 17:00 20 ноября 2024 г., а окончены 2 ноября 2024 г. и в разное время в 12:55, в 14:20, в 16:10, то есть эксперт начал проводить несколько экспертиз одновременно, что порождает сомнения в точности исследований, так как эксперту поступали разные вещественные доказательства, изъятые в разных местах.

Адвокат утверждает, что факт совершения ФИО2 инкриминируемых преступлений не доказан. Показания свидетеля А. не указывают на нее и не подтверждают ее причастность. Показания свидетеля Х. указывают, что он был знаком исключительно с В., о том, что ФИО2 могла заниматься сбытом наркотиков, никогда не слышал. Свидетель Я. показал, что ФИО2 сама тайники не организовывала. Показания В. свидетельствуют, что он самостоятельно продал наркотик Щ., деньги она отдавала лично ему, и он их потратил на свои нужды. Свидетель Щ. пояснила, что лично ФИО2 ей в руки ничего не давала, в обсуждениях о наркотиках не участвовала, она вела переписки через аккаунт ФИО2, но общалась с В.. Иные доказательства лишь косвенно указывают на причастность осужденной к инкриминируемым преступлениям.

Относительно наказания указывает, что судом не в полной мере учтены смягчающие наказание обстоятельства. Суд не принял во внимание роль ФИО2 в преступлениях, которая не была лидирующей, вредных последствий от ее действий не наступило. Полагает, что смягчающими наказание обстоятельствами являются: положительные характеристики, представленные соседями, преподавателями школы и колледжа, к уголовной ответственности она не привлекалась, на учетах у нарколога и психиатра не состоит, имеет аттестат, диплом СПО, многочисленные свидетельства о повышении квалификации. ФИО2 активно участвовала в благотворительной и волонтерской деятельности, жертвовала свои картины местной школе-интернату, что подтверждается благодарственными письмами. Свидетель Е. охарактеризовала ее с положительной стороны, подтвердила ее благотворительную деятельность. Также ФИО2 после совершения преступлений делала благотворительные пожертвования в фонды по борьбе с наркотиками, чем, по мнению защитника, загладила причиненный преступлениями вред. Суд не принял во внимание надлежащее поведение ФИО2 при нахождении под домашним арестом, нарушений она не допускала. Не учтено состояние ее здоровья, наличие ****, в связи с чем она нуждается ****. Полагает, что к назначению наказания суд подошел формально, фактически смягчающие наказание обстоятельства не учел, необоснованно не применил положения ст. 64 УК РФ. Кроме этого, суд не мотивировано отказал в изменении категории преступлений на менее тяжкие. Считает, что назначенное ФИО2 наказание носит карательный характер.

В дополнениях к апелляционной жалобе адвокат Агафонова А.С. приводит допущенные судом процессуальные нарушения. Указывает о нарушении права стороны защиты на ознакомление с протоколом судебного заседания. Отмечает, что в судебном заседании 15 сентября 2025 г. она ходатайствовала о выдаче копии протокола судебного заседания, но получила отказ ввиду ведения единого протокола. Ее аналогичное ходатайство от 16 октября 2025 г. также отклонено. Отмечает, что ст. 259 УПК РФ дает суду право изготавливать протокол по частям, что позволяет обеспечивать обязанность суда реализовать право сторон на ознакомление с протоколом в длительных процессах. В ином случае сторона защиты не способна реализовать свое право, подготовиться к прениям, находится в ущемленном положении.

В судебном заседании 1 октября 2025 г. при допросе свидетелей Е. и Б. (согласно аудиозаписи) судья прервала ответы свидетелей об участии ФИО2 в благотворительной деятельности. Отмечает, что под благотворительной деятельностью понимается любая добровольная деятельность граждан и юридических лиц по бескорыстной (безвозмездной или на льготных условиях) передаче имущества, бескорыстному выполнению работ, предоставлению услуг, оказанию иной поддержки. Оценка судом показаний свидетелей указывает на предвзятое отношение суда к доказательствам, не обеспечивает принцип независимости, состязательности сторон и презумпцию невиновности.

В судебном заседании 22 июля 2025 г. защитник Р. возражал против оглашения показаний А. и В., однако суд признал заключение контракта на прохождение военной службы чрезвычайным обстоятельством, в связи с чем необоснованно удовлетворил ходатайство гособвинителя об оглашении их показаний, хотя на момент судебного заседания В. был выписан из госпиталя.

В судебном заседании 14 октября 2025 г. защитником заявлено ходатайство о вызове свидетелей Г., И., К. для установления законности и обоснованности проведения ОРМ «контрольная закупка» в отношении Щ., однако в его удовлетворении судом необоснованно отказано. Предпринять самостоятельные меры для обеспечения явки свидетелей у стороны защиты не имелось. Указанное, по мнению защитника, повлекло ограничение права защиты на предоставление доказательств и свидетельствует о существенном нарушении судом уголовно-процессуального закона.

На основании изложенного, адвокат просит приговор в отношении ФИО2 изменить: исключить квалифицирующий признак совершения преступления «с использованием электронных и информационно-телекоммуникационных сетей (включая сеть «интернет»); исключить из числа доказательств отмеченные в жалобе документы как недопустимые; переквалифицировать действия ФИО2 на ч. 5 ст. 33, ч. 2 ст. 228 УК РФ по первым четырем преступлениям, а по пятому эпизоду по п. п. «а», «б» ч. 3 ст. 228.1 УК РФ – оправдать; применить при назначении наказания положения ч. 6 ст. 15 УК РФ, изменить категорию преступлений на менее тяжкую; учесть смягчающие наказание обстоятельства (состояние здоровья ФИО2, ее отца, наличие инвалидности у брата, социальную активность, стремление к самообучению, отсутствие привлечения к уголовной и административной ответственности, учетов у нарколога и психиатра, участие в благотворительности, занятие волонтерской деятельностью, заглаживание вреда) и назначить менее строгое наказание, не связанное с лишением свободы.

Изучив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционных представления и жалобы, выслушав выступления участников процесса, проверив законность, обоснованность и справедливость приговора, суд апелляционной инстанции находит, что постановленный приговор в целом соответствует требованиям уголовно-процессуального закона, предъявляемым к его содержанию. В нем отражены все обстоятельства, подлежащие доказыванию в соответствии со ст. 73 УПК РФ, проанализированы подтверждающие их доказательства, получившие надлежащую оценку в соответствии с требованиями ст. ст. 87, 88 УПК РФ, аргументированы выводы, относящиеся к квалификации преступлений, разрешены иные вопросы из числа предусмотренных ст. 299 УПК РФ.

Уголовное дело рассмотрено судом первой инстанции всесторонне, полно и объективно, с соблюдением принципов презумпции невиновности, состязательности и равноправия сторон. Суд предоставил сторонам равные возможности для реализации своих прав, ограничений которых, в том числе права на защиту осужденной, допущено не было.

Осужденная ФИО2 в судебном заседании свою вину в инкриминируемых деяниях признала частично. Из ее показаний в ходе предварительного следствия, оглашенных в судебном заседании на основании п. 3 ч. 1 ст. 276 УПК РФ, следует, что с сентября 2023 г. она совместно проживала с В. на различных арендованных квартирах, знала, что тот является наркопотребителем, занимается незаконным сбытом наркотических средств, в том числе путем организации тайников-закладок. По месту их проживания видела наркотические средства, убирала вещи и предметы, которые В. оставлял после фасовки наркотиков (маленькие полимерные пакеты с замком, фрагменты изоленты), потому предполагает, что на них могли остаться следы ее пальцев. В конце октября 2024 г. В. понудил ее согласиться на совершение совместной с ним деятельности по сбыту наркотических средств, на что она согласилась, опасаясь его противоправных действий, однако утверждала, что фактически подобных действий не совершала, денежных средств не получала. Доступа к своей банковской карте, изъятой в ходе личного досмотра В., она не имела, поскольку тот забрал ее в свое пользование. Щ. наркотические средства не сбывала, денежных средств от нее не получала, Щ. общение вела исключительно с В. через ее личный аккаунт и от ее имени, она с ней лично не знакома. 12 ноября 2024 г. они с В. были задержаны в парке «****» г. Владимира, причину их прихода в парк и о намерении В. организовать там тайники с наркотическими средствами не знала.

Несмотря на позицию осужденной, фактические обстоятельства совершенных ею преступлений, установленные судом и приведенные в обжалуемом приговоре, а также вина ФИО2, вопреки мнению стороны защиты, подтверждаются совокупностью иных исследованных в судебном заседании и положенных в основу приговора доказательств, а именно:

- показаниями В., уголовное дело в отношении которого приостановлено, из которых следует, что в июне 2024 г. он трудоустроился в интернет-магазин по продаже наркотических средств, осуществлял распространение наркотиков на территории Владимирской области, делал тайники розничных закладок, в последующем стал размещать крупные партии наркотических средств, которые предварительно фасовал. В фасовке ему помогала ФИО2, которая вместе с ним осуществляла размещение наркотических средств в тайниках. Сообщил, что 5 ноября 2024 г. ему поступило задание от координатора о получении партии наркотического средства в лесополосе в районе ресторана «****» в г. Владимире. В тот же день они с ФИО2 проследовали к месту нахождения тайника, подняли закладку, перевезли в квартиру, где стали хранить. О получении партии наркотика он сообщил координатору в мессенджере Телеграм. 10 ноября 2024 г. они переехали в другую квартиру, куда перевезли и наркотическое средство. В период с 10 по 12 ноября 2024 г. они с ФИО2 расфасовали часть наркотического средства, поместив его в полимерные пакеты, которые обернули изоляционной лентой. Оставшуюся часть стали хранить в квартире. 12 ноября 2024 г. по заданию координатора вместе с ФИО2 проследовали на территорию парка «****» г. Владимира, где разместили не менее трех тайников с наркотическими средствами. Впоследствии их задержали сотрудники полиции, провели его личный досмотр, изъяли находившийся при нем сверток с наркотическим средством, который он и ФИО2 не успели разместить в тайнике. Оплату он получал на биткоин кошелек, затем выводил деньги на банковскую карту, принадлежащую ФИО2. Относительно преступления по продаже наркотика Щ. сообщил, что 30 октября 2024 г. та позвонила ему, узнав о наличии наркотика, пришла по месту его жительства, где он за 2 000 рублей продал ей наркотическое средство «соль» (а-PVP) массой 2 г;

- показаниями свидетеля Я., который сообщил о поступлении оперативной информации о деятельности В. по распространению наркотических средств, об обстоятельствах проведения в отношении него оперативно-розыскных мероприятий «прослушивание телефонных переговоров», в результате которых зафиксирован ряд переговоров В. с ФИО2 в которых они обсуждали обстоятельства получения оптовых партий наркотических средств, их последующего размещения в тайниках, а также сбыта «из рук в руки». Привел обстоятельства проведения 30 октября 2024 г. оперативно-розыскного мероприятия «проверочная закупка» в отношении Щ., в ходе разбирательства по которому было установлено, что наркотическое средство ею было приобретено у В. и ФИО2, последняя в ходе переписки сообщила Щ. о необходимости перечисления на ее банковский счет денежных средств в сумме 2 000 рублей за приобретенный наркотик. Также сообщил, что 12 ноября 2024 г. поступила информация, что В. и ФИО2 находятся в парке, где могут осуществлять деятельность по сбыту наркотических средств. В ходе наблюдения за ними видел, как В. размещал на земле какие-то предметы, фотографировал их, ФИО2 следила за окружающей обстановкой, по их поведению было понятно, что они опасаются своего разоблачения. Привел обстоятельства их остановки, личного досмотра В., у которого был обнаружен и изъят сверток изоленты с содержимым, сотовый телефон и банковская карта; обстоятельства осмотра трех участков местности, где были обнаружены тайники; обстоятельства осмотра их жилища, где были обнаружены и изъяты емкость с нефасованным веществом, полимерные пакеты, изоляционная лента, электронные весы;

- показаниями свидетелей М. и Ф. о проведении 12 ноября 2024 г. проверочных мероприятий в отношении В. и ФИО2, которые передвигались по парку «****» г. Владимира, В. размещал на земле свертки, фотографировал, ФИО2 находилась рядом, следила за обстановкой. Аналогично привели обстоятельства проведения личного досмотра В. и осмотра участков местности, в ходе которых были обнаружены свертки. Ф. дополнительно привел обстоятельства выдачи осужденной своего сотового телефона и получения объяснения от нее;

- показаниями свидетеля П., подтвердившего свое участие в качестве понятого при личном досмотре В. и при осмотре участков местности, составлении документов, которые он и второй понятой подписали;

- показаниями свидетеля С1. об обстоятельствах проведения осмотра в жилом помещении, где по устной договоренности проживали В. и ФИО2, указала, что разрешение на осмотр было получено у собственника квартиры – ее супруга С2., никто из участников следственного действия возражений относительно осмотра не имел;

- показаниями свидетеля Щ., в том числе в ходе очной ставки с осужденной, а также при проверке показаний на месте, которая подтвердила неоднократное приобретение у В. наркотических средств, за что денежные средства отдавала наличными или переводила на банковскую карту по номеру телефона, который открыт на имя его сожительницы ФИО2. С последней у нее сложились приятельские отношения, ФИО2 также информировала ее о наличии наркотика, лично присутствовала при передаче ей В. наркотического средства. С августа 2024 г. она звонила и писала лично ФИО2 по вопросу приобретения наркотического средства, поскольку понимала, что они действуют совместно. 30 октября 2024 г. она обратилась к ним в мессенджере Вотсап с целью приобретения наркотика «соль» в количестве 2 г на 2 000 рублей, В. и ФИО2 сообщили, что готовый к продаже наркотик у них в наличии, за ним необходимо прибыть в квартиру их проживания. ФИО2 попросила перечислить деньги на ее банковскую карту, после подтвердила их поступление в мессенджере Вотсап. Вечером того же дня она прибыла в квартиру В. и ФИО2, где В. передал ей прозрачный полимерный пакетик с замком, в котором находилось порошкообразное вещество светло-бежевого цвета. ФИО2 при этом находилась вместе с ними, видела происходящее. Впоследствии часть приобретенного ей наркотика она передала своему знакомому по его просьбе, после чего была задержана сотрудниками полиции;

- показаниями свидетелей А., Х., которые также подтвердили приобретение ими наркотического средства у В., за что денежные средства переводили на карту ФИО2, либо передавали наличными или оставляли в их почтовом ящике.

Помимо показаний свидетелей, виновность осужденной ФИО2 в совершении инкриминируемых преступлений также подтверждается письменными доказательствами, исследованными судом, в частности:

- протоколом личного досмотра В., которым зафиксировано обнаружение у него в кармане одежды свертка из изоляционной ленты красного цвета с содержимым, мобильного телефона и банковской карты;

- протоколом осмотра мобильного телефона, изъятого у В., в котором в приложении «Telegram» обнаружена переписка о незаконном обороте наркотических средств, фотографии участков местности с описанием и указанием географических координат;

- протоколами осмотра мест происшествия – участков местности ****, где были обнаружены и изъяты свертки из изоленты красного цвета с содержимым внутри;

- протоколом осмотра жилого помещения – квартиры ****, в ходе которого в помещении комнаты обнаружены и изъяты: емкость с порошкообразным веществом белого цвета, закрытая крышкой, картонная коробка с находящимися в ней пакетиками с замками, магнитами, двумя электронными весами, изоляционной лентой желтого, черного и красного цветов;

- заключением эксперта, которым установлено, что клетки эпителия, обнаруженные на первоначальной упаковке наркотического средства, изъятого в ходе личного досмотра В., произошли от ФИО2; а на поверхностях металлической ложки, маркера и электронных весов обнаружены следы наркотического средства мефедрона (4-метилметкатинона), следы наркотического средства клефедрона (4-хлорметкатинона, 4-СМС) – производного наркотического средства эфедрона (меткатинона) и следы наркотического средства а-пирролидиновалерофенона (а-PVP) – производного наркотического средства N-метилэфедрона;

- протоколом осмотра диска с результатами ОРМ «прослушивание телефонных переговоров» в отношении В., которым зафиксированы переговоры между ним и ФИО2 в сфере незаконного оборота наркотических средств, получении денежных средств от куратора и наркопотребителей на банковскую карту ФИО2;

- протоколом осмотра мобильного телефона, выданного ФИО2, которым в приложении «VK» зафиксирована переписка относительно сбыта наркотических средств, приобретения упаковочного материала, фасовке и упаковке наркотических средств, получения оплаты за эту деятельность, в переписке авторы обращаются друг к другу по именам Алина и ****, также зафиксировано наличие сохраненного контакта с именем «****»;

- протоколами выемки и осмотра мобильного телефона, изъятого у Щ., в котором обнаружена переписка с осужденной по вопросу приобретения наркотического средства;

- рассекреченными результатами ОРМ «проверочная закупка» в отношении Щ., которыми зафиксирован факт сбыта ею наркотического средства закупщику;

- справками об исследовании и заключениями эксперта, которыми подтверждено, что все изъятые вещества являются наркотическими средствами, в частности:

вещества, изъятые в ходе осмотра места происшествия (по географическим координатам 56.16769, 40.46702), являются наркотическими средствами – смесями, содержащими в своем составе клефедрон (4-хлорметкатинон, 4-СМС) – производное наркотического средства эфедрона (меткатинона), общей массой при первоначальном исследовании 27,76 г;

вещества, изъятые в ходе осмотра участка местности (по географическим координатам 56.16929, 40.47003), являются наркотическими средствами – смесями, содержащими в своем составе клефедрон (4-хлорметкатинон, 4-СМС) – производное наркотического средства эфедрона (меткатинона), общей массой при первоначальном исследовании 93,65 г;

вещества, изъятые в ходе осмотра участка местности (по географическим координатам 56.16734, 40.46591), являются наркотическими средствами – смесями, содержащими в своем составе клефедрон (4-хлорметкатинон, 4-СМС) – производное наркотического средства эфедрона (меткатинона), общей массой при первоначальном исследовании 28,20 г;

вещество, изъятое в ходе личного досмотра В., является наркотическим средством – смесью, содержащей в своем составе клефедрон (4-хлорметкатинон, 4-СМС) – производное наркотического средства эфедрона (меткатинона), общей массой при первоначальном исследовании 27,67 г;

вещество, находившееся в бесцветном полимерном контейнере, изъятом в ходе осмотра квартиры, является наркотическим средством – смесью, содержащей в своем составе клефедрон (4-хлорметкатинон, 4-СМС) – производное наркотического средства эфедрона (меткатинона), массой на момент начала производства экспертизы 165,02 г;

вещество, полученное 30 октября 2024 г. в ходе ОРМ «проверочная закупка» в отношении Щ., является наркотическим средством – смесью, содержащей в своем составе а-пирролидиновалерофенон (а-PVP) – производное наркотического средства N-метилэфедрона, массой при первоначальном исследовании 0,38 г;

- протоколами осмотра самих наркотических средств, их упаковки, электронных весов, маркера, мерной ложки;

- протоколом осмотра банковской карты, изъятой в ходе личного досмотра В., и сведений о движении денежных средств по счету, согласно которым карта выпущена на имя ФИО2, все приходные операции по счету состоят из переводов денежных средств от физических лиц, со счетов, открытых в сторонних банках, а также поступивших посредством информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» из неустановленных источников, также зафиксированы многократные переводы денежных средств в различных суммах от Щ., в том числе 30 октября 2024 г. в размере 2 000 рублей через мобильный банк.

Кроме того, вина осужденной в совершении инкриминируемых ей деяний подтверждается другими исследованными в судебном заседании доказательствами, подробно приведенными в приговоре.

При этом суд апелляционной инстанции, соглашаясь с доводами апелляционного представления и жалобы адвоката в части, полагает необходимым исключить из описательно-мотивировочной части приговора ссылку на показания свидетелей оперуполномоченных УНК УМВД России по Владимирской области Я. и М., а также оперуполномоченного Ф. в части сведений об обстоятельствах совершенных преступлений, ставших им известными со слов лица, уголовное дело в отношении которого приостановлено и ФИО2.

По смыслу закона, сотрудники правоохранительных органов могут быть допрошены в суде только по обстоятельствам проведения того или иного следственного или процессуального действия при решении вопроса о допустимости доказательства, а не в целях выяснения содержания показаний подозреваемого или обвиняемого. Поэтому показания этой категории свидетелей относительно сведений, о которых им стало известно из бесед либо во время проведения процессуальных действий с подозреваемым (обвиняемым), не могут быть использованы в качестве доказательств виновности подсудимого, что соответствует правовой позиции, сформулированной Конституционным Судом Российской Федерации в Определении от 6 февраля 2004 г. № 44-О.

Также суд апелляционной инстанции считает необходимым, руководствуясь положениями п. 1 ч. 2 ст. 75 УПК РФ, исключить из числа доказательств по делу пояснения лица, уголовное дело в отношении которого приостановлено, данные им в ходе его личного досмотра 12 ноября 2024 г., поскольку они были даны в отсутствие защитника и сведений о разъяснении ему права пользоваться услугами адвоката в протоколе не содержится.

Однако исключение из приговора показаний указанных лиц в части не влечет сомнений в выводах суда о виновности осужденной ФИО2 в совершении преступлений, которая подтверждается совокупностью других доказательств, исследованных в судебном заседании и положенных в основу приговора, которым судом в соответствии со ст. ст. 87-88 УПК РФ дана надлежащая оценка, право осужденной на справедливое судебное разбирательство не нарушено. Все обстоятельства, подлежащие доказыванию, перечисленные в ст. 73 УПК РФ, были установлены судом правильно и отражены в приговоре.

Сомневаться в объективности остальных положенных в основу приговора доказательств оснований не имеется, все они были получены в соответствии с требованиями закона, каждое из них должным образом проверено, доказательства были сопоставлены между собой и оценены в совокупности, без придания каким-либо из них заранее установленной силы.

Показаниям осужденной ФИО2, наличию в них противоречий с другими доказательствами судом дана убедительная оценка, оснований не согласиться с которой не имеется. Суд апелляционной инстанции также считает, что избранная ею позиция является способом защиты от предъявленного обвинения, обусловлена желанием избежать ответственности за содеянное. Между тем, показания осужденной в той части, в которой они согласуются с исследованной совокупностью доказательств, обоснованно приняты судом во внимание, так как получены в соответствии с требованиями закона.

Сведений, подтверждающих факт оказания давления на осужденную или иных близких ей лиц, под которым она была вынуждена совершать инкриминируемые деяния, из материалов уголовного дела не следует, поэтому доводы защиты об опасениях ФИО2 за свою жизнь и здоровье и своих близких, вынужденном характере своих действий признаются неубедительными. При этом данная версия выдвинута стороной защиты только после исследования доказательств, на стадии прений сторон, что правомерно расценено судом как способ защиты от обвинения, которое нашло полное подтверждение исследованными доказательствами.

Обстоятельств, свидетельствующих о попытках ФИО2 прекратить незаконную деятельность, суду не представлено.

Как и суд первой инстанции, суд апелляционной инстанции также критически относится к утверждению стороны защиты о том, что ФИО2 ничего не было известно о зачислениях денежных средств от незаконного оборота наркотических средств на ее банковскую карту, поскольку оно полностью опровергается исследованными доказательствами. В частности, показаниями свидетелей Щ., А., Х. о перечислении денег на счет ФИО2, при этом некоторые из них указывали, что именно осужденная просила о перечислении денежных средств на ее банковскую карту; результатами ОРМ «прослушивание телефонных переговоров», согласно которым ФИО2 и В. обсуждают вопросы поступления денежных средств на карту осужденной и т.д. Соответственно, вывод суда, что ФИО2 достоверна была осведомлена о количестве и основаниях поступивших на ее счет денежных средств, является правомерным.

Утверждение защитника в жалобе, что осужденная 12 ноября 2024 г. не участвовала в деятельности по размещению наркотических средств по тайникам-закладкам, не знала причину их посещения парка «****» совместно с В., опровергается показаниями свидетелей Я., М., Ф., которые осуществляли за ними непосредственное наблюдение, видели действия как В., так и ФИО2, которая, исполняя свою роль, следила за окружающей обстановкой, и по ее поведению свидетелям было очевидно, что она опасается разоблачения. Тот факт, что она непосредственно сама не делала закладки, не свидетельствует об отсутствии в ее действиях состава преступлений.

Оснований подвергать сомнению показания В. в ходе предварительного следствия, в которых он указал о совместной с ФИО2 деятельности по незаконному обороту наркотических средств, у суда первой инстанции также не имелось, поскольку они как в целом, так и в деталях согласуются с установленной судом совокупностью доказательств. При этом оснований для оговора осужденной или умышленного искажения фактических обстоятельств дела, суд апелляционной инстанции также не усматривает. Доводы жалобы о желании В. смягчить себе возможное наказание как основание для оговора осужденной суду апелляционной инстанции представляется несостоятельным, учитывая, что производство по уголовному делу в отношении него приостановлено уже 29 ноября 2024 года.

Данных, свидетельствующих о провокационных действиях, о несоблюдении сотрудниками полиции требований УПК РФ, а также Федеральных законов РФ «О полиции» и «Об оперативно-розыскной деятельности», по результатам судебного разбирательства не выявлено.

Вопреки доводам жалобы, каких-либо существенных процессуальных нарушений в ходе производства предварительного следствия, которые влекли бы за собой признание недопустимыми доказательств, положенных в основу приговора, по делу допущено не было, о чем судом в приговоре приведены убедительные обоснования.

Приведенные в апелляционной жалобе доводы защитника о недопустимости доказательств являлись предметом тщательной оценки суда первой инстанции и обоснованно отклонены с приведением убедительных выводов, оснований не согласиться с которыми у суда апелляционной инстанции оснований не имеется.

Нарушений требований закона при производстве личного досмотра не допущено, изъятые у В. предметы в присутствии понятых, незаинтересованных в исходе дела лиц, надлежащим образом упакованы.

Протоколы всех следственных действий – осмотра мест происшествия, жилища и изъятых предметов, составлены с соблюдением требований уголовно-процессуального закона, содержат сведения о ходе и результатах их проведения, подписаны участвующими в них лицами, в связи с чем суд обоснованно признал их допустимыми и достоверными, дав надлежащую оценку.

Достоверность отраженных в них сведений подтвердили допрошенные понятые П., С1., З., которые привели порядок производства следственных действий и подтвердили свое участие в них.

Расхождение по времени проведения осмотров участков местности, совпадение со временем получения объяснений от участвующих лиц о недопустимости доказательств свидетельствовать не может. Следует отметить, что данное обстоятельство может быть обусловлено, в том числе, неверной установкой времени на часах или телефонах лиц, составляющих документы. При этом судом обоснованно отмечено, что объяснения лиц к числу доказательств, учитываемых судом при постановлении приговора, не относятся.

Технической ошибке в фототаблице при указании номера дома при проведении осмотра места происшествия – ****, судом дана должная оценка, оснований не согласиться с которой, с учетом показаний свидетелей, у суда апелляционной инстанции не имеется.

Все лица, участие которых необходимо в силу закона при проведении анализируемых мероприятий, в протоколах отражены. Одновременное присутствие (а не участие) при проведении осмотров иных лиц, как из числа сотрудников правоохранительных органов, так и других (сведения о которых защитником не приведены), существенным нарушением признать нельзя, обязательного отражения сведений о них в процессуальных документах закон не требует.

Подписи должностных лиц, понятых и иных участников в протоколах осмотра имеются, различие в чернилах, которыми они исполнены, на что обращено внимание защитником, о фальсификации доказательств свидетельствовать не может, данных об этом в уголовном деле нет.

Участие в осмотрах предметов одних и тех же понятых О. и Л. доказательственную силу протоколов не порочит и не свидетельствует о заинтересованности понятых, недостоверности и недопустимости протоколов соответствующих следственных действий. Обстоятельств, исключающих участие понятых в уголовном судопроизводстве, регламентированных в ст. 60 УПК РФ, не имеется.

Согласие на осмотр жилого помещения, вопреки доводам жалобы, получено у его собственника – С2., а также у проживающего в квартире В.. Отсутствие сведений о согласии ФИО2 на осмотр жилища само по себе не свидетельствует о нарушении установленного ст. 177 УПК РФ порядка проведения данного следственного действия. Тем более, как верно указано судом, возражений и заявлений до, во время или после окончания осмотра, а также на протяжении всего предварительного и судебного следствия от осужденной заявлено не было. Участвующие в ходе осмотра лица о наличии такового со стороны осужденной также не указывали.

Нарушений при изъятии и осмотре мобильных телефонов ФИО2 и В., которые влекли бы за собой признание полученных доказательств недопустимыми, также не допущено. Письменное согласие В. на осмотр изъятого у него телефона в наличии. Замечаний и заявлений от ФИО2 при изъятии у нее телефона не поступило, о чем в протоколе имеется ее рукописная запись, удостоверенная ее же подписью.

Участие понятых при производстве следственного действия в соответствии со ст. ст. 170, 177 УПК РФ не является обязательным при условии применения следователем технических средств фиксации хода и результатов этого следственного действия, что и имело место в рассматриваемой ситуации.

Учитывая, что осмотр мест происшествия осуществлялся при задержании, до возбуждения уголовного дела, когда о подозрении в преступлении ФИО2 и иное лицо не уведомлялись, оснований для разъяснения им прав подозреваемого и принятия мер по обеспечению адвокатом не имелось, из чего правильно исходил суд первой инстанции. О незаконности данных мероприятий указанное обстоятельство не свидетельствует.

Суждения защитника в апелляционной жалобе о нарушениях при производстве осмотров участков местности, жилого помещения, незаконном изъятии и осмотре мобильного телефона у ФИО2, В. – объективного подтверждения не находят, в связи с чем отклоняются как несостоятельные.

Сведений о плохом самочувствии осужденной при проведении какого-либо следственного или процессуального действия материалы уголовного дела не содержат, доводы жалобы в данной части признаются неубедительными.

Предварительное исследование представленных специалисту изъятых веществ на предмет установления наличия в них наркотических средств, по результатам чего выдается справка, к следственным действиям не относится. При этом не исключена возможность использования указанной справки в процессе доказывания вины как иного письменного доказательства по делу, оснований для исключения ее из числа доказательств не имеется.

Заключения эксперта отвечают требованиям ст. 204 УПК РФ, являются полными, обоснованными и мотивированными, даны в установленном законом порядке, уполномоченным и квалифицированным экспертом, оснований не доверять изложенным в них выводам не имеется.

Утверждение защитника о том, что экспертные исследования проведены в один день одним экспертом, что негативно отразилось на выводах экспертиз, как верно указано судом, носит предположительный характер и не имеет объективного подтверждения. Нарушений закона и прав осужденной этим не допущено. При этом проведение экспертиз закончено экспертом в разное время с разницей более двух часов. Заключения эксперта соответствуют требованиям закона, приведенные в них выводы относительно установленного наркотического средства являются полными и ясными, согласуются с другими исследованными в судебном заседании доказательствами.

В связи с изложенным, доводы стороны защиты о недопустимости указанных в апелляционной жалобе адвоката доказательств, признаются судом апелляционной инстанции необоснованными. Оснований для признания их недопустимыми доказательствами и исключения из приговора не имеется.

Судебное следствие по делу, вопреки доводам жалобы, также проведено с соблюдением требований уголовно-процессуального закона, в том числе принципа состязательности, равноправия сторон и права стороны защиты на представление доказательств.

Сведений о том, что судебное разбирательство проводилось предвзято либо с обвинительным уклоном, что суд отдавал предпочтение какой-либо из сторон, из материалов уголовного дела не усматривается, и в апелляционной жалобе не приведено. Обстоятельства, исключающие участие судьи в производстве по уголовному делу, предусмотренные ст. ст. 61, 63 УПК РФ, отсутствуют.

Вопреки утверждению в жалобе, решение об оглашении показаний В. и А. судом принято согласно п. 4 ч. 2 ст. 281 УПК РФ, поскольку их участие в специальной военной операции на основании контракта, является исключительным обстоятельством, препятствующим явке в суд. Оснований не доверять сведениям, представленным Пунктом отбора на военную службу по контракту, у суда не имелось. Доводы жалобы о том, что В. к тому времени уже был выписан из госпиталя, законность решения суда не опровергают. Следует отметить, что на момент принятия решения об оглашении показаний указанных лиц, срок заключенного ими контракта не истек, и их местонахождение достоверно установлено не было.

Все заявлявшиеся в судебном заседании ходатайства участников судопроизводства, в том числе стороны защиты, рассматривались в установленном законом порядке, сам по себе отказ в удовлетворении ходатайств не свидетельствует о нарушении права ФИО2 на защиту.

Необходимости непосредственного допроса в качестве свидетелей участников ОРМ «проверочная закупка» в отношении Щ. у суда не имелось, поскольку обстоятельства проведения данного мероприятия являлись предметом проверки суда при рассмотрении по существу уголовного дела в отношении нее, по результатам разбирательства в отношении Щ. постановлен обвинительный приговор, который вступил в законную силу, и установленные данным приговором обстоятельства не позволяют суду усомниться ни в законности проведения этого мероприятия, ни в его результатах.

Именно совокупность исследованных и положенных в основу приговора доказательств, а не какое-либо доказательство в отдельности, позволила суду правильно квалифицировать действия ФИО2:

- по всем преступлениям от 12 ноября 2024 г. (по фактам организации тайников с наркотическими средствами массами 27,76 г, 93,65 г, 28,20 г, а также изъятое в ходе личного досмотра и осмотра жилого помещения общей массой 192,69 г.) в каждом случае по ч. 3 ст. 30, п. «г» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ, как покушение на незаконный сбыт наркотических средств, совершенное с использованием информационно-телекоммуникационных сетей (включая сеть «Интернет»), группой лиц по предварительному сговору, в крупном размере;

- по преступлению от 30 октября 2024 г. (сбыт наркотического средства Щ.) по п.п. «а», «б» ч. 3 ст. 228.1 УК РФ, как незаконный сбыт наркотических средств, совершенный с использованием информационно-телекоммуникационных сетей (включая сеть «Интернет»), группой лиц по предварительному сговору, в значительном размере.

Размер наркотического средства в каждом случае определен судом правильно, исходя из размеров, изложенных в примечании 2 к ст. 228 УК РФ и постановлении Правительства Российской Федерации от 1 октября 2012 года № 1002. Подвергать сомнению установленный судом размер наркотических средств у суда апелляционной инстанции оснований не имеется.

Квалифицирующие признаки «с использованием информационно-телекоммуникационной сети (включая сеть «Интернет»)» и «группой лиц по предварительному сговору» нашли свое полное подтверждение, убедительно мотивированы в приговоре, суд апелляционной инстанции с данными выводами соглашается.

По смыслу закона, сбыт наркотических средств «с использованием информационно-телекоммуникационной сети (включая сеть «Интернет»)» имеет место в том случае, если при непосредственной передаче наркотического средства, оплате за него использовались электронные или информационно-телекоммуникационные сети (включая «Интернет»).

Согласно материалам дела судом достоверно установлено, что наркотические средства неустановленным лицом передавались ФИО2 и лицу, производство в отношении которого приостановлено, бесконтактным способом через оптовые закладки, сведения о которых, а также указание расфасовать наркотическое средство в более мелкие партии и разложить по тайникам-закладкам, передавались им через программу-мессенджер Телеграмм с использованием информационно-телекоммуникационной сети «Интернет». Сведения об организованных тайниках они также передавали координатору аналогичным бесконтактным способ через мессенджер с использованием информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», используя для этого принадлежащие им мобильные телефоны. Также достоверно установлены факты общения между осужденной и Щ. путем использования информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» в «WhatsApp», оплата за наркотическое средство также осуществлялась с использованием данных технологий.

Характер совместных и согласованных действий как ФИО2, так и лица, производство в отношении которого приостановлено, и иных неустановленных лиц из числа координаторов (кураторов) их деятельности, свидетельствуют о наличии предварительной договоренности по осуществлению деятельности, связанной с незаконным оборотом наркотических средств. Как верно отражено судом в приговоре, ФИО2 была безусловно осведомлена об алгоритме действий по распространению наркотических средств, порядке оплаты данных действий, осознавала, что между куратором (координатором), ею и лицом, в отношении которого производство приостановлено, сформирован единый слаженный механизм и все они действуют в рамках общей конечной цели, для достижения которой она выполняла отведенную ей роль, то есть действовала в составе группы лиц по предварительному сговору.

При этом участники группы, как правило, не знакомы между собой и со всеми участниками, все контакты осуществлялись через сеть «Интернет», в том числе через безопасные программы мгновенного обмена сообщениями. Данное обстоятельство само по себе не исключает наличие предварительного сговора между участниками группы.

Таким образом, наличие вышеуказанных квалифицирующих признаков суд апелляционной инстанции находит установленным, приведенные в апелляционной жалобе доводы выводы суда в данной части не опровергают.

По смыслу закона, действия, которые были направлены на сбыт наркотических средств нескольким потенциальным приобретателям и выражались в размещении наркотических средств в разных тайниках-закладках, следует рассматривать применительно к каждой закладке как отдельное преступление с самостоятельным конкретизированным умыслом, а в целом такие действия – как совокупность преступлений, предусмотренных ст. 228.1 УК РФ, из чего обоснованно и исходил суд первой инстанции. Данных о том, что наркотические средства, помещенные в различные тайники, а также изъятые в ходе личного досмотра и осмотра жилого помещения предназначались для одного лица, с которым существовала бы предварительная договоренность о реализации всего объема этих средств, в материалах уголовного дела не имеется. Поэтому действия ФИО2 по преступлениям от 12 ноября 2024 г. судом правильно квалифицирована как совокупность четырех преступлений, предусмотренных ст. 228.1 УК РФ, с установленными квалифицирующими признаками.

Вопреки доводам жалобы, признаков пособничества в приобретении и хранении наркотических средств без цели сбыта, вопрос о чем поставлен защитником, в действиях осужденной ФИО2 от 12 ноября 2024 г. не усматривается. Из анализа исследованных доказательств прямо следует и обоснованно отмечено судом, что осужденная выполнила часть объективной стороны преступлений по сбыту наркотических средств, как участник группы дополняла действия своих соучастников, выполняя отведенную ей роль исполнителя, которую с соучастниками была заранее согласована. В частности, ФИО2 совместно с лицом, производство в отношении которого приостановлено, забрали крупную партию наркотического средства, которое переместили в свое жилище, совместно осуществили фасовку наркотических средств на более мелкие партии, которое помещалось в удобную для сбыта упаковку, свертки были помещены в тайники, впоследствии обнаружены и изъяты сотрудниками полиции. Кроме этого, она аккумулировала на своем банковском счете денежные средства, полученные от незаконной деятельности. Данные обстоятельства не подпадают под определение пособника в совершении преступлений, напротив, свидетельствуют о совершении ФИО2 действий, направленных на достижение общего с остальными соучастниками преступного результата, а именно незаконного сбыта наркотических средств с перечисленными квалифицирующими признаками, которые не были доведены до конца по независящим от осужденной обстоятельствам.

Поэтому оснований для переквалификации действий осужденной по преступлениям от 12 ноября 2024 г., о чем заявлено адвокатом в апелляционной жалобе, суд апелляционной инстанции также не находит.

Аналогично суд апелляционной инстанции не усматривает оснований для оправдания ФИО2 по преступлению от 30 октября 2024 г. по факту сбыта наркотического средства Щ., так как ее вина по данному преступлению нашла свое полное подтверждение. Как верно отмечено судом, действия осужденной по данному преступлению были обусловлены ее собственным умыслом, который был направлен именно на сбыт наркотического средства Щ., о чем свидетельствует характер ее действий, в частности, согласование с покупателем наркотического средства времени и места его продажи, его стоимости, порядка оплаты, получение денежных средств от сбыта наркотика.

Из показаний Щ. прямо следует, что в последнее время о приобретении наркотических средств она звонила или писала лично ФИО2, которая сама отвечала о том, что наркотик есть в наличии, фактически по вопросу о приобретении наркотика она стала общаться больше с ФИО2, чем с В. Относительно эпизода от 30 октября 2024 г. указала, что именно ФИО2 попросила перечислить деньги за приобретаемый наркотик на ее банковскую карту.

Доводы жалобы о том, что осужденная никому не передавала из рук в руки наркотические средства, в связи с чем она подлежит оправданию, являются несостоятельными и основаны на неверном толковании закона. Согласно разъяснениям, содержащимся в п. 13 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15 июня 2006 г. № 14 «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с наркотическими средствами, психотропными, сильнодействующими и ядовитыми веществами», незаконный сбыт наркотических средств может осуществляться любыми способами, как непосредственно, так и путем сообщения о месте их хранения, дарения, проведения закладки в обусловленном месте, введения инъекции и т.п.

Более того, ФИО2 признана виновной в незаконном сбыте наркотических средств группой лиц по предварительному сговору, для достижения общей преступной цели действовала с четким распределением ролей с другим соучастником: договоренность о продаже наркотика Щ. вела именно осужденная, ей же на банковскую карту поступили оплата, а непосредственно передавать наркотическое средство мог второй соучастник.

Приведенные в апелляционной жалобе защитника доводы в части неверной квалификации действий ФИО2, недоказанности ее вины в совершении преступлений, по которым она осуждена, являлись предметом оценки суда первой инстанции и обоснованно отклонены с приведением убедительных выводов, оснований не согласиться с которыми не имеется. Доводы не содержат новых обстоятельств, которые не были предметом обсуждения суда, по сути, направлены лишь на переоценку доказательств, оснований для которой суд апелляционной инстанции не усматривает, поскольку нарушений при сборе, проверке и оценке принятых судом первой инстанции доказательств не выявлено, а само по себе несогласие стороны защиты с содержанием доказательств не может служить основанием для отмены либо изменения судебного решения.

В целом постановленный приговор отвечает требованиям ст. 307 УПК РФ, содержит описание преступных деяний, признанных судом доказанными, с указанием места, времени совершения преступлений, формы вины и мотива, приведены доказательства, которые суд признал объективными и достоверными, собранными в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, доказательства оценены с соблюдением требований ст. ст. 17, 87, 88 УПК РФ.

При этом суд апелляционной инстанции считает необходимым исправить допущенную судом первой инстанции в приговоре описку в наименовании наркотического средства при приведении обстоятельств преступления по факту сбыта наркотического средства Щ. (стр. 11 оборот), которое судом указано как пирролидиновалерофенон (без «а-»), тогда как из материалов уголовного дела, в том числе заключения эксперта № **** от ДД.ММ.ГГГГ следует и правильно приведено судом в остальной части приговора, что в ходе «проверочной закупки» в отношении Щ. было изъято наркотическое средство – смесь, содержащая в своем составе а-пирролидиновалерофенон (а-PVP) – производное наркотического средства N-метилэфедрона, массой при первоначальном исследовании 0,38 г.

Поэтому в целях исключения неправильного толкования приговора выявленная описка подлежит исправлению путем внесения в приговор соответствующего изменения, которое право осужденной не нарушает, ее положение не ухудшает.

Также нельзя признать обоснованными доводы апелляционной жалобы о нарушении права стороны защиты ввиду ознакомления с протоколом судебного заседания после постановления приговора по делу, а не частями. Как следует из протокола судебного заседания, решение о его изготовлении по частям судом не принималось, в связи с чем возможность сторонам, подавшим соответствующие ходатайства, ознакомиться с протоколом судебного заседания правомерно была предоставлена после его изготовления по рассмотрению уголовного дела по существу.

Право стороны защиты на ознакомление с протоколом до начала прений сторон не является безусловным. Действующим УПК РФ не предусмотрена обязанность суда знакомить стороны с протоколом судебного заседания в целях подготовки к судебным прениям. Поэтому доводы жалобы в этой части являются необоснованными. При этом аудиозапись судебного заседания защитником была получена по соответствующему ходатайству.

Протокол судебного заседания соответствует требованиям ст. 259 УПК РФ, в нем зафиксирован ход судебного процесса, указаны заявления, возражения, ходатайства, вопросы участвующих в уголовном деле лиц, достаточно подробно записаны их показания, содержание выступлений, отражены принятые судом процессуальные решения и иные значимые для дела обстоятельства. Изготовление протокола судебного заседания с нарушением указанного в ч. 6 ст. 259 УПК РФ трехдневного срока не является основанием для отмены приговора и не нарушило право на защиту, поскольку стороне защиты была обеспечена возможность ознакомления с протоколом. Замечаний на протокол судебного заседания сторона защиты не подавала.

Доводы жалобы о прерывании председательствующим ответов свидетелей Е. и Б. протоколом судебного заседания не подтверждаются, сведений о том, что председательствующий препятствовал им в даче показаний, демонстрируя предвзятое отношение к осужденной, не имеется. При этом в праве задать свидетелям интересующие вопросы, стороны ограничены не были, допрос свидетелей в каждом случае окончен при отсутствии дополнений, в том числе со стороны защиты, которая о нарушении порядка допроса свидетелей не указывала. Поэтому основания считать, что права осужденной при допросе указанных свидетелей были каким-либо образом нарушены, отсутствуют.

При таких обстоятельствах оснований для отмены или изменения приговора по доводам апелляционной жалобы, либо оправдания осужденной, суд апелляционной инстанции не находит.

Психическое состояние ФИО2 судом было проверено, с учетом данных о ее личности, поведении до, во время и после совершения преступлений, она обоснованно признана вменяемой в отношении инкриминируемых ей деяний. Решение суда об этом у суда апелляционной инстанции сомнений не вызывает.

При назначении наказания суд учел положения ст. ст. 6, 43, 60, 67 УК РФ, характер и степень общественной опасности преступлений, отнесенных к категории особо тяжких, личность виновной, степень ее участия в групповых преступлениях и значение этого участия для достижения цели преступлений, отношение к содеянному, смягчающие наказание обстоятельства и отсутствие отягчающих, влияние назначенного наказания на исправление осужденной и на условия жизни ее семьи.

Судом принято во внимание, что ФИО2 не судима, к административной ответственности не привлекалась, на учетах в психоневрологическом и наркологическом диспансерах не состоит, по месту жительства и учебы охарактеризована положительно.

Обстоятельствами, смягчающими наказание, суд первой инстанции правомерно признал по каждому преступлению и в полной мере учел при назначении наказания: в силу ч. 2 ст. 61 УК РФ **** возраст осужденной, состояние ее здоровья и ее близких родственников, наличие положительных характеристик, почетных грамот и благодарностей от муниципальных учреждений и органов местного самоуправления, в том числе за осуществление волонтерской и благотворительной деятельности, осуществление благотворительных пожертвований общественным организациям, оказание помощи бытового характера родителям, ****, а также брату, ****. Дополнительно по каждому из четырех преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 30, п. «г» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ, суд также признал смягчающими наказание обстоятельствами частичное признание вины, а также в силу п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ – явку с повинной, выраженную в даче объяснения до возбуждения уголовного дела, в котором она подробно изложила обстоятельства совершенных ею деяний.

Каких-либо других смягчающих наказание виновной обстоятельств, в том числе совершение преступлений в результате физического или психического воздействия либо в силу иной зависимости, судом первой инстанции обоснованно не установлено, выводы о чем убедительно мотивированы. Суд апелляционной инстанции оснований не согласиться с ними не усматривает. Доводы жалобы об обратном являются голословными, какого-либо подтверждения оказанного на осужденную давления при совершении преступлений в материалах уголовного дела не имеется, в связи с чем они отклоняются как несостоятельные.

Оценив все имеющиеся сведения в совокупности, суд пришел к правильному выводу о том, что достижение целей наказания в отношении ФИО2 возможно только при назначении ей безальтернативного наказания в виде лишения свободы. Соответствующие мотивы в приговоре приведены, суд апелляционной инстанции с ними соглашается, обстоятельств, исключающих возможность назначения данного вида наказания, также не находит.

Размер лишения свободы судом верно определен с учетом положений ч. 1 ст. 62 УК РФ, а также ч. 3 ст. 66 УК РФ по неоконченным преступлениям.

С выводами суда об отсутствии оснований для изменения категории преступлений на менее тяжкие в соответствии с ч. 6 ст. 15 УК РФ, суд апелляционной инстанции соглашается.

Вопреки доводам жалобы о необходимости применения данных положений закона суд апелляционной инстанции отмечает, что наличие у ФИО2 смягчающих наказание обстоятельств само по себе не является безусловным основанием для изменения категории преступлений на менее тяжкие. С учетом мотива и цели совершения деяний, а также установленных фактических обстоятельств преступлений, которые в совокупности не свидетельствуют о меньшей степени их общественной опасности, оснований для изменения категории преступлений суд первой инстанции не нашел, не усматривает таковых и суд апелляционной инстанции.

Правовых оснований для замены лишения свободы принудительными работами в соответствии с ч. 1 ст. 53.1 УК РФ не имеется, так как данный вид наказания в санкции статьи не предусмотрен.

Вопреки доводам защитника каких-либо исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами совершения преступлений, поведением виновной во время и после их совершения, а также других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности и являющихся основаниями для применения положений ст. 64 УК РФ, по делу не имеется.

При этом совокупность смягчающих наказание обстоятельств позволила суду не назначать ФИО2 дополнительные виды наказаний в виде штрафа и ограничения свободы, что свидетельствует о более гуманном подходе суда к наказанию виновной и назначении ей справедливого наказания.

С выводами суда об отсутствии оснований для применения ст. 73 УК РФ об условном осуждении, суд апелляционной инстанции также соглашается.

Приведенные в апелляционной жалобе доводы выводы суда не опровергают, убедительных обстоятельств о необходимости применения льготных правил назначения наказания и для изменения категории совершенных преступлений не приведено, поэтому жалоба удовлетворению не подлежит.

Все отмеченные защитником сведения о личности ФИО2, состоянии ее здоровья и ее близких и родственников, ее волонтерской и благотворительной деятельности, а также ее роли в совершении преступлений, судом без внимания не оставлены, учтены при назначении наказания, считать, что они учтены в недостаточной степени, суд апелляционной инстанции оснований не усматривает.

Ссылка в жалобе на отсутствие вредных последствий от преступлений не может служить достаточным основанием для признания в качестве смягчающего обстоятельства, само по себе изъятие наркотических средств из оборота не может нивелировать последствия умышленных действий осужденной и являться достаточным основанием для смягчения наказания.

Доводы жалобы о заглаживании причиненного преступлениями вреда судом апелляционной инстанции отклоняются как неубедительные, поскольку ФИО2 совершены преступления в сфере незаконного оборота наркотических средств, то есть против здоровья населения и общественной нравственности, в связи с чем вред причинен исключительно общественным интересам. Оказание благотворительной помощи в виде передачи картин в школу-интернат и пожертвований в фонд по борьбе с наркотиками не свидетельствует о принятии достаточных мер, направленных на заглаживание вреда, с точки зрения степени уменьшения общественной опасности содеянного, восстановления нарушенных интересов общества и государства по противодействию распространению наркотиков и нейтрализации вредных последствий от их применения.

Надлежащее поведение осужденной при нахождении под домашним арестом до постановления приговора не служит безусловным основанием для смягчения наказания, поскольку является непосредственной обязанностью лица, в отношении которого избрана указанная мера пресечения.

Доводы жалобы о нуждаемости ФИО2 **** не ставят под сомнение справедливость назначенного наказания, состояние здоровья осужденной учтено судом первой инстанции в качестве смягчающего наказание обстоятельства. При этом суд апелляционной инстанции отмечает, что она не лишена гарантированного ей законом права на получение квалифицированной медицинской помощи и при отбывании лишения свободы в исправительном учреждении.

Ссылка на негативные последствия для членов семьи осужденной, связанные с реальным отбыванием наказания, необходимости смягчения назначенного наказания не влечет. При этом судом при назначении вида и размера наказания, как того требуют положения ч. 3 ст. 60 УК РФ, учтено, в том числе, влияние наказания на условия жизни семьи осужденной, что прямо следует из описательно-мотивировочной части приговора.

При изложенных обстоятельствах, вопреки доводам жалобы, назначенное осужденной ФИО2 наказание в виде реального лишения свободы суд апелляционной инстанции признает справедливым, оно соответствует общественной опасности совершенных преступлений и личности виновной, полностью отвечает задачам исправления осужденной и предупреждению совершения ею новых преступлений, установленных в ст. 43 УК РФ, карательной цели не преследует. Оснований для его смягчения суд апелляционной инстанции не усматривает.

Окончательное наказание ФИО2 верно назначено по правилам ч. 3 ст. 69 УК РФ, при этом применен принцип частичного, а не полного сложения.

Вид исправительного учреждения для отбывания наказания – исправительная колония общего режима определен судом верно, в соответствии с п. «б» ч. 1 ст. 58 УК РФ.

Решение по вещественным доказательствам по делу судом принято в соответствии с положениями ч. 3 ст. 81 УПК РФ.

Зачет времени содержания ФИО2 под стражей до вступления приговора в законную силу, а также под домашним арестом суд первой инстанции определил правильно, в соответствии с ч.ч. 3.2 и 3.4 ст. 72 УК РФ. При этом указание на вид исправительного учреждения, как о том отмечено в апелляционном представлении, существенным нарушением признать нельзя.

Вместе с тем, доводы представления о необходимости уточнения произведенного судом первой инстанции зачета в части указания периода времени нахождения осужденной под домашним арестом и заключением под стражу суд апелляционной инстанции находит заслуживающими внимания, поскольку судом в приговоре допущены описки, способные вызвать в данной части неясность при его исполнении.

Так, судом зачтено в срок лишения свободы время фактического задержания ФИО2 12 ноября 2024 г., а также время ее задержания в порядке ст. ст. 91-92 УПК РФ с 8 по 9 января 2025 г. и содержания под стражей с 15 октября 2025 г. до дня вступления приговора в законную силу и время нахождения под домашним арестом с 10 января до 15 октября 2025 г.

Согласно материалам уголовного дела, ФИО2 действительно была задержана 8 января 2025 г., постановлением Фрунзенского районного суда г. Владимира от 10 января 2025 г. в отношении нее избрана мера пресечения в виде домашнего ареста, срок действия которой продлевался вплоть до постановления приговора, которым мера пресечения изменена на заключение под стражу, ФИО2 взята под стражу в зале суда 15 октября 2025 г.

В связи с этим временем содержания осужденной под стражей является период с 8 по 10 января 2025 г. включительно и с 15 октября 2025 г. до вступления приговора в законную силу, следовательно, периодом нахождения под домашним арестом следует считать с 11 января по 14 октября 2025 г. включительно.

Поэтому в целях исключения неправильного толкования приговора выявленная ошибка подлежит исправлению путем внесения в приговор соответствующих изменений, которые права осужденной не нарушают и ее положение не ухудшают.

Каких-либо иных существенных нарушений уголовного или уголовно-процессуального закона, влекущих отмену приговора либо внесение в него иных изменений, помимо изложенных выше, в том числе по доводам апелляционной жалобы защитника, суд апелляционной инстанции не находит, поэтому апелляционная жалоба защитника удовлетворению не подлежит.

На основании изложенного и руководствуясь ст. ст. 389.13, 389.15, 389.18, 389,20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

определил:

приговор Фрунзенского районного суда г. Владимира от 15 октября 2025 года в отношении ФИО2 изменить:

- исключить из его описательно-мотивировочной части ссылки как на доказательства виновности ФИО2 в совершенных преступлениях на показания свидетелей – оперуполномоченных УНК УМВД России по Владимирской области Я., М., Ф. в части сведений об обстоятельствах совершенных преступлений, ставших им известными со слов лица, уголовное дело в отношении которого приостановлено и ФИО2;

- исключить из числа доказательств по делу пояснения лица, уголовное дело в отношении которого приостановлено, данные им в ходе его личного досмотра 12 ноября 2024 года (т.1 л.д. 53-55);

- уточнить в описательно-мотивировочной части приговора при приведении описания преступления от 30 октября 2024 года наименование наркотического средства – смесь, содержащая в своем составе а-пирролидиновалерофенон (а-PVP) – производное наркотического средства N-метилэфедрона;

- зачесть в срок лишения свободы время фактического задержания ФИО2 12 ноября 2024 года, задержания в порядке ст.ст. 91-92 УПК РФ в период с 8 января 2025 года по 10 января 2025 года включительно и содержания под стражей с 15 октября 2025 года до дня вступления приговора в законную силу из расчета один день за один день в соответствии с ч. 3.2 ст. 72 УК РФ.

- зачесть в срок лишения свободы время нахождения ФИО2 под домашним арестом с 11 января 2025 года по 14 октября 2025 года включительно из расчета два дня нахождения под домашним арестом за один день лишения свободы в соответствии с ч. 3.4 ст. 72 УК РФ.

В остальной части приговор Фрунзенского районного суда г. Владимира от 15 октября 2025 года в отношении ФИО2 оставить без изменения, апелляционное представление государственного обвинителя Ш. – удовлетворить, апелляционную жалобу адвоката Агафоновой А.С. – оставить без удовлетворения.

Апелляционное определение может быть обжаловано во Второй кассационный суд общей юрисдикции в порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ, через Фрунзенский районный суд г. Владимира в течение шести месяцев со дня его вынесения, а осужденной, содержащейся под стражей – в тот же срок со дня вручения копии апелляционного определения.

Пропущенный по уважительной причине срок кассационного обжалования может быть восстановлен судьей Фрунзенского районного суда г. Владимира по ходатайству лица, подавшего кассационные жалобу или представление. Отказ в его восстановлении может быть обжалован в порядке, предусмотренном главой 45.1 УПК РФ.

В случае пропуска указанного срока или отказа в его восстановлении кассационная жалоба подается непосредственно в суд кассационной инстанции.

Осужденная вправе ходатайствовать о своем участии в судебном заседании суда кассационной инстанции.

Председательствующий О.В. Ухолов

Судьи М.Ю. Бакрин

Т.А. Каперская