Приговор № 22-826/2023 от 1 мая 2023 г. по делу № 1-55/2018

Дело № 22-826/2023 Судья Дымокурова С.А.

33RS0001-01-2022-003498-75 Докладчик Годунина Е.А.

АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ
ПРИГОВОР

Именем Российской Федерации

2 мая 2023 года г. Владимир

Владимирский областной суд в составе:

председательствующего Ильичева Д.В.

судей Годуниной Е.А., Савина А.Г.,

при секретаре Сажине А.В.,

с участием:

прокурора Лезовой Т.В.,

осужденного ФИО1,

защитника – адвоката Жеглова Е.С.,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам осужденного ФИО1 и его защитника - адвоката Савина А.А. на приговор Петушинского районного суда Владимирской области от 31 июля 2018 года, которым

ФИО1, **** года рождения, уроженец ****, не судимый,

осужден по ч. 4 ст. 111 УК РФ к наказанию в виде лишения свободы на срок 9 лет с отбыванием в исправительной колонии строгого режима.

Срок отбывания наказания исчислен с 31 июля 2018 года.

Зачтено в срок наказания время фактического задержания и содержания его под стражей с 6 ноября 2017 года по 30 июля 2018 года включительно.

Мера пресечения до вступления приговора в законную силу оставлена без изменения в виде заключения под стражу.

Исковые требования Г. удовлетворены частично.

Взысканы с ФИО1 в пользу Г. в счет возмещения материального вреда, причиненного преступлением 79 915 руб., компенсация морального вреда в размере 1 000 000 руб.

В остальной части заявленных требований отказано.

Принято решение о судьбе вещественных доказательств, о порядке взыскания процессуальных издержек.

Заслушав доклад судьи Годуниной Е.А. о содержании приговора, существе доводов апелляционных жалоб осужденного ФИО1 и его защитника - адвоката Савина А.А., возражений потерпевшей Г. на апелляционные жалобы, заслушав выступления осужденного ФИО1 и его защитника – адвоката Жеглова Е.С., поддержавших доводы апелляционных жалоб, прокурора Лезовой Т.В., полагавшей необходимым приговор подлежащим изменению, с оставлением апелляционных жалоб без удовлетворения, суд апелляционной инстанции

установил:

ФИО1 признан виновным в умышленном причинении тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, с применением оружия, повлекшего по неосторожности смерть потерпевшего.

Преступление совершено 6 ноября 2017 года в Петушинском районе Владимирской области при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В апелляционной жалобе, а также дополнениях к ней, адвокат Савин А.А. выражает несогласие с постановленным в отношении ФИО1 приговором и ставит вопрос о его отмене, указывая на допущенные судом нарушения материального и процессуального права, что, по его мнению, привело к нарушению права ФИО1 на справедливое, беспристрастное и объективное судебное разбирательство. По мнению автора жалобы, обвинение, предъявленное ФИО1, является с неопределенным умыслом, не конкретизировано нормой уголовного закона, то есть фактически не установлен умысел на причинение именно тяжкого вреда здоровью потерпевшего, а никакого другого. Судом не учтено, что выстрел произведен разово, случайно, в ногу, пуля небольшого калибра попала в бедренную артерию, которую внешне не видно, определить ее местонахождение возможно только экспертным путем, потерпевший находился в ватных штанах, которые скрывали его истинное телосложение, что позволяет говорить исключительно о причинении ему смерти по неосторожности. Обращает внимание на показания свидетелей С. и Л. на основании которых судом было установлено, что непосредственно перед выстрелом диалог между потерпевшим и ФИО1 происходил в спокойных тонах. Фактически острая фаза инцидента была пройдена и ошибочно полагать, что ФИО1, не нанеся серьезных телесных повреждений в момент произошедшей ранее драки потерпевшему, когда была реальная возможность это сделать, стал бы умышленно стрелять в Г.. Указывает на нарушение права стороны защиты на предоставление доказательств, поскольку в ходе предварительного следствия им было отказано в проведении дополнительной судебно-медицинской экспертизы. Кроме этого, допросив в судебном заседании в качестве специалиста Т. приобщив его заключение № 02/2018 от 15.03.2018, суд сделал вывод о том, что действия защитника по допросу специалиста, добыванию иных сведений, не могут являться допустимыми, поскольку фактически носят форму действий процессуального характера. Кроме того, суд не принял во внимание показания свидетеля обвинения – фельдшера К. отвергнув их в нарушение разъяснений ПП ВС РФ от 29.11.2016 № 55 «О судебном приговоре» без какой-либо мотивации. Показания данного свидетеля не были признаны недопустимыми доказательствами, однако суд необоснованно не учел их в приговоре. По мнению защитника, в совокупности с показаниями специалиста Т. они могли бы с большой долей вероятности повлиять на квалификацию содеянного осужденным. Считает, что обвинение построено на противоречиях, которые судом устранены не были. ФИО1 и Г. ранее знакомы не были, их конфликт на улице свелся к словесной перепалке, а вот между Г., Б. и Р. произошла драка, которую ФИО1 разнимал. Суд не принял во внимание показания ФИО1, которые противоречат показаниям, данным на следствии и в суде свидетелями обвинения и подтверждены доводами, представленными стороной защиты. Судом не учтено, что ФИО1 в рассматриваемый момент находился в состоянии, которое нельзя назвать как возбужденное или неадекватное, что подтверждается показаниями свидетелей З. и В., которые охарактеризовали общение между всеми присутствующими как неконфликтное и даже дружелюбное. Обращает внимание, что события, происходившие около почты, где впервые познакомились ФИО1 и Г., не были поводом для развития конфликта, поскольку они между собой ранее знакомы не были. Полагает, что в ходе предварительного следствия не дана оценка показаниям свидетеля С., которая у почты сообщила ФИО1, Р. и Б., что проживает с молодым человеком (Г.), хотя является несовершеннолетней. Дальнейшие события: установление места жительства Г., предложение поехать к нему и поговорить, исходили также не от ФИО1, но поскольку ФИО1 приехал на автомобиле Б. он был вынужден ехать с ними. Приводя свою версию случившегося, автор жалобы указал, что на требование открыть дверь Г. вышел навстречу пришедшим, со словами «я вас всех сейчас перестреляю», произвел неприцельный выстрел под ноги. ФИО1, находясь в квартире Г., в ходе борьбы лишь отобрал у него ружье, опасаясь за жизнь присутствующих, в драке не участвовал, пытался разрядить карабин и далее, ожидая сотрудников полиции, удерживал его при себе. Высказанная ФИО1 угроза выстрелить Г. в ногу, если в течении 10 минут полиция не приедет, являлась лишь попыткой лишить потерпевшего мыслей выхватить ружье и сказана она была за час до выстрела. При этом, по мнению автора жалобы, суд не внял доводам защиты со ссылкой на показания свидетеля С. о том, что ФИО1 предпринял попытку разрядить карабин. Суд безосновательно не принял во внимание показания специалиста-оружейника К., который дал характеристику и рассказал об особенностях карабина «Сайга-410К», подтвердив слова ФИО1 о случайном выстреле. Это подтверждается также показаниями свидетеля Л. о том, что внешне определить, заряжен карабин или нет, по внешним признакам, нельзя, и заключением судебно-медицинской экспертизы № 751 от 06.12.2018, согласно которому направление раневого канала может свидетельствовать о том, что оружие в момент выстрела находилось с опущенным по отношению к потерпевшему стволом, соответственно, прицеливания как такового не происходило, тем более что при нахождении потерпевшего в ватных объемных штанах затруднительно говорить о том, где в них находится нога человека. Опровергая показания К. суд сослался на заключение №2341, при том, что вопросы, поставленные перед экспертом и перед специалистом, совершенно разные. Судом приняты как достоверные показания свидетеля Р., но не учтено, что свои показания тот неоднократно менял, всячески пытаясь дистанцироваться от произошедшего, от нанесения телесных повреждений Г., от личного участия в драке в квартире потерпевшего, не дал этому оценки и не устранил противоречия. Указав, что выстрел был произведен в жизненно важный орган, суд игнорировал тот факт, что бедренная артерия не относится к жизненно важным органам, как не является в принципе органом человеческого организма, а является частью кровеносной системы, повреждение которой не является обязательно летальным. На основании изложенного просит постановленный отношении ФИО1 приговор отменить, передать дело на новое судебное разбирательство.

В апелляционной жалобе, а также дополнениях к ней, осужденный ФИО1 также выражает несогласие с постановленным в отношении него приговором, считая его незаконным, необоснованным и несправедливым. Не согласен с квалификацией его действий, а также с размером назначенного ему наказания, который не соответствует данным, положительно характеризующим его личность, характеру совершенного им преступления. Считает не доказанным наличие у него умысла на причинение тяжкого либо какого-либо иного вреда здоровью потерпевшего. Полагает, что выводы суда не соответствуют фактическим обстоятельствам дела. При наличии противоречивых доказательств, суд не указал в приговоре, по какой причине принял одни из них, и отверг другие. Указывает, что он не мог предвидеть неизбежность причинения каких-либо телесных повреждений, тем более смерти, так как не имел умысла на это, считал, что оружие разряжено, не знал, что в стволе карабина остался патрон, а предохранитель видимо был снят, так как потерпевший Г. до этого совершил выстрел из данного оружия. Ввиду отсутствия специальных познаний и навыков обращения с таким видом оружия, не смог разрядить оружие, хотя желал этого и предпринимал меры. Обращает внимание на то, что при первой встрече с Г. у него с ним конфликта не было, лишь короткая словесная перепалка. Конфликт возник между потерпевшим и свидетелями Р. и Б., с которыми у Г. произошла драка, а он их разнимал. Произошедший на улице конфликт с Г. он считал оконченным, продолжения не было. Инициатива поехать к Г. исходила не от него, кто конкретно предложил, не помнит, предполагает, что Р.. Вывод суд о том, что мотивом совершения им преступления явилась внезапно возникшая личная неприязнь к потерпевшему, считает необоснованным, поскольку данное обстоятельство не доказано. Приводя показания свидетелей Е. Л. Р. Б. сообщает, что на момент выстрела конфликт был исчерпан, они разговаривали с потерпевшим спокойным тоном. Ранее, когда Г. произвел выстрел из ружья, и они стали отбирать его, он участвовал в потасовке. Отобрав ружье, он больше в драке не участвовал, она продолжалась с участием Г., Р. и Б., а он разряжал оружие. Сотрудников полиции он остался ждать с целью объяснения им ситуации по поводу драки, угроз, выстрела в их сторону Г., а также сообщить им об отношениях потерпевшего с несовершеннолетней С.. Не отрицает факт того, что действительно говорил, что выстрелит Г. в ногу, если тот будет нападать и попытается отобрать ружье. Но это была только угроза, высказанная задолго до выстрела, чтобы не возникло желания отобрать ружье. Намерений осуществить эту угрозу у него не было, поскольку никакого конфликта не было, ждали сотрудников полиции в спокойной обстановке. Никаких предпосылок продолжения конфликта или начала нового, не было. Обращает внимание на противоречивость показаний свидетелей Р. и Б. которые первоначально говорили, что вообще не были в квартире во время выстрела и не слышали его, а ждали его (ФИО1) в машине, а в последующем стали говорить, что находились в квартире: Б. в коридоре, а Р. - в комнате, и видел, хотя в этот момент направлялся к выходу, то есть находился спиной к нему (ФИО1) и потерпевшему, и даже слышал отрывок их разговора. Суд принял во внимание фразу, вырванную из диалога. Свидетель Р. неоднократно говорил, что не прислушивался к их разговору и не слышал полностью, не понял, о чем была речь, что судом не принято во внимание. Также противоречат друг другу показания указанных свидетелей относительно того, как располагалось ружье, когда они вернулись в квартиру. Суд сам выбрал показания данных свидетелей, которые принял во внимание, не аргументировав свой выбор. Свидетели Р. и Б. пояснили, что не видели после инцидента С. на улице, что ее не было в квартире Г. однако это опровергается показаниями самой С., Е. Л., его показаниями. Изначально в своих показаниях в качестве подозреваемых Р. и Б. говорили о том, что в квартире Г. никто не избивал, а когда они вернулись, тот был сильно избит, что опровергается показаниями С., которая показала, что после того, как ружье отобрали, он (ФИО1) его разрядил и сел на кровати, Р. и Б. продолжали избивать Г. Впоследствии, будучи допрошенными в качестве свидетелей, данные лица изменили свои показания. Считает показания свидетеля Р. относительно того, что выстрел он произвел сидя на диване, держа ружье одной рукой, недостоверными, противоречащими выводам судебно-медицинской экспертизы. Суд указал, что он совершил прицельный выстрел, что невозможно, держа тяжелый карабин со смещенным центром тяжести одной рукой под мышкой, при отсутствии опыта обращения с таким оружием. Выражает несогласие с, якобы, сказанными перед выстрелом словами: «это за то, чтобы ты не трогал несовершеннолетних», поскольку они вырваны из предложения и искажены в показаниях Р.. При этом выстрел произошел через 10 сек. после этих слов, а не сразу, как указал суд. Полагает, что судья при рассмотрении дела проявила свою заинтересованность, встав на сторону обвинения. При этом его показания были признаны недостоверными и расценены как способ защиты, с целью уйти от ответственности, хотя он не отрицал свою причастность к происшедшему. В свою очередь, при явных противоречиях в показаниях Б., Р. С., суд делает вывод о том, что эти показания соответствуют друг другу. В ходе проверки показаний на месте он пояснил, что направил ружье рядом с Г., а суд указал, что в сторону Г., что не соответствует действительности. Поскольку на момент выстрела конфликт был исчерпан, считает, что мотив в виде внезапно возникшей личной неприязни отсутствовал, и он не доказан. Полагает, что показания свидетелей Р., Б., С., З., В. Л. опровергают выводы суда о наличии указанного мотива. Необоснованно суд не принял во внимание заключение специалиста К. и показания фельдшера В. которая показала, что в месте ранения отсутствуют жизненно важные органы. Считает, что суд исказил показания свидетеля Б. относительно того, где находилось ружье, когда они с Р. вернулись за ним, указав, что ружье находилось у него (ФИО1) в руках, в то время как свидетель пояснил, что оно лежало рядом. Обращает внимание на выводы суда о производстве им прицельного выстрела, в то время как специалист К. пояснил, что карабин имеет смещенный центр тяжести, в связи с чем, держа карабин одной рукой, произвести прицельный выстрел нереально. Считает, что в приговоре много неточностей в его показаниях, показаниях свидетелей, часть выражений вырвана из предложений, что искажает фактические обстоятельства. Вопреки выводам суда, никаких угроз ни в чью сторону он не высказывал, оснований опасаться за жизнь своих близких у потерпевшего не было. Ни в одних показаниях об этом не говорится. Выводы суда в данной части являются надуманными, основанными на недостоверной трактовке обстоятельств дела, искаженных показаниях свидетелей, с целью отягощения произошедшего. Не согласен с выводом суда о том, что преступление совершено с особой дерзостью. В чем это выразилось, суд не указал. Считает, что прямых доказательств его вины в деле не имеется. В силу жизненного опыта он не знал, где находится бедренная артерия. Считает, что суд необоснованно отнесся критически к показаниям судебно-медицинского эксперта Т. и фельдшера Е. о том, что в бедре нет жизненно важных органов. Признание судом законной формулировки обвинения о наличии у него умысла на причинение здоровью вплоть до тяжкого, является грубым нарушением УК РФ. Приговор составлен с существенными нарушениями, как в части изложенных фактов, так и выводов. Многие данные, изложенные в приговоре, заведомо не соответствуют исследованным материалам. С учетом отсутствия умысла на совершение преступления, мотивации, исходя из всех обстоятельств содеянного, учитывая способ и орудие преступления, количество, характер и локализацию телесных повреждений, сопоставления фактических обстоятельств дела с субъективными признаками, не согласен с квалификацией его действий, поскольку он не имел умысла на производство выстрела, полагал, что карабин не заряжен, поскольку он его разряжал. Доказательств того, что он знал о том, что карабин заряжен, не представлено. Из его первоначальных показаний, взятых судом за основу, следует, что умысла на производство выстрела у него не было, он просто хотел испугать Г. Ни сторона обвинения, ни суд не привели ни одного доказательства того, что он знал, что карабин заряжен и в нем находится патрон с учетом разоружения карабина до того, как он нажал на курок и произвел выстрел в Г.. Считает, что приговор основан на предположениях и противоречивых доказательствах и показания свидетеля Р. подлежат исключению из приговора в связи с их противоречивостью. Суд первой инстанции, не признав в качестве отягчающего наказание обстоятельства состояние опьянения, тем не менее, при описании преступных действий, это учел. Просит исключить из описания его преступных действий указание на данное обстоятельство, поскольку это уменьшает степень общественной опасности совершенного преступления и снизить в связи с этим размер назначенного ему наказания. Считает поведение Г. который вышел из квартиры с ружьем, произвел выстрел, противоправным и аморальным. Согласно приговору суда, в судебном заседании осмотрены вещественные доказательства – 28 патронов, однако в ходе предварительного следствия изъято 29 патронов, а в резолютивной части приговора суд разрешил судьбу лишь 22 патронов. Более того, согласно судебной экспертизе № 2341 от 28.11.2017, 8 патронов израсходованы при экспериментальной стрельбе, что свидетельствует об отсутствии у суда возможности исследования в судебном заседании 28 патронов. Выводы суда не могут основываться на доказательствах, которые не были исследованы в судебном заседании. Обращает внимание на то, что постановленный в отношении него приговор является точной копией обвинительного акта. Обращает внимание на неправильное исчисление срока отбывания наказания, полагая необходимым начало срока исчислять с 11 декабря 2018 года. В приговоре не указана причина полного удовлетворения иска потерпевшей стороны, его материальное и финансовое положение не было исследовано. В удовлетворении ходатайства стороны защиты о выделении вышеуказанного иска в отдельное производство судом необоснованно было отказано. На сегодняшний день исполнительное производство по данному иску прекращено. В добровольном порядке были попытки высылать денежные средства по адресу, данному судом первой инстанции, но средства возвращались обратно. Как появился контакт с потерпевшей стороной, ей было переведено в добровольном порядке 200 000 руб. На данный момент возможности полностью погасить иск не имеется. Считает, что в связи с неверной квалификацией его действий, наличием смягчающих обстоятельств, предусмотренных п.п. «и, к» ч. 1 ст. 61 УК РФ, положительных характеристик с места жительства, учебы, службы, работы, наличием хронических заболеваний, как у него, так и у его родителей, их пенсионного возраста и финансового положения, отсутствием судимостей и отягчающих обстоятельств, а также того, что к административной ответственности он не привлекался, частично признал вину, потерпевшая сторона не настаивала на строгом наказании, ему назначено чрезмерно суровое наказание. На основании изложенного просит постановленный в отношении него приговор отменить и направить уголовное дело на новое судебное разбирательство, либо смягчить назначенное ему наказания, снизив его до 6 лет лишения свободы. Выделить заявленный иск в отдельное гражданское судопроизводство, соразмерно и справедливо уменьшить сумму, иска, исходя из его положения и положения его семьи для реальной возможности его погашения.

В своих возражениях потерпевшая Г.. просит отказать в удовлетворении жалобы осужденного ФИО1, считая постановленный в отношении него приговор законным. Полагает, что все обстоятельства дела исследованы и учтены. Довод об отсутствии умысла не состоятелен, вина ФИО1 доказана. Характеристики осужденного судом учтены. Обращает внимание на то, что она пенсионерка и после случившегося вынуждена выплачивать ипотечный кредит. Осужденный лишь частично выполнил решение суда о возмещении морального вреда в размере 230 000 руб. (18 октября 2022 года – 200 000 руб., 18 ноября 2022 года – 30 000 руб.). 6 февраля 2019 года было возбуждено исполнительное производство. Согласно ответу пристава-исполнителя, на счет **** денежные средства в счет погашения долга не поступали. Уменьшение размера исковых требований не влечет сокращение срока выплат.

Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционных жалоб, выслушав стороны, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

В соответствии с ч. 1 ст. 389.17 УПК РФ основаниями отмены или изменения судебного решения судом апелляционной инстанции являются существенные нарушения уголовно-процессуального закона, которые путем лишения или ограничения гарантированных настоящим Кодексом прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путем повлияли или могли повлиять на вынесение законного и обоснованного судебного решения.

В силу ст. 297 УПК РФ приговор суда должен быть законным, обоснованным и справедливым и признается таким, если постановлен в соответствии с требованиями уголовно-процессуального законодательства и основан на правильном применении уголовного законодательства.

В соответствии со ст. 307 УПК РФ и разъяснениями, данными в п. 18 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26.11.2016 № 55 «О судебном приговоре», описательно-мотивировочная часть обвинительного приговора должна содержать описание преступного деяния, признанного судом доказанным, с указанием места, времени, способа его совершения, формы вины, мотивов, целей и последствий преступления, а также доказательства, на которых основаны выводы суда в отношении подсудимого.

По смыслу закона доказывание состоит в собирании, проверке и оценке доказательств в целях установления обстоятельств, предусмотренных ст. 73 УПК РФ.

Согласно ст. 73 УПК РФ доказыванию подлежат событие преступления, виновность лица в его совершении, форма вины, мотивы и иные обстоятельства.

Порядок доказывания по уголовному делу установлен ч. 1 ст. 86 УПК РФ, согласно которой собирание доказательств осуществляется в ходе уголовного судопроизводства дознавателем, следователем, прокурором и судом путем производства следственных и иных процессуальных действий, предусмотренных УПК РФ.

Каждое из доказательств, представленное как стороной обвинения, так и стороной защиты, в соответствии со ст. 87 УПК РФ должно быть судом проверено путем сопоставления с другими доказательствами, имеющимися в уголовном деле, а также установления их источников, получения иных доказательств, подтверждающих или опровергающих проверяемое доказательство.

В силу ст. 88 УПК РФ, каждое доказательство подлежит оценке с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а все собранные доказательства в совокупности - достаточности для правильного разрешения уголовного дела. Согласно ст. 17 УПК РФ суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на совокупности имеющихся в деле доказательств, руководствуясь при этом законом и совестью, при этом никакие доказательства не имеют заранее установленной силы.

Вместе с тем, постановленный по уголовному делу в отношении ФИО1 приговор указанным требованиям не соответствует.

В частности, в описательно-мотивировочной части постановленного в отношении ФИО1 приговора приведены обстоятельства преступного деяния, как они изложены в обвинительном заключении и в постановлении о привлечении лица в качестве обвиняемого. При этом суд не описал преступное деяние и обстоятельства его совершения, установленные судом на основании исследования представленных суду доказательств, в том числе показаний потерпевшей, свидетелей, а также самого осужденного.

Кроме того, указав при описании преступного деяния, что осужденный ФИО1, реализуя свой преступный умысел, направленный на причинение вреда здоровью Г. вплоть до тяжкого, взял охотничий карабин «Сайга-410К», после чего умышленно с близкого расстояния, осознавая в силу жизненного опыта поражающую способность огнестрельного оружия, произвел один прицельный выстрел Г.. в область левой ноги - в переднее-внутреннюю поверхность левого бедра, при этом не установил, что послужило основанием для возникновения личных неприязненных отношений, какие конкретно действия были совершены каждым из участников конфликта, каким образом они повлияли на поведение осужденного.

Допущенные нарушения уголовно-процессуального закона являются существенными, могли повлиять на вынесение законного и обоснованного судебного решения.

При таких обстоятельствах в соответствии с требованиями ст.ст. 389.15, 389.16, 389.23 УПК РФ суд апелляционной инстанции полагает, что обвинительный приговор суда первой инстанции подлежит отмене в связи с несоответствием выводов суда фактическим обстоятельствам дела.

В силу ст. 389.23 УПК РФ в случае, если допущенное судом нарушение может быть устранено при рассмотрении уголовного дела в апелляционном порядке, суд апелляционной инстанции устраняет данное нарушение, отменяет приговор, определение, постановление суда первой инстанции и выносит новое судебное решение.

Суд апелляционной инстанции считает, что в рамках апелляционного производства возможно устранение допущенных судом первой инстанции нарушений и вынесение нового судебного решения – апелляционного приговора.

При этом суд апелляционной инстанции исходит из тех доказательств, которые, согласно протоколу судебного заседания, были предметом исследования в суде первой инстанции в условиях состязательного процесса при соблюдении прав на защиту ФИО1, а также из дополнительно исследованных доказательств в судебном заседании суда апелляционной инстанции, так как они позволяют постановить законный, обоснованный и справедливый приговор, как того требуют положения ст. 297 и ч.7 ст. 389.13 УПК РФ.

Судом апелляционной инстанции установлено, что 6 ноября 2017 года в период времени с 03.00 часов до 05.15 часов, находясь без разрешения в квартире Г. по адресу: ****, между ФИО1, который находился в состоянии алкогольного опьянения, и Г. на почве личных неприязненных отношений произошел конфликт, в ходе которого у ФИО1 возник умысел на причинение последнему вреда здоровью. Во исполнение задуманного, реализуя свой преступный умысел, направленный на причинение вреда здоровью потерпевшему ФИО1, находясь в указанные период времени и месте, взял охотничий карабин «Сайга-410К» калибра. 410 с номером ****, являющийся пригодным для стрельбы гладкоствольным огнестрельным оружием, после чего умышленно с близкого расстояния, осознавая в силу жизненного опыта поражающую способность огнестрельного оружия, произвел один прицельный выстрел Г. в область левой ноги - в передне-внутреннюю поверхность левого бедра. Своими умышленными преступными действиями ФИО1 причинил потерпевшему Г.. телесные повреждения в виде раны на передне-внутренней поверхности левого бедра, раны на задне-наружной поверхности левого бедра, раневого канала соединяющего эти раны, кровоизлияний по ходу раневого канала, размозжения стенок раневого канала, полного разрыва левой бедренной артерии по ходу раневого канала, признаков общего малокровия внутренних органов: следов крови в полостях сердца, субэндокардиальных кровоизлияний, причинивших тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни. В результате умышленных действий ФИО1 наступила смерть Г. которая последовала на месте происшествия от одиночного, огнестрельного, пулевого, ранения левого бедра с повреждением левой бедренной артерии, состоящих в прямой причинной связи с наступлением смерти.

Умышленно причиняя Г. проникающее огнестрельное ранение - тяжкое телесное повреждение, опасное для жизни, ФИО1, осознавая общественную опасность своих действий, сознательно допускал возможность наступления тяжкого вреда здоровью, не желал смерти Г. и не предвидел возможность наступления преступных последствий своих действий в виде смерти Г. хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должен был и мог их предвидеть.

Суд апелляционной инстанции полагает, что виновность ФИО1 в умышленном причинении тяжкого вреда здоровью Г. повлекшем по неосторожности его смерть, подтверждается материалами дела, а доводы, содержащиеся в апелляционных жалобах стороны защиты, опровергаются имеющимися по делу доказательствами.

Допрошенный в суде первой инстанции ФИО1 признал свою вину в том, что действительно совершил выстрел в потерпевшего Г. из охотничьего карабина «Сайга-410К» калибра. 410, однако утверждал, что умысла на причинение ему тяжких телесных повреждений, повлекших смерть потерпевшего, у него не было. Суду пояснил, что 5 ноября 2017 года в вечернее время, после совместного употребления спиртного, вместе с Р. и Б. приехали на автомобиле последнего ****, где познакомились с С. от которой стало известно о ее ссоре с сожителем Г. К их компании также присоединились трое ребят и девушка, подъехавшие на автомобиле ****, все вместе стали распивать спиртное. Через некоторое время пришел Г. сразу стал хамить, выражался нецензурной бранью в их адрес, говорил, что они держат его девушку, общаются с ней. У Г. возник конфликт с Б. они сцепились, но их разняли. Г. взяв С. за руку, потащил домой, уходя, продолжал им хамить. После чего все поехали по домам. По дороге обратно на дачу вместе с Б. и Р. обсуждали грубое поведение Г. он рассказал, что С. говорила, что она несовершеннолетняя, что Г. с ней грубо обращается. После этого кто-то из них предложил поехать к Г.. и поговорить с ним, при этом Б. сказал, что узнал у ребят адрес, где тот проживает. Они вернулись в **** подъехали к двухэтажному бараку, после установления местожительства Г., увидели, что в двери квартиры стоит Г. держит в руках ружье, сказал, что им нечего здесь делать, что он всех их перестреляет. Они ему сказали, чтобы он убрал ружье, что им надо только поговорить, но он выстрелил в их сторону в пол. Затем Г. зашел за дверь, что-то там сделал с ружьем, и снова вышел к ним, ружье держал в руках, стволом вверх. Вместе с Б. и Р. стали отнимать у Г. ружье, в результате чего все втроем переместились в квартиру потерпевшего. Поскольку Г. оказывал активное сопротивление, не отдавал ружье, все втроем нанесли ему удары, повалив на пол, забрали ружье. Вошедшей в комнату матери потерпевшего Е. предложили уйти, возможно он отмахнулся от нее, а кто-то из его друзей оттолкнул женщину. В дальнейшем в комнату вошла С., попросила прекратить избиение Г.. В это время он отставил ружье, а Б. и Г. еще продолжали бороться. Он рассказал С., что Г. стрелял в них из ружья. Затем он разрядил ружье, вынул магазин, достал два патрона, положил их в карман, а магазин без патронов вставил в карабин. Еще раз зашла Е. сказала, что вызвала полицию. Тогда Б. и Р. решили возвратиться на дачу, а он стал дожидаться сотрудников полиции. Б. и Р. ушли, он разговаривал с Г. тот говорил, что прав. Он действительно направлял на Г. ружье, так как знал, что оно разряжено. Во время разговора Г. стоял от него примерно на расстоянии одного метра, он в свою очередь, ожидал приезда сотрудников полиции. Через некоторое время в квартиру заходил мужчина, назвался другом Г. он ему сказал, чтобы тот проходил мимо. Б. с Р. отсутствовали более часа, затем вернулись, предложили ему вернуться на дачу. Г. сказал, что найдет и накажет их, спрашивал, за что они его избили, на что он ответил: «За то, что спишь с несовершеннолетней». Он решил уйти, ружье унести в коридор. Когда он вставал с ружьем с дивана, то прижал ружье к себе, так как находился близко от Г., в этот момент раздался выстрел. Он не понял, попал ли он в Г. никакой крови у него после выстрела не видел. Г. после выстрела не упал, а присел на тумбочку, возле которой стоял, сказал, что ему больно, что он (ФИО1) попал в него. Он испугался и сразу вышел из комнаты вслед за Б. и Р.. Подтвердил, что забрал ружье у Г. но стрелять в него не хотел, думал дождаться полиции, исчерпать конфликт. Они втроем вернулись на дачу, он выпил еще спиртного и лег спать. Утром приехали сотрудники полиции, их всех троих доставили в отдел полиции, где он узнал, что Г. умер.

Вместе с тем, вина ФИО1 в совершении умышленного причинения тяжкого вреда здоровью Г. опасного для его жизни, совершенного с применением оружия, повлекшего по неосторожности смерть потерпевшего, подтверждается совокупностью исследованных доказательств.

В частности, показаниями ФИО1, данными им в ходе предварительного следствия при допросе 6 ноября 2017 года в качестве подозреваемого, впоследствии подтвержденными им при допросе в качестве обвиняемого 7 ноября 2017 года, согласно которым, когда Г. открыл дверь, в руках он держал ружье и сказал им что-то грубое. Б. хотел вырвать ружье из рук Г. но тот в ответ выстрелил, куда стрелял, не помнит. Б. отнял у Г. ружье, тот в это время пытался закрыть входную дверь в квартиру, но Б. не дал это сделать. Они все зашли в квартиру, и в коридоре стали бить Г. переместившись в комнату. Все трое: он, Б. и Р. нанесли Г. удары по голове и телу. В результате избиения Г. упал на пол. В ходе избиения в комнату заходили С. и мать Г., просили их прекратить избиение Г. поясняя, что вызвали полицию, но они сказали им не вмешиваться. Б. и Р. ушли из квартиры, а он остался ждать сотрудников полиции. Когда он взял стоящее рядом ружье, намереваясь спрятать его, в этот момент Г. сказал ему что-то оскорбительное, он разозлился на это, направил ружье в сторону Г. и, с целью напугать, произвел один выстрел в левую ногу. Расстояние между стволом и Г. было 20-30 см. Г. закричал и остался лежать на полу. Забрав ружье с собой, вместе с Б. и Р. уехали обратно на дачу (т. 3 л.д. 8-11, л.д. 20-22).

Допросы ФИО1 в качестве подозреваемого и обвиняемого проведены с соблюдением требований уголовно-процессуального закона, с участием защитника. ФИО1 были разъяснены его процессуальные права, он был предупрежден об использовании данных им показаний в случае последующего отказа от них. От ФИО1 или его защитника не поступало каких-либо замечаний и заявлений, в том числе относительно каких-либо непроцессуальных методах ведения предварительного расследования, в связи с чем оснований сомневаться в достоверности показаний ФИО1 в качестве подозреваемого 6 ноября 2017 года и обвиняемого 7 ноября 2017 года, данных в ходе предварительного расследования, у суда не имеется.

Приведенные показания ФИО1, данные им в ходе предварительного следствия в качестве подозреваемого 6 ноября 2017 года и обвиняемого 7 ноября 2017 года, суд апелляционной инстанции находит правдивыми и достоверными, поскольку они всегда были последовательны, подробны, подтверждаются и согласуются с другими доказательствами, исследованными в судебном заседании. Данные доказательства являются допустимыми, поскольку получены в соответствии с соблюдением требований уголовно-процессуального закона.

Кроме того, они полностью объективно подтверждаются совокупностью других собранных по делу доказательств и согласуются с ними.

В частности, протоколом проверки показаний ФИО1 на месте от 9 ноября 2017 года, в ходе которой в присутствии защитника Громова Г.Ф. и двух понятых он рассказал об обстоятельствах совершения преступления в помещении комнаты в квартире по адресу: ****, наглядно продемонстрировал, как он выстрелил из ружья в Г.. и пояснил, что последний говорил, что найдет их, что-то такое сделает, что он как-то не забудет, что ли. Он (ФИО1) взял ружье, хотел по дороге куда-нибудь его убрать, чтобы оно не оставалось с ним, однако потерпевший продолжать его оскорблять, и чтобы его испугать он выстрелил и попал тому в ногу (т. 3 л.д. 35-52).

Из показаний потерпевшей Е.. – матери Г. следует, что в ночь на 6 ноября 2017 года она проснулась от шума, который доносился из соседней комнаты. Зайдя в нее, увидела, что там кроме сына находятся еще трое незнакомых ей ранее мужчин – ФИО1, Б. и Р. Г. лежал на полу, ружье лежало под ним. Они все трое сверху навалились на него с разных сторон, держали, говорили «отдай ружье». Ближе всех к ней был ФИО1, он оттолкнул ее, когда она пыталась оттащить его от сына. Все трое избивали сына. Через некоторое время она вновь заглянула в комнату, сын попросил ее уйти, сказал, что сам разберется, после чего она ушла в свою комнату. Затем услышала хлопок и увидела, что из подъезда выбежал мужчина, машина резко отъехала от дома. Она вернулась в комнату сына, кроме него, в комнате никого не было. Сын лежал на полу, все лицо у него было разбито, в кровоподтеках, на полу была кровь. Она сразу не поняла, откуда кровь, затем сняла брюки и увидела пулевое ранение в бедре. Позвонив в полицию, попросила выслать скорую помощь, однако до приезда скрой помощи, сын уже умер.

Согласно показаниям свидетеля Б. в ночь на 6 ноября 2017 года совместно с ФИО1 и Р.. находился в ****, где на улице у них произошел конфликт с Г. Позже ФИО1 предложил поехать домой к Г. и поговорить с ним, что они и сделали. Когда подошли к квартире потерпевшего, дверь открылась, они увидели, что в дверях стоит Г. в руках он держал ружье и выстрелил им в ноги с расстояния примерно 1,5 м. Боясь, что если они побегут, Г.. выстрелит в спину, они кинулись к нему забирать ружье. Все втроем, переместившись в квартиру потерпевшего, стали отбирать у Г. ружье, в результате чего произошла потасовка. Они повалили Г. на пол. Каждый из них нанес Г. по несколько ударов. ФИО1 забрал у Г. ружье, убрал его в сторону, сказал, чтобы они с Р. уезжали, а он будет дожидаться сотрудников полиции, после чего они с Р. уехали, но затем решили вернуться за ФИО1 Вернувшись обратно, увидели, что в комнате находились Г.., он стоял возле окна, на лице у него были покраснения, и ФИО1, который сидел на диване, ружье находилось рядом с ним. Выйдя из комнаты, когда он уже находился в коридоре, услышал выстрел. Обернувшись, увидел, что позади него идет ФИО1. Втроем они быстро спустились вниз, сели в машину. ФИО1 сел за руль и положил ружье на заднее сидение автомобиля.

В ходе проверки показаний на месте Б. наглядно показал, где находился каждый из них (он, ФИО1, Р. и потерпевший Г. в комнате в квартире по адресу: ****, с помощью шарнирного манекена продемонстрировал, как они наносили удары Г., как ФИО1 держал ружье, направляя его в сторону Г. перед тем, как он услышал выстрел, когда направлялся к выходу (т. 1 л.д. 193-209).

Из показаний свидетеля Р. данных им в ходе предварительного следствия и в судебном заседании, следует, что в ночное время с 5 на 6 ноября 2017 года после возникшего конфликта с Г. у здания почты в ****, вместе с ФИО1 и Б. решили обсудить поведение последнего, которое им казалось оскорбительным. По предложению ФИО1 поехали к Г. домой, чтобы поговорить. Приехав по месту жительства Г., увидели того в дверях с ружьем в руках. Он выстрелил в пол им под ноги, сказал, что всех перестреляет. ФИО1 кинулся к Г. перехватил ружье, направляя ружье вверх, чтобы Г.. не выстрелил, пытался выхватить ружье. Он и Б. присоединились к действиям ФИО1, нанося потерпевшему многочисленные удары. В результате чего они забрали ружье у потерпевшего, и оно находилось в руках ФИО1. Когда потерпевший лежал на полу, в комнату заходила его мать, просила их успокоиться, сообщила, что вызвала полицию. Слышал, что ФИО1 разговаривал с Г. говорил, что тот плохо поступил, что нельзя стрелять в людей. ФИО1 сказал, чтобы они с Б.. уезжали, а он дождется сотрудников полиции. После этого они с Б. ушли, сели в машину и поехали в сторону дачи. Отъехав, решили вернуться к ФИО1, подъехали к бараку минут через 20, снова поднялись в квартиру Г. Когда он вошел в комнату, увидел, что ФИО1 сидел на разложенном диване с ружьем в руках. Ружье было направлено в сторону Г. который стоял возле окна, но не выше пояса, причем, ружье «ходило» у ФИО1 в руке вверх-вниз. ФИО1 говорил Г. что нельзя вступать в половую связь с несовершеннолетними. В конце разговора ФИО1 наставил дуло ружья в область паха Г. после чего со словами «это тебе, чтобы ты в будущем несовершеннолетних не трогал», ФИО1 выстрелил Г. в область паха, причем ружье во время выстрела находилось в 20-30 см от Г. После выстрела Г. упал на пол и закричал, а они втроем сразу же вышли из квартиры, сели в машину и поехали на дачу. Ружье ФИО1 взял с собой. Они приехали на дачу и легли спать. Утром к ним пришли сотрудники полиции и доставили их в отдел полиции.

Вопреки указаниям осужденного все имеющиеся противоречия в показаниях свидетеля Р. судом были устранены после его допроса и оглашения ранее данных им показаний. Данные показания полностью согласуются как с показаниями ФИО1 в ходе предварительного следствия, так и иными представленными суду доказательствами. Оснований для оговора со стороны Р. в отношении осужденного не установлено.

Свои показания Р.. подтвердил в ходе проверки их на месте, с помощью шарнирного манекена продемонстрировав, как он, Б. и ФИО1 наносили удары Г. в каком положении находились Г. и ФИО1 во время выстрела, как ФИО1 держал ружье во время выстрела, направляя его в сторону Г. (т. 1 л.д. 228-241).

Свидетель С.. пояснила, что Г.. был ее парнем, она проживала вместе с ним и его матерью в квартире в ****. 6 ноября 2017 года после полуночи, поссорившись с Г., находилась у задания почты с ранее незнакомыми ФИО1, Б. и Р. а также молодыми ребятами, которые были ей знакомы. Через некоторое время к ним подошел Г., у которого возникла перепалка с Б., а когда они стали уходить, то Б. догнал их, завязалась драка. Затем их разняли, она с Г. ушли домой. Собираясь лечь спать, услышала стук. Выйдя из душа, увидела, что Г. зарядил ружье, приоткрыл дверь, при этом коробка. Она находилась в комнате, услышала, что пришли ФИО1, Б. и Р. они стали ругаться. Г. сказал, что они на частной территории и не имеют права заходить. Один из них сказал: «Выходи поговорим», на что Г. опять сказал им, что они не имеют права заходить и выстрелил в пол. После чего они втроем ворвались в квартиру, побежали за Г. в его комнату, накинулись на него, отобрали ружье, после чего его стали избивать Р. и Б., ФИО1 в это время сидел на кровати, ружье находилось на полу, между его ног, а избитый Г. лежал на полу в углу. Р. и Б., забрав ноутбук Г. ушли. Все эти действия происходили в ее присутствии. По просьбе Г. она вышла из комнаты за водой, в это время ФИО1 и Г. разговаривали, в том числе ФИО1 требовал, чтобы были сотрудники полиции, которых он обещал дождаться, намереваясь «посадить» Илью. В указанный период приходил Л., которого ФИО1, держа в руках ружье, не пустил в комнату. Когда она (С.) вернулась, ФИО1 стал с ней разговаривать, относительно потерпевшего, предложил ей оказать содействие, чтобы помочь Г. сказал, что если через 10 минут не будет полиции, он выстрелит ему Г. в ногу, как бы при попытке к бегству. После этого она ушла и вместе с Л. уехала за участковым, а Б. и Р. вернулись в квартиру. Не видела, чтобы кто-то, в том числе ФИО1, разряжал ружье, слышала как патроны падали, видела, что на полу валялись патроны.

Свидетели З. пояснил, что поздно ночью 5 ноября 2017 года он с друзьями – В.., Л. К. катались по **** на автомобиле ****. Когда они проезжали мимо почты **** видели, что у почты стоит автомобиль ****, рядом стояла девушка и трое незнакомых мужчин. Все вместе стали общаться, распивать спиртное, после чего он позвонил Г. поскольку один из парней сказал, что С. его девушка. Г. пришел через несколько минут, взял С. за руку и повел домой. Один из них сказал Г., почему он не поздоровался, не поговорил, на что тот ответил, что не обязан. После этого Б. ударил Г. по лицу, тот ему тоже ударил, они стали бороться, потом их разняли и Г. вместе с С. ушли домой. Они еще немного постояли с мужчинами, затем уехали.

Аналогичные показания дал свидетель В. будучи допрошенным в ходе предварительного следствия, сообщив об обстоятельствах конфликта, произошедшего в ночь с 5 на 6 ноября 2017 года между Г.. и Б.т.1 л.д. 144-146).

Из показаний свидетеля Л. следует, что он знает Г.. больше года, они друзья. В ночь с 5 на 6 ноября 2017 года около 4 часов утра с телефона Г. ему позвонила С. плакала, просила помочь, приехать, сказала, что Г. избивают. Он сразу же приехал в ****, поднялся в квартиру Г. дверь ему открыла С. он зашел. В комнате увидел ранее незнакомого ему ФИО1, который держал в руках ружье «Сайга». Это ружье он сам продал Г. Когда он подошел к комнате, увидел, что кроме ФИО1 в комнате находится Г. он лежал в углу на полу, лицо у него было разбито. ФИО1 не пустил его в комнату, Г. также сказал, чтобы он уходил. Дверь в комнату была сломана, косяки оторваны, в комнате все разгромлено, вещи разбросаны, на полу валялись патроны. Он вышел из квартиры, стал звонить в полицию. Вслед за ним вышла С. рассказала, что в квартиру Г. ворвались трое неизвестных мужчин, у которых с Г. несколькими часами ранее был конфликт на улице. Мужчины в квартире стали избивать Г. рассказала, что Г. не пускал их в квартиру, сделал предупредительный выстрел, но те ворвались в квартиру, отняли у Г. ружье, которое находится в руках у одного из них. Он дозвонился до участкового полиции, рассказал, что Г. избивают. После этого С. предложила поехать в **** за участковым, чтобы быстрее привезти его. Он согласился, они вдвоем поехали в ****, в пункте полиции рассказали все участковому З. который поехал с ними в ****. По дороге С.. позвонила Е. и та сообщила, что Г. убили.

Свидетель О.. пояснила, что 5 ноября 2017 года около 20 часов к ним в гости на дачу в **** приехали друзья мужа – ФИО1 и Р. Втроем они ушли в баню, а она пошла укладывать ребенка спать и больше из комнаты не выходила. Когда утром повела ребенка в туалет, видела, что муж с друзьями спят. Затем к ним приехали сотрудники полиции, нашли ружье, увезли мужа и его друзей в отделение полиции. У Б. никакого оружия не было, охотой он не занимался.

Свидетель Р. пояснила, что с ней по соседству проживает семья Г.. В ночь с 5 на 6 ноября 2017 года, когда она находилась дома с ребенком, примерно 03 часа 20 минут к ним в дверь стали сильно стучаться, были слышны голоса 2-3 мужчин. Она им крикнула, что у нее маленький ребенок, она сейчас вызовет полицию. Мужчины извинились и ушли. Она слышала, что затем они стали стучаться в квартиру Г., как Г. сказал: «вы пришли, вас никто не звал, это моя квартира». После этого из квартиры Г. слышала голоса 3 мужчин и голос С.. Также слышала 1 или 2 хлопка, похожие на выстрелы. Затем было слышно, что в квартире Г. какая-то потасовка, после чего было слышно, что кто-то ходил по коридору. Потом мужчины уехали на автомобиле, но примерно через 30 минут вернулись и опять пошли в квартиру Г.. Затем она услышала еще один хлопок, похожий на выстрел, и после этого мужчины уехали. Когда все стихло, она вышла в коридор, увидела Е.., которая сказала, что Г. убили.

Свидетель Е.. - фельдшер СМП ГБУЗ ВО «****, подтвердила факт поступления 6 ноября 2017 года в 05 часов 10 минут в скорую помощь ****, а затем в скорую помощь **** вызова по факту огнестрельного ранения Г. по адресу: ****, после чего она сразу выехала на место, куда прибыла примерно через 20-25 минут, и обнаружила в квартире, в одной из комнат на полу Г. который лежал в луже крови, не подавал признаков жизни. У него по всему телу, в том числе на голове, имелись множественные телесные повреждения в виде синяков и гематом. На левой ноге в верхней трети бедра имелось огнестрельное сквозное ранение. В квартире находилась мать Г. – Е. которая вызвала скорую помощь и рассказала, что его избили трое неизвестных мужчин, которые ворвались к ним в квартиру, и один из них выстрелил в Г. У Г. была обильная кровопотеря, он умер от кровотечения. Пояснила о том, что бедренная артерия – это толстый магистральный сосуд, его расположение индивидуально, жизненно важным органом не является. Однако, если произошло кровотечение, то нужно остановить мгновенно, потому что кровотечение очень обильное и кровь при артериальном кровотечении бьет струей.

Свидетели З. Т. А. - сотрудники ОМВД России по **** сообщили суду об обстоятельствах вызова на место происшествия, ставших им известными со слов С. и Л. обстоятельства произошедшего конфликта потерпевшего и ворвавшихся в его квартиру троих мужчин, обнаружения ими на месте происшествия трупа Г.., на лице которого были видны пятна крови, под ногами трупа была лужа крови, на левом бедре на внутренней поверхности имелись 2 отверстия, одежда была в крови, а также обстоятельства задержания ФИО1, Б. и Р..

Кроме того, вина ФИО1 в инкриминируемом ему деянии объективно подтверждаются письменными доказательствами, имеющимися в материалах уголовного дела.

В частности, согласно протоколу осмотра места происшествия от 6 ноября 2017 года с фото-таблицей - квартиры по адресу: **** ****, в комнате № 1 квартиры обнаружен труп Г. с внешними признаками насильственной смерти. Дверь в комнату № 1 имеет повреждения в области петель, приставлена к стене, порядок вещей и предметов в комнате нарушен. Труп Г. расположен на полу возле дивана, под трупом лужа крови. На лице и шее трупа множественные повреждения в виде кровоподтеков и ран. На левом бедре имеются две раны, из которых обильно выделяется кровь. Кожа трупа обильно испачкана кровью. В ходе осмотра обнаружены и изъяты: спил с пулевым отверстием из коридора; 2 изделия из полимерного материала (в коридоре подъезда, рядом с порогом входной двери), коробка с 20 патронами (в сейфе в комнате № 2), в комнате № 1 - 8 патронов, коробка из-под патронов, деформированный металлический фрагмент, гильза, полимерный контейнер, которые были осмотрены протоколом осмотра от 29 ноября 2017 года и постановлением от 7 февраля 2018 года признаны вещественным доказательством. При осмотре территории, примыкающей к указанному дому, обнаружен и изъят след протектора шин.

Согласно протоколу осмотра места происшествия от 6 ноября 2017 года с фото-таблицей, в жилом помещении ****, расположенного по адресу: ****, ****, на диване обнаружен карабин Сайга ****, в этом же помещении на плетеном столике - 2 магазина для карабина, стреляная гильза.

Согласно протоколу осмотра места происшествия от 6 ноября 2017 года – служебного кабинета № 37 ОМВД России по ****, в жилетке ФИО1 обнаружены и изъяты 2 гильзы с патронами из полимерного материала черного цвета и металлическим основанием желтого цвета с маркировкой «****

Согласно протоколу дополнительного осмотра места происшествия от 9 ноября 2017 года с фото-таблицей к нему, в ходе осмотра **** по адресу: ****, обнаружены и изъяты: в комнате, где находился труп Г. рядом с окном металлический предмет формы, близкой к овальной, светло-серого цвета, размерами около 13х10х4,5 мм, возле комода - патрон; в коридоре подъезда в 70 см от входной двери в квартиру - округлый, деформированный, окопченый предмет из белого прозрачного полимерного материала, размерами около 13х11х7 мм, в 45 см. от входной двери - деформированный фрагмент контейнера из белого прозрачного полимерного материала со следами окопчения; в прихожей квартиры - округлый металлический предмет диаметром около 10 мм из светло-серого металла.

Согласно протоколу осмотра трупа от 6 ноября 2017 года и фото-таблицей к нему, в помещении Петушинского отделения БСМЭ с участием судебно-медицинского эксперта Ш.. при осмотре трупа Г. установлены телесные повреждения в виде множественных кровоподтеков, ссадин, ранок. В верхней трети левого бедра спереди и несколько внутри имеется рана с осадненными краями. На задней наружной поверхности левого бедра на границе верхней и средней трети имеется рана с относительно ровными краями без видимых осаднений. В ходе данного следственного действия изъяты брюки Г.., а также 2 кожных лоскута от трупа Г. с повреждениями. В ходе осмотра на брюках Г. зафиксированы два повреждения в виде сквозных отверстий.

Согласно заключению эксперта № 751 от 6 декабря 2017 года, при судебно-медицинском исследовании трупа Г. выявлены следующие повреждения:

1. рана на передне-внутренней поверхности левого бедра (рана №1), рана на задне-наружной поверхности левого бедра (рана №2), раневой канал, соединяющий эти раны, кровоизлияния по ходу раневого канала, размозжение стенок раневого канала, полный разрыв левой бедренной артерии по ходу раневого канала. Признаки общего малокровия внутренних органов: слабо развитые островчатые пятна, следы крови в полостях сердца. Субэндокардиальные кровоизлияния. Указанные повреждения относятся к категории повреждений, причинивших тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни. Рана №1 является входной огнестрельной раной, рана №2 – огнестрельной выходной раной. Вышеуказанные повреждения образовались от действия огнестрельного снаряда, от однократного сквозного выстрела, незадолго до наступления смерти. Огнестрельное ранение является пулевым;

2. кровоподтек на правой боковой поверхности шеи, кровоизлияние в подкожно-жировую клетчатку в проекции кровоподтека, перелом правого большого рожка подъязычной кости. Указанные повреждения относятся к категории повреждений, причинивших вред здоровью средней тяжести, образовались не менее чем от однократного воздействия твердого тупого предмета с относительно гладкой, ограниченной контактной поверхностью, незадолго до наступления смерти;

3. два кровоподтека и ссадины, множественные мелкие кровоподтеки и полосовидные кровоизлияния в лобной области, кровоподтек и поверхностная рана в области левого надбровья, кровоподтек в области верхнего века правого глаза, кровоизлияния в мягкие ткани головы, кровоподтек в области спинки носа и в скуловой области справа, кровоподтеки на красной кайме верхней и нижней губы и соответствующие кровоподтекам темно-красные кровоизлияния в слизистую верхней и нижней губ, кровоподтек и ссадина на спине и кровоизлияние в подкожножировую клетчатку в проекции кровоподтека, кровоподтек в поясничной области справа и субфасциальное кровоизлияние в проекции кровоподтека. Указанные повреждения относятся к категории повреждений, не причинивших вреда здоровью, образовались не менее чем от 11 воздействий твердого тупого предмета, незадолго до наступления смерти. Повреждения в лобной области могли образоваться от действия протектора обуви, остальные повреждения, образовались от воздействия твердых тупых предметов с ограниченной контактной поверхностью.

Все повреждения, обнаруженные на трупе Г. образовались прижизненно.

Смерть Г. наступила на месте происшествия в пределах 2 часов до осмотра трупа (осмотр начат в 8 часов 05 минут 6 ноября 2017 года) от одиночного, огнестрельного пулевого ранения левого бедра с повреждением левой бедренной артерии, что находится в прямой причинной связи с наступлением смерти.

Смерть при повреждении бедренной артерии наступает в течение короткого промежутка времени, исчисляемого несколькими минутами, иногда несколькими десятками минут.

Эксперт Ш. допрошенный в судебном заседании, подтвердил свое заключение, указав на то, что бедренная артерия является жизненно важным органом, именно ее повреждение послужило причиной смерти потерпевшего, имеющего нормальное анатомическое строение, что свидетельствует о стандартном расположении данной артерии относительно внутренних органов человека.

Согласно заключению эксперта № 489 от 8 ноября 2017 года, при судебно-медицинском исследовании у ФИО1 обнаружена ссадина в области правого локтя, образовавшаяся от действия твердого тупого предмета с шероховатой контактной поверхностью, за 1-3 суток до осмотра и относится к категории повреждений, не причинивших вреда здоровью

Согласно заключению эксперта № 488 от 8 ноября 2017 года, при судебно-медицинском исследовании у Б. обнаружен кровоподтек в области нижнего века правого глаза, образовавшийся от действия твердого тупого предмета с относительно гладкой, ограниченной контактной поверхностью, за 1-3 суток до осмотра и относится к категории повреждений, не причинивших вреда здоровью.

Согласно заключению эксперта № 490 от 8 ноября 2017 года, при судебно-медицинском исследовании у Р.. обнаружены раны в области четвертого пальца левой руки, образовавшиеся от действия твердого тупого предмета, за 1-3 суток до осмотра и относится к категории повреждений, причинивших легкий вред здоровью. Также у Р. обнаружены трещины ногтевой пластинки третьего пальца правой кисти, образовавшиеся от действия твердого тупого предмета, за 1-3 суток до осмотра и относятся к категории повреждений, не причинивших вреда здоровью.

Согласно заключению медико-криминалистической судебной экспертизы № 305/МК от 20 ноября 2017 года, на поверхности кожного лоскута, изъятого с передне-внутренней поверхности левого бедра трупа Г.. выявлено входное пулевое огнестрельное отверстие. На задне-наружной поверхности левого бедра трупа Г. имеется выходная огнестрельная рана. Выстрел в область левого бедра Г. мог быть произведен из огнестрельного оружия снаряженного патроном, аналогичным патрону для карабина «Сайга».

Согласно заключению комплексной судебной экспертизы № 2341 от 28 ноября 2017 года, охотничий карабин «Сайга-410К» калибра. 410 с номером **** изготовлен заводским способом и является пригодным для стрельбы гладкоствольным огнестрельным оружием. Патроны калибра. 410 в количестве 10 штук (изъятые в ходе осмотра места происшествия – квартиры Г. и дома Б. являются пригодным для стрельбы боеприпасами. Две гильзы, (гильза, изъятая из карабина «Сайга-410К» **** и в коридоре при осмотре места происшествия квартиры Г.. 06.11.2017г), являются частями патронов калибра. 410 и были стреляны в карабине «Сайга-410К» калибра. 410 с номером ****

В представленных на экспертизу штанах имеются два повреждения ткани материалов, их большая часть пропитана засохшим веществом, похожим на кровь. Исследованием выявленных повреждений установлено, что они являются огнестрельными, образованными в результате одного выстрела во внешнюю сторону передней части штанов, при этом, повреждение передней части – входное, задней части – выходное. Выстрел был произведен под углом около 45( справа налево и под углом около 60( сверху вниз по отношению к поверхности поврежденного объекта. Выстрел мог быть произведен с дистанции около 15-20 см из представленного на экспертизу карабина «Сайга-410К» калибра. 410 с номером ****, с использованием одного из патронов, части которого представлены на экспертизу.

В доске (спиле деревянного пола с отверстием из коридора перед квартирой Г. имеется одно огнестрельное повреждение, которое образовалось в результате одного выстрела во внешнюю сторону доски под углами 70( как сверху вниз, так и справа налево с дистанции от 40 см до 1 метра из карабина «Сайга-410К» калибра. 410 с номером ****, с использованием одного из патронов, части которого представлены на экспертизу (две гильзы, картечь, три пыжа-контейнера, лепесток из концентратора и крышка).

Указанные выше экспертные исследования проведены правомочными на то экспертами, имеющими необходимое образование и достаточные навыки, их выводы ясны и понятны, надлежащим образом мотивированы, поэтому сомнений у суда апелляционной инстанции не вызывают.

Свидетель В. (отец ФИО1) охарактеризовал сына с положительной стороны, что он всегда уважительно относился к родителям, закончил институт, работать стал сразу после окончания школы, последнее время работал водителям на большегрузных автомобилях. Также пояснил, что у ФИО1 было охотничье ружье, а также, что он проходил службу в ОМВД в дознании.

Свидетель Н.. (мать ФИО1) также характеризовала сына только положительно, сообщила, что подсудимый учился в школе и институте хорошо, был старостой группы, постоянно работал, с родителями у него были доверительные отношения, спиртные напитки употреблял редко в небольшом количестве.

В судебном заседании с участием сторон осмотрены вещественные доказательства: 2 изделия из полимерного материала в коридоре, 28 патронов, деформированный металлический фрагмент, гильза, полимерный контейнер, карабин Сайга ****, 2 магазина для карабина, стреляная гильза, 2 гильзы с патроном из полимерного материала черного цвета и металлическим основанием желтого цвета с маркировкой «**** металлический предмет формы близкой к овальной, светло-серого цвета, размерами около 13х10х4,5 мм, округлый, деформированный, окопченный предмет из белого прозрачного полимерного материала, размерами около 13х11х7 мм, округлый металлический предмет диаметром около 10 мм из светло-серого металла, деформированный фрагмент контейнера из белого прозрачного полимерного материала со следами окопчения, патрон.

Оценив собранные по делу доказательства в их совокупности, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о доказанности вины осужденного в умышленном причинении тяжкого вреда здоровью, повлекшем по неосторожности смерть потерпевшего.

Время, дата и место совершения преступления установлены на основании показаний как самого подсудимого, так и потерпевшей, свидетелей, заключений экспертов и сторонами не оспариваются.

В судебном заседании установлено, что на момент совершения преступлений ФИО1 находился в состоянии опьянения, поскольку непосредственно перед инкриминируемыми событиями употреблял спиртные напитки (водку), сначала на даче Б. в дальнейшем у здании почты в ****, о чем сообщили свидетели Б. и Р., а также сам ФИО1, в этой связи доводы ФИО1 о несогласии с установлением указанных обстоятельств в приговоре являются не состоятельными.

При исследовании доказательств оговора ФИО1 со стороны указанных выше потерпевшей и свидетелей обвинения относительно обстоятельств и условий совершения преступления, учитывая, что подсудимый ФИО1 не имел с ними неприязненных отношений, не установлено.

Довод стороны защиты о том, что карабин был не заряжен, поскольку ФИО1 его разрядил, суд апелляционной инстанции признает несостоятельным, как не нашедший своего подтверждение совокупностью собранных по делу доказательств, поскольку он опровергается показаниями свидетелей Р. Б. С. и потерпевшей Е. которые пояснили, что в их присутствии ФИО1 ружье не разряжал. Кроме того, в своих показаниях, данных на предварительном следствии в качестве подозреваемого и обвиняемого, ФИО1 не говорил о том, что он разрядил карабин, а выстрел произошел самопроизвольно, когда он вставал с дивана, прижимая ружье к себе и не направляя его на Г. В ходе проверки показаний на месте 9 ноября 2017 года подсудимый ФИО1 в присутствии защитника и двух понятых, напротив подтвердил, что в момент выстрела, ружье было направлено в сторону Г. что он нажал на спусковой крючок. Механизм нанесения телесных повреждений потерпевшему Г. полностью подтверждается заключением медицинской судебной экспертизы №571, из которой следует, что раневой канал имеет направление спереди назад, справа-налево и сверху вниз. Свидетели Р. и Б. в ходе проверки показаний на месте также подтвердили, что ружье в руках ФИО1 перед выстрелом было направлено в сторону Г. По утверждению свидетеля Р., ружье в руках ФИО1 было направлено в сторону Г., который стоял от него на расстоянии менее 1 метра, в паховую область, после слов «это тебе, чтобы ты в будущем несовершеннолетних не трогал», выстрелил ему в паховую область, отчего Г. упал на пол и закричал. Также незадолго до выстрела ФИО1 сообщил о своем намерении выстрелить в потерпевшего свидетелю С., о чем последняя сообщила суду.

Наличие на полу в комнате, а также в кармане ФИО1 патронов, не свидетельствует о том, что подсудимый разрядил ружье, поскольку со слов свидетеля С. после зарядки ружья Г. коробка с патронами осталась лежать на столе, а месту по обнаружения оружия было обнаружено два магазина к карабину.

В этой связи показания ФИО1 в данной части суд признает недостоверными и расценивает как способ защиты и желание смягчить ответственность за содеянное.

Согласно показаниям ФИО1, данным им в ходе судебного следствия, ранее он работал в органах внутренних дел, проходил обучение в учебном центре, в том числе обучался стрельбе, со слов отца ФИО1 сын имел охотничье ружье, что свидетельствует о наличии у него навыков обращения с оружием.

Доводы осужденного о том, что ружье было направлено не на потерпевшего, а рядом с ним, суд апелляционной инстанции также признает несостоятельным, поскольку он опровергается: протоколом проверки показаний на месте от 9 ноября 2017 года, согласно которому обвиняемый ФИО1 сообщил, что ружье было направлено в область ног, рядом с ногами (т. 3 л.д. 44); показаниями свидетеля Р. согласно которым ружье в руках ФИО1 было направлено в сторону Г. который стоял от него на расстоянии менее 1 метра, в паховую область, после слов «это тебе, чтобы ты в будущем несовершеннолетних не трогал», выстрелил ему в паховую область.

Механизм нанесения телесных повреждений потерпевшему Г.. полностью подтверждается заключением судебной медицинской экспертизы № 751 от 6 декабря 2017 года, из которой следует, что раневой канал имеет направление спереди-назад, справа-налево и сверху вниз.

В соответствии с ч. 1 ст. 25 УК РФ преступлением, совершенным умышленно, признается деяние, совершенное с прямым или косвенным умыслом.

Из исследованных в судебном заседании доказательств, признанных судом апелляционной инстанции допустимыми и достоверными, приведенными выше, следует, что ФИО1, осуществляя выстрел в переднюю внутреннюю поверхность левого бедра потерпевшего Г. действовал умышленно по отношению к причинению тяжкого вреда здоровью и неосторожно по отношению к наступившей смерти потерпевшего, поскольку не предвидел возможности причинения смерти потерпевшему Г. однако при необходимой внимательности и предусмотрительности должен был и мог предвидеть эти последствия. Об этом свидетельствует совокупность обстоятельств произошедшего, в том числе способ совершения преступления – посредством выстрела с близкого расстояния из огнестрельного оружия в переднюю внутреннюю поверхность левого бедра с причинением очевидного для него проникающего ранения ноги в данной области, то есть с повреждением тканей, мышц и кровеносных сосудов, в том числе, такого жизненно важного магистрального сосуда, как бедренная артерия. В силу своего возраста, жизненного опыта, ФИО1 не мог не понимать, что его действия могут повлечь для потерпевшего тяжкие последствия, в том числе, вследствие кровопотери из поврежденной части тела. О направленности умысла подсудимого косвенно свидетельствует и его поведение после содеянного, когда он даже не попытался помочь пострадавшему, а сразу же покинул место происшествия.

При этом вопреки доводам жалобы стороны защиты, невладение осужденным специальными познаниями в области медицины и осуществление им разового выстрела в часть тела, которая, по утверждению защиты, не является жизненно важной – паховую область ноги, никоим образом не свидетельствует и не может свидетельствовать об отсутствии у ФИО1 умысла на причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшего, тем более что именно данное огнестрельное пулевое ранение левого бедра с повреждением левой бедренной артерии квалифицируется как повреждение, причинившее Г. тяжкий вред здоровью. Согласно заключению эксперта № 751, смерть Г. наступила от одиночного огнестрельного пулевого ранения левого бедра с повреждением левой бедренной артерии, и находится в прямой причинной связи с причинением тяжкого вреда здоровью.

При определении причин гибели Г. и степени тяжести причиненного ему со стороны подсудимого вреда здоровью, суд исходит из «Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека», утвержденных приказом Министерства здравоохранения и социального развития РФ №194н от 24.04.2008 года.

Ссылка стороны защиты на показания свидетеля фельдшера Н. в подтверждение отсутствия у ФИО1 умысла на причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшего, является несостоятельной, поскольку не противореча заключению эксперта и показаниям эксперта Ш. свидетель Н. также сообщила суду о последствиях опасности повреждения бедренной артерии, в случае возникновения кровотечения, которое требует мгновенной остановки ввиду того, что кровь бьет струей, что и произошло в данном случае.

При этом мотивом совершенного ФИО1 преступления явилась личная неприязнь по отношению к потерпевшему, которая возникла на почве предшествовавшего на улице конфликта между ранее незнакомыми потерпевшим с одной стороны и ФИО1 с его друзьями Р. и Б. с другой из-за вмешательства последних в оценку отношений потерпевшего и его сожительницы С., реакция Г. на такое вмешательство, которая ФИО1 была сочтена оскорбительной и разозлила его, предположение ФИО1 о том что Г. сожительствует с несовершеннолетней девушкой.

После произошедшего конфликта с потерпевшим на улице, ФИО1 с Б. и Р. выяснил адрес потерпевшего и ночью втроем вопреки воле потерпевшего ворвались в его квартиру, не покинули её, несмотря на предупреждение и требование Г. об этом и его предупредительный выстрел в пол, а подвергли потерпевшего коллективному избиению, разгромив его квартиру с выбиванием двери. При этом какого-либо физического воздействия, либо угроз со стороны потерпевшего в адрес ФИО1 после того, как последний вместе с Р.. и Б. отобрали у Г. ружье, что угрожало бы жизни и здоровью ФИО1 и могло быть причиной его последующих действий в отношении Г. не имелось, учитывая также то, что Г. был сильно избит и не оказывал какого-либо сопротивления на момент производства в него выстрела. Г. не являлся инициатором конфликта с ФИО1, напротив, пытался его избежать, о чем свидетельствует его поведение. После того, как ФИО1, Р. и Б. отобрали у него ружье, с помощью которого он пытался не пускать указанных лиц в ночное время в свою квартиру, где кроме него находилась больная мать и свидетель С. он фактически не оказывал сопротивления ФИО1 и лежал на полу. В момент выстрела в него ФИО1, потерпевший не совершал в отношении последнего каких-либо противоправных действий, что подтверждается как показаниями самого ФИО1, так и показаниями свидетелей ФИО2 этом, вместо того, чтобы покинуть жилище потерпевшего, ФИО1 продолжал находиться в комнате потерпевшего, направляя оружие в его сторону.

Как следует из показаний свидетеля Л. данных им в судебном заседании, когда он зашел в комнату, ФИО1 начал разговаривать с ним нецензурной бранью, на его просьбу выйти из комнаты, отказал, повернул ружье в его (Л.) сторону, в связи с чем он понял, что тот не шутит и вышел, что свидетельствует о нахождении ФИО1 в агрессивном состоянии, что также подтверждается показаниями свидетеля С. что не может свидетельствовать о том, что на момент производства выстрела конфликтная ситуация была писчерпана.

Нельзя согласиться с утверждением защитника Савина А.А., что свидетель С.. сообщала ФИО1, Б. и Р. что проживает с молодым человеком, хотя является несовершеннолетней, поскольку при допросе свидетель С. не сообщала об этом и на момент совершения преступления являлась совершеннолетней (полных 22 года).

Допрошенный в судебном заседании по ходатайству защиты специалист Т. пояснил, что если бы в результате выстрела не была повреждена левая бедренная артерия, то обнаруженное при исследовании трупа Г. «огнестрельное сквозное пулевое ранение левого бедра», не имело бы признаки тяжкого вреда здоровью опасного для жизни человека, а имело бы признаки повреждения, которое у живых лиц причиняет легкий вред здоровью, вызвавший кратковременное расстройство здоровья, продолжительностью до трех недель, и не состояло бы в причинно-следственной связи с наступлением смерти. Также пояснил, что при своевременном оказании медицинской помощи, разрыв артерии не приводит к летальному исходу, напротив, артерия полностью восстанавливается. Указал, что указанная артерия диаметром менее 1 см располагается по внутреннему краю бедра, подвижна, её положение в теле каждого человека индивидуально, в неё трудно попасть путем выстрела. В обоснование указанных разъяснений, стороной защиты суду представлено заключение указанного специалиста в области судебно-медицинской экспертизы №02/2018 от 15.03.2018 года, проведенного им по запросу адвоката Громова Г.Ф. по копии заключения эксперта №751 от 06.11 – 06.12.2017г.

При оценке указанного доказательства суд учитывает, что данные показания носят характер оценки заключения экспертизы, что не входит в компетенцию специалиста, при этом специалист в качестве эксперта в предусмотренном уголовно-процессуальным законом порядке органом расследования и судом не привлекался, не предупреждался об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, основывал свои выводы на представленной ему копии заключения эксперта №751 от 06.11 – 06.12.2017г., давая свою оценку, что является лишь прерогативой суда. Выводы специалиста противоречат показаниям эксперта Ш. оснований не доверять которым у суда оснований не имеется, поскольку заключение выполнено компетентным специалистом, предупрежденным в установленном законом порядке об уголовной ответственности.

Кроме того, допрошенная в судебном заседании свидетель К. пояснила суду о том, что бедренная артерия – это магистральный сосуд, в случае возникновения кровотечения, его следует остановить немедленно, поскольку кровотечение очень обильное и бьет струей.

По мнению суда и иное кровотечение вследствие проникающего огнестрельного ранения может привести к смертельному исходу для потерпевшего, что относится к общеизвестным сведениям. Причин, по которым вменяемый ФИО1 не понимал бы этого, суду не представлено.

Суд критически относится к показаниям допрошенного в суде по ходатайству защиты в качестве специалиста В. о том, что карабин «Сайга-410К» калибра. 410 может находиться в заряженном состоянии даже при наличии видимых признаков отсутствия патрона в канале ствола, что в карабине «Сайга-410» патрон в канале ствола после извлечения магазина, может быть не виден, что в карабине указанной марки, могут быть сбои, когда гильза после выстрела автоматически не выбрасывается, не исключает производство самопроизвольного выстрела от удара.

Как следует из заключения экспертов № 2341, охотничий карабин «Сайга-410К» калибра. 410 с номером **** и патроны к нему, изъятые при осмотре места происшествия, признаны пригодными для стрельбы. Суд доверяет выводам указанной судебной экспертизы, поскольку выводы изложенные в заключении экспертизы сомнений в их достоверности у суда не вызывают, так как экспертиза проведена с соблюдением требований УПК РФ, надлежащим экспертом, с соблюдением методик, выводы которых основаны на проведенных исследованиях. Оснований для исключения из числа доказательств указанного заключения экспертизы, не имеется.

Между действиями осужденного и повреждениями, причиненными потерпевшему, повлекшими впоследствии его смерть, имеется прямая причинно-следственная связь. Исходя из заключений экспертиз, анализа характера, локализации и механизма образования повреждения, описания способа его причинения, в совокупности с иными вышеперечисленными доказательствами, позволили суду прийти к обоснованному выводу о том, что установленные по делу обстоятельства совершения преступления в целом свидетельствуют об осознанности осужденным ФИО1 опасности своих действий для потерпевшего, в результате чего по неосторожности наступила его смерть. При этом осужденный не предвидел возможности причинения смерти потерпевшему Г. хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должен был и мог предвидеть эти последствия.

Таким образом, доводы апелляционных жалоб об отсутствии доказательств наличия у ФИО1 умысла на причинение потерпевшему тяжкого вреда здоровью, как и о необходимости переквалификации его действий на ст.109 УК РФ, нельзя признать обоснованными.

Доводы защитника о том, что выстрел из ружья произошел по неосторожности, случайно, являются несостоятельными, поскольку из материалов дела следует, что ФИО1 совершил ряд активных действий, приведших к выстрелу, включая физическое воздействие на спусковой крючок, что исключает признак случайности.

Попадание ФИО1 в результате выстрела в переднюю внутреннюю поверхность левого бедра потерпевшего Г. повреждение бедренной артерии не ставит под сомнение выводы суда первой инстанции о направленности его умысла. О нём свидетельствует и показания свидетеля Р. о прицельном направлении ФИО1 ружья в паховую область потерпевшего, с пожеланием, чтобы тот лишился возможности сожительства, то есть, половой жизни, что подтверждает умысел на причинение тяжкого вреда.

Нельзя признать обоснованными доводы жалобы ФИО1 о противоправном поведении Г. который, не желая пускать ФИО1, Р. и Б. в свою квартиру в ночное время, произвел выстрел из карабина в пол.

Из показаний свидетеля С. следует, что прежде чем выстрелить, Г.. несколько раз сказал пришедшим, что они не имеют права заходить в квартиру. Указанные показания согласуются с показаниями свидетеля Р. – соседки Г.

Как следует из п.3 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.09.2012 (ред. от 31.05.2022) «О применении судами законодательства о необходимой обороне и причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление» под посягательством, защита от которого допустима в пределах, установленных частью 2 статьи 37 УК РФ, следует понимать совершение общественно опасных деяний, сопряженных с насилием, не опасным для жизни обороняющегося или другого лица (например, побои, причинение легкого или средней тяжести вреда здоровью, грабеж, совершенный с применением насилия, не опасного для жизни или здоровья).

Кроме этого, таким посягательством является совершение и иных деяний (действий или бездействия), в том числе по неосторожности, предусмотренных Особенной частью Уголовного кодекса Российской Федерации, которые, хотя и не сопряжены с насилием, однако с учетом их содержания могут быть предотвращены или пресечены путем причинения посягающему вреда. К таким посягательствам относятся, например, незаконное проникновение в жилище против воли проживающего в нем лица, не сопряженное с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, либо с непосредственной угрозой применения такого насилия, умышленное или неосторожное уничтожение или повреждение чужого имущества, приведение в негодность объектов жизнеобеспечения, транспортных средств или путей сообщения.

Учитывая все обстоятельства, предшествующие применению Г. ружья: конфликт между ним и ранее незнакомыми ему ФИО1, Р. и Б., их приход в ночное время по месту жительства потерпевшего, агрессивное поведение, отсутствие реакции на предупреждение Г. не заходить в квартиру, поведение Г. нельзя признать противоправным.

С учетом изложенного, суд квалифицирует действия ФИО1 по ч. 4 ст. 111 УК РФ – как умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, совершенные с применением оружия, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего.

Психическое состояние ФИО1 в момент совершения инкриминируемого ему деяния, в ходе предварительного следствия, судебного следствия, и в настоящее время у суда апелляционной инстанции сомнений не вызывает. Суд апелляционной инстанции признает ФИО1 вменяемым.

В соответствии с положениями ст.ст. 6, 60 УК РФ при назначении наказания ФИО1, суд апелляционной инстанции учитывает характер и степень общественной опасности совершенного преступления, данные о личности виновного, обстоятельства, смягчающие наказание, а также влияние назначенного наказания на его исправление и на условия жизни его семьи, состояние его здоровья, а именно наличие у ФИО1 хронических заболеваний, состояние здоровья родственников, данные о личности погибшего.

Суд принимает во внимание, что ФИО1 совершил особо тяжкое преступление против личности, ранее не судим, к административной ответственности не привлекался, на учете у врачей нарколога и психиатра не состоит, имеет постоянное место жительства, органом полиции и соседями по месту жительства, а также по месту учебы в **** характеризуется положительно, был постоянно занят общественно-полезным трудом, является индивидуальным предпринимателем в области грузоперевозок, по месту работы в ООО «****», во время прохождения службы ОМВД России по району **** по месту работы в ООО «****», характеризуется исключительно положительно.

В качестве обстоятельств, смягчающих наказание ФИО1, суд апелляционной инстанции в соответствии с ч. 1 ст. 61 УК РФ учитывает активное способствование раскрытию и расследованию преступления, поскольку при доставлении ФИО1 в ОМВД России по **** 6 ноября 2017 года в связи с подозрением его в причастности к смерти Г. по факту обнаружения трупа последнего, ФИО1 дал подробные показания об обстоятельствах, мотиве, способе совершения им преступления; принесение извинений потерпевшей Е. за смерть сына.

Кроме того, в соответствии с ч. 2 ст. 61 УК РФ в качестве обстоятельств, смягчающих наказание ФИО1, суд апелляционной инстанции учитывает частичное признание вины, добровольное частичное возмещение имущественного ущерба, а также морального вреда, состояние здоровья подсудимого, положительные характеристики с места жительства, учебы и работы, положительную характеристику, данную ФИО1 родителями, наличие хронических заболеваний родителей, их пенсионный возраст и финансовое положение, позицию потерпевшей стороны, не настаивающей на суровом наказании.

Иных обстоятельств, смягчающих наказание осужденного по материалам дела не установлено и в апелляционных жалобах не приведено.

Суд не усматривает предусмотренных законом оснований для признания в соответствии с ч. 1.1 ст. 63 УК РФ обстоятельством, отягчающим наказание подсудимого, совершение им преступления в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя, поскольку в ходе судебного следствия не было установлено, что именно употребление алкоголя явилось главной причиной совершения подсудимым указанного преступления. При этом суд принимает во внимание, что ФИО1 на учете врача-нарколога не состоит.

Обстоятельств, отягчающих наказание, не имеется.

Учитывая характер и степень общественной опасности совершенного преступления, обстоятельства его совершения, принцип разумности и справедливости назначенного наказания, возможность достижения целей восстановления социальной справедливости, исправления подсудимого и предупреждения совершения им новых преступлений, суд приходит к выводу о том, что исправление ФИО1 возможно только в условиях изоляции подсудимого от общества, и полагает необходимым назначить ему наказание в виде лишения свободы, не находя оснований для применения положений ст. 73 УК РФ

Учитывая наличие у ФИО1 смягчающих наказание обстоятельств, предусмотренных п.п. «и, к» ч. 1 ст. 61 УК РФ, и отсутствие отягчающих наказание обстоятельств, суд при определении ему наказания руководствуется положениями ч. 1 ст. 62 УК РФ.

С учетом фактических обстоятельств преступления и степени его общественной опасности, учитывая совокупность других исследованных судом обстоятельств, оснований для применения к ФИО1 положений ч. 6 ст. 15 УК РФ суд апелляционной инстанции не усматривает.

Каких-либо исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступления и позволяющих считать, что ФИО1 заслуживает более мягкого наказания, чем предусмотрено за совершенное им преступление, которые давали бы основания для назначения осужденному наказания с применением положений ст. 64 УК РФ, не имеется.

Юридических оснований для применения ст. 53.1 УК РФ не имеется.

Поскольку ФИО1 совершено преступление, относящиеся к категории особо тяжких, суд апелляционной инстанции в соответствии с п. «в» ч. 1 ст. 58 УК РФ назначает ему отбывание наказания в исправительной колонии строгого режима.

Срок отбывания наказания исчислять с момента вступления приговора в законную силу - с 2 мая 2023 года с зачетом в срок отбывания наказания времени содержания ФИО1 под стражей в период с 6 ноября 2017 года по 1 мая 2023 года в соответствии с п. «а» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ из расчета один день содержания под стражей за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима.

Принимая во внимание тот факт, что апелляционный приговор вступает в законную силу в день его вынесения, оснований для избрания в отношении ФИО1 меры пресечения не имеется.

В соответствии со ст. 81 УПК РФ вещественные доказательства:

- коричневые брюки Г.. с повреждениями, спил с пулевым отверстием из коридора, след протектора шин, хранящиеся в камере хранения вещественных доказательств СО по ****, - уничтожить;

- 2 изделия из полимерного материала, деформированный металлический фрагмент, полимерный контейнер, металлический предмет формы близкой к овальной, светло-серого цвета, размерами около 13х10х4,5 мм, округлый, деформированный, окопченный предмет из белого прозрачного полимерного материала, размерами около 13х11х7 мм, округлый металлический предмет диаметром около 10 мм из светло-серого металла, деформированный фрагмент контейнера из белого прозрачного полимерного материала со следами окопчения, 10 гильз (8 из которых израсходованы при экспериментальной стрельбе (заключение экспертов №2341), - хранящиеся в камере хранения оружия и боеприпасов ОМВД России по ****, - уничтожить;

- 2 кожных лоскута с ранами от трупа Г.., хранящихся в ГБУЗ ВО «Бюро СМЭ», - уничтожить;

- 22 патрона, карабин «Сайга-410К» ****, 2 магазина для карабина, - хранящиеся в камере хранения оружия и боеприпасов ОМВД России по ****, - передать в отделение лицензионно - разрешительной работы по Собинскому и ****м и **** Росгвардии по **** для определения дальнейшей судьбы.

В рамках рассмотрения уголовного дела потерпевшая Е.

обратилась с гражданским иском к подсудимому ФИО1 о взыскании материального ущерба, причиненного преступлением в сумме 89915 рублей, которые она понесла в результате затрат на похороны сына, компенсации морального вреда в размере 1000000 рублей, расходов по оплате услуг представителя на предварительном следствии и в судебном заседании в сумме 50000 рублей.

В судебном заседании потерпевшая Е. и ее представитель адвокат Андриянов С.А. исковые требования поддержали, просили удовлетворить в полном объеме. В обоснование потерпевшая указала, что в результате совершенного преступления погиб ее сын, нарушено ее семейное счастье и благополучие, причинена глубокая психологическая травма.

Подсудимый ФИО1 исковые требования потерпевшей признал частично: согласился с требованиями о возмещении материального ущерба в сумме 89915 рублей, сумму морального вреда считает завышенной.

Защитник – адвокат Савин А.А. заявил о согласии с позицией подсудимого.

Государственный обвинитель посчитал необходимым удовлетворить в полном объеме исковые требования потерпевшей.

Проверив материалы дела, выслушав мнение сторон, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

В соответствии со ст. 1064 ГК РФ вред, причиненный личности и имуществу гражданина, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

Настоящим приговором установлена виновность в совершении указанного преступления ФИО1, которого суд признал надлежащим ответчиком.

Суд считает обосновано заявленным иск Е.. о возмещении материального вреда, причиненного преступлением в сумме 89915 рублей. Затраты на похороны Г. подтверждены представленными суду квитанцией к приходно-кассовому ордеру № 44, квитанцией, накладными, договором на оказание платных медицинских услуг. Как следует из представленной суду квитанции, пояснений потерпевшей Е. подсудимым возмещено потерпевшей в счет возмещения материального вреда 10000 рублей. Учитывая признание ФИО1 указанных требований, суд признает указанные требования подлежащими частичному удовлетворению, считает необходимым взыскать с ФИО1 в пользу Е. (с учетом возмещения 10000 рублей в счет возмещения материального ущерба, причиненного преступлением) в размере 79915 рублей.

В силу ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

В соответствии с ч. 3 ст. 1083 ГК РФ суд может уменьшить размер возмещения вреда, причиненного гражданином, с учетом его имущественного положения, за исключением случаев, когда вред причинен действиями, совершенными умышленно.

Удовлетворяя исковые требования потерпевшей Е. оценив в совокупности представленные сторонами доказательства по правилам ст.ст. 12, 56, 67 ГПК РФ, применяя приведенные нормы права, суд апелляционной инстанции считает обосновано заявленным иск Е. как матери погибшего Г. к подсудимому ФИО1 о взыскании компенсации морального вреда.

Степень родства потерпевшей с погибшим судом установлена.

Определяя размер компенсации морального вреда, суд учитывает статус гражданского ответчика как физического лица, его семейное и материальное положение, ФИО1 находится в трудоспособном возрасте, в связи с чем не лишен возможности иметь источник дохода, инвалидом не является, не страдает какими-либо заболеваниями, препятствующими его трудоустройству, а также степень перенесенных Е. моральных и нравственных страданий в связи с потерей единственного сына, гибель которого явилась для нее невосполнимой утратой, повлияла на состояние здоровья, ее нетрудоспособный возраст, и иные обстоятельства, предусмотренные ст.1101 ГК РФ.

При расчете размера требований суд учитывает позиции Конституционного Суда РФ.

Суд полагает, что предъявленное к подсудимому ФИО1 требование о компенсации морального вреда в размере 1 000 000 рублей, соответствует требованиям ГК РФ. Вместе с тем, принимая во внимание, что суду апелляционной инстанции предоставлено подтверждение добровольного частичного возмещения со стороны ФИО1 морального вреда, всего на сумму 245 000 рублей, суд апелляционной инстанции полагает необходимым взыскать с ФИО1 в счет компенсации морального вреда 755 000 рублей.

Разрешая вопрос о процессуальных издержках, выразившихся в оплате потерпевшей Е. услуг представителя в сумме 50000 рублей, суд приходит к следующему.

Постановлением Петушинского районного суда Владимирской области от 31 июля 2018 года удовлетворено заявление потерпевшей Е.. о возмещении процессуальных издержек за оплату услуг представителя адвоката Андриянова С.А. в сумме 50 000 рублей. Постановлено возместить Е. процессуальные издержки связанные с выплатой услуг представителю потерпевшего - адвокату Андриянову С.А. в сумме 50000 рублей из средств федерального бюджета.

В силу п. 1.1 ч. 2 ст. 131 и ч. 1 ст. 132 УПК РФ суммы, выплачиваемые потерпевшему на покрытие расходов, связанных с выплатой вознаграждения представителю потерпевшего, относятся к процессуальным издержкам по уголовному делу, которые взыскиваются с осужденных или возмещаются за счет средств федерального бюджета.

По смыслу положений ч. 1 ст. 131 УПК РФ и ч.ч. 1, 2, 4, 6 ст. 132 УПК РФ в их взаимосвязи, суд вправе освободить осужденного полностью или частично от уплаты процессуальных издержек в случае имущественной несостоятельности лица, с которого они должны быть взысканы или если взыскание процессуальных издержек может существенно отразиться на материальном положении лиц, которые находятся на иждивении осужденного.

Согласно материалам дела, адвокат Андриянов С.А. участвовал в качестве представителя потерпевшей Е. в ходе предварительного расследования при проведении следственных действий и судебного следствия в качестве представителя потерпевшей в 7 судебных заседаниях в Петушинском районном суде Владимирской области, в связи с чем потерпевшей адвокату было выплачено вознаграждение в размере 50 000 руб., что подтверждается квитанцией к приходному ордеру № 027053 от 10.04.2018.

Суд считает необходимым возместить потерпевшей расходы на представителя в связи с его участием на предварительном следствии и в судебных заседаниях по настоящему уголовному делу.

Суд не принимает во внимание позицию подсудимого ФИО1 и его защитника – адвоката Савина А.А., возражавших против удовлетворения указанного требования, в связи с несоразмерностью оплаты оказанной Андрияновым С.А. юридической помощи Е.. и считает, что расходы на представителя, понесенные Е., в сумме 50000 рублей в связи с производством поданному уголовному делу как на предварительном следствии так и в суде, являются необходимыми и оправданными. Данная сумма расходов, с учетом категории уголовного дела, продолжительности его расследования и рассмотрения в суде первой инстанции, объема выполненной адвокатом Андрияновым С.А. в интересах потерпевшей Е. работы является разумной и обоснованной, соответствующей Решению Совета Адвокатской палаты Владимирской области от 05.04.2018 о назначении размеров гонораров адвокатам за оказание юридической помощи, а поэтому подлежащей возмещению Е. за счет средств федерального бюджета.

При этом суд апелляционной инстанции принимает во внимание тот факт, что ФИО1 находится в трудоспособном возрасте, в связи с чем не лишен возможности иметь источник дохода, инвалидом не является, не страдает какими-либо заболеваниями, препятствующими его трудоустройству.

Оснований для освобождения ФИО1 по мотиву имущественной несостоятельности от возмещения процессуальных издержек, которые могут быть возмещены в полном объеме, в том числе после отбытия им наказания в виде реального лишения свободы, не имеется. Имущественной несостоятельности ФИО1 судом не установлено, в связи с чем суд полагает необходимым взыскать с виновного в пользу федерального бюджета сумму возмещенных потерпевшей Е. расходов по оплате вознаграждения представителя в размере 50000 рублей.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 389.13, 389,15, 389.16, 389.20, 389.28, 389.31-389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

п р и г о в о р и л:

приговор Петушинского районного суда Владимирской области от 31 июля 2018 года в отношении ФИО1 отменить.

ФИО1 признать виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ, и назначить наказание в виде лишения свободы на срок 8 лет с отбыванием в исправительной колонии строгого режима.

Срок отбывания наказания ФИО1 исчислять с момента вступления приговора в законную силу - со 2 мая 2023 года.

Зачесть в срок отбывания наказания время содержания ФИО1 под стражей в период с 6 ноября 2017 года по 1 мая 2023 года в соответствии с п. «а» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ из расчета один день содержания под стражей за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима.

Исковые требования Е. удовлетворить частично.

Взыскать с ФИО1 в пользу Е. в счет возмещения материального вреда, причиненного преступлением 79915 рублей (семьдесят девять тысяч девятьсот пятнадцать), компенсацию морального вреда в размере 755 000 (семьсот пятьдесят пять тысяч рублей) рублей.

В остальной части заявленных требований отказать.

Взыскать с осужденного ФИО1 в пользу федерального бюджета процессуальные издержки по оплате вознаграждения представителя потерпевшей - адвоката Андриянова С.А. в сумме 50000 (пятьдесят тысяч) рублей.

Вещественные доказательства:

- коричневые брюки Г. с повреждениями, спил с пулевым отверстием из коридора, след протектора шин, хранящиеся в камере хранения вещественных доказательств СО по ****, - уничтожить;

- 2 изделия из полимерного материала, деформированный металлический фрагмент, полимерный контейнер, металлический предмет формы близкой к овальной, светло-серого цвета, размерами около 13х10х4,5 мм, округлый, деформированный, окопченный предмет из белого прозрачного полимерного материала, размерами около 13х11х7 мм, округлый металлический предмет диаметром около 10 мм из светло-серого металла, деформированный фрагмент контейнера из белого прозрачного полимерного материала со следами окопчения, 10 гильз (8 из которых израсходованы при экспериментальной стрельбе (заключение экспертов №2341), - хранящиеся в камере хранения оружия и боеприпасов ОМВД России по ****, - уничтожить;

- 2 кожных лоскута с ранами от трупа Г.., хранящихся в ГБУЗ ВО «Бюро СМЭ», - уничтожить;

- 22 патрона, карабин «Сайга-410К» ****, 2 магазина для карабина, - хранящиеся в камере хранения оружия и боеприпасов ОМВД России по ****, - передать в отделение лицензионно - разрешительной работы по Собинскому и ****м и **** Росгвардии по **** для определения дальнейшей судьбы.

Апелляционные жалобы осужденного ФИО1 и его защитника - адвоката Савина А.А. удовлетворить частично.

Апелляционный приговор может быть обжалован в суд кассационной инстанции в порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ.

Председательствующий Д.В. Ильичев

Судьи: Е.А. Годунина

А.Г. Савин