Апелляционное определение № 33-836/2026 от 5 апреля 2026 г.

Мотивированное
апелляционное определение изготовлено

6 апреля 2026 г.

Судья Быкова Н.Б.

№ 33-836-2026

УИД 51RS0007-01-2025-000908-44

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Мурманск

1 апреля 2026 г.

Судебная коллегия по гражданским делам Мурманского областного суда в составе:

председательствующего

Морозовой И.Ю.

судей

ФИО1

ФИО2

с участием прокурора

при секретаре

ФИО3

ФИО4

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-604/2025 по иску ФИО5 к обществу с ограниченной ответственностью «Группа компаний «Гранит» об установлении факта трудовых отношений, о признании увольнения незаконным, восстановлении на работе, взыскании заработной платы за время вынужденного прогула и компенсации морального вреда,

по апелляционной жалобе общества с ограниченной ответственностью «Группа компаний «Гранит» на решение Апатитского городского суда Мурманской области от 29 декабря 2025 г.

Заслушав доклад судьи Морозовой И.Ю., выслушав объяснения представителя ответчика общества с ограниченной ответственностью «Группа компаний «Гранит» ФИО6, поддержавшего доводы апелляционной жалобы, заключение прокурора, полагавшего решение законным и обоснованным, судебная коллегия по гражданским делам Мурманского областного суда

установила:

ФИО5 обратилась в суд с иском к обществу с ограниченной ответственностью «Группа компаний «Гранит» (далее - ООО «ГК «Гранит») о признании увольнения незаконным, восстановлении на работе, взыскании заработной платы за время вынужденного прогула и компенсации морального вреда.

В обоснование заявленных требований указала, что с 1 января 2024 г. осуществляла трудовую деятельность в ООО «ГК «Гранит» в должности охранника, при этом официально трудоустроена работодателем с 22 января 2024 г.

Неоднократно обращалась к работодателю за разъяснениями по поводу даты начала трудовой деятельности, предоставления расчетных листков, графиков работ, на что получала отказ, в том числе письмом № 53 от 26 февраля 2025 г.

При получении заработной платы 13 марта 2025 г. ей стало известно об увольнении по собственному желанию, при этом заявление об увольнении по собственному желанию она не составляла и не подавала.

8 марта 2025 г. повторно обратилась к руководству ООО «ГК «Гранит» с заявлением о предоставлении в ее адрес документов, связанных с ее работой. Указанное заявление оставлено без ответа.

С учетом уточнения исковых требований в порядке статьи 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации просила установить факт трудовых отношений с ответчиком со 2 января 2024 г.; возложить на ООО «ГК «Гранит» обязанность внести запись в трудовую книжку о приеме истца на работу со 2 января 2024 г.; признать незаконным увольнение с должности охранника по инициативе работника; восстановить на работе в должности охранника; взыскать с ООО «ГК «Гранит» средний заработок за время вынужденного прогула с 14 марта 2025 г. по день восстановления ее на работе, компенсацию морального вреда в сумме 100 000 рублей.

Судом постановлено решение, которым исковые требования ФИО5 удовлетворены.

Установлен факт трудовых отношений между ООО «ГК «Гранит» и ФИО5 со 2 января 2024 г. по 21 января 2024 г. в должности охранника отдела охраны.

Но ООО «ГК «Гранит» возложена обязанность внести в трудовую книжку работника ФИО5 запись о трудоустройстве со 2 января 2024 г. в должности охранника отдела охраны.

Признан незаконным приказ ООО «ГК «Гранит» от 13 марта 2025 г. № 20 о прекращении (расторжении) трудового договора с работником (увольнении) с ФИО5 по пункту 3 части 1 статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации по инициативе работника.

ФИО5 восстановлена на работе в ООО «ГК «Гранит» в должности охранника отдела охраны с 14 марта 2025 г.

С ООО «ГК «Гранит» в пользу ФИО5 взыскан средний заработок за время вынужденного прогула за период с 14 марта 2025 г. по 29 декабря 2025 г. в сумме 434 090 рублей 52 копейки (без учета суммы налога на доходы физических лиц) и компенсация морального вреда в сумме 30 000 рублей.

Решение суда в части восстановления ФИО5 на работе постановлено обратить к немедленному исполнению.

Кроме того с ООО «ГК «Гранит» в доход местного бюджета взыскана государственная пошлина в сумме 22 352 рубля.

В апелляционной жалобе директор ООО «ГК «Гранит» ФИО7, ссылаясь на нарушение судом норм материального и процессуального права, просит отменить решение суда и принять по делу новое решение об отказе в удовлетворении исковых требований.

Приводит довод, что ООО «ГК «Гранит» не было извещено о судебном заседании, назначенном на 29 декабря 2025 г., чем было лишено возможности представить свои аргументы и доказательства, что является нарушением принципов независимости, беспристрастности и объективности.

Указывает, что истец не обращалась к ответчику с просьбой разъяснения и (или) изменения даты начала своей трудовой деятельности в ООО «ГК «Гранит».

Отмечает, что ООО «ГК «Гранит» никогда не препятствовало и не отказывало истцу в официальном оформлении трудовых отношений с начала января 2024 года, оплата ей была произведена за полный месяц работы. Причиной оформления трудовых отношений с 22 января 2024 года явилось позднее предоставление документов для трудоустройства истцом и ее желание, выраженное в заявлении о приеме на работу. Утверждение истца, что в заявлении о приеме на работу указала дату 22 января 2024 г. по указанию ее непосредственного начальника ФИО8 голословно и не соответствует действительности.

Полагает, что истцом пропущен предусмотренный статьей 392 Трудового кодекса Российской Федерации трехмесячный срок обращения в суд за разрешением индивидуального трудового спора, поскольку о своем предполагаемом нарушенном праве узнала со дня подачи заявления о приеме на работу 22 января 2024 г.

Отмечает, что после восстановления истца на работе, 23 января 2026 г. она повторно написала заявление об увольнении по собственному желанию, чем подтвердила отсутствие реального намерения продолжать трудовую деятельность у ответчика, в связи с чем вопрос о переоформлении трудового договора с начала января 2024 года потерял актуальность, и юридически не может быть переоформлен, так как трудовой договор расторгнут, прекратил свое действие.

Указывает, что утверждение истца о недобровольности написания заявления об увольнении является голословным и не соответствует действительности, как и утверждение о сложившейся у ответчика практике при трудоустройстве отбирать у принятых на работу лиц заявление на увольнение без даты.

Отмечает, что от истца не поступало заявления об отзыве заявления об увольнении.

Также ничем не подтверждено и является голословным утверждение истца, что она заявление об увольнении не писала, а сам факт увольнения связан с ее обращением к работодателю с заявлением о выдаче документов, связанных с работой.

Отмечает, что допрошенные в судебном заседании в качестве свидетелей А.Т.И., К.О.Д. очевидцами процесса увольнения истца не были, так осуществляли трудовую деятельность на других постах охраны, их показания основаны на словах истца. Кроме того, они косвенно заинтересованы в исходе дела, поскольку также оспаривают законность своего увольнения.

Ссылаясь на представленное ответчиком заключение специалиста (рецензия) № 22098 от 22 декабря 2025 г. НП «Саморегулируемая организация судебных экспертов», не соглашается с принятием судом в качестве доказательства по делу судебной экспертизы, выражает сомнения в компетентности эксперта и обоснованности примененных ею методик.

Отмечает, что ответчик не давал согласие на применение разрушающего метода исследования, что не позволяет провести повторную экспертизу. Судьей не была предоставлена возможность выбора экспертного учреждения, не учтено мнение ответчика.

Выражает несогласие с тем, что представленная рецензия на заключение судебной экспертизы оценена судом критически.

Считает, что истец не понесла нравственных страданий, поскольку после восстановления на работе к трудовым обязанностям не приступила, в период рассмотрения дела неофициально работала в другом охранном предприятии.

Ссылается на необъективность суда, нарушение принципов состязательности и равноправия.

При рассмотрении жалобы судом апелляционной инстанции представитель ООО «ГК «Гранит» ФИО6 дополнительно указал, что назначенная по делу судебная экспертиза проведена экспертом, не состоящим в штате экспертного учреждения, которому было поручено проведение экспертизы.

В судебное заседание суда апелляционной инстанции не явились истец ФИО5, надлежащим образом извещенная о времени и месте рассмотрения дела.

Судебная коллегия считает возможным рассмотреть дело в отсутствие не явившегося в судебное заседание лица, поскольку его неявка в силу части 3 статьи 167 и части 1 статьи 327 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации не является препятствием к разбирательству дела.

В соответствии с частью 1 статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд апелляционной инстанции рассматривает дело в пределах доводов, изложенных в апелляционной жалобе и возражениях относительно жалобы.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, судебная коллегия не находит оснований для отмены или изменения решения суда.

В части 1 статьи 37 Конституции Российской Федерации закреплен принцип свободы труда и право каждого свободно распоряжаться своими способностями к труду и выбирать род деятельности и профессию.

В статье 1 Трудового кодекса Российской Федерации закреплено, что целями трудового законодательства являются установление государственных гарантий трудовых прав и свобод граждан, создание благоприятных условий труда, защита прав и интересов работников и работодателей.

К основным принципам правового регулирования трудовых отношений и иных, непосредственно связанных с ним отношений, исходя из общепризнанных принципов и норм международного права, и в соответствии с Конституцией Российской Федерации статья 2 Трудового кодекса Российской Федерации относит, в том числе, свободу труда, включая право на труд, который каждый свободно выбирает или на который свободно соглашается; право распоряжаться своими способностями к труду, выбирать профессию и род деятельности; обеспечение право каждого на защиту государством его трудовых прав и свобод, включая судебную защиту.

Трудовые отношения - отношения, основанные на соглашении между работником и работодателем о личном выполнении работником за плату трудовой функции (работы по должности в соответствии со штатным расписанием, профессии, специальности с указанием квалификации; конкретного вида поручаемой работнику работы) в интересах, под управлением и контролем работодателя, подчинении работника правилам внутреннего трудового распорядка при обеспечении работодателем условий труда, предусмотренных трудовым законодательством и иными нормативными правовыми актами, содержащими нормы трудового права, коллективным договором, соглашениями, локальными нормативными актами, трудовым договором (статья 15 Трудового кодекса Российской Федерации).

Положениями статьи 16 Трудового кодекса Российской Федерации предусмотрено, что трудовые отношения возникают между работником и работодателем на основании трудового договора, заключаемого ими в соответствии с настоящим Кодексом (часть первая), а также на основании фактического допущения работника к работе с ведома или по поручению работодателя или его уполномоченного на это представителя в случае, когда трудовой договор не был надлежащим образом оформлен (часть третья).

Таким образом, статья 16 Трудового кодекса Российской Федерации к основаниям возникновения трудовых отношений между работником и работодателем относит фактическое допущение работника к работе с ведома или по поручению работодателя или его представителя в случае, когда трудовой договор не был надлежащим образом оформлен. Данная норма представляет собой дополнительную гарантию для работников, приступивших к работе с разрешения уполномоченного должностного лица без заключения трудового договора в письменной форме, и призвана устранить неопределенность правового положения таких работников (пункт 3 определения Конституционного Суда Российской федерации от 19 мая 2009 г. № 597-О-О).

В соответствии с пунктом 3 части первой статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации трудовой договор может быть прекращен по инициативе работника (статья 80 Трудового кодекса Российской Федерации).

Частью первой статьи 80 Трудового кодекса Российской Федерации предусмотрено, что работник имеет право расторгнуть трудовой договор, предупредив об этом работодателя в письменной форме не позднее, чем за две недели, если иной срок не установлен данным кодексом или иным федеральным законом. Течение указанного срока начинается на следующий день после получения работодателем заявления работника об увольнении.

По соглашению между работником и работодателем трудовой договор может быть расторгнут и до истечения срока предупреждения об увольнении (часть вторая статьи 80 Трудового кодекса Российской Федерации).

В силу части четвертой статьи 80 Трудового кодекса Российской Федерации до истечения срока предупреждения об увольнении работник имеет право в любое время отозвать свое заявление. Увольнение в этом случае не производится, если на его место не приглашен в письменной форме другой работник, которому в соответствии с данным кодексом и иными федеральными законами не может быть отказано в заключении трудового договора.

Как установлено судом и подтверждается материалами дела, ООО «ГК «Гранит» (ОГРН <***>) зарегистрировано в ЕГРЮЛ 10 июля 2012 г., лицом, имеющим право без доверенности действовать от имени юридического лица, является генеральный директор ФИО7

Место нахождения юридического лица - <...>, помещение 1А.

Согласно выписке из ЕГРЮЛ в качестве основного вида деятельности ООО «ГК «Гранит» указана деятельность охранных служб, в том числе частных (80.10) ( том 1 л.д. 128-131, том 2 л.д. 78-85).

Между ООО «ГК «Гранит» и федеральным государственным автономным образовательным учреждением высшего образования «Мурманский университет» (ФГАУО ВО «МАУ») заключен договор № 26.2/36/159 от 19 декабря 2023 г. на оказание услуг по физической охране объектов, имущества и прилегающей территории филиала МАУ в городе Апатиты. Услуги оказываются в срок с 00.00 (МСК) 1 января 2024 г. по 23.59 (МСК) 31 декабря 2025 г. Место оказания услуг - <...> том 1 л.д. 206-232, том 3 л.д. 119-133).

22 января 2024 г. между ООО «ГК «Гранит» и ФИО5 заключен трудовой договор № 110, по условиям которого истец принята на должность охранника. Работа по данному договору для работника является основной работой (пункт 1.4 трудового договора). Работнику устанавливается испытание, срок испытания устанавливается продолжительностью 3 месяца (пункт 1.5 трудового договора).

Дата начала работы - 22 января 2024 г., договор заключен на неопределенный срок (раздел 2 трудового договора).

Место работы: объекты охраны ООО «ГК «Гранит», город Мурманск (пункт 1.3 трудового договора).

Режим работы работника: продолжительность рабочей недели - согласно графику сменности. Рабочие дни и выходные - согласно графику сменности. Продолжительность ежедневной работы (смены) 12 часов, время начала и окончания работы: с 08:00 до 22:00; число смен в сутках - 1 смена, чередование рабочих и нерабочих дней по графику сменности (раздел 4 трудового договора) (том 1 л.д. 26-31, 157-161, 162-163, то 2 л.д. 108-110, 113).

На основании трудового договора работодателем издан приказ от 22 января 2024 г. № 6 о приеме истца на работу на вышеперечисленных условиях. С приказом, а также локальными нормативными актами работодателя истец ознакомлена 22 января 2024 г. (том 1 л.д. 127, 150, том 2 л.д. 105).

Из пояснений истца следует, что фактически она состояла в трудовых отношениях с ответчиком со 2 января 2024 г., при этом с указанной даты трудовой договор не заключался, однако начальником отдела охраны К.А.В, с согласия генерального директора ФИО7 она была допущена к осуществлению трудовых функций: 2, 5, 8, 11, 14, 17, 20 января 2024 г., то есть до 22 января 2024 г. (даты заключения трудового договора) постоянно посменно (1/2) работала в ООО «ГК «Гранит» на объекте ФГБОУ ВО «МАГУ», расположенном по адресу: ..., по графику несения службы. Достоверность сведений, указанных в представленном стороной ответчика графике сменности и табеле учета рабочего времени за январь 2024 года опровергла, указав на их несоответствие фактическим сменам, указанным выше, отметив, что охрану объекта в указанный период времени осуществляли охранники: ФИО5, И.О.М. и Д.А.В, Обратила внимание, что в графике сменности, представленном работодателем (том 1 л.д. 177) ее смены отражены у охранника И.О.М. Настаивала на том, что П.В.Е. она не знает, данный сотрудник никогда не работал с ними на объекте.

В соответствии с пояснениями истца, в ее должностные обязанности на протяжении указанного периода работы входило осуществление охранной деятельности вверенного ей объекта, расположенного по адресу: <...>, где с 22 января 2024 г. она и продолжила осуществление трудовой деятельности на основании трудового договора № 110 от 22 января 2024 г., заключенного с ООО «ГК «Гранит».

Как следует из расчетного листка за январь 2024 года истцу начислена и выплачена заработная плата за январь 2024 года за полный отработанный месяц - 10 смен (160,5 (тариф) х 12 (смена) =1926 рублей (смена) (том 1 л.д. 153).

Указанный доход является основным и единственным источником средств существования истца, с каким-либо иным работодателем в трудовых отношениях ФИО5 в указанный период не состояла, договор гражданско-правового характера с иными юридическими лицами, либо хозяйствующими субъектами ею не заключался.

При этом, в подтверждение между сторонами наличия гражданско- правового договора и условий его выполнения стороной ответчика договор не представлен, а равно подписанный акт сдачи-приема выполненных работ.

Свидетельскими показаниями И.О.М., данными в судебном заседании 26 декабря 2025 г., также подтверждены объяснения истца о выполнении ею лично работ в период со 2 января 2024 г. до 22 января 2024 г. в качестве охранника с ведома и по поручению ответственного лица ООО «ГК «Гранит» на рабочем месте (..., ФГБОУ ВО «МАГУ»).

Так, свидетель И.О.М., работающая в должности охранника в ООО «ГК «Гранит» с января 2024 года по сентябрь 2025 года показала, что до 31 декабря 2023 г. осуществляла трудовую деятельность совместно с ФИО9 В, в ЧОП «Бастион» на объекте, расположенном по адресу: .... Поскольку тендер на охрану данного объекта выиграл ООО «ГК «Гранит» и им было предложено остаться на своих местах, они втроем перешли в ООО «ГК «Гранит» и продолжили осуществлять охранную деятельность на том же объекте и в том же составе. В праздничные дни с 1 января 2024 г. они с ФИО9 В, сменяли друг друга, другие охранники данный объект не охраняли. Работали сутки через двое. П.В.Е. не знает, данный сотрудник охрану объекта по адресу: <...> никогда не осуществлял. Опровергла достоверность сведений указанных в графике несения службы за январь 2024 года (том 1 л.д. 177). Смены, указанные в графике как ее (свидетеля) фактически являлись сменами ФИО5 Пояснила, что она работала с 31 на 1 января 2024 г., ФИО5 приступила к работе 2 января 2024 г. Она (свидетель) всегда ее меняла. Работали строго по графику сутки через двое. Каждый день ФИО5 не работала. Указала, что с ней (свидетелем) оформлены трудовые отношения с 15 января 2024 г., тогда как она фактически приступила к выполнению трудовых функций с 00 часов 00 минут 1 января 2024 г.

Согласно приказу № 20 от 13 марта 2025 г. трудовой договор, заключенный с ФИО5, по инициативе работника на основании пункта 3 части первой статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации расторгнут, истец уволена с занимаемой должности 13 марта 2025 г. на основании личного заявления от 11 марта 2025 г. (том 1 л.д. 151-152, том 2 л.д. 106-107).

Из пояснений истца следует, что заявление об увольнении подписано ей при приеме на работу в январе-феврале 2024 года по требованию работодателя, и подписание такого заявления при приеме на работу было обязательным. При этом, заявление об увольнении по собственному желанию она подписала собственноручно, но дату написания заявления и дату, с которой она просит уволить, в заявлении ей проставлены не были. Также она допустила, что бланк приказа об увольнении был ей также подписан при приеме на работу. Настаивала на том, что заявление об увольнении 11 марта 2025 г. не составляла и не подавала работодателю, намерения уволиться не имела.

Из показаний свидетелей А.Т.И. и К.П.Д., данных в ходе судебного заседания 26 декабря 2025 г., следует, что они работали в ООО «ГК «Гранит» охранниками на разных постах и были, также как ФИО5, уволены по собственному желанию, тогда как заявлений об увольнении они не писали и работодателю не подавали, намерение расторгнуть трудовые отношения с ООО «ГК «Гранит» не имели, с приказами об увольнении ознакомлены не были. Со слов истца им известно, что истец была уволена 13 марта 2025 г., при этом ФИО5 намерение уволиться не высказывала, заявление об увольнении не писала и работодателю не подавала. Указали, что причиной увольнения стала их активная позиция по истребованию у работодателя документов, имеющих отношение к их трудовой деятельности. Отметили, что при поступлении на работу К.А.В, им были выданы бланки заявлений об увольнении, в которых они указали только свои данные и подпись, никакие даты в них не ставили. Им было разъяснено, что это необходимо для испытательного срока. Работали они по 3 человека на объекте сутки через двое, смена длилась 24 часа, графики ежемесячно развозили по постам. Графиками занимался их непосредственный начальник К.А.В,

Допрошенная в ходе судебного заседания свидетель И.О.М. также показала, что при приеме на работу также заполняла бланк заявления об увольнении, где она указала свои данные и поставила подпись, без указания даты увольнения. Документы на подпись приносил К.А.В, и говорил их подписать. Со слов ФИО5 ей известно, что истца уволили, при этом намерения уволиться она не имела, заявление об увольнении не подавала.

Поскольку ФИО5 оспаривала факт подписания заявления об увольнении 11 марта 2025 г. и приказа о прекращении (расторжении) трудового договора с работником № 20 от 13 марта 2025 г., по ходатайству стороны истца определением суда от 28 мая 2025 г. назначена судебная экспертиза по определению давности изготовления данных документов, проведение которой поручено ООО «Региональная организация судебной экспертизы и оценки» (далее – ООО «РОСЭО») (том 2 л.д. 192-196).

Согласно выводам (с учетом уточнений) эксперта ФИО10, проводившей по поручению ООО «РОСЭО» судебной техническую экспертизу по определению давности изготовления документа № 13/Д от 1 декабря 2025 г., время нанесения подписи ФИО5 в заявлении об увольнении от 11 марта 2025 г. не соответствует дате, написания заявления 11 марта 2025 г., подпись от имени ФИО5, выполнена в период, более полутора лет, но не превышающих двух лет с момента начала настоящего исследования 10 октября 2025 г., что соответствует периоду времени с октября 2024 года по апрель 2024 года и, следовательно, не соответствует дате, указанной в документе - «11.03.2025».

Время нанесения рукописной записи «11.03.2025» соответствует дате, указанной в заявлении об увольнении от 11 марта 2025 г., рукописная запись «11.03.2025», выполнена в период не более года, следовательно, соответствует дате, указанной на документе - «11.03.2025».

Подпись ФИО5 выполнена раньше в представленном документе, чем рукописная запись «11.03.2025».

Время нанесения подписи ФИО5 в приказе о прекращении (расторжении) трудового договора с работником № 20 от 13 марта 2025 г. не соответствует дате ознакомления с указанным приказом 13 марта 2025 г., подпись от имени ФИО5, выполнена в период более полутора лет, но не превышающий двух лет с момента начала настоящего исследования 10 октября 2025 г., что соответствует периоду времени с октября 2023 года по апрель 2024 года, и, следовательно, не соответствует дате, указанной на документе - «13.03.2025».

Время нанесения рукописной записи «13 марта 2025 г.» соответствует дате, указанной в заявлении об увольнении от 13 марта 2025 г., рукописная запись «13.03.2025», выполнена в период не более года, следовательно, соответствует дате, указанной на документе - «13 марта 2025 г.».

Подпись ФИО5 выполнена раньше в представленном документе, чем рукописная запись «13 марта 2025 г.» (том 3 л.д. 42-108, л.д. 213-220).

Сторона ответчика, не согласившись с выводами судебной экспертизы, представила заключение специалиста (рецензия) НП «СРО судебных экспертов» № 22098 от 22 декабря 2025 г., согласно выводам которой заключение эксперта № 13/Д от 1 декабря 2025 г., выполненное экспертом ФИО10, произведено с нарушениями действующего законодательства и методик проведения данного вида исследований, не является полным, всесторонним и объективным (том 3 л.д. 147-174, 181-209).

В письменных пояснениях эксперт ФИО10 от 26 декабря 2025 г., представленных на вышеуказанную рецензию, выводы проведенной судебной экспертизы поддержала.

Разрешая спор, суд первой инстанции, руководствуясь положениями статей 2, 15, 16, 22, 67, 77, 80, 139, 237, 394 Трудового кодекса Российской Федерации, учитывая разъяснения, изложенные в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 г. № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации», постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2018 г. № 15 «О применении судами законодательства, регулирующего труд работников, работающих у работодателей – физических лиц и у работодателей – субъектов малого предпринимательства, которые отнесены к микропредприятиям», исходя из правовых позиций, изложенных в Обзорах судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2021) и № 2 (2023), оценив собранные по делу доказательства по правилам статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в их совокупности и взаимосвязи, пришел к выводу о наличии правовых оснований для установления факта трудовых отношений между сторонами со 2 января 2024 г. по 21 января 2024 г., обязании ответчика внести в трудовую книжку истца запись о трудоустройстве со 2 января 2024 г. в должности охранника отдела охраны, признании увольнения по пункту 3 части первой статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации незаконным, восстановлении на работе в прежней должности с 14 марта 2025 г., взыскании заработной платы за время вынужденного прогула с 14 марта 2025 г. по 29 декабря 2025 г. в сумме 434 090 рублей 52 копейки (без учета суммы НДФЛ) и компенсации морального вреда в сумме 30 000 рублей.

При этом суд исходил из установленного факта трудовых отношений между ФИО5 и ООО «ГК «Гранит» со 2 января 2024 г. до 14 января 2024 г., поскольку в данный период между сторонами имели место признаки трудовых правоотношений, а именно достижение сторонами соглашения о личном выполнение работником определенной, заранее обусловленной трудовой функции в интересах и под контролем и управлением работодателя.

Признавая увольнение истца незаконным, суд исходил из того, что добровольное волеизъявление ФИО5 на увольнение отсутствовало, намерения расторгнуть трудовой договор она не имела, заявление об увольнении по собственному желанию 11 марта 2025 г. истец не писала, желания уволиться не высказывала, заявление об увольнении без даты написано истцом по указанию работодателя при приеме на работу.

Поскольку увольнение истца признано незаконным, она подлежала восстановлению на прежнее место работы с 14 марта 2025 г.

Выводы суда мотивированы, соответствуют установленным обстоятельствам дела и требованиям закона, оснований считать их неправильными, вопреки доводам апелляционной жалобы, у судебной коллегии не имеется.

Довод апелляционной жалобы о том, что ответчик не препятствовал истцу в официальном оформлении трудовых отношений с начала января 2024 года, а с 22 января 2024 г. ФИО5 принята на работу на основании ее личного заявления, является несостоятельным.

По смыслу взаимосвязанных положений статей 15, 16, 56, части 2 статьи 67 Трудового кодекса Российской Федерации, если работник, с которым не оформлен трудовой договор в письменной форме, приступил к работе и выполняет ее с ведома работодателя, в его интересах, под его контролем и управлением, наличие трудового правоотношения презюмируется и трудовой договор считается заключенным.

Судом достоверно установлено, что в период со 2 января 2024 г. по 21 января 2024 г. между сторонами имели место признаки трудовых правоотношений, то есть между истцом и ответчиком достигнуто соглашение о личном выполнении работником определенной, заранее обусловленной трудовой функции в интересах под контролем и управление работодателя.

Истец приступила к работе 2 января 2024 г. с ведома ответственного лица, работник интегрирован в организационную структуру предприятия (ознакомлен с коллективом и выполняемой им работой, имел доступ на территорию, подконтрольную Обществу (объект охраны), работа выполнялась ФИО5 лично и в интересах работодателя на территории, подконтрольной работодателю, данное место работы согласовано ей представителем работодателя, истец обеспечивалась всем необходимым для выполнения работы, получила заработную плату за полный месяц, включая спорный период, на что указано в апелляционной жалобе самим ответчиком. Характер работы истца свидетельствует о соблюдении последней трудового распорядка и графика работы (сменности).

Вместе с тем, фактически допустив ФИО5 к работе, ООО «ГК «Гранит», в нарушение статьи 67 Трудового кодекса Российской Федерации не выполнило обязанность по надлежащему оформлению трудовых отношений.

Судебная коллегия соглашается с выводом суда первой инстанции о том, что невыполнение обязанности ООО «ГК «Гранит» по оформлению трудового договора в письменной форме со 2 января 2024 г. не должно в рассматриваемом случае вызывать неопределенность правового положения истца в сложившихся между сторонами правоотношениях и нести для него неблагоприятные последствия отсутствия такого договора в письменной форме.

Поскольку права и законные интересы работника подлежат защите судом как экономически более слабой стороны в трудовых правоотношениях, вопреки приведенным в жалобе доводам, требования ФИО5 к ООО «ГК «Гранит» о признании отношений в период со 2 января 2024 г. по 21 января 2024 г. трудовыми удовлетворены судом обоснованно.

В подпункте «а» пункта 22 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 г. № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации» разъяснено, что расторжение трудового договора по инициативе работника допустимо в случае, когда подача заявления об увольнении являлась добровольным его волеизъявлением. Если истец утверждает, что работодатель вынудил его подать заявление об увольнении по собственному желанию, то это обстоятельство подлежит проверке и обязанность доказать его возлагается на работника.

Из приведенных правовых норм и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации по их применению следует, что федеральный законодатель создал правовой механизм, обеспечивающий реализацию права граждан на свободное распоряжение своими способностями к труду, который предусматривает в том числе возможность работника беспрепятственно в любое время уволиться по собственной инициативе, подав работодателю соответствующее заявление, основанное на добровольном волеизъявлении, предупредив об увольнении работодателя не позднее чем за две недели, если иной срок не установлен Трудовым кодексом Российской Федерации или иным федеральным законом, а также предоставляет возможность сторонам трудового договора достичь соглашения о дате увольнения, определив ее иначе, чем предусмотрено законом. Для защиты интересов работника как экономически более слабой стороны в трудовом правоотношении за работником закреплено право отозвать свое заявление до истечения срока предупреждения об увольнении (если только на его место не приглашен в письменной форме другой работник, которому не может быть отказано в заключении трудового договора). Обстоятельствами, имеющими значение для дела при разрешении спора о расторжении трудового договора по инициативе работника, являются: наличие волеизъявления работника на увольнение по собственному желанию и добровольность волеизъявления работника на увольнение по собственному желанию.

Согласно пункту 14 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2021), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 30 июня 2021 г., разъяснено, что расторжение трудового договора по инициативе работника может быть признано соответствующим требованиям трудового законодательства только в случае установления судом обстоятельств, свидетельствующих о наличии добровольного волеизъявления работника на увольнение по собственному желанию.

Таким образом, работодатель, прекращая трудовой договор по инициативе работника, должен обладать данными, бесспорно свидетельствующими о волеизъявлении работника на прекращение трудового договора по данному основанию.

Исходя из указанных выше норм и разъяснений по их применению, обстоятельствами, имеющими значение для дела при разрешении спора о расторжении трудового договора по инициативе работника, которые подлежат доказыванию работодателем, являются: волеизъявление работника на увольнение по собственному желанию, то есть факт подачи работником заявления об увольнении с указанием или без указания даты увольнения; добровольность волеизъявления работника на увольнение по собственному желанию; наличие или отсутствие между работником и работодателем соглашения об определенной дате увольнения до истечения двухнедельного срока предупреждения об увольнении; факт разъяснения работнику права на отзыв заявления об увольнении. В свою очередь, истец обязан доказать свои доводы об отсутствии волеизъявления на увольнение по собственному желанию.

Доводы апелляционной жалобы о том, что истцом не представлено доказательств, подтверждающих понуждение ее к написанию заявления об увольнении, подлежат отклонению в связи со следующим.

Вопреки доводам жалобы, совокупность представленных в дело доказательств свидетельствует о том, что инициатива расторжения трудового договора с истцом исходила именно от работодателя.

Из установленных по делу обстоятельств следует, что истец заявление об увольнении по собственному желанию подписывала при приеме на работу в январе 2024 года по требованию работодателя, и подписание такого заявления при приеме на работу было обязательным. При этом заявление об увольнении по собственному желанию она подписала собственноручно, но дату написания заявления и дату, с которой она просит уволить, в заявлении ею проставлены не были. Также она допустила, что одновременно, при приеме на работу, ею был подписан и бланк приказа об увольнении. Истец настаивала на том, что заявление об увольнении 11 марта 2025 г. не составляла и не подавала работодателю, намерения уволиться не имела.

Данные обстоятельства, приведенные истцом в ходе рассмотрения дела судом, в целом указывают на отсутствие ее волеизъявления на прекращение трудовых отношений с работодателем, что также согласуется с показаниями свидетелей А.Т.И., К.П.Д. и И.О.М.

При этом оснований для критической оценки показаний данных свидетелей, вопреки доводам апелляционной жалобы, у суда не имелось, поскольку свидетели предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний на основании статьи 307 Уголовного кодекса Российской Федерации, их показания последовательны, непротиворечивы, согласуются друг с другом, не противоречат собранным по делу доказательствам, оснований полагать по материалам дела наличие у свидетелей личной заинтересованности в его исходе не имеется.

Кроме того, как следует из представленных в дело доказательств, заявление об увольнении по собственному желанию собственноручно истец не писала, заявление заполнено на готовом напечатанном работодателем бланке с текстом, содержащим просьбу работника об увольнении по собственному желанию, что исключает вывод о добровольности и осознанности работника при заполнении такого заявления вне зависимости от времени.

Необходимым условием для вывода о соблюдении процедуры увольнения в рассматриваемом случае является и то, разъяснялись ли работнику работодателем последствия написания заявления об увольнении по инициативе работника и право отозвать свое заявление об увольнении по собственному желанию.

Из представленных в дело доказательств бесспорно не усматривается, что у истца имелось волеизъявление на увольнение по собственному желанию.

Между тем наличие добровольного и осознанного волеизъявления работника прекратить трудовые отношения по собственной инициативе в силу разъяснений, приведенных в пункте 14 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2021) и в пункте 16 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2023), является юридически значимым, что верно учтено судом.

При этом, учитывая, что работник является более слабой стороной, именно на работодателе лежит обязанность доказывания наличия у истца соответствующего волеизъявления, выраженного в надлежащей, однозначной и недвусмысленной форме, целенаправленно и осознанно, что при рассмотрении настоящего спора подтверждения не нашло.

Вместе с тем, судебная коллегия находит заслуживающими внимания доводы представителя ответчика, заявленные в суде апелляционной инстанции, об исключении заключения эксперта № 13/Д от 1 декабря 2025 г. ООО «РОСЭО», поскольку экспертиза проведена экспертом ФИО10, не состоящей в штате данной экспертной организации, тогда как руководитель экспертной организации не вправе самостоятельно, без согласования с судом привлекать к производству экспертизы не работающих у него лиц.

Так, в соответствии со статьей 55 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации доказательствами по делу являются полученные в предусмотренном законом порядке сведения о фактах, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон, а также иных обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения дела. Эти сведения могут быть получены из объяснений сторон и третьих лиц, показаний свидетелей, письменных и вещественных доказательств, аудио- и видеозаписей, заключений экспертов (часть 1).

Доказательства, полученные с нарушением закона, не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу решения суда (часть 2).

Согласно части 1 статьи 79 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации при возникновении в процессе рассмотрения дела вопросов, требующих специальных знаний в различных областях науки, техники, искусства, ремесла, суд назначает экспертизу.

Проведение экспертизы может быть поручено судебно-экспертному учреждению, конкретному эксперту или нескольким экспертам.

На основании части 2 статьи 80 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в определении суда также указывается, что за дачу заведомо ложного заключения эксперт предупреждается судом или руководителем судебно-экспертного учреждения, если экспертиза проводится специалистом этого учреждения, об ответственности, предусмотренной Уголовным кодексом Российской Федерации.

В силу статьи 84 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации экспертиза проводится экспертами судебно-экспертных учреждений по поручению руководителей этих учреждений или иными экспертами, которым она поручена судом (часть 1).

Согласно данным нормам закона производство экспертизы поручается судом конкретным экспертам, которых суд предупреждает об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, или экспертной организации, руководитель которой определяет, кому из экспертов этой организации поручить производство экспертизы, и предупреждает их об указанной выше уголовной ответственности.

Право поручать производство экспертизы иным экспертам, осуществляя тем самым полномочия суда, руководителю экспертного учреждения законом не предоставлено.

В частности, в соответствии со статьей 15 Федерального закона от 31 мая 2001 г. № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», регулирующей сходные отношения, руководитель экспертного учреждения вправе: возвратить без исполнения постановление или определение о назначении судебной экспертизы, представленные для ее производства объекты исследований и материалы дела, если в данном учреждении нет эксперта конкретной специальности, необходимой материально-технической базы либо специальных условий для проведения исследований, указав мотивы, по которым производится возврат; ходатайствовать перед органом или лицом, назначившими судебную экспертизу, о включении в состав комиссии экспертов лиц, не работающих в данном учреждении, если их специальные знания необходимы для дачи заключения; организовывать производство судебной экспертизы с участием других учреждений, указанных в постановлении или определении о назначении судебной экспертизы.

Из определения о назначении экспертизы следует, что производство экспертизы поручено судом ООО «РОСЭО», а не эксперту ФИО10, которая не состоит в штате указанной экспертной организации.

Судом в определении о назначении экспертизы, несмотря на просьбу экспертного учреждения, выраженную в письме от 27 мая 2025 г., не разрешено руководителю экспертной организации привлечь для проведения экспертизы экспертов, сотрудничающих с экспертной организаций на основании гражданско-правовых договоров. Со сторонами вопрос о том, что проведение экспертизы будет поручено не штатному эксперту, судом не обсуждался.

После получения материалов гражданского дела с определением о назначении по делу экспертизы ООО «РОСЭО» суду соответствующее ходатайство не заявило, согласие на привлечение нештатного эксперта у суда не истребовало.

Поскольку экспертиза по определению давности изготовления документа проведена ненадлежащим экспертом, у судебной коллегии не имеется оснований принимать ее в качестве доказательства по настоящему гражданскому делу, вместе с тем на законность принятого решения данное обстоятельство не влияет, поскольку совокупность иных доказательств подтверждает правомерность выводов суда о незаконности произведенного увольнения и отсутствия у работника добровольного волеизъявления на прекращение трудовых отношений.

Доводы подателя жалобы о том, истец не имела реального желания восстановиться на работе, правового значения при проверке законности увольнения истца не имеют, поскольку при рассмотрении дел данной категории юридически значимыми и подлежащими определению и установлению являлись иные вышеперечисленные обстоятельства.

При таком положении суд правомерно пришел к выводу о наличии оснований для признания приказа об увольнении истца незаконным и, руководствуясь положениями части первой статьи 394 Трудового кодекса Российской Федерации, правомерно удовлетворил требования о восстановлении ФИО5 на работе в ООО «ГК «Гранит» в должности охранника отдела охраны с 14 марта 2025 г.

С учетом требований части второй статьи 394 Трудового кодекса Российской Федерации, суд обоснованно взыскал с ответчика в пользу истца средний заработок за время вынужденного прогула с 14 марта 2025 г. по 29 декабря 2025 г. в сумме 434 090 рублей 52 копейки (без учета суммы НДФЛ).

Доводов о несогласии с размером среднего заработка за время вынужденного прогула, апелляционная жалоба не содержит, в связи с чем предметом проверки суда апелляционной инстанции выводы суда в данной части не являются.

Довод апелляционной жалобы о несогласии с взысканием компенсации морального вреда, поскольку истец не понесла нравственных страданий, подлежит отклонению, поскольку факт нарушения трудовых прав работника, который установлен в ходе рассмотрения дела, является безусловным основанием для взыскания в пользу истца компенсации морального вреда в порядке статьи 237 Трудового кодекса Российской Федерации.

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 63 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 г. № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации», в соответствии с частью четвертой статьи 3 и частью девятой статьи 394 Кодекса суд вправе удовлетворить требование лица, подвергшегося дискриминации в сфере труда, а также требование работника, уволенного без законного основания или с нарушением установленного порядка увольнения либо незаконно переведенного на другую работу, о компенсации морального вреда.

Учитывая, что Кодекс не содержит каких-либо ограничений для компенсации морального вреда и в иных случаях нарушения трудовых прав работников, суд в силу статей 21 (абзац четырнадцатый части первой) и 237 Кодекса вправе удовлетворить требование работника о компенсации морального вреда, причиненного ему любыми неправомерными действиями или бездействием работодателя, в том числе и при нарушении его имущественных прав (например, при задержке выплаты заработной платы).

В соответствии со статьей 237 Кодекса компенсация морального вреда возмещается в денежной форме в размере, определяемом по соглашению работника и работодателя, а в случае спора факт причинения работнику морального вреда и размер компенсации определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба.

Размер компенсации морального вреда определяется судом исходя из конкретных обстоятельств каждого дела с учетом объема и характера причиненных работнику нравственных или физических страданий, степени вины работодателя, иных заслуживающих внимания обстоятельств, а также требований разумности и справедливости.

Из вышеуказанных положений следует, что фактически причинение морального вреда презюмируется при нарушении трудовых прав работника и наличии вины работодателя в этом. Сам факт причинения морального вреда работнику при нарушении его трудовых прав предполагается и доказыванию не подлежит.

Таким образом, допущенные работодателем нарушения трудовых прав истца являются основанием для возложения на ответчика обязанности по компенсации причиненного ФИО5 морального вреда.

Исходя из обстоятельств дела, установленных нарушений трудовых прав ФИО5, объема и характера, причиненных работнику нравственных страданий, учитывая, что нарушение трудовых прав истца порождает для нее не только нравственные страдания, но и ставит в тяжелое материальное положение, ущемляет социальную значимость, а также выполняемую, как участником процесса труда, роль, с учетом принципов разумности и справедливости, судебная коллегия соглашается с определенной судом первой инстанции суммой компенсации морального вреда в размере 30 000 рублей.

При этом судебная коллегия отмечает, что конкретных доводов, оспаривающих размер взысканной компенсации, апелляционная жалоба ответчика не содержит.

При таком положении ссылка ответчика на наличие у истца дополнительного дохода в виде неофициального заработка, не может являться основанием для отказа во взыскании компенсации морального вреда.

Довод апелляционной жалобы о том, что истцом пропущен предусмотренный статьей 392 Трудового кодекса Российской Федерации трехмесячный срок обращения в суд за разрешением индивидуального трудового спора, поскольку о своем предполагаемом нарушенном праве она узнала со дня подачи заявления о приеме на работу 22 января 2024 г., подлежит отклонению в связи со следующим.

Статьей 392 Трудового кодекса Российской Федерации установлено, что работник имеет право обратиться в суд за разрешением индивидуального трудового спора в течение трех месяцев со дня, когда он узнал или должен был узнать о нарушении своего права. При пропуске по уважительным причинам данного срока, он может быть восстановлен судом.

В абзаце втором пункта 5 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 г. № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации», указано, что исходя из содержания абзаца первого части 6 статьи 152 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, а также части 1 статьи 12 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, согласно которой правосудие по гражданским делам осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон, вопрос о пропуске истцом срока обращения в суд может разрешаться судом при условии, если об этом заявлено ответчиком.

Поскольку из материалов дела усматривается, что ответчик о пропуске истцом срока обращения в суд, установленного статьей 392 Трудового кодекса Российской Федерации, в суде первой инстанции не заявлял, а суд апелляционной инстанции не переходил к рассмотрению дела по правилам производства в суде первой инстанции, довод жалобы о пропуске истцом трехмесячного срока обращения в суд не может быть принят во внимание.

Довод апелляционной жалобы о том, что ООО «ГК «Гранит» не было извещено о судебном заседании, назначенном на 29 декабря 2025 г., чем было лишено возможности представить свои аргументы и доказательства, подлежит отклонению в связи со следующим.

Как следует из материалов дела, определением судьи от 15 декабря 2025 г. после проведенной по делу судебной экспертизы производство по делу возобновлено, судебное заседание назначено на 23 декабря 2025 г. в 15 часов 00 минут, о чем 16 декабря 2025 г. ООО «ГК «ГРАНИТ» направлено извещение, с одновременным требованием представить доказательства, аналогичные истребованным до назначения судебной экспертизы протокольным определением от 28 мая 2025 г. (том 3 л.д. 110, том 2 л.д. 191).

22 декабря 2025 г. в суд поступило ходатайство ООО «ГК «Гранит» о переносе 23 декабря 2025 г. судебного заседания в связи с необходимостью подготовки значительного количества дополнительных документов, а также невозможностью представителя ответчика прибыть в судебное заседание (том 3 л.д 118).

В судебное заседание 23 декабря 2025 г. представитель ответчика ООО «ГК «Гранит» не явился. Суд, обсудив ходатайство ответчика об отложении судебного заседания, протокольным определением с учетом сокращенных сроков рассмотрения гражданского дела, возложении обязанности на сторону ответчика по представлению необходимых документов определением суда от 28 мая 2025 г., которые не представлены, удовлетворил ходатайство ответчика и отложил рассмотрение дела на 26 декабря 2025 г. в 09 часов 30 минут, не усмотрев оснований для более длительного отложения судебного разбирательства, указав, что ООО «ГК «Гранит» является юридическим лицом и не лишено возможности направить в суд иного представителя юридического лица или обеспечить явку генерального директора Общества (том 3 л.д. 135-136).

23 декабря 2025 г. на адрес электронной почты ООО «ГК «Гранит» судом направлено извещение о судебном заседании назначенном на 26 декабря 2025 г. в 09 часов 30 минут, повторно истребованы доказательства (том 3 л.д. 138-139, 143).

25 декабря 2025 г. в суд поступило ходатайство ООО «ГК «Гранит» об отложении судебного заседания назначенного на 26 декабря 2025 г. в 09 часов 30 минут, поскольку представители не имеют возможности прибыть в судебное заседание, на указанную дату назначено рассмотрение трех дел об административном правонарушении, и не готовы документы, которые Общество планирует представить в суд в качестве своих доказательств, в связи с чем просит перенести судебное заседание на январь 2026 года (том 3 л.д. 144).

В судебное заседание 26 декабря 2025 г. представитель ответчика ООО «ГК «Гранит» не явился, суд, обсудив ходатайство ответчика об отложении судебного заседания, вынес протокольное определение, которым отказал у удовлетворении ходатайства ООО «ГК «Гранит» об отложении судебного заседания, поскольку невозможность присутствия представителя юридического лица в судебном процессе уважительной причиной неявки в судебное заседание не является, ответчик, являясь юридическим лицом наделен правом обеспечить явку в суд генерального директора, иного сотрудника Общества или привлеченного для оказания юридической помощи адвоката либо лица, оказывающего правовую помощь. Кроме того суд принял во внимание длительность нахождения гражданского дела в производстве суда, а также сокращенные сроки рассмотрения данной категории дел.

При этом в судебном заседании 26 декабря 2025 г. в 13 часов 45 минут судом был объявлен перерыв, для обеспечения участия эксперта ФИО10 в судебном заседании, и судебное заседание продолжено в 15 часов 33 минуты 29 декабря 2026 г. (том 3 л.д. 13-17).

После окончания перерыва судебное заседание продолжается (абзац второй части 3 статьи 157 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации), при этом суд не обязан извещать стороны об объявленном перерыве, а также времени и месте продолжения судебного заседания лиц, которые считаются извещенными надлежащим образом о времени и месте судебного заседания, но не явились на него до объявления перерыва. Обязанности извещать лиц, участвующих в деле, об объявлении в судебном заседании перерыва, Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации на суд не возлагает. Кроме того, информация о движении дела своевременно была размещена судом на официальном сайте и находилась в открытом доступе.

Таким образом, вопреки доводам жалобы, а также с учетом положений статей 113, 117 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, ответчик ООО «ГК «Гранит», получив судебное извещение по рассматриваемому делу, должен был самостоятельно предпринимать меры по получению дальнейшей информации о движении дела с использованием любых источников такой информации и любых средств связи.

Нарушений принципов состязательности и равноправия сторон судом первой инстанции также не допущено, суд в соответствии с положениями статей 12, 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации создал все необходимые условия для всестороннего, полного и объективного рассмотрения дела, все собранные в материалы дела доказательства судом исследованы, им дана оценка по правилам статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, заявленные ходатайства разрешены судом в установленном законом порядке. Ущемления прав какой-либо из сторон в ходе рассмотрения дела не усматривается.

В целом, доводы апелляционной жалобы сводятся к несогласию с выводами суда и не содержат указание на обстоятельства и факты, которые не были проверены или учтены судом первой инстанции при рассмотрении дела и имели бы правовое значение для вынесения решения по существу спора, влияли на обоснованность и законность судебного решения, либо опровергали выводы суда первой инстанции, фактически направлены на переоценку установленных судом обстоятельств, оснований для переоценки которых и иного применения норм материального права у суда апелляционной инстанции не имеется.

Правовых доводов, которые в силу закона могли бы повлечь отмену решения суда, ссылок на обстоятельства, требующие дополнительной проверки, апелляционная жалоба не содержит.

Нарушений судом норм процессуального права, которые в соответствии с частью 4 статьи 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации являются безусловным основанием для отмены решения суда первой инстанции, не усматривается.

При таком положении судебная коллегия находит постановленное решение суда законным и обоснованным, оснований, предусмотренных статьей 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, к отмене или изменению решения суда, в том числе и по мотивам, приведенным в апелляционной жалобе, не имеется.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 327, 328, 329, 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия по гражданским делам Мурманского областного суда

определила:

решение Апатитского городского суда Мурманской области от 29 декабря 2025 г. оставить без изменения, апелляционную жалобу общества с ограниченной ответственностью «Группа компаний «Гранит» - без удовлетворения.

Председательствующий

Судьи