Апелляционное постановление № 22-2225/2020 от 14 декабря 2020 г. по делу № 1-39/2020

Судья ФИО2 В.В. Дело № 22-2225/2020


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

город Иваново 15 декабря 2020 года

Ивановский областной суд в составе председательствующего судьи Кашеваровой А.В.,

при секретарях Кудрявцевой А.В., Стребличенко Ю.Н.,

с участием:

прокурора Астафьева Р.Г.,

осужденных ФИО1, путем использования систем видеоконференцсвязи, ФИО15, ФИО16, ФИО17,

защитников Германова В.А., Клюева Д.Ю., представившего ордер № 119884 от 05 ноября 2020 года, Исаева А.В., представившего ордер № 000303 от 25 августа 2020 года, Алимова Р.С., представившего ордер № 001189 от 05 ноября 2020 года, ФИО18, представившего ордер № 120809 от 28 октября 2020 года,

рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционные жалобы защитников Клюева Д.Ю. и Германова В.А. в интересах осужденного ФИО1, защитника Исаева А.В. в интересах осужденного ФИО15, защитника Алимова Р.С. в интересах осужденного ФИО16, осужденного ФИО17 на приговор Пучежского районного суда Ивановской области от 19 августа 2020 года, которым

ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ <данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

ФИО15, ДД.ММ.ГГГГ, <данные изъяты>

<данные изъяты>

ФИО16, ДД.ММ.ГГГГ, <данные изъяты>

<данные изъяты>

ФИО17, ДД.ММ.ГГГГ <данные изъяты>

<данные изъяты>

Заслушав доклад председательствующего о содержании приговора и доводах апелляционных жалоб, мнения участников процесса, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

ФИО1, ФИО15, ФИО16, ФИО17 осуждены за совершение незаконной охоты, совершенной на особо охраняемой природной территории, причинившей крупный ущерб, совершенной группой лиц по предварительному сговору, а именно за совершение в период с 18 часов 06 марта 2019 года по 17 часов 30 минут 07 марта 2019 года по предварительному сговору отстрела дикого копытного животного – особи дикого копытного животного рода лось (беременной самки) на территории государственного природного заказника «<данные изъяты>», расположенного в лесном массиве вблизи <адрес>, чем причинили государству в лице <данные изъяты> крупный ущерб на сумму 80000 рублей.

Осужденный ФИО1 вину в совершении преступления признал частично, осужденные ФИО15, ФИО16, ФИО17 вину в совершении преступления не признали.

В апелляционной жалобе, поданной защитниками Клюевым Д.Ю. и Германовым В.А. в интересах ФИО1, указано о несогласии с приговором ввиду несоответствия выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции, в связи с неправильным применением уголовного закона, нарушением норм материального и процессуального права, а также в связи с чрезмерной суровостью назначенного наказания, в приговоре не указано, по каким основаниям, при наличии противоречивых доказательств, имеющих существенное значение для выводов суда, суд принял одни из них и отверг другие.

В обоснование жалобы приводят следующие доводы:

1) Приговором не установлено время совершения преступления. В приговоре суда имеются противоречивые выводы, которые не могут достоверно указывать на время совершения преступления. Выводы суда о времени забоя животного – 7 марта 2019 года, основаны лишь на показаниях свидетелей ФИО2 и ФИО3 которые по своему субъективному восприятию указали на то, что у задержанных ФИО1 и других лиц в рюкзаке было теплое парное мясо. Каких-либо иных, объективно указывающих на это обстоятельство доказательств, с приговоре не приводится. Кроме того, в протоколе осмотра места происшествия от 07 марта 2019 года никаких сведений о состоянии мяса не имеется. Сама по себе температура мяса не может категорически свидетельствовать о времени забоя, более того, насколько оно было теплым и вообще какую температуру имело, никто не измерял. В основу обвинения судом положена информация о субъективно воспринимаемых ощущениях.

Из анализа показаний свидетеля ФИО3 видно, что ФИО1 и остальных он обнаружил не случайно, а давно следил за ними, то есть ко времени охоты и месту предполагаемой охоты прибыл специально, однако о том, что мог слышать выстрелы, ничего не поясняет.

Согласно показаниям ФИО1 06 марта 2019 года он находился в лесном массиве в окрестностях <адрес> с целью сбора древесного гриба «чага», при себе было гладкоствольное охотничье ружье, взятое для безопасности от нападения диких животных. В деревьях на поверхности снежного покрова он увидел лося, который был в лежачем положении с признаками ранения. Он решил его добить и выстрелил один раз из ружья зарядом картечи. В это же время он тушу освежевал, отделил мясо и сложил под шкурой. Поскольку у него самого не хватило физических сил вынести мясо, он решил его оставить и позвать на помощь знакомых.

На следующий день 07 марта 2019 года он попросил ФИО15, ФИО17 и ФИО16 проследовать к месту хранения мяса и помочь ему его вынести. Когда они переносили мясо к автомобилям, в окрестностях <адрес> их заметил ФИО3 который вызвал сотрудников полиции, и они были задержаны.

В судебном заседании ФИО1 пояснил, что обнаруженные на следующий день после задержания 08 марта 2019 года останки лося с фрагментом шкуры к добытому им животному никакого отношения не имеют и принадлежат другому животному. Данные показания согласуются с тем, что в изъятой шкуре имеется отверстие от пули, а не от картечи. В протоколе осмотра места происшествия от 08 марта 2019 года расстояние до места обнаружения останков составляет более 10 км, тогда как при производстве проверки показаний с участием ФИО1 расстояние до места забоя определено 3-4 км.

При производстве экспертизы (заключение № 2/538 от 12 апреля 2019 года) установлено, что в предполагаемый судом день забоя животного из ружья <данные изъяты>, которое находилось при ФИО1, выстрелов не производилось.

В связи с этим судом сделан вывод о том, что выстрел был произведен кем-то другим – ФИО16, ФИО15 или ФИО17, однако согласно выводов вышеуказанной экспертизы из ружья <данные изъяты>, которое находилось при ФИО17, выстрелов также не производилось.

Судом констатировано, что ФИО1 и другими участниками животное добыто с использованием заряда в виде пули. Однако среди изъятых и осмотренных боеприпасов у всех задержанных патронов с таким зарядом не обнаружено.

Указанные обстоятельства говорят о том, что выводы суда являются предположительными и указывают на избирательный подход к оценке доказательств, принятию одних доказательств и отвержению других.

О данных выводах, в частности, свидетельствует и то, как суд подходит к оценке доказательств – свидетелей обвинения ФИО2 и ФИО3 на показаниях которых фактически сформулирована вся фабула обвинения, и в этой части они приняты судом, а в другой части они отвергнуты. Так, они сообщили, что в охоте участвовало еще два человека, то есть всего было шесть человек и собака, но им удалось скрыться и задержать их не представилось возможным. Однако данные сведения суд не принял, посчитал их недостоверными и не нашедшими своего подтверждения.

При оценке показаний ФИО1 суд критически отнесся к ним в части сообщения о времени забоя животного. Обосновывая тем, что за сутки при отрицательных температурах мясо не может оставаться парным или теплым. При этом показания ФИО2 свидетельствуют о том, что он также после задержания, на следующий день, практически через сутки в снегу обнаружил останки, состоящие из внутренних органов, завернутых в шкуру, смог её развернуть, отделять друг от друга внутренние органы, ощупывать их в целях обнаружения пули. То есть, по его показаниям они не имели признаков отвердевания от замерзания. При этом такие показания приняты судом как достоверные.

О предположительности выводов суда свидетельствует и то, что судом отвергаются показания ФИО1 об обстоятельствах добычи животного путем оценки его физических возможностей по передвижению на лыжах и преодоления расстояний. Якобы, по мнению суда, по своим физическим способностям за определенную единицу времени он не мог преодолеть определенное расстояние.

При указанных обстоятельствах и наличии существенных противоречий в приговоре достоверно не установлено время совершения преступления.

2) Приговором достоверно не установлено и не доказано в силу имеющихся противоречий место совершения преступления.

В основу доказательств определения места совершения забоя дикого животного судом принят протокол осмотра места происшествия от 08 марта 2019 года. При осмотре места происшествия применялся навигатор, однако координатных обозначений в протоколе не указано, показания прибора в протокол не вписаны, а вписаны пояснения участкового лесничего. Фактически место обнаружения останков никак не обозначено. Принадлежность патронташа в судебном заседании не установлена. ФИО1 пояснил, что найденные останки не принадлежат тому животному, которое добыл он, и место забоя является не тем. Координатных обозначений данного места не установлено. При проверке показаний на месте он указал место. Расстояние до этого места значительно ближе, то есть около 3-4 км, чем указано в протоколе- примерно 10 км. Однако в силу того, что достоверно идентифицировать одному и тому ли животному принадлежат данные останки, достоверно считать именно этим место нельзя.

При определении места, где якобы было добыто животное, в протоколах, составленных с участием ФИО1, указаны географические обозначения координат, которые нельзя считать достоверно определенными, поскольку в нарушение положений ч.6 ст.164, и ч.5 ст.166 УПК РФ, а также в нарушение норм Федерального закона № 102 « Об обеспечении единства измерений», в протоколе осмотра места происшествия от 07 марта 2019 года указано на применение технического средства – навигатора «<данные изъяты>», в протоколе от 08 июля 2019 года в качестве технического средства применялся смартфон «<данные изъяты>», в протоколе от 17 октября 2019 года применялся смартфон «<данные изъяты>». При этом стороной обвинения не предоставлено доказательств, позволяющих сделать достоверный вывод о том, что используемые устройства являются средствами измерения, подлежащими государственному метрологическому контролю, и регулируются специальным законом, что дает повод сомневаться в правильности измерений и достоверности полученных результатов. Протоколы не содержат сведений о том, что данные устройства являются измерительными. Полагают, что данные протоколы получены с нарушением требований УПК РФ и в силу ст.75 УПК РФ являются недопустимыми.

3) Способ совершения преступления.

Об обстоятельствах обнаружения животного свидетельствуют только показания ФИО1, которые ничем не опровергнуты, из которых следует, что животное обнаружил и добыл путем отстрела он один 06 марта 2019 года.

Иных обстоятельств преследования, обнаружения и добычи в судебном заседании не установлено, кроме предположительных выводов суда. Остальные участники были обнаружены и задержаны при переноске мяса. Из показаний ФИО1 следует, что первичную обработку мяса осуществил он один, участия в этом других участников не представлено. Транспортировка в данном случае также не была осуществлена, поскольку какие-либо механические транспортные средства для перемещения мяса использованы не были, использование механических транспортных средств не указано в качестве квалифицирующего признака обвинения. Следовательно, указание на то, что ФИО1 и другие участники совершили транспортировку, является неверным, излишне вмененным и подлежит исключению из объема обвинения.

Кроме того, согласно уточненному обвинению из прежней редакции исключено, что прицельный выстрел произвел ФИО1, однако указано, что добыча произведена путем выстрела из охотничьего ружья неустановленным из них лицом, то есть кем-то из четырех подсудимых. Поскольку ФИО15, ФИО17 и ФИО16 органами предварительного следствия в вину не вменялось, что кто-то из них произвел выстрел, поэтому подобная редакция может ухудшать положение подсудимых и является недопустимой в соответствии с ч.8 ст.246 и ч.2 ст.252 УПК РФ.

С учетом изложенного полагают, что квалификация действий ФИО1 в инкриминируемом ему деяния является неверной, излишне вмененной в части совершения незаконной охоты в составе группы лиц по предварительному сговору.

4) О предмете преступного посягательства.

Согласно приговору ФИО1 и другие участники незаконно добыли дикое животное породы лось, а именно самки. Данные выводы сделаны на основании изъятого мяса и останков.

Обнаруженные объекты биологического происхождения в виде останков животного, пакета и 4-х рюкзаков с мясом, обнаружены в разные дни и в разных местах на значительном расстоянии, и они не составляли единое целое. Изъятое мясо в рюкзаках, которое находилось при задержанных, какому-либо исследованию вообще не подвергалось.

Согласно протоколу осмотра места происшествия от 07 марта 2019 года изъятое мясо в 4 рюкзаках было опечатано фрагментом бумаги с печатью <данные изъяты>.

Из показаний свидетеля ФИО4, данных ею в судебном заседании, следует, что 11 или 12 марта 2019 года к ветеринарной станции подъехали сотрудники полиции, которые в багажнике автомобиля показали ей мясо, разложенное в черные пакеты и рюкзак. По внешнему виду она поняла, что оно принадлежит животному породы лось. При этом какого-либо протокола или иного документа не составлялось. Ответить на вопросы о том, одному или нескольким животным принадлежит это мясо, она не может. Какого-либо лабораторного исследования не проводилось.

Из показаний ФИО4 следует, что осматриваемое мясо не имело определенной упаковки и опечатывания. С места происшествия оно изъято в 4 рюкзаках и 1 пакете, а предъявлено в четырех пакетах и одном рюкзаке. Нельзя идентифицировать, что ФИО4 было представлено мясо, изъятое с места происшествия. Вопрос установления какому типу и виду животного принадлежит указанное мясо процессуально никак не оформлялся и является субъективным заключением. О том, что предъявленное к осмотру мясо действительно принадлежит лосю, ФИО4 никакого официального заключения не давала, об ответственности за дачу ложного заключения не предупреждалась. Необходимость в надобности такого заключения обусловлена применением специальных познаний, без которых, как пояснила свидетель ФИО5, определить принадлежность мяса нельзя, для определения к одному или нескольким животным относится мясо, какова половая принадлежность животного, необходимо лабораторное исследование, путем применения которого возможно определение и времени забоя животного.

Анализируя протокол осмотра места происшествия от 08 марта 2019 года, в котором перечислены и описаны обнаруженные останки животного, наличие какого-либо эмбриона не зафиксировано. К данному протоколу прилагается фототаблица осматриваемых останков, где никакого эмбриона не имеется. Показания свидетеля ФИО2 не могут объективно констатировать наличие эмбриона, который не имеет специальных познаний или необходимой профессиональной квалификации.

Со среза шкуры на судебную биологическую экспертизу направлены два волоса, которые, согласно заключению от 29 марта 2019 года № 23/61, являются остевыми волосами, и происходят из волосяного покрова животного отряда парнокопытных семейства олени, рода лоси. О том, что останки принадлежат самке лося, не установлено, одни показания свидетеля ФИО2 не могут быть положены в основу доказательств, которые бы объективно подтверждали, что добытое животное являлось самкой лося.

Принимая во внимание показания свидетелей ФИО4 и ФИО5 с точки зрения их профессиональной квалификации в области ветеринарии, наличия у них специальных познаний, суд не принял во внимание, что каких-либо документов, подтверждающих наличие у них соответствующей квалификации, в судебном заседании исследовано не было.

Таким образом, объективно не установлено, что изъятое у задержанных мясо принадлежит лосю. Не установлено, что останки и мясо принадлежали одному животному.

5) Указание суда на то, что причиненный преступлением вред не возмещен, не соответствует фактическим обстоятельствам, поскольку оцененный стороной обвинения ущерб в размере 80000 рублей полностью возмещен в добровольном порядке в ходе судебного разбирательства, о чем свидетельствуют исследованные в судебном заседании соответствующие платежные документы.

6) Судом назначено чрезмерно суровое наказание, поскольку преступление, в совершении которого обвиняется ФИО1, относится к преступлениям средней тяжести. В ходе предварительного следствия ФИО1 добровольно, с выходом на место, давал пояснения по существу содеянного, способствовал раскрытию и расследованию преступления в тех фактических событиях, в которых оно совершено. Наступившие последствия в виде причиненного ущерба устранены путем полного возмещения причиненного вреда, других необратимых последствий не имеется. Данные обстоятельства указывают о наличии смягчающих наказание обстоятельств, предусмотренных п. «к» ч.1 ст.61 УК РФ, в связи с чем наказание возможно назначить с учетом положений ч.1 ст.62 УК РФ. Имеются законные основания для применения положений ст.64 и 73 УК РФ.

Просят приговор суда изменить, исключить из обвинения ФИО1 совершение преступления в составе группы лиц по предварительному сговору, назначить наказание, не связанное с лишением свободы, с применением положений, предусмотренных ст.64 и 73 УК РФ.

В апелляционной жалобе и дополнении к ней защитник Алимов Р.С. в интересах осужденного ФИО16 полагает вынесенный приговор незаконным, необоснованным, не мотивированным, подлежащим отмене, поскольку выводы суда, изложенные в приговоре, не соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции, в обоснование жалобы приводит следующие доводы:

- приговором не установлено, какие конкретно преступные действия совершены каждым из соучастников преступления;

- не представлено доказательств причастности ФИО16 к преследованию по следам дикого копытного животного, добыче его путем отстрела, первичной переработки туши дикого животного рода лося;

- приговор основан на догадках и предположениях свидетелей обвинения ФИО3 ФИО2, ФИО4, ФИО5, ФИО6, не подтвержденных материалами уголовного дела.

Просит приговор суда отменить, вынести в отношении ФИО16 оправдательный приговор.

В дополнительной апелляционной жалобе адвокат Алимов Р.С.указывает:

- в приговоре не представлено объективных и достоверных доказательств виновности ФИО16 в поиске, выслеживании, преследовании, добыче и транспортировке лося, приговор вынесен только на основании показаний свидетелей обвинения ФИО3 ФИО2, ФИО4, ФИО5, ФИО6, которые основывались на своих субъективных оценках обстоятельств, свидетелями которых они были;

- шкура, конечности, внутренности, включая эмбриона (со слов свидетеля ФИО2), с места происшествия 08 марта 2019 года изъяты не были, в связи с чем однозначно установить, что это были внутренности того же животного, мясо которого находилось в рюкзаках, изъятых 07 марта 2019 года, не представляется возможным, никаких сравнительных экспертиз по делу не проводилось;

- показания свидетеля ФИО2 относительно того, какому животному принадлежит мясо, возраста животного, наличия эмбриона, отверстия в шкуре являются догадками и предположениями, которые в силу п.2 ч.2 ст.75 УПК РФ являются недопустимыми доказательствами;

- свидетель ФИО4, осматривающая мясо по просьбе сотрудников полиции в рюкзаке, 4 или 3 пакетах определила, что это лось по ободранной голове, которая была в одном из пакетов, не могла определить, принадлежало ли мясо одному животному или нескольким, она предложила составить акт, но сотрудники полиции сказали, что достаточно показаний. Свои выводы свидетель ФИО4 при осмотре мяса сделала на основании опыта работы в лаборатории, никаких исследований ею не проводилось. Следовательно, её показания относительно принадлежности мяса лосю, в какой момент животное было добыто, свежести мяса являются догадками и предположениями, которые в силу п.2 ч.2 ст.75 УПК РФ являются недопустимыми доказательствами;

- свидетель ФИО5, являющаяся специалистом первой категории, ветврачом <данные изъяты>, пояснила, что для определения к какому типу животного относится мясо, нужны специальные познания. Для определения к одному или нескольким животным относится мясо, какова его половая принадлежность, требуется лабораторное исследование;

- из показаний свидетеля ФИО6 следует, что место незаконной охоты было установлено со слов сотрудников полиции по следам потрошения животного. Объективных и достоверных данных, свидетельствующих о том, что именно в этом месте было добыто мясо животного, изъятое 07 марта 2019 года, в материалах дела не представлено;

- приговором суда не установлено, какие конкретно преступные действия были совершены ФИО16;

- при задержании у ФИО16 при себе патронов к охотничьему ружью <данные изъяты> калибра не имелось. В изъятом при осмотре места происшествия 08 марта 2019 года патронташе имелись патроны <данные изъяты> калибра, которые никакого отношения к охотничьему ружью ФИО16 не имеют;

- после изъятия выреза на шкуре никаких экспертиз, направленных на обнаружение пороховых зарядов на данной шкуре, не проводилось. Сравнительных экспертиз, направленных на обнаружение и сравнение следов пороховых зарядов на вырезе шкуры и изъятых ружьях осужденных, также не проводилось, несмотря на то, что данное обстоятельство подлежит доказыванию;

- половая принадлежность животного, мясо которого изъято 07 марта 2019 года, не установлена, несмотря на то, что ФИО16 и другим подсудимым вменяется добыча путем отстрела беременной самки. Судебных экспертиз, направленных на определение половой принадлежности изъятого мяса, по делу не проводилось. В приговоре суд указал, что данное обстоятельство юридического значения не имеет, несмотря на то, что суд согласился с уточненным обвинением о добыче животного рода лось (беременная самка);

- ФИО16 приехал в <адрес> по просьбе ФИО1 для оказания помощи в выносе мяса из леса, об охоте речи не было, патроны ФИО16 с собой не брал. Показания ФИО16, ФИО1, ФИО15 и ФИО17 о том, что они приехали в лесной массив для оказания помощи ФИО1, не опровергнуты допустимыми и достоверными доказательствами. В приговоре не указано, по каким основаниям при наличии противоречивых доказательств, имеющих существенное значение для выводов суда, суд принял одни доказательства и отверг другие, в частности показания подсудимых;

- приговор не содержит в себе наличия в действиях ФИО16 доказательств охоты- поиска, выслеживания, преследования охотничьих ресурсов, первичной обработки и транспортировки;

- квалификация действий ФИО16 и других подсудимых обосновывается только догадками и предположениями свидетелей ФИО3 ФИО2, которые изложили суду, как должна проходить охота. При этом никаких относимых, допустимых и достоверных доказательств того, что в данном случае подсудимыми проводилась охота, не представлено.

Просит отменить приговор как незаконный, поскольку выводы суда, изложенные в приговоре, не соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции, и вынести в отношении ФИО16 оправдательный приговор.

В апелляционной жалобе защитник Исаев А.В. в интересах осужденного ФИО15 считает приговор суда незаконным, необоснованным в связи с несоответствием выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, то есть по основаниям, предусмотренным ст.389.16 УПК РФ, подлежащим отмене. В обоснование жалобы приводит следующие доводы:

- по делу отсутствуют доказательства, указывающие на то, что ФИО15 совместно с другими подсудимыми принимал участие в отстреле лося на территории заказника;

- из показаний ФИО15 следует, что к нему обратился ФИО1 и попросил помочь вынести из лесного массива мясо подранка лося. Он вместе с ФИО17, ФИО16 и ФИО1 пришли в лес, где забрали мясо убитого кем-то лося. При выходе из леса у кладбища он был задержан. Лично он незаконной охотой не занимался. Показания ФИО15 стабильны и последовательны, а также согласовываются с показаниями других подсудимых;

- выводы суда о виновности ФИО15 содержат предположительный и надуманный характер. Те доказательства, в том числе, показания свидетелей обвинения, на которые суд ссылается в приговоре, нельзя признать достаточными для осуждения ФИО15 Задержание ФИО15 при выходе из леса не может свидетельствовать о его причастности к отстрелу дикого копытного животного рода лося (беременной самки);

- показания свидетелей ФИО3 и ФИО2, принимавших участие в задержании у деревни <адрес> в лесном массиве ФИО15 и других подсудимых, у которых при себе были обнаружены рюкзаки с лосиным мясом, не опровергают пояснений ФИО15 о том, что он не был участником незаконной охоты, в лес прибыл лишь для того, чтобы забрать мясо кем-то убитого лося;

- ФИО15 не был задержан на месте, где была убита самка лося, также на месте происшествия не были обнаружены какие-либо следы, которые мог бы оставить ФИО15, если бы участвовал в отстреле лесного зверя. Кроме того, у ФИО15 не были обнаружены при себе боеприпасы – патроны для производства стрельбы. Осталось невыясненным, осуществлялись ли ФИО15 в день происшествия выстрелы из своего охотничьего ружья;

- в основу обвинения судом также положены показания свидетелей- ветеринаров ФИО4 и ФИО5, которые с учетом своих знаний и опыта работы выразили свои суждения относительно вида мяса, его свойств и качества, а также определили давность разделки туши животного, то есть послеубойное исследование туши. Показания указанных свидетелей нельзя считать объективными, достаточными и достоверными, поскольку вопросы, которые выяснялись у указанных свидетелей, должны разрешаться экспертным способом, путем назначения и проведения соответствующих судебных экспертиз.

Выводы суда о том, что ФИО15 вместе с другими подсудимыми совершил незаконную охоту путем выслеживания, преследования, отстрела лося, его разделки, не подтверждаются какими-либо доказательствами, в связи с чем, ФИО15 должен быть оправдан в связи с отсутствием в его действиях состава преступления, предусмотренного ч.2 ст.258 УК РФ.

Вместе с тем, несмотря на то, что при вынесении обвинительного приговора суд учел положительные данные о личности ФИО15 и смягчающие по делу обстоятельства, указанные в ст.61 УК РФ – наличие малолетнего ребенка, то, что он является ветераном боевых действий, однако судом необоснованно сурово, вопреки требованиям ч.2 ст.43 УК РФ, ФИО15 назначено наказание в виде реального лишения свободы.

Просит приговор суда отменить, вынести в отношении ФИО15 оправдательный приговор за отсутствием в его действиях состава преступления.

В апелляционной жалобе осужденный ФИО17 выражает несогласие с приговором в связи с несоответствием выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, существенным нарушением требований уголовно-процессуального закона и несправедливостью приговора.

Считает вынесенный приговор чрезмерно суровым, поскольку преступления он не совершал, ранее не судим, характеризуется положительно, трудоустроен.

В дополнительной апелляционной жалобе осужденный ФИО17 указывает:

- в приговоре не указано, какие конкретно действия совершены каждым из соучастников преступления, выводы в приговоре не соответствуют фактическим обстоятельствам дела. Описывая совершенное преступление группой лиц, суд не указал, какие преступные действия совершены конкретно им. Отсутствует описание распределения между участниками ролей и обязанностей;

- является недостоверным и не основанным на материалах дела описание действий подсудимых о первичной обработке совместными усилиями с использованием двух ножей (стр.4 абз.2), поскольку согласно показаниям подсудимых, разделку лося осуществлял только ФИО1, и след крови, со слов ФИО3 обнаружен только на одном ноже, принадлежащем ФИО1. Иных доказательств, опровергающих данные показания, стороной обвинения не представлено:

- не основанным на материалах дела является и указание на то, что ФИО1, ФИО15, ФИО17 и ФИО16 с целью транспортировки переложили разделанное мясо в рюкзаки, после чего все вместе с продукцией охоты направились к выходу из лесного массива, где при транспортировке из леса разделанной туши были замечены ФИО3 ( стр.4 абз.3), поскольку он был задержан ФИО3 значительно позже ФИО1 и ФИО15, разделанное мясо в рюкзак не складывал, рюкзак с мясом не нес и с ним не задерживался:

- показания ФИО1 о том, что, прибыв в дер.<адрес> на автомобилях, все четверо пошли на лыжах в то место, где они разделывали лося, являются явной оговоркой, поскольку в исследованных судом показаниях, данных ФИО1 в стадии предварительного следствия в качестве подозреваемого и обвиняемого, указано, что они все четверо на лыжах отправились по следам его лыжни к месту раздела лося. Судом не усмотрено в этом противоречий и оценка этому не дана;

- проанализировав показания свидетелей ФИО2 и ФИО3 о том, что по следам можно было определить, что в охоте участвовало 6 человек и собака, суд необоснованно пришел к выводу, что они носят предположительный характер и не нашли своего подтверждения (стр.20 абз.1). Вместе с тем, показания указанных свидетелей наоборот подтверждают показания ФИО1 об обнаружении им лося, уже раненного в результате охоты неизвестными лицами 06.03.2019 года. Какие-либо следы с места происшествия не изымались, трасологическое исследование по ним не проводилось, принадлежность следов их обуви не устанавливалась;

- необоснованно признаны несоответствующими действительности показания ФИО1 о том, что он один 06 марта 2019 года осуществил добычу лося, а 7 марта 2019 года все вчетвером отправились забрать мясо. Анализируя показания ФИО1, суд необоснованно применил субъективную оценку физических возможностей ФИО1 и вообще человека, категорически утверждая, что выполнить действия, описанные ФИО1, в принципе невозможно. В то же время, согласно Таблицы 3 «<данные изъяты>», являющейся приложением № 7. Нормы, требования и условия их выполнения по виду спорта «<данные изъяты>» к приказу Минспорта России от 31 января 2019 года № 61 время прохождения дистанции 70 км свободным стилем для получения III спортивного разряда составляет около 5 с половиной часов, что свидетельствует о несоответствии выводов суда фактическим обстоятельствам дела;

- несостоятелен вывод суда о том, что не нашли своего подтверждения показания ФИО1 о стрельбе в лося картечью (стр.20 абз.5). То обстоятельство, что в ходе осмотра места происшествия и осмотра предметов на шкуре лося не обнаружено повреждений от картечи, не может безусловно свидетельствовать о том, что такой выстрел не производился, поскольку ФИО1 пояснял, что при разделке лося он различные части животного разбросал по лесу, и в их числе могли быть и обрезки шкуры со следами повреждения от картечи. Доказательств того, что шкура животного осматривалась целиком, обвинением не представлено. Кроме того, согласно показаниям ФИО3 пулевое отверстие от картечи имеет диаметр шариковой ручки. Таким образом, при разделке лося отверстие могло совпасть с линией надреза, в связи с чем не было выявлено при осмотре. Более того, отверстие от пули размером <данные изъяты> в шкуре животного подтверждает показания ФИО1 о том, что лось уже был ранен неизвестными лицами в момент, когда тот его обнаружил, так как ни у кого из задержанных при себе пуль не обнаружено, следовательно, выстрелы ими не производились. Обращает внимание на то, что выводы суда построены на показаниях лиц, не являющихся ни специалистами, ни экспертами в области вопросов, на которые они дают пояснения;

- суд цитирует показания свидетеля ФИО5, являющейся ветеринаром, о механизме образования отверстия диаметром <данные изъяты> в шкуре лося от пули <данные изъяты> или <данные изъяты> калибра, однако указанный свидетель не является специалистом или экспертом в области баллистики, и её оценочные суждения не должны формировать выводы суда;

- отвергая показания ФИО1 об обнаружении им следов крови по следу лося (стр.21 абз.1), суд не учел, что следы крови были обнаружены ФИО1 06.03.2019 года, в то время как свидетель ФИО2 и другие сотрудники полиции 7 и 8 марта 2019 года обследовали участок местности после того, как минимум 4 человека прошлись по ним ранее и однозначно утверждать, что следов крови не имелось лишь потому, что они их не увидели, нельзя;

- воспроизводя показания ФИО3 и ФИО2 ( стр.21 абз.4), суд необоснованно указывает, что … «при задержании подсудимых 07 марта 2019 года в период времени около 18 часов при них находилось теплое (парное) мясо лося», тогда как из показаний указанных лиц следует, что при задержании у него (ФИО17) мяса не обнаружено;

- суд необоснованно сослался при описании наличия в их действиях квалифицирующего признака «группой лиц по предварительному сговору» ( стр.22 абз.1) на их показания о том, что они договорились на 7 марта 2019 года поехать и забрать мясо из леса, поскольку это само по себе не является предварительным сговором на совершение преступления, поскольку они не знали, что ФИО1 охотился на лося, и они охотиться не собирались;

- суд непоследователен при оценке показаний ФИО2 и ФИО3 о наличии следов охоты (следов загонщика, следов номеров и т.д.), поскольку ранее пришел к выводу об их предположительном характере, но тем не менее применил к указанным показаниям избирательный подход, доверяя им только в части, что недопустимо;

- указание суда о том, что свидетель ФИО6 указывал о явных следах охоты, не соответствует действительности, так как данный свидетель указывал о следах лыж, которые путались, а об охоте он узнал от полицейских;

- вывод суда о том, что обнаружение в ходе осмотра места происшествия двух ножей, один из которых имел следы крови, подтверждает факт разделки животного группой лиц, является надуманным, поскольку наоборот согласуется с их показаниями о том, что мясо разделывал только ФИО1, у которого, согласно показаниям ФИО3, и был обнаружен нож со следами крови;

- не соответствует действительности и ссылка суда на то, что он в ходе поиска ФИО3 и ФИО2 бросил рюкзак с мясом и лыжи, поскольку ни свидетельскими показаниями, ни иными доказательствами данный факт не установлен;

- суд необоснованно критически отнесся к их показаниям об отсутствии у них патронов с пулями, мотивируя это лишь фактом, что лось предположительно был убит при стрельбе из ружья пулей, а не дробью, при них такие патроны обнаружены не были;

- при описании доводов, опровергающих его (ФИО17) показания о том, что он не нес рюкзак с мясом, суд вновь неверно цитирует показания ФИО3 и ФИО2 об обнаружении его с мясом, а при трактовке показаний ФИО1, ФИО15 и ФИО16 суд вовсе пришел к надуманному выводу, что четвертый рюкзак с мясом мог нести только сам ФИО17, хотя никто из перечисленных лиц об этом никогда не говорил, напротив, он изначально пояснил, что мясо не нес, так как у него разболелась спина;

- судом необоснованно отвергнуты доводы защитника Германова В.А. об отсутствии доказательств обнаружения эмбриона, поскольку суд безосновательно доверился показаниям ФИО2, который не обладает специальными познаниями в области анатомии животных (документальные сведения об этом не представлены), а лишь с его слов учился в сельскохозяйственном колледже и присутствовал при разделке коров. Плод в ходе осмотра места происшествия не изымался, его исследование не проводилось. Вместе с тем, указание на тот факт, что самка лося была беременна, нашел отражение в приговоре в качестве обстоятельства, ухудшившего его положение при определении вида наказания;

- не мотивированно отклонены доводы защитников Германова В.А. и Клюева Д.Ю. о том, что транспортировкой предмета является его перемещение виновным при помощи транспортных средств. Суд не указал причины, по которым приравнивает данный термин к переноске. «Транспортировка» является производным от глагола транспортировать, то есть перевозить что-либо с использованием транспортных средств;

- необоснованно отвергнуты доводы стороны защиты о том, что изменение обвинения в части вменения добычи лося неустановленным из них лицом ухудшает его положение, поскольку считает, что объём обвинения был увеличен. При первоначальной формулировке обвинения совершение выстрела вменялось ФИО1, а после изменения следует, что выстрел мог быть совершен и им, к тому же он лишен возможности защищаться от предъявленного обвинения ввиду его неконкретности. Умысла на добычу лося путем его отстрела у него не было, данных действий он не совершал. При данных обстоятельствах уголовное дело подлежало возвращению прокурору в порядке ст.237 УПК РФ для устранения препятствий его рассмотрения судом;

- достоверно установлено, что предварительно на совершение незаконной охоты группой лиц они не договаривались, в лес он прибыл по просьбе ФИО1 забрать мясо лося; поиск, выслеживание, преследование, добычу, первичную переработку и транспортировку лося он не осуществлял, в связи с чем уголовное преследование в отношении него подлежит прекращению за отсутствием состава преступления;

- считает назначенное наказание чрезмерно суровым, поскольку он преступления не совершал, ранее не судим, является пенсионером, характеризуется положительно, трудоустроен, имеет устойчивые социальные связи. Указание судом на непринятие им мер для возмещения имущественного ущерба потерпевшему сделано без учета того, что весь имущественный ущерб возмещен ФИО1 в полном объёме, ему возмещать уже нечего, иной вред потерпевшему не причинен, иск также не заявлен. Суд назначил чрезмерно суровое наказание в виде лишения свободы, указал об отсутствии оснований для применения положений ст.73 УК РФ, не указав, каким образом это должно восстановить социальную справедливость и в чем состоит повышенная опасность содеянного. Суд не указал мотивы, в связи с которыми ему не может быть назначен штраф, при этом его имущественное положение для изучения возможности применения данного вида наказания не исследовалось.

Просит приговор суда отменить, вынести в отношении него оправдательный приговор.

В возражениях на поданные апелляционные жалобы - представитель потерпевшего – первый заместитель начальника <данные изъяты> ФИО7 полагает приговор справедливым и обоснованным, просит оставить его без изменения, а жалобы стороны защиты – без удовлетворения.

В возражениях на поданные апелляционные жалобы государственный обвинитель ФИО8, полагая вынесенный приговор законным и обоснованным, просит оставить его без изменения, поданные апелляционные жалобы – без удовлетворения.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции:

- осужденный ФИО1 и его защитники Клюев Д.Ю. и Германов В.А. доводы апелляционной жалобы, поданной защитниками в защиту интересов ФИО1, поддержали, а также поддержали доводы апелляционных жалоб защитников Исаева А.В., Алимова Р.С., осужденного ФИО17 Просили приговор в отношении ФИО1 изменить, исключить квалифицирующий признак незаконной охоты – совершение преступления группой лиц по предварительному сговору, а также назначить наказание, не связанное с лишением свободы, с применением положений ст.ст.64 и 73 УК РФ;

- осужденный ФИО15 и его защитник Исаев А.В. доводы апелляционной жалобы, поданной защитником в защиту интересов ФИО15, поддержали, а также поддержали доводы апелляционных жалоб защитников Клюева Д.Ю. и Германова В.А., Алимова Р.С., осужденного ФИО17 Просили приговор в отношении ФИО15 отменить, вынести в отношении ФИО15 оправдательный приговор;

- осужденный ФИО16 и его защитник Алимов Р.С. доводы апелляционной жалобы, поданной защитником в защиту интересов ФИО16, поддержали, а также поддержали доводы апелляционных жалоб защитников Клюева Д.Ю. и Германова В.А., Исаева А.В., осужденного ФИО17 Просили приговор в отношении ФИО16 отменить, вынести в отношении ФИО16 оправдательный приговор;

- осужденный ФИО17 и его защитник Палов Б.В. доводы апелляционной жалобы осужденного поддержали, а также поддержали доводы апелляционных жалоб защитников Клюева Д.Ю. и Германова В.А., Исаева А.В., Алимова Р.С. Просили приговор в отношении ФИО17 отменить, вынести в отношении ФИО17 оправдательный приговор.

Прокурор Астафьев Р.Г. полагая вынесенный приговор законным и обоснованным, просил оставить его без изменения, апелляционные жалобы стороны защиты- без удовлетворения.

Доказательства, исследованные судом первой инстанции, приняты судом апелляционной инстанции без проверки в соответствии с ч. 7 ст. 389. 13 УПК РФ.

Дополнительно в суде апелляционной инстанции были исследованы:

- ходатайство от жителей <адрес> не лишать свободы ФИО15, в котором ФИО15 охарактеризован положительно, как хороший семьянин, занимающийся воспитанием детей, пользующийся уважением соседей, не имеющий вредных привычек, оказывающий помощь нетрудоспособным родственникам;

- ходатайство ФИО9, родственника ФИО15, в котором он, как нетрудоспособный гражданин, со ссылкой на осуществление ему помощи ФИО15, просит не лишать ФИО15 свободы, с приложенными к ходатайству документами о состоянии здоровья ФИО9 и размера пенсионных выплат;

- ходатайство ФИО10, родственника ФИО15, в котором он, как нетрудоспособный гражданин, со ссылкой на осуществление ему помощи ФИО15, просит не лишать ФИО15 свободы, с приложенными к ходатайству документами о состоянии здоровья ФИО10, справкой об установлении ФИО10 1 группы инвалидности;

- ходатайство комиссии по делам несовершеннолетних и защите их прав при администрации <адрес> об учете нуждаемости детей ФИО15 в контроле отца, пользующихся у них авторитетом;

- справки о состоянии здоровья жены ФИО16 – ФИО11;

- характеристики от жильцов соседних домов на ФИО17, в которых соседи характеризуют ФИО17 как заботливого отца и дедушку, помогающего материально своим дочерям, воспитывающего своих внуков, помогающего нуждающимся в помощи соседям;

- выписка из амбулаторной карты ФИО17 о наличии у него хронических заболеваний;

- сведения об остатке денежных средств на банковском счете ФИО17 <данные изъяты>.

Проверив материалы уголовного дела и судебное решение, обсудив доводы апелляционных жалоб, дополнительные пояснения участников процесса, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, судом первой инстанции верно установлено, что ФИО1, ФИО15, ФИО16, ФИО17 в период с 18 часов 06 марта 2019 года по 17 часов 30 минут 07 марта 2019 года по предварительному сговору совершили незаконную охоту, а именно поиск, выслеживание, преследование дикого копытного животного рода – лось, его добычу, первичную обработку на территории государственного природного заказника «<данные изъяты>», расположенного в лесном массиве вблизи <адрес>, чем причинили государству в лице <данные изъяты> крупный ущерб на сумму 80000 рублей.

Причастность ФИО1, ФИО15, ФИО16, ФИО17 к инкриминируемому деянию подтверждается достаточной совокупностью исследованных и оцененных судом доказательств, как это предусмотрено статьями 85-89 и 307 УПК РФ.

В описательно-мотивировочной части обвинительного приговора суда, в соответствии с требованиями ст.307 УПК РФ, содержится описание преступного деяния, признанного судом доказанным, с указанием места, времени, способа его совершения, формы вины, цели и последствий преступления.

Доводы апелляционных жалоб о недоказанности виновности ФИО15, ФИО16, ФИО17 в совершении незаконной охоты и об отсутствии в их действиях состава преступления, предусмотренного ч.2 ст.258 УК РФ, тщательно проверялись судом первой инстанции, однако они обоснованно отвергнуты с приведением в приговоре убедительных мотивов принятого решения.

Вопреки доводам апелляционных жалоб стороны защиты, судом тщательно была проверена версия осужденных о том, что 06 марта 2019 года ФИО1, придя в лес с ружьем в поисках гриба «чага», обнаружил раненного лося, убил его, после гибели животного с помощью ножа произвел разделку туши лося, укрыв мясо шкурой, вернулся домой и попросил своих знакомых ФИО15, ФИО16 и ФИО17 оказать ему помощь в переносе мяса, для чего на следующий день вчетвером они пришли в лесной массив, заложили мясо в рюкзаки, при выходе из леса были остановлены ФИО3 Данная версия обоснованно признана судом несостоятельной, поскольку опровергается совокупностью собранных по делу доказательств, которые были исследованы в судебном заседании и объективно оценены судом.

Выводы суда о виновности ФИО1, ФИО15, ФИО16, ФИО17 в незаконной охоте группой лиц по предварительному сговору, с причинением крупного ущерба на особо охраняемой природной территории, подтверждаются исследованными в судебном заседании: показаниями представителя потерпевшего ФИО12, свидетелей ФИО3 ФИО2, ФИО4, ФИО5, ФИО6, протоколами осмотра места происшествия от 07 марта 2019 года и 08 марта 2019 года, протоколом осмотра предметов от 26 марта 2019 года, протоколом осмотра местности от 17.10.2019 года с участием ФИО1, протоколом осмотра предметов, заключениями экспертов № 23/61 от 29 марта 2019 года, № 2/538 от 12 апреля 2019 года, № 2/682 от 30 апреля 2019 года, № 62 от 16 апреля 2020 года, расчетом о стоимости одной особи лося, сообщением <данные изъяты> о нахождении участка, на котором совершена незаконная охота в границах особо охраняемой природной территории – государственного природного заказника регионального значения «<данные изъяты>», справкой <данные изъяты> и погодных условиях 6 и 7 марта 2019 года, другими исследованными в судебном заседании доказательствами, которые подробно изложены в приговоре и получили надлежащую оценку.

Суд апелляционной инстанции соглашается с выводами суда первой инстанции о том, что показания представителя потерпевшего, свидетелей, положенные судом в основу приговора, отвечают требованиям относимости, допустимости и достоверности доказательств вины осужденных в совершении преступления, поскольку они получены в соответствии с уголовно-процессуальным законом, являются последовательными, согласуются между собой и с иными доказательствами по делу, не содержат существенных противоречий. Каких-либо мотивов для оговора осужденных со стороны представителя потерпевшего и свидетелей судом установлено не было и из материалов не усматривается, не находит их и суд апелляционной инстанции.

В соответствии с положениями ч.1 ст.88 УПК РФ суд оценил каждое доказательство с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а все собранные доказательства в совокупности - достаточности для постановления обвинительного приговора. Суд правильно установил, что осужденные совершили поиск, выслеживание, преследование дикого копытного животного рода – лось, его добычу, первичную переработку при обстоятельствах, указанных в приговоре, умысел виновных на его совершение и пришел к обоснованному выводу о виновности осужденных в инкриминируемом им преступлении.

Тот факт, что оценка доказательств, данная судом в приговоре, не совпадает с позицией осужденных и их защитников, не свидетельствует о нарушении судом первой инстанции требований уголовно-процессуального закона и не является основанием для отмены судебного решения.

Суд апелляционной инстанции находит несостоятельными доводы апелляционных жалоб стороны защиты о том, что ФИО15, ФИО16, ФИО17 не осуществляли охоты на дикое копытное животное рода лось, а лишь по просьбе ФИО1 приехали в лесной массив, чтобы помочь перенести мясо добытого им накануне и первично переработанного им лося, будучи не осведомленными о незаконном характере охоты, а также то, что судом неверно было определено время забоя животного – 7 марта 2019 года, так как в этот день осуществлялась лишь переноска мяса, добытого накануне животного. Указанная версия осужденных была предметом тщательной проверки суда первой инстанции, однако не нашла своего подтверждения, поскольку из показаний свидетелей ФИО3 и ФИО2, осуществивших задержание осужденных при выходе из лесного массива, следует, что находящееся в рюкзаках осужденных мясо было теплым. Свидетель ФИО3 пояснил, что после осмотра мяса на его руках оставались кровяные следы, что в соответствии с его познаниями охотника свидетельствует о том, что с момента добычи животного прошло около двух часов. Учитывая указанные показания свидетелей ФИО3 и ФИО2 в совокупности со сведениями о погодных условиях, представленных <данные изъяты> 06 и 07 марта 2019 года ( т.2 л.д.131), согласно которым 6 марта 2019 года с 12 часов температура воздуха с - 1 градуса опустилась до – 10,2 градусов в 24 часа, а 7 марта 2019 года температура воздуха находилась в минусовых значениях в пределах – 10,2 градуса в 0 часов до – 3,7 градусов в 18 часов, судом первой инстанции сделан верный вывод о том, что отстрел дикого копытного животного рода лось, а также его первичная переработка были совершены непосредственно перед задержанием осужденных с продукцией охоты.

То обстоятельство, что свидетели ФИО3 и ФИО2 установили, что мясо было теплым на ощупь путем органолептического метода на основе анализа восприятия органов чувств, не свидетельствует о недостоверности этих показаний.

Доводы стороны защиты о том, что мясо в рюкзаках могло нагреться от тел осужденных при его переноске в рюкзаках, суд апелляционной инстанции полагает необоснованными, поскольку события происходили в зимнее время, при минусовых температурах воздуха, и на осужденных имелась верхняя одежда.

Тот факт, что прибывший к лесному массиву ФИО3 не слышал звуков выстрела, не свидетельствует о невиновности осужденных в совершении преступления и не свидетельствует о недостоверности показаний указанного свидетеля.

Вопреки доводам апелляционных жалоб стороны защиты, свидетель ФИО2 не пояснял о том, что при осмотре места происшествия 08 марта 2019 года останки найденного животного не имели признаков отвердевания.

Вывод суда первой инстанции о том, что версия ФИО1 о том, что он 06 марта 2019 года один на охотничьих лыжах проехал в лесной массив, обнаружил и выстрелил в лося, разделал тушу животного, завернул мясо в шкуру, засыпал снегом, разбросал останки лося по лесу, а затем на лыжах вернулся домой, пройдя расстояние около 70 километров, является недостоверной ввиду физической невозможности совершения ФИО1 указанных действий, сделан на основании сведений о возрасте ФИО1, его состоянии здоровья. Ссылки осужденного ФИО17 на Таблицу 3 «<данные изъяты>», являющуюся Приложением № 7 «<данные изъяты>» к приказу Минспорта России от 31 января 2019 года № 61, суд апелляционной инстанции не принимает по внимание, поскольку данные нормативные акты рассчитаны на иную возрастную категорию и физическую подготовку, а также другие условия выполнения данных нормативов – лыжи, предназначенные для лыжных гонок и определенную лыжную трассу.

Предположения осужденного ФИО1 о том, что лось, в которого он выстрелил, уже был мертвым, поскольку он был обнаружен им по следам крови на снегу и после осуществления выстрела не дернулся, обоснованно были признаны недостоверными, поскольку опровергаются протоколом осмотра места происшествия от 08 марта 2019 года (т.1 л.д.81-86), согласно которому крови до места обнаружения останков лося не имелось, несмотря на отсутствие, согласно справке метеослужбы (т.2 л.д.131) осадков, и в обнаруженной на месте происшествия шкуре убитого лося имелось одно круглое отверстие размером <данные изъяты> Также эти предположения опровергаются показаниями свидетеля ФИО4, производившей осмотр мяса лося, из которых следует, что мясо было частично обескровлено, из чего следует вывод о том, что лось был живым в момент его добычи.

Вопреки доводам апелляционных жалоб стороны защиты, судом первой инстанции место совершения преступления установлено верно.

Место совершения преступления, а именно место отстрела и первичной переработки дикого копытного животного рода лось было зафиксировано в протоколе осмотра места происшествия от 08 марта 2019 года ( т.1 л.д.81-86) – лесной массив, расположенный вблизи <адрес> - в 10 км от деревни <адрес> в лесном массиве, где на краю старого выруба была обнаружена шкура дикого животного, останки ног в количестве двух штук, внутренности животного. При этом, как следует из протокола осмотра места происшествия, а также из показаний участвующих при осмотре места происшествия ФИО2 и ФИО6, к данному месту они шли по лыжне, которая начиналась от кладбища в дер.<адрес> Указанное место согласуется с местом, указанным ФИО1 в ходе проверки показаний на месте, в ходе которой ФИО1 привел всех участников к месту незаконной охоты, указав на место, расположенное на территории <адрес> (т.2 л.д.199-201,202-204).

Доводы стороны защиты о необходимости признания протокола осмотра места происшествия от 08 марта 2019 года, протокола от 08 июля 2019 года, протокола от 17 октября 2019 года недопустимыми доказательствами ввиду нарушения при их производстве положений ч.6 ст.164 УПК РФ, ч.5 ст.166 УПК РФ, а также норм Федерального закона «Об обеспечении единства измерений» от 26.06.2008 года № 102-ФЗ, выразившихся в использовании при следственных действиях технических средств - навигатора «<данные изъяты>», смартфона «<данные изъяты>», смартфона «<данные изъяты>» и стороной обвинения не представлено доказательств, что данные технические средства являются средствами измерения, подлежащими государственному метрологическому контролю, и регулируются специальным законом, являются необоснованными, поскольку положения ч.6 ст.164 УПК РФ и ч.5 ст.166 УПК РФ не предъявляют каких-либо обязательных требований к техническим средствам, используемым при производстве следственных действий. Осмотр места происшествия не относится к сфере государственного регулирования обеспечения единства измерений, на которые в силу положений ч.3 ст.1 Федерального закона «Об обеспечении единства измерений» от 26.06.2008 года № 102-ФЗ установлены обязательные метрологические требования.

Доводы стороны защиты о том, что при осмотре места происшествия от 08 марта 2019 года фактически не было указано место обнаружения останков лося ввиду отсутствия в протоколе осмотра места происшествия от 08 марта 2019 года (т.1 л.д.81-86) координатных обозначений места обнаружения останков дикого копытного животного, являются необоснованными, так как место обнаружения останков лося указано – в 10 километрах от кладбища в <адрес> по направлению на юго-запад на территории <адрес>. Установление в данном случае точных координат местонахождения останков лося не требуется.

Ссылка стороны защиты на то, что обнаруженные при осмотре места происшествия 08 марта 2019 года останки лося не имеют отношения к добытому ФИО1 животному, является необоснованной, поскольку к указанному месту участвующие в осмотре места происшествия лица пришли по следам лыж, которые начинались от места задержания осужденных – кладбища в <адрес>.

То, что осужденные совершили незаконную охоту на особо охраняемой природной территории, а именно на территории государственного природного заказника регионального значения «<данные изъяты>» в <данные изъяты>, подтверждается сообщением <данные изъяты> с приложением кадастрового отчета по ООПТ Государственный природный заказник регионального значения «<данные изъяты>» и Перечня охотничьих заказников, утвержденных на территории Ивановской области, определения Верховного Суда Российской Федерации от 05 декабря 2007 года по делу № 7-Г07-19 (т.1 л.д.121-141), справкой <данные изъяты> с приложением скрина территории кадастрового квартала 37:14:020114 с публичной кадастровой карты ( т.2 л.д.125-126).

Как следует из материалов дела, ФИО1, ФИО15, ФИО16, ФИО17 ранее состояли в обществе охотников, являются местными жителями, что опровергает их версию о неосведомленности осуществления незаконной охоты на особо охраняемой природной территории – на территории государственного природного заказника регионального значения «<данные изъяты>».

Вопреки доводам стороны защиты, предмет охоты - дикое копытное животное рода лось судом установлен верно, о чем свидетельствуют показания осужденных ФИО1, ФИО15, ФИО16, которые пояснили о переносе в рюкзаках мяса лося; протокол осмотра места происшествия от 08 марта 2019 года, в ходе которого была осмотрена шкура убитого лося, останки ног и внутренности, был изъят вырез из шкуры (т.1 л.д.81-86), протокол осмотра предметов – изъятой с места происшествия шкуры животного, при производстве осмотра которой с помощью ножниц было изъято два волоса для производства экспертизы ( т.2 л.д.8), заключением эксперта № 23/61 от 29 марта 2019 года, согласно которому два объекта, похожие на волосы, являются остевыми волосами и происходят от волосяного покрова животного отряда парнокопытные, семейства олени, рода- лоси ( т.2 л.д.19-20).

При этом, каких-либо доказательств того, что осужденными было добыто более одного животного, не имеется, добыча более одного животного осужденным не вменяется, поэтому проведение экспертных исследований для решения вопроса о том, одному или нескольким животным принадлежит изъятое у осужденных мясо, не вызывается необходимостью.

Суд апелляционной инстанции соглашается с выводами суда первой инстанции о том, что показания представителя потерпевшего ФИО12, свидетелей ФИО3 ФИО2 ФИО6, ФИО4, принятые судом в обоснование выводов в приговоре, отвечают требованиям относимости, допустимости и достоверности доказательств вины осужденных в совершении преступления, поскольку они получены в соответствии с уголовно-процессуальным законом, являются последовательными, согласуются между собой и с иными доказательствами по делу, не содержат существенных противоречий. Каких-либо мотивов для оговора осужденных со стороны представителя потерпевшего и свидетелей судом установлено не было и из материалов дела не усматривается, в апелляционных жалобах не приведено, не усматривает их и суд апелляционной инстанции.

Таким образом, проанализировав все исследованные доказательства, суд первой инстанции пришел к верному выводу о том, что ФИО1, ФИО15, ФИО16 и ФИО17 совершили незаконные поиск, выслеживание, преследование дикого копытного животного рода лось, его добычу и первичную переработку, о чем свидетельствует, в частности:

- приезд ФИО1, ФИО15, ФИО16, ФИО17 по предварительному сговору на двух автомобилях в лесной массив вблизи <адрес> с охотничьими ружьями, боеприпасами к ним и лыжами;

- проследование осужденных с расчехленными ружьями и патронами в лесной массив, расположенный вблизи <адрес>;

- производство из охотничьих ружей, изъятых у ФИО15 (<данные изъяты>) и ФИО16 (<данные изъяты>), выстрелов после последней чистки оружия ( т.2 л.д.65-69);

- наличие ответвления следов лыжни вправо и влево в местечке <адрес>, следов номеров, свидетельствующих о выслеживании животного;

- обнаружение осужденных, выходящих из лесного массива с продукцией охоты – мясом свежеразделанного животного породы лось, которое было теплым, а также наличие у ФИО1 и ФИО16 ножей для разделки туши животного.

Отсутствие у ФИО17 при задержании при себе продукции охоты не опровергает его участие в незаконной охоте, совершенной группой лиц по предварительному сговору, поскольку его вина подтверждается достаточной совокупностью исследованных судом допустимых и достоверных доказательств, кроме того, судом учтено, что ФИО17 вышел к ФИО3 и сотрудникам полиции через значительный промежуток времени.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, дело судом рассмотрено в рамках ст.252 УПК РФ. Обвинение в судебном заседании изменено по ходатайству государственного обвинителя, который в соответствии со ст.246 УПК РФ имеет на это право.

Кроме того, уточненное государственным обвинителем обвинение было вручено осужденным, судебное заседание было отложено на пять суток для согласования позиции стороны защиты, осужденным была предоставлена возможность высказаться по уточненному государственным обвинителем обвинению.

Указание суда первой инстанции в приговоре при описании преступного деяния на то, что выстрел произведен неустановленным лицом из числа осужденных, объем обвинения не увеличивает и не ухудшает положение ФИО1, ФИО15, ФИО16 и ФИО17, поскольку осужденные действовали группой лиц по предварительному сговору, умысел на добычу дикого копытного животного путем отстрела имелся у каждого из осужденных, конкретно кому-либо из осужденных не вменяется в вину совершение им выстрела. Указанное изменение обвинения не изменяет фактические обстоятельства дела и не влияет как на юридическую квалификацию содеянного, так и на объём обвинения.

В связи с этим, уточненное государственным обвинителем в судебном заседании обвинение не ухудшает положение осужденных и не нарушает их право на защиту.

При этом не имеют значения доводы стороны защиты об отсутствии при себе у осужденных при задержании патронов с зарядом в виде пули, поскольку данный патрон был полностью израсходован при производстве выстрела.

Таким образом, все обстоятельства, подлежащие доказыванию в соответствии со ст.73 УПК РФ, в том числе время, место совершения незаконной охоты, количество и вид уничтоженного дикого животного – рода лось, размер причиненного ущерба, установлены судом правильно, с приведением в приговоре мотивов принятого решения.

Вместе с тем, доводы апелляционных жалоб о том, что не установлена половая принадлежность убитого животного, а также то, что предметом охоты являлась беременная самка лося, суд апелляционной инстанции находит обоснованными, поскольку данное обстоятельство было признано судом доказанным лишь на основании показаний свидетеля ФИО2, являющегося участковым уполномоченным полиции, о том, что на месте обнаружения останков убитого лося он видел матку с эмбрионом. Признавая данное обстоятельство доказанным, суд не учел, что в ходе осмотра места происшествия от 08 марта 2019 года (т.1 л.д.81-86), в котором ФИО2 принимал участие, факт обнаружения матки с эмбрионом не зафиксирован, фототаблица, приложенная к протоколу осмотра места происшествия, также не содержит наличие указанной матки с эмбрионом. ФИО2 участвовал в осмотре места происшествия, однако никаких замечаний после прочтения протокола осмотра места происшествия относительно наличия матки с эмбрионом не сделал. Поскольку наличие матки с эмбрионом не указано и не описано в протоколе осмотра места происшествия, суд не может оценить, что ФИО2 принял за наличие матки с эмбрионом. Свидетель ФИО6, также принимавший участие в осмотре места происшествия 08 марта 2019 года, о наличии матки с эмбрионом не пояснял. На этом основании суд апелляционной инстанции считает необходимым толковать указанные сомнения в пользу осужденных и исключить из описания фактических обстоятельств совершения осужденными преступления указание о добыче им дикого копытного животного рода лось (беременная самка), указав на предмет незаконной охоты – дикое копытное животное рода лось.

Исключение судом апелляционной инстанции при описании фактических обстоятельств совершения преступления указания на предмет охоты – беременную самку лося с указанием предмета охоты – дикого копытного животного рода лось, не влияет на правильность квалификации действий осужденных и размер причиненного ущерба, поскольку лось, вне зависимости от пола, является объектом животного мира, отнесенного в соответствии с подп. «а» п.1 ч.1 ст.11 Федерального закона от 24 июля 2009 года № 209-ФЗ « Об охоте и о сохранении охотничьих ресурсов и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» к охотничьим ресурсам. При этом стоимость (такса для исчисления размера вреда, причиненного виду охотничьих ресурсов) одной особо лося, вне зависимости от пола, составляет 80000 рублей (т.1 л.д.105-108, 117-118).

Кроме того, суд апелляционной инстанции считает необходимым исключить из описания фактических обстоятельств совершения преступления указание на совершение осужденными транспортировки лося, поскольку согласно пункту 5 статьи 1 Федерального закона от 24 июля 2009 г. N 209-ФЗ "Об охоте и о сохранении охотничьих ресурсов и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации" под охотой понимается поиск, выслеживание, преследование охотничьих ресурсов, их добыча, первичная переработка и транспортировка. В соответствии с пунктом 1 статьи 1 указанного Федерального закона охотничьи ресурсы – это объекты животного мира, которые в соответствии с настоящим Федеральным законом и (или) законами субъектов Российской Федерации используются или могут быть использованы в целях охоты.

Осужденными осуществлялась переноска уже прошедшего первичную обработку мяса лося, то есть продукции охоты, а не охотничьих ресурсов, что не может рассматриваться как транспортировка охотничьих ресурсов. Исключение транспортировки охотничьих ресурсов из описания фактических обстоятельств совершения ФИО1, ФИО15, ФИО16, ФИО17 преступления не влияют на юридическую квалификацию содеянного, поскольку ими совершены иные действия, образующие состав незаконной охоты.

Таким образом, на основании исследованных выше доказательств, суд первой инстанции пришел к верному выводу о виновности ФИО1, ФИО15, ФИО16, ФИО17 в совершении инкриминируемого им деяния, предусмотренного ч.2 ст.258 УК РФ, а также дал верную юридическую оценку содеянному.

Действия ФИО1, ФИО15, ФИО16, ФИО17 судом первой инстанции верно квалифицированы по ч.2 ст.258 УК РФ как незаконная охота, совершенная на особо охраняемой территории, причинившая крупный ущерб, группой лиц по предварительному сговору. Обоснование данной квалификации подробно приведено в приговоре и является правильным.

Вопреки доводам апелляционных жалоб стороны защиты, суд апелляционной инстанции находит обоснованным вывод суда о том, что в результате действий осужденных причинен крупный ущерб. Так, у суда апелляционной инстанции не имеется оснований сомневаться в обоснованности определения суммы ущерба, исходя из расчета <данные изъяты>, согласно которому стоимость - такса для исчисления размера вреда, причиненного в результате незаконной добычи одной особи лося - составляет 80000 рублей. Данный ущерб, согласно Примечанию к статье 258 УК РФ, относится к крупном ущербу, причиненному преступлением.

При этом суд апелляционной инстанции полагает необоснованными доводы стороны защиты о том, что не описаны действия каждого осужденного.

Согласно пункту 12 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 18.10.2012 N 21 (ред. от 30.11.2017) "О применении судами законодательства об ответственности за нарушения в области охраны окружающей среды и природопользования" при совершении незаконной охоты группой лиц по предварительному сговору исполнителями преступления признаются лица, осуществляющие поиск, выслеживание, преследование и добычу охотничьих ресурсов, производившие их первичную переработку и (или) транспортировку.

Как следует из представленных доказательств, ФИО1, ФИО15, ФИО16, ФИО17 совместно, по предварительному сговору осуществили поиск, выслеживание и добычу лося, а в последующем его первичную переработку.

Не имеет значения для квалификации действий осужденных участие в незаконной охоте иных лиц, органами предварительного следствия осужденным не вменялось в вину совершение охоты по предварительному сговору еще с двумя неустановленными лицами, суд рассмотрел дело в рамках предъявленного подсудимым обвинения в соответствии со ст.252 УПК РФ.

Суд апелляционной инстанции не усматривает предусмотренных ст.389.15 УПК РФ оснований для признания несоответствующими фактическим обстоятельствам дела выводов суда о виновности осужденных в инкриминируемом деянии. Исследованная судом совокупность доказательств проверена на предмет достоверности и допустимости, и обоснованно признана судом достаточной при признания ФИО1, ФИО15, ФИО16, ФИО17 виновными в инкриминируемом им преступлении.

Доводы апелляционных жалоб стороны защиты о незначительных противоречиях в исследованных доказательствах не опровергают изложенные в приговоре выводы о виновности осужденных и направлены на их переоценку.

При определении вида и размера наказания суд первой инстанции в соответствии с требованиями ст. 6, 43, 60 УК РФ учитывал характер и степень общественной опасности совершенного преступления, данные о личности виновных, смягчающие и отягчающее наказание обстоятельства, влияние назначенного наказания на исправление осужденных и на условия жизни их семей.

Вывод суда первой инстанции о необходимости назначения ФИО1, ФИО15, ФИО16, ФИО17 наказания в виде лишения свободы, является правильным с учетом характера и общественной опасности совершенного ими преступления в сфере экологии, конкретных обстоятельств его совершения, данных о личности виновных.

При назначении наказания ФИО1 в соответствии с положениями п. «к» ч.1 ст.61 УК РФ суд признал в качестве обстоятельства, смягчающего наказание – добровольное возмещение имущественного ущерба, причиненного в результате преступления. В соответствии с ч.2 ст.61 УК РФ в качестве обстоятельств, смягчающих наказание ФИО1, суд признал частичное признание вины, раскаяние в содеянном, состояние здоровья (наличие хронического заболевания), а также факт добровольной выдачи охотничьего ружья.

Мотивируя вывод об отсутствии оснований для признания в качестве обстоятельства, смягчающего наказание ФИО1, предусмотренного п. «и» ч.1 ст.61 УК РФ – активного способствования расследованию преступления, суд первой инстанции указал на то, что при проверке показаний на месте ФИО1 указал версию совершения преступления, не соответствующую действительности, тем самым вводил следствие в заблуждение, в связи с чем не может быть расценено судом как активное способствование расследованию преступления. Однако, данное указание суда противоречит выводам суда, изложенным в приговоре, о том, что место совершения преступления было установлено судом, в том числе, с использованием сведений, которые были получены при проведении проверки показаний на месте с участием ФИО1 в стадии предварительного следствия 08 июля 2019 года ( т.2 л.д.199- 201, 202-204), а также в ходе осмотра местности, проведенного 17 июля 2019 года с участием ФИО1 ( т.2 л.д.119-123).

Учитывая, что при проведении проверки показаний на месте, а также при осмотре местности ФИО1 указал место добычи лося, которое в последующем было определено как место совершения преступления, в соответствии с п. «и» ч.1 ст.61 УК РФ в качестве обстоятельства, смягчающего наказание ФИО1, необходимо признать активное способствование расследованию преступления.

Оснований для признания смягчающими наказание ФИО1, наряду с приведенными выше, каких-либо иных обстоятельств не имеется.

Поскольку преступление было совершено ФИО1 в период непогашенной судимости по приговору Палехского районного суда Ивановской области от 23 ноября 2015 года, в качестве обстоятельства, отягчающего наказание ФИО1, предусмотренного п. «а» ч.1 ст.63 УК РФ, судом обоснованно признан рецидив преступления.

При этом суд апелляционной инстанции считает необходимым уточнить, что в соответствии с ч.1 ст.18 УК РФ в действиях ФИО1 имеется простой рецидив преступлений.

Вместе с тем, суд апелляционной инстанции считает необходимым исключить ссылку на учет при назначении наказания ФИО1 на крупный размер ущерба, причиненного преступлением, поскольку причинение крупного ущерба входит в объективную сторону совершенного ФИО1 преступления и не может повторно учитываться при решении вопроса о назначении наказания осужденному.

Кроме того, при назначении наказания ФИО1 суд принял во внимание данные, характеризующие личность ФИО1, указанные в характеристиках, данных <данные изъяты> ФИО13 от 27 марта 2019 года ( т.3 л.д.6), а также <данные изъяты> ФИО14 от 20 января 2020 года ( т.3 л.д.19), в которых указано, что ФИО1 характеризуется как лицо, склонное к совершению правонарушений, склонен ко лжи, агрессивен, вспыльчив, упрям.

Вместе с тем, указанные сведения о личности опровергаются справкой о том, что ФИО1 к административной ответственности не привлекался ( т.3 л.д.20), а также характеристиками, данным <данные изъяты> на ФИО1 жалоб и заявлений ни со стороны жителей поселка, ни со стороны соседей не поступало, по месту жительства характеризуется удовлетворительно (т.3 л.д.10, 22). В связи с указанными обстоятельствами суд апелляционной инстанции считает необходимым исключить из описательно-мотивировочной части приговора ссылки на учет при назначении наказания ФИО1 характеристик, данных <данные изъяты> ФИО13 от 27 марта 2019 года ( т.3 л.д.6), <данные изъяты> ФИО14 от 20 января 2020 года (т.3 л.д.19).

Решая вопрос о виде и размере наказания ФИО1, суд первой инстанции верно применил положения ч.2 ст.68 УК РФ, назначив ему в качестве основного наказания лишение свободы, при этом, с учетом личности осужденного и обстоятельств совершения преступления обоснованно не усмотрел оснований для применения положений ч.3 ст.68 УК РФ. Учитывая данные о личности ФИО1, совершившего преступление в период непогашенной судимости, обстоятельства совершения преступления, суд обоснованно пришел к выводу об отсутствии оснований для применения положений ст.73 УК РФ.

При таких обстоятельствах, назначенное судом наказание - по своему виду - отвечает закрепленным в уголовном законе целям исправления осужденного, а также принципам справедливости и гуманизма.

Вместе с тем, в связи с признанием по уголовному делу активного способствования расследованию преступления в качестве обстоятельства, смягчающего наказание ФИО1, а также в связи с исключением при назначении наказания ссылок на характеристики, данные <данные изъяты> ФИО13 от 27 марта 2019 года ( т.3 л.д.6), <данные изъяты> ФИО14 от 20 января 2020 года ( т.3 л.д.19), на крупный размер ущерба, причиненного преступлением, а также в связи с исключением из описания фактических обстоятельств совершения преступления – добычи беременной самки и незаконной транспортировки, назначенное ФИО1 наказание в виде лишения свободы подлежит смягчению.

Исключительных обстоятельств, которые по смыслу уголовного закона существенно уменьшали бы степень общественной опасности совершенного преступления и позволяли применить положения ст.64 УК РФ, судом обоснованно не установлено. Не усматривает таких оснований и суд апелляционной инстанции.

Вид исправительного учреждения ФИО1 определен судом первой инстанции правильно, исходя из требований п. «в» ч.1 ст.58 УК РФ как исправительная колония строгого режима, учитывая, что в действиях ФИО1 имеется рецидив преступлений и ранее он отбывал наказание в виде лишения свободы.

В связи с наличием отягчающего наказание обстоятельства суд обоснованно не нашел правовых оснований для снижения категории тяжести совершенного преступления в соответствии с ч.6 ст.15 УК РФ.

При назначении наказания ФИО15 в соответствии с п. «г» ч.1 ст. 61 УК РФ в качестве обстоятельства, смягчающего наказание, суд признал наличие у него малолетних детей. В соответствии с ч.2 ст.61 УК РФ в качестве обстоятельств, смягчающих наказание ФИО15, судом признаны – участие в боевых действиях, наличие несовершеннолетнего ребенка, а также факт добровольной выдачи охотничьего ружья.

Вместе с тем, суду апелляционной инстанции представлены сведения о том, что ФИО15 осуществляет уход и оказывает помощь своим родственникам, которые нуждаются в помощи – ФИО10 и ФИО9, что не было установлено судом первой инстанции. Поэтому, в соответствии с ч.2 ст.61 УК РФ суд апелляционной инстанции полагает необходимым признать в качестве обстоятельства, смягчающего наказание ФИО15, осуществление ухода и помощи нетрудоспособным родственникам.

При назначении наказания ФИО16 и ФИО17 в соответствии с ч.2 ст.61 УК РФ обстоятельствами, смягчающими им наказание, судом признаны пенсионный возраст, а также факт добровольной выдачи охотничьего ружья.

Вместе с тем, суду апелляционной инстанции стороной защиты представлены сведения о наличии у жены осужденного ФИО16 – ФИО11 хронических заболеваний, поэтому суд апелляционной инстанции считает необходимым в соответствии с ч.2 ст.61 УК РФ признать в качестве обстоятельства, смягчающего наказание ФИО16 – состояние здоровья его жены, имеющей заболевания.

Кроме того, суду апелляционной инстанции представлены медицинские документы, подтверждающие наличие у осужденного ФИО17 хронических заболеваний, в связи с чем, в соответствии с ч.2 ст.61 УК РФ суд апелляционной инстанции считает необходимым признать в качестве обстоятельства, смягчающего наказание ФИО17 – состояние его здоровья, наличие хронических заболеваний.

Оснований для признания смягчающими наказание ФИО15, ФИО16, ФИО17, наряду с приведенными выше, каких-либо иных обстоятельств не имеется.

Обстоятельств, отягчающих наказание ФИО15, ФИО16, ФИО17, судом не установлено.

При назначении наказания ФИО17 суд первой инстанции необоснованно принял во внимание данные, характеризующие личность ФИО17, указанные в характеристиках, данных <данные изъяты> ФИО13 от 27 марта 2019 года ( т.3 л.д.151), <данные изъяты> ФИО14 от 17 января 2020 года ( т.3 л.д.154), в которых указано, что ранее ФИО17 привлекался к уголовной ответственности, склонен к совершению преступлений и административных правонарушений.

Вместе с тем, указанные сведения о личности ФИО17 опровергаются справкой о том, что ФИО17 к административной ответственности не привлекался (т.3 л.д.20), кроме того, ФИО17 ранее не судим, эти же данные опровергаются характеристиками, данными <данные изъяты>, согласно которой в Управление городского хозяйства на ФИО17 жалоб и заявлений ни со стороны жителей поселка, ни со стороны соседей не поступало, по месту жительства характеризуется удовлетворительно (т.3 л.д.152,156). Кроме того, указанные сведения противоречат представленным в суд характеристикам ФИО17 от соседей и жителей <адрес>. В связи с указанными обстоятельствами суд апелляционной инстанции считает необходимым исключить из описательно-мотивировочной части приговора указание на учет при назначении наказания ФИО17 характеристик, данных <данные изъяты> ФИО13 от 27 марта 2019 года ( т.3 л.д.151), <данные изъяты> ФИО14 от 17 января 2020 года ( т.3 л.д.154).

В связи с исключением из описания фактических обстоятельств совершения преступления ссылки на совершение незаконной охоты в отношении беременной самки лося, необходимо исключить из описательно-мотивировочной части приговора указание на учет при назначении наказания ФИО16, ФИО15, ФИО17 наступивших последствий от преступления (добычи лося-беременной самки).

Поскольку ущерб от преступления возмещен осужденным ФИО1 в полном объёме, следует исключить из описательно-мотивировочной части приговора на учет при назначении наказания ФИО15, ФИО16, ФИО17 невозмещения ими материального ущерба, причиненного преступлением.

Несмотря на изменения, внесенные судом апелляционной инстанции в описание фактических обстоятельств совершения преступления, признание дополнительных обстоятельств, смягчающих наказание ФИО15, ФИО16 и ФИО17, исключение указания на учет при назначении наказания ФИО17 характеристик, данных ему сотрудниками правоохранительных органов ( т.3 л.д.151 и 154), учитывая совершение ими преступления против экологии и повышенную опасность содеянного, суд соглашается с позицией суда первой инстанции о необходимости назначения осужденным ФИО15, ФИО16, ФИО17 наказания в виде лишения свободы и отсутствии оснований для применения к ним положений ст.73 УК РФ, поскольку полагает, что менее строгий вид наказания не сможет обеспечить достижение цели наказания и их исправление невозможно без реального отбытия наказания.

Вместе с тем, в связи с признанием по уголовному делу дополнительных смягчающих наказание ФИО15, ФИО16 и ФИО17 обстоятельств; исключения при назначении наказания ФИО17 ссылок на характеристики, данные <данные изъяты> ФИО13 от 27 марта 2019 года ( т.3 л.д.151), <данные изъяты> ФИО14 от 17 января 2020 года ( т.3 л.д.154), на наступившие последствия от преступления – добычу беременной самки лося, а также в связи с исключением из описания фактических обстоятельств совершения преступления – добычи беременной самки и незаконной транспортировки, назначенное ФИО15, ФИО16, ФИО17 наказание в виде лишения свободы подлежит смягчению до низшего предела, предусмотренного санкцией ч.2 ст.258 УК РФ.

Исключительных обстоятельств, которые по смыслу уголовного закона существенно уменьшали бы степень общественной опасности совершенного преступления ФИО16, ФИО15 и ФИО17 и позволяли применить положения ст.64 УК РФ, судом обоснованно не установлено. Не усматривает таких оснований и суд апелляционной инстанции.

Вид исправительного учреждения ФИО15, ФИО16 и ФИО17 определен судом первой инстанции правильно, исходя из требований п. «а» ч.1 ст.58 УК РФ как <данные изъяты>.

Учитывая фактические обстоятельства совершения ФИО15, ФИО16, ФИО17 преступления, суд первой инстанции обоснованно не нашел оснований для снижения категории тяжести совершенного преступления на менее тяжкую в соответствии с положениями ч.6 ст.15 УК РФ.

Поскольку санкция ч.2 ст.258 УК РФ не предусматривает в качестве наказания принудительные работы, правовых оснований для замены наказания всем осужденным в виде лишения свободы на принудительные работы в порядке, установленном ст.53.1 УК РФ, не имеется.

Принимая во внимание характер и обстоятельства совершения преступления, судом первой инстанции обоснованно назначено всем осужденным дополнительное наказание в виде лишения права заниматься определенной деятельностью в виде лишения права заниматься охотой, которое в связи с вышеизложенным, также подлежит смягчению.

Каких-либо существенных нарушений уголовно-процессуального закона, которые путем лишения или ограничения гарантированных УПК РФ прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путем повлияли или могли повлиять на вынесение законного и обоснованного судебного решения, по делу не допущено.

Состязательность сторон в соответствии с положениями ст.15 УПК РФ судом в полной мере обеспечена.

Доказательства, на основании которых судом постановлен обвинительный приговор, в ходе судебного заседания были исследованы в порядке, предусмотренном ст.274 УПК РФ, на недопустимых доказательствах приговор не основан.

Ходатайства, заявленные участниками процесса, разрешены судом объективно, процедура принятия решений не нарушена.

Руководствуясь ст.ст. 389.13, 389.15, 389.16, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд

ПОСТАНОВИЛ:

Приговор Пучежского районного суда Ивановской области от 19 августа 2020 года в отношении ФИО1, ФИО15, ФИО16, ФИО17 изменить.

Исключить из описательно-мотивировочной части приговора при описании фактических обстоятельств совершения преступления указание на совершение незаконной охоты дикого копытного животного рода – лось (беременная самка), указав на предмет охоты – дикое копытное животное рода – лось, а также совершение ФИО1, ФИО15, ФИО16, ФИО17 при совершении незаконной охоты незаконной транспортировки из леса разделанной туши лося.

Исключить из описательно-мотивировочной части приговора указание на учет при назначении наказания ФИО1 характеристик, данных <данные изъяты> ФИО13 от 27 марта 2019 года ( т.3 л.д.6), <данные изъяты> ФИО14 от 20 января 2020 года (т.3 л.д.19), а также на учет при назначении наказания крупного размера ущерба, причиненного преступлением.

Исключить из описательно-мотивировочной части приговора указание на учет при назначении наказания ФИО17 характеристик, данных <данные изъяты> ФИО13 от 27 марта 2019 года (т.3 л.д.151), <данные изъяты> ФИО14 от 17 января 2020 года (т.3 л.д.154).

Исключить из описательно-мотивировочной части приговора указание на учет при назначении наказания ФИО16, ФИО15, ФИО17 наступивших последствий от преступления (добычи лося-беременной самки), а также на не возмещение ими материального ущерба, причиненного преступлением.

Признать смягчающим наказание ФИО1 обстоятельством в соответствии с п. «и» ч.1 ст.61 УК РФ активное способствование расследованию преступления.

Указать, что действия ФИО1 образуют в соответствии с ч.1 ст.18 УК РФ простой рецидив преступлений.

В соответствии с ч.2 ст.61 УК РФ признать в качестве обстоятельства, смягчающего наказание ФИО17 – состояние его здоровья, наличие хронических заболеваний.

В соответствии с ч.2 ст.61 УК РФ признать в качестве обстоятельства, смягчающего наказание ФИО16 – состояние здоровья его жены, имеющей заболевания.

В соответствии с ч.2 ст.61 УК РФ признать в качестве обстоятельства, смягчающего наказание ФИО15 – осуществление ухода и помощи нетрудоспособным родственникам.

Смягчить назначенное ФИО1 наказание до 03 (трех) лет 01 (одного) месяца лишения свободы с лишением права заниматься определенной деятельностью в виде лишения права заниматься охотой сроком на 02 (два) года 01 (один) месяц.

Смягчить назначенное ФИО16, ФИО17 наказание до 03 (трех) лет лишения свободы с лишением права заниматься определенной деятельностью в виде лишения права заниматься охотой сроком на 02 (два) года.

Смягчить назначенное ФИО15 наказание до 3 (трех) лет лишения свободы с лишением права заниматься определенной деятельностью в виде лишения права заниматься охотой сроком на 1 (один) год 11 (одиннадцать) месяцев.

В остальном приговор оставить без изменения, апелляционные жалобы защитников Алимова Р.С., Исаева А.В. и осужденного ФИО17 оставить без удовлетворения, апелляционную жалобу защитников осужденного ФИО1 – Германова В.А. и адвоката Клюева Д.Ю. удовлетворить частично.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационную инстанцию в порядке главы 47.1 УПК РФ.

Председательствующий Кашеварова А.В.