Постановление от 9 июля 2025 г. по делу № А43-29548/2020

Дело № А43-29548/2020
10 июля 2025 года
г. Владимир



Резолютивная часть постановления объявлена 26 июня 2025 года.

Полный текст постановления изготовлен 10 июля 2025 года.


Первый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Евсеевой Н.В.,

судей Волгиной О.А., Кузьминой С.Г.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания Кавиной И.В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании по правилам, установленным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, для рассмотрения дела в арбитражном суде первой инстанции заявление финансового управляющего ФИО1 Тарасова Сергея Александровичак ФИО3, ФИО4 о признании недействительным договора дарения от 11.07.2016 серии 52 АА № 2941839, заключенного между ФИО3 и ФИО5, и применении последствий недействительности сделки,

при участии в судебном заседании: от кредитора (ООО «ГарантСтрой-НН») – представителя ФИО6 по доверенности от 17.12.2024 № 18 сроком действия до 17.12.2025 (приказ о назначении от 23.06.2025 № 21), установил следующее.


В рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ФИО1 (далее – ФИО1, должник) в Арбитражный суд Нижегородской области обратился финансовый управляющий ФИО7 (далее – ФИО7) с заявлением о признании недействительным договора дарения от 11.07.2016 серии 52 АА № 2941839, заключенного супругой должника – ФИО3 (далее – ФИО3) с ФИО5 (далее – ФИО5), и применении последствий недействительности сделки в виде взыскания солидарно с ФИО3, ФИО5 21 014 400 руб., составляющие стоимость недвижимого имущества, подаренного по оспариваемому договору.

К участию в обособленном споре в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены ФИО8 (далее – ФИО8), ФИО9, ФИО10, ФИО11 (далее – ФИО11),  ФИО12, ФИО13, ФИО14, индивидуальный предприниматель ФИО15 (далее – предприниматель ФИО15), ФИО16, ФИО17, ФИО4 (наследник ФИО5), ФИО18 (далее – ФИО19 (Маркова) А.А.).

Определением Арбитражного суда Нижегородской области от 26.01.2023 произведено процессуальное правопреемство  ответчика  ФИО5 на правопреемника – ФИО4 (далее – ФИО4).

Арбитражный суд Нижегородской области определением от 27.12.2023 заявление финансового управляющего удовлетворил, признал недействительным договор дарения от 11.07.2016, заключенный между ФИО3 и ФИО5, взыскал с ФИО4 за счет наследственной массы ФИО5 в пользу ФИО1 6000 руб. государственной пошлины.

Не согласившись с принятым судебным актом, ФИО11, ФИО8, ФИО3, обратились в Первый арбитражный апелляционный суд с апелляционными жалобами, в которых просили определение суда отменить и принять по делу новый судебный акт об отказе в удовлетворении требований в полном объеме. Указали, что основания для признания договора дарения недействительным у суда отсутствовали. Пояснили, что покупатели помещений являются добросовестными приобретателями имущества.

Кредитор – общество с ограниченной ответственностью «ГарантСтрой-НН» (далее – ООО «ГарантСтрой-НН», кредитор), также обратился в Первый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой с учетом дополнений, в которой просил отменить определение суда в части отказа во взыскании21 014 400 руб. солидарно с ФИО3 и наследника ФИО5 (ее материального правопреемника), составляющих действительную стоимость недвижимого имущества, выведенного из конкурсной массы должника; взыскать солидарно с ФИО3 и наследника ФИО5 (ее материального правопреемника) в конкурсную массу должника 21 014 400 руб.; в остальной части оставить определение суда без изменения.

Предприниматель ФИО15 в отзыве на апелляционные жалобы просил апелляционные жалобы ФИО8, ФИО3, ФИО11 удовлетворить, в удовлетворении апелляционной жалобы ООО «ГарантСтрой-НН» отказать. Указал, что ФИО15 является добросовестным приобретателем имущества, однако в судебном акте отсутствуют какие-либо выводы относительно данного обстоятельства.

Финансовый управляющий ФИО20  в отзыве просил удовлетворить апелляционную жалобу ООО «ГарантСтрой-НН», в удовлетворении апелляционных жалоб ФИО8, ФИО3, ФИО11 отказать.

Лицо, не участвующее в обособленном споре, ФИО21 (далее – ФИО21) обратился в Первый арбитражный апелляционный суд с  ходатайством о вступлении в дело в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора. Указал, что определением Арбитражного суда Нижегородской области от 14.12.2021 к участию в деле в качестве третьего лица привлечена ФИО22; до вынесения Арбитражным судом Нижегородской области обжалуемого определения ФИО23 (ранее ФИО22) совершила отчуждение своей доли в праве собственности заявителю – ФИО21 по договору купли-продажи доли в праве обшей собственности на нежилое помещение от 30.08.2023; договор зарегистрирован в ЕГРН о чем свидетельствует выписка из ЕГРН. В связи с вышеизложенным заявитель считает необходимым вступить в дело в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, на стороне ответчика до принятия судебного акта, которым заканчиваемся рассмотрение дела в первой инстанции арбитражного суда, если этот судебный акт может повлиять на их права или обязанности по отношению к одной из сторон, что подтверждается договором купли-продажи от 30.08.2023, выпиской из ЕГРН. Заявитель считает себя и (ФИО19) ФИО22 добросовестными приобретателями доли в праве собственности на нежилое помещение, находящееся но адресу: <...>, помещение П46, площадью 363,2 кв.м, расположенное на 4 этаже здания, кадастровый номер 52:18:0060074:42. Считает, что  суд первой инстанции должен был дать оценку данному обстоятельству и указать в мотивировочной части оспариваемого определения этот факт, имеющий значение для рассмотрения настоящего дела. Также, по мнению ФИО21,  суд первой инстанции допустил нарушение принципа правовой определенности, не указав в оспариваемом определении точно и ясно правовые последствия признания сделки – договора дарения, недействительной. Полагает, что данные обстоятельства нарушают права и охраняемые законом интересы не только заявителя, но и всех привлеченных к участию в деле третьих лиц – собственников долей в праве собственности на нежилое помещение.

В письменных дополнениях от 02.09.2024 ФИО21 указал, что о существовании спора он случайно узнал из чата собственников помещения № 46 лишь 06.03.2024, возможность обратиться с ходатайством в суд первой инстанции у него отсутствовала. В качестве подтверждения реальности своего пользования долей в помещении № 46 – офисом № 410 представил акт об установке электросчетчика от 03.10.2023 и счет на коммунальные услуги за июль 2024 года.

Рассмотрев материалы дела, доводы апелляционных жалоб, возражения на них, а также ходатайство ФИО21 о вступлении в дело в качестве третьего лица и представленные им доказательства, Первый арбитражный апелляционный суд пришел к выводу о наличии по настоящему делу безусловного основания для отмены определения арбитражного суда первой инстанции от 27.12.2023, предусмотренного пунктом 4 части 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, согласно которому основанием для отмены решения арбитражного суда первой инстанции в любом случае является принятие судом решения о правах и обязанностях лиц, не привлеченных к участию в деле.

Судом апелляционной инстанции установлено, что к участию в деле не привлечен собственник спорного имущества – ФИО21

Согласно представленным в материала дела документам: договору купли-продажи доли в право общей собственности на нежилое помещение от 30.08.2023,  выписки из Единого государственного реестра недвижимости от 31.08.2023, иных доказательств, усматривается, что ФИО21 на праве собственности принадлежит доля в праве в размере 3905/36320 на нежилое помещение, находящееся по адресу: <...>, помещение П46, площадью 363,2 кв.м, расположенное на 4 этаже здания, кадастровый номер 52:18:0060074:42, которое является предметом спора в настоящем деле.

Как следует из пояснений лиц, участвующих в деле, признание договора дарения от 11.07.2016, заключенного между ФИО3 и ФИО5, нарушает права добросовестных приобретателей, поскольку может повлечь обращение финансового управляющего и кредиторов с требованиями о признании недействительными договоров купли-продажи долей в спорном помещении.

Таким образом, оспариваемое определение непосредственно затрагивает права и обязанности не привлеченного к участию в деле лица, собственника имущества – ФИО21

Непривлечение судом первой инстанции ФИО21 к участию в обособленном споре нарушило его права и интересы, лишило его процессуальной возможности представить суду соответствующие доказательства и не позволило арбитражному суду полно, всесторонне и объективно исследовать фактические обстоятельства дела и дать им надлежащую правовую оценку.

Упомянутые нарушения в силу пункта 4 части 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в любом случае явились безусловным основанием для отмены принятого судебного акта и в соответствии с частью 5 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации для перехода в соответствии с частью 6.1 статьи 268 названного Кодекса к рассмотрению дела по правилам, установленным для рассмотрения дела в арбитражном суде первой инстанции.

Поскольку из материалов дела усматривается наличие безусловных оснований для отмены судебного акта, предусмотренных пунктом 4 части 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд апелляционной инстанции определением от 16.09.2024 перешел к рассмотрению дела по правилам, установленным Кодексом для рассмотрения дела в суде первой инстанции, в соответствии с частью 6.1 статьи 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации и разъяснениям, данным в пунктах 32, 33 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.06.2020 № 12 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде апелляционной инстанции», а также привлек ФИО21 на основании статьи 51 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора.

Определением Арбитражного суда Нижегородской области от 11.09.2024 по делу № А43-29548/2020 финансовым управляющим ФИО1 утвержден ФИО2 (далее – ФИО2, финансовый управляющий).

Определением Первого арбитражного апелляционного суда от 23.01.2025 к участию в обособленном споре в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены ФИО24 (далее – ФИО24) и ФИО13 (далее – ФИО13).

В ходе рассмотрения заявления по правилам, установленным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, для рассмотрения дела в арбитражном суде первой инстанции, лица, участвующие в деле, изложили свою правовую позицию по существу спора.

Финансовый управляющий ФИО2 просил удовлетворить заявление о признании недействительным договора дарения и применении последствий недействительности сделки в виде взыскания солидарно с ответчиков21 014 400 руб., составляющих стоимость недвижимого имущества, подаренного по оспариваемому договору. Указал, что регистратор из Росреестра по Нижегородской области 15.07.2016 действовал незаконно, так как проигнорировал существующий арест без согласия залогодержателя, а именно залогового кредитора ООО «Волготрансгазстроймонтаж», 11.07.2016 действовал незаконно, так как не имел право принимать на регистрацию от ФИО3 и ФИО5, составленный и заключенный 11.07.2016 договор дарения. Отметил, что в период с 2010 года по 11.07.2016 ФИО3, находясь в статусе индивидуального предпринимателя, договаривались с арендаторами об условиях спорных сделок, а так как арендаторы в конечном итоге стали покупателями спорного помещения, то все покупатели знали о том, что ФИО5 является формальным продавцом; в связи с неоднократным арестом расчетного счета, которым пользовалась ФИО3, все арендаторы, а значит и покупатели знали о финансовых проблемах у ФИО3; бывшие арендаторы, превратившиеся в дальнейшем в собственников спорного объекта, недобросовестно пользовались принадлежащими им правами, так как скрыли от суда тот факт, что на протяжении нескольких лет подряд до совершения спорных сделок, знали о существующих у ФИО3 финансовых проблемах, так как являлись арендаторами спорного объекта недвижимости. Отметил, что по факту, произошла безвозмездная передача залогового имущества аффилированному лицу, после чего от имени аффилированного лица сам должник реализовывает залоговый объект лицам, из числа арендаторов, а так как в материалах настоящего дела до настоящего времени отсутствуют банковские выписки, согласно которым можно говорить о том, что расчеты за залоговый объект производились, то в данном случае, ФИО3 и ФИО1 нарушили закон, так как вырученные денежные средства от реализации спорного, залогового объекта не направили на погашение финансовых обязательств перед залоговым кредитором, отсутствуют доказательства того, что за залоговый объект ФИО5 и ФИО3 получили от покупателей, по рыночной цене денежные средства.

Ответчик – ФИО3, просила отказать в удовлетворении заявленных финансовым управляющим требований в полном объеме. Указала на отсутствие у должника неисполненных обязательств в период совершения оспариваемой сделки, поскольку в период с 27.04.2015 (дата вынесения приговора в отношении ФИО1) до 10.12.2019 сохранялась правовая определенность в том, что исковые требования ООО «ПрофСтройЦентр» необоснованны, так как  приговором в их удовлетворении было отказано; на период, когда ФИО3 подарила помещение своей родной сестре ФИО5, в июле 2016 года, у ФИО3 с супругом не было даже предположения о том, что приговор может быть изменен через три года и на ФИО1 будут возложены обязательства возместить якобы причиненный ООО «ПрофСтройЦентр» ущерб. Отметила, что
постановлением Первого арбитражного апелляционного суда от 24.11.2022, вынесенным в рамках иного обособленного спора о признании недействительной сделки, совершенной ФИО1, суд установил, что у должника отсутствовали признаки неплатежеспособности и основания полагать, что она может наступить, даже 29.11.2018, судом подробно проанализированы судебные акты, на основании которых возникли обязательства ФИО1 перед ООО «ПрофСтройЦентр», и сделан вывод о том, что обязательства возникли лишь 10.12.2019. Пояснила, что у нее не было и не могло быть противоправных мотивов по выводу имущества, как указывает заявитель финансовый управляющий; довод о том, что нежилое помещение не выбывало из владения ФИО3 после заключения договора дарения от 11.07.2016, не соответствует обстоятельствам дела; ФИО3 действительно была искренне благодарна единственному близкому человеку, родной сестре, которая оказала ей неоценимую поддержку в течение нескольких лет, когда муж ФИО3 отбывал наказание в колонии, как только у ФИО3 появилась такая возможность (муж освободился из колонии, по второму приговору от 27.04.2015 наказания назначено не было, а все денежные обязательства нами были исполнены), она отблагодарила сестру, подарив ей объект недвижимости, которым последняя могла распорядиться и выручить от его продажи значительные денежные средства, необходимые ФИО5 и ее семье; сестра всегда жила значительно скромнее материально, а в силах ФИО3 было обеспечить ей безбедную жизнь в пожилом возрасте. Полагает, что финансовый управляющий не указал, зачем вообще понадобился якобы мнимый договор дарения, если целью была дальнейшая продажа нежилого помещения, так, два других нежилых помещения приблизительно в тот же период были проданы ФИО3, оба договора оспаривались в рамках настоящей процедуры банкротства и в удовлетворении исковых требований было полностью отказано. По мнению ответчика, основания для признания договора дарения, указанные в заявлении финансового управляющего, полностью охватываются пределами пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве; каких-либо пороков сделки, которые бы выходили за указанные пределы, не указано в заявлении, следовательно, отсутствуют основания для применения статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации. Считает, что  применение данной нормы является надуманным и неправильным, преследующим лишь одну цель – обход срока подозрительности или срока исковой давности.

Кредитор – ООО «ГарантСтрой-НН», в письменных объяснениях указал на наличие правовых и фактических оснований для взыскания с ФИО25 и с наследника ФИО26?, в пределах стоимости принятого им наследства, вреда, причиненного конкурсной массе в размере действительной стоимости незаконно отчужденного имущества. Отметил, что невозможность применения реституции (при мнимой сделке) не означает, что отсутствует вред, причиненный конкурсной массе. Указал, что фактически суд первой инстанции установил факт причинения вреда кредиторам в результате виновных, противоправных действий ФИО25 и ФИО26?, которые подлежали привлечению к деликтной ответственности за совместно причиненный вред кредиторам на основании статей 1064, 1080 Гражданского кодекса Российской Федерации, с них следовало солидарно взыскать в конкурсную массу должника действительную стоимость незаконно отчужденного имущества.

Третье лицо – ФИО21, просит в случае признания оспариваемой сделки недействительной дать оценку третьему лицу как добросовестному приобретателю, а также указать точно и ясно правовые последствия признания сделки недействительной с целью недопущения нарушения вытекающих из Конституции Российской Федерации, установленных законодателем гарантий защиты прав и законных интересов добросовестных приобретателей. Указал, что на законных основаниях приобрел долю в спорном имуществе – 3905/36320 помещения П.46 – офис 410 площадью 28,5 кв.м и соответствующие ему площади мест общего пользования 10,55 кв.м по нотариально заверенной сделке (договор купли-продажи доли в праве общей собственности на нежилое помещение от 30.08.2023 у ФИО27), оплатил долю по рыночной цене, до совершения сделки в родственных, служебных, деловых связей с ФИО3, ФИО5, ФИО27 не состоял. Отметил, что вопрос о ничтожности сделки по отчуждению ФИО3 доли помещения П.46 (в настоящее время доля ФИО24) путем ее продажи 13.06.2016 при наличии судебного ареста ставился стороной истца ранее в рамках дела о банкротстве ФИО1, определением суда от 28.03.2023 в удовлетворении заявления о признании сделок купли-продажи доли П.46 недействительными было отказано. По мнению третьего лица, с учетом непредставления стороной истца доказательств того, что ФИО5 на момент подписания договора дарения 11.06.2016 знала о наличии судебного ареста имущества ФИО1, можно констатировать отсутствие оснований для признания недействительным договора дарения от 11.06.2016.

Третье лицо – ФИО12, указал, что определением от 28.03.2023 судом было отказано в удовлетворении заявления финансового управляющего о признании недействительным договоров купли-продажи, на основании которых ФИО12 приобрел право общей долевой собственности на 1603/36320 долей в помещении.

Третье лицо – ФИО8, просит заявление финансового управляющего должника оставить без удовлетворения. Указала на отсутствие недобросовестности в действиях ФИО8 при совершении сделки купли-продажи от 09.08.2016, поскольку признание сделки между ФИО3 и ФИО5 недействительной может повлечь негативные правовые последствия для ФИО8 Просит учесть выводы Первого арбитражного апелляционного суда по данному делу при рассмотрении обособленного спора о признании недействительной сделки купли-продажи от 24.06.2013 помещения с кадастровым номером 52:18:0060074:45 по адресу <...>. Указала, что оспариваемая в рамках данного дела сделка совершена в тот период (2016 год), когда обязательства ФИО1, ФИО3, возникшие на основании заочного решения Канавинского районного суда города Нижнего Новгорода от 24.05.2010 по делу № 2-1602/10, были исполнены, в том числе, за счет заложенного имущества, а последующая индексация взысканных сумм была произведена в 2017 году. Полагает, что суд первой инстанции не выяснил в полной мере периоды образования задолженности, приведшей к банкротству ФИО1 в 2020 году.

03.02.2025 от финансового управляющего ФИО2 поступило ходатайство об истребовании дополнительных доказательств.

Рассмотрев заявленное ходатайство, суд апелляционной инстанции не усмотрел процессуальных оснований для его удовлетворения, исходя из следующего.

В соответствии с частью 4 статьи 66 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации лицо, участвующее в деле и не имеющее возможности самостоятельно получить необходимое доказательство от лица, у которого оно находится, вправе обратиться в арбитражный суд с ходатайством об истребовании данного доказательства. В ходатайстве должно быть обозначено доказательство, указано, какие обстоятельства, имеющие значение для дела, могут быть установлены этим доказательством, указаны причины, препятствующие получению доказательства, и место его нахождения.

Решение вопроса о необходимости удовлетворения ходатайства участвующего в деле лица об истребовании доказательств осуществляется арбитражным судом в каждом конкретном деле исходя из его фактических обстоятельств, что является проявлением дискреционных полномочий суда, необходимых для осуществления правосудия (определение Конституционного Суда Российской Федерации от 29.10.2020 № 2481-О).

Исходя из изложенных норм, удовлетворение ходатайства об истребовании доказательств является правом, а не обязанностью суда.

Исследовав представленные в материалы дела доказательства и доводы заявителя, суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что материалы дела не содержат доказательств невозможности рассмотрения дела в отсутствие истребуемых документов.

Исходя из изложенного, суд апелляционной инстанции не усмотрел оснований для удовлетворения заявленного ходатайства финансового управляющего ФИО2

Представитель ООО «ГарантСтрой-НН» в судебном заседании 26.06.2025 просил заявление финансового управляющего удовлетворить в полном объеме.

Иные лица, участвующие в обособленном споре, явку полномочных представителей в судебное заседание не обеспечили.

В соответствии со статьей 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации заявление рассматривается в отсутствие лиц, участвующих в деле, надлежащим образом извещенных о времени и месте судебного разбирательства в порядке статьи 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Изучив материалы дела, оценивая представленные доказательства в их совокупности, анализируя позиции лиц, участвующих в рассмотрении обособленного спора, суд апелляционной инстанции пришел к следующим выводам.

Как усматривается из материалов дела, определением Арбитражного суда Нижегородской области от 21.09.2020 к производству суда принято заявление общества с ограниченной ответственностью «ПрофСтройЦентр» (далее – ООО  «ПрофСтройЦентр») о признании ФИО1 несостоятельным (банкротом).

Решением Арбитражного суда Нижегородской области от 10.12.2020 ФИО1 признан несостоятельным (банкротом), в отношении него введена процедура реализации имущества гражданина, в реестр требований кредиторов ФИО1 включены требования ООО «ПрофСтройЦентр» в размере 39 212 005 руб. 26 коп.

Ранее в отношении ФИО1 возбуждалось дело о несостоятельности (банкротстве) № А43-34709/2017, определением Арбитражного суда Нижегородской области от 12.07.2018 (резолютивная часть от 11.07.2018) производство по делу № А43-34709/2017 о несостоятельности (банкротстве) ФИО1 прекращено на основании пункта 1 статьи 57 Закона о банкротстве в связи с удовлетворением всех требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов.

В рамках настоящего дела о несостоятельности (банкротстве) финансовый управляющий обратился в Арбитражный суд Нижегородской области с заявлением о признании недействительным договора дарения от 11.07.2016, заключенного супругой должника – ФИО3 с ФИО5, и применении последствий недействительности сделки в виде взыскания солидарно с ФИО3, ФИО5 21 014 400 руб., составляющие стоимость недвижимого имущества, подаренного по оспариваемому договору.

В обоснование заявленных требований финансовой управляющий указал, что  оспариваемая сделка является недействительной на основании статей 10, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации, поскольку расчеты между сторонами не производились, при этом у ФИО3 и ФИО1 с 17.11.2006 по 05.12.2018 существовали финансовые обязательства, обеспеченные залоговым имуществом, в том числе принадлежащего ФИО3;  ФИО3 формально вывела из своего владения и распоряжения совместно нажитое с гражданином-должником ФИО1 имущество, подлежащее принудительному взысканию по решению судов в пользу ООО «ПрофСтройЦентр»; в период после регистрация перехода права собственности на имущество к сестре ФИО3 ФИО28, продолжая злоупотреблять своими правами и действуя в своих интересах, но якобы по поручению и по доверенности от ФИО5, совершила ряд сделок по отчуждению якобы подаренного ею ФИО5 недвижимого имущества, а именно:

09.08.2016 между ФИО3, действующей от имени ФИО5, и ФИО17 заключен договор купли-продажи 4360/36320 (11,6 кв.м) и 3905/36320 (10,55 кв.м) долей в праве на помещение, расположенное по адресу:<...>, помещение П46. Цена договора определена в размере 2 960 600 руб. за помещение 11,6 кв.м. и 2 653 500 руб. за помещение 10, 55 кв.м;

25.08.2016 между ФИО3, действующей от имени ФИО5, и ФИО18 заключен договор купли-продажи 4360/36320 (11,6 кв.м) и 3905/36320 (10,55 кв.м) долей в праве на помещение, расположенное по адресу: <...>, помещение П46. Цена договора определена в размере 2 960 600 руб. за помещение 11,6 кв.м. и 2 653 500 руб. за помещение 10,55 кв.м;

20.02.2017 между ФИО3, действующей от имени ФИО5, и ФИО9 заключен договор купли-продажи 2780/36320 доли в праве на помещение, расположенное по адресу: <...>, помещение П46, состоящую из отдельного кабинета № 10 площадью 20.3 кв.м. Стоимость нежилого помещения определена в сумме 1 889 900 рублей, которые ФИО9 выплатила ФИО3 для ФИО5 наличными денежными средствами до подписания договора;

18.12.2017 ФИО3, действующая от имени ФИО5, и ФИО12 заключили договор купли-продажи, по условиям которого в собственность ФИО12 передана 2247/36320 доли в праве собственности на нежилое помещение, расположенное по адресу: <...>, помещение П46, состоящее из отдельного кабинета № 11 общей площадью 16,4 кв.м. и доли, соответствующей площади кабинета в праве собственности на общее имущество собственников помещений. Цена договора определена в сумме 1 493 800 руб., которые уплачены покупателем до подписания договора;

19.10.2018 между ФИО5 (продавец), ФИО13 и ФИО14 заключен договор купли-продажи 4562/36320 доли в праве общей собственности на нежилое помещение, расположенное по адресу: <...>, помещение П46, состоящее из отдельного кабинета № 14 площадью 33,3 кв.м. Цена договора определена в сумме 2 447 000 руб., которая выплачена покупателями при подписании договора;

14.11.2018 между ФИО5 и ФИО15 заключен договор купли-продажи 8958/36320 доли в праве собственности на помещение, расположенное по адресу: <...>, помещение П46, представляющее собою отдельный кабинет (офис) № 15 площадью 33,3 кв.м., отдельный кабинет (офис) № 16 площадью 33,2 кв.м., отдельный кабинет (офис) № 17 площадью 32.2 кв.м. Цена сделки определена в сумме 2 447 000 руб.;

28.02.2019 ФИО5 (продавец) и ФИО16 (покупатель) заключили договор купли-продажи, по условиям которого продавец передала покупателю 8958/36320 доли в праве собственности на нежилое помещение по адресу: <...>, помещение П46, которое представляет собой отдельный кабинет (офис) № 16 площадью 32,2 кв.м. В пункте 4 договора определена цена помещения в размере 5 000 000 руб., которые покупатель уплатил продавцу наличными денежными средствами при подписании настоящего договора купли-продажи.

Всего ФИО3 (через сестру ФИО28) при продаже совместно нажитого с должником имущества в виде нежилого помещения П46, общей площадью 363,2 кв.м, кадастровый номер 52:18:0060074:42, расположенного на четвертом этаже <...> г. Нижний Новгород, получено 21 014 400 руб., которые потрачены супругами на личные и семейные потребности.

Полагает, что после заключения договора дарения от 11.07.2016 данный объект недвижимости фактически ни из владения, ни из распоряжения ФИО3 и ФИО1 не выбывал, что говорит о мнимости заключенного договора дарения.

По мнению финансового управляющего, договор дарения был подписан исключительно с целью причинения имущественного вреда ООО «Ремонтно-строительная компания» и ООО «ПрофСтройЦентр», злостного уклонения от погашения кредиторской задолженности, установленной приговором и решением судов, а равно при наличии судебных обеспечительных мер по аресту имущества ФИО1, что является злоупотреблением правом и по смыслу статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации лишает юридической силы договор дарения в силу ничтожности данной сделки;  ФИО3, заведомо зная о наличии установленной судами обязанности ФИО1 погасить причиненный им имущественный вред ООО «ПрофСтройЦентр», с ведома и молчаливого согласия своего супруга, исключительно с целью причинения кредитору дополнительного вреда путем незаконного вывода из под принудительного взыскания совместно нажитого имущества, незаконно продала долю ФИО1, а денежные средства истратила на личные цели членов своей семьи.

В соответствии со статьей 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), частью 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным данным Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

В силу пункта 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве.

Финансовый управляющий в силу пункта 7 статьи 213.9 Закона о банкротстве, вправе подавать в арбитражный суд от имени гражданина заявления о признании недействительными сделок по основаниям, предусмотренным статьями 61.2 и 61.3 названного закона, а также сделок, совершенных с нарушением его положений.

В пункте 13 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25.12.2018 № 48 «О некоторых вопросах, связанных с особенностями формирования и распределения конкурсной массы в делах о банкротстве граждан» разъяснено, что финансовый управляющий вправе оспорить в рамках дела о банкротстве сделки по отчуждению общего имущества должника и его супруга, совершенные супругом должника, по основаниям, связанным с нарушением этими сделками прав и законных интересов кредиторов (статьи 61.2, 61.3 Закона о банкротстве, статьи 10 и 168, 170, пункт 1 статьи 174.1 Гражданского кодекса Российской Федерации)

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 17 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – постановление № 63), в порядке главы III.1 Закона о банкротстве (в силу пункта 1 статьи 61.1) подлежат рассмотрению требования о признании недействительными сделок должника как по специальным основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)» (ст. 61.2 и 61.3 и иные содержащиеся в этом Законе помимо главы III.1 основания), так и по общим основаниям, предусмотренным гражданским законодательством (в частности, по основаниям, предусмотренным Гражданским кодексом Российской Федерации или законодательством о юридических лицах).

Ответчиком заявлено о пропуске финансовым управляющим срока исковой давности для оспаривания сделки.

Рассмотрев заявление о пропуске срока исковой давности, суд приходит к следующим выводам.

Судебная защита нарушенных гражданских прав гарантируется в пределах срока исковой давности (статья 195 Гражданского кодекса Российской Федерации).

По правилам пункта 2 статьи 199 Гражданского кодекса Российской Федерации истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

Согласно пунктам 1, 2 статьи 200 Гражданского кодекса Российской Федерации течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало (должно было узнать) о нарушении своего права.

Следовательно, законодатель установил исчисление срока исковой давности с наличием объективных обстоятельств, когда истец узнал или должен был узнать нарушении его права.

Как неоднократно указывал Конституционный Суд Российской Федерации, положения пункта 1 статьи 200 Гражданского кодекса Российской Федерации сформулирован таким образом, что наделяет суд необходимыми полномочиями по определению момента начала течения срока исковой давности исходя из фактических обстоятельств дела (Постановление № 36-П от 18.11.2019, определения № 2309-О от 25.10.2016, № 1592-О от 20.07.2021, др.).

В пункте 15 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.09.2015 № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности» также разъяснено, что истечение срока исковой давности является самостоятельным основанием для отказа в иске (абзац второй пункта 2 статьи 199 Гражданского кодекса Российской Федерации). Если будет установлено, что сторона по делу пропустила срок исковой давности, то при наличии заявления надлежащего лица об истечении срока исковой давности суд вправе отказать в удовлетворении требования только по этим мотивам, без исследования иных обстоятельств дела.

Срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной (пункт 3 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации) составляет три года. Течение срока исковой давности по указанным требованиям начинается со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, а в случае предъявления иска лицом, не являющимся стороной сделки, со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения. При этом срок исковой давности для лица, не являющегося стороной сделки, во всяком случае не может превышать десять лет со дня начала исполнения сделки (пункт 1 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Течение срока давности по названным требованиям определяется не субъективным фактором (осведомленностью заинтересованного лица о нарушении его прав), а объективными обстоятельствами, характеризующими начало исполнения сделки. Такое правовое регулирование обусловлено характером соответствующих сделок как ничтожных, которые недействительны с момента совершения независимо от признания их таковыми судом (пункт 1 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации), а значит, не имеют юридической силы, не создают каких-либо прав и обязанностей как для сторон по сделке, так и для третьих лиц. Поскольку право на предъявление требования об оспаривании сделки в данном случае связано с наступлением последствий исполнения ничтожной сделки и имеет своей целью их устранение, то именно момент начала исполнения такой сделки, когда возникает производный от нее тот или иной неправовой результат, в действующем гражданском законодательстве избран в качестве определяющего для исчисления срока давности (пункт 2 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2015), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 26.06.2015).

В пункте 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 № 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – постановление № 32) разъяснено, что по требованию арбитражного управляющего или кредитора о признании недействительной сделки, совершенной со злоупотреблением правом (статьи 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации) до или после возбуждения дела о банкротстве, исковая давность в силу пункта 1 статьи 181 Гражданского кодекса составляет три года и исчисляется со дня, когда оспаривающее сделку лицо узнало или должно было узнать о наличии обстоятельств, являющихся основанием для признания сделки недействительной, но не ранее введения в отношении должника первой процедуры банкротства.

Для требований сторон ничтожной сделки о применении последствий ее недействительности и о признании такой сделки недействительной установлен трехлетний срок исковой давности, который исчисляется со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, то есть одна из сторон приступила к фактическому исполнению сделки, а другая – к принятию такого исполнения (пункт 101 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).

В силу пункта 1 статьи 61.9 Закона о банкротстве заявление об оспаривании сделки должника может быть подано в арбитражный суд внешним управляющим или конкурсным управляющим от имени должника по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов, при этом срок исковой давности исчисляется с момента, когда арбитражный управляющий узнал или должен был узнать о наличии оснований для оспаривания сделки, предусмотренных Законом о банкротстве.

В соответствии со статьей 61.9 Закона о банкротстве срок исковой давности по заявлению об оспаривании сделки должника исчисляется с момента, когда первоначально утвержденный арбитражный управляющий узнал или должен был узнать о наличии оснований для оспаривания сделки.

По смыслу абзаца 6 пункта 3 статьи 129 Закона о банкротстве право на подачу заявления о признании сделок должника недействительными и применении последствий их недействительности от имени должника у арбитражного управляющего возникает с момента открытия процедуры конкурсного производства и утверждения его в качестве конкурсного управляющего.

Как усматривается из материалов дела, ФИО7 утвержден финансовым управляющим должника решением суда от 10.12.2020.

Проанализировав представленные в материалы дела доказательства, установив, что с заявлением о признании сделки недействительной и применении последствий ее недействительности финансовый управляющий обратился в суд 06.10.2021, то есть до истечения трехгодичного срока исковой давности для лица, не являющегося стороной оспариваемой сделки, и в пределах десятилетнего срока с даты заключения оспариваемого договора дарения (11.07.2016), суд апелляционной инстанции приходит к выводу о том, что срок на подачу заявления об оспаривании сделки должника финансовым управляющим не пропущен.

Учитывая заключение договора дарения более чем за три года до возбуждения дела о несостоятельности (банкротстве) должника (21.09.2020), суд приходит к выводу о том, что  сделки не могут быть оспорены как подозрительные, однако могут быть признаны недействительными по общим основаниям статей 10, 168, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Наличие специальных оснований для признания сделки недействительной по статьям 61.2 Закона о банкротстве само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную по смыслу статей 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации (пункт 4  постановления № 63).

Пунктом 4 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации пресекается возможность извлечения сторонами сделки, причиняющей вред, преимуществ из их недобросовестного поведения, однако наличие схожих по признакам составов правонарушения не свидетельствует о том, что совокупность одних и тех же обстоятельств (признаков) может быть квалифицирована как по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, так и по статьям 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации. Поскольку определенная совокупность признаков выделена в самостоятельный состав правонарушения, предусмотренный пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве (подозрительная сделка), квалификация сделки, причиняющей вред, по статьям 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации возможна только в случае выхода обстоятельств ее совершения за рамки признаков подозрительной сделки (определение Верховного Суда Российской Федерации от 06.03.2019 № 305-ЭС18-22069).

Для признания сделки недействительной на основании статей 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации, а также для признания сделки мнимой на основании статьи 170 этого же кодекса необходимо установить, что сторона сделки действовала недобросовестно, в обход закона и не имела намерения совершить сделку в действительности (пункт 6 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1 (2021), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 07.04.2021.

Как указано в пунктах 7 и 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – постановление № 25), если совершение сделки нарушает запрет, установленный пунктом 1 статьи 10 указанного кодекса, в зависимости от обстоятельств дела такая сделка может быть признана судом недействительной (пунктами 1 или 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации). К сделке, совершенной в обход закона с противоправной целью, подлежат применению нормы гражданского законодательства, в обход которых она была совершена. В частности, такая сделка может быть признана недействительной на основании положений статьи 10 и пунктами 1 или 2 статьи 168 названного кодекса. При наличии в законе специального основания недействительности такая сделка признается недействительной по этому основанию (например, по правилам статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В силу пункта 1 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

В соответствии со статьей 168 Гражданского кодекса Российской Федерации за исключением случаев, предусмотренных пунктом 2 настоящей статьи или иным законом, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

Сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки (пункт 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения (пункт 1 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В пункте 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации отмечено, что не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

При установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно; никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения (статья 1 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Согласно статье 34 Семейного кодекса Российской Федерации имущество, нажитое супругами во время брака, является их совместной собственностью, независимо от того, на имя кого конкретно из супругов оно приобретено, зарегистрировано или учтено.

Из материалов дела следует, что брак между ФИО1 и ФИО3 заключен 28.01.1978, имущество, подаренное ФИО3 по оспариваемому договору, приобретено в период брака, то есть обладает статусом общей совместной собственности.

Лицами, участвующими в деле, не оспаривается, что ФИО5 и ФИО3 являются родными сестрами.

Между тем наличие заинтересованности между сторонами не является безусловным основанием для признания сделки недействительной, а также не свидетельствует о преследовании сторонами противоправной цели при ее совершении.

В рассмотренном случае обстоятельства, приведенные финансовым управляющим в обоснование заявления о признании договора дарения недействительным, охватываются составом подозрительной сделки, установленным в пункте 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве. Каких-либо обстоятельств, которые выходили бы за пределы диспозиции указанного специального состава, кредитором и финансовым управляющим не приведено.

В соответствии с правовой позицией, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 08.02.2023 № 305-ЭС21-8027(7), конкурсное оспаривание может осуществляться в интересах только тех кредиторов, требования которых существовали к моменту совершения должником предполагаемого противоправного действия, в связи с чем судам для надлежащего разрешения спора необходимо устанавливать момент возникновения признаков неплатежеспособности должника. При отсутствии кредиторов, чьи требования сопоставимы с размером оспариваемых сделок, намерение причинить им вред у должника или у его контрагента возникнуть не может.

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица.

В отношении наличия признаков неплатежеспособности и недостаточности имущества должника на дату заключения договора дарения от 11.07.2016 судом апелляционной инстанции установлено следующее.

При определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абзаца тридцать второго статьи 2 Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

При определении наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества следует исходить из содержания этих понятий, данного в абзацах тридцать третьем и тридцать четвертом статьи 2 Закона о банкротстве. Согласно указанным положениям статьи 2 Закона о банкротстве, недостаточность имущества – превышение размера денежных обязательств и обязанностей по уплате обязательных платежей должника над стоимостью имущества (активов) должника; неплатежеспособность – прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств. При этом недостаточность денежных средств предполагается, если не доказано иное.

Суд апелляционной инстанции принимает во внимание, что в рамках настоящего дела рассматривались иные обособленные споры об оспаривании сделок должника.

Так, во вступившем в законную силу постановлении Первого арбитражного апелляционного суда от 24.11.2022 по делу № А43-29548/2020, оставленным без изменения постановлением Арбитражного суд Волго-Вятского округа от 21.02.2023, установлено отсутствие признаков неплатежеспособности должника на дату свершения сделки, заключенной  29.11.2018, в частности судом установлены следующие обстоятельства.

Решением Канавинского районного суда г. Н.Новгорода от 24.05.2010 удовлетворены исковые требования ОАО АК Сберегательный банк РФ о взыскании солидарно с ФИО1, ФИО3, ООО «Надежда», ООО «Вера», ООО «Лик-2» задолженности по договору № 3244 об открытии невозобновляемой кредитной линии от 22.11.2007 в сумме 54 749 590,84 руб., в том числе просроченной задолженности по кредиту в сумме 53 028 876,71 руб. и долга по процентам в сумме 1 720 714,13 руб.

Определением Канавинского районного суда г. Н. Новгорода от 17.01.2013 по делу № 2-1602/2010 в порядке процессуального правопреемства ПАО «Сбербанк России» заменено в качестве взыскателя на ООО «Волготрансгазстроймонтаж».

Взыскателем предъявлено к исполнению три исполнительных документа: исполнительный лист ВС № 011202808 от 03.02.2011 на сумму 1 200 000 руб.; исполнительный лист ВС № 005374428 на сумму 54 809 590,84 руб. от 24.05.2010 и исполнительный лист ВС № 026116896 от 03.12.2010, предметом исполнения по которому является обращение взыскания на заложенное имущество – жилой дом по адресу: жилой дом площадью 749,1 кв.м, расположенный по адресу: Александровская слобода, 234, г. Н.Новгород, условный номер 52:18:060327:0002:05419:А, и земельный участок площадью 1417 кв.м, расположенный по адресу: Александровская слобода, 234, г. Н.Новгород, кадастровый номер 52:18:06 03 27:002; решение об обращении взыскания на жилой дом по адресу: жилой дом площадью 749,1 кв.м, расположенный по адресу: Александровская слобода, 234, г. Н.Новгород, условный номер 52:18:0603 27:0002:05419:А, и земельный участок площадью 1417 кв.м., расположенный по адресу: Александровская слобода, 234, г. Н.Новгород, кадастровый номер 52:18:06 03 27:002, фактически исполнено 17.06.2014; исполнительный лист ВС № 01120202808 от 03.02.2011 на сумму 1 200 000 руб. и исполнительный лист № 01120202809 от 03.02.2011 на ту же сумму предъявлены к исполнению 27.09.2014; требование пристава исполнено добровольно в пределах установленного приставом срока.

ООО «Волготрансгазстроймонтаж» предъявило к исполнению исполнительные листы о взыскании оставшейся непогашенной части основного долга в сумме 13 938 008,74 руб. к должникам – ФИО1 и ФИО3, соответственно 31.10.2014 и 06.11.2014. Исполнение указанных денежных требований было завершено в полном объеме 18.02.2015.

27.11.2017 определением Канавинского районного суда г. Н.Новгорода по заявлению ООО «Волготрансгазстроймонтаж» произведена индексация присужденных решением Канавинского районного суда г. Н.Новгорода от 24.05.2010 денежных сумм; с ФИО3, ФИО1 и ООО «Надежда» в пользу ООО «Волготрансгазстроймонтаж» взысканы денежные средства в сумме 13 515 711,82 коп. Данный судебный акт полностью исполнен должниками в период с 25.02.2018 по 29.11.2018, что установлено определением Арбитражного суда Нижегородской области от 13.12.2018 по делу № А43-34912/2018.

Определением Арбитражного суда Нижегородской области от 04.03.2019 суд отказал ООО «ПрофСтройЦентр» во введении процедуры реструктуризации долгов гражданина-должника в отношении ФИО1 При этом суд установил, что задолженность, подтвержденная решением суда, отсутствовала.

При изложенных обстоятельствах суд апелляционной инстанции приходит к выводу о том, что с учетом установленных по делу обстоятельств на момент совершения оспариваемой сделки – договора дарения от 11.07.2016, обязательства перед ООО «Волготрансгазстроймонтаж» отсутствовали, поскольку были исполнены (18.02.2015), индексация присужденных денежных сумм произведена уже после совершения оспариваемой сделки.

Кроме того, вышеуказанным постановлением суда апелляционной инстанции установлено, что из апелляционного определения Нижегородского областного суда от 10.12.2019 по делу 33-3370/2019 следует, что приговором Канавинского районного суда г. Нижнего Новгорода от 27.04.2015 ФИО1 признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ст. 159.4 ч. 3 УК РФ.

ФИО1 признан виновным в том, что путем преднамеренного неисполнения договорных обязательств в предпринимательской сфере, а именно по оплате выполненных работ в рамках подряда № 02 от 01.12.2006, заключенного между ООО «ПрофСтройЦентр» и ООО «ЛИК-2», похитил денежные средства, принадлежащие ООО «ПрофСтройЦентр» в размере 49 889 092 руб.

Указанным приговором ФИО1 оправдан по ст. 159 ч. 4 (по первому вмененному эпизоду) в соответствии с п.2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, оправдан по ст. 196 УК РФ на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, по ст. 197 УК РФ на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ в виду отсутствия составов преступления, с признанием за ФИО1 в этой части права на реабилитацию.

Судом постановлено: в удовлетворении гражданского иска ООО «Ремонтно-строительная компания» (ООО «РСК») в части требований о взыскании с ФИО1 2 350 000 руб. в соответствии с требованиями ст. 1064 УК РФ отказать, на основании ч. 2 ст. 309 УПК РФ за ООО РСК признать право на удовлетворение гражданского иска в оставшейся части и передать вопрос о размере гражданского иска в порядке гражданского судопроизводства; в удовлетворении гражданского иска ООО «ПрофСтройЦентр» (ООО «ПСЦ») отказать в соответствии с требованиями ст. 1064 ГК РФ.

Апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Нижегородского областного суда от 12.10.2015 приговор Канавинского районного суда г.Нижний Новгород Нижегородской области от 27 апреля 2015 года в отношении ФИО1 изменен: постановлено уточнить в описательно-мотивировочной части приговора (т.58 л.д.142 приговора), указав, что из обвинения ФИО1 суд исключает, как излишне вмененную ч.2 ст.201 УК РФ. В остальной части приговор оставлен без изменения.

Постановлением Президиума Нижегородского областного суда от 26.09.2018 приговор Канавинского районного суда г. Нижний Новгород Нижегородской области от 27.04.2015 и апелляционное определение судебной коллегии по уголовным делам Нижегородского областного суда от 12.10.2015 в отношении ФИО1 в части отказа в удовлетворении гражданского иска ООО «ПрофСтройЦентр», предъявленного в соответствии с требованиями ст. 1064 ГК РФ, отменен. Уголовное дело в этой части передано для рассмотрения в тот же суд в порядке гражданского судопроизводства.

ООО «ПрофСтройЦентр» обратилось в Канавинский районный суд г. Н.Новгорода с исковыми требованиями о взыскании с ФИО1 ущерба, причиненного преступлением в размере 98 449 848 руб. 90 коп., в том числе: 41 734 852 руб. – неосновательного обогащения; 8 641 335,76 руб. – процентов за пользование чужими средствами за период с 07.03.2009 по 23.09.2010 включительно; 890 000 руб. – судебных издержек; 315 652,14 руб. – государственной пошлины; 16 263 843 руб. – проценты за пользование денежными средствами с суммы 49 889 092 руб., начиная с 24.09.2010 по 27.03.2013 включительно; 30 604 166 руб. – проценты за пользование денежными средствами с суммы 41 734 852 руб., начиная с 28.03.2013 по 30.10.2018 включительно; проценты за пользование денежными средствами с суммы 41 734 852 руб., начиная с 01.11.2018 по день фактической уплаты с применением учетной ставки ЦБ РФ в размере 13% годовых.

Решением Канавинского районного суда г. Н.Новгорода от 29.11.2018 исковые требования ООО «ПрофСтройЦентр» удовлетворены частично: с ФИО1 взыскан ущерб, причиненный преступлением, в размере 40 491 238 руб., проценты в размере 524 167,40 руб. Также взысканы проценты на сумму долга в размере 40 491 238 руб., начиная с 29.11.2018 по день фактической уплаты суммы долга, исходя из ключевой ставки Банка России, действовавшей в соответствующие периоды (ст. 395 ГК РФ). В остальной части исковых требований отказано. Кроме того, с него взыскана государственная пошлина в местный бюджет в размере 60000 руб.

Постановление Президиума Нижегородского областного суда от 26.09.2018 отменено кассационным определением Судебной коллегии по уголовным делам Верховного суда РФ от 22.01.2019, принятым по жалобе ФИО1; уголовное дело передано на новое кассационное рассмотрение в Президиум Верховного Суда республики Марий Эл, поскольку в президиуме Нижегородского областного суда отсутствовал кворум для нового кассационного рассмотрения данного уголовного дела.

Постановлением Президиума Верховного Суда Республики Марий Эл от 01.03.2019 прекращено производство по кассационной жалобе представителя потерпевшего ООО «ПрофСтройЦентр» ФИО29 на приговор и апелляционное определение в отношении ФИО1

Апелляционным определением Нижегородского областного суда от 09.04.2019 производство по делу № 33-3370/2019 приостановлено до рассмотрения кассационной жалобы ООО «ПрофСтройЦентр» на приговор Канавинского районного суда г. Н.Новгорода от 27.04.2015 и апелляционное постановление Нижегородского областного суда от 12.10.2015.

Постановлением Президиума Верховного Суда Республики Марий Эл от 01.10.2019 приговор Канавинского районного суда г. Нижний Новгород Нижегородской области от 27.04.2015 и апелляционное определение судебной коллегии по уголовным делам Нижегородского областного суда от 12.10.2015 в отношении ФИО1 в части отказа в удовлетворении гражданского иска ООО «ПрофСтройЦентр», отменен. Уголовное дело в этой части передано для рассмотрения в Канавинский районный суд г. Нижнего Новгорода в порядке гражданского судопроизводства.

Нижегородский областной суд определением от 18.11.2019 возобновил производство по делу № 33-3370/2019.

Поскольку к указанному времени возбужденное гражданское дело по иску ООО «ПрофСтройЦентр» к ФИО1 о возмещении ущерба, причиненного преступлением, находилось в Нижегородской областном суде по правилам производства в суде первой инстанции без учета особенностей, предусмотренных главой 39 ГПК РФ, ввиду чего дело рассмотрено по существу судебной коллегией по гражданским делам Нижегородского областного суда.

Апелляционным определением Нижегородского областного суда от 10.12.2019 решение Канавинского районного суда г. Н.Новгорода от 29.11.2018 отменено, по делу принято новое решение о взыскании с ФИО1 в пользу ООО «ПрофСтройЦентр» ущерба, причиненного преступлением, в размере 40 491 238 руб.

Отсутствуют доказательства наличия возможности у К-вых за год (в ноябре 2018) предвидеть то, что постановление Президиума Нижегородского областного суда от 26.09.2018, которым изменен приговор и признано право ООО «ПрофСтройЦентр» на гражданский иск, является незаконным и будет отменено; 22.01.2019 Верховный Суд РФ отменит постановление Президиума Нижегородского областного суда; о том, что ООО «ПрофСтройЦентр» в дальнейшем вновь обжалует приговор и жалоба будет удовлетворена и Нижегородский областной суд на этом основании вновь вынесет решение о взыскании с ФИО1 10.12.2019 в пользу ООО «ПрофСтройЦентр» ущерба.

Коллегия судей также учла, что апелляционным определением Нижегородского областного суда от 10.12.2019 по делу №33-3370/2019 установлено, что решение суда первой инстанции вынесено в отсутствие ответчика, что явилось основанием для отмены судебного акта и рассмотрения дела судебной коллегией по гражданским делам Нижегородского областного суда по правилам производства в суде первой инстанции.

Решение Канавинского районного суда г. Нижнего Новгорода 29.11.2018 о взыскании с ФИО1 в пользу ООО «ПрофСтройЦентр»  40 491 238 руб. в счет возмещения ущерба было отменено, поскольку ФИО1 не извещался о рассмотрении дела, что дополнительно указывает на его добросовестность при оплате долга в пользу ООО «Волготрансгазстроймонтаж».

При изложенных обстоятельствах в рамках настоящего спора суд апелляционной инстанции приходит к выводу о том, что на момент совершения оспариваемой сделки – договора дарения от 11.07.2016, супруги К-вы, а также ФИО5, не могли знать о том, что приговор Канавинского районного суда г. Нижний Новгород Нижегородской области от 27.04.2015 и апелляционное определение судебной коллегии по уголовным делам Нижегородского областного суда от 12.10.2015 об отказе в удовлетворении гражданского иска ООО «ПрофСтройЦентр» будет отменен в 2018 году и ООО «ПрофСтройЦентр» обратится в суд общей юрисдикции с исковыми требованиями о взыскании с ФИО1 ущерба.

Таким образом, материалами дела опровергается и заявителем документально не подтверждено, что на момент совершения оспариваемой сделки должник отвечал признакам неплатежеспособности или недостаточности имущества, а равно, что именно вследствие заключения оспариваемой сделки, должник стал отвечать данным признакам.

В материалах обособленного спора отсутствуют какие-либо доказательства того, что стороны оспариваемой сделки состояли в сговоре и их действия были направлены исключительно на вывод имущества должника.

В соответствии с пунктом 12 Обзора судебной практики разрешения споров о несостоятельности (банкротстве) за 2022 год, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 26.04.2023, в отсутствие у сделки признаков причинения вреда имущественным правам кредиторов иные обстоятельства, совокупность которых является основанием для признания сделки недействительной по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, не имеют правового значения.

Потому заинтересованность участников сделки ввиду родственных связей и ее безвозмездность не создает оснований для признания оспариваемого договора недействительным.

При исследовании доказательств по делу суд апелляционной инстанции не установил наличие в деле доказательств, свидетельствующих о заведомой противоправной цели совершения спорных сделок, о намерении реализовать противоправный интерес, направленный исключительно на нарушение прав и законных интересов кредиторов должника.

Между тем для признания факта злоупотребления правом при заключении сделки должно быть установлено наличие умысла у обоих участников сделки (их сознательное, целенаправленное поведение) на причинение вреда иным лицам.

В соответствии с пунктом 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия (мнимая сделка), ничтожна. Данная норма направлена на защиту от недобросовестности участников гражданского оборота.

Мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна (пункт 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации). Следовательно, при ее совершении должен иметь место порок воли (содержания).

Для признания сделки недействительной на основании пункта 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации необходимо установить, что на момент совершения сделки стороны не намеревались создать соответствующие условиям этой сделки правовые последствия, характерные для сделок данного вида. При этом обязательным условием признания сделки мнимой является порочность воли каждой из ее сторон. Мнимая сделка не порождает никаких правовых последствий, и, совершая мнимую сделку, стороны не имеют намерений ее исполнить либо требовать ее исполнения.

В обоснование мнимости сделки стороне необходимо доказать, что при ее совершении подлинная воля сторон не была направлена на создание тех правовых последствий, которые наступают при совершении данной сделки.

Как указал Верховный Суд Российской Федерации в определении от 25.07.2016 № 305-ЭС16-2411, фиктивность мнимой сделки заключается в том, что у ее сторон нет цели достижения заявленных результатов. Волеизъявление сторон мнимой сделки не совпадает с их внутренней волей. Реальной целью мнимой сделки может быть, например, искусственное создание задолженности стороны сделки перед другой стороной для последующего инициирования процедуры банкротства и участия в распределении имущества должника.

Характерной особенностью мнимой сделки является то, что стороны стремятся правильно оформить все документы, не намереваясь при этом создать реальных правовых последствий. Например, во избежание обращения взыскания на имущество должника заключить договоры купли-продажи или доверительного управления и составить акты о передаче данного имущества, при этом сохранив контроль соответственно продавца или учредителя управления за ним (пункт 86 постановления № 25).

Фиктивность мнимой сделки заключается в том, что у ее сторон нет цели достижения заявленных результатов. Волеизъявление сторон мнимой сделки не совпадает с их внутренней волей. При этом обязательным условием признания сделки мнимой является порочность воли каждой из ее сторон. Мнимая сделка не порождает никаких правовых последствий, и, совершая мнимую сделку, стороны не имеют намерений ее исполнить либо требовать ее исполнения.

Реально исполненная сделка не может быть признана мнимой или притворной (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 01.11.2005 № 2521/05).

По договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом (пункт 1 статьи 572 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Судом апелляционной инстанцией установлено, что  по условиям договора дарения от 11.07.2016 серии 52 АА № 2941839, заключенного между ФИО3 (даритель) и ФИО5 (одаряемый), даритель с согласия супруга ФИО1 безвозмездно передал ФИО5 34117/36320 долей в праве собственности на помещение площадью 363,2 кв.м, расположенное по адресу: <...>, кадастровый номер 52:18:0060074:42,  доли в праве собственности на помещение состоят из отдельных кабинетов 32.2 кв.м; 33.2 кв.м; 33,3 кв.м; 31,8 кв.м; 24,4 кв.м; 22 кв.м; 28,5 кв.м; 20,3 кв.м; 16,4 кв.м.

Нотариально удостоверенный договор дарения прошел государственную регистрацию, право собственности на имущество зарегистрировано за ФИО5 (одаряемой).   Согласно пункту 3 договора согласие ФИО1 на дарение имущества удостоверено нотариусом.

В рассматриваемом случае тот факт, что при последующем отчуждении имущества по договорам купли-продажи данные сделки заключались ФИО3, действующей  от имени  собственника ФИО5, не может являться основанием для признания сделки дарения мнимой.

Материалами дела подтверждено и сторонами не оспаривается, что обязательства по уплате налогов на имущество, а также бремя содержания имущества несла ФИО5, также ею заключены соглашения об определении порядка пользования помещениями с остальными собственниками здания.

При этом доводы финансового управляющего о том, что материалами дела не подтверждено, что денежные средства за проданное впоследствии имущество получила ФИО5, поскольку размер денежных средств, составивших наследственную массу ФИО5, составил всего 224 387 руб. 51 коп., не свидетельствуют о мнимости  договора дарения от 11.07.2016. Покупатели помещений подтверждают, что денежные средства передавались продавцу, то есть ФИО5 При этом наследство принято сыном ФИО5 ФИО4 в 2022 году, тогда как договоры купли-продажи помещений заключены ФИО5 в период с 2016 по 2019 год. Более того, отсутствие в материалах дела сведений о том, на какие цели были направлены денежные средства   ФИО5, не свидетельствует о том, что денежные средства за проданное имущество получила ФИО3

При этом ответчик – ФИО3, в ходе судебного разбирательства не уклонялась  от доказывания реальности правоотношений, мотивировала цель заключения оспариваемого  договора  с сестрой.

Пояснила, что она была благодарна единственному близкому человеку, родной сестре, которая оказала ей неоценимую поддержку в течение нескольких лет, когда муж ФИО3 отбывал наказание в колонии; ФИО3 должна была поддерживать мужа, которого продолжали судить по второму уголовному делу, но и окружать вниманием и заботой сына, которому на момент вынесения первого приговора было 11 лет, а также свою маму преклонного возраста и маму своего супруга, ФИО3 бы не справилась с этим без своей сестры, которая полностью посвятила себя семье ФИО3 в тот период; как только у ФИО3 появилась такая возможность (муж освободился из колонии, по второму приговору от 27.04.2015 наказания назначено не было, а все денежные обязательства нами были исполнены), она отблагодарила сестру, подарив ей объект недвижимости, которым последняя могла распорядиться и выручить от его продажи значительные денежные средства, необходимые ФИО5 и ее семье; сестра всегда жила значительно скромнее материально, а в силах ФИО3 было обеспечить ей безбедную жизнь в пожилом возрасте; при этом сестра попросила помочь ей с продажей помещения, поскольку она не имела опыта совершения сделок и ее легко могли обмануть недобросовестные покупатели, а также  не имела ни желания, ни возможностей сдавать его в аренду и извлекать из этого прибыль; денег от продажи ей должно было хватить на собственные нужды и помощь своей семье; ФИО3  помогала ей продавать помещение по частям, поскольку оно состояло из нескольких нежилых кабинетов;  все сделки совершались в присутствии ФИО3, однако деньги от продажи получала всегда лично ФИО5; она же несла полностью расходы по оформлению договоров.

При рассмотрении спора судом не установлено наличие в деле доказательств, свидетельствующих о заведомой противоправной цели совершения спорной сделки ее сторонами, об их намерении реализовать противоправный интерес, направленный исключительно на нарушение прав и законных интересов кредиторов должника.

При этом в отсутствие надлежащих доказательств мнимости сделки признание договора дарения недействительным (ничтожным) нарушает права и законные интересы новых собственников помещений, которые  являются добросовестными приобретателями помещений. В то же время доводы финансового управляющего и кредитора об обратном, в частности о том, что покупатели ранее арендовали приобретенные помещения у ФИО3, не свидетельствуют о сговоре участников сделок в целях причинения вреда кредиторам.

Ссылка финансового управляющего и кредитора на наличие на момент совершения оспариваемой сделки ареста имущества, наложенного судом общей юрисдикции, также не является основанием для признания сделки недействительной.

На основании пункта 1 статьи 163 Гражданского кодекса Российской Федерации нотариальное удостоверение сделки означает проверку законности сделки, в том числе наличия у каждой из сторон права на ее совершение, и осуществляется нотариусом или должностным лицом, имеющим право совершать такое нотариальное действие, в порядке, установленном законом о нотариате и нотариальной деятельности.

В силу статьи 54 Основ законодательства Российской Федерации о нотариате нотариус обязан разъяснить сторонам смысл и значение представленного ими проекта сделки и проверить, соответствует ли его содержание действительным намерениям сторон и не противоречит ли требованиям закона.

При удостоверении сделок, направленных на отчуждение или залог имущества, права на которое подлежат государственной регистрации (статья 8.1 Гражданского кодекса Российской Федерации), нотариус проверяет принадлежность данного имущества лицу, его отчуждающему или закладывающему, за исключением случаев, если в соответствии со сделкой на момент ее совершения данное имущество еще не принадлежит этому лицу (статья 55 Основ законодательства о нотариате

В соответствии с положениями статьи 1, части 1 статьи 4 Федерального закона Российской Федерации от 21.07.1997 № 122-ФЗ «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним» (далее – Закон № 122-ФЗ),  действующего на момент совершения оспариваемой сделки, наличие установленных уполномоченными органами запрещений, стесняющих правообладателя при осуществлении права собственности либо иных вещных прав на конкретный объект недвижимого имущества (ареста имущества и других), является ограничением (обременением) прав на недвижимое имущество, подлежащим регистрации в порядке, установленном этим Законом. Наличие ареста или запрета совершать определенные действия с объектом недвижимого имущества является основанием для приостановления государственной регистрации прав до снятия ареста или запрета (часть 4 статьи 19 Закона № 122-ФЗ).

Пунктом 32 Методических рекомендаций по порядку проведения государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним, утвержденных приказом Министерства юстиции Российской Федерации от 01.07.2002 № 184, предусмотрено, что правовая экспертизы представленных на регистрацию документов включает проверку сведений о наличии (или отсутствии) в органе, осуществляющем государственную регистрацию прав, документов, свидетельствующих о наложении (снятии) арестов и иных запрещений, препятствующих государственной регистрации.

Учитывая изложенное нотариальное удостоверение оспариваемой сделки и проведение государственной регистрации перехода прав по ней свидетельствует об отсутствии в едином государственном реестре сведений о наличии ограничений (арестов) в отношении спорного имущества на дату совершения и государственной регистрации сделки.

Коллегия судей, принимая во внимание, что  совершение дарения, то есть безвозмездной сделки в отношении близкого родственника, не может безусловно свидетельствовать о злоупотреблении правом и о мнимости договора, учитывая недоказанность преследования сторонами при заключении спорной сделки цели причинения вреда кредиторам и вывода имущества во избежание обращения взыскания на него,  приходит к  выводу об отсутствии оснований для признания договора дарения мнимой сделкой, совершенной с злоупотреблением правом.

Оценив по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации относимость, допустимость, достоверность каждого из представленных в материалы дела доказательств в отдельности, а также достаточность и взаимную связь данных доказательств в их совокупности, исходя из конкретных обстоятельств дела, принимая во внимание, что договор дарения фактически исполнен сторонами, доказательства наличия у должника на момент заключения договора дарения признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества, неисполненных обязательств отсутствуют, установив, что финансовым управляющим не доказана совокупность условий для признания сделки мнимой, суд апелляционной инстанции приходит к выводу об отсутствии правовых оснований для признания оспариваемой сделки недействительной на основании положений статей 10, 168, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.

При изложенных обстоятельствах суд апелляционной инстанции отказывает в удовлетворении заявления финансового управляющего о признании сделки недействительной и применении последствий недействительности сделки.

Согласно пункту 2 статьи 269 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации арбитражный суд апелляционной инстанции по результатам рассмотрения апелляционной жалобы вправе отменить или изменить решение суда первой инстанции в части или полностью и принять по делу новый судебный акт.

В силу абзаца 2 части 6.1 статьи 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации на отмену решения арбитражного суда первой инстанции указывается в постановлении, принимаемом арбитражным судом апелляционной инстанции по результатам рассмотрения апелляционной жалобы.

В пункте 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.06.2020 № 12 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде апелляционной инстанции» разъяснено, что по результатам рассмотрения дела по правилам, установленным Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации для рассмотрения дела в арбитражном суде первой инстанции, арбитражный суд апелляционной инстанции согласно пункту 2 статьи 269 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации выносит постановление, которым отменяет судебный акт первой инстанции с указанием обстоятельств, послуживших основаниями для отмены судебного акта (часть 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), и принимает новый судебный акт. Содержание постановления должно соответствовать требованиям, определенным статьями 170 и 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Поскольку судом апелляционной инстанции установлено предусмотренное частью 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации безусловное основание для отмены судебного акта (осуществлен переход рассмотрения заявления по правилам, установленным арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации для рассмотрения дела в арбитражном суде первой инстанции), определение Арбитражного суда Нижегородской области от 27.12.2023 по делу № А43-29548/2020 подлежит отмене с принятием нового судебного акта об отказе в удовлетворении заявления финансового управляющего о признании недействительным договора дарения от 11.07.2016 серии 52 АА № 2941839 и применении последствий недействительности сделки.

В порядке статьи 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации расходы ФИО3, ФИО8, ФИО11 по уплате государственной пошлины за рассмотрение апелляционных жалоб подлежат взысканию с должника за счет конкурсной массы.

Руководствуясь статьями 268, 269, 270, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Первый арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Нижегородской области от 27.12.2023 по делу № А43-29548/2020 отменить.

В удовлетворении заявления финансового управляющего ФИО1 ФИО2 о признании недействительным договора дарения от 11.07.2016 серии 52 АА № 2941839 и применении последствий недействительности сделки отказать.

Взыскать с ФИО1 в пользу ФИО3 расходы по уплате государственной пошлины за рассмотрение апелляционной жалобы в размере 3000 руб.

Взыскать с ФИО1 в пользу ФИО8 расходы по уплате государственной пошлины за рассмотрение апелляционной жалобы в размере 3000 руб.

Взыскать с ФИО1 в пользу ФИО11 расходы по уплате государственной пошлины за рассмотрение апелляционной жалобы в размере 3000 руб.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Волго-Вятского округа в месячный срок со дня его принятия через Арбитражный суд Нижегородской области.

Постановление может быть обжаловано в Верховный Суд Российской Федерации в порядке, предусмотренном статьями 291.1 – 291.15 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, при условии, что оно обжаловалось в Арбитражный суд Волго-Вятского округа.


Председательствующий судья

Н.В. Евсеева


Судьи

О.А. Волгина


С.Г. Кузьмина