Постановление от 30 марта 2021 г. по делу № А63-8948/2018

ШЕСТНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ул. Вокзальная, 2, г. Ессентуки, Ставропольский край, 357601, http://www.16aas.arbitr.ru,

e-mail: info@16aas.arbitr.ru, тел. 8 (87934) 6-09-16, факс: 8 (87934) 6-09-14


ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Ессентуки Дело № А63-8948/2018

Резолютивная часть постановления объявлена 23.03.2021.

Полный текст постановления изготовлен 30.03.2021.

Шестнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе: председательствующего Годило Н.Н., судей: Джамбулатова С.И., Жукова Е.В., при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО1, при участии в судебном заседании представителя индивидуального предпринимателя ФИО2 – ФИО3 (доверенность от 10.01.2020), в отсутствие других лиц, участвующих в деле, извещенных надлежащим образом, рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу ФИО4 на определение Арбитражного суда Ставропольского края от 01.02.2021 по делу № А63-8948/2018, принятое по заявлению индивидуального предпринимателя ФИО2 (ст. Григорополисская, ИНН <***>, ОГРНИП 312265116700661) о признании сделок должника недействительными и применении последствий недействительности сделок, в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) индивидуального предпринимателя ФИО4 (г. Новоалександровск, ИНН <***>),

УСТАНОВИЛ:

в Арбитражный суд Ставропольского края в порядке статьи 39 Федерального закона от 26.10.2002 №127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) поступило заявление индивидуального предпринимателя ФИО5 о признании индивидуального предпринимателя ФИО4 (далее - ИП ФИО4, должник) несостоятельным (банкротом).

Определением от 30.05.2018 заявление принято судом к рассмотрению, возбуждено производство по делу о несостоятельности (банкротстве).

Определением от 27.09.2018 (резолютивная часть объявлена - 20.09.2018) должник признан несостоятельным (банкротом), в отношении него введена процедура реструктуризации долгов.

Решением от 19.11.2019 (резолютивная часть оглашена 12.11.2019), гражданин ИП ФИО4 признан несостоятельным (банкротом), в отношении должника введена процедура реализации имущества.

Определением от 23.01.2020 новым финансовым управляющим должника утвержден ФИО6.

Сведения о введении в отношении гражданина реализации имущества в порядке статей 28, 213.7 Закона о банкротстве опубликованы в газете «Коммерсант» от 23.11.2019 №216.

В Арбитражный суд Ставропольского края поступило заявление индивидуального предпринимателя ФИО2 (далее ИП ФИО2) о признании недействительной сделкой договор купли-продажи нежилого здания от 24.05.2017, кадастровый номер 26:04:170317-76, площадью 24,9 кв.м., с земельным участком под ним площадью 21, 6 кв.м, кадастровый номер 26:04:171030:63, расположенные по адресу: <...> б/н, заключенный между ФИО4 и ФИО7 (далее – ФИО7).

- признать недействительной сделкой договор дарения от 12.02.2019 нежилого здания, кадастровый номер 26:04:170317-76, площадью 24,9 кв.м., с земельным участком под ним площадью 21, 6 кв.м, кадастровый номер 26:04:171030:63, расположенные по адресу : <...> б/н, заключенный между ФИО7 и ФИО8 (далее – ФИО8).

- применить последствия недействительности указанных сделок путем обязания ФИО8 вернуть нежилое здание, кадастровый номер 26:04:170317¬76, площадью 24,9 кв.м., с земельным участком под ним площадью 21,6 кв.м, кадастровый номер 26:04:171030:63, расположенные по адресу: <...> б/н, в конкурсную массу ИП ФИО4 (с учетом уточнений).

Определением от 01.02.2021 суд заявление ИП ФИО2 о признании недействительными сделками: договор купли-продажи от 24.05.2017 нежилого здания, кадастровый номер 26:04:170317-76, площадью 24,9 кв.м., с земельным участком под ним площадью 21,6 кв.м, кадастровый номер 26:04:171030:63, расположенные по адресу: <...> б/н, заключенный между ФИО4 и ФИО7, договор дарения от 12.02.19, нежилого здания, кадастровый номер 26:04:170317-76, площадью 24,9 кв.м., с земельным участком под ним площадью 21,6 кв.м, кадастровый номер 26:04:171030:63, расположенные по адресу : <...> б/н, заключенный между ФИО7 и ФИО8, удовлетворил.

Применил последствия недействительности вышеуказанных сделок. Истребовал из владения с ФИО8, в конкурсную массу ФИО4 нежилое здание кадастровый номер 26:04:170317-76, площадью 24,9 кв.м., с земельным участком под ним площадью 21,6 кв.м, кадастровый номер 26:04:171030:63, расположенные по адресу: <...> б/н.

Не согласившись с принятым определением, ФИО4 обратился с апелляционной жалобой, в которой просит отменить определение суда, принять по делу новый судебный акт об отказе в удовлетворении заявления

Апеллянт в жалобы указывает на нарушение его прав при назначении экспертизы, необходимости применения к рассматриваемому спору положений ст. 301, 302 ГК РФ указывает, что договор купли-продажи был заключен более чем за год до принятия заявления должника банкротом и ссылается на расписку о получении денег в размере 65 000 рублей в подтверждение оплаты по договору.

В отзыве на апелляционную жалобу ИП ФИО2 не согласен с доводами жалобы, просит определение суда первой инстанции оставить без изменения, жалобу без удовлетворения.

В судебном заседании представитель индивидуального предпринимателя ФИО2 возражал против доводов, изложенных в апелляционной жалобе, поддерживал доводы, изложенные в отзыве на апелляционную жалобу, просил определение суда первой инстанции оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Иные лица, участвующие в деле, будучи надлежащим образом извещенными о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы, своих представителей для участия в судебном заседании не направили, в силу статьи 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дело рассмотрено в их отсутствие.

Изучив материалы дела, оценив доводы жалобы, отзыва на апелляционную жалобу, выслушав представителей лиц, участвующих в деле, и проверив законность обжалуемого судебного акта в порядке, установленном главой 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный апелляционный суд пришел к следующим выводам.

Как следует из материалов данного обособленного спора, заявителем установлено, что по договору купли-продажи от 24.05.2017 заключенного между ФИО4 и ФИО7, во владение и пользование переданы нежилое здание, кадастровый номер 26:04:170317-76, площадью 24,9 кв.м., с земельным участком под ним площадью 21, 6 кв.м, кадастровый номер 26:04:171030:63, расположенные по адресу: <...> б/н. По условиям данного договора стоимость объекта недвижимости и земельного участка составляет 30 000 рублей.

По договору дарения от 12.02.19, заключенного между ФИО7 и ФИО8, во владение и пользование переданы нежилое здание, кадастровый номер 26:04:170317-76, площадью 24,9 кв.м., с земельным участком под ним площадью 21,6 кв.м, кадастровый номер 26:04:171030:63, расположенные по адресу: <...> б/н.

ИП ФИО2, посчитав, что договор купли-продажи от 24.05.2017 заключенный между ФИО4 и ФИО7, и договор дарения от 12.02.19 заключенный между ФИО7 и ФИО8, отвечают признакам подозрительной сделки, предусмотренным пунктами 1, 2 статьи 61.2 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», и статей 10, 170 ГК РФ полагая, что все вышеуказанные сделки представляют собой единую цепочку сделок, совершены должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, со злоупотреблением правом, прикрывают противоправные действия должника, направленные на вывод его активов в предшествующий банкротству период, обратился в суд с настоящим заявлением (с учетом уточнений).

Удовлетворяя требования кредитора, суд первой инстанции правомерно исходил из следующего.

В соответствии со статьей 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в названном Законе.

В соответствии с действующим законодательством учет неравноценности встречного исполнения представляет собой исключение из общего установления о свободе договора. Недопущение возможности саморегулирования в этом вопросе применяется в тех случаях, когда могут пострадать интересы не только сторон в сделке, но и иных лиц - несостоятельного должника и его кредиторов.

Особенности оспаривания сделки должника-гражданина предусмотрены статьей 213.32 Закона о банкротстве.

Согласно пункту 1 статьи 213.32 Закона о банкротстве заявление об оспаривании сделки должника-гражданина по основаниям, предусмотренным статьями 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве, может быть подано финансовым управляющим по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов, а также конкурсным кредитором или уполномоченным органом, если размер его кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, составляет более десяти процентов общего размера кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, не считая размера требований кредитора, в отношении которого сделка оспаривается, и его заинтересованных лиц.

В соответствии с частью 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве может быть признана недействительной сделка, совершенная должником в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия указанного заявления, при неравноценном встречном исполнении обязательств другой стороной сделки, в том числе в случае, если цена этой сделки и (или) иные условия существенно в худшую для должника сторону отличаются от цены и (или) иных условий, при которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки (подозрительная сделка).

Неравноценным встречным исполнением обязательств будет признаваться, в частности, любая передача имущества или иное исполнение обязательств, если рыночная стоимость переданного должником имущества или осуществленного им иного исполнения обязательств существенно превышает стоимость полученного встречного исполнения обязательств, определенную с учетом условий и обстоятельств такого встречного исполнения обязательств.

Для признания сделки недействительной по основанию, указанному в пункте 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве, лицу, требующему признания сделки недействительной, необходимо доказать, следующие обстоятельства: сделка заключена в течение года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия указанного заявления (данный срок является периодом подозрения, который устанавливается с целью обеспечения стабильности гражданского оборота); наличествует неравноценное встречное исполнение обязательств.

В пункте 9 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 №63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Постановление от 23.12.2010 №63) разъяснено, что если подозрительная сделка была совершена в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия этого заявления, то для признания ее недействительной достаточно обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве, в связи с чем наличие иных обстоятельств, определенных в пункте 2 данной статьи (в частности, недобросовестности контрагента), не требуется.

Из материалов дела следует, что заявление о признании должника несостоятельным (банкротом) принято к производству определением суда от 30.05.2018, договор купли-продажи заключен 24.05.2017, то есть в период подозрительности, установленный пунктом 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Определением от 03.07.2020 суд назначил по делу судебную экспертизу по определению рыночной стоимости нежилого здания, кадастровый номер 26:04:170317 -76, площадью 24,9 кв.м., и земельного участка площадью 21,6 кв.м кадастровый номер 26:04:171030:63, расположенных по адресу: <...> б/н, проведение экспертизы поручил экспертному учреждению - обществу с ограниченной ответственностью «Центр содействия развитию малых предприятий «ИЛЕКТА», г. Ставрополь (<...>/1), эксперту ФИО9

04 августа 2020 года из экспертного учреждения в суд поступили материалы обособленного спора и заключение эксперта №089/08/20-Э от 24.07.2020. Согласно представленного экспертного заключения рыночная стоимость по состоянию на май 2017 года, нежилого здания, кадастровый номер 26:04:170317-76, площадью 24,9 кв.м., составляет 28 000 рублей, земельного участка площадью 21,6 кв.м кадастровый номер 26:04:171030:63, составляет 357 000 рублей, общая стоимость объектов недвижимости составляет 385 000 рублей.

Исследовав заключение эксперта №089/08/20-Э от 24.07.2020, суд пришел к верному выводу о том, что оно соответствует требованиям, предъявляемым к такому документу Федеральными стандартами оценки ФСО №1, ФСО №2 и ФСО №3, примененные экспертом методы оценки обоснованы и ясны, выводы заключения не противоречат примененным способам определения стоимости объекта оценки.

Учитывая выводы заключения эксперта №089/08/20-Э от 24.07.2020, суд верно установил что рыночная стоимость нежилого здания, кадастровый номер 26:04:170317-76, площадью 24,9 кв.м., и земельного участка площадью 21,6 кв.м кадастровый номер 26:04:171030:63, расположенных по адресу: <...> б/н, по состоянию на май 2017 года составляет 385 000 рублей, что более чем в 12 раз превышает цену установленную договором (30 000 рублей) и такое превышение является существенным, повлекшим неполучение должником денежных средств.

На основании выше изложенного, суд пришел к верному выводу о том, что условиями договора купли-продажи от 24.05.2017 предусмотрено неравноценное, не соответствующее рыночной стоимости, исполнение покупателем обязанности по оплате земельных участков, что является достаточным основанием для признания оспариваемого конкурсным кредитором сделки недействительной на основании пункта 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

В пункте 9 постановления Пленума №63 разъяснено, что если подозрительная сделка была совершена в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия этого заявления, то для признания ее недействительной достаточно обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве, в связи с чем наличие иных обстоятельств, определенных пунктом 2 данной статьи (в частности, недобросовестности контрагента), не требуется.

Согласно абзацу пятому пункта 8 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 №63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы Ш.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» на основании пункта 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве может быть оспорена также сделка, условия которой формально предусматривают равноценное встречное исполнение, однако должнику на момент ее заключения было известно, что у контрагента по сделке нет и не будет имущества, достаточного для осуществления им встречного исполнения.

К спорным правоотношениям по аналогии может быть применен пункт 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от

22.06.2012 №35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве». Согласно этому пункту при оценке достоверности факта наличия требования, основанного на передаче должнику наличных денежных средств, подтверждаемого только его распиской или квитанцией к приходному кассовому ордеру, суду надлежит учитывать среди прочего следующие обстоятельства: позволяло ли финансовое положение кредитора (с учетом его доходов) предоставить должнику соответствующие денежные средства, имеются ли в деле удовлетворительные сведения о том, как полученные средства были истрачены должником, отражалось ли получение этих средств в бухгалтерском и налоговом учете и отчетности и т.д.

Оспариваемый договор по купле-продаже предусматривает встречное исполнение, однако, сведения о размере и способе оплаты по спорным договорам у суда отсутствуют. Согласно зарегистрированного перехода права собственности должник свои обязательства по спорному договору исполнил в полном объеме.

С целью установления факта оплаты по договору применительно к пункту 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 №35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» ФИО7 не представлены доказательства, имелась ли у нее финансовая возможность для приобретения спорных земельных участков.

ФИО4 документально не подтвердил, как полученные средства были потрачены должником.

С учетом изложенного, доказательств реальной оплаты спорных объектов недвижимости в указанной в договоре от 24.05.2017 сумме, ни ответчиком, ни должником, не представлены.

Учитывая изложенное, вывод суда первой инстанции о том, что оплата спорных объектов недвижимости ФИО7 не производилась, является верным.

Таким образом, оспариваемая сделка повлекла возникновение для кредиторов должника неблагоприятных последствий.

Договор дарения совершен 12.02.19, то есть после принятия судом к производству заявления о несостоятельности (банкротстве) ФИО4, определение от 30.05.2018.

Признавая договор дарения нежилого здания от 12.02.19, кадастровый номер 26:04:170317-76, площадью 24,9 кв.м., с земельным участком под ним площадью 21,6 кв.м, кадастровый номер 26:04:171030:63, расположенные по адресу: <...> б/н, заключенный между ФИО7 и ФИО8, недействительной сделкой, суд руководствовался разъяснениями абзаца шестого пункта 8 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 №63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Постановление №63), пунктом 1,2 статьи 61.2 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», пунктом 4 указанного Постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 №63 , статьями 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации и исходил из следующих обстоятельств.

На момент совершения договоров купли-продажи недвижимости и ее дарения у должника уже имелись признаки неплатежеспособности, которые в соответствии с абзацем 3 статьи 213.6 Закона о банкротстве предполагаются, если не доказано обратное, если гражданин прекратил расчеты с кредиторами, то есть перестал исполнять денежные обязательства и (или) обязанность по уплате обязательных платежей, срок исполнения которых наступил. Такими неисполненным обязательствами являются:

- по договору с ИП ФИО5 от 12.01.2017, задолженность по которому взыскана решением АС СК от 23.01.2018 по делу №АбЗ-19040/17, образовавшаяся с января 2017,

- по договору от 01.07.14 с АО «Центр аварийно-спасательных и экологических операций» задолженность по которому в размере 21 600 рублей установлена определением АС СК от 26.09.19 по делу А63-8948/18, образовавшаяся с июля 2017 года,

- по налоговым платежам МИФНС № 4 по СК, задолженность по которым установлена определением АС СК от 24.09.19 по делу А63-8948/18, образовавшаяся с июля 2017 года,

- по кредитному договору от 14.12.2012 № 116013, заключенному с ПАО «Сбербанк России», задолженность по которому в размере 2 075 344,08 рубля установлена определением АС СК от 26.09.19 по делу А63-8948/18.

Согласно, анализу финансового состояния должника, управляющим установлено выбытие как движимого, так и недвижимого имущества должника в преддверии банкротства. Информация о дебиторской задолженности, о запасах (товарах) или иных активах управляющему не предоставлена.

Из материалов дела следует, что на момент заключения договоров купли-продажи и дарения должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и у него имелись неисполненные обязательства по уплате налогов и сборов перед бюджетом, в том числе.

При этом суд, верно указал, что по общему правилу признаки неплатежеспособности и недостаточности имущества имеют объективный характер и применительно к задолженности по обязательным платежам определяются по состоянию на момент наступления сроков их уплаты за соответствующие периоды финансово-хозяйственной деятельности должника, которые установлены законом, а не на момент выявления недоимки налоговым органом по результатам проведенных в отношении должника мероприятий налогового контроля либо оформления результатов таких мероприятий (абзац седьмой пункта 26 Обзора судебной практики по вопросам, связанным с участием уполномоченных органов в делах о банкротстве и применяемых в этих делах процедурах банкротства, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 20.12.2016).

Таким образом, на момент заключения оспариваемых сделок должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и у него имелись неисполненные обязательства.

На основании вышеизложенного, суд пришел к верному выводу, что в материалах дела имеется достаточно доказательств, указывающих на наличие цели причинения вреда кредиторам при заключении оспариваемого договора.

Кроме этого судом установлено, что оспариваемые сделки совершены заинтересованными по отношению друг к другу лицами, определенными статьи 19 Закона о банкротстве.

Договор купли-продажи недвижимости от 31.05.17 заключен между ФИО4 и ФИО7 брак которых расторгнут 29.05.2015.

В период брачных отношений между ними заключен брачный договор от 20.10.14 № 6-2476, удостоверенный нотариусом по Новоалександровскому районному нотариальному округу СК ФИО10

Согласно статье 42 Семейного Кодекса РФ, брачным договором супруги вправе изменить установленный законом режим совместной собственности (статья 34 СК РФ), установить режим совместной, долевой или раздельной собственности на все имущество супругов, на его отдельные виды или на имущество каждого из супругов.

Пунктом 3.2. брачного договора стороны установили режим совместной и раздельной собственности на имущество (движимое и недвижимое) и распространили правообладание имуществом каждого из супругов на период после расторжение брака.

Соответственно, сделка купли-продажи недвижимости от 24.05.2017, заключенная между ФИО4 и ФИО7 в отношении недвижимого имущества обусловлена режимом собственности как супругов и подпадает под критерии подозрительных сделок.

Заинтересованными лицами по отношению к должнику гражданину признаются его супруг, родственники по прямой восходящей и нисходящей линии, сестры, братья и их родственники по нисходящей линии, родители, дети, сестры и братья супруга.

При исследовании истинных намерений сторон перечисленных сделок, суд установили, что ФИО4 и ФИО7 являлись супругами, ФИО7 и ФИО8 являются дочерью и матерью соответственно, что подтверждается сведениями из Управления ЗАГС КЧР.

Указанные выше обстоятельства в совокупности свидетельствуют о заинтересованности ФИО7 и ФИО8, с должником, и о их осведомленности о неплатежеспособности должника и причинении вреда имущественным правам кредиторов и ущемлении их интересов на момент получения недвижимого имущества в собственность.

Учитывая, что оспариваемая сделка совершена между заинтересованными лицами, соответственно, цель причинения вреда имущественным правам кредиторов в данном случае презюмируется.

Суды приняли во внимание, что ФИО7 и ФИО8 не раскрыли мотивов приобретения имущества.

Спорное нежилое здание коммерческого назначения, расположено на земельном участке с видом разрешенного использования: для общественно-деловы целей, объекты транспортной и инженерной инфраструктуры.

Приобретатели имущества по спорным договорам купли-продажи и дарения не являлись субъектами предпринимательской деятельности, согласно сведениям ЕГРИП, что отрицает экономическую целесообразность такой сделки, учитывая законную обязанность собственника нести бремя содержания недвижимости (статья 210 ГК РФ), включая оплату налогов, коммунальных платежей, т.е. нести финансовые расходы, которые заведомо являются заведомо убыточными в связи с отсутствием доходов от предпринимательской деятельности., сведения о передаче в аренду спорных объектов недвижимости так же не представлено.

ФИО4 является единственным участником и одновременно генеральным директором ООО «Петрол плюс», основным видом деятельности которого является «Торговля розничная моторным топливом в специализированным магазинах» , согласно выписки из ЕГРЮЛ от 01.10.20.

После совершения сделок купли-продажи и дарения недвижимости, должник фактически продолжал использовать нежилое здание плошадью 24. 9 кв. под операторскую АЗС для реализации автомобильного топлива посредством осуществления функций по продаже топлива через своего отца - ФИО11, основным видом деятельности которого также является «Торговля розничная моторным топливом в специализированным магазинах», согласно выписки из ЕГРИП от 31.08.20.

Осуществление деятельности подтверждается кассовым чеком на приобретение бензина от 26.03.20 на АЗС в сумме 300 рублей, и квитанцией о списании 300 рублей с банковской карты в оплату бензина на АЗС по ул. Победы, б/н в г. Новоалександровске представленных в материалы дела.

Также, сведения о фактическом использовании спорного нежилого здания под АЗС содержатся в заключении эксперта ООО «Центр Илекта», изготовленном в соответствии с определением суда от 03.08.18 о проведении судебной экспертизы.

Кроме того с заявление о регистрации в качестве индивидуального предпринимателя ФИО11 (отец) обратился 09.06.2018, то есть спустя 7 дней после принятия к рассмотрению судом заявления о несостоятельности (банкротстве) ФИО4 (сын).

С учетом приведенных обстоятельств суд пришел к правомерному выводу что должник (ФИО4) фактически продолжал использовать данный объект для извлечения прибыли в ущерб интересам кредиторов.

Более того, ФИО7 на момент отчуждения имущества по договору дарения своей матери, уже являлась ответчиком по обособленному спору по оспариванию сделки купли-продажи земельных участков, в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ФИО4, что явно свидетельствует о намерении вывода имущества, на которое в последствии может быть обращено взыскание, в конкурсную массу должника.

Таким образом, суд пришел к выводу, что должник, передавая недвижимое имущество во владение ФИО7 и в последующем ФИО8, без встречного предоставления, что представляет собой совершенные со злоупотреблением правом единой цепочкой мнимых сделок, не направленные на порождение взаимных прав и обязанностей, а на вывод активов должника, апелляционная коллегия судей соглашается с данным выводом суда первой инстанции.

В определении от 31.07.2017 №305-ЭС15-11230 Верховный Суд Российской Федерации сформулировал правовую позицию, согласно которой цепочкой последовательных сделок с разным субъектным составом может прикрываться сделка, направленная на прямое отчуждение имущества первым продавцом последнему покупателю. Наличие доверительных отношений позволяет отсрочить юридическое закрепление прав на имущество в государственном реестре, объясняет разрыв во времени между притворными сделками и поэтому не может рассматриваться как обстоятельство, исключающее ничтожность сделок.

В рассматриваемом случае в цепочку последовательных сделок купли-продажи и дарения спорного объекта вовлечена ФИО8 с целью придания добросовестного приобретения объекта последним приобретателем.

Однако доказательств о фактическом пользовании имуществом ФИО7 и ФИО8 в материалы дела не представлено, недвижимость находилось в фактическом владении должника. Каких-либо обстоятельств экономической целесообразности совершения сделки должником, ФИО7 и ФИО8 в рамках настоящего дела не приведено. В связи с чем суд приходит к выводу о том что в результате совершения единой оспариваемой сделки, оформленной в виде "цепочки" последовательных договоров был сохранен контроль над спорным имуществом должником (ФИО4).

Оспариваемый договор (цепочку последовательных сделок) следует признать ничтожным на основании статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации. При заключении рассматриваемых сделок стороны соглашений знали об отсутствии основных обязательств и невозможности существования.

Вышеуказанные обстоятельства очевидно свидетельствуют о том, что должник не руководствовался интересами своих кредиторов и преследовал цель вывода ликвидного имущества. Это, в свою очередь, не могло не породить у любого добросовестного и разумного участника гражданского оборота сомнений относительно правомерности отчуждения имущества. Поэтому ФИО7 и ФИО8, проявляя обычную степень осмотрительности, должен был предпринять дополнительные меры, направленные на проверку обстоятельств, при которых должник безвозмездно передает принадлежащее ему ликвидное имущество. В силу чего, в действиях ответчиков в рассматриваемом случае отсутствуют признаки добросовестности и усматриваются цель причинения вреда имущественным правам кредиторов должника.

Бремя опровержения доводов о фиктивности сделки лежит на лицах, ее заключивших, поскольку в рамках спорного правоотношения они объективно обладают большим объемом информации и доказательств, чем кредитор. Предоставление дополнительного обоснования не составляет для них какой-либо сложности (определение Верховного Суда Российской Федерации от 23.07.2018 №305-ЭС18-3009).

Доказательства того, что ФИО7 и ФИО8, очевидно не могли знать о направленности сделок на причинение вреда имущественным интересам кредиторов, отсутствуют.

При таких обстоятельствах, совершая оспариваемые сделки, должник, ФИО7 и ФИО8 понимали, что отчуждение имущества позволит исключить обращение взыскания на отчуждаемое имущество. Произошла формальная смена собственника имущества в условиях, когда должник знал, что на его имущество будет обращено взыскание.

Под злоупотреблением правом понимается умышленное поведение сторон сделки по осуществлению принадлежащих им гражданских прав, сопряженное с нарушением, установленных в статье 10 ГК РФ, пределов осуществления гражданских прав, причиняющее вред третьим лицам или создающее условия для наступления вреда.

Сделка, не соответствующая требованиям закона или иных правовых актов, ничтожна, если закон не устанавливает, что такая сделка оспорима, или не предусматривает иных последствий нарушения (статья 168 Гражданского кодекса Российской Федерации в редакции, действовавшей на дату совершения сделок).

В соответствии с пунктами 1, 2 статьи 166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным ГК РФ, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения.

При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом (статья 167 ГК РФ).

В силу пункта 1 статьи 10 ГК РФ не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью.

В таком случае арбитражный суд с учетом характера и последствий допущенного злоупотребления отказывает лицу в защите принадлежащего ему права полностью или частично, а также применяет иные меры, предусмотренные законом (пункт 2 названной статьи).

Согласно пункту 3 статьи 10 ГК РФ в случае, если злоупотребление правом выражается в совершении действий в обход закона с противоправной целью, последствия, предусмотренные пунктом 2 настоящей статьи, применяются, поскольку иные последствия таких действий не установлены ГК РФ.

Как следует из смысла правовой позиции, содержащегося в определениях Верховного Суда РФ от 25.07.2016 года №305-ЭС 16-2411, от 17.05.2016 № 305-ЭС16-1045, от 15.12.2014 года №309-ЭС14-923, а также в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 18.10.2012 года 7204/12, если поведение участников оборота выходит за рамки стандартного поведения как разумного участника гражданского оборота, то бремя доказывания своей добросовестности переносится на этих участников. Презумпция добросовестности в этом случае судом применяться не должна.

В пункте 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 № 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)» разъяснено, что, исходя из недопустимости злоупотребления гражданскими правами (пункт 1 статьи 10 ГК РФ) и необходимости защиты при банкротстве прав и законных интересов кредиторов, по требованию арбитражного управляющего или кредитора может быть признана недействительной совершённая до или после возбуждения дела о банкротстве сделка должника, направленная на нарушение прав и законных интересов кредиторов.

В силу разъяснений, изложенных в пункте 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела 1 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», к сделке, совершенной в обход закона с противоправной целью, подлежат применению нормы гражданского законодательства, в обход которых она была совершена. В частности, такая сделка может быть признана недействительной на основании положений статьи 10 и пунктов 1 или 2 статьи 168 ГК РФ. При наличии в законе специального основания недействительности такая сделка признается недействительной по этому основанию (например, по правилам статьи 170 ГК РФ).

В силу пункта 10 того же постановления Пленума Верховного Суда РФ к сделке, совершенной в обход закона с противоправной целью, подлежат применению нормы гражданского законодательства, в обход которых она была совершена.

В соответствии с пунктом 1 статьи 170 ГК РФ сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия (мнимая сделка), ничтожна. Данная норма направлена на защиту от недобросовестности участников гражданского оборота.

Таким образом, апелляционная коллегия судей соглашается с выводом суда первой инстанции, что совершенные в период предшествующий банкротству должника и непосредственно в процедуре банкротства действия должника по безвозмездной передаче объектов недвижимости ФИО7 в совокупности с последующим отчуждением данного имущества ФИО8 являются единой цепочкой сделок, прикрывающей собой единую сделку по выводу ликвидного актива должника, совершенную с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов должника, о чем стороны сделки не могли не знать в силу своей заинтересованности.

Принимая во внимание изложенное, суд правомерно удовлетворил требование заявителя и признал договор купли-продажи от 24.05.2017 нежилого здания, кадастровый номер 26:04:170317-76, площадью 24,9 кв.м., с земельным участком под ним площадью 21,6 кв.м, кадастровый номер 26:04:171030:63, расположенные по адресу: <...> б/н, заключенный между ФИО4 и ФИО7, и договор дарения нежилого здания от 12.02.19, кадастровый номер 26:04:170317¬76, площадью 24,9 кв.м., с земельным участком под ним площадью 21,6 кв.м, кадастровый номер 26:04:171030:63, расположенные по адресу: <...> б/н, заключенный между ФИО7 и ФИО8, недействительными сделками.

В соответствии с положениями пунктов 1 и 2 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех. что связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения; при недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой вес полученное но ней, а при невозможности такого возврата в натуре - возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

Таким образом, обязанность сторон недействительной сделки но возврату всего полученного по такой сделке (реституционное обязательство) возникает в силу прямого указания закона, согласно которому основанием возникновения данного обязательства служит сам факт недействительности сделки.

В определении от 31.07.2017 по делу №305-ЭС15-11230 Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации сформулировала следующие правовые позиции: цепочкой последовательных сделок купли-продажи с разным субъектным составом может прикрываться сделка, направленная на прямое отчуждение имущества первым продавцом последнему покупателю. Само по себе осуществление государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество к промежуточным покупателям не препятствует квалификации данных сделок как ничтожных на основании пункта 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ); продавцом и последним покупателем возврат имущества от конечного покупателя ее первоначальному продавцу осуществляется с использованием реституционного механизма, а не путем удовлетворения виндикационного иска, в рамках дела о банкротстве по требованию о признании нескольких сделок единой сделкой (пункта 2 статьи 170 ГК РФ), совершенной в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов (пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве).

При указанных обстоятельствах, суд первой инстанции верно применил последствия недействительности сделки в виде возврата в конкурсную массу должника реализованного по единой сделки имущества.

Доводы жалобы о нарушении его прав при назначении судебной экспертизы, отклоняются апелляционной коллегией судей.

Сведения о поступлении ходатайства от ИП ФИО2 по назначению судебной экспертизы и непосредственно - назначение самой экспертизы отражены в определениях суда первой инстанции от 27.05.2020 и 03.07.2020 и у должника было достаточно времени ознакомиться и представить свою кандидатуру экспертного учреждения и вопросы эксперты.

Как следует из материалов дела, должником не были оспорены результаты экспертизы в установленном законом порядке, не заявлялось ходатайство о назначении повторной или дополнительной судебной экспертизы.

Таким образом, должник, будучи надлежащим образом, извещенным о наличии спора, самостоятельно не воспользовался процессуальными права, предусмотренными ч.ч. 2 и 3 ст. 82 АПК РФ.

Довод жалобы о необходимости применения к рассматриваемому спору положений ст.ст. 301. 302 ГК РФ, отклоняется апелляционной коллегией судей.

Основанием к истребованию спорной недвижимости в конкурсную массу должника явились положения ст.ст. 10 , 170 ГК РФ, а также установление единой воли участников нескольких сделок, направленной на вывод имущества с целью искусственного создания добросовестного приобретателя, что позволила суду первой инстанции при определении их как единой сделки, состоящей из цепочки взаимосвязанных сделок применить реституционный механизм возврата реализованного имущества.

Возможность обжалования в деле о банкротстве цепочки взаимосвязанных сделок (как единой сделки) разъяснено в пунктах 87, 88 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", согласно которым, притворная сделка может прикрывать сделку с иным субъектным составом; для прикрытия сделки может быть совершено несколько сделок.

Судом первой инстанции подробно указано на правовое обоснование своих выводов со ссылками на нормы Закона о банкротстве (как специального закона), так и общие положение ГК РФ о недействительности сделок.

Кроме того как следует из материалов дела, должник не присутствовал ни на одном судебном заседании по спору, и им не было представлено доказательств, в обоснование своих доводов о несогласии с рассматриваемыми требованиями.

С учетом изложенного, определение суда первой инстанции является законным и обоснованным, оснований для удовлетворения апелляционной жалобы не имеется.

Иные доводы апелляционной жалобы признаются несостоятельными, не содержат фактов, которые не были учтены, проверены судом при рассмотрении дела, имели бы юридическое значение для вынесения судебного акта по существу, влияли бы на обоснованность и законность обжалуемого судебного акта либо опровергали выводы суда.

Анализ материалов дела свидетельствует о том, что определение суда первой инстанции соответствует нормам материального права, изложенные в нем выводы – установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам. Нарушений норм процессуального права, являющихся в соответствии с частью 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации основаниями для отмены судебного акта в любом случае, апелляционным судом не установлено. Шестнадцатый арбитражный апелляционный суд не усматривает оснований для отмены определения суда первой инстанции по доводам, приведенным в жалобе.

В соответствии с правилами статьи 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации судебные расходы по оплате государственной пошлины при подаче апелляционной жалобы подлежат отнесению на заявителя жалобы.

Руководствуясь статьями 266, 268, 269, 271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Шестнадцатый арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Ставропольского края от 01.02.2021 по делу № А63-8948/2018 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Взыскать с ФИО4 в доход федерального бюджета 3 000 руб. государственной пошлины по апелляционной жалобе.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Арбитражный суд Северо-Кавказского округа в месячный срок через арбитражный суд первой инстанции.

Председательствующий Н.Н. Годило

Судьи С.И. Джамбулатов

Е.В. Жуков