Апелляционное определение № 22-601/2026 от 12 апреля 2026 г.

Судья Ронжина Е.В.

Дело № 22-601/2026

УИД: 76RS0024-01-2024-003848-61


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

13 апреля 2026 года

город Ярославль

Судебная коллегия по уголовным делам Ярославского областного суда в составе

председательствующего Тебнева О.Г.,

судей Кузнецова Ю.В. и Кудряшовой А.В.,

при секретаре судебного заседания Павловой А.А., с участием

прокурора Варфоломеева В.Д.,

потерпевшего ФИО1,

осужденного ФИО15 и

защитника Распопиной А.В.

рассмотрела в открытом судебном заседании апелляционную жалобу защитника осуждённого ФИО15 – адвоката Распопиной А.В. на приговор Фрунзенского районного суда г. Ярославля от 16.01.2026, которым

ФИО15, ПЕРСОНАЛЬНЫЕ ДАННЫЕ, не судимый

на основе вердикта коллегии присяжных заседателей признан виновным в совершении преступлений, предусмотренных и ч. 1 ст. 112 УК РФ и ч. 4 ст. 111 УК РФ.

По ч. 1 ст. 112 УК РФ ФИО15 назначено наказание в виде ограничения свободы сроком 2 года. Осуждённому установлены ограничения:

- не выезжать за пределы <адрес> и <адрес> без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осуждённым наказания в виде ограничения свободы;

- не изменять место жительства без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осуждённым наказания в виде ограничения свободы.

Также, на ФИО15 возложена обязанность являться в специализированный государственный орган, осуществляющий надзор за отбыванием осуждённым наказания в виде ограничения свободы, 1 раз в месяц для регистрации.

По ч. 4 ст. 111 УК РФ ФИО15 назначено наказание в виде лишения свободы сроком 8 лет 6 месяцев.

В соответствии с ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений, путём частичного сложения назначенных наказаний, с учётом п. «б» ч. 1 ст. 71 УК РФ, ФИО15 окончательно назначено наказание в виде лишения свободы сроком 9 лет с его отбыванием в исправительной колонии строгого режима.

Осуждённому избрана мера пресечения в виде заключения под стражу, ФИО15 взят под стражу в зале суда.

Срок отбывания осуждённым наказания исчислен со дня вступления приговора в законную силу.

В срок лишения свободы ФИО15, в соответствии с п. «а» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ, зачтено время содержания его под стражей с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ и с ДД.ММ.ГГГГ до дня вступления приговора в законную силу из расчёта 1 день содержания под стражей за 1 день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима.

Приговором решена судьба вещественных доказательств.

Заслушав доклад судьи Кузнецова Ю.В., выступления осуждённого ФИО15 и его защитника Распопиной А.В., поддержавших апелляционную жалобу, а также прокурора Варфоломеева В.Д. и потерпевшего ФИО1, возражавших против её удовлетворения, судебная коллегия

установила:

по приговору суда, постановленному на основании вердикта коллегии присяжных заседателей, ФИО15 признан виновным в умышленном причинении средней тяжести вреда здоровью, не опасного для жизни и не повлекшего последствий, указанных в ст. 111 УК РФ, но вызвавшего длительное расстройство здоровья (преступление №) и в умышленном причинении тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, повлекшем по неосторожности смерть потерпевшего (преступление №).

Преступление № совершено в период с <данные изъяты> часов <данные изъяты> минут ДД.ММ.ГГГГ до <данные изъяты> часов <данные изъяты> минут ДД.ММ.ГГГГ, а преступление № – с <данные изъяты> часов <данные изъяты> минут ДД.ММ.ГГГГ до <данные изъяты> часов <данные изъяты> минут ДД.ММ.ГГГГ в <адрес> при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В апелляционной жалобе защитник выражает несогласие с приговором, ставит вопрос о его отмене и передаче уголовного дела на новое судебное разбирательство в суд первой инстанции, в связи с существенным нарушением уголовно-процессуального закона.

Защитник указывает, что в список кандидатов в присяжные заседатели были включены трое кандидатов, которые принимали участие в первом рассмотрении уголовного дела в отношении ФИО15, окончившемся вынесением оправдательного вердикта – кандидаты № ФИО6, № ФИО7 и № ФИО8

При формировании коллегии присяжных заседателей, состоявшемся ДД.ММ.ГГГГ, трое указанных кандидатов в присяжные заседатели сообщили, что в ДД.ММ.ГГГГ они принимали участие в качестве присяжных заседателей по этому же уголовному делу, заявленные ими самоотводы были удовлетворены.

По мнению защитника, доведение отведёнными кандидатами в присяжные заседатели до остальных кандидатов в присяжные заседатели информации о том, что уголовное дело в отношении ФИО15 уже рассматривалось, негативно характеризует осуждённого и поэтому не допустимо. Также, автор жалобы считает, что нельзя исключить возможность общения кандидатов в присяжные заседатели, видевших осуждённого в здании суда, в том числе взявших самоотвод по указанному основанию и знавших его в лицо, по поводу уголовного дела до судебного заседания.

Автор жалобы полагает, что указанные обстоятельства дают основания сомневаться в объективности и беспристрастности сформированной коллегии присяжных заседателей.

Автор жалобы полагает, что протокол допроса свидетеля ФИО4 от ДД.ММ.ГГГГ, оглашенный в судебном заседании в присутствии присяжных заседателей является недопустимым доказательством, поскольку при производстве указанного следственного действия нарушен уголовно-процессуальный закон.

Защитник указывает, что из материалов дела следует, что свидетель ФИО4 из-за проблем со здоровьем лишена возможности самостоятельно передвигаться и плохо видит, вплоть до полной слепоты. Указанные обстоятельства, как указывает автор жалобы, подтверждаются показаниями как самой ФИО4, так и потерпевшего ФИО1

Допрос ФИО4 следователем проведён ДД.ММ.ГГГГ по месту её жительства, в ходе этого следственного действия свидетель сообщила, что у неё плохое зрение. Протокол допроса свидетель подписала, поставив символ в форме креста, который, как указано в жалобе, подписью не является, что указывает на невозможность ФИО4 подписать протокол из-за проблем со здоровьем.

Защитник приходит к выводу о том, что следователем при допросе ФИО4 нарушена ч. 3 ст. 167 УПК РФ, в соответствии с которой ознакомление свидетеля, который в силу физических недостатков или состояния здоровья не может подписать протокол, с текстом протокола производится в присутствии законного представителя, представителя или понятых, которые подтверждают своими подписями содержание протокола и факт невозможности его подписания. В протоколе допроса ФИО4 указано, что он был оглашен вслух следователем, при этом понятые не присутствовали.

В связи с указанными обстоятельствами, по мнению автора жалобы, невозможно установить достоверность изложения в протоколе допроса показаний ФИО4

Кроме того, защитник ссылается на то, что суд необоснованно отказал в удовлетворении её ходатайства об исключении протокола допроса свидетеля ФИО4 от ДД.ММ.ГГГГ, мотивируя это тем, что при допросе присутствовал потерпевший ФИО1 Из показаний потерпевшего следует, что общение следователя и ФИО4 процессуально не оформлялось, после чего следователь принёс готовый протокол допроса. При этом, вопреки содержащимся в протоколе сведениям, следователь в квартиру свидетеля компьютер и принтер не приносил, находясь там, этой техникой не пользовался.

По мнению защитника, присутствие при общении ФИО4 со следователем потерпевшего ФИО1 не говорит о том, что требования ч. 3 ст. 167 УПК РФ были соблюдены. Кроме того, в жалобе указано, что ФИО1 представителем ФИО4 не являлся, при этом ФИО1 является потерпевшим по уголовному делу, в связи с чем, в соответствии со ст. 60 УПК РФ он не может совмещать указанные статусы.

Автор жалобы приходит к выводу о том, что необоснованное отклонение судом ходатайства об исключении протокол допроса свидетеля ФИО4 от ДД.ММ.ГГГГ, привело к тому, что присяжные заседатели при вынесении вердикта руководствовались недопустимым доказательством.

Автор жалобы полагает, что государственные обвинители в прениях сторон и репликах довели до присяжных заседателей информацию, не относящуюся к фактическим обстоятельствам дела, высказывали предположения, не подтверждённые материалами дела, но способные сформировать убежденность присяжных заседателей в виновности осуждённого, давали оценку личности осуждённого и совершенного преступления, которые находятся за пределами предъявленного обвинения, а также исказили содержание исследованных доказательств.

В жалобе указано, что государственные обвинители необоснованно акцентировали внимание на якобы имевшем место искусственном создании защитником иной позиции ФИО15 по делу и создании доказательств невиновности осуждённого, что порочит его в глазах коллегии присяжных. Защитником указано, что сведения о процессуальном статусе сторон и использовании адвокатом своих полномочий для защиты обвиняемого не подлежат установлению присяжными. Обсуждение указанных обстоятельств ставит под сомнение соблюдение адвокатом Кодекса профессиональной этики, что негативно повлияло на восприятие защитника и вызвало предвзятое отношение к нему и осуждённому у присяжных заседателей. Обстоятельства изменения первоначальных показаний ФИО15 также не входят в компетенцию присяжных.

Защитник считает, что государственными обвинителями допущены нарушения уголовно-процессуального закона, касающиеся порядка судебного разбирательства с участием присяжных, председательствующим необоснованно не были пресечены высказывания государственных обвинителей и не даны соответствующие разъяснения присяжным заседателям, предусмотренные ч. 2 ст. 336 УПК РФ.

Напоминая присяжным суть предъявленного ФИО15 обвинения, государственные обвинители сообщили о двух ударах в лобную часть головы и указали, что потерпевшему нанесено ещё 26 ударов по голове и телу, которые не повлекли вреда здоровью. В то же время, как указывает защитник, не по голове потерпевшего нанесено не более двадцати четырёх ударов. Кроме того, государственные обвинители охарактеризовали совершенное преступление как дерзкое, хотя это оценочная категория, которая законом не предусмотрена.

По мнению защитника, эти высказывания порочат осуждённого и приписывают ему больший объём противоправных действий по сравнению с предъявленным обвинением.

Анализируя аудиозапись разговора ФИО15 с диспетчером скорой медицинской помощи, государственные обвинители, по мнению защитника, сообщили присяжным заседателям неполную информацию, указав, что на вопрос диспетчера о том, находился ли ФИО9 вечером в нетрезвом состоянии, осуждённый ответил отрицательно. Защитник считает, что на указанный вопрос осуждённый ответил утвердительно.

По мнению защитника, утверждение государственных обвинителей о том, что ФИО15 занимался боксом и владеет соответствующей техникой, не имеет подтверждения и опровергается показаниями свидетеля ФИО2 Кроме того, автор жалобы считает, что выводы государственных обвинителей в указанной части являются их личным оценочным мнением, поскольку они специальными познаниями в области физической культуры и спорта не обладают. Эти сведения, как указано в жалобе, негативно характеризуют осуждённого и характер совершенных им действий.

При анализе протокола освидетельствования ФИО15, государственные обвинители указали на повреждение на тыльной стороне его руки, при этом ими не были описаны размер и характер этого повреждения. Защитник ссылается на то, что допрошенный в судебном заседании специалист, не смог сообщить сведения о давности и механизме образования этого повреждения.

Кроме того, в жалобе указано, что государственный обвинитель, проанализировав фотографию, приложенную к протоколу освидетельствования, сообщил, что на ней просматриваются повреждения в виде покраснений на той же части правой руки осуждённого. По мнению защитника, указанный вывод противоречит протоколу освидетельствования, согласно которому никаких повреждений и следов, кроме одной ссадины, на лице, руках и теле осуждённого не обнаружено.

Автор жалобы полагает, что таким образом государственные обвинители создали дополнительное доказательство вины ФИО15, а также высказали мнение по вопросу, требующему специальных познаний в области цветографики, цветопередачи и фотопечати. Защитник ссылается на то, что государственным обвинителем проанализирована фототаблица, являющаяся частью протокола освидетельствования, и сделан обличающий осуждённого вывод, противоречащий зафиксированным в протоколе фактам. Автор жалобы ссылается на то, что фототаблица распечатана на офисном принтере с использованием обычной офисной бумаги и содержит явные дефекты, поэтому не может служить источником информации о наличии или отсутствии на руках осуждённого каких-либо дополнительных следов, кроме обозначенных в протоколе. По мнению защитника, государственный обвинитель привёл суждение о фактах, которые не были исследованы в ходе судебного следствия.

Защитник указывает, что позиция ФИО15, вопреки мнению государственного обвинителя, в ходе предварительного следствия в основной своей части не менялась, при этом количество ударов – это версия следствия, а не изначальное признание обвиняемого.

Автор жалобы ссылается на то, что целью допроса свидетеля ФИО14 было получение информации о том, что ДД.ММ.ГГГГ ФИО9 выходил из дома, при этом у него были значительные проблемы с координацией движений, а не создание версии о наступлении смерти потерпевшего вследствие ударов, полученных при падении, как на то указал государственный обвинитель.

Защитник указывает, что показания свидетеля ФИО14 председательствующим признаны относимыми и допустимыми, свидетель предупреждена об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ, которая подлежит применению при любом порядке судопроизводства, независимо от вынесенного вердикта и приговора. Негативная оценка государственными обвинителями показаний ФИО14, а также обвинение ими свидетеля в лжесвидетельстве, по мнению защитника, порочит осуждённого и в целом участников со стороны защиты в глазах присяжных заседателей.

Автор жалобы указывает, что разъяснение государственного обвинителя о том, что в судах с участием присяжных заседателей появляются свидетели, готовые дать заведомо ложные показания, поскольку в случае вынесения оправдательного вердикта они не будут нести никакой ответственности, противоречит уголовно-процессуальному закону. Государственный обвинитель вправе говорить и анализировать только произошедшее в рассматриваемом деле, а не вдаваться в разъяснения того, что было в других процессах.

Защитник полагает, что государственным обвинителем допущены суждения, которые указывают на пренебрежительное отношение к свидетелю ФИО14, создающие предубеждение против участников со стороны защиты.

Автор жалобы указывает, что анализ показаний свидетеля ФИО14, данный государственными обвинителями, состоит из домыслов, а используемые ими фразы в этой части носят характер предположений.

По мнению защитника, указание государственных обвинителей на то, что суждения о том, что черепно-мозговая травма могла образоваться, а также о том, что потерпевший мог умереть в результате приступа «недавно выдуманной эпилепсии», являются очередным доводом об искусственном создании осуждённым и его защитником доказательств невиновности и непричастности ФИО15 к совершенному преступлению.

В этой связи автор жалобы указывает, что свидетель ФИО2 сообщила о наличии у ФИО9 серьёзных проблем со здоровьем, в том числе требовавших длительного стационарного лечения и оказывающих существенное влияние на его двигательные функции.

Суждения государственных обвинителей о том, что показания ФИО2 являются недостоверными, по мнению защитника, действительности не соответствует, поскольку её показания последовательны и не исключены председательствующим из числа допустимых доказательств. Защитник полагает, что государственные обвинители таким образом манипулируют коллегией присяжных заседателей в пользу обвинения.

Защитник обращает внимание на то, что осуждённый вправе возражать против предъявленного обвинения, что не может служить основанием для выставления его в негативном свете перед присяжными заседателями.

По мнению защитника, вывод государственных обвинителей о том, что потерпевший, обнаружив рисунки на своём лице, не мог не разозлиться на осуждённого и не высказать обоснованных претензий, является предположением и ничем не подтверждается, свидетель ФИО4, об этом не сообщила.

Автор жалобы указывает, что государственные обвинители неоднократно по ходу рассмотрения дела и в прениях сторон делали акцент на корыстном мотиве действий осуждённого, хотя в предъявленном обвинении данное обстоятельство не указано. В этой связи, защитник ссылается на то, что события ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ не связаны, действия осуждённого, совершенные до ДД.ММ.ГГГГ уголовно-правовой оценки не получали, предметом расследования не являлись и ФИО15 не вменялись.

Также, защитник указывает, что государственные обвинители акцентировали внимание на имущественных последствиях совершенного преступления при допросе ФИО1, однако соответствующий вопрос был снят. Свидетель ФИО2, отвечая на вопрос государственного обвинителя, была вынуждена сообщить, что квартира перешла по наследству, а это обстоятельство, по мнению автора жалобы, не имеет отношения к делу.

По мнению защитника, показания ФИО1 о постоянных конфликтах на почте денежных взаимоотношений, а также о том, что иногда он видел потерпевшего со следами насилия на лице, о которых сообщали государственные обвинители, являются неподтверждёнными и повлекли негативную оценку личности осуждённого. Автор жалобы указывает, что период появления этих повреждений и механизм их образования, а равно лицо, причастное к их причинению, материалами дела не установлены, в обвинение ФИО15 не включены.

Автор жалобы указывает, что показания ФИО1 о том, что осуждённый требовал половину денег от пенсии ФИО4 и от сдачи другой квартиры в аренду, на которые сослались государственные обвинители, опровергнуты самим потерпевшим. На вопрос защитника об источнике указанной информации, ФИО1 сообщил, что ему об этом никто не говорил, он сам додумался. Указанное обстоятельство, по мнению защитника, свидетельствует о том, что государственными обвинителями показания ФИО1 искажены.

Суждение государственных обвинителей о том, что ФИО15 нанёс повреждения ФИО9, поскольку не получил своих денег, не могло быть доведено до сведения присяжных, поскольку совершение преступления из корыстных побуждений осуждённому не вменялось, при этом оно вызвало предубеждение присяжных в отношении ФИО15

Защитник полагает, что государственные обвинители исказили показания ФИО4, сообщив о том, что она могла не слышать конфликт между потерпевшим и осуждённым, поскольку к этому времени явно уже спала. Автор жалобы указывает, что из показаний ФИО4 следует, что ночью с ДД.ММ.ГГГГ на ДД.ММ.ГГГГ она не спала до того момента, когда ФИО15 сообщил ей о смерти ФИО9

В жалобе указано, что государственный обвинитель, разъясняя присяжным сущность вопроса о виновности, дал неправильное объяснение понятия вины, которое не основано на законе, а также сослался на систематичность преступлений, хотя в предъявленном обвинении это не указано.

Автор жалобы считает, что разъяснения государственного обвинителя правил оценки доказательств не соответствуют ст. 17 УПК РФ, а также указывает, что термина «отметание доказательств» уголовно-процессуальный закон не содержит.

Утверждения государственных обвинителей о том, что осуждённый был раздражен тем, что ему было необходимо ухаживать за ФИО4, о том, что он испытывал неприязнь к потерпевшему, которая возникла давно, а также о том, что ФИО9 боялся осуждённого, по мнению защитника, негативно повлияли на оценку личности ФИО15 и сложившихся ранее взаимоотношений, в том числе в части применения насилия осуждённого к потерпевшему, при этом они не охватываются периодом совершения преступлений.

Суждение государственных обвинителей о том, что ФИО9 боялся осуждённого, у которого был взрывной характер, по мнению защитника, не соответствует показаниям ФИО1, который не сообщал о том, что ФИО15 плеснул водой в ФИО4 на просьбу дать воды.

Автор жалобы ссылается на то, что указание государственных обвинителей о систематичности и прогрессирующем характере противоправных действий осуждённого, не подтверждено доказательствами и в предъявленном ФИО15 обвинении не приведено.

Защитник указывает, что в заключении эксперта не указано кто нанёс удары, а лишь зафиксировано наличие повреждений, время и механизм их образования. В ходе экспертизы установлено, что повреждения, выявленные на трупе потерпевшего, образовались от воздействий твёрдого тупого предмета, из показаний эксперта следует, что механизм образования повреждений вследствие падения описывается той же самой формулировкой. Выводы эксперта, вопреки утверждению государственного обвинителя, не свидетельствуют о виновности осуждённого, что, по мнению автора жалобы, говорит об искажении государственным обвинителем этих выводов. Кроме того, защитник указывает, что никакие факты якобы имевшегося ранее применения насилия к потерпевшему, не являлись предметом рассмотрения по конкретному делу.

Автор жалобы полагает, что государственные обвинители необоснованно акцентировали внимание на виновности ФИО15 в причинении потерпевшему телесных повреждений, которые вменены не были, при том, что расследование на предмет причастности осуждённого к причинению этих повреждений не проводилось, уголовное дело не возбуждалось. Защитник считает, что упоминание об этом при присяжных недопустимо, поскольку в их полномочия входит принятие решения по вопросам, относящимся к конкретному преступлению, а не к другим действиям, обвинение в совершении которых ФИО15 не предъявлялось. Защитник полагает, что государственные обвинители опорочили осуждённого, сообщив об иных противоправных действиях, которые не получили надлежащей оценки компетентных органов. Таким образом, указанные суждения государственных обвинителей крайне негативно охарактеризовали осуждённого.

Оценивая переписку осуждённого с ФИО2, государственные обвинители, по мнению защитника, допустили суждения, которые опорочили жену ФИО15, охарактеризовали её личность и отношение к морально-этическим ценностям, в силу чего наложили негативный отпечаток на личность осуждённого, дали ему отрицательную характеристику и создали предубеждение у присяжных. Кроме того, при оценке указанной переписки, государственные обвинители допустили порочащие ФИО15 домыслы, которые не основаны на материалах дела и исследованных доказательствах.

Защитник указывает, что государственными обвинителями допущены суждения о возможности квалификации действий ФИО15 как более тяжкого преступления, тем самым дав более негативную оценку действиям осуждённого и его личности.

Кроме того, автор жалобы ссылается на то, что следователь ФИО10 ДД.ММ.ГГГГ, то есть в период рассмотрения уголовного дела, неоднократно звонил матери осуждённого ФИО3, но на эти телефонные звонки она не отвечала, после чего он отравил ей 3 смс-сообщения, суть которых сводится к тому, что, поскольку она не ему не отвечает, то будет возбуждено уголовное дело по ст. 105 УК РФ. Указанные обстоятельства, по мнению защитника, указывают на неправомерные вмешательство в процесс рассмотрения уголовного дела судом и воздействие на свидетеля и посредством него на осуждённого. Защитник убеждён, что указанный факт оказал негативное влияние на эмоциональное состояние осуждённого и на восприятие его коллегией присяжных заседателей.

В удовлетворении ходатайства о вынесении частного постановления, председательствующим ДД.ММ.ГГГГ было, как считает защитник, необоснованно отказано.

Автор жалобы указывает, что защитник, в соответствии с предоставленным уголовно-процессуальным законом правом, в прениях сторон дала оценку показаниям ФИО4 во взаимосвязи с позицией участников со стороны обвинения.

Защитник указывает, что государственными обвинителями были допущены высказывания, дискредитирующие сторону защит, в частности о воздействии на сознание и психику присяжных. По мнению автора жалобы, речь защитника в прениях сторон выдержана в деловом стиле, содержала развёрнутый анализ исследованных доказательств и не сопровождалась запрещёнными приёмами психологического воздействия, доведением заведомо ложной информации и доводами, которые могут создать предубеждение коллегии присяжных заседателей в отношении участников со стороны обвинения.

В жалобе указано, что в судебном заседании были созданы условия, при которых присяжные заседатели при вынесении вердикта основывали свои выводы на предположениях и искаженном содержании доказательств, а также на недопустимом доказательстве, что является существенным нарушением уголовно-процессуального закона.

Защитник полагает, что на коллегию присяжных заседателей осуществлялось неправомерное воздействие со стороны государственных обвинителей, сформировавшее негативное отношение к осуждённому и в целом к позиции стороны защиты, а также вызвавшее у присяжных предубеждение, которое отрицательно повлияло на беспристрастность коллегии.

Выслушав участников, проверив доводы апелляционной жалобы по материалам уголовного дела, судебная коллегия приходит к следующим выводам.

Решение суда о рассмотрении дела с участием присяжных заседателей является законным, основанным на ходатайстве ФИО15, заявленном до назначения судебного заседания по уголовному делу и поддержанному осуждённым и защитником на предварительном слушании, в ходе которого суд первой инстанции убедился в том, что ФИО15 понятны особенности судопроизводства с участием присяжных заседателей, в том числе пределы обжалования приговора.

Формирование коллегии присяжных заседателей проведено в судебном заседании в полном соответствии с требованиями ст. 328 УПК РФ. Председательствующий, как того требуют положения ч. 3-6 ст. 328 УПК РФ, опросил кандидатов о наличии обстоятельств, препятствующих их участию в качестве присяжных заседателей в рассмотрении уголовного дела и самоотводов, заслушал мнения сторон, после чего принял правильное решение об исключении из предварительного списка восьмерых кандидатов (т. 4 л.д. 60-67).

Доводы жалобы о том, что факт включения в список кандидатов в присяжные заседатели трёх кандидатов, которые принимали участие в первом рассмотрении уголовного дела в отношении ФИО15, окончившемся вынесением оправдательного вердикта, – № (ФИО6), № (ФИО7) и № (ФИО8) повлияло на объективность и беспристрастность сформированной коллегии, являются несостоятельными.

После установления указанного факта, председательствующим кандидаты в присяжные заседатели №, № и № были исключены из списка, в дальнейшем отборе они не участвовали, в коллегию присяжных заседателей, а также в число запасных присяжных заседателей они не вошли и, соответственно, при обсуждении вердикта не участвовали.

Мнение защитника о том, что доведение до остальных кандидатов в присяжные заседатели информации о том, что уголовное дело в отношении ФИО15 уже рассматривалось, негативно характеризует осуждённого и поэтому не допустимо, о незаконности состава сформированной коллегии присяжных заседателей не свидетельствует. Первое рассмотрение уголовного дела в отношении ФИО15 осуществлялось в открытом судебном заседании. Сами по себе сведения о том, что ранее уголовное дело в отношении осуждённого уже рассматривалось, не способны сформировать какого-либо, положительного или отрицательного, предубеждения в отношении ФИО15 Кроме того, на вопрос государственного обвинителя о том, общались ли оставшиеся кандидаты в присяжные заседатели до начала судебного заседания с тремя отведёнными кандидатами в присяжные заседатели об уголовном деле, ответа не поступило (т. 4 л.д. 61). Таким образом, указанные доводы жалобы защитника основанием для отмены приговора служить не может.

Опрос кандидатов сторонами проведён в соответствии с ч. 8 ст. 328 УПК РФ, после чего им была предоставлена возможность заявить мотивированные и немотивированные отводы, которые разрешены председательствующим в соответствии с ч. 10-16 ст. 328 УПК РФ.

В соответствии с ч. 1 ст. 389.19 УПК РФ, при рассмотрении уголовного дела в апелляционном порядке суд не связан доводами апелляционной жалобы и вправе проверить производство по уголовному делу в полном объёме.

Исходя из возможностей судебного следствия в суде апелляционной инстанции, которое согласно ст. 389.13 УПК РФ осуществляется в порядке, установленном гл. 35-39 УПК РФ, с изъятиями, предусмотренными гл. 45.1 УПК РФ, суд апелляционной инстанции не ограничен в полномочии проверить точность, полноту и правильность протокола судебного заседания суда первой инстанции с учётом доводов участников уголовного судопроизводства, материалов дела и исследованных доказательств, оценить такой протокол как одно из доказательств, не имеющих, как следует из ч. 2 ст. 17 УПК РФ, заранее установленной силы и приоритета перед другими доказательствами, признать имеющиеся в нём неточности и ошибки и определить их влияние или отсутствие такового на вынесение законного и обоснованного судебного решения.

Таким образом, суд апелляционной инстанции, принимая по делу итоговое решение, не лишен возможности, обнаружив изъяны в протоколе судебного заседания суда первой инстанции, без формального изменения текста протокола принять итоговое решение на основе установленных им фактов и по своему внутреннему убеждению. При этом в ходе рассмотрения дела, суд апелляционной инстанции, наделённый необходимыми полномочиями по проверке как решения суда первой инстанции в целом, так и протокола судебного заседания в качестве одного из доказательств, обязан самостоятельно оценить содержание протокола в совокупности с другими доказательствами и материалами дела и установить наличие либо отсутствие оснований для отмены или изменения приговора либо иного проверяемого решения суда первой инстанции.

Судом апелляционной инстанции выявлены недостатки протокола судебного заседания, состоявшегося ДД.ММ.ГГГГ.

Из протокола судебного заседания (т. 4 л.д. 58-70) и списка кандидатов в присяжные заседатели (т. 4 л.д. 46, 47) следует, что ДД.ММ.ГГГГ в суд явилось 20 кандидатов в присяжные заседатели. После удовлетворения 8 самоотводов (т. 4 л.д. 60-67) осталось 12 кандидатов в присяжные заседатели.

Из письменных мотивированных ходатайств об отводах следует, что участники со стороны обвинения заявили отводы кандидатам в присяжные заседатели № (ФИО11) и № (ФИО12) (т. 4 л.д. 52), а участники со стороны защиты – № (ФИО12) и № (ФИО13) (т. 4 л.д. 50, 51).

Согласно протоколу судебного заседания (т. 4 л.д. 68), председательствующий удовлетворил все мотивированные отводы кандидатов в присяжные заседатели – №, № и №. В то же время, в протоколе судебного заседания указано, что мотивированные отводы удовлетворены частично.

Исходя из протокола судебного заседания, в результате удовлетворения заявленных самоотводов и мотивированных отводов осталось 9 кандидатов в присяжные заседатели, то есть менее десяти кандидатов в присяжные заседатели (20 - 8 = 12 - 3 = 9). В связи с этим, в соответствии с ч. 12 ст. 328 УПК РФ, председательствующий был обязан дать распоряжение о дополнительном вызове в суд кандидатов в присяжные заседатели, однако этого сделано не было, формирование коллегии присяжных заседателей было продолжено.

На предложение председательствующего заявить немотивированные отводы, участники со стороны обвинения вычеркнули из предварительного списка кандидата в присяжные заседатели № (ФИО11), а участники со стороны защиты – № (ФИО13) (т. 4 л.д. 53-56). То есть как участниками со стороны защиты, так участниками со стороны обвинения были заявлены немотивированные отводы кандидатам в присяжные заседатели, мотивированные отводы которых, в соответствии с протоколом судебного заседания, были удовлетворены.

В заседании суда апелляционной инстанции государственный обвинитель и потерпевший, а также защитник и осуждённый сообщили, что председательствующий, рассмотрев заявленные сторонами мотивированные отводы, отвёл только одного кандидата в присяжные заседатели – № (ФИО12). Именно поэтому как участники со стороны обвинения, так и участники со стороны защиты немотивированно отвели кандидатов в присяжные заседатели, мотивированные отводы которых были оставлены без удовлетворения, – № и №, соответственно.

Таким образом, судом апелляционной инстанции установлено, что по результатам рассмотрения мотивированных отводов председательствующий отвёл одного кандидата в присяжные заседатели №.

Также, суд апелляционной инстанции учитывает, что в коллегию присяжных заседателей, а также в число запасных присяжных заседателей кандидаты №, № и № не вошли, соответственно, при обсуждении вердикта они не участвовали.

Судебная коллегия приходит к выводу о том, что неверное указание в протоколе судебного заседания результата рассмотрения председательствующим мотивированных отводов кандидатам в присяжные заседатели на вынесение законного и обоснованного судебного решения не повлияло, соответственно, основаниями для отмены или изменения приговора не является.

По завершении формирования коллегии присяжных заседателей стороны о роспуске коллегии ввиду тенденциозности её состава не заявляли (т. 4 л.д. 69).

Судебное следствие проведено с учётом требований ст. 15 УПК РФ о равенстве и состязательности сторон, а также ст. 335 УПК РФ об особенностях судебного следствия в суде с участием присяжных заседателей.

Данных о том, что в судебном заседании в присутствии присяжных заседателей исследовались недопустимые доказательства или были ошибочно исключены из разбирательства дела допустимые доказательства, необоснованно отказано сторонам в исследовании доказательств, либо допущены иные нарушения уголовно-процессуального закона, влекущие отмену приговора, из материалов дела не усматривается.

Как следует из протокола судебного заседания, председательствующим с соблюдением принципов равенства и состязательности сторон были созданы необходимые условия для реализации сторонами предоставленных им прав, они не были ограничены в праве предоставлять доказательства, подлежащие исследованию с участием коллегии присяжных заседателей с учётом положений ч. 7-8 ст. 335 УПК РФ, и участвовать в их исследовании.

Обсуждая доводы жалобы о недопустимости протокола допроса свидетеля ФИО4, судебная коллегия учитывает ряд обстоятельств.

Протокол допроса свидетеля ФИО4 от ДД.ММ.ГГГГ (т. 1 л.д. 163-167) в части фактических обстоятельств дела оглашен в заседании суда первой инстанции, состоявшемся ДД.ММ.ГГГГ, в присутствии коллегии присяжных заседателей в соответствии с п. 1 ч. 2 ст. 281 УПК РФ, участники со стороны защиты против этого не возражали (т. 4 л.д. 120, 121).

Защитником ДД.ММ.ГГГГ заявлено ходатайство о признании указанного протокола допроса недопустимым доказательством, поскольку при производстве этого следственного действия допущено нарушение ч. 3 ст. 167 УПК РФ, в удовлетворении которого председательствующим отказано (т. 4 л.д. 80-82, 139).

Из протокола допроса ФИО4 от ДД.ММ.ГГГГ следует, что свидетель сообщила, что во время допроса она чувствует себя хорошо, слух в норме, но зрение плохое. Поэтому следователь пришел к правильному выводу о том, что основания для привлечения для ознакомления ФИО4 с протоколом допроса её законного представителя, представителя или понятых отсутствуют. Наличие таких физических недостатков или состояния здоровья свидетеля, в силу которых она не может подписать протокол допроса и надлежащим образом ознакомится с ним следователем не выявлено. Об отсутствии указанных недостатков и проблем со здоровьем сообщил и потерпевший ФИО1, в том числе и в суде апелляционной инстанции.

Суд апелляционной инстанции также учитывает, что из протокола заседания суда первой инстанции следует, что ФИО15 в целом показания ФИО4 не оспаривал (т. 4 л.д. 125).

Сомнений в том, что в протоколе допроса ФИО4 от ДД.ММ.ГГГГ показания свидетеля отражены достоверно, у судебной коллегии нет.

Способ, которым ФИО4 подписала протокол допроса, уголовно-процессуальному закону не противоречит. В соответствии с ч. 1 ст. 166 УПК РФ, протокол следственного действия составляется в ходе следственного действия или непосредственно после его окончания.

Таким образом, оснований для признания протокола допроса свидетеля ФИО4 от ДД.ММ.ГГГГ недопустимым доказательством, вопреки доводам жалобы, нет.

Также, судебная коллегия учитывает, что в судебном заседании в присутствии присяжных заседателей исследовались только те фактические обстоятельства уголовного дела, доказанность которых устанавливается в соответствии с полномочиями присяжных заседателей, предусмотренными ст. 334 УПК РФ.

Все заявленные сторонами ходатайства были рассмотрены, по ним приняты законные обоснованные и мотивированные решения, которыми они как удовлетворялись, так и оставлялись без удовлетворения.

Суд апелляционной инстанции приходит к выводу о том, что доводы жалобы о том, что переписка матери осуждённого ФИО3 с лицом, которое, как указывает защитник, является следователем ФИО10, оказала негативное влияние на эмоциональное состояние осуждённого и на восприятие его коллегией присяжных заседателей, являются несостоятельными.

Ни следователь ФИО10, ни ФИО3 в качестве свидетелей в заседании суда первой инстанции, в том числе и при присяжных заседателях, не допрашивались, ходатайств об их допросах стороны не заявляли. Ходатайство защитника о внесении в адрес руководителя следственного отдела по <адрес> СУ СК России по <адрес> частного постановления в связи с наличием указанной переписки заявлено, рассмотрено и по нему председательствующим принято решение в отсутствии присяжных заседателей (т. 4 л.д. 74-79, 128, 129).

Таким образом, какое-либо влияние указанного обстоятельства на коллегию присяжных заседателей, а, следовательно, и на их объективность и беспристрастность при обсуждении вердикта было полностью исключено. Влияние тех или иных обстоятельств на эмоциональное состояние осуждённого находится за пределами уголовно-процессуального законодательства.

Прения сторон проведены с соблюдением положений ст. 336 УПК РФ. Сторонам в полной мере была предоставлена возможность довести до присяжных заседателей свою позицию по предъявленному обвинению и дать оценку исследованным доказательствам. Находясь в совещательной комнате, присяжные заседатели располагали мнением обеих сторон о предъявленном ФИО15 обвинении и о достоверности или недостоверности исследованных доказательств.

При выступлениях в прениях сторон государственными обвинителями и защитником требования ч. 4 ст. 292 и ч. 2 и 3 ст. 336 УПК РФ были соблюдены.

Вопреки доводам жалобы, государственные обвинители в прениях сторон дали свою оценку исследованным в судебном заседании при присяжных заседателях доказательствам.

В судебном заседании ДД.ММ.ГГГГ по ходатайству государственного обвинителя при отсутствии возражений участников со стороны защиты оглашены показания ФИО15, данные им в ходе предварительного следствия (т. 4 л.д. 127). В прениях сторон государственные обвинители дали оценку всем показаниям осуждённого в их динамике. Кроме того, присяжные заседатели были осведомлены о том, что с точки зрения защитника, осуждённый в ходе как досудебного, так и судебного следствия свою позицию не изменял. В напутственном слове председательствующий обратил внимание присяжных на право осуждённого не свидетельствовать против самого себя и давать любые показания, а также сообщил, что мотивы, по которым осуждённый изменяет показания, учёту не подлежат. Таким образом, доводы жалобы о том, что государственными обвинителями в прениях сторон при оценке показаний осуждённого были допущены нарушения уголовно-процессуального закона, являются несостоятельными.

Изложение государственными обвинителями сути предъявленного ФИО15 обвинения и характеристика совершенного преступления как дерзкого уголовно-процессуальному закону не противоречит. Имеющиеся неточности в выступлениях участников в прениях сторон о необъективности вынесенного присяжными вердикта не свидетельствуют, поскольку, в соответствии с п. 1 ч. 3 ст. 340 УПК РФ, председательствующий, обращаясь к присяжным с напутственным словом, привёл содержание обвинения, предъявленного ФИО15

Анализируя аудиозапись разговора ФИО15 и диспетчера станции скорой медицинской помощи (т. 1 л.д. 205-208), протокол осмотра оптического диска, на котором она содержится, оглашен в присутствии присяжных заседателей при отсутствии возражений участников со стороны защиты (т. 4 л.д. 121), государственный обвинитель в прениях сторон, вопреки мнению защитника, точно процитировал ответ осуждённого на один из заданных ему диспетчером вопросов.

Сведения о том, занимался ли ФИО15 спортом, в том числе боксом, или нет, ни с положительной, ни с отрицательной стороны, осуждённого не характеризуют. Кроме того, о занятии боксом при присяжных заседателях сообщил сам ФИО15 (т. 4 л.д. 125), а также свидетель ФИО2 (т. 4 л.д. 135).

При оценке государственными обвинителями протокола освидетельствования ФИО15 от ДД.ММ.ГГГГ (т. 1 л.д. 64-69), оглашенного в судебном заседании при присяжных заседателях, против чего участники со стороны защиты не возражали (т. 4 л.д. 121), нарушений уголовно-процессуального закона допущено не было. Государственные обвинители выразили своё мнение относительно фотографий, приложенных к указанному протоколу, которые также демонстрировались присяжным заседателям. Кроме того, присяжные располагали мнением эксперта ФИО5, допрошенного в указанной части в качестве специалиста (т. 4 л.д. 137), по поводу указанных фотографий. Также, судебная коллегия учитывает, что для того, чтобы на бытовом уровне увидеть наличие или отсутствие изображения тех или иных объектов на фотографии, в том числе напечатанной на обычной бумаге при помощи обычного принтера, специальные познания не требуются.

В судебном заседании ДД.ММ.ГГГГ по ходатайству защитника в качестве свидетеля допрошена ФИО14, в том числе при эксперте ФИО5, допрошенном в указанной части в качестве специалиста (т. 4 л.д. 131-133, 137, 138). В прениях сторон участники судебного разбирательства как со стороны обвинения, так и со стороны защиты дали свою оценку показаниям ФИО14 При этом государственные обвинители пришли к выводу о недостоверности показаний этого свидетеля. Суждения государственного обвинителя о возможности или невозможности привлечения свидетеля к уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ, какое-либо предубеждение со стороны присяжных в отношении осуждённого повлечь не могут, поскольку непосредственно к ФИО15 они не относятся.

Оценивая версию участников со стороны защиты о том, что ФИО9 страдал эпилепсией, от приступа которой могли образоваться обнаруженные на его трупе повреждения, в том числе те от которых наступила его смерть, государственные обвинители пришли к выводу, что она исследованным доказательствам не соответствует, а показания ФИО2 в этой части являются недостоверными. Защитник выразил противоположное мнение.

Таким образом, присяжные при обсуждении вердикта, располагали мнениями всех участников процесса по поводу показаний ФИО14 и ФИО2

Оснований полагать, что те или иные высказывания государственных обвинителей при оценке показаний свидетелей ФИО14 и ФИО2 могли повлечь предубеждение в отношении осуждённого и защитника, у судебной коллегии нет.

Суждения государственных обвинителей, высказанные в прениях сторон, о том, что ФИО9, обнаружив рисунки на своём лице, не мог не разозлиться на осуждённого и не высказать ему претензий; о том, какие взаимоотношения были у осуждённого с ФИО4 и ФИО9, в том числе имущественного характера; а также о причастности осуждённого к причинению других телесных повреждений ФИО9 основаны на оценке исследованных в судебном заседании доказательств. О случае, когда ФИО15 плеснул воду в ФИО4, сообщил потерпевший ФИО1, также он показал о том, что ему известно, что осуждённый бил ФИО9 накануне его смерти (т. 4 л.д. 118, 119).

Кроме того, на сущность выступлений участников в прениях сторон, с точки зрения оценки доказательств, председательствующий обратил внимание присяжных в напутственном слове, в частности присяжным было разъяснено, что выступления участников в прениях сторон доказательствами не являются.

Оценка достоверности или недостоверности показаний ФИО1 и ФИО2, в том числе в части имущественных взаимоотношений между осуждённым, ФИО9 и ФИО4 была дана присяжными при обсуждении вердикта. Анализ исследованных доказательств в указанной части, сделанный государственными обвинителями в прениях сторон не свидетельствует о необходимости квалификации действий ФИО15 по уголовному закону, предусматривающему ответственность за более тяжкое преступление.

В прениях сторон государственные обвинители дали оценку заключению эксперта от ДД.ММ.ГГГГ № (т. 2 л.д. 60-102) в совокупности с другими исследованными доказательствами и пришли к выводу о том, что указанные в нём повреждения ФИО9 нанёс осуждённый. Доводы жалобы о том, что само по себе указанное заключение эксперта не свидетельствует о виновности ФИО15 в соответствии со ст. 389.27 УПК РФ рассмотрению не подлежат. Присяжные заседатели располагали сведениями о том, какую оценку этому доказательству дали стороны в ходе выступлений в судебных прениях.

Указание в заключении эксперта от ДД.ММ.ГГГГ № сведений о наличии на трупе ФИО9 повреждений, причинение которых ФИО15 не вменялось, и оценка этого факта государственными обвинителями в совокупности с другими доказательствами, в частности с показаниями потерпевшего ФИО1, о незаконном воздействии на присяжных заседателей не свидетельствует. Высказанные государственными обвинителями умозаключения в указанной части также не свидетельствуют о совершении осуждённым иных преступлений, и предубеждения у присяжных в отношении ФИО15 при обсуждении вердикта по конкретному обвинению вызвать не могут.

Показания свидетеля ФИО4 оглашены в судебном заседании при присяжных заседателях ДД.ММ.ГГГГ (т. 4 л.д. 120, 121), в удовлетворении ходатайства защитника о признании протокола допроса этого свидетеля недопустимым доказательством председательствующим, как уже указала судебная коллегия, было обоснованно отказано ДД.ММ.ГГГГ (т. 4 л.д. 80-82, 139). Доводы жалобы защитника о том, что государственные обвинители в прениях сторон исказили показания ФИО4, основанием для отмены приговора не являются, поскольку присяжные непосредственно воспринимали содержание протокола её допроса, кроме того, свою оценку показания этого свидетеля дали и участники со стороны защиты.

Рассуждения государственных обвинителей в прениях сторон о сущности вопроса о виновности или невиновности ФИО15, а также о правилах оценки доказательств, вопреки мнению защитника, ни уголовному, ни уголовно-процессуальному законам не противоречат.

Государственные обвинители, оценивая переписки осуждённого с ФИО2, а также с другими лицами (т. 1 л.д. 134-135, 220-231), которые оглашены в судебном заседании при присяжных заседателях, против чего участники со стороны защиты не возражали (т. 4 л.д. 121), описали содержание некоторых отправленных и полученных ФИО15 сообщений, в том числе фотографий ФИО9 Судебная коллегия полагает, что, вопреки доводам жалобы, нарушений уголовно-процессуального закона при оценке указанных доказательств государственными обвинителями допущено не было.

В репликах государственный обвинитель дал дополнительную оценку позиции участников со стороны защиты, после чего правом последней реплики воспользовалась защитник, которая также дала дополнительная оценка выступлениям государственных обвинителей. Указанные обстоятельства о каком-либо незаконном воздействии на присяжных заседателей не свидетельствуют.

Судебная коллегия приходит к выводу о том, что в прениях сторон и репликах участниками судебного разбирательства, в частности государственными обвинителями, информация, которая не подлежит доведению до присяжных заседателей, не сообщалась, доказательства, которые не исследовались в судебном заседании, не анализировались. Оценка исследованных в судебном заседании при присяжных заседателя доказательств дана участниками судебного разбирательства в пределах, предусмотренных уголовно-процессуальным законом. Поэтому доводы жалобы об обратном основанием для отмены или изменения приговора служить не могут.

Напутственное слово председательствующего (т. 4 л.д. 88-94) соответствует требованиям ст. 340 УПК РФ. В нём председательствующий изложил содержание обвинения, уголовного закона, предусматривающего ответственность за совершение деяний, в которых обвинялся осуждённый, напомнил содержание исследованных доказательств, как уличающих, так и оправдывающих осуждённого, не высказывая своего отношение к ним, разъяснил основные правила оценки доказательств, а также сообщил иные предусмотренные ст. 340 УПК РФ сведения. Кроме того, председательствующий в напутственном слове обратил внимание присяжных на то, что уверенность или предположения участников процесса в виновности или невиновности осуждённого, их мнение о достоверности или недостоверности показаний, речи государственных обвинителей и защитника доказательствами не являются, эти суждения участниками высказываются для судей. Возражений в связи с содержанием напутственного слова председательствующего по мотивам нарушения им принципа объективности и беспристрастности от сторон не поступило.

Вопросный лист составлен в соответствии с требованиями ст. 339 УПК РФ. Вопросы сформулированы председательствующим с учётом обвинения, предъявленного ФИО15 и поддержанного государственными обвинителями, результатов судебного следствия и прений сторон, в понятных для присяжных заседателей формулировках, без использования юридических терминов.

Сведений о нарушении присяжными заседателями тайны совещательной комнаты не установлено.

Вердикт коллегии присяжных заседателей соответствует требованиям ст. 339, 343 УПК РФ, является ясным и не содержит противоречий.

С учётом объёма действий подсудимого, признанных доказанными, оснований для принятия решений, в соответствии с ч. 4 и 5 ст. 348 УПК РФ, у председательствующего не имелось.

В силу ч. 4 ст. 347 УПК РФ сторонам запрещается ставить под сомнение правильность вердикта, вынесенного присяжными заседателями.

Согласно ст. 389.27 УПК РФ, приговор, постановленный с участием присяжных, не может быть отменён в апелляционном порядке по мотиву несоответствия выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции. Вопрос оценки доказательств, их полноты и достоверности отнесён к исключительной компетенции присяжных заседателей. Мотивы принятия коллегией присяжных заседателей того или иного решения на основании исследованных в судебном заседании доказательств не подлежат обсуждению. В связи с этим доводы жалобы об оценке доказательств с точки зрения их достоверности, противоречивости и достаточности для разрешения уголовного дела разрешению не подлежат.

Обстоятельств, свидетельствующих о нарушениях уголовно-процессуального закона при получении представленных коллегии присяжных заседателей доказательств, как и других существенных нарушений уголовно-процессуального закона при производстве по настоящему уголовному делу, которые бы являлись основанием для отмены приговора или препятствовали рассмотрению уголовного дела судом, из материалов уголовного дела не усматривается.

Суд апелляционной инстанции учитывает что, в протоколе судебного заседания, состоявшегося ДД.ММ.ГГГГ (т. 4 л.д. 169), не отражен факт наличия или отсутствия реплик у сторон, а также факт предоставления осуждённому последнего слова.

Из аудиозаписи указанного судебного заседания следует, что правом реплики участники судебного разбирательства не воспользовались, после чего осуждённый выступил с последним словом.

Судебная коллегия приходит к выводу о том, что не отражение в протоколе судебного заседания фактов отсутствия реплик у участников судебного разбирательства и выступления ФИО15 с последним словом, на вынесение законного и обоснованного судебного решения не повлияло, соответственно, основаниями для отмены или изменения приговора это обстоятельство не является.

При назначении наказания ФИО15 за каждое преступление, районный суд должным образом учёл характер и степень общественной опасности преступлений и личность осуждённого, в том числе смягчающие его наказание обстоятельства, а также влияние назначенного наказания на исправление осуждённого и на условия жизни его семьи.

Обстоятельства, смягчающие наказание ФИО15 за каждое преступление, – явка с повинной, активное способствование раскрытию и расследованию преступлений, наличие на иждивении двоих малолетних детей его жены, а также за преступление № – частичное признание вины, указаны в приговоре и учтены судом первой инстанции при назначении наказания осуждённому. Также, судом в полной мере учтены данные о личности ФИО15

Оснований для признания в качестве обстоятельств, смягчающих наказание ФИО15, других обстоятельств, а также для учёта при назначении наказания иных данных о его личности, нет, как нет и оснований для переоценки указанных в приговоре обстоятельств, смягчающих наказание, и данных о личности осуждённого, а, следовательно, для снижения назначенного ФИО15 наказания.

Обстоятельств, отягчающих наказание ФИО15, судом первой инстанции обоснованно не установлено.

Вывод суда первой инстанции об отсутствии оснований для применения положений ч. 6 ст. 15 УК РФ и снижения категории преступления № мотивирован в приговоре и является правильным.

Санкция ч. 1 ст. 112 УК РФ является альтернативной, при этом наиболее мягким из предусмотренных в ней наказаний является наказание в виде ограничения свободы. Суд первой инстанции пришел к правильному выводу о назначении осуждённому за совершение преступления № именно этого наказания.

Санкция ч. 4 ст. 111 УК РФ безальтернативно предусматривает единственный вид основного наказания – лишение свободы на определённый срок.

Оснований для назначения осуждённому более мягкого вида наказания, чем предусмотрено за совершение каждого преступления, в соответствии со ст. 64 УК РФ, суд первой инстанции обоснованно не усмотрел.

Сроки наказания в виде ограничения свободы за совершение преступления № и лишения свободы за совершение преступления №, назначенные ФИО15, районным судом определены правильно. При определении срока наказания в виде лишения свободы суд первой инстанции обоснованно учёл положения ч. 1 ст. 62 УК РФ.

Оснований для назначения дополнительного наказания в виде ограничения свободы, предусмотренного санкцией ч. 4 ст. 111 УК РФ в качестве факультативного, суд первой инстанции обоснованно не усмотрел.

Окончательное наказание ФИО15 по совокупности преступлений назначено правильно, в соответствии с ч. 3 ст. 69 УК РФ, при этом применение принципа частичного сложения назначенных наказаний является наиболее справедливым. При назначении наказания осуждённому по совокупности преступлений суд первой инстанции учёл положения п. «б» ч. 1 ст. 71 УК РФ.

Вывод суда первой инстанции об отсутствии оснований для применения при назначении наказания осуждённому ст. 73 УК РФ является правильным.

Вид исправительного учреждения, в котором ФИО15 надлежит отбывать наказание в виде лишения свободы на определённый срок – исправительная колония строгого режима, судом первой инстанции определён правильно, в соответствии с п. «в» ч. 1 ст. 58 УК РФ.

Срок отбывания осуждённым наказания исчислен верно, со дня вступления приговора в законную силу.

Время содержания ФИО15 под стражей, с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ и с ДД.ММ.ГГГГ до дня вступления приговора в законную силу из расчёта 1 день содержания под стражей за 1 день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима зачтено в срок лишения свободы правильно, в соответствии с п. «а» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ.

Обстоятельств, которые имели бы значение и свидетельствовали бы о явном несоответствии назначенного наказания тяжести преступления и личности виновного, а также о чрезмерной суровости назначенного наказания и не были учтены судом первой инстанции, нет, в жалобе такие сведения также не приведены.

Таким образом, оснований для отмены или изменения приговора нет.

Руководствуясь ст. 389.13, 389.20 и 389.28 УПК РФ, судебная коллегия

определила:

приговор Фрунзенского районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ в отношении ФИО15 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Апелляционное определение может быть обжаловано в порядке, установленном гл. 47.1 УПК РФ, в судебную коллегию по уголовным делам Второго кассационного суда общей юрисдикции через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня вступления приговора в законную силу, а осуждённым, содержащимся под стражей, – в тот же срок со дня вручения ему копии апелляционного определения и приговора, вступившего в законную силу, в случае же пропуска указанного срока или отказа в его восстановлении – путём подачи кассационной жалобы непосредственно в суд кассационной инстанции.

Осуждённый вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий

Судьи