Апелляционное постановление № 22-1772/2024 от 20 августа 2024 г.

дело № 22-1772/2024 судья Назарчук А.В.


А П Е Л Л Я Ц И О Н Н О Е П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

г. Благовещенск 20 августа 2024 года

Амурский областной суд в качестве суда апелляционной инстанции под председательством судьи Еременко М.В.,

при секретаре Лебедеве В.В.,

с участием:

прокурора отдела прокуратуры Амурской области Середы О.А.,

осужденного ФИО1,

его защитника – адвоката Никулина О.В.,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе защитника осужденного ФИО1 – адвоката Никулина О.В. и апелляционному представлению государственного обвинителя – и.о. прокурора Сковородинского района Амурской области Ф.И.О.29 на приговор Сковородинского районного суда Амурской области от 16 мая 2024 года, которым

ФИО1, родившийся <дата> в <адрес>, ранее не судимый,

осужден по п. «а» ч.2 ст.264 УК РФ к наказанию в виде лишения свободы на срок три года, которое на основании ст.53.1 УК РФ заменено принудительными работами сроком на три года с удержанием 10 % из заработной платы осужденного в доход государства, с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на срок два года.

Постановлено срок отбывания принудительных работ исчислять со дня прибытия ФИО1 в исправительный центр, в силу ч.1 ст.60.2 УИК РФ по вступлении приговора в законную силу возложить на него обязанность проследовать в исправительный центр к месту отбывания наказания самостоятельно за счет государства в порядке, установленном ст.60.2 УИК РФ; срок отбывания наказания в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, распространить на все время отбывания основного наказания в виде принудительных работ и исчислять с момента отбытия осужденным основного наказания.

В соответствии с ч.2 ст.60.2 УИК РФ на территориальный орган уголовно-исполнительной системы (УФСИН России по <адрес>) возложена обязанность не позднее 10 дней со дня получения копии вступившего в законную силу приговора суда вручить ФИО1 предписание о направлении к месту отбывания наказания и обеспечить его направление в исправительный центр с указанием срока, в течение которого он должен прибыть к месту отбывания наказания.

Кроме того, постановлено удовлетворить гражданский иск Потерпевший №1 и взыскать с ФИО1 в ее пользу компенсацию морального вреда в размере <данные изъяты> рублей.

Приговором также решен вопрос о мере пресечения.

Заслушав выступления осужденного ФИО1 и его защитника – адвоката Никулина О.В., поддержавших доводы апелляционной жалобы об отмене приговора, прокурора Середы О.А., поддержавшей доводы апелляционного представления, возражавшей против удовлетворения апелляционной жалобы, суд апелляционной инстанции

У С Т А Н О В И Л:

Приговором суда ФИО1 осужден за нарушение при управлении автомобилем правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью Потерпевший №1, совершенное им в состоянии опьянения.

Преступление совершено ФИО1 <дата> в <адрес> при обстоятельствах, установленных приговором суда.

В апелляционной жалобе защитник – адвокат Никулин О.В. просит отменить приговор и возвратить уголовное дело прокурору в порядке ст.237 УПК РФ для устранения препятствий его рассмотрения судом. Указывает, что приговор не соответствует фактическим обстоятельствам уголовного дела, основан на недопустимых, не имеющих юридической силы доказательствах, полученных с нарушением требований уголовно-процессуального закона. Эти доказательства получены после <дата>, по истечении двенадцатимесячного срока предварительного следствия, который после указанной даты на общих основаниях, предусмотренных ст.162 УПК РФ, не продлевался. При этом общий срок следствия с момента возбуждения уголовного дела по день ознакомления с ним стороны защиты составил, согласно материалам дела, 17 месяцев 4 дня. Для его продления после 12 месяцев применялся предусмотренный ч.6 ст.162 УПК РФ в качестве исключения из общего порядка продления срока предварительного следствия порядок, предусматривающий право руководителя следственного органа, в производстве которого находится уголовное дело, при возобновлении производства по приостановленному или прекращенному уголовному делу, а также при возвращении уголовного дела для производства дополнительного следствия устанавливать срок предварительного следствия в пределах одного месяца со дня поступления уголовного дела к следователю вне зависимости от того, сколько раз оно до этого возобновлялось, прекращалось либо возвращалось для производства дополнительного следствия, и вне зависимости от общей продолжительности срока предварительного следствия. Несмотря на то, что по конституционно-правовому смыслу ч.6 ст.162 УПК РФ, выявленному в определениях Конституционного Суда РФ от 2 июля 2015 года № 1541-О, № 1542-О, № 1543-О, от 23 июня 2016 года № 1241-О, от 27 сентября 2019 года № 2258-О и др., предусмотренный данной нормой закона порядок продления предварительного следствия по уголовному делу не предполагает злоупотребление правом на его использование, в том числе неоднократное направление уголовного дела для производства дополнительного следствия, приостановление или прекращение уголовного дела по одним и тем же основаниям, действия по рассматриваемому уголовному делу руководителя следственного органа, в производстве которого находилось уголовное дело, при участии следователя, свидетельствуют о таком злоупотреблении правом. После <дата> следователь неоднократно, необоснованно, незаконно составлял по делу фиктивные обвинительные заключения, минуя обязательные стадии ознакомления участников уголовного судопроизводства со сторон обвинения и защиты с материалами уголовного дела и разрешения заявленных ими ходатайств (ст.215-217 УПК РФ), а руководитель следственного органа в связи с этим неоднократно выносил решения о возвращении дела следователю для производства дополнительного следствия по одним и тем же надуманным основаниям, каждый раз устанавливая месячный срок предварительного следствия, тем самым искусственно создавая обстоятельства для последовательного, незаконного продления срока предварительного следствия, без применения общего порядка его продления. Надзорный орган в лице прокурора и его заместителя потворствовали этому. Факт нарушения срока следствия, порядка приостановления и возобновления следствия признало руководство следствия в лице заместителя руководителя СУ МВД России по <адрес>, ответ которого по этому поводу представлен в суд стороной защиты, приобщен к материалам дела и исследован в судебном заседании. Поскольку был нарушен порядок продления срока предварительного следствия, все следственные и иные процессуальные действия после <дата> следует считать совершенными за пределами срока предварительного расследования, в связи с чем все доказательства, полученные после указанной даты, являются недопустимыми. Обвинительное заключение составлено и утверждено также за сроком предварительного расследования. Эти нарушения не позволяли вынести итоговое решение по делу. Суд в приговоре обошел их молчанием, не привел в приговоре мотивов, опровергающих доводы и позицию защиты о нарушении сроков следствия. Председательствующим судьей по приведенным доводам стороны защиты также необоснованно было отказано в удовлетворении жалобы защитника в порядке ст.125 УПК РФ и ходатайства стороны защиты о возвращении уголовного дела прокурору, заявленного на стадии предварительного слушания. Не доказано, что в действиях ФИО1 имеется состав ст.264 УК РФ. В частности, не доказано причинение тяжкого вреда здоровью Потерпевший №1 в связи с наличием сомнений в объективности проведенных по делу судебно-медицинских исследований. Имеющиеся заключения судебно-медицинских экспертиз, другие медицинские документы содержат противоречивые выводы и данные. Согласно заключению врача-травматолога Ф.И.О.15 (т.<данные изъяты>), стоявший под вопросом предварительный диагноз у Потерпевший №1 «закрытый перелом тела 5 позвонка» не подтвердился. Согласно выводам заключения эксперта Ф.И.О.10 от <дата><номер> (т.<данные изъяты>), у Потерпевший №1 имелись телесные повреждения (ушиб поясничного отдела позвоночника, ушибленная рана лица, множественные ссадины поясничной области), причинившие легкий вред здоровью. Эти выводы основаны на данных медицинской карты <номер> стационарного больного Потерпевший №1 (т.<данные изъяты>), в которой имеется указание на проведение рентгенологического обследования грудного отдела и позвоночника <дата> – без явной костной патологии. Как следует из заключения того же эксперта от <дата><номер> (т.<данные изъяты>), в этот раз эксперт не смог дать ответ о степени тяжести вреда, причиненного здоровью Потерпевший №1, в связи с необходимостью истребования результатов рентгенографии. По выводам заключения от <дата><номер> (т.<данные изъяты>) у Потерпевший №1 имеются повреждения, повлекшие причинение тяжкого вреда здоровью. Такие выводы сделаны на основании исследования якобы двух медицинских карт Потерпевший №1 – <номер> и <номер>, однако, согласно исследовательской части заключения, объектом исследования была медицинская карта <номер> (в которой отсутствуют сведения о переломах, подтвержденных при рентгенологическом исследовании), медицинская карта <номер> таким объектом не была, следовательно, эксперту Ф.И.О.10 не предоставлялась, по крайней мере, он ее не получил. Исследовательская часть заключения комиссионной судебно-медицинской экспертизы от <дата><номер> (т.<данные изъяты>), в производстве которой принимали участие заведующая отделом комиссионных и комплексных экспертиз Ф.И.О.7 и интерн Ф.И.О.8, содержит указание на исследование карты стационарного больного от <дата> б/н (в действительности номер карты Потерпевший №1 – <номер>), и медицинскую карту <номер>, которая не принадлежит Потерпевший №1, что ставит под сомнение объективность, достоверность исследования и выводов в заключении. По фото- и видеоматериалам пребывания Потерпевший №1 на стационаре видно, что на 3-ий или 4-ый день пребывания Потерпевший №1 передвигается самостоятельно, т.е. без посторонней помощи, вспомогательных средств (костылей, ходунков). На видео запечатлен момент общения Потерпевший №1 и главного врача больницы, в ходе которого Потерпевший №1 говорит, что ей разрешено самостоятельно вставать и передвигаться по медучреждению. Допрошенные эксперты бюро СМЭ <адрес> Ф.И.О.7 и Ф.И.О.8 отказались отвечать на вопросы стороны защиты, поставленные в судебном заседании, на том основании, что эти вопросы не являлись предметом их исследования, кроме того, относятся к компетенции узких специалистов – врача-травматолога и врача-рентгенолога, они сами соответствующими познаниями не облагают. Допрошенные в суде свидетель Ф.И.О.9 и эксперт Ф.И.О.10 показали, что у них отсутствовали объективные данные о наличии у Потерпевший №1 компрессионного перелома тела 1 и 2 позвонка (позвоночника), данное повреждение могло быть получено ею при иных обстоятельствах, даже в результате падения на твердую поверхность с высоты собственного роста и соударения о поверхность ягодицами или при падении на прямых ногах с высоты. Изложенное свидетельствует об отсутствии данного повреждения в результате ДТП, что влияет на решение вопроса о наличии оснований для привлечения ФИО1 к уголовной ответственности. Суд необоснованно отказал в назначении комплексной судебной медицинской экспертизы (с привлечением специалистов – врача-травматолога и врача-рентгенолога) по тем основаниям, что защита не указала на неясность экспертного исследования. При этом следствие изначально не давало стороне защиты задать интересующие ее вопросы экспертам при назначении и проведении экспертизы, а затем и суд ограничил право защиты на постановку этих вопросов экспертам по вышеприведенным основаниям. Не доказано, что именно действия ФИО1 привели к ДТП, а не вмешательство в управление им автомобилем со стороны потерпевшей, которая, испугавшись, дернула руль влево, изменив траекторию движения ТС, что стало для ФИО1 неожиданностью, он не смог правильно среагировать, т.к. ТС вышло из-под его контроля, совершило наезд на препятствие – крышку коллектора, а затем столкновение с домом. То, что виновником ДТП явилась сама потерпевшая, своими действиями спровоцировавшая ДТП, подтверждается показаниями свидетеля и подзащитного. Кроме того, имеющиеся в деле заключения автотехнических экспертиз от <дата><номер> (т.<данные изъяты>) и от <дата><номер> (т.<данные изъяты>) проведены на основании постановления следователя по одним и тем же вопросам одним и тем же экспертом. Первоначальная экспертиза от <дата><номер> не дала ответа о технической возможности избежать ДТП. Разница с ней второй экспертизы от <дата><номер>, также являющейся первоначальной (хотя последующая экспертиза может быть или дополнительной, или повторной) в том, что эксперту был предоставлен протокол следственного эксперимента. Этот протокол суд признал недопустимым доказательством, однако положил его в основу заключения, в связи с чем последнее также утрачивает юридическую силу и значимость и не может быть вовлечено в процесс доказывания. Поскольку указанное заключение от <дата><номер> подлежит исключению из числа доказательств, вопрос о наличии у ФИО1 технической возможности избежать наезда остался неразрешенным. Совокупности объективных доказательств, которые бы опровергали позицию стороны защиты, обвинитель представить в суде не смог.

В апелляционном представлении государственный обвинитель – и.о. прокурора Сковородинского района Амурской области Ф.И.О.29 просит изменить приговор в связи с неправильным применением уголовного закона и несправедливостью наказания, назначенного ФИО1 за совершение преступления, предусмотренного п. «а» ч.2 ст.264 УК РФ. Указывает, что при назначении наказания суд не учел, что ФИО1, в результате совершения которым указанного преступления потерпевшей Потерпевший №1 причинен тяжкий вред здоровью, после совершения преступления приобрел для Потерпевший №1 по ее просьбе ходунки и поясничный корсет. В нарушение положений п. «к» ч.1 ст.61 УК РФ суд не признал указанные действия ФИО1, направленные на заглаживание вреда, причиненного потерпевшей, в качестве обстоятельства, смягчающего его наказание. С учетом изложенного просит признать обстоятельством, смягчающим наказание ФИО1, иные действия, направленные на заглаживание вреда причиненного потерпевшей (приобретение ходунков и корсета), смягчить ему наказание по п. «а» ч.2 ст.264 УК РФ до двух лет десяти месяцев лишения свободы, которое в соответствии со ст.53.1 УК РФ заменить принудительными работами на тот же срок с удержанием из заработной платы осужденного 10% в доход государства, с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на срок два года.

В возражениях на апелляционную жалобу государственный обвинитель – помощник прокурора <адрес> Ф.И.О.11 считает приговор в части установления виновности ФИО1 в предъявленном обвинении законным и обоснованным. Указывает, что доводы стороны защиты о том, что производство по уголовному делу после <дата> возобновлялось незаконно, следственные действия по уголовному делу осуществлены за пределами срока, предусмотренного уголовно-процессуальным законом, обвинительное заключение также составлено за сроками следствия, о чем, по мнению стороны защиты, свидетельствует ответ заместителя начальника следственного управления УМВД России по <адрес>, являются несостоятельными. Требования ст.162 УПК РФ не нарушены, поскольку до <дата> (до 12 месяцев) срок предварительного следствия продлевался руководителем следственного органа УМВД России по <адрес>, в последующем срок предварительного следствия устанавливался в пределах одного месяца, поскольку имел место возврат уголовного дела для производства дополнительного следствия. Обвинительное заключение составлено в соответствии с требованиями ст.220 УПК РФ, чему судом, как при рассмотрении жалобы в порядке ст.125 УПК РФ, так и в ходе судебного следствия, дана надлежащая оценка. Доводы стороны защиты о недоказанности тяжести вреда, причиненного потерпевшей Потерпевший №1, и причинно-следственной связи между полученными ею повреждениями и совершенным ФИО1 ДТП, также несостоятельны. По делу проведены судебные экспертизы, в том числе комиссионная судебная экспертиза от <дата><номер>. В судебном заседании допрошены эксперты, проводившие медицинские экспертизы, лечащий врач потерпевшей Потерпевший №1. Оценив в совокупности заключения экспертов, их показания, суд верно признал, что выводы экспертов, надлежаще мотивированы и не являются противоречивыми. Имеющиеся неточности в номерах медицинских карт являются технической ошибкой. Доводы стороны защиты о том, что повреждения Потерпевший №1 получены иным путем, а не в результате ДТП, не нашли своего подтверждения в ходе судебного следствия. Оснований ставить под сомнение выводы эксперта в заключении автотехнической экспертизы от <дата><номер> не имеется. Эти выводы непротиворечивы, надлежаще мотивированы, какой-либо неясности заключения не установлено. Вина ФИО1 в предъявленном обвинении доказана в полном объеме, подтверждается показаниями потерпевшей, свидетелей, иными, приведенными выше, доказательствами. Как правильно указано судом, собранные по уголовному делу доказательства являются допустимыми и достоверными, согласуются между собой, не противоречат друг другу, последовательны и стабильны, нормы уголовно-процессуального законодательства при их получении не нарушены.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционных жалобы и представления и возражений на жалобу, суд апелляционной инстанции находит приговор Сковородинского районного суда Амурской области от 16 мая 2024 года в отношении ФИО1 подлежащим изменению по следующим основаниям.

Обстоятельства, при которых ФИО1 совершил преступление, подлежавшие доказыванию по делу в силу ст.73 УПК РФ, установлены судом правильно.

Выводы суда о виновности ФИО1 в нарушении <дата> при управлении автомобилем правил дорожного движения, повлекшем по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью Потерпевший №1, совершенном осужденным в состоянии опьянения, основаны на доказательствах, полно, всесторонне и объективно исследованных в судебном заседании, правильно приведенных в приговоре, в том числе на принятых судом показаниях потерпевшей Потерпевший №1 в судебном заседании об обстоятельствах совершенного ФИО1 дорожно-транспортного происшествия, во время которого она находилась в автомобиле под его управлением в качестве пассажира, и о последствиях его действий, которые привели к этому происшествию и причинили вред ее здоровью; показаниях в судебном заседании самого ФИО1 и свидетеля Ф.И.О.13 (второго пассажира его автомобиля на момент дорожно-транспортного происшествия) о произошедших событиях в той части, в которой они согласуются с показаниями Потерпевший №1 и подтверждаются иными собранными по делу доказательствами; показаниях на предварительном следствии и не противоречащих им показаниях в судебном заседании свидетелей Ф.И.О.12 и Свидетель №3 об обстоятельствах совершения ФИО1 дорожно-транспортного происшествия, непосредственными очевидцами которых они являлись, следуя за его автомобилем в составе экипажа ДПС; показаниях в судебном заседании свидетелей Свидетель №7 и Свидетель №5, прибывших на место происшествия непосредственного после совершенного ФИО1 дорожно-транспортного происшествия, об обстановке на месте происшествия и о других известных им по делу обстоятельствах; данных протоколов осмотров места происшествия, в ходе которых были осмотрены место ДТП и автомобиль ФИО1., данных схемы ДТП; заключениях дополнительной судебно-медицинской экспертизы Потерпевший №1 от <дата><номер> и комиссионной судебно-медицинской экспертизы от <дата><номер> о локализации, характере, времени и механизме образования, степени тяжести обнаруженных у потерпевшей телесных повреждений; заключениях автотехнических судебных экспертиз от <дата> № 514 и от <дата> № 222; показаниях экспертов Ф.И.О.10, Ф.И.О.7, Ф.И.О.8, допрошенных в связи с данными ими заключениями судебно-медицинских экспертиз; показаниях свидетеля Ф.И.О.15 (врача, оказывавшего помощь Потерпевший №1 при ее поступлении в больницу после дорожно-транспортного происшествия); показаниях эксперта Ф.И.О.14 относительно представленных им заключений судебных автотехнических экспертиз.

При этом все исследованные по делу доказательства проверены судом по правилам ст.87 УПК РФ, им дана оценка в приговоре в соответствии с требованиями ст.17, 88 УПК РФ с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а всех собранных доказательств в совокупности – достаточности для разрешения дела.

Суд в соответствии со ст.307 УПК РФ привел в приговоре доказательства, на которых основаны выводы суда о виновности ФИО1, указал мотивы, по которым он принял одни доказательства и отверг другие. Приведенные судом аргументы убедительны, сомнений в своей объективности и правильности у суда апелляционной инстанции не вызывают.

Доводы стороны защиты в апелляционной жалобе о невиновности ФИО1 в инкриминированном ему деянии, оговоре осужденного в его совершении Потерпевший №1, спровоцированности дорожно-транспортного происшествия действиями самой потерпевшей, которая во время движения автомобиля схватилась рукой за руль и резко рванула его влево, что привело к потере ФИО1 управления автомобилем, недоказанности получения потерпевшей переломов 1 и 2 поясничных позвонков в результате указанного происшествия, основанности предъявленного обвинения на недопустимых доказательствах, полученных в период, когда срок предварительного следствия не продлевался в установленном законом порядке, и на сомнительных выводах более поздних по времени судебно-медицинских и автотехнической судебной экспертиз, в том числе проведенных одними и теми же экспертами по тем же вопросам, что и первоначальные экспертизы, – аналогичны позиции стороны защиты в судебном заседании суда первой инстанции. Эти доводы проверялись судом первой инстанции, результаты проверки отражены в приговоре с указанием мотивов принятых решений.

Оснований для иной оценки доказательств и доводов стороны защиты суд апелляционной инстанции не находит.

Тщательно исследовав обстоятельства дела, оценив исследованные доказательства в их совокупности, суд правильно установил в приговоре, что <дата>, около 23 часов, в темное время суток, в <адрес> ФИО1, находясь в состоянии опьянения, сел за руль технически исправного автомобиля марки <данные изъяты>», государственный регистрационный знак <данные изъяты>, не пристегнув при этом ремнями безопасности себя и находившуюся в качестве пассажира на заднем пассажирском сиденье Потерпевший №1, и начал движение от <адрес> по направлению к <адрес>. <дата> около 23 часов 04 минут, осуществляя движение на вышеуказанном автомобиле со скоростью более 120 км/ч, превышая установленное ограничение скорости – 60 км/ч, ФИО1 выехал на встречную полосу движения <адрес> (не имеющую дефектов дорожного покрытия, с видимостью в темное время суток менее 100 метров), где движение ему запрещено, и по этой полосе, потеряв контроль за движением транспортного средства, выехал за пределы проезжей части на тротуар, совершив наезд на дом <адрес>. В результате этого дорожно-транспортного происшествия Потерпевший №1 получила телесные повреждения различной степени тяжести, в том числе тупую закрытую травму позвоночного столба в поясничном отделе с компрессионными переломами 1 и 2 поясничных позвонков без стеноза спинного мозга, ссадинами в поясничной области, квалифицируемую как тяжкий вред здоровью по признаку значительной стойкой утраты общей трудоспособности не менее чем на одну треть (стойкой утраты общей трудоспособности свыше 30 %). Вышеуказанными действиями ФИО1 нарушил требования пп.1.3, 1.5, 2.1.2, 2.7, 9.1.1, 9.9, 10.1, 10.2 Правил дорожного движения Российской Федерации (содержание которых приведено в приговоре), что в совокупности и привело к дорожно-транспортному происшествию, и, как следствие, находится в прямой причинной связи с наступившими последствиями в виде причинения тяжкого вреда здоровью Потерпевший №1. Нарушая требования правил дорожного движения, ФИО1 понимал, что он управляет источником повышенной опасности – автомобилем и от его действий возможно наступление общественно опасных последствий в виде дорожно-транспортного происшествия и причинения тяжкого вреда здоровью участникам дорожного движения, но без достаточных к тому оснований, по своему легкомыслию, самонадеянно рассчитывал на их предотвращение.

В апелляционной жалобе не оспариваются такие установленные судом обстоятельства рассматриваемого события, как управление автомобилем ФИО1, его нахождение при этом в состоянии опьянения (алкогольного), нахождение Потерпевший №1 во время движения автомобиля на заднем пассажирском сиденье, те обстоятельства, что они оба не были пристегнуты ремнями безопасности, ФИО1 двигался на автомобиле перед совершением дорожно-транспортного происшествия с превышением установленной скорости более чем в два раза и выезжал (умышленно) на полосу встречного движения, когда такой маневр был запрещен (пытаясь скрыться от преследования его автомобиля экипажем ДПС, что также не отрицается стороной защиты), потерял управление автомобилем, допустив его съезд с проезжей части и столкновение с домом, а также не оспаривается причинение вреда здоровью Потерпевший №1 (за исключением тяжкого) в результате дорожно-транспортного происшествия.

При наличии в показаниях потерпевшей Потерпевший №1, с одной стороны, и осужденного ФИО1 и свидетеля Ф.И.О.13, с другой стороны, противоречий в части того, чьи действия - Потерпевший №1 или самого ФИО1 - привели к потере им контроля над управлением автомобилем, суд обоснованно положил в основу своих выводов показания потерпевшей Потерпевший №1.

Согласно ее показаниям, когда проехали городскую площадь, она увидела позади автомобиля ФИО1 свет проблесковых маячков автомобиля ДПС. Она поняла, что сотрудники ДПС начали преследовать автомобиль ФИО1, после чего она услышала сигнал об остановке автомобиля, но ФИО1 на требования сотрудников ДПС не отреагировал, а наоборот прибавил скорость на автомобиле и ехал со скоростью около 200 км/ч по ул. <адрес>. Все время, что ФИО1 пытался оторваться от сотрудников ДПС, она сидела на находившемся за сиденьем водителя заднем сиденье автомобиля, от скорости вжавшись в сиденье. Она не пыталась вмешиваться в управление автомобилем, она даже ничего не говорила ФИО1, так как ей было страшно от такой большой скорости. Помимо них на проезжей части были попутные и встречные автомобили, которые ФИО1 обгонял на большой скорости. Около дома <адрес>, на перекрестке <адрес>, ФИО1 хотел на большой скорости войти в поворот и выехать на пер. <адрес>, повернул руль влево, но не справился с управлением автомобиля, автомобиль занесло, и он выехал с проезжей части на обочину, где находилась бетонная плита канализационного люка. Автомобиль наехал на плиту и оторвался от земли вверх, после чего произошел удар автомобиля с окном дома № <номер>. Она помнит, как автомобиль начал падать капотом к земле, в этот момент в нем уже не было всех стекол, она сидела, вжавшись в сиденье, пришла в сознание, сидя на земле, впереди нее стоял разбитый автомобиль, в темноте она услышала голос ФИО1, который крикнул: «Побежали». После к ней подошел сотрудник ДПС, который на проезжавшем мимо автомобиле отправил ее в больницу.

С показаниями Потерпевший №1 об обстоятельствах, предшествовавших выезду автомобиля за пределы проезжей части частично, причем в существенной части, согласуются показания самого осужденного ФИО1 о том, что доехав до площади и увидев патрульный экипаж ГИБДД, который включил спецсигнал, он решил попытаться оторваться от него и прибавил скорость, потом выехал на встречную полосу для того, чтобы обогнать следующие с ним в одном направлении автомобили; показания свидетеля Ф.И.О.13 (<данные изъяты>., находившейся на переднем пассажирском сиденье автомобиля, расположенном слева от водительского сиденья) о том, что, услышав спецсигнал экипажа ДПС, ФИО1 прибавил скорость, выезжал на встречную полосу движения, обгоняя автомобили.

Кроме того, показания потерпевшей в полной мере согласуются с показаниями свидетеля Свидетель №3, работавшего в день событий в составе экипажа ДПС совместно с Ф.И.О.12, о том, что после подачи ими светозвукового сигнала об остановке автомобиля марки «<данные изъяты>», государственный регистрационный знак <данные изъяты>, данный водитель поданный сигнал проигнорировал и увеличил скорость движения своего автомобиля, который их экипаж начал преследовать, более чем до 120 км/ч, так как скорость их автомобиля была более 110 км/ч, а преследуемый автомобиль очень быстро от них удалялся. Двигаясь по <адрес>, в районе переулка <адрес>, преследуемый автомобиль завернул в левую сторону по направлению к пер. <адрес>, допустил съезд с проезжей части и наезд на коллектор, от чего его подбросило и он совершил столкновение с домом, при этом резкой смены траектории до момента съезда с проезжей части у автомобиля не было, автомобиль из-за большой скорости просто занесло на проезжей части. Показаниям потерпевшей соответствуют и показания свидетеля Ф.И.О.12 о значительном увеличении скорости пытавшегося скрыться от экипажа ДПС автомобиля марки «<данные изъяты>» перед тем, как данный автомобиль допустил съезд с проезжей части в сторону жилого дома.

Оснований для оговора осужденного потерпевшей Потерпевший №1, данных о заинтересованности в исходе дела свидетелей Ф.И.О.12 и Свидетель №3 в ходе производства по делу не установлено.

С учетом изложенного суд обоснованно отдал предпочтение как достоверным показаниям потерпевшей Потерпевший №1, отвергнув показания в судебном заседании ФИО1 о том, что в момент, когда перед перекрестком пер. <адрес> и ул. <адрес> он решил перестроиться на свою полосу движения в связи с тем, что навстречу ему ехал другой автомобиль, Потерпевший №1, сидящая на заднем сиденье, начала кричать, схватилась рукой за руль и резко сделала рывок за руль влево, в результате чего он потерял управление, произошел удар и автомобиль вылетел на обочину, и показания в судебном заседании свидетеля Ф.И.О.13 о том, что автомобиль занесло и он вылетел на обочину после того, как в какой-то момент Потерпевший №1 неожиданно для нее и ФИО1 схватилась за руль и дернула его.

Показания ФИО2 О.13 в указанных частях суд обоснованного оценил критически как направленные на оспаривание показаний Потерпевший №1 с целью их опорочить и способствовать уклонению ФИО1 от ответственности за совершенное преступление.

О правильности выводов суда первой инстанции свидетельствует и то обстоятельство, что в период производства по делу об административном правонарушении, возбужденном по факту исследуемого дорожно-транспортного происшествия, в том числе в судебном заседании <данные изъяты> суда <адрес> при решении вопроса о привлечении ФИО1 к административной ответственности по ч.1 ст.12.24 КоАП РФ (настоящее уголовное дело было возбуждено по прошествии 8 месяцев с момента ДТП после прекращения административного судопроизводства), ФИО1 в полном объеме признавал свою вину в совершении административного правонарушения, поясняя, что именно он не справился с управлением автомобилем при его заносе на повороте, что и привело к ДТП, в результате которого был причинен вред здоровью Потерпевший №1. Указанные обстоятельства следуют, в частности, из оглашенного в судебном заседании по рассматриваемому уголовному делу постановления <данные изъяты> суда от <дата> о прекращении производства по делу об административном правонарушении на основании п.2 ч.1 ст.24.5 КоАП РФ (в связи с наличием в его действиях признаков более тяжкого деяния).

Признание ФИО1 своей вины в совершении указанного дорожно-транспортного происшествия имело место, пока в порядке административного судопроизводства ставились вопросы о привлечении его к административной ответственности за нарушение правил дорожного движения, повлекшее причинение легкого вреда здоровью потерпевшей. Ни он, ни <данные изъяты> в ходе административного судопроизводства сведений о вмешательстве Потерпевший №1 в процесс управления транспортным средством, приведшем к дорожно-транспортному происшествию с причинением вреда здоровью самой Потерпевший №1, не сообщали.

Непосредственно после ДТП ФИО1 совершал действия, направленные на заглаживание причиненного Потерпевший №1 вреда (посещал ее в больнице, приобрел ей ходунки и поясничный корсет).

Позиция ФИО1 изменилась на отрицание своей вины в дорожно-транспортном происшествии после возбуждения <дата> уголовного дела по п. «а» ч.2 ст.264 УК РФ. Свидетель Ф.И.О.13 в ходе производства по уголовному делу дала показания в пользу <данные изъяты> ФИО1 – аналогичные его показаниям в порядке уголовного судопроизводства о причине дорожно-транспортного происшествия. Оценка их показаниям дана в приговоре и суд апелляционной инстанции ее разделяет.

Заключениями автотехнических судебных экспертиз от <дата> № <номер> и от <дата><номер> установлено, что с технической точки зрения в действиях водителя автомобиля «<данные изъяты>», государственный регистрационный знак <данные изъяты>, усматриваются несоответствия требованиям пп.9.1.1, 9.9, абзаца 1 п.10.1 и п.10.2 ПДД РФ, выразившееся в том, что водитель двигался со скоростью более 120 км/ч, превышающей установленное ограничение 60 км/ч, по полосе встречного движения, где ему движение запрещено, выехал за пределы проезжей части на тротуар, где ему движение также запрещено, и совершил наезд на дом.

Нарушений уголовно-процессуального закона в связи с производством указанных экспертиз одним и тем же экспертом Ф.И.О.14 (имеющим высшее техническое образование, автотехническую специальность «исследование обстоятельств дорожно-транспортного происшествия», со стажем экспертной работы 26 лет) не установлено.

Автотехническая судебная экспертиза, по результатам которой экспертом дано заключение от <дата><номер>, фактически (несмотря на отсутствие соответствующего указания в самом заключении) являлась дополнительной экспертизой по отношению к первоначальной автотехнической судебной экспертизе, проведенной <дата> – с учетом уточнения следователем обстоятельств дорожно-транспортного происшествия, из которых следовало исходить эксперту, а именно с учетом дополнения следователем в постановлении о назначении новой экспертизы ситуации дорожно-транспортного происшествия условием об отсутствии вмешательства в управление автомобилем со стороны пассажира Потерпевший №1 (отсутствие указания об этом при наличии в деле противоречивых сведений по указанному вопросу явилось препятствием для ответа эксперта на один из вопросов, поставленных ему при проведении предшествующей экспертизы).

Повторное участие в производстве автотехнической судебной экспертизы эксперта Ф.И.О.14 не противоречит ч.1 ст.207 УПК РФ, согласно которой при недостаточной ясности или полноте заключения эксперта, а также при возникновении новых вопросов в отношении ранее исследованных обстоятельств уголовного дела может быть назначена дополнительная судебная экспертиза, производство которой поручается тому же или другому эксперту.

При этом неполным является такое заключение, в котором отсутствуют ответы на все поставленные перед экспертом вопросы, не учтены обстоятельства, имеющие значение для разрешения поставленных вопросов (п.13 Постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2010 № 28 "О судебной экспертизе по уголовным делам").

Оценка проведенного следователем следственного эксперимента в компетенцию эксперта Ф.И.О.14 при проведении дополнительной автотехнической судебной экспертизы не входила. Эксперт при производстве экспертизы ответил на поставленные вопросы исходя из тех данных, которые предоставил ему следователь. Следователь же в постановлении о назначении экспертизы от <дата> прямо указал, что «в ходе следствия вмешательства в управление автомобилем водителю ФИО1 пассажиром Потерпевший №1 не установлено». Именно из этих установочных данных и исходил эксперт Ф.И.О.14 при даче заключения № 222 от <дата> (п.5 исходных данных, принятых экспертом для дачи заключения, т.<данные изъяты>).

Исключение в последующем судом протокола следственного эксперимента из числа доказательств на допустимость указанного заключения эксперта не повлияло.

Не влияет оно и на доказанность вины ФИО1 в нарушении правил дорожного движения, приведшем к дорожно-транспортному происшествию с последствиями в виде причинения тяжкого вреда здоровью Потерпевший №1.

Его вина подтверждается совокупностью других приведенных выше и в приговоре доказательств, обоснованно признанных судом достаточными для опровержения доводов стороны защиты о невиновности осужденного.

Довод защитника о неразрешенности в ходе автотехнических судебных экспертиз вопроса о наличии у ФИО1 технической возможности избежать наезда на дом при вмешательстве Потерпевший №1 в управление им автомобилем является неосновательным, поскольку такое вмешательство судом не установлено.

Причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшей в результате совершенного ФИО1 дорожно-транспортного происшествия также подтверждается совокупностью собранных по делу допустимых доказательств.

Так, из показаний свидетелей Ф.И.О.12 и Свидетель №3 следует, что пострадавшая в результате ДТП Потерпевший №1 стонала, жаловалась на боли, нуждалась в медицинской помощи, в связи с чем была доставлена в <данные изъяты> ЦРБ на попутном транспорте.

Согласно показаниям свидетеля Свидетель №5, с места ДТП с участием автомобиля ФИО1 он поехал к <данные изъяты> ЦРБ, где помогал вытаскивать из автомобиля Потерпевший №1, которая стонала, жаловалась на боль.

По показаниям потерпевшей Потерпевший №1, она 10 дней находилась на лечении в <данные изъяты> ЦРБ, куда ее доставили с места ДТП и где ей был поставлен диагноз «ушиб крестцового отдела позвоночника», по больнице первые 5 дней передвигалась с посторонней помощью, спустя 5 дней – на ходунках, которые для нее приобрела <данные изъяты>. Поскольку после выписки из больницы у нее имелись боли в ногах, спине, передвигаться она могла только при помощи ходунков, она самостоятельно обратилась в <данные изъяты> клиническую больницу.

Согласно показаниям осужденного ФИО1 и свидетеля Ф.И.О.13, примерно через 4-5 дней после ДТП они приходили в больницу к Потерпевший №1, последняя, выходя из палаты, придерживалась за спину, в районе поясницы, жаловалась на боли в спине, просила их приобрести ходунки и поясничный корсет, которые для нее приобрел ФИО1. Из показаний Ф.И.О.13 следует также, что Потерпевший №1, находясь в больнице, поясняла, что ей необходимы деньги для поездки в <адрес>.

Согласно выводам заключения эксперта (дополнительной судебно-медицинской экспертизы потерпевшей) от <дата><номер>, у Потерпевший №1 имелись автодорожная травма, компрессионные переломы 1 и 2 поясничных позвонков без повреждения спинномозгового канала, закрытый перелом лонной кости слева, ушиб пояснично-крестцового отдела позвоночника, ушибленная рана лица, множественные ссадины поясничной области. Данные повреждения могли возникнуть <дата> во время ДТП и причинили потерпевшей тяжкий вред здоровью по признаку значительной стойкой утраты трудоспособности свыше 30 %.

Заключение эксперта соответствует требованиям Федерального закона от 31 мая 2001 года № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», положениям ст.26.4 КоАП РФ (экспертиза проводилась в рамках административного судопроизводства) и не противоречит положениям ст.204, 207 УПК РФ о судебной экспертизе в уголовном судопроизводстве.

Вопреки доводу в жалобе защитника, оснований сомневаться в том, что эксперту для производства данной экспертизы были представлены как медицинская карта <номер> стационарного больного <данные изъяты> ЦРБ на имя Потерпевший №1, так и медицинская карта <номер> стационарного больного <данные изъяты> клинической больницы на ее же имя нет, несмотря на отсутствие указания на последнюю медицинскую карту в заключении эксперта в разделе «Объекты исследований и материалы, представленные для производства судебно-медицинской экспертизы». В разделе «Данные медицинских документов» приведены подробно сведения из двух медицинских карт Потерпевший №1, которые соответствуют данным вышеуказанных карт, представлявшихся медицинскими учреждениями суду в рамках производства по делу об административном правонарушении, копии которых имеются в уголовном деле.

Производству указанной дополнительной судебно-медицинской экспертизы судебно-медицинским экспертом Ф.И.О.10 не препятствовало то обстоятельство, что ранее этим же экспертом была проведена судебно-медицинская экспертиза Потерпевший №1, в заключении по результатам которой от <дата><номер> эксперт установил наличие у нее телесных повреждений (включая ушиб пояснично-крестцового отдела позвоночника), которые могли возникнуть <дата> в условиях ДТП и причинили легкий вред ее здоровью.

Производство дополнительной судебной экспертизы, назначенной в случае недостаточной ясности или полноты ранее данного заключения, поручается тому же или другому эксперту (ст.20 ФЗ Федерального закона от 31 мая 2001 года № 73-ФЗ).

Как указывалось выше, неполным является такое заключение, в котором не учтены обстоятельства, имеющие значение для разрешения поставленных вопросов. При этом эти обстоятельства могли появиться (о них стало известно) и после проведения основной экспертизы.

Заключение от <дата><номер> дано экспертом Ф.И.О.10 на основании представленной ему медицинской карты <номер> стационарного больного <данные изъяты> ЦРБ на имя Потерпевший №1 с данными об отсутствии явной костной патологии позвоночника. При этом, как следует из указанной медицинской карты, Потерпевший №1 выписана из больницы <дата> с уменьшением болевого синдрома на фоне проводимого лечения (в т.ч. с использованием сильнодействующего обезболивающего - <данные изъяты>), с рекомендациями по явке на прием к травматологу <дата> и проведению дообследования пояснично-крестцового отдела позвоночника.

Необходимость проведения дополнительной судебно-медицинской экспертизы, как следует из материалов дела, была обусловлена тем, что по результатам проведенной Потерпевший №1 <дата> в ГАУЗ АО «<данные изъяты> клиническая больница» компьютерной томографии пояснично-крестцового отдела позвоночника у нее были выявлены компрессионные переломы 1 и 2 поясничных позвонков. Данные об этом содержались в представленной эксперту медицинской карте <номер> стационарного больного <данные изъяты> клинической больницы на имя Потерпевший №1.

Кроме того, по уголовному делу была назначена и проведена комиссионная судебная экспертиза. Согласно выводам данного по ее результатам заключения экспертов от <дата><номер>, у Потерпевший №1 имелись телесные повреждения различной степени тяжести – причинившие легкий, средней тяжести и тяжкий вред здоровью, которые могли возникнуть <дата> при дорожно-транспортном происшествии (травмы пассажира в салоне автомобиля). В том числе у Потерпевший №1 обнаружены: тупая закрытая травма позвоночного столба в поясничном отделе с компрессионными переломами 1 и 2 поясничных позвонков без стеноза спинного мозга, ссадинами в поясничной области, которая квалифицируется как тяжкий вред здоровью по признаку «значительная стойкая утрата общей трудоспособности не менее чем на одну треть (стойкая утрата общей трудоспособности свыше 30 %)»; закрытый перелом лонной кости слева со смещением, которая квалифицируется как средней тяжести вред здоровью по признаку длительного расстройства здоровья свыше 3 недель; закрытая тупая черепно-мозговая травма с ушибленной раной в области левой надбровной дуги, сотрясением головного мозга и ушиб позвоночного столба в шейно-грудном отделе позвоночника, квалифицируемые как легкий вред здоровью по признаку кратковременного расстройства здоровья не более 3 недель. Что касается компрессионных переломов тел позвонков, в заключении указано, что они могут возникать в результате непрямой (воздействие силы по оси позвоночника, резкое и чрезмерное сгибание позвоночника, резкое его разгибание, ротационное воздействие на позвоночник) и прямой травмы. Любое из этих условий могло быть реализовано при травме в кабине автомобиля (т.<данные изъяты>).

Для производства комиссионной судебной экспертизы экспертам также представлялись медицинская карта <номер> стационарного больного <данные изъяты> ЦРБ на имя Потерпевший №1 и медицинская карта <номер> стационарного больного <адрес> клинической больницы на ее же имя. Это следует из постановления о назначении указанной экспертизы от <дата>, показаний эксперта Ф.И.О.8 в судебном заседании, сопроводительного письма ГБУЗ <данные изъяты> бюро СМЭ» от <дата> к направляемым следователю после производства экспертизы материалам (т.1 л.д.149), указаний в заключении эксперта на названные карты в качестве поступивших для производства экспертизы объектов исследования, приведенных в заключении данных медицинских документов, соответствующих содержанию указанных медицинских карт, копии которых имеются в уголовном деле. С учетом этого доводы в жалобе защитника на неуказание в одном из абзацев текста заключения номера медицинской карты стационарного больного <данные изъяты> ЦРБ на имя Потерпевший №1, а также на имеющееся в заключении единичное указание на номер медицинской карты стационарного больного <адрес> клинической больницы Потерпевший №1 – <номер> вместо <номер>, являющееся явной технической ошибкой, что подтвердила и эксперт Ф.И.О.8 в судебном заседании, о недопустимости указанного заключения не свидетельствуют.

Обоснованность заключения комиссионной судебной экспертизы от <дата><номер>, компетентность давших его экспертов, их способность дать ответы на поставленные им вопросы, их разъяснения в судебном заседании суда первой инстанции относительно данного заключения, сомнений у суда апелляционной инстанции, как и у суда первой инстанции, не вызывают. Экспертиза проведена экспертами ГБУЗ «<данные изъяты> бюро судебно-медицинской экспертизы» - <данные изъяты> Ф.И.О.7 и судебно-медицинским экспертом <данные изъяты> Ф.И.О.8. Оба эксперта имеют высшее медицинское образование, интернатуру по специальности «судебно-медицинская экспертиза», стаж работы эксперта Ф.И.О.7 на момент проведения экспертизы превышал 20 лет, Ф.И.О.8 имела соответствующий сертификат, подтверждающий уровень ее профессиональной квалификации, действительный с 2018 года. Каждый из экспертов независимо и самостоятельно провел исследования представленных документов, сформулировал ответы на поставленные вопросы, и, так как мнения экспертов не различались, ими были сформулированы общие выводы, что отражено в их заключении.

Заключение соответствует требованиям ст.200, 204 УПК РФ и положениям вышеуказанного Федерального закона от 31 мая 2001 года № 73-ФЗ, в нем приведены содержание и результаты исследований с указанием примененных методик, выводы экспертов научно обоснованы, являются ясными и понятными, каких-либо противоречий между собой не содержат.

Кроме того, в судебном заседании был допрошен свидетель Ф.И.О.15 (лечащий врач Потерпевший №1, работающий в ГБУЗ <данные изъяты> ЦРБ» в должности травматолога-ортопеда) относительно имевшихся у потерпевшей повреждений, их характера, ссылавшийся на сложности диагностики телесных повреждений Потерпевший №1 в условиях ЦРБ (при отсутствии рентген-аппарата ей произвели флюорографию, с помощью которой пытались обнаружить повреждения позвоночника). У него выяснялся вопрос о способности потерпевшей самостоятельно передвигаться в период ее нахождения в больнице с <дата> по <дата> при наличии компрессионных переломов 1 и 2 поясничных позвонков, выявленных при проведении <дата> компьютерной томографии пояснично-крестцового отдела позвоночника. Вопросы, касающиеся диагностики переломов, их влияния на состояние здоровья Потерпевший №1, сохранение ею двигательной активности выяснялись и у экспертов, проводивших судебно-медицинские экспертизы.

На основании анализа исследованных доказательств суд пришел к обоснованным выводам о том, что обнаруженная у Потерпевший №1 тупая закрытая травма позвоночного столба в поясничном отделе с компрессионными переломами 1 и 2 поясничных позвонков, квалифицируемая как тяжкий вред здоровью по вышеуказанному признаку, причинена потерпевшей Потерпевший №1 в результате дорожно-транспортного происшествия; между действиями ФИО1, выразившимися в грубом нарушении правил дорожного движения, и наступившими общественно опасными последствиями в виде причинения тяжкого вреда здоровью потерпевшей имеется прямая причинно-следственная связь.

Как уже было указано выше, Потерпевший №1 сразу после дорожно-транспортного происшествия была доставлена в больницу с сильными болями в поясничной области, во время нахождения в больнице пользовалась ходунками и поясничным корсетом.

После выписки, согласно показаниям Потерпевший №1 в суде, она обратилась в ГАУЗ <данные изъяты> клиническая больница», поскольку продолжала плохо себя чувствовать, была не удовлетворена результатами лечения в <данные изъяты> больнице, обратилась в <данные изъяты> больницу сразу, как только нашла для себя сопровождающего для поездки в <данные изъяты>.

Свидетель Ф.И.О.13 подтвердила, что во время нахождения в <данные изъяты> ЦРБ Потерпевший №1 говорила ей о том, что она собирается поехать в <адрес>, просила оказать ей помощь, но у нее не было возможности помочь потерпевшей на тот момент.

При поступлении в <данные изъяты> больницу Потерпевший №1 продолжала передвигаться при помощи ходунков, поступила с жалобами на боль, в том числе в поясничном отделе, что отмечено в ее медицинской карте.

Свидетель Ф.И.О.15, эксперты Ф.И.О.10 и Ф.И.О.7 подтвердили возможность сохранения у Потерпевший №1 способности самостоятельно передвигаться (в том числе на фоне лечения обезболивающими препаратами) при наличии компрессионных переломов 1 и 2 поясничных позвонков, что потерпевшая и демонстрировала, в частности, в ГАУЗ <данные изъяты> клиническая больница» при уже выставленном ей диагнозе (и дополнительном диагнозе «перелом <данные изъяты> кости»). С учетом показаний свидетеля и экспертов в судебном заседании, учитывая наличие у потерпевшей болевого синдрома, его локализацию, клинические проявления травмы, тождественные имевшимся при поступлении в <данные изъяты> больницу, у суда не имелось оснований сомневаться в том, что обнаруженные у Потерпевший №1 <дата> телесные повреждения образовались <дата> в результате дорожно-транспортного происшествия, учиненного ФИО1, но не были диагностированы своевременно, а полный диагноз был установлен потерпевшей в условиях более оснащенного с точки зрения исследовательских возможностей лечебного учреждения.

Приведенные доказательства, подтверждающие возможность получения травмы позвоночного столба Потерпевший №1 при дорожно-транспортном происшествии <дата>, убедительны, при наличии достаточной их совокупности суд обоснованно не нашел оснований для назначения комплексной судебно-медицинской экспертизы, на чем настаивала сторона защиты.

Данных о получении вышеуказанной травмы при иных, чем установлено судом обстоятельствах, в ходе производства по делу не имеется.

Доводы защитника осужденного о незаконности приговора, недопустимости доказательств, полученных после <дата> в связи с незаконностью продления срока предварительного расследования по рассматриваемому уголовному делу свыше 12 месяцев, незаконного утверждения обвинительного заключения после окончания указанного срока, являются несостоятельными.

Срок предварительного следствия по уголовному делу продлевался в общем порядке, предусмотренном чч.4, 5 ст.162 УК РФ, в общей сложности до 12 месяцев. Затем руководителем следственного органа, несколько раз возвращавшим уголовное дело для производства дополнительного следствия, следователю каждый раз предоставлялся дополнительный месячный срок для расследования в соответствии с ч.6 ст.162 УПК РФ, согласно которой при возвращении уголовного дела для производства дополнительного следствия руководитель следственного органа, в производстве которого находится уголовное дело, вправе устанавливать срок предварительного следствия в пределах одного месяца со дня поступления уголовного дела к следователю вне зависимости от того, сколько раз оно до этого возобновлялось, прекращалось либо возвращалось для производства дополнительного следствия, и вне зависимости от общей продолжительности срока следствия.

Поскольку уголовное дело не может быть возбуждено, а возбужденное уголовное дело подлежит прекращению по причине истечения сроков давности уголовного преследования (п.3 ч.1 ст.24 УПК РФ, ст.78 УК РФ), но не в связи с истечением сроков предварительного следствия, установленных в ст.162 УПК РФ, уполномоченные органы и должностные лица обязаны осуществлять в пределах сроков давности уголовной ответственности справедливое и компетентное уголовное преследование, которое, как того требует УПК РФ, должно быть полным и всесторонним (ст.73), проведенным с учетом необходимости защиты прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений, а равно защиты личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод (ч.1 ст.6), и во всяком случае – в разумный срок (ст.6.1).

Предусмотренный ч.6 ст.162 УПК РФ порядок продления срока предварительного следствия при возвращении уголовного дела для производства дополнительного следствия, как отмечал Конституционный Суд Российской Федерации, направлен на обеспечение принципов законности и разумного срока уголовного судопроизводства путем устранения выявленных нарушений и препятствий к дальнейшему движению дела, принятия мер, направленных на ускорение предварительного расследования в случаях его неправомерного приостановления или прекращения, должен отвечать требованиям законности, обоснованности, достаточности и эффективности действий руководителя следственного органа, следователя, которые могут быть проверены в рамках судебного и ведомственного контроля, прокурорского надзора и должны быть учтены при присуждении компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок в соответствии с Федеральным законом от 30 апреля 2010 года № 68-ФЗ и статьей 6.1 УПК РФ. При этом при неисполнении или ненадлежащем исполнении должностными лицами своих процессуальных обязанностей, недобросовестном или небрежном отношении к службе не исключается возможность их привлечения к ответственности (определения от 2 июля 2015 года № 1541-О, № 1542-О, № 1543-О, от 26 марта 2020 года № 759-О, от 23 апреля 2020 года № 1051-О и др.).

Из содержания статьи 162 УПК РФ не следует, что в случае неоднократного возобновления предварительного расследования доказательства, полученные в ходе дальнейшего расследования, признаются недопустимыми. Не вытекает такой вывод и из содержания определений Конституционного Суда РФ.

Решения о продлении срока расследования рассматриваемого уголовного дела приняты надлежащим лицом – руководителем следственного органа, которым следователю каждый раз давались конкретные обоснованные указания о необходимости устранения нарушений уголовно-процессуального закона, допущенных при производстве предварительного расследования.

Поскольку необходимость возвращения уголовного дела прокурору сторона защиты связывала с вышеприведенными обстоятельствами, однако нарушений положений уголовно-процессуального закона при принятии решений о продлении срока предварительного следствия не допущено, оснований для возвращения уголовного дела прокурору в порядке ст.237 УПК РФ у суда не имелось.

Суд, тщательно исследовав обстоятельства дела и оценив доказательства в их совокупности, пришел к обоснованному выводу о доказанности вины ФИО1 в инкриминированном ему преступлении.

В соответствии с установленными обстоятельствами совершения преступления суд правильно квалифицировал действия ФИО1 по п. «а» ч.2 ст.264 УК РФ как нарушение лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью человека, если оно совершено лицом, находящимся в состоянии опьянения.

Наказание ФИО1 назначено с учетом характера и степени общественной опасности совершенного преступления, данных о его личности (ранее не судим, на учете у врача-нарколога и врача-психиатра не состоит, по месту жительства характеризуется положительно), смягчающих наказание обстоятельств (имеет малолетнего ребенка, является <данные изъяты>), отсутствия отягчающих наказание обстоятельств, влияния назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи.

При этом в нарушение положений п. «к» ч.1 ст.61 УК РФ суд не признал обстоятельством, смягчающим наказание ФИО1, совершение им действий, направленных на заглаживание вреда, причиненного потерпевшей Потерпевший №1, выразившихся в приобретении им для потерпевшей ходунков и поддерживающего пояса (поясничного корсета) во время ее нахождения в больнице.

В связи с этим суд апелляционной инстанции находит необходимым на основании п.3 ст.389.15, п.1 ч.1 ст.389.18 УПК РФ изменить приговор путем признания указанного смягчающего наказание обстоятельства.

При этом оснований для смягчения ФИО1 назначенного наказания (в т.ч. с учетом применения ч.1 ст.62 УК РФ) суд апелляционной инстанции не находит, принимая во внимание, что приговором суда ему назначено минимальное наказание в виде лишения свободы, предусмотренное ч.2 ст.264 УК РФ, которое могло быть и было заменено принудительными работами, а оснований для назначения наказания осужденному по правилам ст.64 УК РФ суд апелляционной инстанции не находит ввиду отсутствия исключительных обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности совершенного осужденным преступления.

Назначенное осужденному наказание (как основное, так и дополнительное) в полной мере соответствует характеру и степени общественной опасности его преступления, данным о личности виновного, отвечает целям наказания, предусмотренным ч.2 ст.43 УК РФ.

Оснований для изменения категории совершенного осужденным преступления на менее тяжкую с учетом фактических обстоятельств преступления и степени его общественной опасности суд апелляционной инстанции не находит.

Нарушений уголовного и уголовно-процессуального законов, влекущих отмену или иные изменения приговора, по делу не допущено.

Руководствуясь статьями 389.13, 389.20, 389.26, 389.28 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

П О С Т А Н О В И Л:

Приговор Сковородинского районного суда Амурской области от 16 мая 2024 года в отношении ФИО1 изменить:

- признать обстоятельством, смягчающим наказание ФИО1, совершение им действий, направленных на заглаживание вреда, причиненного потерпевшей Потерпевший №1.

В остальной части оставить приговор без изменения, а апелляционную жалобу защитника осужденного – адвоката Никулина О.В. – без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в шестимесячный срок в судебную коллегию по уголовным делам Девятого кассационного суда общей юрисдикции (690090, <...>) через суд, постановивший приговор, в порядке, предусмотренном статьями 401.7 и 401.8 УПК РФ; в случае пропуска срока или отказа в его восстановлении кассационные жалобы, представление на приговор подаются непосредственно в судебную коллегию по уголовным делам Девятого кассационного суда общей юрисдикции в порядке ст.401.10 - 401.12 УПК РФ.

В соответствии с ч.5 ст.389.28 УПК РФ осужденный вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий М.В. Еременко