Апелляционное определение № 22-1556/2025 от 3 декабря 2025 г.

Судья Гришеева Л.В. Дело № 22-1556/2025

УИД 35RS0019-01-2025-001073-89

ВОЛОГОДСКИЙ ОБЛАСТНОЙ СУД


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Вологда 4 декабря 2025 года

Судебная коллегия по уголовным делам Вологодского областного суда в составе

председательствующего судьи Ратных Е.А.,

судей Федорова Д.С., Шевцова Ю.С.,

при ведении протокола секретарем судебного заседания Вохминовой А.А.,

с участием прокурора отдела прокуратуры Вологодской области Чумаковой А.Ю.,

осужденного ФИО1 и его защитника – адвоката Калиничевой О.М.,

потерпевшего А.А. и его представителя – адвоката Старостина Б.С.

рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционному представлению Сокольского межрайонного прокурора Смирнова С.В., апелляционной жалобе и дополнениям к ней осужденного ФИО1 на приговор Сокольского районного суда Вологодской области от 3 сентября 2025 года в отношении ФИО1.

Заслушав доклад председательствующего, пояснения осужденного и его защитника, потерпевшего и его представителя, мнение прокурора, судебная коллегия

установила:

приговором Сокольского районного суда Вологодской области от 3 сентября 2025 года

ФИО1, родившийся <ДАТА> в <адрес>, не судимый,

осужден:

- по ч.4 ст.286 УК РФ к лишению свободы сроком 5 лет с отбыванием в исправительной колонии строгого режима, с лишением права занимать должности на государственной службе в системе правоохранительных органов, связанные с осуществлением функций представителя власти, сроком 5 лет.

В соответствии с ч.4 ст.47 УК РФ срок дополнительного наказания в виде лишения права занимать должности на государственной службе, в системе правоохранительных органов, связанные с осуществлением функций представителя власти, постановлено исчислять с момента отбытия основного наказания в виде лишения свободы.

Мера пресечения в отношении ФИО1 до вступления приговора в законную силу избрана в виде заключения под стражу, взят под стражу в зале суда.

Срок отбытия наказания постановлено исчислять со дня вступления приговора в законную силу.

В соответствии с п. «а» ч.3.1 ст.72 УК РФ зачтено в срок отбытия наказания время содержания под стражей с 3 сентября 2025 года до вступления приговора в законную силу из расчета один день содержания под стражей за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима.

С ФИО1 в пользу А.А. взыскана компенсация причиненного морального вреда в размере 300 000 рублей.

Разрешены вопросы по вещественным доказательствам.

Приговором суда ФИО1 признан виновным в совершении должностным лицом превышения должностных полномочий, то есть действий, явно выходящих за пределы его полномочий и повлекших существенное нарушение прав и законных интересов граждан и охраняемых законом интересов общества и государства, совершенное с применением насилия и угрозой его применения, с применением специальных средств, из иной личной заинтересованности, с применением пытки. Преступление совершено 4 июня 2024 года в <адрес> при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В апелляционном представлении межрайонный прокурор Смирнов С.В., приводя положения ст.ст.389.15, 389.16, 297, 299, 307, 308 УПК РФ, ч.1 ст.47 УК РФ, п.п.8, 9 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22 декабря 2015 года № 58, указал, что суд, назначив ФИО1 дополнительное наказание в виде лишения права занимать должности на государственной службе в системе правоохранительных органов, связанные с осуществлением функций представителя власти, не указал круг должностей и деятельность, на который распространяется запрет, что не соответствует требованиям закона. Обращает внимание, что осужденный совершил преступление, осуществляя функции представителя власти в одном из органов правоохранительной системы РФ, состоял в должности и осуществлял функции руководителя структурного подразделения данного органа, в связи с чем ФИО1 необходимо назначить дополнительное наказание в виде «лишения права занимать должности в органах государственной власти и органах местного самоуправления, связанные с выполнением функций представителя власти, выполнением организационного-распорядительных и административно-хозяйственных функций в органах государственной власти, государственных учреждениях и предприятиях, органах местного самоуправления, муниципальных учреждениях и предприятиях». Просит приговор отменить, направить уголовное дело на новое судебное рассмотрение в тот же суд в ином составе суда.

В апелляционной жалобе осужденный ФИО1 считает приговор чрезмерно суровым, просит применить положения ст.73 УК РФ, поскольку совокупность смягчающих наказание обстоятельств и его поведение позволяют это сделать. Обращает внимание, что размер наказания негативно скажется на его близких родственниках, в частности троих детях – 5, 6 и 8 лет – возраст, когда очень важна роль отца в воспитании. Кроме того отмечает, что в ходе предварительного следствия добровольно оставил службу.

В дополнениях к апелляционной жалобе осужденный ФИО1, приводя положения п.4 ст.389.15, ч.2 ст.389.18 УПК РФ, ч.2 ст.43, ч.3 ст.60 УК РФ, выражает несогласие с приговором суда ввиду чрезмерной суровости назначенного наказания; считает выводы суда о невозможности применения ст.73 УК РФ несоответствующими установленным обстоятельствам дела.

Ссылаясь на заключение судебно-медицинской экспертизы № 2255 от 8 августа 2024 года, отмечает, что согласно материалам дела А.А. по факту обнаруженных у него телесных повреждений нигде не лечился, за медицинской помощью не обращался. Полагает, что нарушен принцип соразмерности и справедливости при сопоставлении назначенного наказания в виде 5 лет лишения свободы с отбыванием в колонии строгого режима и обнаруженными у А.А. ссадинами, которые эксперт расценил как повреждения, не причинившие вред здоровью.

Кроме того считает, что суд не учёл, что он, оставшись без любимой работы и возможности служить Родине, уже был серьёзно наказан, его внутренние переживания, связанные с утратой работы, также должны быть учтены в соответствии с принципами соразмерности и справедливости наказания.

Полагает, что судом не в полной мере учтена его личность, в частности поведение в ходе предварительного и судебного следствий, строгое соблюдение меры пресечения в виде запрета определённых действий, добровольная выдача телефона, видеозаписи беседы между ним и А.А., добровольный уход со службы из органов внутренних дел.

Указывает, что судом неверно учтено количество несовершеннолетних детей, находящихся на его иждивении, которых четверо, а не трое, как указано в приговоре.

Отмечает, что он ранее не судим, к административной ответственности не привлекался, вёл спокойную семейную жизнь, служил в органах внутренних дел. Считает, у суда нет оснований полагать, что им могут быть совершены новые преступления, тем более должностные. По его мнению, социальная справедливость может быть установлена путем назначения ему менее строгого наказания, чем наказание, связанное с лишением свободы.

Автор жалобы также выражает несогласие с суммой удовлетворённого гражданского иска, которая в сопоставлении с обнаруженными у А.А. ссадинами завышена и может быть уменьшена, поскольку не принято во внимание, что в ходе судебно-медицинского обследования 10 июня 2024 года А.А. сообщил, что у него отсутствуют жалобы на здоровье, а согласно материалам дела потерпевший лечение не проходил, за медицинской помощью не обращался. Следует учесть, что он в настоящее время находится под стражей, имея на иждивении четверых несовершеннолетних детей.

Просит изменить приговор, назначив менее строгое наказание, не связанное с изоляцией от общества; уменьшить размер компенсации морального вреда по иску потерпевшего А.А.

В возражениях на апелляционное представление, апелляционную жалобу потерпевший А.А., приводя свои доводы, просит не отменять приговор, поскольку указанные в представлении прокурора недостатки при назначении дополнительного наказания ФИО1 могут быть устранены судом апелляционной инстанции в порядке ст.389.15 УПК РФ; в части назначенного ФИО1 наказания приговор просит оставить без изменения.

В судебном заседании осужденный ФИО1 поддержал доводы апелляционной жалобы и дополнений к ней. Пояснил, что в настоящее время вину признает полностью, в содеянном раскаивается, потерпевшему принес извинения. Не согласен с установленным приговором суда мотивом совершения преступления, действовал в связи с эмоциями, так как был убежден в виновности потерпевшего. Также не согласен с назначенным наказанием. Уточнил, на его иждивении находятся трое его малолетних сыновей и дочь его супруги – К.Р., которой 17 лет, обучается на бюджетной основе в высшем учебном заведении, имеет родного отца, который принимает участие в ее содержании и воспитании. Просит применить ч.6 ст.15, ч.1, 2 ст.64, ст.73 УК РФ. Разрешение апелляционного представления оставил на усмотрение суда.

Защитник - адвокат Калиничева О.М., поддержала доводы апелляционной жалобы и дополнений к ней, не возражала против удовлетворения апелляционного представления.

Обращает внимание на качество предварительного следствия по уголовному делу. Полагает, заключение лингвистической экспертизы №76/1-1-25 от 03.02.2025 является недопустимым доказательством, поскольку сторона защиты не была ознакомлена до ее проведения с подлежащей исследованию видеозаписью, что не позволило сформулировать вопросы. Также подвергает сомнению выводы заключения эксперта №420/420-22 от 12.11.2024, поскольку в соответствии с постановлением следователя назначена судебно-медицинская экспертиза, но проведена комиссионная экспертиза, в заключении неверно указана дата представленного экспертного заключения - вместо 08.08.2025 указано 07.08.2025. Также указано о проведении освидетельствования А.А. 13 июня, а фактически он обследован 10 июня, что могло повлиять на выводы эксперта.

Обвинительное заключение утверждено прокурором на 11 сутки.

В т.3 л.д.184 заменен документ – постановление о принятии уголовного дела к производству, при ознакомлении с материалами дела имелось постановление, в котором неверно указана должность следователя, впоследствии документ заменен, исправлена должность лица, принявшего дело к производству, с данным документом ее подзащитный не ознакомлен.

Представитель потерпевшего Старостин Б.С. ранее оказывал юридические услуги родственникам ФИО1

Также не согласна с данной действиям ее подзащитного квалификацией. Как в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого, так и в приговоре указан п.34 должностной инструкции, но приведены требования, изложенные в другом пункте. Просит исключить из приговора указание на мотив совершенного преступления – «желание улучшить показатели выявления и раскрываемости преступлений», поскольку показатели были высокими. Полагает, факт причинения потерпевшему телесного повреждения степлером не доказан. Также в приговоре отсутствуют сведения, в чем выражалась угроза применения насилия и почему для потерпевшего она являлась реальной. Кроме того, не согласна с квалифицирующим признаком «применения пытки». Обращает внимание, что обвинение в совершении преступления с применением пытки предъявлено по признаку причинения нравственных страданий, однако суд мотивирует применение пытки по признаку причинения сильной физической боли.

Характеризовала ФИО1 исключительно с положительной стороны, просит учесть, что наказание в виде реального лишения свободы оказывает существенное влияние на детей. ФИО1 занимался воспитанием и содержанием ее дочери, а также своих троих сыновей, у одного из которых обнаружено заболевание.

Кроме того, указала, что потерпевшему добровольно возмещена компенсация морального вреда в размере 58 000 рублей, а также ФИО1 направлено письмо с извинениями. Сумму компенсации морального вреда, взысканную приговором, полагает завышенной.

Просит изменить приговор, назначить ФИО1 менее строгое наказание, не связанное с изоляцией от общества, уменьшить размер компенсации морального вреда, так как наказание не соразмерно содеянному, личности ее подзащитного, влиянию на семью.

Прокурор Чумакова А.Ю. полагала приговор подлежащим изменению в части назначенного дополнительного наказания по основаниям, изложенным в апелляционном представлении. Также считает возможным учесть в качестве обстоятельств, смягчающих наказание осужденного, состояние здоровья его малолетнего ребенка, частичное возмещение морального вреда, в связи с чем снизить основное наказание в виде лишения свободы до 4 лет 10 месяцев. В остальной части приговор просила оставить без изменения, апелляционную жалобу осужденного без удовлетворения.

Представитель потерпевшего А.А. – адвокат Старостин Б.С. пояснил, что он и его доверитель с апелляционной жалобой осужденного и дополнениями к ней не согласны, также полагают отсутствующими основания для возвращения уголовного дела на новое рассмотрение, поскольку по доводам апелляционного представления приговор может быть изменен.

Потерпевший А.А. согласился с доводами, изложенными его представителем. Подтвердил получение от осужденного денежных средств в размере 58 000 рублей, также принял извинения, однако, полагает, что извинения должны были быть принесены до суда. Полагает, денежные средства ему переданы с целью смягчить наказание. Согласен с суммой компенсации морального вреда, взысканной приговором.

Проверив представленные материалы, выслушав участников процесса, обсудив доводы апелляционного представления, апелляционной жалобы и дополнений к ней, судебная коллегия приходит к следующему.

В суде первой инстанции ФИО1 вину в совершённом преступлении не признал, пояснил, что при опросе А.А. он вёл разговор на простом бытовом языке, допускал шутки, фразеологические обороты, что является допустимым методом ОРД, чтобы добиться от преступника необходимой информации. Допрос записывался на видеокамеру, которую выключал, когда выходили за телефоном А.А., который лежал в ячейке в коридоре, вернувшись, включил; отсутствие видеозаписи с 16 часов 58 минут до 19 часов 35 минут считает технической случайностью, думал, что запись включена. В ходе допроса в кабинет заходили сотрудники отдела. В присутствии А.Л. произошёл инцидент со степлером: А.А. был уличён во лжи, и степлер вылетел у него (ФИО1) из рук на эмоциях, неожиданно; А.Л. поинтересовался у А.А. самочувствием, тот не жаловался на здоровье. Электрошокер к А.А. не применял, не демонстрировал, не угрожал. Цели повысить свои показатели не преследовал, поскольку на тот момент ОЭБ и ПК МО МВД России «<адрес>» находился на 2 месте по области.

Несмотря на непризнательную позицию ФИО1, его вина полностью подтверждается следующими доказательствами:

- показаниями потерпевшего А.А. о том, что 4 июня 2024 года в МО МВД «<адрес>» беседовали с начальником ОЭБ ФИО1, которого интересовало, в каком размере он (А.А.) дал взятку за возможность выполнения муниципального контракта. Он отвечал, что взятки никому не давал. ФИО1 настаивал на том, что он дал взятку, начал повышать на него голос, кричать, ругаться, угрожать, что посадит в изолятор, изобьет, взял с сейфа электрошокер, стал демонстрировать, затем снял чехол и начал тыкать ему в левую ногу, был треск и он ощутил разряд, сильную боль, в голове помутнело. Далее ФИО1 отошел от него и снова начал задавать вопросы, что он дал взятку, он продолжал отрицать. ФИО1 еще больше возмутился, снова приставил к его ноге электрошокер ниже колена. Он ощутил сильную боль, ему стало ещё хуже, нога стала неметь, поднялось давление. На доводы об ухудшении состояния здоровья ФИО1 кричал, что ему «пофиг» на самочувствие, что если он и умрет, то ему даром, продолжил угрозы, в том числе и его семье. В ходе опроса в кабинет заглядывали иные сотрудники отдела, также сотрудник ФСБ, при котором ФИО1 со словами: «Врет он!» с силой бросил в него (А.А.) степлер, который попал ему в живот, он испытал физическую боль. Далее беседа с ФИО1 продолжалась наедине, было составлено объяснение, которое он подписал; угрозы ФИО1 воспринимал реально, опасался его;

- показаниями свидетеля И.Н. о том, что 4 июня 2024 года её супруг А.А. в 20 часов 50 минут вернулся домой, хромал на левую ногу, был в подавленном состоянии и рассказал, что был в полиции с 16 часов, давал объяснения по делу ФИО2, сотрудник полиции ФИО1 вел себя очень грубо, кричал, угрожал, что посадит в тюрьму, заставлял признаться в том, что тот дал взятку, запугивал, что если не признается, то будет плохо всей его семье, применил электрошокер. У супруга были свежие повреждения: на левой ноге в области бедра и голени по два покраснения в виде дырок как ссадины, на животе красные пятка размером 5-7 см, как пояснил супруг, от брошенного в него степлера. Все повреждения она сфотографировала;

- показаниями свидетеля Р.В. – старшего оперуполномоченного ОЭБ и ПК МО МВД России «<адрес>» о том, что 4 июня 2024 года по указанию ФИО1 встретил в фойе А.А., проводил в служебный кабинет ФИО1. А.А. чувствовал себя хорошо, был спокоен. ФИО1 задавал вопросы, потерпевший путался в пояснениях, голос у ФИО1 был повышенный, раздражался на Емельняненко, стал «закипать». Он отвлекся, потом увидел, как степлер, который был ранее в руках ФИО1, летит в сторону А.А., попал тому в область грудной клетки или живота;

- показаниями свидетеля А.Л. о том, что 4 июня 2024 года около 18 часов он по служебной необходимости заходил в кабинет начальника ОЭБ и ПК МО МВД России «<адрес>» ФИО1, где проходил опрос А.А. Обстановка была накалена, разговор шёл на повышенных тонах, ФИО1 был раздражен. В ходе разговора ФИО1 стоял у стола и крутил в руках степлер, который выпал у него из рук, ударился об стол и отскочил в сторону А.А. в район грудной клетки. Подумал, что степлер выпал случайно. На какое-то время остался с А.А. наедине, тот был растерян, зажат, но на его вопросы отвечал спокойно, понятно, ни на что не жаловался. Позднее видел в коридоре ФИО3, который прихрамывал;

- показаниями свидетеля В.С. о том, что в июне 2024 года ФИО1 проводил опрос А.А. в рамках уголовного дела. В процессе опроса ФИО1 заходил к нему в кабинет, докладывал о ходе мероприятия; также он сам заходил к ФИО1 в кабинет, видел А.А., который жалоб не высказывал, на состояние здоровья не жаловался;

- показаниями свидетеля Е.С. о том, что в пользовании сотрудника полиции ФИО1 находилось специальное средство – электрошокер ...;

- показаниями свидетеля С.В. – заместителя начальника управления тылового обеспечения УМВД России по <адрес>, о том, что электрошокеры модели ... были приняты на вооружение в УМВД, в простом гражданском обороте они отсутствуют, обладают повышенной мощностью по сравнению с обычным электрошокером;

- протоколом осмотра служебного кабинета №... начальника ОЭБ и ПК МО МВД России «<адрес>» ФИО1;

- копией книги регистрации посетителей МО МВД России «<адрес>», согласно которой А.А. 4 июня 2024 года с 16 часов 25 минут находился в МО МВД России «<адрес>»;

- копией книги учёта и закрепления вооружения и боеприпасов МО МВД России «<адрес>», сведениями, представленными МО МВД России «<адрес>», согласно которым в пользовании начальника ОЭБ и ПК МО МВД России «<адрес>» ФИО1 по состоянию на 4 июня 2024 года было закреплено специальное средство – электрошокер – автономный искровой разрядник «...»;

- протоколом осмотра электрошокового устройства «...»;

- сведениями, предоставленными предприятием-изготовителем ООО «... согласно которым электрошоковое устройство «...» относится к категории специальных средств, состоящих на вооружении подразделений федеральных служб и министерств. Основное отличие специальных электрошоковых средств от гражданского оружия самозащиты заключается в различии величины средней мощности воздействия на биообъект (2-3 Вт гражданское, 7-20 Вт специальное) и напряжении искрового разряда на электродах (70-90 кВт гражданское, 70-120 кВт специальное);

- протоколом осмотра телефона «...», изъятом в ходе выемки у свидетеля И.Н., согласно которому обнаружено 3 фотографии за 4 июня 2024 года, сделанные в 21 час 53 минуты, с частями тела человека с телесными повреждениями в виде ссадин овальной и круглой формы, живот человека с кровоподтёками. Согласно заключению экспертов №420-420-22, имеющемуся в материалах уголовного дела, на фотографиях изображены наружная поверхность левой голени, на которой изображены два повреждения, одно лакунарной формы и второе, располагающееся на удалении, округлой формы; передняя поверхность левого бедра, на которой запечатлены два повреждения, одно овальной формы и второе, располагающееся на удалении, округлой формы; кровоподтек передней поверхности брюшной стенки;

- протоколом осмотра видеозаписи фиксации входа и выхода А.А. 4 июня 2024 года в кабинет начальника ОЭБ и ПК МО МВД России «<адрес>» (соответственно 16 часов 31 минута и 20 часов 36 минут); при выходе из здания МО МВД России «<адрес>» видно, что А.А. хромает на левую ногу;

- протоколами осмотров видеозаписей оперативно-розыскного мероприятия «опрос» А.А., проведённого 4 июня 2024 года в период с 16 часов 32 минут до 16 часов 58 минут и с 19 часов 35 минут начальником ОЭБ и ПК МО МВД России «<адрес>» ФИО1 в своём служебном кабинете. В протоколах осмотров отражено содержание беседы ФИО3, в ходе которой ФИО1 высказывал в адрес потерпевшего угрозы помещения в СИЗО – «Можешь сегодня поехать сюда», показывая рукой на помещение ИВС, «Хоть сейчас поедешь в СИЗО», «хочется тебе встречать на СИЗО», угрозы применения насилия – «будешь рассказывать в петушинном бараке, как будешь выполнять работы…», «там тебя вылечат все», «окажетесь в петушинном бараке. Я это все устрою…», «я вот тебе в лицо если суну. Я тебя потом не знаю чем буду допрашивать», показывая в сторону сейфа, где лежало электрошоковое устройство, требовал дать признательные показания: «Ты не уйдешь отсюда», «пока ты мне правду не скажешь, мы будем здесь находиться с тобой». Также ФИО1 интересовался у А.А.: «Как самочувствие? Термимо? Или уже не терпит?»;

- заключением лингвистической экспертизы № 76/1-1-25 от 3 февраля 2025 года, согласно выводам которого в высказываниях ФИО1 при опросе А.А. 4 июня 2024 года содержатся лингвистические признаки угрозы помещения А.А. в место заключения, где его могут подвергнуть изнасилованию, содержится значение унизительной оценки лица и лингвистичечкие признаки неприличной формы выражения;

- актом судебно-медицинского обследования №1767 от 13 июня 2024 года, заключением судебно-медицинской экспертизы № 2255 от 8 августа 2024 года при судебно-медицинском обследовании 10 июня 2024 года, согласно которой обнаруженные у А.А. ссадины в области левой голени и левого бедра расцениваются как повреждения, не причинившие вред здоровью; не исключено возникновение данных повреждений электродами электрошокера;

- заключением судебно-медицинских экспертов № 420/420-22 от 12 ноября 2024 года, согласно выводам которого, при обследовании 10 июня 2024 года, ссадины на левой голени и бедре А.А. могли быть причинены при нанесении удара электродами электрошокера как при включённом его состоянии и дополнительном воздействии электрического разряда, так и при выключенном, без дополнительного воздействия электрического заряда; не исключается, что пятна (кровоподтёки) передней поверхности брюшной стенки, при условии, что они являются кровоподтёками, могли быть причинены тупым твёрдым предметом (предметами);

- заключением дополнительной судебно-медицинской экспертизы № 56/28-25 от 5 марта 2025 года, согласно выводам которой телесные повреждения в районе левой голени и левого бедра у А.А. могли образоваться как от воздействия электрошокера марки «АИР-107У» как с применением электрического разряда, так и без его применения, так и любым другим электрошокером с аналогичными размерно-конструктивными параметрами; не исключена возможность образования кровоподтёка передней поверхности брюшной стенки от травмирующего воздействия тупого твёрдого предмета (в том числе от воздействия канцелярского степлера). Возможно образование телесных повреждений 4 июня 2024 года;

- выпиской из приказа УМВД России по <адрес> за 2023 год по личному составу № 130 л/с от 16 июня 2023 года, согласно которой ФИО1 с 1 июля 2023 года назначен на должность начальника отделения экономической безопасности и противодействия коррупции МО МВД России «<адрес>»;

- выпиской из приказа УМВД России по <адрес> за 2024 год по личному составу № 87 л/с от 27 марта 2024 года, согласно которой начальнику отделения экономической безопасности и противодействию коррупции ФИО1 с 01 марта 2024 года присвоено специальное звание сотрудника органов внутренних дел <адрес> капитан полиции;

- выпиской из должностного регламента начальника ОЭБ и ПК МО МВД России «<адрес>» ФИО1

Указанные и иные доказательства полно и объективно исследованы в судебном заседании, их анализ, а равно оценка подробно изложены в приговоре. Достоверность доказательств, положенных судом в основу своих выводов о виновности осужденного, сомнений не вызывает.

Заинтересованности со стороны потерпевшего, свидетелей в исходе дела и оснований для оговора ими осужденного, как и оснований для признания показаний допрошенных лиц и имеющихся письменных материалов недопустимыми доказательствами судом не установлено.

Выводы суда надлежащим образом мотивированы, сомнений в своей объективности и правильности они не вызывают. Каких-либо противоречий в исследованных доказательствах, которые могут быть истолкованы в пользу осужденного, не установлено.

Вопреки позиции защитника, изложенной в суде апелляционной инстанции, судебная коллегия не находит оснований для признания недопустимыми доказательствами заключений экспертов №76/1-1-25 от 3 февраля 2025 года, 420/420-22 от 12 ноября 2024 года. Представленные экспертам на исследование материалы являлись достаточными для выводов экспертов, сами заключения оформлены в соответствии с требованиями ст.204 УПК РФ, в них указаны все необходимые сведения об экспертах, о предупреждении их об ответственности за дачу заведомо ложного заключения и иные обязательные сведения. Компетентность лиц, проводивших экспертное исследование, каких-либо сомнений не вызывает. Обвиняемый и его защитник, потерпевший и его представитель ознакомлены надлежащим образом с постановлениями о назначении судебных экспертиз, им были разъяснены права, предусмотренные ч.1 ст.198 УПК РФ.

Доводы защитника о том, что до производства экспертизы сторона защиты не была ознакомлена с исследуемой видеозаписью, не свидетельствуют о недопустимости заключения лингвистической судебной экспертизы, поскольку объектом исследования являлась видеозапись опроса потерпевшего осужденным, об обстоятельствах которого последнему было достоверно известно до проведения экспертизы. При этом, после ознакомления с заключением эксперта от обвиняемого ФИО1 и его защитника каких-либо заявлений не поступило. Ходатайств о производстве повторной либо дополнительной экспертизы заявлено не было.

Производство медицинской судебной экспертизы в составе комиссии экспертов, вопреки позиции защитника, не является нарушением требований уголовно-процессуального законодательства. Указание в заключении на проведение медицинского обследования А.А. 13 июня 2024 года, техническая ошибка в указании представленной на исследование копии заключения эксперта №2255 даты 7 августа вместо 8 августа 2024 года не свидетельствуют о недостоверности выводов экспертов, поскольку акт судебно-медицинского обследования №1767 в совокупности с иными представленными материалами (в том числе ксерокопиями цветных фотографий телесных повреждений А.А., заключением эксперта №2255 от 8 августа 2024 года) полностью изучен экспертами. Наличие у потерпевшего А.А. телесных повреждений подтверждается совокупностью согласующихся между собой доказательств.

Вопреки доводам защитника, существенных нарушений уголовно-процессуального законодательства, исключающих возможность постановления приговора на основании обвинительного заключения, в ходе предварительного расследования допущено не было.

Доводы стороны защиты о допущенной следователем Ю.С. описки в указании должности в постановлении о принятии уголовного дела к производству от 11 марта 2025 года (т.3 л.д.184), которая впоследствии была устранена, не свидетельствуют о недопустимости следственных действий, проведенных следователем после 11 марта 2025 года, и не нарушает прав осужденного, фактически уголовное дело было принято к производству следователем Ю.С., каких-либо нарушений при производстве ею предварительного расследования не установлено.

Указание адвоката Калиничевой О.М. на представление интересов родственников осужденного по делам об административных правонарушениях представителем потерпевшего А.А. – адвокатом Старостиным Б.С. не свидетельствует о наличии предусмотренных законом оснований, исключающих его участие при производстве по уголовному делу. Дела об административных правонарушениях были рассмотрены до совершения ФИО1 преступления, не связаны с настоящим делом.

Указание в предъявленном ФИО1 обвинении и в приговоре суда на п.34 Должностного регламента начальника ОЭБ и ПК МО МВД России «<адрес>» вместо п.33 является технической ошибкой, содержание должностного регламента изложено верно.

Материалы уголовного дела, вопреки позиции защитника, не свидетельствуют о нарушении процессуальных сроков при проведении предварительного расследования, составлении и утверждении обвинительного заключения по уголовному делу. Срок предварительного следствия был установлен до 15 апреля 2025 года (т.3 л.д.218), 14 апреля 2025 года составлено обвинительное заключение, согласовано с руководителем следственного органа (т.3 л.д.93), 24 апреля 2025 года, в соответствии с ч.1 ст.221 УПК РФ, утверждено прокурором (т.3 л.д.31).

Оценив собранные доказательства в их совокупности, суд обоснованно квалифицировал действия ФИО1 по ч.4 ст.286 УК РФ, поскольку его вина установлена и подтверждается совокупностью исследованных доказательств.

Установлено, что ФИО1 являлся должностным лицом МО МВД России «<адрес>» - начальником отделения экономической безопасности и противодействия коррупции, на постоянной основе исполнял функции представителя власти, в соответствии с выписками из приказов УМВД России по <адрес> от 16 июня 2023 года, 27 марта 2024 года, должностным регламентом начальника ОЭБ и ПК МО МВД России «<адрес>», исполнял функции представителя власти, обладал организационно-распорядительными полномочиями. 4 июня 2024 года ФИО1 совершил превышение должностных полномочий, то есть действия, явно выходящие за пределы его полномочий и повлекшие существенное нарушение прав и законных интересов граждан, охраняемых законом интересов общества и государства, с применением насилия и угрозой его применения, с применением специальных средств, из иной личной заинтересованности, с применением пытки.

В момент причинения А.А. телесных повреждений, физических и нравственных страданий, ФИО1 находился при исполнении служебных обязанностей, в служебном кабинете, в порядке ст.144 УПК РФ получал объяснения от потерпевшего, осуществляя в отношении А.А. негласного ОРМ на основании ст.ст.6-8, 15, 17 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности».

Судебная коллегия не может согласиться с доводами стороны защиты об отсутствии у ФИО1 иной личной заинтересованности, выразившейся в желании улучшить показатели выявления и раскрываемости преступлений по линии ОЭБ и ПК МО МВД России «<адрес>». Установлено, что осужденный действовал с целью получения сведений, подтверждающих причастность потерпевшего к совершению противоправных действий. В суде апелляционной инстанции ФИО1 пояснил, что совершил преступление в связи с эмоциями, «…я был убежден в виновности потерпевшего», что также подтверждает совершение ФИО1 преступления с целью улучшения показателей выявления и раскрываемости преступлений.

Квалифицирующие признаки совершения преступления с применением насилия и угрозой его применения, с применением специальных средств, с применением пытки установлены и подтверждены совокупностью доказательств.

ФИО1 причинил А.А. телесные повреждения и нравственные страдания без каких-либо законных оснований, чем превысил свои должностные полномочия, совершил действия, которые никто и ни при каких обстоятельствах не вправе совершать. При этом судебная коллегия принимает во внимание разъяснения п.19 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 16.10.2009 № 19 «О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий».

В судебном заседании суда апелляционной инстанции осужденный пояснил о признании вины в нанесении электрошоковым устройством, которое является специальным средством, телесных повреждений потерпевшему; поддерживая позицию защитника, отрицал умышленный бросок степлера в область передней поверхности брюшной стенки А.А. Вместе с тем, А.А. подробно пояснил о том, что степлер осужденный бросил в него умышленно, что подтверждается наличием у него в области живота кровоподтека, свидетельствующего о броске степлера с приложением силы. Телесное повреждение зафиксировано на фотоизображение свидетелем И.Н. 4 июня 2024 года. Из показаний свидетеля Р.В. следует, что он увидел, как степлер, который ранее находился в руках ФИО1, летит в сторону А.А., попал в область грудной клетки или живота последнего. Показания А.Л. не свидетельствуют о неумышленных действиях осужденного, поскольку свидетель пояснил, что он подумал, что ФИО1 случайно выронил степлер, не указал однозначно о том, что осужденный не бросал степлер в потерпевшего.

Вопреки доводам защитника, преступление совершено также и с угрозой применения насилия, которую потерпевший воспринимал реально и опасался ее осуществления. Помимо показаний потерпевшего, наличие угроз применения насилия подтверждается исследованными в судебном заседании протоколами осмотров оптических дисков, на которых зафиксирован опрос А.А., заключением лингвистической экспертизы №76/1-1-25. Исходя из сложившейся обстановки, поведения осужденного, места проведения опроса и должности осужденного, у потерпевшего А.А. имелись основания опасаться осуществления высказанной угрозы.

Квалифицирующий признак совершения преступления с применением пытки, вопреки позиции стороны защиты, также нашел свое подтверждение. В соответствии с примечанием 1 к ст.286 УК РФ под пыткой в настоящей статье и других статьях УК РФ понимается любое действие (бездействие), которым какому-либо лицу умышленно причиняется сильная боль либо физические или нравственные страдания, чтобы получить от него или третьего лица сведения или признания, наказать его за действие, которое совершило оно или третье лицо или в совершении которого оно подозревается, запугать или принудить его или третье лицо, или по любой причине, основанной на дискриминации любого характера.

С учетом указанного определения, судебная коллегия не может принять во внимание доводы защитника о том, что действия осужденного следует квалифицировать по ч.3 ст.286 УК РФ, как совершенные с применением насилия. Понятие пытки не ограничивается применением насилия, а обусловлено определённой целью – получения от потерпевшего сведений или признания, может быть не связано с физическим насилием, поскольку пыткой является в том числе и действие (бездействие), влекущее и нравственные страдания.

Установлено, что ФИО1 дважды применил к А.А. специальное средство – электрошоковое устройство, путем подачи не менее двух электрических разрядов в область левого бедра и левой голени потерпевшего, бросил в последнего степлер, при этом потерпевший последовательно пояснял, что испытывал сильную физическую боль; также ФИО1 в адрес потерпевшего высказывал угрозы применения насилия – помещения в камеру изолятора, где потерпевший мог быть подвергнут изнасилованию, указанную угрозу А.А. воспринимал реально, также осужденный высказывал в адрес потерпевшего выражения, содержащие признаки неприличной формы выражения. В результате потерпевшему причинены телесные повреждения, физическая боль, нравственные страдания. Целью указанных действий осужденного было получение от А.А. сведений, подтверждающих причастность последнего к совершению противоправных действий. Данные основания применения физической силы не предусмотрены законом.

Кроме того, по смыслу закона пытка выражается как в причинении физических, так и нравственных страданий, то есть может сопровождаться унижением, глумлением над потерпевшим. Судебная коллегия, исходя из содержания протоколов осмотра видеозаписи опроса А.А., полагает установленным, что осужденный манерой разговора, употребляемыми выражениями неприличной формы, унижал честь и человеческое достоинство А.А.

Таким образом, учитывая, что действиями осужденного потерпевшему причинены физическая боль, телесные повреждения и нравственные страдания, судебная коллегия полагает обоснованным квалификацию действий осужденного с применением пытки.

Действия, совершенные ФИО1 повлекли установленные судом первой инстанции последствия: существенное нарушение законных интересов и конституционных прав А.А., предусмотренных ст.ст.21, 22, 51 Конституции РФ, что выразилось в применении к нему пытки, причинении телесных повреждений, физической боли, нравственных страданий, унижении его человеческого достоинства. Также действиями осужденного был дискредитирован и подорван авторитет органов внутренних дел Российской Федерации, чем существенно нарушены охраняемые законом интересы общества и государства.

Тот факт, что данная судом оценка собранных по делу доказательств не совпадает с позицией стороны защиты относительно квалификации действий осужденного, изложенной в суде апелляционной инстанции, не свидетельствует о нарушении судом требований ст. 88 УПК РФ и не является основанием для изменения или отмены состоявшегося по делу приговора. Доказательства, положенные в основу обвинительного приговора, собраны с соблюдением требований ст.ст. 75, 86 УПК РФ и сомнений в достоверности не вызывают. Оценка доказательств судом дана в соответствии с требованиями ст.ст. 17, 87, 88 УПК РФ, то есть по внутреннему убеждению, каждое доказательство оценено с точки зрения допустимости и достоверности, все имеющиеся доказательства оценены в совокупности и признаны достаточными для разрешения дела, поэтому выводы суда являются обоснованными. В приговоре приведены мотивы, по которым одни доказательства признаны достоверными, а другие отвергнуты.

Судебное следствие проведено с соблюдением принципов всесторонности, полноты и объективности исследования фактических обстоятельств уголовного дела. Уголовное дело рассмотрено судом объективно и беспристрастно. Как видно из материалов дела, судом соблюдался установленный уголовно-процессуальным законом порядок рассмотрения дела, принцип состязательности и равноправия сторон, которым предоставлялась возможность исполнения их процессуальных функций и реализации гарантированных законом прав на предоставление доказательств, заявление ходатайств, а также иных прав, направленных на отстаивание своей позиции.

Основания для сомнения в правильности вывода суда о виновности осужденного в совершении преступления, в объеме установленных обстоятельств, у судебной коллегии отсутствуют.

При назначении осужденному наказания судом учтены требования ст.ст.6, 43, 60 УК РФ, приняты во внимание все имеющие значение для дела обстоятельства: характер и степень общественной опасности совершенного преступления, личность виновного, смягчающие и отсутствие отягчающих наказание обстоятельств, влияние назначенного наказания на исправление подсудимого и условия жизни его семьи.

Смягчающими наказание ФИО1 обстоятельствами судом признаны и учтены наличие троих малолетних детей, положительно характеризующие данные с прежнего места службы и учёбы.

Довод апелляционной жалобы, изложенный в дополнениях к апелляционной жалобе, относительно неверного указания количества детей в приговоре – трое вместо четырёх – является несостоятельным, опровергается официальным ответом из ГУ ЗАГС <адрес>, согласно которому у ФИО1 имеется трое детей – <ДАТА> г.р., <ДАТА> г.р., <ДАТА> г.р., о чём также изначально указано в тексте самой апелляционной жалобы. Судебная коллегия не находит оснований для признания в качестве смягчающего наказание осужденного обстоятельства наличия несовершеннолетнего ребенка – К.Р., <ДАТА> г.р., поскольку последняя является дочерью супруги осужденного, имеет родного отца, которым выполняются обязанности по содержанию и воспитанию дочери.

Отягчающих наказание обстоятельств судом не установлено.

В качестве данных о личности осужденного учтено, что ФИО1 не судим; к административной ответственности не привлекался; проживает с супругой и двумя малолетними сыновьями; по месту жительства характеризуется удовлетворительно; по месту службы и учёбы характеризовался положительно; на учетах у врачей нарколога и психиатра не состоит.

С учетом всех обстоятельств по делу суд сделал правильный вывод об отсутствии оснований для применения к ФИО1 положений ст.ст.64, 15 ч.6, 73 УК РФ, признав необходимым назначить ему наказание в виде реального лишения свободы, с назначением дополнительного наказания, подробно мотивировал свои выводы. Суд апелляционной инстанции соглашается с выводами суда первой инстанции, и также с учетом фактических обстоятельств совершенного преступления, степени его общественной опасности, не усматривает фактических оснований для применения положений ст.ст.15 ч.6, 64, 73 УК РФ.

Вид исправительного учреждения судом определен верно, в соответствии с п. «в» ч.1 ст.58 УК РФ. Зачет срока содержания под стражей в срок отбывания наказания произведен согласно п. «а» ч.3.1 ст.72 УК РФ.

Оснований для изменения приговора суда в части назначенного наказания по доводам апелляционной жалобы осужденного судебная коллегия не усматривает.

Вместе с тем, приговор подлежит изменению.

На момент рассмотрения уголовного дела судом апелляционной инстанции осужденным ФИО1 потерпевшему принесены извинения, частично, в размере 58 000 рублей, возмещен моральный вред, причиненный преступлением. Кроме того, представлены сведения о наличии заболеваний у малолетнего сына ФИО1 – А.Д., <ДАТА> года рождения. Указанные обстоятельства судебная коллегия полагает возможным учесть как смягчающие наказание осужденного, в связи с чем смягчить основное наказание в виде лишения свободы, назначенное приговором суда. При этом совокупность смягчающих наказание обстоятельств, по мнению судебной коллегии, не является исключительной, существенно уменьшающей степень общественной опасности содеянного, и не является основанием для применения ст.64 УК РФ при назначении ФИО1 наказания. Полное признание вины и раскаяние в содеянном не подлежат обязательному учету в качестве обстоятельств, смягчающих наказание, в соответствии со ст.61 УК РФ. Оценивая позицию осужденного на протяжении всего производства по делу, судебная коллегия не находит оснований для признания данных обстоятельств смягчающими наказание.

Приговор суда подлежит изменению также в части назначения ФИО1 дополнительного наказания.

Согласно ч.1 ст.47 УК РФ лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью состоит в запрещении занимать должности на государственной службе, в органах местного самоуправления либо заниматься определенной профессиональной или иной деятельностью.

Исходя из разъяснений, данных в п. 9 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22.12.2015 №58 «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания», лишение права занимать определенные должности состоит в запрещении занимать должности только на государственной службе или в органах местного самоуправления. В приговоре необходимо указывать не конкретную должность (например, главы органа местного самоуправления, старшего бухгалтера) либо категорию и (или) группу должностей по соответствующему реестру должностей (например, категорию «руководители», группу «главные должности муниципальной службы»), а определенный конкретными признаками круг должностей, на который распространяется запрещение (например, должности, связанные с осуществлением функций представителя власти, организационно-распорядительных и (или) административно-хозяйственных полномочий). При этом в соответствии с разъяснениями, данными в п. 8 указанного постановления, запрещение занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью должно быть обусловлено обстоятельствами совершенного преступления.

Принимая во внимание обстоятельства совершенного преступления осужденным ФИО1, являвшимся руководителем - начальником отделения ОЭБ и ПК МО МВД России «<адрес>», обладающим полномочиями выполнять функции представителя власти, организационно-распорядительные и административно-хозяйственные функции в соответствии с должностным регламентом, судебная коллегия полагает необходимым апелляционное представление удовлетворить частично, приговор изменить: исключить указание о назначении дополнительного наказания в виде «лишения права занимать должности на государственной службе в системе правоохранительных органов, связанные с осуществлением функций представителя власти», и назначить ФИО1 дополнительное наказание в виде лишения права занимать должности в органах государственной власти и органах местного самоуправления, связанные с осуществлением функций представителя власти, выполнением организационно-распорядительных и административно-хозяйственных функций.

Вопреки позиции стороны защиты, гражданский иск разрешен в соответствии со ст.ст.151, 1064 ГК РФ. При рассмотрении заявленного потерпевшим А.А. гражданского иска судом учтены все заслуживающие внимания обстоятельства: конкретные обстоятельства совершенного преступления, степень тяжести причиненного вреда здоровью потерпевшего, его возраст, состояние здоровья, характер физических и нравственных страданий, а также материальное положение подсудимого, требования разумности и справедливости. Судебная коллегия не может согласиться с доводами стороны защиты о необходимости уменьшения размера компенсации морального вреда.

Судьба вещественных доказательств по делу разрешена судом в соответствии с положениями ст.ст.81, 82 УПК РФ.

Иных нарушений уголовного и уголовно-процессуального законов, влекущих отмену или изменение приговора, в том числе по доводам представления, жалобы и дополнений к ней, не имеется.

Апелляционное представление межрайонного прокурора Смирнова С.В. подлежит частичному удовлетворению, апелляционная жалоба и дополнения к ней осужденного ФИО1 удовлетворению не подлежит.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст.389.13, 389.15, 389.20, 389.26, 389.28, 389.33 УПК РФ, судебная коллегия

определила:

приговор Сокольского районного суда Вологодской области от 3 сентября 2025 года в отношении ФИО1 – изменить:

- в качестве обстоятельств, смягчающих наказание ФИО1, учесть принесение извинений потерпевшему, частичное возмещение морального вреда, причиненного преступлением, а также состояние здоровья малолетнего сына ФИО1 – А.Д. Смягчить назначенное ФИО1 основное наказание до 4 (четырех) лет 6 (шести) месяцев лишения свободы;

- исключить указание о назначении дополнительного наказания в виде «лишения права занимать должности на государственной службе в системе правоохранительных органов, связанные с осуществлением функций представителя власти, сроком 5 лет», и назначить ФИО1 дополнительное наказание в виде лишения права занимать должности в органах государственной власти и органах местного самоуправления, связанные с осуществлением функций представителя власти, выполнением организационно-распорядительных и административно-хозяйственных функций, сроком 5 лет. В соответствии с ч.4 ст.47 УК РФ срок дополнительного наказания исчислять с момента отбытия основного наказания в виде лишения свободы.

В остальной части приговор оставить без изменения, апелляционное представление, апелляционную жалобу и дополнения к ней осужденного – без удовлетворения.

Апелляционное определение может быть обжаловано в кассационном порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ, в судебную коллегию по уголовным делам Третьего кассационного суда общей юрисдикции.

Кассационная жалоба, представление, подлежащие рассмотрению в порядке, предусмотренном ст.ст.401.7 и 401.8 УПК РФ, могут быть поданы через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня вступления приговора суда первой инстанции в законную силу, а осужденным, содержащимся под стражей, - в тот же срок со дня вручения ему копии приговора, вступившего в законную силу. В случае пропуска указанного срока или отказа судом первой инстанции в его восстановлении кассационная жалоба, представление могут быть поданы непосредственно в кассационный суд общей юрисдикции.

Осужденный вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий

Судьи