Апелляционное определение № 22-72/2026 от 10 февраля 2026 г.

Судья в 1-й инстанции Иванов М.Г. Дело № 22-72/2026

УИД 91RS0021-01-2025-000799-84


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

11 февраля 2026 года город Симферополь

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Республики Крым в составе:

председательствующего Фариной Н.Ю.,

судей Язева С.А., Крючкова И.И.,

при секретаре судебного заседания Вернигор О.Ю., с участием прокурора Хижняк Н.А., осужденного ФИО3, его защитников – адвокатов Тишкина Р.А., Буяновой Е.В., представителя потерпевшей ФИО10 - ФИО1,

рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам защитников–адвокатов Буяновой Екатерины Викторовны и Тишкина Романа Алексеевича на приговор Судакского городского суда Республики Крым от 6 ноября 2025 года, по которому

ФИО3, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженец <адрес>, гражданин <данные изъяты>, ранее не судимый,

осужден по п. «а» ч.4 ст. 264 УК РФ к наказанию в виде лишения свободы сроком на 6 (шесть) лет, с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами сроком на 2 (два) года, с отбыванием наказания в виде лишения свободы в колонии-поселении.

На основании п. «в» ч.3.1 ст. 72 УК РФ зачтено время содержания под стражей осужденного ФИО3 с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ в срок лишения свободы из расчета один день содержания под стражей за два дня отбывания наказания в колонии-поселении.

В соответствии с ч.3.4 ст. 72 УК РФ время нахождения ФИО3 под домашним арестом с ДД.ММ.ГГГГ до дня вступления приговора в законную силу зачтено в срок лишения свободы из расчета два дня нахождения под домашним арестом за один день лишения свободы.

Гражданский иск потерпевшей ФИО10 в части компенсации морального вреда, удовлетворен частично. Взыскано солидарно с ФИО3 и ФИО12, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, компенсацию морального вреда в размере <данные изъяты>.

Приговором приняты решения: о мере пресечения до вступления приговора в законную силу; о порядке исчисления срока основного и дополнительного наказания; о порядке следования осужденного в колонию-поселение; о зачёте в срок наказания времени следования осужденного к месту отбывания наказания; о вещественных доказательствах по уголовному делу.

Заслушав доклад судьи Верховного Суда Республики Крым Фариной Н.Ю. о содержании приговора и существе апелляционных жалоб и дополнений к апелляционной жалобе защитника Буяновой Е.В., выслушав мнения участников судебного разбирательства, судебная коллегия

у с т а н о в и л а:

По приговору суда ФИО3 признан виновным и осужден за то, что он ДД.ММ.ГГГГ, на автодороге <адрес> находясь в состоянии опьянения, управляя автомобилем марки «<данные изъяты>», регистрационный знак №, нарушил правила дорожного движения, повлекшее по неосторожности смерть ФИО20, при обстоятельствах подробно изложенных в приговоре суда первой инстанции.

В апелляционной жалобе защитник-адвокат Тишкин Р.А. просит приговор суда первой инстанции отменить, ФИО3 по обвинению в совершении преступления, предусмотренного п. «а» ч.4 ст. 264 УК РФ, оправдать. Кроме этого, просит уменьшить размер компенсации морального вреда соразмерно, с учётом установленных нарушений у потерпевшего ФИО20

Полагает, что обжалуемый приговор суда вынесен в нарушении требований ч.4 ст. 7, ст.ст. 14, 297 УПК РФ является необоснованным, немотивированным, противоречащим принципам законности и справедливости. При этом указывает, что судом нарушены требования уголовно-процессуального закона, неправильно применен уголовный закон, выводы суда, изложенные в приговоре, не подтверждаются доказательствами, исследованными в ходе судебного разбирательства, версия стороны защиты не опровергнута, а назначенное ФИО3 наказание является чрезмерно суровым.

Ссылаясь на п. 41 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2016 года, указывает, что в приговоре в отношении ФИО3 имеются ссылки на показания свидетелей, которые содержат текст в виде несвязанных словосочетаний, вырванных из контекста, тем самым искажая юридический смысл данных показаний и доказательственное значение, а также допущено использование непринятой аббревиатуры - «ГАИ г. Судака».

По мнению защитника, уголовное дело расследовано следственными органами поверхностно, без установления всех обстоятельств, подлежащих доказыванию, тем самым грубо нарушены требования ст. 171 УПК РФ. При этом указывает, что данные обстоятельства также не установлены в ходе судебного следствия.

Анализируя показания допрошенных в судебном заседании свидетелей ФИО24, ФИО25, ФИО13, схему к протоколу осмотра места дорожно-транспортного происшествия (далее ДТП), указывает, что данные показания, в части участия свидетеля ФИО24 и понятых в осмотре места происшествия, установления места столкновения транспортных средств, следов ДТП (выставления конусов), являются противоречивыми, основаны на предположениях, содержат недостоверные факты, что установлено в судебном заседании.

Полагает, что уголовное дело в отношении его подзащитного рассмотрено с обвинительным уклоном, и содержание многих доказательств, изложенных в приговоре, скопировано из обвинительного заключения.

Кроме того указывает, что суд первой инстанции в нарушении требований ст. 46 Конституции РФ, положений ст.ст. 15, 16, 252 УПК РФ изменил фабулу обвинения, не указав в приговоре сведения о том, что преступление, предусмотренное п. «а» ч.4 ст. 264 УК РФ ФИО3, совершено, в том числе умышленно, что было изложено в обвинительном заключении, чем нарушено право на защиту последнего. Кроме того указывает, что в фабуле обвинения: не установлен вид, состояние и степень опьянения ФИО3; отсутствует ссылка на нарушение требований п. 2.7 ПДД РФ; не установлено на основании чего следователем сделан вывод о состоянии опьянения; отсутствует чёткая конкретизация того, какое правило ПДД РФ нарушено; не конкретизировано в каком направлении двигался автомобиль под управлением ФИО3

Анализируя показания подсудимого ФИО14, свидетелей ФИО15, ФИО21, ФИО16, допрошенных в судебном заседании, протоколы очных ставок с их участием, протокол следственного эксперимента от ДД.ММ.ГГГГ (с приложением к нему), протокол проверки показаний на месте от ДД.ММ.ГГГГ, выводы судебно-химической экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ, указывает, что в ходе предварительного следствия, а также судебного заседания не проверялся момент опасности для водителя ФИО3 в виде выезда на его полосу движения автомобиля <данные изъяты>» и мог ли он избежать столкновения, применив экстренное торможение.

По мнению защитника, показания свидетелей ФИО21, ФИО16, в части того, что они видели место столкновения автомобилей, являются неправдивыми, что также подтверждается показаниями данных свидетелей, которые получены при проведении очных ставок со свидетелем ФИО15 и обвиняемым ФИО3 При этом защитник указывает, что в ходе следственного эксперимента от ДД.ММ.ГГГГ надлежащим образом не проверялась возможность у ФИО16 и ФИО21 увидеть, из автомобиля на котором они двигались, выезд автомобиля «<данные изъяты>» на полосу встречного движения. Также указывает, что замеры производились без моделирования обстановки в дату ДТП (погодных условий) и без выставления аналогичных автомобилей и либо похожих на них предметов. При этом защитник полагает, что фактически была проведена проверка показаний данных свидетелей на месте, а не следственный эксперимент. Также указывает, что при проведении следственного эксперимента в нарушении требований уголовно-процессуального закона участие принимал представитель потерпевшего ФИО1, поскольку он не являлся участником ДТП, его показания не проверялись и он не заявлял следователю письменного ходатайства об участии в данном следственном действии. Обращает внимание на то, что следователь при проведении следственного эксперимента в нарушении требований ч.5 ст. 165 УПК РФ не разъяснял свидетелям и представителю потерпевшего положения ст. 308 УК РФ. Кроме этого указывает, что ФИО3 участие при проведении данного следственного действия не принимал, в связи с чем, по мнению защитника, нарушено его право на защиту.

Полагает, что при осмотре места ДТП инспекторами ДПС место столкновения транспортных средств определено по выставленному кем-то конусу, без проведения должных замеров. При этом данные сведения были сообщены следователю, который в ходе расследования в нарушении требований ст. 73 УПК РФ без проверки их относимости, допустимости и достоверности, использовал как доказательства виновности в ДТП.

Указывает, что суд не привел в приговоре доказательств, опровергающих версию подсудимого о том, что у него отсутствовала объективная возможность своевременно обнаружить впереди движущийся автомобиль.

По мнению защитника, единственной причиной дорожно-транспортного происшествия явилось противоправное поведение водителя ФИО20, находившегося в состоянии опьянения и выехавшего на полосу встречного движения, где совершено столкновение с автомобилем под управлением ФИО3

Также указывает, что акт медицинского освидетельствования № от ДД.ММ.ГГГГ, является недопустимым доказательством по делу и указанные в нём выводы о нахождении ФИО3 в состоянии опьянения, являются недействительными, поскольку процедура освидетельствования ФИО3 на состояние опьянения проведена с нарушением Правил установленных Постановлением Правительства РФ от 21 октября 2022 года № 1882, так как освидетельствование проведено ненадлежащим прибором, ФИО3 не ознакомлен с результатами данного освидетельствования, в связи с чем не мог их оспорить. При этом обращает внимание на то, что допрошенная в судебном заседании свидетель ФИО17, являющаяся врачом, которая выезжала в составе бригады скорой помощи ДД.ММ.ГГГГ на место ДТП и осматривала ФИО3, не подтвердила запах изо рта последнего.

Кроме того указывает, что в протоколе направления ФИО3 на состояние опьянения отсутствуют сведения о понятых и применении видеозаписи, которая в материалах уголовного дела также отсутствует.

Указывает, что протокол осмотра места происшествия от ДД.ММ.ГГГГ составлен с нарушениями уголовно-процессуального законодательства, поскольку в нем не отражены модель шин, рисунок протектора, износ и повреждение у автомобилей участников ДТП, не произведен радиуса осыпи стекла, грязи и иных элементов, что повлияло на объективность выводов судебной автотехнической экспертизы, установления возможных причин ДТП, механизма и установления точного места столкновения. При этом, обращает внимание на то, что на фототаблице, составленной специалистом ФИО18, приложенной к данному протоколу, имеется след шины автомобиля на полосе движения «<данные изъяты>», однако следователь не внес его в протокол, не произвел замер его ширины и длины, а также не предоставил сведения эксперту для исследования. Также обращает внимание на то, что на фото № имеются следы, тянущиеся со встречной полосы (для «<данные изъяты>»), о которых не указано в протоколе ОМП и они не измерены.

Анализируя вышеуказанное, а также показания, допрошенного в судебном заседании свидетеля ФИО13, полагает, что следователем ошибочно определено место столкновения транспортных средств.

Кроме того указывает, что схема совершения административного правонарушения от ДД.ММ.ГГГГ, составлена не уполномоченным на то лицом, до осмотра места происшествия, без применения фото, видео-фиксации, сведения отраженные в ней получены с нарушением норм уголовно-процессуального законодательства, в связи с чем данное доказательство не может являться допустимым. При этом указывает, что в данной схеме отсутствуют сведения о понятых, не отражена разделительная полоса, не понятно в каком направлении расположены автомобили и каким образом установлено место столкновения транспортных средств.

Полагает, что экспертные заключения от ДД.ММ.ГГГГ № и от ДД.ММ.ГГГГ № получены с грубым нарушением требований ст.ст. 57, 195, 204 УПК РФ и являются недопустимыми доказательствами. Указывает, что выводы данных экспертиз являются необоснованными, поскольку сделаны на основании неправильных исходных данных, полученных при проведении следственного эксперимента от ДД.ММ.ГГГГ с участием свидетелей ФИО16 (водителя) и ФИО21 (пассажира), без надлежащего установления расстояния видимости для данных свидетелей момента выезда на полосу встречного движения автомобиля «<данные изъяты>». Ссылаясь на заключение судебно-химической экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому в крови ФИО20 обнаружен этиловый спирт в концентрации 0, 69 промилле, полагает, что вывод о том, что он осуществлял управление автомобилем равномерно прямолинейно, является необъективным, надуманным и не мог быть положен в основу исходных данных. Кроме того указывает, что заключение эксперта от ДД.ММ.ГГГГ № в части выводов об отсутствии у водителя «<данные изъяты>» технической возможности торможением предотвратить столкновение с автомобилем «<данные изъяты>», основаны на предположениях. Кроме этого указывает, что производство экспертизы от ДД.ММ.ГГГГ № (которая, по мнению защитника, являлась повторной) не могло быть поручено эксперту ФИО28, поскольку им дано заключение от ДД.ММ.ГГГГ №. Также полагает, что заключение эксперта от ДД.ММ.ГГГГ № является недопустимым доказательством по делу, поскольку она произведена на основании исходных данных, полученных из недопустимых доказательств, а именно: протокола осмотра места происшествия от ДД.ММ.ГГГГ и схемы к нему; протокола осмотра предметов-оптического диска от ДД.ММ.ГГГГ и самим диском.

По мнению защитника, находящийся в материалах уголовного дела (т.3 л.д. 13-14) запрос следователя ФИО13, имеет признаки фальсификации, поскольку данный документ не предоставлялся стороне защиты в порядке ст. 217 УПК РФ и визуально подпись от имени следователя существенно отличается от его оригинальной подписи.

Указывает, что судом не приняты во внимание доводы стороны защиты о нарушениях норм УПК РФ при составлении процессуальных документов: постановления об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении ФИО3 от ДД.ММ.ГГГГ; постановления о возвращении уголовного дела для производства дополнительного следствия от ДД.ММ.ГГГГ; постановления о возобновлении предварительного следствия от ДД.ММ.ГГГГ.

Полагает, что судом надлежащим образом не проверены доводы стороны защиты, изложенные в ходатайствах о признании доказательств недопустимыми.

Кроме того указывает, что судом не учтено в качестве обстоятельств, смягчающих наказание осужденного ФИО3 противоправное поведение потерпевшего ФИО20, выразившееся в нарушении им правил п. 2.7 ПДД РФ, а именно управление транспортным средством в состоянии опьянения и использование во время движения автомобиля мобильного телефона, не оборудованного техническим устройством, позволяющим вести переговоры без использования рук.

Также указывает, что суд несправедливо удовлетворил гражданский иск в части компенсации морального вреда в размере одного миллиона рублей, не мотивировав данное решение, а также не учел нарушение потерпевшим ФИО20 п. 2.7 ПДД РФ, в связи с чем, по мнению защитника, размер компенсации морального вреда подлежит уменьшению.

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней защитник-адвокат Буянова Е.В. просит приговор суда первой инстанции отменить, вынести в отношении ФИО3 оправдательный приговор, в связи с отсутствием в его действиях состава преступления.

В том числе по аналогичным, то есть указанным в апелляционной жалобе защитника-адвоката Тишкина Р.А. доводам, указывает, что приговор суда является незаконным, необоснованным, в связи с несоответствием выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, а также в связи с допущенными существенными нарушениями уголовно-процессуального закона.

Также указывает, что описательно-мотивировочная часть приговора суда не соответствует требованиям п.2 ст. 307 УПК РФ и разъяснениям, изложенным в п. 8 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 55, поскольку в ней не содержится описания преступного деяния, установленного судом, а имеется копия предъявленного ФИО3 обвинения перекопированная из обвинительного заключения.

Указывает, что приведенные в приговоре показания допрошенных лиц изложены неполно и искажены судом заведомо с обвинительным уклоном, а именно: показания потерпевшей ФИО10 изложены неполно, поскольку не отражено, что она неоднократно звонила ФИО20 перед дорожно-транспортным происшествием; показания свидетеля ФИО24 искажены в части того кто помечал следы ДТП конусами; показания свидетеля ФИО25 изложены неполно, без учёта данных им ответов на вопросы стороны защиты; показания свидетеля ФИО19 искажены в части того, что он узнал от сотрудников МЧС у кого из водителей они заметили признак опьянения.

По мнению защитника, к показаниям свидетеля ФИО24 и ФИО25 суду надлежало отнестись критически, поскольку они являются сотрудниками полиции и заинтересованными лицами.

Указывает, что судом не дана оценка доводам стороны защиты о том, что в отношении ФИО20 имеется множество административных производств за нарушение ПДД РФ, в том числе выезд на полосу встречного движения.

Анализируя показания свидетеля ФИО10, заключение судебно-медицинского эксперта от ДД.ММ.ГГГГ, защитник считает, что ФИО20 в момент столкновения автомобилей находился в состоянии сильного алкогольного опьянения, был не пристегнут ремнем безопасности и мог отвлечься на телефон супруги, что могло привести к его выезду на полосу встречного движения и столкновению с автомобилем ФИО3

Указывает, что протокол о направлении ФИО3 на медицинское освидетельствование на состояние опьянения <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ, является недопустимым доказательством по делу, поскольку в нем в нарушении ч.4 ст. 27.12, ст. 25.7 КоАП РФ не указано основание для направления на освидетельствование и данный протокол составлен без участия понятых, без применения видеозаписи.

Кроме этого, анализируя акты медицинского освидетельствования ФИО3 № от ДД.ММ.ГГГГ, имеющиеся в материалах уголовного дела, полагает, что они являются недопустимыми доказательствами по уголовному делу, поскольку в данных актах имеется противоречивая информация, относительно проведенного медицинского освидетельствования ФИО3, которая не позволяет установить объективные данные, на основании которых могло быть установлено состояние опьянения у ФИО3 Также полагает, что данное исследование проведено в нарушение Приказа Минздрава России от ДД.ММ.ГГГГ №н.

Указывает, что протокол осмотра места ДТП от ДД.ММ.ГГГГ является недопустимым доказательством по уголовному делу, поскольку он составлен в нарушении требований ст. 166 УПК РФ. Полагает, что фототаблица от ДД.ММ.ГГГГ, составленная следователем ФИО13 не может являться приложением к данному протоколу осмотра, так как в самом протоколе в качестве приложения указана только одна фототаблица, изготовленная экспертом ФИО18 Также указывает, что схема места совершения административного правонарушения, составленная инспектором ДПС ФИО25 ДД.ММ.ГГГГ, не может быть приложением к указанному протоколу осмотра и является недопустимым доказательством по уголовному делу, ввиду того, что она составлена неуполномоченным лицом в нарушении ведомственных приказов МВД РФ, без участия понятых и применения видеозаписи, до приезда следственно-оперативной группы, а также с данной схемой не ознакомлен ФИО3

По аналогичным, то есть изложенным в апелляционной жалобе защитника-адвоката Тишкина Р.А. доводам, а также указывая на то, что при проведении следственного эксперимента свидетели ФИО21 и ФИО16 не предупреждались об ответственности, предусмотренной ст.ст. 307-308 УК РФ, полагает, что протокол следственного эксперимента от ДД.ММ.ГГГГ является недопустимым доказательством.

Также указывает, что следователь при вынесении постановления о назначении автотехнической экспертизы от ДД.ММ.ГГГГ указал неверные и надуманные исходные данные: о том, что автомобиль «<данные изъяты>» был технически исправен; о том, что на момент столкновения транспортных средств колеса автомобиля «ВАЗ 2104» находились в 1,0 м. от линии дорожной разметки 1.1 ПДД РФ; о том, что по ходу движения автомобиля «Suzuki» установлены дорожные знаки 1.34.1 ПДД РФ и нанесена дорожная разметка 1.2 ПДД РФ; о том, что моментом возникновения опасности следует считать выезд автомобиля «Suzuki» на полосу для движения транспортных средств во встречном направлении.

Полагает, что заключения автотехнических экспертиз № от ДД.ММ.ГГГГ, № от ДД.ММ.ГГГГ, являются недопустимыми доказательствами по делу, поскольку при проведении экспертиз использованы доказательства, полученные с нарушением закона, они основаны на недостоверных исходных данных, указанных следователем в постановлениях о назначении экспертиз, выводы данных экспертиз основаны на предположении и не содержат категоричных ответов на вопросы о месте столкновения транспортных средств, о том располагал ли водитель автомобиля «<данные изъяты>», то есть ФИО3 технической возможностью предотвратить ДТП. При этом также указывает, что протокол проверки показаний ФИО3 на месте, эксперту не предоставлялся.

Анализируя протоколы очных ставок между ФИО15 и ФИО16, ФИО15 и ФИО21 от ДД.ММ.ГГГГ, между ФИО3 и ФИО21 полагает, что суд не дал надлежащую оценку тому, что свидетели ФИО16 и ФИО21 момента столкновения транспортных средств не видели, их показания основаны на предположениях,

Обращает внимание на то, что в ходе предварительного расследования следователем не рассмотрены ходатайства стороны защиты о прекращении уголовного дела в отношении ФИО3, о проведении следственного эксперимента с участием ФИО3 и ФИО15

По мнению защитника, всем доказательствам стороны защиты судом оценка не дана.

На апелляционные жалобы защитников государственным обвинителем ФИО22 поданы возражения.

Изучив материалы уголовного дела, обсудив доводы, изложенные в апелляционных жалобах (с дополнениями к апелляционной жалобе защитника Буяновой Е.В.), а также в выступлениях сторон в судебном заседании, судебная коллегия пришла к следующим выводам.

Фактические обстоятельства изложенных в описательно-мотивировочной части приговора действий, совершенные ФИО3, установлены судом правильно и основаны на оценке совокупности доказательств, полученных в предусмотренном законом порядке, всесторонне и полно исследованных непосредственно в судебном заседании.

Приведенные в апелляционной жалобе защитников доводы о несоответствии содержащихся в приговоре выводов суда первой инстанции фактическим обстоятельствам уголовного дела, о недоказанности вины ФИО3 в совершении преступления, суд апелляционной инстанции находит необоснованными и опровергающимися материалами настоящего уголовного дела.

Суд первой инстанции по результатам состоявшегося судебного разбирательства, обоснованно пришел к выводу о виновности осужденного ФИО3 в инкриминируемом ему преступлении, в обоснование чего привел доказательства, соответствующие требованиям уголовно-процессуального закона по своей форме и источникам получения, признанные в своей совокупности достаточными для вынесения обвинительного приговора.

Так, суд правильно сослался в приговоре, как на доказательства виновности ФИО3 на следующие доказательства:

- показания подсудимого ФИО3, согласно которым на кануне ДТП ДД.ММ.ГГГГ он поужинал и выпил 2-3 стопки водки;

- показания допрошенного в судебном заседании в качестве свидетеля ФИО25, согласно которым он является сотрудником ГИБДД г. Судака. ДД.ММ.ГГГГ ему и инспектору ФИО25 сообщили, что произошло ДТП с пострадавшим. По приезду на место ДТП они установили, что водитель автомобиля «<данные изъяты>» погиб. На месте происшествия были свидетели ДТП, девушка и мужчина, они поясняли, что автомобиль «<данные изъяты>», под управлением ФИО3 выехал на полосу встречного движения. У ФИО3 был запах алкоголя изо рта и поведение, по которому было видно, что он находится в состоянии алкогольного опьянения. Он направил водителя ФИО3 на освидетельствование в медицинское учреждение, о чем составил протокол. Пройти освидетельствование ФИО3 согласился добровольно. Он участвовал в осмотре места происшествия, место ДТП установил по следам осыпи, следов шин, волочения и торможения, всё фотографировали. Осмотр проводил следователь. На месте столкновения ДТП, на закруглении на повороте имелась дорожная разметка сплошная 1.1. У автомобиля «<данные изъяты>» следов торможения не было, после удара его разворачивало и от автомобиля были следы резины, волочения. Поскольку произошло ДТП он как инспектор ГИБДД составлял схему;

- показания в судебном заседании свидетеля ФИО24 -инспектора ДПС ОМВД России по <адрес> о том, что он ДД.ММ.ГГГГ совместно с инспектором ФИО25 находился на дежурстве, им поступило сообщение, что на автодороге у <адрес> произошло ДТП. По приезду на место ДТП было установлено, что в результате ДТП водитель «<данные изъяты>» получил телесные повреждения и скончался на месте. Водитель «<данные изъяты>» также имел телесные повреждения, в связи с чем был доставлен в больницу <адрес>, где прошел освидетельствование, по результатам которого у него установлено состояние алкогольного опьянения. С его участием следователь проводил осмотр дорожно-транспортного происшествия. В результате данного осмотра было зафиксировано, что автомобиль «<данные изъяты>» совершил выезд на полосу встречного движения. Место столкновения транспортных средств было установлено по следам торможения, по осыпи, а также по другим следам дорожно-транспортного происшествия и показаниям свидетелей. Также пояснил, что у ФИО3 изо рта исходил запах алкоголя. Инспектором ФИО25 составлялись протокол направления на медицинское освидетельствование ФИО3 и схема ДТП;

- показания допрошенной в судебном заседании свидетеля ФИО21, согласно которым ДД.ММ.ГГГГ она ехала со своей семьей на автомобиле. Спускаясь к <адрес>, автомобиль «<данные изъяты>», ехавший перед их автомобилем, пересек сплошную линию левым передним колесом, наехав на встречную полосу движения. Наезд на сплошную линию автомобилем «<данные изъяты> она увидела по расположению данного автомобиля относительно к полосе. После того, как автомобиль «<данные изъяты>» выехал на полосу встречного движения, дальше был звук тормозов, затем резкий стук. Сам момент столкновение автомобилей она не видела, однако после того, как автомобиль «<данные изъяты>» выехал на полосу встречного движения на 30-40 см. передним левым колесом, произошло торможение, стук. Сотрудники ГИБДД подъехали на место ДТП через 5-7 минут. Скорая помощь и Крым-спас также прибыли достаточно быстро. После ДТП на дорожном покрытии остались следы: очень много стекол и разлитая жидкость. В основном на месте столкновения были стекла и все залито жидкостью с автомобиля «<данные изъяты>». Также были следы скольжения шин на месте столкновения. Также пояснила, что она принимала участие в следственном эксперименте, где показывала место выезда автомобиля «<данные изъяты>» на полосу встречного движения от места ДТП;

- показания допрошенного в судебном заседании свидетеля ФИО13, согласно которым ДД.ММ.ГГГГ он состоял в должности следователя ОМВД России по <адрес> и выезжал на место ДТП, которое произошло по дороге <адрес>». По приезду на место ДТП было установлено два автомобиля, которые находились по обе стороны проезжих частей. Это были автомобиль «<данные изъяты>» и автомобиль «<данные изъяты>», которые имели явные следы повреждения. На месте присутствовали уже сотрудники ГИБДД, «Крым-спас» и лица, которые передвигались на автомобилях. По прибытию при начале производства осмотра места происшествия полностью производилась фотофиксация данного ДТП. Фотофиксация ДТП производилась лично им и инспектором. В ходе осмотра установлено, что автомобиль «<данные изъяты>» находился на полосе движения в сторону <адрес>, задней частью автомобиля был на обочине, передняя левая часть автомобиля была очень сильно повреждена. Автомобиль <данные изъяты>» находился на полосе движения в сторону <адрес>, а передней частью автомобиля, упертой в отбойник. На месте ДТП были установлены следы в виде жидкостей, растекшихся от автомобилей. Значимое пятно находилось на полосе <данные изъяты>», оно было значимым, поскольку было массивным с брызгами. На том месте также были осколки, обломки и следы юза автомобиля. Было повреждение дорожно-транспортного покрытия. Самый значимый след юза начинался от полосы движения в сторону <адрес>, по пути движения автомобиля «<данные изъяты>» и шел не прямо, а волной в сторону автомобиля «<данные изъяты>», который был на полосе движения в сторону <адрес>. След юза начинался от места, где было больше всего осколков. Это место было обозначено место столкновения. На месте ДТП замеры и схемы проводились сотрудниками ГИБДД. Как руководитель следственной группы, он на месте ДТП составлял протокол, осмотр места происшествия, фотофиксацию. По приезду на место ДТП там находились сотрудники ГИБДД, а само место ДТП огорожено, что никто туда не подходил и не ездил. На полосе движения автомобиля «<данные изъяты>» находился конус. Конусы на месте ДТП устанавливают сотрудники ГИБДД. Схему ДТП составили сотрудники ГИБДД. Также пояснил, что по прибытию в приемное отделение, по результатам продутия ему было сообщено, что водитель автомобиля «<данные изъяты>» находится в состоянии опьянения. В последующем он проводил со свидетелями, которые ехали за автомобилем «<данные изъяты>» следственный эксперимент, в ходе которого свидетели по очереди указывали на место, откуда они ехали: в каком направлении и до какого направления, и указывали в какой момент и где находились, откуда им было видно, где двигался автомобиль «<данные изъяты>», в какой момент он пересекал сплошную линию, в какой момент и где было столкновение;

- заключение судебной автотехнической экспертизы от ДД.ММ.ГГГГ №, согласно выводам которого, ходовая часть автомобиля «<данные изъяты>», регистрационный знак № до дорожно-транспортного происшествия находилась действующем (рабочем) состоянии и не имела неисправностей, способных привести к потере управляемости данного автомобиля. Рулевое управление автомобиля, стояночная тормозная система «<данные изъяты>», регистрационный знак №, как на момент осмотра, так и на момент дорожно-транспортного происшествия находились в действующем (рабочем) состоянии. Рабочая тормозная система автомобиля «<данные изъяты>», регистрационный знак №, на момент дорожно-транспортного происшествия наиболее вероятно, находилась в действующем (рабочем) состоянии, способном его затормаживать при воздействии на ножную педаль его привода в действие, вплоть до остановки;

- заключение экспертизы от ДД.ММ.ГГГГ №, согласно выводам которого в сложившейся дорожно-транспортной ситуации водитель автомобиля «<данные изъяты>» регистрационный знак № ФИО20, с целью обеспечения безопасности дорожного движения, должен был действовать в соответствии с требованиями п. 10.1 (абзац 2) Правил дорожного движения Российской Федерации. В условиях данной дорожно-транспортной ситуации и при заданных в постановлении о назначении экспертизы обстоятельствах происшествия и исходных данных, водитель автомобиля «<данные изъяты>» регистрационный знак №, ФИО20 не располагал технической возможностью предотвратить столкновение с автомобилем «<данные изъяты>», регистрационный знак № с заданного момента возникновения опасности для движения даже при своевременном применении экстренного торможения, то есть даже при своевременном выполнении требований п. 10.1 (абзац 2) Правил дорожного движения Российской Федерации. Учитывая, что причина выезда автомобиля «<данные изъяты>» регистрационный знак № на полосу встречную движения инициатором назначения экспертизы не охарактеризована, следует указать, что в общем случае технические требования Правил дорожного движения Российской Федерации, которыми должен был руководствоваться водитель автомобиля «<данные изъяты>», регистрационный знак № ФИО3, чтобы двигаться без выезда на встречную полосу движения, регламентированы требованиями п.9.1, п.9.1, п.9.7, п.10.1 (абзац 1), линии дорожной разметки Правил движения Российской Федерации. Выполнение водителем автомобиля «<данные изъяты>», регистрационный знак № ФИО3, как оператором транспортного средства, требований п.9.1, п.9.1, п.9.7, п.10.1 (абзац 1), линии дорожной разметки 1.1 Правил дорожного движения Российской Федерации предупреждало выезд на полосу встречного движения и обеспечивало предотвращение столкновения на встречной полосе движения с автомобилем «<данные изъяты>», регистрационный знак №;

- заключение эксперта от ДД.ММ.ГГГГ №, согласно выводам которого, при условии места начала отображения следа бокового скольжения на дорожном полотне проезжей части на полосе движения автомобиля «<данные изъяты>», государственный регистрационный знак №, зафиксированного под условным обозначением № схемы места совершения административного правонарушения от ДД.ММ.ГГГГ, произошедшего (оставленного) левым передним колесом автомобиля <данные изъяты>», государственный регистрационный знак №, вероятнее всего место столкновения автомобилей «<данные изъяты>», государственный регистрационный знак № и «<данные изъяты>», государственный регистрационный знак № произошло на встречной полосе движения относительно направления движения автомобиля «SUZUKI SX4», государственный регистрационный знак №, в непосредственной близости до места начала отображения указанного следа бокового скольжения;

- акт медицинского освидетельствования на состояние опьянения № от ДД.ММ.ГГГГ, из которого следует, что ФИО3 прошел освидетельствование на состояние алкогольного опьянения, при помощи технического средства (путём продутий: 1) 0.83 мг/л.; 2) 0.91 мг/л.) «Drager 6820» по результатам которого установлено состояние опьянения;

- протокол осмотра места происшествия от 11 октября 2024 года с таблицей изображений, из которого следует, на автодороге «<адрес>.» осмотрено место ДТП, с участием автомобилей <данные изъяты>», регистрационный знак № № и «<данные изъяты>» регистрационный знак №;

- протокол следственного эксперимента от ДД.ММ.ГГГГ с фототаблицей изображений с участием свидетелей ФИО21 и ФИО16, из которого следует, что данные лица на месте происшествия показали и рассказали обстоятельства произошедшего ДТП, подтвердив на месте данный ими показания в ходе предварительного следствия, в том числе, о месте выезда автомобиля «<данные изъяты>», регистрационный знак № на встречную полосу, о месте столкновении транспортирных средств, о месте положения автомобиля под управлением ФИО21 в момент ДТП.

Суд также привел в приговоре другие доказательства виновности осужденного ФИО3: показания допрошенных в судебном заседании потерпевшей ФИО23, свидетелей ФИО17, ФИО16; протоколы осмотра предметов от ДД.ММ.ГГГГ; заключение судебно–медицинского эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ.

Доказательства, положенные в основу осуждения ФИО3 собраны с соблюдением требований ст.ст. 74, 86 УПК РФ и сомнений в их достоверности не вызывают. Всем доказательствам, приведенным в приговоре, суд дал правильную оценку в соответствии с требованиями ст. 86-89 УПК РФ, приведя мотивы, по которым он признал достоверными одни доказательства и отверг другие, не согласиться с которыми оснований у судебной коллегии не имеется.

В приговоре, как это предусмотрено требованиями ст. 307 УПК РФ, содержится описание преступных действий ФИО3 с указанием места, времени, способа совершения, формы вины и мотивов, изложены доказательства его виновности в содеянном.

Показания свидетелей ФИО24, ФИО25, ФИО21, ФИО13, ФИО16, являются логичными, последовательными, рациональными, лишены существенных противоречий, согласуются между собой, а также с заключениями судебных автотехнических экспертиз от ДД.ММ.ГГГГ №, от ДД.ММ.ГГГГ №, протоколом осмотра места происшествия от ДД.ММ.ГГГГ, протоколом следственного эксперимента от ДД.ММ.ГГГГ и иными проверенными судом первой инстанции доказательствами по уголовному делу в их совокупности, в связи с чем правильно признаны судом правдивыми и обоснованно положены в основу состоявшегося решения.

Существенных противоречий в показаниях свидетелей по всем значимым обстоятельствам уголовного дела не имеется, они являются логичными, последовательными, дополняют друг друга, согласуются между собой, оснований им не доверять у суда обоснованно не имелось.

Данных о том, что свидетели ФИО24, ФИО25, ФИО21, ФИО16 в ходе предварительного расследования и судебного разбирательства каким-либо образом были заинтересованы в результатах разбирательства дела, в материалах уголовного дела не имеется и стороной защиты не представлено. Кроме того, данные свидетели давали показания, будучи предупреждёнными об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ.

Каких – либо оснований для оговора осужденного, свидетелями, судом первой инстанции не установлено, с чем соглашается судебная коллегия.

Вопреки доводам стороны защиты приговор суда в части изложения показаний вышеуказанных свидетелей, не противоречит протоколу судебного заседания. Кроме того, существенного изменения в приговоре суда смысла и содержания показаний допрошенных в суде свидетелей, которые могли бы повлиять на доказанность вины и правильность квалификации действий осужденного, допущено не было.

Суд первой инстанции обоснованно не усмотрел нарушений уголовно-процессуального закона при сборе доказательств по уголовному делу, а также проведении следственных и иных процессуальных действий и пришел к правильному выводу о том, что нарушений требований ст.ст. 164, 166, 176, 177, 181, 194 УПК РФ при проведении осмотра места происшествия, составлении схемы места ДТП, направлении ФИО3 на медицинское освидетельствование, составлении акта медицинского освидетельствования на состояние опьянения, а также при проведении следственного эксперимента, очных ставок между свидетелями ФИО19, ФИО21, ФИО16 и проверки показаний на месте, не установлено, поскольку данные следственные и процессуальные действия проведены уполномоченными на то должностными лицами, с применением технических средств фиксации хода и результатов следственного действия, с соблюдением требований уголовно-процессуального закона, что подтверждается подписями участвующих лиц, и содержат сведения об обстоятельствах, подлежащих доказыванию.

Следственный эксперимент ДД.ММ.ГГГГ с участием свидетелей ФИО21, ФИО16 и представителя потерпевшего ФИО1 проводился с целью уточнения фактических обстоятельств дорожно-транспортного происшествия, полученных органом следствия из показаний данных свидетелей, предупрежденных ранее об уголовной ответственности по ст.ст. 307, 308 УК РФ, о чём свидетельствуют протоколы допросов данных лиц, имеющихся в материалах уголовного дела, в связи с чем доводы стороны защиты о нарушенном праве на защиту ФИО3, являются необоснованными.

Протокол осмотра места происшествия от ДД.ММ.ГГГГ отражает расположение транспортных средств на месте происшествия, след бокового скольжения длиной 11, 9 метров от места столкновения и до месторасположения автомобиля «<данные изъяты>», признаки направления движения транспорта по брызгам технической жидкости автомобиля «<данные изъяты>» по следу бокового скольжения «<данные изъяты>», подробно описаны повреждения транспортных средств.

Материалы дела не содержат объективных данных, подтверждающих доводы стороны защиты об ошибочном определении органами следствия места столкновения транспортных средств, а основаны на предположениях.

Вопреки доводам защитников, приложенная к протоколу осмотра места дорожно-транспортного происшествия, схема места совершения правонарушения от ДД.ММ.ГГГГ составлена уполномоченным на то лицом – инспектором ДПС ГИБДД ОМВД России по г. Судаку.

Кроме того, с целью проверки доводов стороны защиты, в судебном заседании суда апелляционной инстанции был допрошен ФИО26 (врач Судакской городской больницы), который вынес медицинское заключение по результатам медицинского освидетельствования на состояние опьянения ФИО27 В его присутствии в данном заседании были исследованы акт медицинского освидетельствования на состояние опьянения № от ДД.ММ.ГГГГ и бумажный носитель с записью результатов измерений (распечатка) (т.1 л.д. 41, 42). Специалист ФИО26 пояснил, что в пункте 13.1 ним допущена описка и ошибочно указан прибор Drager 6820 ARPH - 0134, вместо правильного - Drager ARLK – 0138.

После исследования судом апелляционной инстанции копии акта медицинского освидетельствования № от ДД.ММ.ГГГГ (т.2 л.д. 87) ФИО26 пояснил, что об изготовлении данного документа он никакими сведениями не располагает, данный документ не подписывал и о наличии оригинала данного документа ему ничего не известно. Также пояснил, что данный документ не является копией акта медицинского освидетельствования на состояние опьянения № от ДД.ММ.ГГГГ (т.1 л.д. 41).

Кроме того, в судебном заседании приобщена к материалам уголовного дела копия свидетельства о поверке средства измерений № С-КС/03-04-2024/329495760, согласно которому средство измерений анализатор паров этанола в выдыхаемом воздухе Alkotest Drager 6820 заводской номер ARLK – 0138 проверен в полном объеме и данное свидетельство действительно до ДД.ММ.ГГГГ.

При этом судебная коллегия принимает во внимание то, что копия акта медицинского освидетельствования от ДД.ММ.ГГГГ (т.2 л.д. 87), судом первой инстанции в основу приговора положена не была.

Судебная коллегия приходит к выводу о том, что допущенная в акте медицинского освидетельствования № от ДД.ММ.ГГГГ описка в указании прибора Drager, проведение второго исследования (продутия) через 14 минут и отсутствие подписи ФИО3 в бумажном носителе с записью результатов измерений (распечатке) полученных результатов тестов, не является существенным основанием для признания данных доказательств недопустимыми, не ставит под сомнение и не опровергает результаты исследования (выводы медицинского заключения). Кроме того, материалы уголовного дела не содержат заявлений и ходатайств ФИО3, свидетельствующих об ограничении кем-либо его права на принесение замечаний, дополнений, уточнений либо возражений, в том числе и при ознакомлении с материалами уголовного дела в порядке ст. 217 УПК РФ.

Кроме того, направление на медицинское освидетельствование на состояние опьянения ФИО3 произведено уполномоченным на то должностным лицом, в соответствии с разделом III Правил, утвержденных Постановлением Правительства Российской Федерации от 21 октября 2022 года № 1882.

Судом обоснованно положены в основу доказанности вины ФИО3 и признаны допустимыми доказательствами по уголовному делу заключения судебных экспертиз от ДД.ММ.ГГГГ №, от ДД.ММ.ГГГГ №. Данные заключения эксперта даны в соответствии с требованиями закона, выполнены квалифицированным экспертом, обладающим специальными знаниями и стажем экспертной работы. Заключения основаны на допустимых и верных исходных данных, являются полными, содержат ответы на все вопросы, имеющие значение для уголовного дела. Достоверность выводов эксперта по указанным заключениям сомнений у судебной коллегии не вызывает. Выводы эксперта понятны и обоснованы. Противоречий, двусмысленного толкования, а также оценки инкриминируемого ФИО3 деяния, в них не содержится, в связи с чем суд первой инстанции, руководствуясь п.п. 3, 3.1 ч. 2 ст. 74 и ст. 80 УПК РФ обоснованно принял их в качестве самостоятельного источника доказательства виновности осужденного. Заинтересованность эксперта в разрешении уголовного дела не установлена. Кроме того, основания и мотивы, по которым были сделаны соответствующие выводы, изложены в исследовательской и заключительной частях экспертиз, которые оценены судом в совокупности с другими доказательствами по делу. Выводы экспертов являются убедительными, научно обоснованными, согласуются с показаниями свидетелей, и протоколами следственных действий, а также с другими доказательствами по уголовному делу.

Нарушений требований закона, регулирующих основания и порядок производства экспертизы по уголовному делу, а также правила проверки и оценки экспертиз, которые бы могли повлечь недопустимость заключений экспертов, не допущено. Эксперт ФИО28 перед началом проведения экспертиз был предупрежден об ответственности за дачу заведомо ложного заключения по ст. 307 УК РФ и предусмотренных законом оснований для отвода данного эксперта не имелось, в связи с чем доводы стороны защиты в данной части несостоятельны.

При этом, доводы защитника о недостаточности доказательств для установления виновности ФИО3, о необходимости проверки экспертным путем технического состояния автомобиля ФИО20, о необходимости установления механизмов ДТП, являются несостоятельными, поскольку проведенные экспертные исследования, содержат необходимую информацию экспертного характера, объемы которой являлись достаточными для принятия итогового решения по настоящему уголовному делу.

Доводы стороны защиты о том, что органом предварительного расследования не установлены важные для правильного разрешения дела по существу данные: о месте столкновения транспортных средств; о том, имел ли ФИО3 техническую возможность избежать столкновения, опровергаются исследованными судом первой инстанции доказательствами по уголовному делу, а именно: показаниями свидетелей ФИО24, ФИО25, ФИО21, ФИО16, протоколом осмотра места происшествия от ДД.ММ.ГГГГ с фототаблицей к нему, схемой места ДТП, заключениями судебных экспертиз от ДД.ММ.ГГГГ №, от ДД.ММ.ГГГГ №, а также другими доказательствами по уголовному делу в их совокупности.

Вопреки доводам апелляционных жалоб защитников, обвинительное заключение отвечает предъявляемым к нему ст. 220 УПК РФ требованиям. В предъявленном ФИО3 обвинении указаны существо обвинения, место и время совершения преступления, его способы, последствия и другие обстоятельства, имеющие значение для данного уголовного дела.

Суд проверил версии в защиту осужденного ФИО3, в том числе, что он, управляя автомобилем, в состоянии алкогольного опьянения не находился, на полосу встречного движения не выезжал и столкновение транспортных средств, произошло на его полосе движения, в приговоре ей дана правильная оценка. Позиция стороны защиты как по делу в целом, так и по отдельным деталям обвинения и обстоятельствам доведена до сведения суда с достаточной полнотой и определенностью. Она получила объективную оценку.

Судом первой инстанции верно установлено, что причиной дорожно-транспортного происшествия явилось нарушение водителем автомобиля «<данные изъяты> 4», регистрационный знак №, ФИО3 требований п.9.1, п.9.1 (1), п.9.7, п.10.1 (абзац 1), линии дорожной разметки 1.1 Правил дорожного движения Российской Федерации, который допустил столкновение в автомобилем «<данные изъяты>», регистрационный знак № ФИО20

Невыполнение ФИО3 указанных пунктов Правил дорожного движения находится в причинной связи с причинением по неосторожности телесных повреждений ФИО20, повлекших его смерть.

В момент совершения ДТП ФИО3 находился в состоянии алкогольного опьянения, что подтверждается актом медицинского освидетельствования на состояние опьянения № от ДД.ММ.ГГГГ с бумажным носителем с записью результатов измерений (распечатка). Предусмотренных законом оснований для признания данного акта недопустимым доказательством по уголовному делу, у судебной коллегии не имеется, фактов нарушения процедуры проведения освидетельствования не установлено.

Как следует из материалов уголовного дела, все ходатайства стороны защиты, в том числе о признании вышеуказанных доказательств недопустимыми, разрешены судом правильно, в соответствии с требованиями закона. Мотивы принятых решений изложены судом и оснований не согласиться с ними судебная коллегия не усматривает.

Несогласие защитников-адвокатов с положенными в основу приговора доказательствами, как и с приведенной в приговоре их оценкой не может свидетельствовать о недоказанности виновности ФИО3 в инкриминированном ему преступлении.

Тщательный анализ и основанная на законе оценка исследованных доказательств, позволили суду первой инстанции правильно установить фактические обстоятельства уголовного дела и обоснованно прийти к выводу о доказанности вины ФИО3 в совершении инкриминируемого ему преступления.

Каких-либо существенных нарушений норм уголовно-процессуального закона, которые могли бы повлиять на постановление законного и обоснованного приговора, судом при рассмотрении дела, допущено не было. Уголовное дело рассмотрено объективно и в соответствии с законом.

Судебное разбирательство проведено судом с соблюдением принципов состязательности и равноправия сторон. Данные о том, что председательствующий по делу каким-либо образом выражал свое мнение в поддержку какой-либо из сторон, отсутствуют.

Иные доводы, изложенные в апелляционных жалобах (с дополнениями), не ставят под сомнение законность вынесенного судом первой инстанции приговора.

Допущенные судом в описательно-мотивировочной части приговора описки при изложении телесных повреждений у потерпевшего ФИО20 в виде переломов 2-9 (2-90) и реберной дуги по левой средней подмышечной линии, а также перелом верхней трети (трели) левой плечевой кости, также не влияют на законность, обоснованность принятого судом приговора и могут быть устранены в порядке ст. 397 УПК РФ.

Оценив в совокупности собранные по уголовному делу и надлежащим образом исследованные в судебном заседании доказательства, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о виновности ФИО3 в совершении преступления, и правильно квалифицировал его действия по п. «а» ч.4 ст. 264 УК РФ, как нарушение лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности смерть человека, если оно совершено лицом, находящимся в состоянии опьянения.

Все выводы суда первой инстанции, в том числе о квалифицирующем признаке указанного преступления, в приговоре надлежащим образом мотивированы со ссылкой на фактические обстоятельства, установленные на основании исследованных в судебном заседании доказательств, и являются правильными, а доводы о нарушенном праве на защиту ФИО3 несостоятельны.

Назначая ФИО3 наказание, судом в соответствии с требованиями статей 6, 60 УК РФ учтены характер и степень общественной опасности совершенного им преступления, все имевшиеся в распоряжении суда данные о личности виновного, а также наличие обстоятельств, смягчающих наказание, отсутствие обстоятельств, отягчающих наказание, влияние наказания на его исправление и на условия жизни его семьи.

Обстоятельствами, смягчающими наказание осужденного ФИО3 судом обоснованно на основании ч.2 ст. 61 УК РФ признано и учтено: многочисленные характеристики как по месту жительства так и от общественных организаций, материальное положение ФИО3, состояние его здоровья и состояние здоровья его родных и их материальное положение, наличие на иждивении несовершеннолетнего ребенка супруги и престарелой матери.

Вопреки доводам защитников-адвокатов, у суда отсутствовали основания для признания обстоятельством, смягчающим наказание, противоправность поведения потерпевшего ФИО20, явившегося поводом для преступления, с чем соглашается судебная коллегия.

Иных обстоятельств, смягчающих наказание осужденного ФИО3 судом не установлено, не усматривает таковых и судебная коллегия.

Судом первой инстанции также достаточно мотивировано назначение осужденному ФИО3 наказания в виде реального лишения свободы, в приговоре приведены обстоятельства, безусловно свидетельствующие о том, что его исправление возможно только в условиях изоляции от общества. Судебная коллегия не может с этим не согласиться.

Суд пришел к обоснованному выводу об отсутствии оснований для применения положений ст. 73 УК РФ при назначении ФИО3 наказания, при этом данный вывод суда, является мотивированным, и оснований не согласиться с ним у судебной коллегии не имеется.

Каких-либо достаточных обстоятельств, позволяющих применить при назначении наказания положения ст. 64 УК РФ, а также влекущих в силу ч.6 ст. 15 УК РФ возможность изменения категории преступления, связанных с целями и мотивами, поведением ФИО3 во время и после совершенного преступления и других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступления, суд первой инстанции обоснованно не усмотрел, с чем соглашается судебная коллегия.

Оснований считать назначенное осужденному ФИО3 основное и дополнительное наказание за совершенное им преступление чрезмерно суровым, у судебной коллегии не имеется. При определении вида и размера наказания, суд руководствовался не только целью восстановления социальной справедливости, но и необходимостью обеспечить исправление осужденного и предупреждение совершения им новых преступлений.

Не допущено судом нарушений уголовного закона и в части определения ФИО3 вида исправительного учреждения, в соответствии с п. «а» ч.1 ст. 58 УК РФ в виде колонии-поселении.

Предусмотренные ст. 72 УК РФ вопросы об исчислении срока наказания и зачёта в срок наказания в виде лишения свободы времени содержания осужденного под стражей и нахождения его под домашним арестом, разрешены судом первой инстанции правильно.

Гражданский иск потерпевшей ФИО10 разрешен в соответствии с требованиями Гражданского законодательства РФ.

Выводы суда о необходимости частичного удовлетворения требований потерпевшей, о компенсации ей морального вреда и взыскании солидарно с ФИО3 и ФИО12 денежных средств в размере <данные изъяты>, обоснованы и мотивированы. Размер компенсации морального вреда определен судом правильно, в соответствии с положениями ст.ст. 151, 322, 1064, 1079, 1099, 1101 ГК РФ, п. 21, п. 25, п. 34 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15 ноября 2022 года № 33, с учётом юридически значимых обстоятельств, влияющих на размер компенсации морального вреда. Взысканная судом сумма компенсации морального вреда является соразмерной причиненным физическим и нравственным страданиям потерпевшей ФИО10, отвечает требованиям разумности, справедливости.

Таким образом, оснований для удовлетворения апелляционных жалоб защитников–адвокатов Буяновой Е.В. и Тишкина Р.А. судебная коллегия не усматривает.

На основании вышеизложенного, руководствуясь статьями 389.13, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, судебная коллегия

о п р е д е л и л а:

Приговор Судакского городского суда Республики Крым от 6 ноября 2025 года в отношении ФИО3, оставить без изменений, а апелляционные жалобы защитников–адвокатов Буяновой Екатерины Викторовны и Тишкина Романа Алексеевича, - без удовлетворения.

Апелляционное определение может быть обжаловано в кассационном порядке, установленном Главой 47.1 УПК РФ, в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу приговора.

Осужденный вправе заявить ходатайство об участии в судебном заседании суда кассационной инстанции непосредственно либо путем использования систем видео-конференц-связи.

Такое ходатайство может быть заявлено осужденным в кассационной жалобе либо в течение 3 суток со дня получения им извещения о дате, времени и месте заседания суда кассационной инстанции, если уголовное дело было передано в суд кассационной инстанции по кассационному представлению прокурора или кассационной жалобе другого лица.

Председательствующий:

Судьи: