Апелляционное постановление № 22-2528/2019 22-80/2020 от 3 февраля 2020 г. по делу № 1-61/2019

Судья Соколова Е.В.

ВОЛОГОДСКИЙ ОБЛАСТНОЙ СУД


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

от 4 февраля 2020 года № 22-80/2020 (22-2528/2019)

город Вологда

Вологодский областной суд в составе

председательствующего судьи судебной коллегии по уголовным делам Мищенко С.В.

при секретаре Петровской О.Н.

с участием прокурора Шинякова Ю.М, потерпевшего Б, его представителя А1, осужденного ФИО1 и его защитника – адвоката Музыкантова Ю.А.

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам осужденного ФИО1 и в его защиту – адвоката Музыкантова Ю.А., а также потерпевшего Б на приговор Грязовецкого районного суда Вологодской области от 29 октября 2019 года, которым

ФИО1, родившийся <ДАТА> в деревне ... ... района ... области, ранее не судимый;

осуждён по ч. 3 ст. 264 УК РФ к 1 году 3 месяцам лишения свободы с отбыванием наказания в колонии-поселении с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, сроком на 1 год;

в соответствии со ст. 75.1 УИК РФ на ФИО1 возложена обязанность явиться в территориальный орган уголовно-исполнительной системы для получения предписания и следования в колонию-поселение за счёт государства самостоятельно;

срок отбывания наказания постановлено исчислять со дня прибытия в колонию-поселение;

время следования к месту отбывания наказания зачтено в срок отбытия наказания;

мера пресечения на апелляционный срок оставлена прежней в виде подписки о невыезде;

за Б признано право на удовлетворение гражданского иска о взыскании компенсации морального вреда и возмещения материального ущерба с передачей данного вопроса для рассмотрения в порядке гражданского судопроизводства.

Заслушав выступления осужденного ФИО1 и адвоката Музыкантова Ю.А., поддержавших доводы своих апелляционных жалоб и возражавших против удовлетворения апелляционной жалобы потерпевшего Б, выступление потерпевшего Б и его представителя А1, поддержавших доводы апелляционной жалобы потерпевшего и возражавших против удовлетворения апелляционных жалоб осужденного ФИО1 и адвоката Музыкантова Ю.А., а также мнение прокурора Шинякова Ю.М., полагавшего приговор подлежащим изменению, суд апелляционной инстанции

у с т а н о в и л:

ФИО1 признан виновным в том, что, управляя автомобилем, нарушил Правила дорожного движения, что повлекло по неосторожности смерть человека.

Преступление совершено 19 августа 2018 года в Грязовецком районе Вологодской области при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

В апелляционной жалобе адвокат Музыкантов Ю.А. выражает несогласие с судебным решением, считая его незаконным, необоснованным, подлежащим отмене в связи с несоответствием выводов суда, изложенных в приговоре, обстоятельствам дела и неправильным применением уголовного закона. При этом отмечает, что ФИО1 признан виновным в нарушении п. 9.10 и ч. 2 п. 10.1 Правила дорожного движения, что привело к причинению по неосторожности смерти Б2. Вместе с тем к такому необоснованному выводу привела ошибочная, по мнению защитника, оценка судом фактической стороны действий ФИО1. Приводя обстоятельства, установленные судом, автор жалобы, считает, что в действительности развитие дорожно-транспортного происшествия имело иной механизм, о чём неоднократно указывал в показаниях его подзащитный. Так, первоначально столкновение с автомобилем ... допустил двигавшийся перед автобусом автомобиль ... под управлением С, а затем ФИО1 в свою очередь допустил столкновение с автомобилем ..., который уже находился в контакте с автомобилем ..., принадлежащим потерпевшему. Это подтверждается зафиксированными в протоколе осмотра места происшествия следами дорожно-транспортного происшествия, согласно которому на момент осмотра имелось два места столкновения: в месте контакта передней части автомобиля ... с задней частью автомобиля ... и второе на расстоянии 4.5 метров от первого, то есть у задней части автомобиля ... с передней частью автобуса .... Признаков контакта автомобиля ... с автобусом ... в иных местах на проезжей части не имеется. Данные обстоятельства были указаны в качестве исходных данных при назначении органами следствия по уголовному делу первоначальной автотехнической экспертизы. Таким образом, зафиксированные при осмотре места происшествия следы исключают возможность развития механизма дорожно-транспортного происшествия при обстоятельствах, которые посчитал установленными суд. Третье место столкновения, которое неизбежно должно было быть, если основываться на показаниях С1, ни при каких обстоятельствах не могло совпасть ни с одним из двух зафиксированных мест столкновения. При этом не имеет значения, на каком расстоянии до автомобиля ... остановился бы автомобиль .... В этой связи ссылка суда на субъективное восприятие человеком расстояния до объектов не имеет никакого значения, так как третьего места столкновения не имеется. Утверждает, что представленный стороной защиты акт экспертного исследования №... от 29 августа 2019 года свидетельствует об отсутствии у водителя автомобиля ... С технической возможности предотвратить наезд на автомобиль ..., данный акт также опровергает выводы суда о том, что автомобиль ... остановился без столкновения с автомобилем .... Кроме того, допрошенные в судебном заседании свидетели Ю, Ю1 и Б1, находившиеся в автобусе, показали, что автобус допустил только одно столкновение с автомобилем ..., что противоречит основанным на показаниях С1 выводам суда. Таким образом, поскольку приведшие к смерти потерпевшего Б2 травмы были причинены не в результате действий ФИО1, не имеет какого-либо значения соответствовали ли его действий Правилам дорожного движения, поскольку прямая причинная связь таких нарушений с наступлением смерти потерпевшего будет отсутствовать.

Автор жалобы также считает, что выводы суда о наличии в действиях ФИО1 нарушений Правил дорожного движения также несостоятельны. Единственным доводом, приведённым судом в подтверждение вывода о нарушении ФИО1 п. 9.10 Правил дорожного движения, является факт столкновения автобуса с автомобилем .... Ни одним доказательством, в том числе заключением дополнительной автотехнической экспертизы, вывод суда о наличии до столкновения дистанции между автобусом и автомобилем ... меньше 35,2 метров не подтверждён. При этом утверждение суда о наличии прямой причинной связи между нарушением ФИО1 ч. 2 п. 10.1 Правил дорожного движения вообще не нашло обоснования в приговоре, поскольку в заключении эксперта №... от 18 декабря 2018 года вывода о нарушении ФИО1 данного пункта Правил не имеется. Учитывая смысл заключений автотехнических экспертиз, данные нарушения в рассматриваемом уголовном деле являются взаимоисключающими.

Кроме того, без какого-либо внимания судом оставлены действия самого потерпевшего Б2, грубо нарушившего Правила дорожного движения, которые собственно и явились причиной рассматриваемого дорожно-транспортного происшествия. Именно действия самого погибшего, нарушившего Правила дорожного движения, а не действия иных участников дорожно-транспортного происшествия и привели к его гибели. Данные обстоятельства сами по себе исключают возможность привлечения к уголовной ответственности его подзащитного. Просит приговор суда отменить и вынести в отношении ФИО1 оправдательный приговор ввиду отсутствия в его действиях состава преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 264 УК РФ.

В апелляционной жалобе осужденный ФИО1 также выражает несогласие с судебным решением, считая его незаконным, необоснованным и подлежащим отмене. При этом отмечает, что суд основывался в своих выводах исключительно на показаниях заинтересованных в исходе дела свидетелей С1. В целом данные свидетели показали, что С успел полностью остановить автомобиль ..., на котором они передвигались, за 20 метров до стоявшего на проезжей части без осветительных приборов автомобиля ..., который он заметил за 60-70 метров перед собой. После этого в их автомобиль врезался автобус под его (ФИО1) управлением, и автомобиль ... по инерции докатился до автомобиля ... и допустил с ним столкновение, после чего автобус ещё раз врезался в автомобиль .... Также суд сослался на показания свидетелей Ю2, которые они дали в ходе следствия и которые примерно подтверждали изложенное свидетелями С1. Вместе с тем по материалам дела получалось, что он рассказывает одни обстоятельства произошедших событий, а все другие свидетели рассказывают про другие обстоятельства, как будто речь идёт о двух совершенно разных дорожно-транспортных происшествиях. Судебное разбирательство показало, что правильно о механизме дорожно-транспортного происшествия рассказывает именно он, поэтому приговор суда для него является непонятным. Вынося данный приговор, суд объективные данные, то есть данные, на содержание которых не могут повлиять особенности чьего-либо восприятия, отвергает, ссылаясь на свидетельские показания, которые сам же называет субъективными, подразумевая, что они могут не соответствовать действительности. Однако как раз именно объективные данные и опровергают факт предварительной полной остановки автомобиля ... на некотором расстоянии от автомобиля ... до момента столкновения с автомобилем ... его автобуса. Протокол осмотра места происшествия с фототаблицей и схемой полностью подтверждают тот механизм развития дорожно-транспортного происшествия, о котором он неоднократно давал показания, а именно: сначала автомобиль ... допустил столкновение с автомобилем ..., а затем он допустил столкновение с находившимися в контакте двумя вышеуказанными автомобилями. Только о таком единственно возможном механизме развития дорожно-транспортного происшествия свидетельствуют данные осмотра места происшествия, в протоколе которого зафиксировано два места столкновения.

Автор жалобы также указывает, что данные в судебном заседании свидетелями Ю2 и Б1 показания окончательно расставили всё на свои места. Свидетели помимо того, что подтвердили объективные данные из протокола осмотра места происшествия, объяснили и причину расхождения их показаний с теми, которые отражены в их протоколах на следствии. Противоречия в их показаниях были обусловлены не особенностями человеческой памяти, а желанием органов следствия вписать в их протоколы нужную им версию. Отмечает, что свидетели Ю2 и Б1 заинтересованности в исходе дела не имеют.

Кроме того, отмечает, что акт экспертного исследования, представленный его защитником, свидетельствует о том, что С в данной дорожной ситуации не успел остановить свой автомобиль ... и избежать столкновения с автомобилем ..., поскольку остановочный путь его автомобиля превышает расстояние, на котором он обнаружил стоящий на проезжей части автомобиль .... Вопреки утверждениям суда, это является не предположением стороны защиты, а конкретным экспертным выводом, подтверждённым документально, который кроме субъективных показаний свидетелей С1 ничем не опровергнут. Считает, что вывод суда о несоблюдении им дистанции является предположением. По сути, обосновывая такой вывод, суд ссылается на сам факт столкновения автобуса с автомобилем ..., выбрав лишь часть из заключения дополнительной автотехнической экспертизы, которая опровергает также часть его показаний, но не его показания в части длины дистанции, которая изначально имелась между автобусом и автомобилем .... Фактически столкновение автобуса с автомобилем ... произошло из-за того, что он не смог верно оценить дорожную ситуацию вследствие нахождения на проезжей части автомобиля ..., который он был не в состоянии своевременно обнаружить. Принимая меры к плавному торможению автобуса, он не мог предположить, что движение тормозящего перед ним автомобиля ... резко прекратится наездом последнего на стоящий автомобиль ..., которого не было видно. Утверждает, что имевшейся дистанции ему было достаточно, чтобы полностью остановить автобус, если бы ... останавливался бы исключительно при помощи системы торможения. Длина этой дистанции была более 35,2 метров, если верить расчётам эксперта. Только в самый последний момент, когда он увидел, что ... врезался в автомобиль ..., он уже понял, что ему не успеть полностью остановить автобус и избежать столкновения. Также он не может сказать, усугубило ли столкновение автобуса травмы потерпевшего или нет, но считает, что изначально они были причинены от наезда .... Указывает, что не снимает с себя моральной ответственности за произошедшее, но в точки зрения закона его действия должны быть оценены правильно, а с оценкой суда он согласиться не может. Он готов нести наказание, если допущенные им нарушения Правил дорожного движения действительно привели к дорожно-транспортному происшествию и гибели потерпевшего. Вместе с тем утверждения представителя потерпевшего в судебном заседании, что он не осознал свой ответственности за случившееся и его нужно посадить на максимальный срок, продиктованы исключительно эмоциями. Суд и потерпевший почему-то забывают о том, что изначально нарушения Правил дорожного движения были допущены самим погибшим Б2, который в отсутствие объективных причин для этого остановил свой автомобиль в тёмное время суток прямо на проезжей части, никак его не обозначив даже световыми приборами. Именно эти действия и привели к цепочке дальнейших трагических событий.

По мнению осужденного, назначенное наказание не учитывает условия жизни его семьи из трёх человек, у которой имеются непогашенные ипотечные обязательства. Приложенные к настоящей апелляционной жалобе документы не были представлены им в суд первой инстанции, поскольку он рассчитывал на справедливое решение, которое не должно было быть связано с назначением ему уголовного наказания. Просит приговор суда отменить и вынести оправдательный приговор ввиду отсутствия в его действиях состава преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 264 УК РФ.

В апелляционной жалобе потерпевший Б также выражает несогласие с приговором суда, считая, что он подлежит изменению в связи с несоответствием выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела и несправедливостью приговора. Соглашаясь с правильностью вывода суда о виновности ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 264 УК РФ, указывает, что суд фактически не учёл характер и степень общественной опасности совершенного преступления и личность подсудимого, а показания ФИО1 от 19 августа 2018 года необоснованно признал явкой с повинной, что является несоответствием выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела. При этом у суда не имелось оснований для признания этих показаний явкой с повинной, поскольку ФИО1, во-первых, давал это объяснение сразу же после совершения дорожно-транспортного происшествия, как его непосредственный участник; во-вторых, спустя два месяца, будучи допрошенным в качестве свидетеля и предупрежденным об уголовной ответственности за дачу ложных показаний, он отказался от ранее данных показаний и выдвинул совершенно противоположную версию, которой придерживался и в судебном заседании. Соответственно, его показания в качестве свидетеля на стадии предварительного расследования, были заведомо ложными, что суд не учёл при определении меры наказания, необоснованно признав их обстоятельством, смягчающим наказание.

Кроме того, суд не дал должной оценки тому, что ФИО1 ранее привлекался к уголовной ответственности, причём уголовное дело было прекращено только мировым судом по нереабилитирующим основаниям. Не дано должной оценки и тому, что ФИО1 привлекался к административной ответственности ... раз, из них ... раз – за превышение скорости. Это свидетельствует о том, что нарушение Правил дорожного движения для ФИО1 является нормой, и суду необходимо было учитывать это при определении меры наказания. Полагает, что судом ошибочно указано в приговоре, что ФИО1 имеет на иждивении двух несовершеннолетних детей, поскольку старшему сыну ... лет, а младшей дочери ... лет, поэтому на иждивении у ФИО1 имеется только один несовершеннолетний ребенок. Отмечает, что в материалах дела отсутствуют сведения о том, что заработная плата ФИО1 является единственным материальным источником содержания семьи, и что какие-либо обстоятельства социального или медицинского характера оказывают влияние на условия жизни ФИО1 и его семьи. По мнению потерпевшего, приговор суда является несправедливым в части назначенного наказания, поскольку суд проигнорировал обстоятельства, отрицательно характеризующие ФИО1, а именно то, что он ни на стадии предварительного расследования, ни в судебном заседании не выразил ему, человеку пенсионного возраста, потерявшему единственного сына на старости лет, минимального человеческого сочувствия и соболезнований, не предпринял мер по возмещению ущерба, не признал себя виновным.

Кроме того, ссылаясь на ч. 1 ст. 1079 ГК РФ, считает, что суд необоснованно отказал ему в удовлетворении гражданского иска.

Просит приговор суда изменить, назначить ФИО1 более строгое как основное, так и дополнительное наказания, а также удовлетворить его исковые требования по возмещению материального ущерба в размере ... и морального вреда в размере ... рублей.

В возражениях на апелляционные жалобы осужденного ФИО1 и в его защиту адвоката Музыкантова Ю.А. потерпевший Б просит оставить их без удовлетворения.

В возражениях на апелляционные жалобы осужденного ФИО1, адвоката Музыкантова Ю.А. и потерпевшего Б государственный обвинитель П просит приговор суда оставить без изменения.

В возражениях на апелляционную жалобу потерпевшего Б адвокат Музыкантов Ю.А. просит оставить её без удовлетворения.

Суд апелляционной инстанции, выслушав участников судебного разбирательства, проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционных жалоб и возражений на них, приходит к следующим выводам.

Дело рассмотрено судом первой инстанции с соблюдением требований уголовно-процессуального закона в условиях, обеспечивающих исполнение сторонами своих процессуальных обязанностей.

Несмотря на непризнание осужденным своей вины, вывод суда о его виновности в совершении преступления соответствует фактическим обстоятельствам дела, которые были установлены судом, и основан на всесторонне, полно и объективно исследованных в судебном заседании и подробно изложенных в приговоре доказательствах, которые правильно оценены судом первой инстанции в их совокупности.

Так, из показаний потерпевшего Б следует, что о произошедшем он знает со слов свидетелей. Г ему рассказал, что один из пассажиров устроил дебош в автомобиле, его сын вышел из машины, чтобы высадить того, но когда открыл багажник, произошёл удар. Просил взыскать моральный вред в сумме ... рублей и материальный ущерб – ... рублей.

Из показаний свидетеля Г следует, что в августе 2018 года он, Б2 с подругой Т и знакомый Е поехали отдыхать в .... Во время поездки Е стал вести себя неадекватно, хватал его за волосы, пытался ударить ногой, приставал к Т, а когда она закричала, то Б2 включил сигнал аварийной остановки и остановился, двигатель работал, фары горели. Справа находился отбойник, обочины практически не было. Затем Б2 вышел из машины, выкинул Е с заднего сидения и полез в багажник, чтобы достать вещи последнего. Через 30 секунд после остановки он почувствовал удар, выскочил из машины и увидел, что Б2 зажат между машинами, побежал к водителю автобуса с просьбой его откатить, но тот отказался и ему показалось, что водитель автобуса был заспанный. Тогда он сам отогнал автомобиль, и они с Т оттащили Б2 на обочину.

Из показаний свидетеля Б1 в суде, а также из её показаний, данных на следствии и оглашенных на основании ч. 3 ст. 281 УПК РФ, следует, что в ночь с 18 на 19 августа 2018 года она находилась в автобусе ..., сидела перед лобовым стеклом. Впереди них двигался автомобиль ..., который резко затормозил, водитель автобуса тоже стал тормозить, но столкновение произошло, удар был один. Затем она увидела, что впереди ... стоит ещё один автомобиль. Когда автомобиль ... резко затормозил, то на обочине стояла женщина, которая вела себя спокойно. После того как автобус въехал в заднюю часть ..., то автомобиль переместился вперед, а стоявшая на обочине дороги женщина закричала, чтобы автобус отъехал назад, так как между машинами зажало мужчину (т. 1, л.д. 228-231).

Из показаний свидетелей С2, С3 и С в суде, а также из показаний, данных ими на следствии и оглашенных на основании ч. 3 ст. 281 УПК РФ, следует, что они возвращались из ... на автомобиле ..., за рулём находился С, и остановились за 20 метров перед автомобилем ..., который стоял с открытой багажной дверью без аварийного знака и без сигналов аварийной остановки. Через несколько секунд почувствовали удар сзади, и их автомобиль въехал в ..., затем произошёл второй удар, и их автомобиль затолкало под .... Они увидели кричащую женщину и зажатого между машинами мужчину. Один из стоявших на обочине мужчин сел в ..., отъехал и освободил зажатого мужчину, которого потом отнесли на обочину. Все пассажиры были без жилетов. Водитель автобуса сказал, что видел, как их автомобиль остановился на проезжей части, но не успел среагировать и остановить автобус (т. 1, л.д. 123-125, 126-128).

Из показаний свидетелей Ю и Ю1 в суде, а также из показаний, данных ими на следствии и оглашенных на основании ч. 3 ст. 281 УПК РФ, следует, что они двигалась на автобусе и увидели, что перед ним резко затормозил легковой автомобиль, автобус также стал тормозить, но до конца не успел и въехал в уже остановившийся легковой автомобиль, который от удара переместило вперед. При этом перед легковым автомобилем стоял джип, у задней части которого находился молодой мужчина. От удара автобуса легковую машину переместило так, что она совершила наезд на данного мужчину, которого зажало между легковым автомобилем и джипом. На джипе никаких внешних световых приборов не горело (т. 1, л.д. 204-207, 208-211).

Показания потерпевшего и указанных свидетелей суд первой инстанции обоснованно посчитал достоверными, поскольку они согласуются между собой, а основания для оговора осужденного у них отсутствовали.

При этом суд апелляционной инстанции отмечает, что потерпевший и все свидетели были предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, причём данные доказательства устанавливают одни и те же факты, подтверждающие вывод суда о виновности осужденного в совершении преступления, а также согласуются не только между собой, но и подтверждается другими доказательствами, также исследованными в суде первой инстанции:

- протоколом осмотра места дорожно-транспортного происшествия от 19 августа 2018 года, в котором зафиксированы имеющиеся следы на месте дорожно-транспортного происшествия, расположение автомобилей и автобуса, имеющиеся на них повреждения (т. 1, л.д. 9-29);

- заключением эксперта №... от 2 октября 2018 года, из которого следует, что смерть Б2 наступила в результате сочетанной тупой травмы тела с диффузным аксональным повреждением .... Указанные повреждения являются единой многокомпонентной травмой, не имеют различий в давности образования, взаимно отягощают друг друга, оцениваются в совокупности, расцениваются как причинившие тяжкий вред здоровью и состоят в причинной связи со смертью (т. 1, л.д. 49-56);

- заключением эксперта №... от 18 декабря 2018 года, согласно которому в данной дорожной ситуации действия водителя автобуса ... ... ФИО1 не соответствовали требованиям п. 9.10 Правил дорожного движения, выполняя который он имел возможность предотвратить данное происшествие (т. 1, л.д. 188-195).

Кроме того, виновность осужденного в совершении преступления подтверждается и другими доказательствами, которые также были исследованы в суде первой инстанции, при этом все доказательства, которые получены с соблюдением УПК РФ, в совокупности позволили суду сделать обоснованный вывод о нарушении ФИО1 Правил дорожного движения при управлении автомобилем, повлекшем по неосторожности смерть человека. Оснований не доверять указанным выше доказательствам не имеется, поскольку они полностью согласуются между собой, не содержат противоречий и соответствуют фактическим обстоятельствам дела, установленным судом.

Доводы апелляционной жалобы о несогласии с заключениями автотехнических экспертиз суд апелляционной инстанции находит несостоятельными, поскольку данные экспертизы были назначены и проведены в соответствии с требованиями ст.ст. 195, 196 УПК РФ, при этом они оценены судом в совокупности с другими доказательствами по делу. Заключения экспертов полностью отвечают положениям ст. 204 УПК РФ, а также Федеральному закону от 31 мая 2011 года № 73-ФЗ «О государственной экспертной деятельности в Российской Федерации». Нарушений процессуальных прав участников судебного разбирательства при назначении и производстве указанных экспертиз, которые повлияли или могли повлиять на содержание выводов экспертов, не допущено. Выводы экспертов аргументированы и научно обоснованы, отвечают на поставленные перед ними вопросы, они согласуются с совокупностью иных доказательств и основаны на исследовании представленных в установленном порядке материалов уголовного дела. При этом данные заключения не вызывают сомнения у суда апелляционной инстанции, равно как не вызывает сомнения и компетентность экспертов, которые были предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения.

Суд первой инстанции в приговоре дал оценку заключению специалиста Х и обоснованно указал, что его заключение является предположением и противоречит имеющимся в деле доказательствам. При этом суд апелляционной инстанции отмечает, что указанное заключение специалиста не ставит под сомнение выводы судебных автотехнических экспертиз, и считает, что оснований для признания заключения специалиста Х №... от 29 августа 2019 года в качестве доказательства, подтверждающего необоснованность предъявленного осужденному обвинения, опровергающего доказательства со стороны обвинения, не имеется.

В силу ч. 3 ст. 80 УПК РФ, заключение специалиста - представленное в письменном виде суждение по вопросам, постановленным перед специалистом сторонами.

При этом суд апелляционной инстанции считает, что заключение специалиста не может заменить заключение эксперта, поскольку специалист, в отличие от эксперта, исследования не проводит, а в письменном заключении даёт только свои суждения. Его заключение хотя и содержит суждение по вопросам, имеющим значение для уголовного дела, но доказательственной силой, присущей заключению эксперта, не обладает. Данный вывод полностью согласуется с правовой позицией, изложенной в п. 16 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19 декабря 2017 года № 51 «О практике применения законодательства при рассмотрении уголовных дел в суде первой инстанции (общий порядок судопроизводства)», из которой следует, что заключение специалиста не может подменять заключение эксперта, если оно требуется по делу.

Указанное заключение специалиста фактически направлено на оспаривание тех выводов, которые содержаться в проведённых по делу экспертизах, но поскольку уголовно-процессуальным законом такое право специалисту не предоставлено, то приобщённое к материалам дела заключение специалиста Х является недопустимым доказательством, не подлежащим оценке.

Напротив, имеющиеся в материалах уголовного дела заключения автотехнических экспертиз, которые были проведены по делу являются допустимыми доказательствами, поскольку назначены и проведены в установленном законом порядке экспертами со значительным стажем работы, работающими в лицензированных экспертных учреждениях.

Кроме того, из показаний допрошенной в суде апелляционной инстанции в режиме видеоконференц-связи свидетеля Т следует, что она ехала в автомобиле вместе с Б2, И, а также со знакомым Б2, который стал к ней приставать, и она попросила остановить автомобиль. Когда автомобиль остановился, она вышла из него, Б2 тоже вышел, открыл багажник и хотел вытащить вещи своего знакомого. В этот момент примерно в полуметре от автомобиля Б2 остановилась чёрная легковая машина, но почти сразу же в неё въехал автобус, в результате чего Б2 зажало между машинами.

Данный свидетель была предупреждена об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний. В связи с чем суд апелляционной инстанции находит, что оснований не доверять её показаниям не имеется, поскольку они последовательны, логичны, не имеют существенных противоречий, согласуются с другими исследованными по делу доказательствами. Каких-либо данных, свидетельствующих о её заинтересованности в исходе дела и об оговоре ею осужденного, также не имеется.

Таким образом, по мнению суда апелляционной инстанции, суд первой инстанции обоснованно критически отнёсся к показаниям осужденного, поскольку они опровергаются совокупностью приведенных в приговоре доказательств.

При этом из протокола судебного заседания видно, что судебное разбирательство проведено объективно с соблюдением принципа состязательности и равноправия сторон, которые не были ограничены в праве представления доказательств, все заявленные ходатайства разрешены в соответствии с требованиями УПК РФ, а принятые по ним решения являются правильными и обоснованными. В ходе судебного разбирательства судом были созданы все необходимые условия для исполнения участниками процесса их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав. При этом нарушений процессуальных прав участников процесса не допущено, как не допущено и необоснованных отказов стороне защиты в представлении и исследовании доказательств, которые могли иметь существенное значение для исхода дела. По окончании судебного следствия у сторон, в том числе и у стороны защиты, дополнений не было.

С учётом изложенного суд апелляционной инстанции соглашается с выводами суда о виновности осужденного, поскольку считает их правильными, соответствующими материалам дела, отмечая при этом, что все доказательства по данному делу проверены судом на основании ст. 87 УПК РФ и оценены в соответствии со ст. 88 УПК РФ и не находит оснований для того, чтобы давать иную оценку исследованным и проверенным судом доказательствам и тем фактическим обстоятельствам, которыми суд руководствовался при принятии решения о виновности ФИО1, поскольку нарушений уголовно-процессуального закона при оценке доказательств по делу допущено не было. Анализ, положенных в основу приговора доказательств, а равно их оценка, подробно изложены судом в приговоре, при этом суд не ограничился только указанием на доказательства, но и дал им надлежащую оценку, мотивировав свои выводы о предпочтении одних доказательств перед другими.

Доводы апелляционных жалоб о невиновности осужденного в совершении данного преступления проверялись судом, и результаты проверки отражены в приговоре с указанием мотивов принятого решения.

Суд апелляционной инстанции, проверив аналогичные доводы, приведенные в апелляционных жалобах осужденного и его защитника, также приходит к выводу о том, что они полностью опровергаются исследованными судом и изложенными в приговоре доказательствами в их совокупности, а также показаниями свидетеля Т, причём данные доказательства не содержат существенных противоречий и согласуются между собой. Следует также отметить, что приведенные в этих апелляционных жалобах доводы носят односторонний характер, не отражают в полной мере существа дела и оценены осужденным и адвокатом в отрыве от других имеющихся по делу доказательств. При этом доказательства по делу необходимо рассматривать и оценивать во всей их совокупности, что и сделано судом в приговоре. Существенных противоречий между фактическими обстоятельствами дела, как они установлены судом, и доказательствами, положенными судом в основу приговора, не имеется.

При этом судом однозначно установлено, что в указанной дорожной ситуации водитель ФИО1 мог предотвратить дорожно-транспортное происшествие, просто выполняя требования п. 9.10 Правил дорожного движения РФ, предписывающие водителю транспортного средства соблюдать такую дистанцию до движущегося впереди транспортного средства, которая позволила бы избежать столкновения. При этом предотвращение данного дорожно-транспортного происшествия, вопреки апелляционным жалобам стороны защиты, зависело от выполнения ФИО1 указанного пункта Правил дорожного движения.

Таким образом, вывод суда о наличии причинно-следственной связи между действиями осужденного и наступившими в результате преступления последствиями является правильным. При таких обстоятельствах апелляционные жалобы осужденного и его защитника удовлетворению не подлежат, поскольку судебное решение о виновности ФИО1 соответствует уголовно-процессуальному закону, в нём указаны обстоятельства, установленные судом, и проанализированы доказательства, обосновывающие вывод суда о виновности осужденного в содеянном.

Таким образом, суд первой инстанции, обоснованно признав вину ФИО1 установленной и полностью доказанной, правильно квалифицировал его действия по ч. 3 ст. 264 УК РФ, как нарушение лицом, управляющим автомобилем Правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности смерть человека, поскольку наступившие последствия находятся в прямой причинно-следственной связи с допущенными осужденным нарушениями указанных Правил. При этом содержание выводов и мотивы принятого судом решения о квалификации совершённого ФИО1 деяния надлежащим образом изложены в приговоре, не согласиться с указанными выводами у суда апелляционной инстанции оснований не имеется.

Вместе с тем суд апелляционной инстанции не может согласиться с выводом суда о том, что ФИО1 допустил нарушение ч. 2 п. 10.1 Правил дорожного движения, поскольку в описании совершённого осужденным преступного деяния суд указал только на то, что он не соблюдал безопасную дистанцию до впереди движущегося транспортного средства, то есть нарушил п. 9.10 Правил дорожного движения, но, делая вывод о наличии причинной связи между действиями водителя ФИО1 и наступившими последствиями, суд указал, что он нарушил п. 9.10 и ч. 2 п. 10.1 Правил дорожного движения.

Данный вывод суда о наличии в действиях осужденного нарушений сразу двух пунктов Правил дорожного движения, не может быть признан обоснованным, поскольку нарушение одного из них исключает нарушение другого, то есть либо водитель не соблюдал безопасную дистанцию, поэтому произошло дорожно-транспортное происшествие, либо он, соблюдая безопасную дистанцию, не принял все возможные меры к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства при возникновении опасности для движения, которую был в состоянии обнаружить, в результате чего произошло дорожно-транспортное происшествие.

Данный вывод суда апелляционной инстанции основывается на показаниях эксперта А, который был допрошен в суде апелляционной инстанции, где будучи предупреждённым об уголовной ответственности, сделал однозначный вывод о том, что указанные пункты Правил дорожного движения взаимно исключают друг друга.

В этой связи суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что из описательно-мотивировочной части приговора подлежит исключению указание суда на нарушение ФИО1 ч. 2 п. 10.1 Правил дорожного движения, однако это не влияет на квалификацию действий ФИО1

Переходя к вопросу о назначенном осужденному наказании, суд апелляционной инстанции находит, что оно назначено на основании положений ст. 60 УК РФ, при этом суд первой инстанции в полной мере учёл характер и степень общественной опасности содеянного, влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи, а также данные о личности осужденного, в том числе смягчающие наказание обстоятельства: явку с повинной и наличие на иждивении несовершеннолетних детей при отсутствии обстоятельств, отягчающих наказание.

Доводы апелляционной жалобы потерпевшего о необоснованности признания судом указанных обстоятельств в качестве смягчающих наказание осужденного суд апелляционной инстанции считает несостоятельными, поскольку по иному оценить данные обстоятельства оснований не имеется.

При этом суд апелляционной инстанции отмечает, что на моменты совершения преступления и поступления уголовного дела в суд первой инстанции для рассмотрения по существу дети осужденного были несовершеннолетними, причём достижение его сыном совершеннолетия на момент постановления приговора не может являться основанием для изменения судебного решения. Также, по мнению суда апелляционной инстанции, суд первой инстанции обоснованно признал объяснение ФИО1 явкой с повинной, нарушений уголовно-процессуального закона в этой части не имеется.

Доводы, потерпевшего изложенные в апелляционной жалобе, о том, что суд не учёл факт привлечения осужденного к административной ответственности за нарушение Правил дорожного движения, также несостоятельны, поскольку суд первой инстанции при назначении ФИО1 наказания учитывал данное обстоятельство, о чём прямо указано в приговоре.

Вопреки доводам апелляционной жалобы потерпевшего, суд правильно не учёл при назначении ФИО1 наказания факт привлечения того к уголовной ответственности, поскольку из материалов дела следует, что осужденный был освобождён от уголовной ответственности с прекращением уголовного дела, что в свою очередь не влечёт судимости в смысле ст. 86 УК РФ, которая учитывается при назначении наказания, поэтому суд первой инстанции был не вправе указывать данный факт при назначении ФИО1 наказания.

Выводы суда первой инстанции об отсутствии оснований для применения положений ст.ст. 53.1, 64 УК РФ и для изменения категории преступления, как это предусматривает ч. 6 ст. 15 УК РФ, мотивированы в приговоре, являются правильными, поэтому суд апелляционной инстанции с данными выводами соглашается.

Следовательно, судом учтены все обстоятельства, влияющие на назначение наказания, которое ни по своему виду, ни по размеру чрезмерно суровым не является.

При таких обстоятельствах суд апелляционной инстанции находит назначенное ФИО1 наказание справедливым и соразмерным содеянному, отвечающим закреплённым в уголовном законе целям исправления осужденного и предупреждения совершения им новых преступлений.

Кроме того, суд апелляционной инстанции отмечает, что при постановлении приговора суд правильно пришёл к выводу о передаче вопроса по гражданскому иску на рассмотрение в порядке гражданского судопроизводства.

Из положений ст.ст. 151, 1099, 1100 ГК РФ следует, что суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации морального вреда, а на основании п. 1 ст. 1064, ст. 1079 ГК РФ – обязанность возместить имущественный вред, который несёт лицо, владеющее источником повышенной опасности на праве собственности, праве хозяйственного ведения или праве оперативного управления либо на ином законном основании. При этом в п. 2 ст. 1079 ГК РФ установлено, что владелец источника повышенной опасности не отвечает за вред, причиненный этим источником, если докажет, что источник выбыл из его обладания в результате противоправных действий других лиц. Ответственность за вред, причиненный источником повышенной опасности, в таких случаях несут лица, противоправно завладевшие источником.

Согласно п. 1 ст. 1068 ГК РФ юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей. Работниками признаются граждане, выполняющие работу, в том числе на основании трудового договора (контракта), если при этом они действовали или должны были действовать по заданию соответствующего юридического лица или гражданина и под его контролем за безопасным ведением работ.

При этом из правовой позиции, изложенной в п. 19 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни, здоровью гражданина», следует, что не признается владельцем источника повышенной опасности лицо, управляющее им в силу исполнения своих трудовых (служебных, должностных) обязанностей на основании трудового договора (служебного контракта) или гражданско-правового договора с собственником или иным владельцем источника повышенной опасности. На лицо, исполнявшее свои трудовые обязанности на основании трудового договора (служебного контракта) и причинившее вред жизни или здоровью в связи с использованием транспортного средства, принадлежавшего работодателю, ответственность за причинение вреда может быть возложена лишь при условии, если будет доказано, что оно завладело транспортным средством противоправно (п. 2 ст. 1079 ГК РФ).

Из изложенного следует, что водитель ФИО1, управлявший источником повышенной опасности в силу трудовых отношений с владельцем этого источника – ООО «...», не может быть признан владельцем источника повышенной опасности и не может нести ответственности перед потерпевшим за вред, причиненный источником повышенной опасности.

При этом на работодателя как владельца источника повышенной опасности в силу закона возлагается обязанность по возмещению не только имущественного, но и морального вреда, причиненного его работником при исполнении трудовых обязанностей.

В этой связи доводы апелляционной жалобы потерпевшего в данной части несостоятельны.

Вопрос о процессуальных издержках потерпевшего, который остался не рассмотренным судом первой инстанции, может быть рассмотрен в порядке исполнения приговора на основании ст.ст. 396, 399 УПК РФ.

Вместе с тем приговор суда подлежит изменению.

В соответствии со ст. 297 УПК РФ приговор должен быть законным, обоснованным и справедливым.

Таким признается приговор, постановленный в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона и основанный на правильном применении уголовного закона.

В силу п. 4 ст. 389.15, ч. 2 ст. 389.18 УПК РФ одним из оснований изменения приговора в апелляционном порядке является несправедливость приговора. При этом несправедливым является приговор, по которому было назначено наказание, не соответствующее тяжести преступления, личности осужденного, либо наказание, которое хотя и не выходит за пределы, предусмотренные соответствующей статьей Особенной части УК РФ, но по своему виду или размеру является несправедливым как вследствие чрезмерной мягкости, так и вследствие чрезмерной суровости.

В этой связи суд апелляционной инстанции считает, что судом первой инстанции при назначении ФИО1 наказания в виде реального лишения свободы не учтено заключение эксперта №... от 18 декабря 2018 года в части оценки действий водителя Б2, который погиб в данном дорожно-транспортном происшествии. Между тем эксперт в данном заключении пришёл к выводу, что действия указанного водителя не соответствовали требованиям п.п. 2.3.4, 7.1, 7.2, 12.1 и 19.3 Правил дорожного движения; в данной дорожной ситуации водитель Б2, выполняя требования п. 12.1 указанных Правил, имел возможность предотвратить данное происшествие.

Таким образом, по мнению суда апелляционной инстанции, указанное дорожно-транспортное происшествие произошло, в том числе и в связи с нарушением Правил дорожного движения погибшим в нём водителем Б2, поэтому в указанном дорожно-транспортном происшествии имеется и его вина. Данное обстоятельство суду первой инстанции следовало учитывать при назначении наказания ФИО1 Вместе с тем оснований для признания в качестве смягчающего наказание осужденного такого обстоятельства как противоправность поведения потерпевшего, в том смысле, который придаётся уголовным законом, не имеется.

С учётом изложенного суд апелляционной инстанции не может согласиться с выводом суда о невозможности применения к ФИО1 условного осуждения, в связи с чем находит приговор суда несправедливым и приходит к выводу о возможности исправления осужденного без реального отбывания назначенного наказания и применении по данному делу положений ст. 73 УК РФ.

В остальной части обжалуемый приговор является законным и обоснованным, поэтому оснований для удовлетворения апелляционных жалоб не имеется.

Руководствуясь ст.ст. 389.20, 389.26, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

п о с т а н о в и л:

приговор Грязовецкого районного суда Вологодской области от 29 октября 2019 года в отношении ФИО1 изменить.

Исключить из описательно-мотивировочной части приговора указание суда на нарушение ФИО1 части 2 пункта 10.1 Правил дорожного движения.

В соответствии со ст. 73 УК РФ назначенное ФИО1 по ч. 3 ст. 264 УК РФ наказание в виде 1 (одного) года 3 (трёх) месяцев лишения свободы считать условным с испытательным сроком 2 (два) года.

Возложить на ФИО1 в период испытательного срока обязанности не менять постоянного места жительства без уведомления специализированного государственного органа, осуществляющего контроль за поведением условно осужденного, и являться на регистрацию в указанный орган один раз в месяц.

Дополнительное наказание в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, сроком на 1 (один) год исчислять с момента вступления приговора в законную силу.

Исключить из резолютивной части приговора абзацы второй, третий и четвертый.

В остальной части этот же приговор оставить без изменения, а апелляционные жалобы – без удовлетворения.

Председательствующий С.В. Мищенко